Кодекс Крови. Книга ХVIII

Глава 1

Это ВОСЕМНАДЦАТЫЙ том! Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/281736

***

Пока покровительница, доверившись мне, отправилась созывать своих последователей, мне предстояло поставить в известность об опасности очень многие силы.

Начал я с принятия решения о срочной эвакуации в Сашари. Райо был предупреждён первым и, кажется, даже обрадовался.

— Меня смущает твоё хорошее настроение после услышанных новостей, — честно признался я.

— Не воспринимай превратно, — тут же замахал руками дед, — просто радуюсь, что родовое гнездо Эсфесов вновь оживёт. Мы же с Лавинией отстроили всё так же, как было когда-то, но сейчас этот небольшой город пустует. Занята лишь пара башен: в одной расположился выводок аспидов, а во-второй живут божественные отпрыски из мира Тары. А теперь здесь тысяч двадцать жителей спокойно можно разместить.

— Боюсь, столько у меня нет, — прикинул я количество своих людей, — к тому же мы не можем просто взять и уйти все. Присягу никто не отменял. Останется кто-то из гарнизона, так же как и охрана совместных исследовательских центров на бывших землях Земельно-Удавовых. Да и эрги теперь вряд ли свой алтарь бросят.

— Не тяготись чужим выбором. Твоё дело предупредить и дать объективный расклад. Их дело принять решение, — приободрил меня Райо. — Вот как ты объясняться с местным пантеоном будешь…

— Как есть скажу.

— Думаешь, помогут?

— Думаю, что им этого не дадут сделать, — высказал я собственные предположения. — Но предупредить надо. Если в их песочницу придут большие дяди и устроят разборки, они должны быть в курсе.

— Тебе виднее, но смотри, чтобы тебя коллективно не прикопали во избежание, так сказать.

— Всей правды я им говорить не буду, — успокоил я деда. — Я не самоубийца.

Выразительный взгляд Райо был мне ответом.

— Но есть у меня одна идея… Подсмотрел в архивах Альба Ирликийского. Какой бы первостатейной тварью он ни был, но учёным он оказался выдающимся, — пришлось признать мне.

Я на досуге планомерно изучал записи из его библиотеки. Загадка Атараши пока не была разгадана, а потому приходилось искать подсказки везде. И как бы мне не хотелось лелеять собственную ненависть к святоше, но в начале пути он и его друзья были благом для моего родного мира.

— Любая первостатейная тварь сделала в своей жизни хотя бы что-то хорошее, — философски изрёк дракон. — В случае с Альбом, он породил тебя.

***

Саптама услышал зов Матери Крови в тот момент, когда его эксперимент почти достиг завершения.

Он сидел за обшарпанным растрескавшимся деревянным столом, наблюдая за четырьмя формами жизни, сошедшимися в битве с его кровью. Это была последняя проверка. Две уже погибли — их полупрозрачные оболочки сморщились, будто высушенные невидимым огнём, уступив силе крови Высшего существа. Но оставшиеся две демонстрировали поразительные свойства: одна пульсировала кроваво-красными узорами, словно имела собственное сердцебиение, постепенно обращая кровь Высшего в себе подобную субстанцию, другая испускала серебристую пыль, складывающуюся в сложные трёхмерные мандалы.

Когда зов Матери пронзил реальность, его пальцы непроизвольно сжались, превратив камень под ними в пыль.

«Как быстро…» — мелькнула мысль. Он не ожидал, что она узнает об охоте так скоро. Губы искривились в странной гримасе — нечто среднее между улыбкой и оскалом.

«И ради кого? Какого-то выскочки, даже не успевшего толком возвыситься. Мы столетиями боролись за её благосклонность, а этот… этот сорванец удостоился её личного вмешательства».

Холодная зависть шевельнулась где-то в глубине того, что когда-то было душой. Камень под его пальцами раскололся, не выдержав давления.

Его взгляд скользнул к чаше, где две выжившие формы жизни уже начинали меняться, реагируя на зов. Красная вытягивалась в тонкую, как бритва, нить, серебристая сжималась в идеальную сферу, испуская волны статики.

«Подарок специально для вас, матушка, и для вашего любимчика», — прошептал он, ощущая вкус грядущей мести на языке.

Кровемор и Распылитель — его шедевры, созданные за годы изгнания. Первый мог проникать в любую биомассу, переписывая её код и делая подобием себя, второй — поглощал магию крови, преобразовывая её в иную, опасную для всех живых существ. Кроме магии Саптамы, естественно. Вкус его магии Распылитель знал и сознательно игнорировал, позволяя пользоваться даром крови без ограничений. Кровемор был идеальным оружием против Высших существ, а Распылитель должен был помочь решить вопрос с бывшей покровительницей и её любимчиком.

— Что же, посмотрим, кто кого… — осталась парочка проверок, и два мира будут у него в кармане. — Не думал же Творец, что я просто буду плясать под его дудуку? Заполучить колыбель — не предел моих мечтаний, а лишь первый шаг к цели. А Великая Мать Кровь сама виновата, нужно было соглашаться на предложение, тогда осталась бы жива.

Где-то в глубине пространства Велика Мать Кровь вдруг почувствовала лёгкий укол тревоги — словно кто-то провёл ледяным пальцем по её позвоночнику. Но когда она попыталась определить источник угрозы, ощущение исчезло, оставив после себя лишь горький привкус недоумения.

***

Я пришёл к алтарю стихий сам. Пещера с огромной жертвенной гекатомбой ни капли не изменилась. Только сам алтарь теперь не выглядел огрызком себя прежнего. Теперь он напоминал мне корону с четырьмя зубцами разных цветов. Каждый зубец — кристалл с мерцающим внутри средоточием стихии. Красиво. Величественно. А ещё кристаллы росли. Подозреваю, что через некоторое время они достигнут потолка пещеры и прорастут сквозь неё. Вот тогда ко мне возникнет ещё больше вопросов.

Хотя… Есть шанс, что я попросту не доживу до этого славного момента.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а кровь быстрее заструилась по венам, но я заставил себя расслабиться. Нервы мне не помощники.

— Оптимизм в тебе так и плещется, — хмыкнул алтарь, при этом вспыхнул кристалл огненной стихии. — С чем пожаловал? Давненько не объявлялся.

— С новостями пожаловал, — я уселся на пол у алтаря, уперевшись спиной в него. Камень был холодным, но в груди горело что-то тяжёлое и колючее. — Вселенная наказала меня кровавым безумием за спасение жены, а кто-то из высших сущностей пообещал мир с божественной песочницей тому или той, кто меня убьёт.

— Весело, — ответил мне совершенно другой голос, холодный и напоминающий журчание воды, — а когда и где ты успел пролить кровавые реки, что мы не заметили?

— Да как-то и не планирую… Но мне сказали, что у Высших презумпции невиновности не существует. К тому же на охоту за моей головой отправили моих братьев и сестёр по Обители Крови.

Алтарь умолк, но кристаллы стихий разом засветились. Воздух в пещере наполнился гулом, в котором я различал четыре голоса с разными тональностями, но слов разобрать не мог. Пламя в огненном кристалле рвалось наружу, вода пузырилась, словно кипящая, земля глухо дрожала, а ветер выл на высокой ноте. Похоже, у первостихий проходило некое совещание, к которому меня не спешили допускать.

Минут пять я ожидал, пока алтарь вновь заговорил со мной.

— Скажи, вы ведь никогда не убивали никого, пока тот не запятнал себя всякими… деяниями. С чего вдруг сейчас должно что-то измениться?

— Так песочница же на кону. А, как я понял, за такую награду тут готовы глотки рвать, не то что отступить от идеалов Великой Матери Крови, — высказал я собственные предположения, при этом бездумно водя пальцем по пыльному полу. На сером слое пыли вырисовывалась цепочка рун защитного конструкта. — К тому же кое-кто всё же переметнулся к техносам.

— Вот этих бы я и опасался. А те, кто сделали неверный выбор, но не опустились до предательства, могут оказаться вполне надежными союзниками.

— Я тоже об этом думал, но со свихнувшимися у нас разговор короткий. Не смотрели даже на кровное родство. У Комариных предок убил брата родного, а ты говоришь… К тому же Система намекнула, что кое-кто всё же вычислил меня. Уж не знаю, по каким признакам. А потому боюсь, что гости у нас неизбежны.

— Что собираешься делать?

— Хочу эвакуировать всех, у кого есть кровь, оставив лишь тех, кто во второй ипостаси не имеет оной. Как ледяные гончие Ксандра, к примеру. Они чистые порождения стихии.

— Таких мало, — вынужден был признать алтарь, — всё больше животные…

— Знаю, поэтому и пришёл с просьбой. Я знаю, где взять ещё. От тебя прошу делиться своей мощью не только с эргами, но и с другими… союзниками.

Я уже предчувствовал бурю эмоций, которую на меня обрушат стихии, когда узнают, кто станет нашими предполагаемыми союзниками.

— Кто?

— Местный пантеон. Там тоже хватает божеств со стихийными силами.

— Ты не охренел ли часом? — вспыхнул алтарь, огненный кристалл полыхнул так, что в пещере на миг стало светло, как днём. — Сговорился? Решил преподнести нас им на блюдечке? Они постоянно пытались подчинить нас, использовать для собственного усиления, они тебя убивать приходили! И ты теперь такое предлагаешь?

— Предлагаю, — подтвердил я тихим и спокойным голосом. Иного выхода я не видел. — Я могу сейчас и дальше воротить нос от бывших врагов, но сейчас у нас всех один враг. Если явится кто-то равный мне по силам, а то и более могущественный, то достанется всем! Я сейчас без всякого безумия в состоянии притянуть к себе кровь со всего мира, убив всех его жителей. Эргов тоже — их плоть всё равно несёт в себе капли крови, а значит, подвластна мне. То есть один возвысившийся маг крови уничтожит базу всего местного пантеона, и весь твой и без того немногочисленный выводок эргов. А потом свалит на меня. И я заимеюсь доказывать, что я не я и жопа не моя!

— А ты правда можешь?

В голосах стихий сквозило неподдельное сомнение. Кристаллы мерцали неровно, будто колебались между ужасом и гневом.

— Могу! Но зачем? Это такой же для меня родной мир, как и Сашари.

— И что… без местных ты никак не справишься?

— Я, если честно, не уверен, что и с местными справлюсь, если по мою душу явится сразу же семеро таких как я. Поэтому попробую сперва решить вопрос на чужой территории.

— А если не решишь?

— Тогда у вас останется Ольга и два моих кровных потомка.

В этот момент я жалел, что не успел осуществить мечту Ольги.

— Так, а что мы сможем сделать против таких?.. — искренне недоумевал алтарь.

— В одиночку — ничего, но если объединимся, то вашей задачей будет не выпустить магию крови за пределы моих земель.

— Как?

— Создадите и будете поддерживать стихийный шторм ранга этак двадцатого.

— Ты в курсе, что это уже относится к терраформированию? — осторожно объяснил алтарь.

— В курсе. Читал записки биологического отца. Этим могут заниматься именно носители исконных магических сил. В Сашари это были магия Рассвета и Заката. Здесь, подозреваю, стихийные. Именно пробуждение исконных сил и должно купировать использование любой магии в границах шторма.

— А ты что будешь делать?

— Я? — я встал с каменного пола, отряхнул руки. В глазах отражалось пламя кристалла. — То же, что и всегда. Защищать свои земли, своих людей и свои миры. Если понадобится — до последней капли крови.

***

Следующими на очереди шли боги. Комаро я отыскал в его личном убежище, нынче имеющего вид грота, заваленного пустыми амфорами. Бог-покровитель восседал на бочке из-под нектара, безмятежно развалившись. Компанию ему составлял не менее укушанный Виноград, запутавшийся в собственных лозах так искусно, что напоминал неудачный экспонат в саду скульптур. На полу красовалась лужа вина с плавающими в ней виноградными косточками — похоже, Виноград какое-то время буквально истекал напитком. Эм… или возвращал выпитое.

— О, Миша! То есть Трай! То есть Эсфес! — Комаро махнул рукой, чуть не выронив бутылку, заткнутую отчаянно дрыгающим пальцем гидры. — Присоединяйся! Выбирай — у нас есть… э-э-э… — он потыкал пальцем в воздух, словно пересчитывая варианты. — Точно! Только «Яд Горгоны», но зато до дна!

— По какому поводу попойка? — приличия ради я решил уточнить.

— А нам ску-у-учно-о-о! — протянул Комар, подперев голову лапой. — Так хорошо жили, за тобой наблюдали, из передряг всяких вытаскивали, а теперь что? Даже Кречета и того ты прижал к ногтю и заставил жить дружно. Ик!

— Так я вовремя! — рассмеялся я, отстраняясь от протянутой бутылки, от которой несло серой и мятой. — У меня такие новости, что скука в миг улетучится, и протрезвеете моментально!

— Попробуй удиви! — с вызовом ответил Комаро, но его веко предательски дрогнуло, когда он неудачно оперся на пустую амфору. Та с гулким звоном покатилась по полу.

— Есть высочайшая вероятность, что скоро в нашей песочнице появится тот, кого так боялся Кречет и собирал коалицию.

— Ты уже и так здесь! Ик! — возразил Виноград, пытаясь расплестись, но только силнее запутываясь. — Даже два тебя! Ой… — он замолчал, осознав, что только что намекнул на двоение в глазах.

— А речь не про меня, — добавил я интриги. — Речь про еще семёрку таких же как я, которые постараются устроить в нашем мире кровавую баню, а потом всё свалить на меня.

Боги начали трезветь с такой скоростью, что было почти физически ощутимо. Виноград вдруг выпрямился, и лозы послушно отползли, словно испугавшись его настроения. Комаро резко поставил бутылку (гидра наконец вырвалась и с шипением уползла под бочку).

— А зачем нам восемь штук тебя? — спросил Комаро, но его голос уже звучал куда менее развязно. — Ты решил размножаться почкованием? Так ты вроде традиционно… — Он замолчал, соображая. — У тебя сколько? Два? Или уже три?

— Меня так и есть одна штука, остальные меня убивать придут с огоньком.

— А что ты им сделал? — Виноград наконец высвободился и встряхнулся всеми ветвями куста.

— А кто сказал, что я должен что-то сделать, чтобы меня убивать пришли?

— И то верно, — кивнул Комаро, пошатываясь, но уже явно трезвея. — Может, им тоже скучно. Хотя… — он оглядел разгром в собственном убежище. — Нет, даже мы до такого не додумались бы.

— Нет, им не скучно, им пообещали ваш мир бонусом.

— Наш?! — вот теперь боги реально начали трезветь. Комаро вскочил, а Виноград так резко встряхнул ветвями, что часть листьев облетела. — А харя не треснет?!

Они ругались столь долго и самозабвенно, что по стенам грота поползли трещины, а я терпеливо ждал, пока матерщина покинет их вместе с алкогольными парами. Виноград в порыве ярости швырнул пустую бутылку в стену, но та… превратилась в росток, который мгновенно пророс в лозу с наливающимися гроздьями.

— Не было печали… только зря бухали! — хмыкнул Виноград, срывая свежую гроздь и раздавливая ягоды. Темно-красный сок стекал по его лозам, как кровь. — Давай по порядку. Семь против одного — это как-то дох… много.

— Знаю, и надеюсь, что смогу решить вопрос в другом мире, чтобы наш не зацепило. Но если не выйдет, и кто-то из этой семерки решит заглянуть на огонёк, то мне нужна ваша помощь.

— Как ты себе это представляешь? — Комаро скрестил руки на груди. — И тебя-то нам с головой хватило…

— А вот так и представляю…

И я принялся рассказывать свою идею со стихийным штормом. По мере того, как я говорил, глаза богов становились всё более ясными, а позы — всё более собранными. К концу моего объяснения от их веселой пьяной вальяжности не осталось и следа.

— А идея может выгореть… — задумчиво произнес Комаро, разминая шею. — Стихийников в разной степени у нас достаточно. Не так много, как имеющих кровь, но всё же… Эти из древних, вроде Вулканов или Водопадов… может, и получится…

— Да и некоторые из наших могут какое-то время в бестелесном состоянии находиться, — добавил Виноград, уже полностью серьезный. — Тот же Красный дракон… огнём обернуться может. Да и большинство растительных богов тоже. Надо созывать Малый совет.

— Да погоди ты… — Комаро вдруг нахмурился. — А что с людьми будешь делать?

— Эвакуировать. Придется на время оставить тебя без почитателей. Ибо если они останутся, то погибнут. Так хотя бы шансы есть.

Виноград тяжело вздохнул и посмотрел на остатки разгромленного пира.

— Ну что ж… — он махнул лозами, и пустые амфоры с грохотом растворились в воздухе. — Похоже, вечеринка окончена. Пора спасать мир.

Комаро мрачно кивнул, и в его глазах зажегся знакомый мне боевой огонек.

— В следующий раз пить будем по какому-нибудь другому поводу. И хорошо бы, чтобы это была победа над неместными, а не наше упокаивание.

Глава 2

С семьёй разговор вышел коротким и до неприличия рациональным. Никаких истерик, никаких возражений, никаких возмущений. Они просто устроили бунт и отказались уходить в Сашари.

Командиры кровников встали, как один, их лица были каменными, но в глазах горело упрямство. Паук первым сделал шаг вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Михаил Юрьевич, всё понимаем, людей эвакуируем, но сами останемся. Это наша земля, наш дом. Нам не только присяга, но воинская честь не позволят оставить здесь всё на произвол.

Я медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Предполагалось, что лёгкого разговора не получится, но что бы так…

— Я вас от клятвы освобожу, вырублю и выкину в другой мир, если и дальше так пойдёт, — пригрозил я кровникам, но при этом взирал на всех. — Вас всех это тоже касается. Вы, кажется, слабо понимаете, с кем придётся иметь дело.

Тильда, сидевшая рядом, слегка наклонила голову, её кожа налилась синевой, но выражение лица оставалось спокойным. Только тонкая вертикальная складка между бровями выдавала её напряжение.

— Тиль, ну хоть ты им объясни. Ты видела меня, когда я не сдерживаю силу. А теперь представь, если придёт парочка таких.

— Не кипятись, — эрга была предельно серьёзна. Она перекрестила руки на груди, и её ногти слегка впились в собственные предплечья, оставляя белые следы на коже. — Мы здесь все с мозгами, но это не мешает нам мыслить шире, чем тебе. Ты сейчас зациклился на нашей защите любой ценой, забывая, мы все здесь не лютики-цветочки собрались. Если уж на то пошло, то ваши всегда работали без лишних жертв.

— Раньше это было делом чести, а сейчас за мою голову назначена такая награда, что некоторые за неё и мать с отцом без раздумий прирезали бы.

В углу комнаты Ксандр, до сих пор молчавший, резко поднял голову. Его глаза, обычно спокойные, вспыхнули жёлтым светом, но он тут же взял себя в руки.

— А когда было по-другому? — хмыкнула эрга. Её губы на мгновение искривились в чём-то, что могло бы стать улыбкой, если бы не было так горько. — И вообще, с чего ты взял, что мы все в особой опасности? Покинуть Хмарёво ещё рационально, но мир?.. Избыточно. Даже если ваши решат залить всё здесь кровью, здесь территория огромная. Если потянутся дальше твоих земель, их самих можно обвинить в безумии. Позовёшь кого-то в свидетели, ту же вашу Мать Кровь, и вопрос решён.

Я провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость и скрыть не только раздражение, но и тень страха за своих близких.

— У нас с вами связь… Через причинение вам вреда легче всего вывести меня из равновесия, — пытался он спокойно донести до близких свою точку зрения. — Вы же мне руки свяжете!

— И кто об этом знает? — скептически отреагировала эрга. Она откинулась на спинку кресла. — Это же твоя уникальная способность, как и просмотр памяти крови. Кстати, неплохо бы узнать, какими способностями одарила ваша Мать остальных своих любимчиков. Хоть будем знать от чего защищаться.

Я замер, мысленно перебирая возможные варианты. Стоило признать, что идея подруги была стоящей.

— Очень надеюсь, что против всех не придётся. По моим прикидкам пока стоит ждать лишь одного. Ключевое слово «пока». У него давние счёты с родом Эсфес. Он уже являлся к нам. Помнишь, двух гидр-переростков? Его работа.

— Тем более! — воодушевилась Тильда. Она резко поднялась с места и принялась расхаживать взад-вперёд по кабинету. — Уж одного-то мы как-то запинаем толпой!

— Тиль, какой толпой? Этих гидр эргам в прошлый раз с головой хватило. Ты ему только ресурс для магии дашь, если окажешься в досягаемости.

Тильда замерла и скривилась от неприятных воспоминаний. В её глазах мелькнуло понимание, но и упрямство никуда не делось.

— Значит, надо сделать так, чтобы ваша магия дальше Хмарёво не ушла. А мы встанем на границе. Как хочешь, но эрги не уйдут, — покачала она головой. — Получишь бунт. Никто не поверит в могущественного врага. Решат, что ты собрался отхватить источник себе.

— Да на кой он мне? У меня весь мир — сплошной источник магии, — устало грызнулся я, но крыть было нечем.

Я откинулся на спинку кресла, непроизвольно постукивая пальцами по подлокотнику в раздражённом ритме.

С эргами ситуацию Тильда обрисовала более чем прагматично. К тому же я отстранённо отметил, что подруга давно помудрела. Планирование операций у неё явно воспиталось на моём опыте. Ибо у меня были те же соображения.

— Мы работаем над локализацией магии в пределах границ наших земель, местные боги обещали помочь совместно с вашим источником. Это в их интересах.

— Я правильно понимаю, что нужны эрги со второй ипостасью без крови? — уточнила Кирана. Голос сестры был спокоен, но в нём слышалась стальная решимость. Она уже мысленно составляла список охотников.

Я кивнул.

— Я приведу помощь из Восьмиречья, мы можем сливаться со стихией. А Ксандр поговорит с эргами дома. Приведём всех подходящих, — глаза сестры блестели, словно она уже видела перед собой поле боя. — Правда, придётся на время заморозить здесь всё, урожай вы потеряете. Но мы вас обеспечим всем необходимым.

— Урожай — это самая меньшая из моих проблем.

— Ну вот, — удовлетворённо выдохнула Тильда. Она переглянулась с Кираной, и между ними пробежало что-то вроде молчаливого соглашения. — Так что смыла нас эвакуировать не вижу. Разве что детей и беременных. И то, чтобы временного разрыва не было, можно перевести людей в разведшколу.

Я заметил, как переглянулись Агафья, Светлана, Тэймэй и Ольга. Вот только женского сговора мне ещё не хватало. В воздухе повисло напряжение, будто перед грозой.

— Говорите уже, — махнул я рукой Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — Если решите что-то делать за моей спиной в такой момент, я не прощу. Говорите, как есть.

— У нас идея… — от лица всего моего женского батальона заговорила Агафья. В её глазах горел огонь, который я видел только перед самыми безрассудными планами. Сказано это было такой интонацией, что мне уже стало страшно. — Но надо бы провести парочку испытаний.

Комната замерла. Даже кровники, обычно непробиваемые, переглянулись. В воздухе запахло чем-то опасным, и я понял, что сейчас услышу нечто, что-либо подарит нам дополнительный шанс на спасение, либо окончательно угробит этих доморощенных экспериментаторов.

***

Похоже, переговоры мне предстояло вести со всеми по очереди, фильтруя правду для каждой стороны и оставляя ту часть, которую можно было приоткрыть в сложившейся ситуации.

Следующими на очереди были император с узким кругом доверенных лиц. Вообще я планировал переговорить с принцем Андреем, но после передумал. Если бы на моих землях планировался конец света, я бы хотел об этом знать из первых уст.

В кабинете у императора висело напряжение. Встречали меня уже устоявшимся составом: император, принцы Александр и Андрей, Орлов и Медведев. Проверив кабинет даром, я обнаружил за стеновой панелью любопытный нос Марии Петровны.

— Вы бы пригласили принцессу за стол, — вместо приветствия кивнул я за стеновую панель, — а то ей там стоять неудобно.

— Маша! — гаркнул император.

Скрытая панель в стене отъехала в сторону, выпуская свою гостью.

— Что Маша? Ну что Маша?! Сыновей позвал, а я? Я ведь тоже под кровной клятвой, в конце концов, мне интересно! Да и женского взгляда вам явно не хватает.

Во время своей речи принцесса подошла к столу и ждала, пока Андрей Петрович отодвинет для неё стул. Поблагодарив брата за заботу, Мария Петровна расправила складки платья и невинным взглядом уставилась на отца. Тот только махнул рукой на принцессу, пробурчав:

— Глядишь, если будет в курсе ситуации, не вычудит чего-нибудь этакого.

Император выглядел очень и очень неплохо, как для человека, перенёсшего полное лишение божественного дара. То ли их отношения с Кречетом наладились, то ли боги действительно присмирели на некоторое время после наших совместных меряний силами.

Я задумался, что с большинством из присутствующих я не виделся с момента осады в Хмарёво. Лишь с Марией Петровной и Андреем Петровичем мы виделись в Мантуе на маскараде.

Разговор начал император, безмерно меня удивив:

— Михаил Юрьевич, я в курсе по какому поводу у нас с вами высокое собрание. Покровитель просветил. И прекрасно понимаю, что эта беседа скорее элемент вежливости, чем действительно необходимое совещание. Мне достаёт здравого смысла понять, что, когда там, — он указал пальцем в небо, обозначая божественное междумирье, — готовятся к коллективной обороне, от нас здесь в принципе ничего не зависит.

Я, признаться, не был готов к такому повороту событий. При всей деятельной натуре императора признавать подобное было не в его привычках.

— Ты нам только одно скажи, Кречет сказал, что у тебя худо-бедно, но есть план. Как ты сам оцениваешь наши шансы на выживание?

Я смотрел на вопросительные взгляды всех присутствующих и понимал, что мне ни в коем случае нельзя говорить правду, потому решил отшутиться:

— Как у блондинки встретить лича Васюганской гидры.

На лицо императора упала тень. И лишь Андрей Петрович позволил себе кривую улыбку и принялся пояснять мой юмор:

— Отец, Михаил так шутит, предполагая шансы пятьдесят на пятьдесят: его план либо удастся, либо нет. А с учётом того, что кое-кто с гидрой всё-таки встречался, — Андрей выразительно посмотрел на меня, — то шансы и вовсе довольно высоки.

— Юмористы, млять! — тихо выругался под нос Орлов, а Медведев окинул меня таким взглядом, будто сам обещал мне повторное свидание с гидрой устроить.

— А если серьёзно, — всё же решил я внести немного ясности. — Я постараюсь перенести театр боевых действий на изнанку или, если не удастся, ограничиться исключительно своими землями.

— Боги, и жили же спокойно, балы, охоты, прорывы тварей, войны… Я уже смерть князя Рюгена с ностальгией вспоминаю, — печально покачал головой император, — и ведь золотое время было…

— Пётр Алексеевич, от нас с вами в этой ситуации вообще ничего не зависело. Боюсь напугать вас, но и от нашего божественного пантеона тоже не многое зависит. Увы, но есть силы выше и могущественней.

— Неужто есть кто-то сильнее богов? — Мария Петровна всё же не удержалась от вопроса.

— Есть.

— Миш, может, вам артефакты какие-то нужны или оружие? Пустотные гранаты те же или ещё что-то? — с военной практичностью предложил министр обороны. — Ты только скажи, выдадим сколько потребуется и с запасом. Ты же недавно про безмагическое оружие спрашивал…

Хм… А это идея! Если не основная, то для подстраховки точно. Как минимум непрерывно работающий пулемёт сможет просадить немалую долю защитного потенциала любого магического щита. Я уже даже знаю, куда можно податься за совершенным оружием для убийства. В этом вопросе техносы показали себя гораздо лучше магов. Надо будет только определить, кто поможет: Система или Новгородцев. Богиня явно не будет рада меня видеть, как и Новгородцев. Но у того выбора не было, в отличие от Системы.

— Пётр Алексеевич, необходимо обсудить план эвакуации, — напомнил я императору про взаимные гарантии спасения членов семьи. — В моменте мне будет очень некогда, поэтому нужно решать либо заранее, либо…

— Нет, — покачал головой император, прерывая меня. — Не будет эвакуации. Дети отказались.

Голос Петра Алексеевича был печальным с нотками гордости.

— Если бы война была локальной: между родами, странами, богами на худой конец… — заговорил наследник престола, — то был бы смысл затаиться, переждать и отомстить. А когда под угрозой целый мир…

— Мы не крысы бежать с тонущего корабля, — за всех высказалась Мария Петровна. Братья кивнули с ней в унисон.

«Если станет совсем хреново, должны сработать аварийные артефакты и раскидать нас по изнанкам, — по кровной связи пояснил принц Андрей. — Сёстры об этом не в курсе. Ты своих собираешься уводить?»

«Мои тоже бунт устроили, но там… более рациональные причины», — честно ответил Андрею.

«Вот как…»

— И ещё, — на всякий случай решил добавить я, — в какой-то момент над Хмарёво развернётся природный катаклизм такой силы, что все решат, что наступил конец света. Если заметите такое, то можно начинать молиться, но ни в коем случае не вмешиваться.

***

Триаспор, столица атласов, располагался в самой глубоководной впадине океана и имел очертания морской звезды. Только лучей у этой звезды было не пять, как у жительницы океана, а восемь, по числу оставшихся в живых кланов атласов.

Зал Совета, высеченный из чёрного базальта и сияющего кораллового оргстекла, возвышался в сердце столицы атласов и представлял собой аммонитовую раковину, спиралью раскручивающуюся от центрального постамента. Стены зала покрывали резные панели с мерцающими руническими письменами, рассказывающими о древних победах и проклятиях. А также об Исходе. Вместо факелов сияли живые люминесцентные медузы в прозрачных сферах, их холодный свет смешивался с голубоватым свечением технологических кристаллов, встроенных в потолок.

По центру располагался круглый диск из полированного адамантия, окружённый концентрическими кольцами воды, удерживаемыми силовыми полями. На нём стояли девять тронов, выточенные из скелетов древних левиафанов и инкрустированные рубинами, добытыми в жерлах подводных вулканов.

По краям зала, на возвышениях, должны были располагаться представители знатных домов атласов. Но сегодня Совет проходил в закрытом формате без зрителей. Слишком уж неоднозначной была тема обсуждения.

Над центральным диском висели трёхмерные карты океанских течений, руин городов, покинутых из-за ухода океана, и границ территорий, отмеченных кровавыми вспышками — там, где последний раз фиксировали прорывы.

Восемь атлантов появились в зале бесшумно, но их сила, волнами разошедшаяся по залу, мгновенно поставила экраны от ментального и маго-технологического прослушивания.

Старейший из атлантов, Идрис из Дома Морского Змея, воин со шрамами от щупалец кракена на лице, обратился к своим коллегам:

— Атланты, мы собрались сегодня выслушать отчёт наших послов о встрече с людьми. Так пусть же их помыслы будут прозрачны, как вода, давшая нам жизнь!

В зале появились все три посла. Старший из них активировал сферу памяти, демонстрируя ход переговоров. Если сперва архонты благосклонно реагировали на увиденное, то под конец уже не сдерживаясь шипели от гнева.

Голограмма показывает финал:

— «Видимо, понятие благодарности не ведомо братьям воды!» — рычит голос аспида.

Атлант Ксилон из Дома Фугисе вскочил в ярости, растопырив жабры словно воротник:

— Он назвал нас неблагодарными? После того, как мы признали этого полукровку архонтом-басилевсом?

— Басилевсом его признали не мы, а народ его империи, — хмыкнула Таэлия из Дома Волн, с перламутровой чешуёй и ядовитыми костяными плавниками, — так что жабры-то собери. Мальчишка в чём-то прав. Раскрытие тайн Исхода не такая уж и великая плата за постоянный доступ к Оку Сахары.

— Это торговля святынями! — зашипел атлант Урсан, глава Дома Кракена и хранитель зала Памяти. — Аспиды всегда были хищниками. Их «союз» обернётся для нас петлёй на шее.

— Пока для нас удавкой чуть не обернулось ваше заигрывание с техносами, — снова возразила Таэлия. — Что там вам обещали? Щадящий переход? Нас чуть не зажарили! И это щадящий?!

— Они действительно восстановили Око на первой родине? — промолвил Орион Безмолвный, чем заставил заткнуться остальных атлантов. Орион впервые заговорил за последнюю тысячу лет.

— Да, владыка, — склонился в благоговейном поклоне посол и показал короткий ментальный снимок, сделанный при верификации жемчужин. — Кроме того, укрыли наше место силы от чужих глаз…

Ксилон перебил посла, ударяя трезубцем о пол:

— И что? Теперь мы им должны? Они шантажируют нас святыней! Вы слышали: «Свяжитесь, когда научитесь сотрудничать». Это оскорбление!

— Да что ж ты такой крикливый, — тяжело вздохнул Орион. — Дипломатия явно не твоё. Я не говорю, что возврат святыни всё спишет, я лишь говорю, что, в отличие от техносов, аспид предложил взаимовыгодный обмен. А от сделки с техносами кто выиграл? Ты?

Ксилон покраснел от гнева, его трезубец принялся наливаться силой:

— Ты обвиняешь меня в измене? — зашипел атлант.

— Если бы я обвинял, то ваш род уже выбирал бы себе нового атланта.

Орион оскалился зубами в три ряда и дал мягкий ментальный щелбан дебоширу, отчего тот мигом заткнулся, пытаясь прийти в себя.

— Мальчишка, сам того не ведая, помог нам дважды совершенно бескорыстно… — вновь заговорила Таэлия.

— Хорошее бескорыстие, выставил счёт постфактум! — ехидно хмыкнул хранитель зала Памяти.

— Как же вы мне все дороги, старые пердуны! Может, и надо было дать нам всем свариться заживо, тогда бы, может, начали хоть что-то делать, а не только пререкаться, — рыкнула Таэлия. — А теперь задвиньте свою гордыню куда подальше. Так и признайтесь, что корона пошатнулась. Раньше вы все считали себя единственными выжившими представителями из триады народов земли, воды и неба. А тут вас, великих, щёлкнул по носу какой-то мальчишка!

— Позвольте показать ещё кое-что? — вдруг взял слово ещё один представитель посольской тройки.

Орион кивнул, уставившись на ментальный слепок с ещё одной жемчужины, где девица с двумя силами вытаскивала представителя их вида из лап кровожадных тварей.

— А это каким боком к нашей теме?

— Это сделала сестра басилевса, — с поклоном пояснил дипломат. — Если дозволено будет сказать, то я бы отметил, что у них от зверей больше, чем от людей. Их нельзя мерять человеческими мерками. Они помогают бескорыстно просто потому, что могут. Но не считают зазорным получить с этого преференции по возможности.

Завершив свою короткую речь, посол поклонился и вновь отошёл на задний план.

— Ты не объективен, они спасли твоего сына, — фыркнул Ксилон, уже оправившись от ментального внушения Ориона.

— Ну так и ты не объективен. Они нарушили твои уговоры с техносами, — не удержалась от шпильки Таэлия. — Предлагаю голосовать. Напоминаю, что Око даст возможность нашим детям скорее входить в силу и поможет в освоении контроля. Если сомневаетесь, то напомню, что никто из нас не проходил ритуалов в Оке. То есть каждый из вас сможет к тому же усилиться лично. Да и если уж быть откровенной, за нами долг жизни. Поэтому я голосую за взаимовыгодное сотрудничество. Когда-то аспиды были нашими земными братьями. Кем же мы стали, что теперь выбираем между ними и техносами?

— Я против, — тут же высказался Ксилон. — Мы выжили, в отличие от аспидов, и уже по этой причине мы стоим выше их и не обязаны идти на компромиссы. К тому же у нас есть обязательства перед техносами… продолжал распаляться атлант.

— Идиот! — покачала головой Таэлия, постепенно нагоняя яд в шипы на плавниках. Это же нужно вообще стыд потерять, чтобы так откровенно признаваться в работе на врагов.

—… и вообще стоит сообщить техносам об этом выскоч…

Договорить Ксилон не успел. Его голова слетела с плеч и медленно принялась оседать на адамантиевый круг под ногами Совета. Глаза умершего атланта ещё три секунды следили за собственной спиной, прежде чем тьма накрыла зрачки.

— Роду Фугисе стоит избрать нового атланта. Старый потерял голову от перспектив сотрудничества с техносами, — пророкотал Орион Безмолвный, смывая кровь с костяного меча и втягивая тот обратно в тело.

Атланты согласно кивнули. Ни в ком из них не шевельнулась жалость или возмущение. По деяниям и награда. Лишь хранитель Памяти скривился, но никак не прокомментировал произошедшее. Сейчас это могло обойтись себе дороже.

Спустя полчаса после единогласного согласия на сотрудничество Орион Безмолвный первым встал и сообщил:

— Предлагаю не тянуть со вторым посольством. Я его возглавлю лично.

***

Во дворце императора со мной связалась Кирана:

«У нас тут диво дивное, посольство нарисовалось, хрен сотрёшь!» — показала мне сестра через кровную связь плывущие по воздуху водяные пузыри с атласами внутри.

Самым необычным было то, что под пузырями по воздуху тянулась лента океанической воды, мерцая ультрамарином в лучах солнца.

«Ну просто как дитятки на пуповине, — хмыкнула Кирана, прокомментировав увиденное. — Судя по посольству, сделке быть. Поэтому начинай решать вопрос с Борромео, пока мы их помаринуем слегка».

«Я тебе говорил, что тебя обожаю?»

«Говорил! — с теплотой в голосе отреагировал сестра. — Но я бы попросила нарыть какой-нибудь волшебный артефакт для возможности дышать под водой. Уж очень интересно к ним отправиться с ответным визитом!»

«Будет тебе артефакт!» — ни словом не соврал я. Ибо даже знал, кого можно на данную вещицу растрясти. В запасниках Обители Крови ещё и не такое можно было отыскать. Пока же я ушёл порталом прямиком к Агафье, открывая портал, сориентированный на её кровь. И оказался посреди ритуального круга рядом с вампиршей. Сердце у неё не билось.

Глава 3

Во все стороны от меня полыхнул Радужный щит магии Рассвета, и плевать мне было, кто и чем там занимался.

— Стой! Нет! Свои! — выругалась Бланш старшая. — Ну вот, ритуал испортил!

Я остановил кольцо щита ровно в сантиметре от носа Легата Французского легиона. Магия Рассвета переливалась радугой, при этом наводя ужас на древнюю магичку.

— Ну и дрянь же… Брр! Убери эту хищную гадость!

— А нехрен такие ритуалы устраивать без предупреждения! — рявкнул я. — Я что должен был подумать?

— Например, что мы взялись Джованни репродуктивную функцию восстанавливать, — прохрипела вампирша, приподнимаясь на локтях посреди ритуального круга. — Получилось?

Бланш разочарованно покачала головой.

— Ещё раз придется проводить.

— Проведёте, ингредиентами я вас обеспечу. А пока ты мне нужна для переговоров с графом Борромео, — обратился я к Тени. — Мне нужно получить у него право первоочередного выкупа земель под Оком Сахары.

— Всего-то? — криво улыбнулась Агафья. — И стоило из-за этого ритуал прерывать?

— Кому «всего-то», а мне эти земли нужны для других переговоров.

Вампирша тяжело вздохнула и сказала:

— Помнишь, куда мы французов подкидывали из пустыни? — я кивнул, подтверждая. — Открывай туда портал.

Сад в фамильном поместье Борромео посреди озера радовал взгляд буйством красок. На территории с нашим появлением сработала тревога, и спустя полминуты, а Агафья демонстративно засекала время на часах, нас окружила гвардия рода. Нападать сразу не стали. Во-первых, мы не проявляли никакой враждебности, ожидая провожатых. А, во-вторых, я осознал, когда нас провели в белоснежный замок, украшенный отчего-то белыми хризантемами.

— Это Джованни так за Бланш младшей ухаживает. Та пока ещё держится, но, судя по напористости сына… осталось ей недолго.

Мы поднялись по мраморным ступеням в холл, большую часть которого занимала лестница на второй этаж, поднимающаяся вдоль стен. Но первое, что бросалось в глаза при входе, был огромный портрет Агафьи. Теперь понятно, почему с нами обращались почтительно. Видимо, гвардия рода была предупреждена о возможных визитах бывшей графини.

Гвардия передала нас с рук на руки мажордому.

— Дон Висконти ожидает вас в Зале Четырёх ветров, — склонился слуга в уважительном поклоне. — Вас провести?

— Я ещё не забыла расположение комнат в замке с последнего посещения, — хмыкнула вампирша и отправилась вверх по лестнице. Я последовал за ней. Путь к хозяину поместья занял меньше пяти минут и привёл нас в одну из башен замка.

Четыре высоких окна, обращённых к сторонам света, стояли распахнутыми, и весенний ветер шевелил белоснежные занавеси, словно дыхание незримых гостей.

За столом, изогнутым в кольцо уробороса, сидел дон Висконти Борромео. Его камзол из чёрного бархата отливал синевой, а на груди тяжело лежал массивный перстень с резной медузой — древний оберег против чужого влияния. Перед ним стоял хрустальный бокал с вином, густым, как кровь. Граф работал с документами, но стоило нам появиться, как его лицо потеряло всякую надменность. При виде бывшей жены во взгляде Висконти вспыхнула и тут же была упрятана поглубже искренняя радость. Меня он поприветствовал сдержанным кивком.

Граф указал нам на кресла и сам перебрался к нам.

— Неожиданный визит, — обращено было ко мне, — но от этого не менее приятный.

Последние слова явно были адресованы Агафье.

— Мы по делу, Висконти. Не будем долго тебя задерживать.

— Нужны ещё какие-то ингредиенты для ритуала Джованни? — тень беспокойства мелькнула на лице Борромео, но тут же исчезла.

— Пока нет. Нужны будут, я сообщу, — успокоила вампирша бывшего мужа. — Мы по поводу Ока.

— А что Око? — делано удивился граф. — Формально оно принадлежит клану графа Комарина, если мне не изменяет память.

— Без права наследования и с вашим правом первоочередного выкупа земель. Я бы хотел это изменить, — сразу обозначил я собственные хотелки.

Борромео откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в окно.

— Артефакт не из дешёвых…

— Ещё скажи, что ты с австрийцев виру не вытребовал за их участие в дирижаблевом теракте, — напомнил я Висконти, кто раскрыл ему некоторые подробности прошлых событий в Мантуе, где на род Борромео планировали свалить теракт с подрывом четырёх иностранных дирижаблей. — За деньги от австрийской виры, думаю, можно было пол-Сахары скупить.

— Как же с тобой сложно торговаться, — тяжело вздохнул Висконти. — Если позволишь хоть изредка отправлять к тебе своих людей для усиления дара, то… можем обсудить переход прав.

— Висконти, мы не на рынке. На местности стоит мой щит. И он не спадёт, даже если я умру, — блефовал я напропалую. — Тебе и твоим людям не видать этот артефакт. Как и моим, впрочем, тоже. И вообще, для человека, который озолотился моими стараниями и находится в процессе решения династического кризиса с помощью моих связей, ты чересчур прижимист.

Намёк получился более, чем толстый.

— Джованни не только мой сын, но и сын Агаты… Так что не стоит…

— Верно! — оборвала бывшего мужа вампирша. — Не стоит испытывать моё терпение и манипулировать сыном!

— Какие манипуляции! — возмутился Висконти. — Если уж на то пошло, то хоть ты на него повлияй. Он на этой Хризантеме помешался просто! Носится с ней, вообще дела рода забросил! Вокруг столько перспективных девиц, а у него на ней свет клином сошелся! Видели это безобразие хризантемовое в саду?

— Себя вспомни, Ромео единорожистый! — фыркнула Агафья, скрывая улыбку. — В этом вопросе Джованни весь в тебя.

— Да была бы у неё любая другая сила, и боги бы с ними, женились, любились бы, плодились и размножались! Но у неё же Смерть!

— И что? Усилите род! — не сразу понял я, о чём речь.

— Мы уже с Агатой… усилили, — печально ответил дон Висконти, не отрывая взгляда от бывшей жены. — Не хочу, чтобы у них повторилась наша история. Нам даже перепривязать ребёнка будет не к кому, если произойдёт спонтанная инициация, как у Джованни.

Вампирша нахмурилась.

— Мы решим эту проблему, а с тебя документы.

— Ради тебя, любимая, хоть сейчас, но с одним условием, — хитро улыбнулся граф Борромео, разглядывая бывшую супругу сквозь бокал.

— Каким еще условием? — напряглась Агафья.

— Ты проведёшь со мной одни выходные, не исчезая, не сбегая, не уходя в тень. Как обычный человек. Как когда-то.

— Это совершенно ничего не изменит, — вампирша безразлично разглядывала бывшего мужа, но я-то знал, что безразличие нарочитое. Впрочем, в душу к ней я лезть не собирался.

— Тем более тебе нечего опасаться, — продолжал гнуть свою линию граф. — Одни выходные, а документы получите уже через час, как только законники оформят по всем правилам переуступку прав.

— Я согласна, — пожала плечами вампирша. — Только потом не жалуйся!

Я же подумал, что в настойчивости Джованни явно пошёл в отца.

***

Мать Великая Кровь возвращалась домой. Не в мир, принадлежащий ей по праву владения, не в Чертоги Высших, а домой… в мир, превратившийся в одну вечную бойню. Где улей шёл на улей, сколько существовал этот мир. Реки крови лились здесь безостановочно. И это была не метафора. Только такое место смогло породить Высшую из потоков крови.

Место битвы представляло собой жутковатое зрелище.

Разрушенный некрополь древних колоний — некогда цветущий город шестиногих — теперь представлял собой лишь руины исполинских сот, опутанных кровавыми лозами магических грибов. Воздух дрожал от гудения заклинаний, а земля была усеяна телами павших, чьи хитиновые доспехи всё ещё мерцали остаточными чарами.

Две армии сошлись в смертельной схватке.

Улей Проклятых Крыльев, чьи воины носили доспехи из зачарованного хитина, блестящего, как чёрный обсидиан, наступал волнами. Их королева, Великая Заклинательница Яда, восседала на троне из застывших слёз лунных пауков, её брюшко пульсировало, испуская ауру безумия, которая сводила врагов с ума, заставляя рвать себе жвала в ярости.

Улей Хрустальных Заклинателей отвечал холодной магией. Их солдаты, связанные нитевидными заклятьями единения, двигались как единый разум, управляемый Сердцем Роя — огромным кристаллом, висящим в паутине лунного света, чьи грани переливались древними пророчествами.

И вот, в самый разгар битвы, когда кипящие капли яда уже прожгли дыры в рядах Хрустальных, а ледяные шипы пронзали отряды Проклятых — воздух дрогнул.

Она возникла из самой пустоты, будто сама реальность расступилась перед её волей.

Её ступни коснулись земли, и кровь, пролитая в бою, ожила, потекла к ней, как преданные змеи. На мгновение всё замерло.

Даже самые яростные воины, только что рвущие друг друга на части, остановились, дрожа перед внезапно нахлынувшим, древним страхом.

Великая Заклинательница Яда первой опомнилась. Её усики дрожали, а крылья нервно подрагивали, но она выпрямилась, пытаясь сохранить величие.

— Кто ты? — её голос звенел, как разбитое стекло, но в нём слышалась трещина страха.

Мать Великая Кровь не ответила сразу.

Она медленно открыла зубастую пасть, выпуская на волю длинный язык. Капли крови, висящие на когтях солдат, оторвались и поплыли к ней, сливаясь в алый шар.

— Ты правишь ядом, — наконец, произнесла она, — но забыла, чья кровь течёт в твоих жилах.

Заклинательница отпрянула, будто её ударили.

Тем временем Сердце Роя Хрустальных Заклинателей вспыхнуло, его грани заискрились тревожным светом.

— Пророчество… не предсказывало… — прошептали в унисон десятки голосов, звучащих из кристалла.

Мать Великая Кровь усмехнулась.

— Ты читаешь судьбы, — сказала она, — но не видишь, что они уже написаны моей рукой.

И тут все раненые солдаты на поле боя вдруг зашевелились.

Их тела ломались, перестраивались, из ран вырывались алые щупальца, а глаза загорались одним и тем же огнём. Не было больше врагов, не было больше войны. Были лишь союзники.

Новый улей.

— Вы сражаетесь за трон, который никогда не был вашим, — произнесла Великая Мать.

Кровь под ногами вздыбилась, формируя новых существ — гибридов плоти и хитина, с глазами, полными её воли.

— Этот мир с его постоянными войнами породил меня. И теперь он снова станет моим.

Заклинательница Яда зашипела, отступая.

— Ты… Та, что была до нас?

Мать Великая Кровь не ответила. Она лишь щёлкнула зубами, и все её новые дети подняли головы, готовые к приказу.

Сердце Роя потускнело, его голоса смолкли.

— Судьба… переписана…

Мать Великая Кровь остановилась на краю разрушенного некрополя, окидывая взглядом новорожденный улей. Её алые создания копошились в тенях, их хитиновые панцири, пронизанные кровяными жилами, мерцали в полумраке.

— Да будет так, — прошептала она, и слово это прозвучало как приговор.

Она закрыла глаза.

В её сознании всплыл образ Трайодасана, дерзкого, необузданного, слишком похожего на неё в молодости. Сама она наделала ошибок. Следовало уберечь его. Или хотя бы подстраховать. Уже четверо ответили на призыв. Ответ от троих она ещё ждала…

— Что бы ты ни задумал… тебе нужно прикрыть спину.

На случай, если её заблудшие дети забудут о кодексе.

На случай, если они решат, что его смерть — достойная плата за их гордыню.

На случай, если он сам оступится, она хотя бы выиграет ему время.

***

На переговоры с атласами я шёл во всеоружии. Правда, перед этим пришлось заглянуть обратно в Сашари и дать отбой тревоги Райо. Дед нашёлся у себя в академии в ректорском кабинете, распекая кого-то из студентов.

От драконьего рычания Райо даже у меня мурашки табуном прошлись по коже.

— Я на минуту, — пришлось прервать гневную тираду деда. При этом у студиозуса при виде императора челюсть чуть ли не со стуком отпала. — Отказались от эвакуации, — развёл я руками, кратко резюмируя семейный совет, — но должен признать, коллективный план получился таким, что увеличился общий шанс на нашу выживаемость.

— Не удивил, — грустно улыбнулся аспид. — Наши ведь при волнах вторжения тоже имели возможность уйти в любой из миров, но остались бороться до последнего. Так что такое решение было для меня ожидаемым, но тебя я расстраивать не стал. Но ты сообщи, когда начнётся… Я приду, вдруг что-то пойдёт не по плану… Заберу твоих.

— Хорошо, правда, боюсь, мне там будет немного не до этого.

От деда я ушёл к себе в башню рыться в запасниках. Там мне необходимо было отыскать зелье трансмутации, чтобы Кирана смогла на время отрастить себе жабры для дыхания под водой.

— Не поможет, — впервые за день отозвался адамантий. — Триаспор расположен в глубоководной впадине. Там такое давление, что человек не выживет. Даже с жабрами.

— А я в ипостаси дракона?

Вопрос был непраздным. Мне нужны были ответы о причине Исхода, а получить их предполагалось из их древних источников информации. Вряд ли мне передадут на сушу их реликвии.

— Удивишься, но твоя исконная форма змея — более подходящий вариант для гостевого визита. Крылья убрать, и форма станет более обтекаемой. Твоя истинная форма ближе к их природе — они уважают змей, а дракона воспримут как угрозу.

Я минуту раздумывал над зельем, но всё же взял с собой несколько пузырьков. Если не с посольством, то просто хотя бы Кирана с Ксандром поплавают в удовольствие.

— А почему твой друг адамантий не запретил атласам со мной вести дела?

— Мы не имеем права прямо вмешиваться с цивилизационные процессы. Только опосредовано.

— А разве отправка к нам посольства — это не прямое вмешательство?

— Контакт с атласами у вас уже состоялся на тот момент дважды, потому рано или поздно вы бы всё равно встретились.

Логика адамантия была не совсем мне понятна. Но я решил отложить вопросы на потом. Почему-то остро чувствовалась нехватка времени, возможно, из-за объявленной охоты и ожидания ответа от Великой Матери Крови. Она обещала сообщить мне, когда получит ответы от всех моих братьев и сестёр. Пока же она молчала, я старался успеть всё и сразу. Пора было выдвигаться к сестре.

Интересно даже, как себя поведёт посольство после нашей последней встречи. Как я знал из практики, дискредитировавшие себя дипломаты обычно уходили в тень, и выбирались новые.

Открывая портал к сестре, первый же взгляд подтвердил мои предположения. К нам явно прислали кого-то более… высокопоставленного. Как я это понял? Для начала внешний вид. Эти хоть и были отдалённо похожи на послов синевой кожи и глазами без век, но были двуногими, а не хвостатыми. К тому же двое из них, похоже, были кем-то вроде военных вождей. Одеты они были в боевые наручи и кольчужные юбки, но материал мне был неизвестен. Был бы это обычный металл, их от такого веса на дно должно было топором тянуть. Хотя… с учётом их постоянной среды обитания, может, это и оправдано.

Моё появление не осталось незамеченным. Военные вожди сразу подобрались и встали на ноги, хотя до этого сидели в своих водных сферах напротив Кираны и о чём-то с ней общались.

Сестра моё присутствие тоже уловила и жестом пригласила к беседе:

— Достопочтимые атланты Орион Безмолвный и Идрис из Дома Морского Змея прибыли для проведения второго раунда переговоров.

«Благодарю, что так быстро смогли найти для нас время, басилевс Трайордан Эсфес!» — обратились ко мне телепатически. Слова приходили с лёгким эхом, будто звучали со дна океана.

«Всегда рад пообщаться со здравомыслящими собеседниками, — кивнул я, обмениваясь любезностями. — К какому решению пришёл Совет атлантов?»

«Ваше предложение остаётся в силе? Получение причин об исходе в обмен на постоянный доступ к Оку?»

Я уж хотел было подтвердить, но потом в голове мелькнула одна сложность при виде водных пузырей на пуповине.

«Ваше Око нынче располагается посреди пустыни. До ближайшего океана полтысячи километров. Судя по вашим сферам, вам нужна водная подпитка для существования. Поэтому с постоянным доступом могут возникнуть проблемы».

«Пусть это вас не беспокоит. Нам нет нужды находиться на поверхности. А под землёй… предки оставили нам несколько загодя наполненных резервуаров».

«Какие предусмотрительные», — хмыкнул я мысленно.

«Должен также предупредить, что держать постоянно открытым портал для меня лично нецелесообразно. Своих дел хватает. Потому хотелось бы, чтобы вы назначали конкретные даты для открытия порталов группам атласов в Око и обратно».

«Не беспокойтесь об этом, — с достоинством кивнул синекожий атлант, — стоит нам впервые оказаться на родине предков, дальше мы сами наладим процесс посещения, запитав портативные порталы от накопителей».

«Баба с воза, кобыле легче, — пожал я плечами, — мне же меньше мороки».

Но ситуация с их самостоятельностью всё же меня напрягла. Если они смогут открывать порталы сами, что мешает им привести армию? С другой стороны, никто же не мешает запитать защиту Райо на адамантиевую батарейку и не давать атласам высовывать нос из Ока. К тому же беспокоил меня и другой аспект. Проведи я их сразу к месту силы, они его обживут, а меня к информации об исходе не допустят.

«Не высокого вы о нас мнения», — пришло замечание от атланта, лицо которого чем-то напоминало морду рептилии. Видимо, это и был Идрис из Дома Морского Змея.

«Не воспринимайте исключительно на свой счёт, — не стал я стесняться собственных мыслей. — Я не доверяю не вам конкретно, а вообще всем, пока не получу доступ к их крови».

«Если вы так уважаете кровь, то можем обменяться кровными клятвами, — на лице Идриса не дрогнул ни один мускул. — После этого сходим к нам, утолите свой информационный голод. Мы же пока соберём экспедицию для визита на первую родину. В качестве исключения мы готовы пойти навстречу вам».

«С чего такая щедрость?» — нахмурился я.

«Считайте, что это моя инициатива, — зрачки-веретена атланта пристально всматривались в меня. — Я вам верю, как воин воину. В ваших душах с сестрой нет скверны и гнили предательства…»

«Но, если вдруг нечто подобное там обнаружится, вы всегда сможете наказать верных нам людей в этом мире», — прагматично закончил я за атланта его благородное предложение.

«Рад, что вы видите суть, а не прячетесь за ложной благородностью, как сухопутные правители».

«Идрис, прежде чем мы обменяемся клятвами, ответьте, почему вы всё же решились допустить меня в святая святых атласов?»

«Когда-то существовал союз земли, воды и неба. Мы бы хотели, чтобы он вновь возродился. И пусть не все из наших придерживаются этого мнения, — здесь Идрис позволили себе намёк на улыбку, — но мы стараемся вовремя очищать свои ряды от скверны предательства».

Глава 4

Обмен клятвами с атлантами прошёл буднично, если не считать того, что кровь у них отчего-то была синей и светилась.

Но это никак не помешало мне заглянуть в её память. Смотрел я только последние события, ибо время поджимало. Меня интересовало, нет ли скрытых мотивов в обещаниях атлантов. И я убедился в их честности. Заодно и сообразил, что имел в виду Идрис под чисткой рядов от скверны. Оказывается, прибытию второго посольства предшествовало устранение излишне ретивого защитника уклада техносов среди атлантов. Быстро, без суда и следствия.

А ещё меня поразил возраст атлантов. Оба присутствующих здесь переговорщика давно разменяли тысячу лет. Рядом с ними я был юнцом безусым, а уж Кирана и вовсе дитём неразумным. Но, видимо, боевое нутро в нас распознавалось невооружённым взглядом, раз атланты отнеслись к нам с уважением.

Тот же Идрис действительно руководил отрядом зачистки прорывов изнанок. Их у атласов происходило не меньше нашего, и притягивало к ним отнюдь не безобидных тварей.

«Это из-за средоточия адамантия в одном месте. В мире Комариных такого нет, вот вам и перепадают более слабые соперники».

«Нихрена себе слабые… Это же какой уровень там всплывает под водой?»

«От двенадцатого и выше. Некоторых вообще уничтожить удаётся только совместными усилиями магов, акватехов и сонаров».

В памяти Идриса я смог примерно подобрать образы к перечисленным адамантием понятиям. Во всяком случае, акватехами являлись огромные не то управляемые на расстоянии рыцари, не то бронекостюмы, в которые облачались атласы, чтобы воевать против тварей. А вот кто такие сонары…

Ответ на этот вопрос мне дала кровь Ориона Безмолвного. В его памяти удалось подсмотреть использование некой звуковой технологии или способности. Атланта выставляли против самых неубиваемых тварей в качестве предпоследнего рубежа обороны.

И Орион издавал несколько вариантов звуков, подбирая тот, который взорвёт мозги противнику. Безмолвным же его называли ещё и потому, что атлант очень опасался своих способностей, потому предпочитал больше молчать, открывая рот лишь по делу.

Да уж… Колоритные личности, ничего не скажешь. Всё же удивительно, как причудливо сплелись магия и технологии в укладе атласов. Не так, как у аспидов, но всё же… И жили, и развивались. Для меня было загадкой, почему Вселенная поощряла соперничество двух фракций. Вот же примеры органичного объединения подходов…

Опять же, с такими возможностями противостоять высокоранговым тварям атласы должны были разнести любого противника в пух и прах. Но они почему-то избрали исход.

Вопросы множились. Пока я мысленно анализировал память крови атлантов, те обсуждали что-то между собой, хмуро косясь в мою сторону.

«В чём дело?» — задал я в лоб вопрос.

«Обсуждаем, как бы вас случайно не угробить при сопровождении в Триаспор, — не стал миндальничать Идрис. — У вашей сестры шансов нет вообще, а у вас… Смутные, с учётом вашей второй ипостаси, но вероятность есть. Нам бы вас до купола над столицей дотянуть, там уже откачают».

«А в чём проблема?»

«В давлении. Триаспор — город глубинного залегания. Обычное человеческое существо умрёт мучительной смертью ещё по дороге туда, но не от удушья, а именно от поражений тканей и органов, вспенивания вашей крови и остановки кровотока. Сама столица находится под куполом, который частично компенсирует давление, но всё же недостаточно для людей. Для аспида или дракона шанс выживания повышается процентов до семидесяти. Если вовремя оказать помощь».

«Вы поэтому в сферах плаваете? Выравниваете местное давление под себя?»

Ответом мне был кивок.

«Тогда предлагаю не рисковать и открывать портал сразу в вашу столицу, только в такое место, чтобы меня в упор не расстреляли ваши акватехи, как тварь из прорыва изнанки».

О! Кажется, мне впервые удалось вывести атлантов на эмоции. Я уж думал, они совсем отмороженные.

По коже у обоих атлантов волной проявились перламутровые чешуйки и вдруг начали наливаться сапфировой синевой.

«Упс, кажется, дело совсем не в удивлении», — понял я по удлинившимся когтям на пальцах атлантов.

«Спокойно! — поднял я руки перед собой, заодно выставив Радужный щит по краю скального обрыва, на котором мы вели переговоры всё этой время. — Я же не агрессирую, когда вы читаете наши мысли, почему я не могу почитать кое-что из ваших?»

«Из ваших такой способностью обладали лишь Найады!» — нахмурился Идрис.

«Оп-па, то есть у атлантов сохранились даже материалы о способностях Великих Домов бывших союзников, а не только Эсфесов, как портальных связных. Где же вы раньше были, когда я со всем этим аспидовским дерьмом разгребался в одиночку и без подсказок?»

Ну да дорога ложка к обеду. Сейчас мне нужна была информация иного толка. Хотя… если контакт установится дружеский, то я бы с удовольствием ещё несколько раз посетил их библиотеку знаний, зал памяти или как оно у них называется?

Но атланты всё так же напряжённо ожидали от меня ответа, и я решил чуть приоткрыть правду.

«Это личная особенность. Я не зря предупредил, что не доверяю никому, пока не получу образцы его крови. Кое-что я могу прочитать по ней. Иногда это мысли и стремления, иногда обрывки воспоминаний, а иногда и незнакомый категорийный аппарат».

Атланты выдохнули, а Орион даже, кажется, заинтересовался способностью:

«А много крови вам нужно?»

«Смотря для чего», — пожал я плечами.

«Самые явные приверженцы техносов канули в бездну, но хотелось бы понимать, кого ещё из Совета затронула эта скверна», — бесхитростно попросил меня поработать контрразведчиком Безмолвный сонар. Отчего-то мне подумалось, что простоватость — лишь маска для бывалого воина.

«Несколько капель, — задумчиво, ни словом не соврав, сообщил я атлантам. — Но лучше напёрсток, так больше шансы не ошибиться».

«Будет, — кивнул тот. — А куда вы можете открыть портал?»

Большинство из наспех просмотренных воспоминаний относились к боевым заданиям атлантов. Лишь одно было достаточно ярким и чётким, вероятнее всего, относясь к Совету атлантов.

«Пустой зал, формой напоминающий аммонит. В центре пятачок с креслами».

«Место казни Фугисе», — чуть не добавил я, но вовремя удержался от излишних подробностей.

Атланты переглянулись и кивнули:

«Что ж… Попробуйте открыть!»

***

Ну я и открыл, чем немало удивил атлантов. Зал при нашем прибытии оказался пуст и мрачен без основного освещения, озаряемый лишь с люминесцирующими водорослями вокруг белоснежных колонн. Идрис и Орион отчего-то напряглись, увидев пустующий зал, я же обрадовался. Куда хуже было бы, если бы мы заявились прямо посреди какого-нибудь жутко важного совещания государственного масштаба.

А так спокойно покинули полутёмное строение и отправились к Залу Памяти. Дорога заняла около получаса. И всё это время я вертел головой не хуже тех пропеллеров на вертолётах из родного мира Ольги.

Интересно было посмотреть на столицу атласов и организацию жизни в ней.

Что же, зрелище было впечатляющее. Мне этот подводный город больше напомнил Москву техносов с высокоэтажными зданиями, дорожными магистралями, обилием света. Всего и разницы, что строения, обтекаемые спиралевидные башни, в основе своей имели кораллы или перламутр при ближайшем рассмотрении. Ещё здесь было не так шумно, ведь вода приглушала звуки. Я впервые задумался о силе голоса сонаров, если они под водой могли вскипятить тварям мозги.

Кроме того, привычного взгляду транспорта я не увидел. Всё чаще попадались некие плавучие неповоротливые громадины с сидениями на спинах для перемещения. Мне они напомнили электрических скатов, двигающихся сравнительно медленно. Конкуренцию им составляли плиты из неизвестного материала, которые двигались с приличной скоростью, увлекая за собой на энергетических пуповинах атласов в защитных сферах.

Медлительные живые перевозчики и стремительные плиты двигались по разным магистралям на разной высоте в несколько ярусов. Ещё выше я заметил мелкие скоростные точки, рассмотреть которые попросту не удавалось. Видимо, какой-то одиночный вид транспорта.

Я поднял голову вверх, разглядывая толщу воды над головой, но со стороны она казалась ночной тьмой с капельками звёзд, рассыпанных по чёрному полотну. Но недостатка света не ощущалось из-за повсеместного искусственного освещения. Я даже угадал, что это была за непроглядная тьма наверху в виде купола. Адамантий защищал своих созданий таким нехитрым способом.

Пока я глазел по сторонам, к нам присоединился ещё один атлант. Это я определил по наличию двух ног, не хвоста. Правда, если два предыдущих спутника воспринимались мною как вполне достойные воины, то этот… змеюкой скользкой он ощущался. И это при том, что в змеиной форме сейчас находился я, а не он.

В его взгляде сквозило море спеси и заносчивости, при том, что демонстрировал он безукоризненную вежливость.

Так в компании трёх атлантов мы прибыли к ещё одной спиралевидной раковине древнего моллюска глубокого сапфирового оттенка.

— Басилевсу Эсфесу не рекомендовано находиться в зале памяти дольше получаса, — холодно инструктировал меня атлант, будто я был червём у него под ногами. — Всё же технология разработана не для вашего вида, а потому гарантировать вашу безопасность дольше этого периода мы не возьмёмся.

— Как пользоваться вашим Залом Памяти? — задал я вполне резонный вопрос, но атлант скривился, будто я ему зубы выдирал по одному. К слову, зубы у него были акульи, заточенные на обгладывание плоти.

— Поиск информации ведётся по ключевым понятиям. Зал ментально считывает образы и ищет соответствия, предоставляя результат в различной голографической форме: текст, видеоряд, статичный ряд изображений. Реже попадаются слепки воспоминаний. Таковых практически не осталось из-за сложности создания и восприятия. Информация об Исходе относится к разряду легендарных или мифических. Поэтому, вероятней всего, вам будут предложены для ознакомления мифы и легенды нашего народа и современные культурные интерпретации оных. Не ждите слишком многого. Иных источников информации у нас нет.

— Я могу начать задавать вопросы прямо со входа? — указал я темнеющий зёв пещеры, служившей входом. Ни тебе дверей, ни охраны. Как-то чересчур беспечно они относились к святыне.

— Можете, — мне показалось, что Хранитель насмехался надо мной, — если хотите получить информацию о последних тысячелетиях жизни атласов. Для получения сведений о более древнем периоде вам предстоит дойти на основания Зала. Лишь там вы сможете получить ответы на свои вопросы.

— И сколько туда идти? — уточнил я, памятуя об ограничении времени нахождения внутри.

— Полчаса в одну сторону, — во взгляде атланта зажёгся победный огонёк.

— Если я задержусь, меня не выдворят за превышение лимита?

— Если вы задержитесь, то спустя час за вами отправят. Час — это разрешённое время пребывания в Зале для атласов. Позже наступают необратимые последствия для мозга. Прошу это учитывать, если решите злоупотреблять нашим гостеприимством.

Отлично, то есть мало того, что информация хранится где-то в сердцевине Зала, выглядящего как ещё одна аммонитовая спираль, так ещё и сроки мне дали такие, чтобы я явно ничего не успел или сдох от переизбытка информации. Какие гостеприимные соседи, однако.

Надо бы их чем-то подобным отблагодарить, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— Не скучайте, скоро вернусь и устрою вам урок истории! — пошутил я и вполз в зёв пещеры. Внутри она оказалась гораздо светлее, чем виделась снаружи. Стены были из сплошного перламутра, в котором моё отражение мелькало серебристо-алой тенью. Зал Памяти атласов чем-то напоминал мне лабиринт зеркал, с которым странствующие фокусники заезжали на деревенские ярмарки. Только если в зеркалах отражалось множество собственных отражений с четкими границами, то в перламутровых бликах моя и без того змеиная фигура расплывалась множеством клякс с размытыми границами.

Уж лучше бы чёткие, ей богу, а так… приходилось очень сильно сосредоточиться, чтобы не обращать внимания на окружающую обстановку. Очень скоро тоннель Зала стал казаться бесконечным, его стены превратились в калейдоскоп размытых пьяных воспоминаний, а пол и потолок вовсе грозили поменяться местами. Я попробовал отыскать хоть какие-то потёртости, чтобы определиться с полом в этом перламутровой кишке, но сама водная среда Зала Памяти насмехалась надо мной бликами первозданной чистоты. Ногами ходить по полу здесь не привыкли, всё больше перемещаясь вплавь.

Чтобы хоть как-то развлечься, я принялся учиться взаимодействовать с местным коллективным разумом. А для этого следовало начинать с самых простых вопросов, ответы на которые я и так знал.

— Достопочтимый Зал Памяти, — решил я быть вежливым. — А кто такие аспиды?

— Для определения уровня доступа предоставьте личностные образцы.

— Кровь, что ли… — я едва призвал каплю своей крови, как её тут же прошило множество синих лучей, сделав похожей на ежа. Через удар сердца я получил вердикт:

Биологически образцы соответствуют человеческой форме жизни. Показатели адамантия в биологических образцах соответствуют статусу «Создатель». Доступ к материалам проекта «Триада» разблокирован.

— Нет! Запрет! — попытался протестовать внутри меня адамантий, но меня уже накрыло чередой образов.

Незнакомый мир с одним материком и огромным океаном, столица на побережье… Огромный амфитеатр… Народы неба, земли и воды, по дюжине кланов с каждой стороны, магия… Непривычная. И технологии. Я с удивлением заметил стелы, напоминающие наши ковчеги, устройства родовых данных аспидов.

Череда образов ускорялась: войны, катаклизмы, одни кланы вымирали, другие усиливались. Вдруг континент начал раскалываться, огромные волны поднимались из океана, вулканы извергались, а посреди катастрофы вспыхивали один за одним…

Меня выбросило из ментальной мясорубки.

— Таким образом, аспиды — одно из экспериментальных семейств существ, созданных в рамках проекта «Триада» и доказавших своё право на жизнь в ходе локальной версии эксперимента № 1M_*D5Z34B. (ПРИМ.АВТОРА: подробнее о воплощении проекта «Триада» можно узнать здесь https://author.today/work/274243)

Я даже завис в воде по ходу движения от такого ответа. Вот тебе и сыны земли, высокоразвитая цивилизация… А на самом деле плод относительно удачного эксперимента.

— Какие семейства существ также входили в проект «Триада»?

Передо мной возникла голограмма с разветвленным древом видов существ. Все они имели физические, магические и ментальные характеристики. И что самое интересное, многие из них мне были знакомы… Своих я узнал сразу, а остальных детей земли, воды и воздуха рассматривал с огромным любопытством.

Кроме того, стало понятно и название проекта. Под Триадой некто подразумевал триединство народов неба, земли и воды.

— Каков результат проекта «Триада»? — задал я вопрос, уже догадываясь об ответе, если уж аспиды и водники имели собственные миры.

— Испытуемые получили возможность построения собственного социума в более благоприятной среде.

Я продолжал пробираться по спирали из перламутра. Хотелось остановиться и всё хорошенько обдумать, но время утекало сквозь пальцы, намекая, что до начала спирали ещё плыть и плыть.

Но всё же попытка не пытка, я решил периодически проверять доступ к информации.

— Предоставь информацию о Великом Исходе.

Как предупреждал меня атлант-Хранитель, священной место атласов выдало мне кипу вариантов легенд и мифов про героев постисходного времени, про обоснование на новой родине, про основание новой столицы и прочая… Про сам Исход и его причины не было ни слова. Нет, в легендах говорилось, что ушли океаниды, спасаясь от конца света… Но под этими словами с одинаковым успехом могло скрываться всё что угодно.

Потому я продолжил своё упорное восхождение к основанию Зала Памяти. Даже если я проведу там хотя бы минуту, то ворох образов останется со мной на всю жизнь. Отсортировать и проанализировать ещё успею. Пока же оставалось задавать вопросы из более близкого временного промежутка.

Я успел просмотреть встречу с последними послами аспидов глазами кого-то из атлантов. Послы, разумеется, были из моего рода и предупреждали об одностороннем прекращении контактов в связи с отзывом на родину. Случилось это, по местным меркам, не так уж и давно. Но с учётом разницы в течение времени один к трёмстам шестидесяти пяти…

Я даже догадывался о причинах отзыва. А вот они, похоже, нет.

Сами атласы позже пытались связаться с аспидами, но безрезультатно.

О сыновьях неба, кстати, отыскать ничего так и не вышло. Уж не знаю почему. Возможно, их мир пал даже раньше, чем империя аспидов. Но в легендах триединства они продолжали упоминаться как «крылатые» или «жители неба».

Так в попытках не утонуть в тайнах истории своих и чужих миров я пробирался по спирали, пока неожиданно не упёрся в стену. Причём упёрся было не фигуральным выражением. Стоило мне коснуться перламутра, как тот стал жидким и липким словно сироп. Тело увязло в непонятной субстанции, с каждым мгновением затягивая меня всё глубже.

Паники не было. Почему-то вспомнился ложемент подле ковчега Найадов в подвале резиденции Альба Ирликийского. Может это тоже какой-то проводящий гель?

— Ты достиг ядра Памяти атласов. Спрашивай, Создатель, или твоя память навеки сольётся с нашей.

Подозреваю, если бы не случайно присвоенный ранг Создателя из-за адамантия в моей крови, то меня бы даже не спрашивали, скорее всего. Счёт к Хранителю Памяти вырос.

— Достоверная информация о Великом Исходе! — попросил я.

— Достоверная информация о Великом Исходе отсутствует, — спустя долгу минуту получил я ответ.

Прекрас-с-сно! Прос-с-сто прекрас-с-сно!

— Найди мне совпадения со следующими мыслеобразами! — дал команду я Залу Памяти, воскрешая в памяти смутный сон, виденный во время ночёвки в Оке Сахары.

Мелькали чередой арки порталов, в них уходили или, вернее, уплывали местные жители. Перемещались огромнейшие дворцы, стадионы, башни. Беглецы уносили с собой всё. Но кое-что они забрать с собой не могли. Око Сахары осталось. На прощание один из местных атласов с перламутровой кожей что-то произнёс в основание огромной подземной спирали-ракушки.

— Найдены соответствия между мыслерядом гостя и повреждённым архивом уничтоженных ментальных слепков. Часть блоков коллективной памяти уничтожена вместе с хранилищем «Колыбель „АкваТерра1.0“. Произведена замена на хранилище „Колыбель стихий“. Разблокировать резервное восстановление повреждённого архива? — получил я ментальный запрос от местного хранилища коллективной памяти.

— Да! — выдохнул я.

— В архиве обнаружено три повреждённых ментальных слепка. После распаковки они будут уничтожены без возможности резервного восстановления, — предупредили меня о предстоящем вредительстве.

— Твою же … — выругался я, но вовремя подумал, что смогу вернуть им их воспоминания в виде макров из собственной крови. И сделать это лучше бы до встречи с братьями и сёстрами. — Начать распаковку и демонстрацию!

Глава 5

Не знаю, чего я ждал. Возможно, каких-то голограмм или гравюр на худой конец, но точно не того, что в голове у меня зашумело. Шум нарастал, я уж было начал переживать, что что-то случилось с кем-то из близких и принялся проверять работу кровной связи, но всё оказалось гораздо проще и одновременно сложнее, чем я думал. Я, наконец, разобрал слова посреди шума:

— Штаб, Хорд на связи! Обнаружено скопление адамантия! Планета В: СР-К: ГнЛ: СвД: Мгг: ГМП: рО: сП: сА: Сс: пЗ. Ориентировочная оценка запасов подпадает под класс «колыбель цивилизаций»… Нет, в перечне отсутствует… Проводим сканирование биологической и магической активности… Магический фон — тройка. Биологический социум обнаружен… Подводная цивилизация… Скидываю координаты… для проверки доступа на планету… Так и думал. Запускаем протокол деактивации защитного купола… Упорные, суки! Как и те летуны, что были до них. Да… наблюдаем активные перемещения биологического социума… Нет, до деактивации защитного купола ещё больше суток!

Все переговоры сопровождались ужасным шипением. К тому же многие слова были мне малознакомы, и об их значении приходилось догадываться лишь по контексту. Но последняя фраза врезалась мне в память:

— Штаб! Повторное сканирование показало, запасы адамантия снижаются… Возможно, вступление в реакцию с деактиватором… Сейчас треть от былого… Есть остановить деактивацию… Твою мать! Магически фон снизился! Сука!.. Все сенсоры разом ушли на перезагрузку… Ну же давай, железяка ржавая! А-А-А!!!

Голос бился в истерике… издавая характерное бульканье, заглушаемое сигналом тревоги, а после оборвался на высокой ноте…

М-да, Трай, хотел посмотреть весёлых картинок и получить ответы на свои вопросы, а в итоге еще придётся обращаться за расшифровкой услышанного. Только вопрос, к кому?

Шипение вновь усилилось, но я уже вновь постарался сосредоточиться на восприятии информации.

— Штаб… мы на месте… Да, проникли. Нет, системы жизнеобеспечения «Хорда» в норме. Экипаж… Твою мать… Запускаю трансляцию под запись… Без понятия, я не медик. С виду у них глаза лопнули, и мозги через уши вытекли… Да, проверяю данные сканирования. Да, подтверждаю… Нет, они не успели выключить деактиватор планетарного купола, и запасы адамантия для нас утрачены. Штаб, я помню протокол. Но одно дело, если треть или четверть от нормы колыбели находится в нескольких точках, и совсем другое, если остатки ровным слоем распылены по планете. Да я откуда знаю, как так вышло?! Отправляю данные вам, вы у нас умные. Сами и разбирайтесь. Да… Подтверждаю… Признаков биосоциального взаимодействия не обнаружено. Есть перестраховаться и дать финальный залп для запуска терраформирования. Твою мать! Штаб! Мощности генератора не хватит на запуск полноценной цепи. Могу подгадить где-то в конкретном месте. Есть использовать последние координаты биосоциальной активности… Сварим ухи… Твою мать! Опять сенсоры барахлят… Что? Нет!

Разговор оборвался так же неожиданно, как и предыдущий.

«Остановись! — голос адамантия я едва расслышал среди шума помех. — Если продолжишь, то уже не выйдешь отсюда! А твои мозги станут украшением местного Зала Памяти. Я и так латал тебя сколько мог».

Я запустил ускоренную регенерацию и с удивлением обнаружил, что адамантий не мухлевал и не врал… Моя кровеносная система трещала по швам, и швы эти накладывал не я, а, видимо, сам адамантий, пока я слушал голосовой спектакль одного актёра. Разрушены были не только капилляры, но более крупные магистральные каналы в мозгу. Даже с учётом огромного запаса энергии под рукой и собственных магических способностей, восстановление шло прискорбно медленно. Уже при нынешних травмах я должен был стать на время овощем. Но тайна третьего ментального слепка манила…

«Ты знал, что было в слепках?»

«Нет, — тихо отозвался адамантий. — Но я догадываюсь, какая способность была применена».

«Разве это не какая-то защитная технология, вроде нашей аспидовой ноосферы?»

«Нет. Думаю, это Глас Мира».

«Это ещё что такое?»

«А сам не догадываешься? — насмешливо вопросом на вопрос ответил божественный металл. — Что Ольга использовала когда искала Борея?»

«Рупор она магический использовала», — подумалось мне.

Но если вместо эмоций и чувств можно было через него прогнать различные звуковые волны, как это мог сделать сонар вроде Ориона Безмолвного, то Око превращалось в смертоносное оружие, способное не только передавать сообщения в иные миры, но и уничтожать захватчиков.

«Что это ты вдруг стал таким разговорчивым?»

«Мне не с руки, чтобы ты здесь подох», — буркнул адамантий.

«Всегда бы так! — я искрил энтузиазмом. — Что ж, приступим к допросу!»

«С-сука!» — выругался божественный металл.

«Что за проект „Колыбель стихий“?»

«Резервный протокол заметания следов эксперимента и отката к базовым стихийным магическим потокам мира».

«Так алтарь стихий тоже ваших рук дело?»

Уже задав вопрос, я сам знал ответ на него. А почему нет? Алтарь занимался тем же, чем и осколки адамантия в своих колыбелях: создавал подопытные образцы, проверял их адаптацию и выживаемость в борьбе с местными богами. Кстати, о местных богах…

«А боги тогда откуда взялись, если откат был к стихиям?»

«Это уже своеволие некоторых…»

«Так, стоп! У нашей колыбели есть Великая Мать Кровь, у местной… хотя какая она колыбель, если там всего треть по богам размётано… Смерть… Но, значит, и у атласов была покровительница. Куда подевалась?»

«Спроси, что попроще! — фыркнул адамантий. — Может, прикрывала отход, может, это она Гласом Мира пользовалась, может, попала под удар техносов при терраформировании… Не знаю. Но она, видимо, дала им вполне чёткие инструкции. Если они единственные из „Триады“ выжили».

«Не единственные!» — из чувства противоречия возразил я.

«О да, вы, аспиды, оказались непотопляемы!» — с ехидцей в голосе съязвил адамантий.

«У нас и у сыновей неба тоже были резервные протоколы отката?»

«Были».

«А почему они не запустились?»

«Потому что кто-то решил бороться до последнего, а не тихо-мирно уйти, как это сделали атласы. Но у вас потом кое-кто подсуетился и запустил-таки протокол „Наследник“. Результатом которого стала ваша дружная семейка кровавых фанатиков».

Как бы мне ни хотелось получить от адамантия ответы всё и сразу, но время поджимало. Регенерация всё замедлялась, не успевая восстанавливать полученные повреждения. Потому третий и последний ментальный слепок я попросил сохранить для последующего посещения.

«Хорошего понемножку. Пора бы и честь знать», — подумал я и открыл портал сразу к выходу из Зала Памяти.

Наградой мне стали два удовлетворённых лица Идриса и Ориона и одно весьма разочарованное атланта-Хранителя.

— Свою часть сделки мы выполнили, теперь пришёл ваш черёд, — постарался вернуть себе самообладание засранец, но я не собирался просто так спускать ему с рук подковёрные игры.

— Интересный у вас взгляд на соблюдение договорённостей. Вы сами хоть раз добирались до основания Зала Памяти?

— Конечно! — важно кивнул тот.

— Тогда почему умолчали, что я должен был остаться навеки там и стать основой для нового слоя перламутра?

— Такие подробности мне не ведомы, ведь до вас ни единое существо иного вида не добиралось туда. Мало ли, вдруг у вас от перенапряжения галлюцинации разыгрались, или вы под подобным предлогом хотите отказаться от сделки, — с достоинством и скрытым пренебрежением ответил мне Хранитель.

— Тогда поклянитесь собственной кровью, что не знали этого, а не забыли предупредить меня из злого умысла, — поставил я вопрос ребром.

Идрис и Орион переводили настороженные взгляды с меня на Хранителя, но не вмешивались.

— Я был более высокого мнения о ваших умственных способностях, — покачал головой Хранитель. — Если бы я знал о подобном, то не пустил бы вас в Зал. Ибо без вас нам не попасть в Око. Но если вам так необходима клятва, пожалуйста. Я, Каст, Хранитель Зала Памяти клянусь собственной кровью и жизнью, что понятия не имел о последствиях посещения Зала Памяти для басилевса Трайордана Эсфеса. О всех известных мне предосторожностях я сообщил. Клянусь, что ни словом, ни делом не намеревался причинить вред басилевсу.

Синяя кровь растеклась концентрическими кругами от ладони Хранителя, закручиваясь в спираль. Я притянул к себе образцы и с удивлением сообразил, что здесь действительно не было злого умысла. Даже более того, когда я не вышел из Зала через полчаса, Хранитель отправился меня искать, но так и не нашёл. На момент его прихода в основание Зала меня полностью поглотил перламутр, не оставив даже следа моего пребывания. Сам Хранитель решил, что я попросту сбежал порталом, нарушив клятву. О чём и сообщил Ориону и Идрису, но те всё равно остались ждать. А столь холодный приём со стороны Хранителя объяснялся двумя факторами. Во-первых, он считал, что чужак принесёт им только проблемы, а, во-вторых, Хранитель был дружен с недавно казнённым Ксилоном Фугисе, хоть и не разделял его взглядов на сотрудничество с техносами.

Хм… Самую обычную неприязнь я переживу. В конце концов, я не слиток адамантия, чтобы всем нравиться.

«Это ты-то не слиток? — хихикнул внутри меня божественный металл. — Технически ты не слиток, ты — остров адамантия на ножках».

«Да иди ты… В любом случае, минус один подозреваемый для Ориона и Идриса».

Пора было выполнять свою часть сделки.

***

Агафья с трудом села после очередного ритуала, проведённого Бланш Хризантем над сыном. Уже по виноватому взгляду магички смерти вампирша поняла, что ничего не вышло и на этот раз. Джованни отряхнулся, чмокнул в щёку мать и будущую тёщу и был таков, уйдя в тень.

Сама Агафья чувствовала себя так, будто по ней табун высокоранговых эргов пробежался. Болело всё, а уж про едва держащуюся в теле душу и вспоминать не стоило. Бланш любезно протянула вампирше чашу со свежей кровью, помогая восстановить силы.

Обе молчали, а Бланш ещё и задумчиво черкала грифелем в ежедневнике, меняя одной ей ведомый порядок распределения сил в конструкте. Где-то в расчётах закралась ошибка, но где…

— М-да, похоже, я погорячилась, когда пообещала тебе живого сына, — вынуждено признала временное поражение Легат Французского легиона Смерти. — Да и с девицей этой вашей в хрустальном гробу… Убить и превратить её в лича я могу за пять минут, а вот сделать полноценно живой до конца её дней… нет. Что мы только не пробовали, а душа её в теле человеческом не приживается, хоть ты тресни! Может, она и не человеком была вовсе?

— Человеком, — автоматом ответила вампирша, вспоминая, что Михаил рассказывал о душе аколарии с Галапагосских островов.

— Ну да боги с ней! — будто и не услышала ответа Агафьи магичка. — Но вряд ли девица хочет стать личем. Иначе не сносила бы терпеливо все наши эксперименты, а согласилась с первого раза на этот вариант. А ведь я ей, как личу, даже размножение могу обеспечить! Но нет… Почему-то всем подавай жизнь! Чем она лучше? Риск смерти, болезней, несчастных случаев… А тут живёшь себе безопасно мёртвым, оживаешь для потомства, а потом снова коротаешь вечность мёртвым. Ну красотища же! — тихо себе под нос возмущалась Бланш.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — нахмурилась вампирша, улавливая отдельные отрывки фраз.

— Говорю, быть мёртвой безопасней, чем живой. Уже нечего бояться! — подвела итог своим стенаниям Бланш.

— Да не это! — отмахнулась Агафья. — Про сделать временно живым для потомства, а потом снова вернуть как было. И что… ребёнок при таких метаморфозах родится личем, как у нас с Висконти, или человеком?

— Ой, да у вас с Висконти тоже человек родился, — принялась объяснять Бланш, расчерчивая новую схему, — это спонтанная инициация всё пустила наперекосяк. Но этого тоже легко можно избежать. Поставить печать на силу лет до десяти-двенадцати ещё в утробе матери. Абы кто, конечно, не поставит. Но у вас есть я, а я такую на дочку и внучку ставила.

— Так это значит, наши дети вполне могут быть вместе и даже иметь детей?

— Так им и до этого ничего не мешало… Подумаешь, два лича родят общего живого ребёнка. Эка невидаль.

— А-а-а… — вампирша заторможенно пару раз моргнула. Действительно, каждый день личи рожают… — Ты поэтому на Гиббона зуб держишь?

— Да, он мне внучку раньше времени убил. Теперь вот на пик силы выходить будет гораздо дольше, чем могла бы в человеческом теле.

— Так, а зачем мы всё это делали? — вампирша указала рукой на ритуальные круги со множеством конструктов, использованных и только приготовленных к использованию ингредиентов.

— Так вы же сами хотели полностью живого сына… Нет? — нахмурилась магичка, оторвав взгляд от ежедневника. — Способность размножаться я ему хоть сейчас могу вернуть временно… Будете потом по всей Италии бастардов собирать.

— Слу-у-ушай… — воодушевилась вампирша, — может, ты и его папаше тоже временно эту возможность вернёшь? Может, хоть тогда он от меня отстанет. Будет ему подарочек от бывшей жены, — злорадно и даже немного мстительно произнесла Агафья. — А то что это у него бедненького четыре жены простаивают и мозг не выносят. А он от скуки выносит его мне!

Бланш покосилась на подругу, вздёрнув вопросительно бровь. Уж Легату с её возрастом было очевидно, что подобное поведение ну никак не соответствует пеплу давным-давно перегоревших чувств. Случалось и так, что пепел мог возгореться из искры столетия спустя. Ну да кто она такая, чтобы вмешиваться в чужие жизни.

— И как ты мне предлагаешь его обездвижить незаметно, чтобы можно было расчертить ритуальные круги?

— Это предоставь мне! Я всё сделаю!

***

Портал в Око неожиданно удалось открыть внутри установленного Райо полога. Но прежде, чем я сообщил об этом деду, атлантам резко поплохело. Из темно-синей их кожа превратилась в аквамариново-голубую.

«Здесь магический фон единица вместо привычной вам двойки-тройки! — поспешил объяснить я. — И давление совершенно иное… Пустыня ведь. Хотя есть минимальная вероятность, что это следствие нашего вторжения непосредственно под защитный полог. Секунду!»

«Дед, у меня тут атланты под твоим пологом загибаются. Мне случайно удалось открыть портал сразу внутрь Ока».

Райо тут же перешёл порталом ко мне напрямую. А дальше я стал свидетелем мизансцены немого удивления всех присутствующих. В Око со мной отправились Орион Безмолвный и Идрис Морской Змей внутри уже привычных мне водных сфер. И, как оказалось, оба атланта были близко знакомы с дедом, когда он возглавлял дипломатический корпус империи Сашари.

«Идрис, Орион?!»

«Райордан?!»

Оказывается, лица атлантов вполне могли выражать эмоции. Сейчас на них читалось нечто близкое к шоку.

«А я всё думаю, чьё же имя мне напомнил ваш новый басилевс! С Великим Домом всё понятно… Но имя… Одна же буква разницы! Неужто даже спустя сотни тысяч лет ваши традиции именования почитаемы? — водные сферы растянулись, объединяясь и пропуская деда внутрь. Друзья принялись обниматься и похлопывать друг друга по плечам. — Ты как выжил? Сколько это тебе с учётом разницы течения времени? Ты уже давно должен был осесть песком на дне океана…»

«Это внук мой! — с гордостью представил меня дед. — И жив я только благодаря ему. Тысячелетия я томился в божественной темнице, пока он не освободил меня».

«Нет, это решительно невозможно! — поражённо качали головой атланты. — Старый друг! Мы как будто призрака встретили! Что у вас произошло? Куда вы все пропали?»

А дальше вместо разворачивания временного лагеря и запитки порталов атласов мы без раздумий отправились мужской компанией в Сашари.

«Мы там неделю можем пить, а ваши и не заметят! — воодушевил атлантов дед. — Заодно похвастаюсь делом наших крыльев с внуком!»

Насчёт недели дед, конечно, преувеличил, но ближайшие три дня помнил отрывками. Оказывается, пить с древними то ещё испытание. Теперь я знаю, чем можно «напоить» атлантов. А в момент прибытия ко мне в башню я смотрел на деда как на сумасшедшего, когда он открыл портал на кухню и принялся оттуда таскать запасы пищевой соды и уксуса.

— Ай, потом объясню! — рассмеялся дед, видя моё потрясение. — Алкоголь на них в привычном нам понимании не действует. Ну, может, чуть быстрее двигаться будут в своих пузырях, а не как сонные мухи. А вот газ, выделяемый от реакции соды и уксуса, действует так… Ух!

Что такое ух по-атласски я понял, когда, придя в себя на время, обнаружил танец белых акул прямо перед носом. Причём, танцевали они под ритмичную песню в исполнении Ориона. В следующий раз мой разум слегка протрезвел в процессе фигур высшего пилотажа с атлантами на спине. Я катал Идриса, а Райо — Ориона.

Следующее воспоминание — это душевное хоровое пение про морского конька под мерные крики чаек … Песня оказалась настолько лёгкой и настолько приставучей, что даже я втянулся:

Выйду ночью в море с коньком,

Ночкой тёмной тихо плывём,

Мы плывём с коньком по морю вдвоём!

Мы плывём с коньком по морю вдвоём!

Мы плывём с коньком по морю вдвоём!

Мы плывём с коньком по морю вдвоём!

Ночью в море звёзд благодать,

В море никого не видать,

Только мы с коньком по морю плывём!

Только мы с коньком по морю плывём!

Только мы с коньком по морю плывём!

Только мы с коньком по морю плывём!

Сяду я верхом на конька,

Ты неси по морю меня,

По бескрайнему по морю моему!

По бескрайнему по морю моему!

Дай-ка я разок посмотрю,

Где рождает море зарю,

Ай, порфиры цвет, алый как рассвет,

Али есть то место, али его нет,

Ай, порфиры цвет, алый как рассвет,

Али есть то место, али его нет!

Морюшко моё, желобки,

Дальних рифов звёзд огоньки,

Золотой охром да динобрион

Как влюблён я в Атлантиду, влюблён!

Золотой охром да динобрион

Как влюблён я в Атлантиду, влюблён!

Будет добрым год ульварод,

Без прорывов всяко не пройдёт,

Пой златой охром да динобрион

Пой о том, как в Атлантиду влюблён!

Пой златой охром да динобрион

Мы плывём с коньком по морю вдвоём! *

*да простит меня группа «Любе» за вольную адаптацию песни «Выйду ночью в поле с конём»

В каком контексте у нас зашёл разговор про Око Сахары, я уж не припомню. Но факт остаётся фактом, когда я спросил про его назначение, атланты вместо практичного усиления способностей в месте силы вдруг начали рассказывать какую-то свою древнюю легенду про второе пришествие Хранительницы атласов и необходимость поисков оной.

«Погодите, а как же поднятие уровня одарённости?»

«Ты нас сейчас слабаками обозвал?» — ожидаемо, насупились атланты.

«Да нет же! Я ещё понимаю, когда речь идёт об усилении и защите! Я же видел… Этим вашим Оком можно железные летающие штуковины техносов за пределами мира высоко в небе уничтожать! Один такой, как ты, Орион, ваш Великий Исход прикрывал. Пока, видимо, не попал под удар. Но легенда? С чего вы вообще взяли, что она должна переродиться в вашей первой колыбели?»

«Твоя жена жемчужину принесла, помнишь? Из Ока!»

«Ну!»

«Это знак нам! Око дало знак! Та, кто пожертвовала собой ради нашего спасения, ждёт, когда её душу вернут домой! Где-то в первой колыбели наша Хранительница запела свою песнь… Но мы её не слышим!» — сокрушённо покачали головами атланты.

У меня в голове мелькнула безумная мысль. Если бы не четвёртый день пьянки, то, возможно, я бы никогда не додумался до такого… Но сейчас!

— Будет вам душа Хранительницы! Ждите! Я сейчас!

Глава 6

Когда я открывал портал в Агафье, чтобы забрать камень с заточённой душой Исабель Леон-Марино, то явно не ожидал увидеть привязанного к столбикам кровати Висконти Борромео, поверх которого восседала полуголая вампирша и дразнила бывшего мужа страусиным пером.

И хрен бы с ним с чужой личной жизнью… Но почему вокруг кровати ползала на четвереньках Бланш Хризантем, вырисовывая сложнейшую ритуальную схему?

Обозрев сие действо, я закрыл портал и решил сперва уточнить, где оставлен искомый мною артефакт. То, что вампирша не прихватила его собой, было видно сразу.

«Дорогая, я же теперь весь изведусь от любопытства по поводу вашего тройничка с Висконти и Легатом, но как воспитанный внук спрошу сейчас о другом. А где душа нашей аколарии?»

«В тронном зале Города Мёртвых, — тут же ответила Агафья. — У нас так ничего и не вышло. Душа не приживается. А тебе зачем?»

«Теорию одну проверить хочу. Если что, потом обещаю вернуть. А Висконти точно выживет после вашего сюрприза?.. Уж больно интересные руны я заметил в ритуальных кругах…»

«Ничего ему не будет, — тут же ответила на вопрос вампирша. — Это шутка безобидная! Он мне в карты проиграл!»

«Напомни мне не играть с тобой в азартные игры, без трусов оставишь!» — хихикнул я, вспоминая внешний вид графа Борромео.

Сам же открыл портал в тронный зал, чтобы тут же попасть в маленький мирок своего творения. Похоже, пить надо меньше, а то и не такое привидится. Это же надо, сейчас по тронному залу Города Мёртвых кружилась в танце женская изящная фигурка, сотканная из лоз моей жасмино-розы. Пару ей составлял некий скелет в обветшалом сюртуке, ещё один скелет сейчас задумчиво сидел у доски с шахматами, размышляя над следующим ходом, а третий тащил массивный сундук, полный украшений, тканей и золота.

Что там я говорил про частичную разумность своего Цветочка? Забудьте. Частично разумный цветочек на моих глазах сделал неуловимое па в сторону шахматиста и передвинул очередную фигуру по доске, отчего её соперник схватился за отполированный временем череп.

«Хорош-ша девка!» — цокнул Гемос, голос при этом имел у него все те же следы алкогольного возлияния. Гемоса я забрал в себя после возврата де Талейрана Французской Республике. С тех пор он тихо во мне обитал, подлечиваясь адамантием и набираясь сил.

Сам я уже успел нанести на запястье пару рун для отрезвления, но походка моя всё ещё была весьма затейливой… Как у пьяной куртизанки на борту корабля в шторм.

«Я думал, что тебя наши гуляния не возьмут».

«Я первые два дня на себя брал все пары алкогольные. Если бы не я, ты бы вообще нихера не помнил. А так хоть урывками».

Мы продолжали стоять в тени колонны и наблюдать за Цветочком. Надо бы ей имя дать что ли… Раз уж такая разумная и самостоятельная оказалась.

«Возьмёшься обучать? — спросил я у Гемоса. — Ты же хотел с разными формами жизни контакты устанавливать. Вот тебе сестричка младшая».

«Отчего бы и не взяться, — хмыкнул с предвкушением мой симбионт. — Но её бы в Сашари… Там и время быстрее, и возможностей для учебы побольше».

М-да, а вот с этим могут быть проблемы. Всё же Цветочек была задумана как подарок Смерти. А отобрать у женщины подарок… Это не по-мужски.

«Попробую решить вопрос, а пока только здесь…»

Танец завершился, и дендроид раскланялась со скелетом в реверансах, направляясь к сундуку с сокровищами.

— Привет, дорогая! — вышел я из-за колонны.

— Папка! — завизжало тоненьким голоском это создание и кинулось ко мне обниматься. Естественно, шипами мне досталось изрядно, но что меня тут же удивило до крайности, так это результат кровопускания. Стоило Цветку вкусить моей крови, как бутоны не просто раскрылись и наполнили зал сладковатым ароматом, но и сменили цвет на алый. Это вообще как?

— Здравствуй, дочь, — решил я не отвергать предложенную модель взаимоотношений. Я покружил фигурку по залу, будто бы и вправду кружил девушку, а та счастливо смеялась и льнула ко мне.

Мы остановились посреди зала. В отсветах пламени она действительно казалась живой, умудряясь демонстрировать даже мимику движением лоз на лице.

«Винограду бы у неё поучиться», — подумал я, но вслух сказал совсем иное:

— Дорогая, как тебе имя Цветана? А то негоже такой красавице и без имени ходить.

— Цветана? Это от «цветок», да? — я кивнул. — Мне нравится! — постановила малявка.

— А скажи-ка мне, Цветанушка, как так вышло, что у тебя здесь уже своя свита, да и сама ты сделала гигантский рывок в развитии? Одни аленькие цветочки чего только стоят.

— Пап, ко мне бабушка Смерть приходила. Хотела с собой забрать, а ты же мне не разрешал за пределы зала уходить, вот я и осталась. Только кусочек ей с собой дала, чтоб не грустно было. А она мне за это совет дала. Сказала, что за счёт дармовой силы можно не только фасад украшать, но и внутреннюю архитектуру улучшать да развивать, — щебетала Цветана, как самая настоящая девушка-болтушка. — Ещё она сказала, если я буду умницей, то со временем мне можно будет не прятаться. Меня выведут в высший свет.

Даже интересно, что под высшим светом подразумевала Смерть. Уж не их ли местный пантеон-серпентарий? Этого для малышки я явно не хотел. Её там сожрут и не заметят. Нет, быть наперсницей самой Смерти, наверняка, почётно и очень, но там, как оказалось, акулы и побольше имелись.

— Бабушка права в том, что силу можно использовать по-разному. И внутренние улучшения ничуть не хуже внешних. Но как же так вышло с цветом бутонов? — решил я тактично пока обойти вопрос с выходом в свет.

— А…это оно само как-то. Оказалось, что вкусная не только аура смерти, но и крови. Это, наверное, наследственное от тебя. А проверили на бабушке Агафье, тоже работает.

— Это что же, ты и меня можешь выпить?

— Нет, на тебя и всех наших родственников запрет стоит. Мы проверяли тоже с бабушкой Агафьей.

— Так у нас же с ней кровь разная…

— Кровь, может, и разная, а клятва связывает, и род один. Своих не трогаем, — чинно повторила Цветана явно не свои слова, а, скорее всего, Агафьи. Интересные они, однако, здесь эксперименты устраивали, а я ни сном, ни духом.

— Вот что, дочь, я тебе тут учителя привёл. Чтоб тебе не скучно было. А то одни скелеты вокруг, и поговорить не с кем. Гемос, выходи.

Симбионт появился из меленьких ранок на теле, оставленных шипами Цветаны. Собравшись в единое целое под восторженным взглядом девицы-дендроида, он чинно поклонился:

— Приветствую госпожу Цветану. Позвольте представиться, Гемос Эсфес, в некотором роде приёмный сын вашего батюшки и преподаватель Сашарской академии магии.

Цветана захлопала в ладоши от восторга и принялась засыпать Гемоса вопросами. Я уж собирался покинуть сие гостеприимное жилище, как вспомнил о цели своего визита.

— Цветанушка, а где-то здесь должна быть лаборатория госпожи Легата Французского легиона, где они с бабушкой Агафьей свои опыты проводили. Мне бы оттуда забрать макр с душой Исабель Леон-Марино.

— А? — отвлеклась на мгновение от Гемоса девушка. — Да, есть такая. Сейчас…

Один из побегов рванул куда-то в темноту и спустя пару секунд вернулся с зажатым в лозе макром.

Я поблагодарил своё творение и открыл портал в Сашари.

В Сашари меня уж заждались. Это в мире Комариных прошло не больше десяти минут моих поскакушек порталами, а в мире аспидов атланты с дедом успели протрезветь, но никуда не ушли, решив дождаться меня.

Я продемонстрировал камень атлантам, но сейчас на трезвую идея уже не казалась такой уж гениальной. Однако отступать было уже поздно, да и природа силы двух существ совершенно разных видов была удивительно похожа. Если уж моя аспидова душа прижилась в человеческом теле, почему бы и душе аколарии не оказаться душой древней атланты или атлантессы? Уж не знаю, как у них девушки правильно величались. Река Времени ещё та шутница, души тасует без оглядки на прошлые заслуги и принадлежность к цивилизациям.

«Это что?» — вопрос прозвучал синхронно от двух атлантов сразу.

«Это душа девушки из мира вашей первой колыбели. Её четверть века назад убили и пленили в этом камне для использования её дара в качестве оружия».

«Что за дар?» — заинтересовался Идрис.

«Чем-то похожий на дар Ориона. Возможно, её можно было бы считать сонаром, если бы не одно „но“. Её голос никто не слышит. Но результат налицо. Однажды она вместе с моей супругой Ольгой уложили спать сорок тысяч воинов, предотвратив кровопролитную бойню».

Орион с Идрисом переглянулись.

«А камень — это?..» — уже более заинтересованно уточнил сонар, покачиваясь в своей водной сфере.

«Возможно, что-то близкое к вашим жемчужинам. Вместилище и хранилище силы, и, как оказалось, в некоторых случаях ещё и души», — пояснил я.

«Если её дар — оружие, то почему ты хочешь отдать её нам?» — атланты искали подвох в моих мотивах.

«Потому что я поклялся найти способ подарить ей вторую жизнь после двадцати пяти лет рабства. И предупреждаю, если у вас получится подарить ей тело, то это не значит, что вы на правах владельцев оболочки будете её использовать. Она — мой вассал и будет самостоятельно решать свою судьбу».

М-да, я же говорил, что дипломатия не моё. Хмурые лица атлантов были тому подтверждением.

Зато камень в моей руке вдруг потеплел. Уж не знаю, что это обозначало.

«Друзья, давайте не будем ссориться, — дипломатично вступил в переговоры дед. — Для начала нужно определить, действительно ли Иса — та душа, которую вы ищите».

«Нам нужно в Око для проверки. Чтобы мы смогли почувствовать её песнь», — хмуро отозвался Орион.

«Не обязательно, — пожал я плечами. — У нас в Сашари есть кустарный аналог вашего рупора, которым она и воспользовалась в прошлый раз. Если хотите опробовать, это легко устроить и здесь, чтобы вас вновь не приголубило местным магическим фоном».

«А давайте попробуем! — как-то излишне воодушевился Орион. — Я буду принимающим. Сонар сонара всегда распознает по звуковым колебаниям. У каждого сонара они индивидуальны».

«А много среди вас сонаров?» — полюбопытствовал я.

— Обычно рождается от пяти до десяти на поколение, — ответил за атлантов Райо, — а уж до зрелости доживает чуть меньше половины. Большинство теряют контроль во время освоения дара. Чем сильнее дар, тем больше шансов свихнуться.

— Нихрена себе естественный отбор.

Я вспомнил видения из памяти Ориона, где он в одиночку упокаивал тварей выше десятого ранга. Да и прикрывал Великий Исход кто-то даже посильнее Ориона. Нужно было ещё постараться, чтобы не спечь мозги друзьям и себе при использовании дара.

— Им Око нужно ещё и для равномерного развития дара, — высказал я вслух предположение. — Ольга говорила, что там внутри спокойно. Эмоции всего мира оставались будто за пределами места силы.

— Возможно. Но не будем лезть к ним в душу. Сами расскажут, если с Исой всё получится. Как тебе вообще в голову пришла мысль об аколарии?

— Спроси что попроще, — отмахнулся я. — Я в Обитель, предупрежу корвусов, чтобы не покидали школу и проверю установку. Откроешь портал тогда в центр долины. Там, теоретически, концентрация будет выше.

В Обители я оповестил учеников о скором испытании нового вида артефакта и возможных сонных последствиях. Если я думал, что этим упрежу сонный падёж всех и вся, то я ошибался. Врождённое любопытство корвусов и их мастеров-наставников разделило их всех на две группы. Самые отчаянные отправились прятаться в ближайшем кукурузном поле в долине, чтобы на себе почувствовать действие артефакта, причём среди них была и пара наставников-артефакторов, желающих проверить работу своих изобретений. Вторая же половина высыпала на стены Обители воочию посмотреть на результат эксперимента.

Самому, правда, настроить систему из зеркал и усилителей у меня не вышло. Пришлось выдёргивать Ольгу. Агафью от бывшего мужа отвлекать не стал. С Ольгой нам пришлось попрыгать по ближайшим скальным вершинам в том числе и для того, чтоб откорректировать положение усилителей и очистить линзы от пыли и грязи.

Когда же всё было завершено, супруга отправилась со мной на крышу Башни Крови, откуда в прошлый раз они с Исой усыпляли орденцев.

Я же, пустив себе кровь и опутав ею макр, попытался донести до Исы, что от неё требуется. Поскольку нас связывала не совсем кровная клятва, то и связь была посредственной. Всё же спустя пять минут объяснений, аколария, кажется, поняла, что от неё требуется. В данном случае, не просто уложить спать всех присутствующих, но и воздействовать своей силой на одного синекожего плавниково-перепончатого атланта с похожей силой.

«Синий — спать долго, остальные — чуть-чуть», — донеслись до меня выводы Исы. Для неё всё мероприятие выглядело как некий экзамен. И она с энтузиазмом принялась за его сдачу. Хоть какое-то развлечение, кроме попыток переселения в мёртвые и не очень тела.

«Райо, приводи атлантов», — дал я команду деду.

Посреди долины между ученических полей открылся портал, из которого выплыли две водные сферы.

Поглазеть на такую невидаль высунулись даже любопытные из кукурузы. Атланты никак на это не реагировали, с интересом разглядывая Обитель Крови.

От ковчега без всяких моих приказов потянулись адамантиевые нити к макру с душой аколарии, оплетая её не хуже ажурного украшения.

«Это что за самоуправство? — поинтересовался я у ковчега. — Я чего-то не знаю?»

«Хорошая девочка, — коротко ответил ковчег. — Надо помочь. Попробуй без своего тела использовать магию крови… Не выйдет. Вот и ей тяжело. Помочь надо».

Что ж, в прошлый раз адамантий и Ольга тоже выступали единым фронтом с аколарией, теперь же Ольге нельзя было вмешиваться.

Пару секунд ничего не происходило, а после я услышал музыку. Хотя музыкой назвать это можно было с очень большой натяжкой. Скорее, слух вдруг обострился, и в одну мелодию слились шум ветра, капель тающих ледников на шапках вершин Каролийского хребта, пение птиц, шелест стеблей с кукурузного поля, ритм сердец любопытных корвусов и ещё множество самых разнообразных звуков. Будто бы аколария заменила свою немоту голосом мира, принявшим её.

Сперва осели на парапете замковой стены корвусы, чуть дольше продержались их наставники, вспыхнув защитными щитами магии крови. Песня всё лилась, убаюкивая всё живое вокруг. Опали в кукурузе любопытные мордахи магов, осел в дорожную пыль Райо, а следом, подёргивая головой, улёгся на дно водной сферы и Идрис Морской Змей.

Лишь Орион продолжал стоять с гордо поднятой головой, вслушиваясь в песнь аколарии. В какой-то момент и его начало пошатывать, но тут атлант решил немного пободаться с нашей Исой. Он принялся петь свою песнь.

«Твою мать! Орион, ты что творишь?! — послал я ему возмущённый ментальный крик. — Я видел, как действует твоя песня! Если ты хоть кому-то здесь мозги спечёшь, можешь не рассчитывать на нормальные отношения! Это мой мир и мои люди!»

«Это защита, — чуть дрожащим голосом ответил мне атлант. — Дар за пределы сферы не выйдет. Проверяю её силу».

И действительно, водная сфера из аквамариново-голубого цвета стала перламутровой и будто бы уплотнилась.

«Иса, поддай-ка неверующему дядюшке Ориону. Если можешь, конечно», — послал я сигнал аколарии.

Песнь изменилась. Если ранее она разливалась спокойными волнами равнинной реки, то теперь стала напоминать стремительный горный поток, с силой ниспадающий с обрыва скального водопада. И вся эта сила была направлена на Ориона. Атлант простоял ещё целых две минуты, а потом покачнулся. Перламутр защиты слетал с его сферы, как весенний первоцвет под порывами ветра. Но вместо того, чтобы уснуть, Орион, пошатываясь, опустился на одно колено, склонил голову и произнёс:

«Атлантида в моём лице приветствует свою Хранительницу!»

Только мне резко стало не до того. Рядом появилась божественная фигура в летящих алых одеждах. Великая Мать Кровь считала из моего сознания все происходящее подле Обители и хмыкнула.

— Я, наверное, не вовремя, но ты просил сообщить, когда придут ответы. Как и ожидалось, согласились шестеро из семи.

— Саптама? — уточнил я для понимания, хотя и так догадывался, что он не придёт.

Высшая кивнула, отвечая на незаданный вопрос.

— Встреча завтра. Куда их провести?

— Я покажу.

Глава 7

Уйти сразу с покровительницей не вышло. Оставлять Ольгу один на один с Орионом без Райо я не стал. Потому пришлось дождаться, пока эффект песни Исы пройдёт. Как и обещала аколария, через полчаса наведённый сон истаял, дед очнулся и увидел совершенно обалдевших атлантов.

— Райо, оставляю Ису на тебя. Вертись, как хочешь, но с концами аколарию им не отдавай. У тебя дипломатического опыта побольше моего будет. Хоть соглашение союзное с ними подписывай, но у девочки должна остаться свобода выбора во всём.

Дед кивнул и покосился в сторону покровительницы.

— А эта прекрасная дама, столь виртуозно управляющая потоками крови, та, о ком я думаю?

— Богиня-покровительница, — не стал вдаваться я в подробности.

Райо нахмурился, не скрывая тревогу.

— Началось?

— Завтра. Но да.

Обмен короткими репликами не внёс большой ясности, но дед перестал коситься на богиню и отправился беседовать с атлантами.

— Меня от неё дрожь берёт. Она видела столько крови, что немудрено приобретение такой специализации, — тихо произнесла Ольга, едва касаясь пальцами моих пальцев. Наш короткий разговор с Райо она слышала и теперь в нерешительности замерла. — Наши мировые войны тихо курят в сторонке. У них убивали даже не миллионами, а миллиардами.

— Оль… — я словил её дрожащие пальцы. — Не бойся. Ты мне нужна сильной.

Эмпатка криво улыбнулась.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

— Знаю, но Велика Мать Кровь подтвердила то, что я и предполагал. Саптама не придёт на встречу. А значит, он пожалует к вам, пока меня не будет. И от того, насколько быстро я справлюсь с первой шестёркой, будет зависеть ваша жизнь. Я вас прошу, уходите все за пределы наших земель, а ещё лучше в Сашари.

— Ничего, мы продержимся. Ты главное возвращайся.

***

Портал выпустил нас в пустынный мир, который моими стараниями превратился в проходной двор. Песок хрустел под ногами, как кости древних существ, а ветер, горячий и сухой, обжигал губы, оставляя на них солоноватый привкус пота.

Великая Мать водила из стороны в сторону головой, пробуя своим гибким языком воздух на вкус.

Потоки крови лентами струились вокруг неё, создавая вокруг богини не то гнездо, не то подобие защитного кокона. Они пульсировали, как живые, издавая журчание, словно отдалённый ропот реки.

— Здесь хочу провести встречу.

Покровительница склонила голову на бок и хмыкнула:

— Местечко, конечно, ты выбрал…

— А что не так с местом? Оно безлюдное, живой крови здесь я не чувствую.

Это было правдой. Черви-переростки, пытавшиеся нас убить, были не в счёт. Крови в них не было. Они были порождением песка или земной стихии, как вариант.

— Ещё бы ты её чувствовал. Этот мир прокляло сразу столько богов, что просто удивительно, как ты здесь спокойно находишься.

— За что?

— Смотри! — одна из кровавых лент прильнула к моей ладони, открывая память Великой Матери Крови.

На поле рядом стояло два воинства Тёмное и Светлое. Унитарные доспехи, оружие, единый для всех спокойный взгляд со стальной волей. Взгляд зацепился за штандарты, реющие на древках. Солнце, состоящее из двух половин: белой с чёрными лучами и черной с белыми лучами. Подозрительно похожими были штандарты наших орденов Рассвета и Заката.

За их спинами возвышался прекраснейший из виденных мною замков с множеством стрельчатых башенок, каскадом расположенных на водопаде. Располагался замок на одном из летающих островов. Даже отсюда были видны встревоженные лица мирных жителей, прильнувшие к парапетам на стенах замка и всматривающиеся в поле будущей брани.

Напротив чёрно-белых разворачивали порядки не пойми кто. Каких только тварей там не было: химеры стояли рядом с троллями в набедренных повязках, скелеты щёлкали челюстями рядом с гноллами и гидрами. Чуть поодаль виднелись боевые паладины, а за ними на ящерах гарцевали вампиры в алых мантиях. И хоть чётких порядков там не наблюдалось, но эта военная солянка даже на первый взгляд превышала организованное воинство раз в пять, а то и больше.

Бойня была страшная. Порядок против хаоса, выучка против пьяного кровавого безумия. Чёрно-белые стояли насмерть, неважно кто: воины или воительницы. И медленно одерживали тяжелую победу, пока над их противниками не начали вспухать вспышки порталов, выпуская божеств-покровителей.

Я всё ждал, когда же и чёрно-белые призовут кого-то на помощь, но они этого так и не сделали. Их уничтожали без пощады с остервенелой жестокостью

А затем я услышал знакомые ритуальные фразы:

«Сехри тшас имрэ. Асфе тшас имрэ. Мосхэт ас тшасалат».

Вместе с тем рухнули словно подкошенные последние защитники замка, а сам замок вместе с летающим островом попросту исчез.

Меня выбросило из воспоминаний крови покровительницы. Я молчал, переваривая увиденное. Слишком много вопросов порождал всего один эпизод из истории этого мира.

— Боги создают по образу и подобию, верно? — я внимательно следил за реакцией покровительницы. — Где-то когда-то существовал орден со своим кодексом чести и законами. Обитель Крови — это твоя интерпретация прошлого опыта? Или мы вторая попытка?

— Скорее, первое, — задумчиво ответила богиня, ласково касаясь древних руин. — Вы — моя первая и единственная попытка создать орден. Потому и удивилась, что ты отыскал обитель Сумеречных.

— На Обитель это не особо похоже, — высказал я вполне резонное мнение. — Я вообще думал, что это обитель сынов неба. Ведь и магический фон совпадал, и полное уничтожение мира, как после катаклизма или катастрофы.

— Нет, вотчину аэров я тебе покажу, если переживем эту свару, — Великая Мать Кровь сейчас касалась той же таблички, что когда-то и Тильда, считывая лентами крови указатели. — Глядишь, отыщешь кого-то с их кровью и тоже восстановишь ещё одну цивилизацию.

— А сама почему не отыскала?

— Мне бы вашу до конца не угробить было, не то что чужие искать. А у тебя, смотрю, хорошо получается. Да и со временем черствеешь, уже не хочется с пелёнок создавать что-то и воспитывать.

— Но с нами ведь ты носишься…

— Вы мне все как дети, — пожала богиня плечами. — Моя гордость и моя боль.

Она отвернулась, а я задумался. Неужто с обожествлением у Высших пропадает способность к деторождению? Вон, местный пантеон вполне размножается, но они и не дотягивают до Высших. Это плата что ли? Но оракул ведь предсказал Ольге дочь… Нихрена не понятно, но очень интересно.

— А за что уничтожили орден Сумеречных? — решил я перевести тему.

— За то что отвергали покровительство высших, за то, что охотились на самых ярых и отъявленных адептов других богов, уничтожая их, за то что посмели напрямую взывать к Вселенной, минуя несколько божественных прослоек, и она отвечала им. Выбирай вариант, который нравится, и не ошибёшься.

Весёлые ребята. Правда, привлечение внимания Вселенной не гарантировало им выживаемости. Скорее, наоборот. Чем больше узнаю, тем больше убеждаюсь, что человеческие принципы действуют и здесь. В одиночку не выигрывается ни одна война. Чем больше лагерь сторонников, тем меньше желающих предъявлять тебе претензии.

Я вспомнил совет Тильды узнать основные силы моих братьев и сестёр.

— Какими дарами ты наградила остальных Возвысившихся? Должен же я знать, что ожидать, если всё пойдёт не по плану.

Покровительница только покачала головой.

— Не имею права раскрывать их тайны, обоюдная клятва. О твоих способностях они тоже не узнают от меня. И если всё пойдёт не по плану, я подстрахую. Но… — богиня запнулась в нерешительности и всё же добавила: — К семье уходить накануне не советую. Оставишь след, они найдут. Не подвергай их ненужному риску.

Алый гибкий язык едва коснулся моей щеки, чтобы тут же исчезнуть. Великая Мать Кровь покинула погибший мир, бывший когда-то обителью ордена Сумеречных, оставив меня в некотором раздрае. Ведь именно с семьёй я и планировал провести последний вечер перед авантюрной встречей с братьями и сёстрами по Обители Крови.

Однако не внять предупреждению я не мог, потому перенёсся на крышу Башни Крови и уселся возле ковчега рода встречать закат.

До его наступления командиры родовой гвардии успели отчитаться об эвакуации мирных жителей и кровников в Карелию. Ксандр и Кирана стояли на границе с охотниками Восьмиречья, медленно превращая мои земли в филиал Арктики посреди буйства весны. Тиль отчиталась, что с эргами воспитательную работ провёл сам алтарь и всем несогласным с общей политикой предложил катиться в ту дыру, откуда они вылезли. Потому теплокровные эрги сейчас точно так же нервничали, выдворенные за границы моих земель, в то время как их бескровные товарищи стояли на защите форта.

Кроваво-золотое солнце медленно тонуло за зубчатыми вершинами, окрашивая шапки снега в оттенки расплавленного железа. День угасал, как догорающая свеча, и вместе с ним таяли последние намёки на тепло. Здесь, на высоте, царила тишина, прерываемая лишь далёким криком орла, кружившего над пропастями.

Я закрыл глаза, и потянулся по кровной связи к близким, хоть таким образом ловя возможно последние секунды с ними. Дед носился зайцем, только и успевая открывать и закрывать порталы, а ещё тихо костерил меня на чём свет стоит.

«А ты не подслушивай, — буркнул он мне, — хорошо, что я лысый, а то с тобой поседел бы уже давно! Вечно лезешь на рожон и вызываешь огонь на себя. Нет бы, живи себе и правь, целый мир под твоими крыльями. А он… Ай, да что я тебе говорю! Сам всё знаешь! И да, хорошо придумал с жёнами. Хвалю. Иначе их было не выдернуть».

Жёны… их и Тильду я выдернул в Сашари обманом, обещая явиться и провести вместе время. По-другому обезопасить их против их воли не вышло бы. Сейчас Тэймэй разглядывала горы через окно моей башни в Эсферии и качала Юрдана на руках, рассказывая ему сказку, о том, как их смелый папа пытается отстоять право двух миров жить так, как им хочется. Рядом сидела Света, обнимая выпирающий животик и тихо утирала слёзы. Я отправил им волну тепла и поддержки, представляя, как крепко обнимаю своих родных и защищаю от всех невзгод. Света немного приободрилась и даже начала участвовать в придумывании сказки.

Этажом ниже в бассейне расположились тройняшки Тильды и Эона, а рядом с ними сидела злая эрга. Она знала меня гораздо лучше остальных, потому тихо бесилась, уже подсознательно понимая, что их обманули, и я не приду.

Сестра вьюгой кружила вдоль границ под охраной ледяных гончих Ксандра. На встречу она являться отказалась, отрезав, что ей, в отличие от Тэймэй, Светы, Ольги и Тильды ничего не грозит во второй ипостаси. Мысли охотницы были чем-то похожи на мысли Райо:

«Только попробуй сдохнуть, братец! Я сама разгребать это всё не подписывалась!»

Потом она видела преследующих её гончих и немного успокаивалась, как и я. Кирана уже давно не была одна. Ксандр стал для неё такой же поддержкой и опорой, как и я.

Я потянулся по Связи к Ольге, но та закрылась от меня наглухо.

Агафья же ощущалась смазанной тенью, курсируя на границах в сумеречных тропах. В руках у неё было целое ожерелье и фаланг пальцев разных тварей, которые она перебирала как бусины на четках.

Последний луч солнца коснулся моего лица, будто прощаясь, а затем погас. Наступала ночь. Завтра меня ждали кровь, честь и смерть. Но сейчас… сейчас были только тишина, одиночество и горы.

Шелест крыльев нарушили тишину, когда рядом осторожно опустилась на крышу Ольга. Я едва ли не впервые видел, чтобы она смогла по своей воле использовать собственные крылья. Мало их обрести, нужно ещё с ними сродниться и научиться призывать в случае нужды.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — улыбнулась одними губами жена, но глаза при этом у неё блестели от непролитых слёз. — Мы так подумали, раз уж ты нас хитростью выманил сюда, то хоть пользу попробуем принести. Держи.

Её пальцы, тёплые и знакомые, протянули мне тонкий белый браслет. Адамантий. Гладкий, как лёд, и такой же холодный. Ни камней, ни крови — только чистая, почти пугающая простота.

— Это усовершенствованные артефакты Занзара?

— Да, на случай если твой гениальный план даст трещину. — Она взяла мою руку, и её прикосновение заставило кожу под браслетом слегка дрогнуть. — Ты всегда можешь рассчитывать на нас и на наши силы.

Металл коснулся запястья — и растворился, как утренний туман. Лишь лёгкое покалывание напоминало, что он теперь часть меня.

— А конструкт от этого не деактивировался? — не хотелось бы пустить насмарку лучшее творение Агафьи. Нет, авторство герцога Занзара я не оспаривал, но улучшала-то его вампирша.

— Проверь, — подначила меня Ольга. — Создай простенькую иллюзию.

— А почему иллюзию?

— Потому что эмоции на мне не проверишь, регенерация для лечения у тебя и у самого нешуточная. Остаются иллюзии и тень.

— Создай что-нибудь милое, — теперь у эмпатки на лице застыло просительное выражение.

— Почему именно «милое»?

— Потому что я хочу улыбнуться, а не пугаться твоих боевых иллюзий. Да и защита Обители может бурно отреагировать на боевых тварей.

Что ж, здраво. Я вспомнил Имал, когда она была малышкой, белоснежным котёнком, любящим малину и прочие сладости. Как она мурчала и тёрлась о мою щеку, как любила нырнуть за пазуху и устроиться там спать. Боковым зрением заметил, что у меня на плече мелькнул пушистый комочек, тут же юркнув за пазуху. Где-то там котёнок тут же засопел и тихо замурчал.

— Так просто?

Удивлению моему не было предела. Нет, Тэймэй говорила, что для создания точной копии ей нужно было иметь опыт взаимодействия с живым существом или предметом, но вот так просто?

— Не сказать, чтобы совсем просто. Ограничения есть. По ёмкости — это объём наших источников, по арсеналу — наши умения и возможности. Ну и длительность зависит от концентрации.

Эмпатка сделал шаг вперёд и впилась в губы страстным поцелуем, окатывая меня волной желания. Мозг сразу же отреагировал соответствующим образом, передав бразды правления телу. Иллюзия тут ж исчезла, стоило потерять концентрацию. Демонстрация получилась прекрасная, но разорвать поцелуй жене я не дал. Наоборот, вернул ей её же волну страсти. В эту игру могли играть двое. А уж если продублировать нечто подобное и через кровную связь…

Меня окатило, словно ледяной водой. Вспомнились слова герцогини Занзара о делимых на всех ощущениях.

Я нехотя отпрянул от жены.

— Спокойно! — тут же отреагировала она, почувствовав мои эмоции. — Эту проблему Агафья изначально взяла на карандаш. Никто из нас не почувствует лишнего. Такую возможность только тебе оставили. Но она и так у тебя была, через кровную связь. Так что…

Я выдохнул с облегчением. Меньше всего я хотел бы посеять семя ревности в собственной семье. Этого мне еще не хватало. Пока же боги миловали. У меня между жёнами царили мир и взаимопонимание.

— Вы сможете разорвать связь, если я использую больше, чем можно?

— Да, — серьёзно кивнула Ольга. — Но лучше до этого не доводить. Мы постараемся предупредить.

Мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Эмпатка купала меня в волнах нежности, любви и непоколебимой веры. Оказывается, очень важно, когда в тебя кто-то верит больше, чем в себя. Стержнем любви Ольги была вера в меня. Она ни секунды не сомневалась в принятых мною решениях и их необходимости. И, наверное, это было даже ценнее ветренных чувств, но и опаснее. Чувства угасали со временем, но их можно было разжечь, словно почти перегоревшие угли раздуть до нового пламени. С верой такой фокус не прошёл бы. Обмануть её можно было лишь единожды, тогда же и потеряв.

Я обнял жену и прижал к себе. Богиня, Высшая, эмпатка, попаданка… Да какая к демонам разница? Она из раза в раз ставила мои интересы выше своих. Теперь же я хотел попробовать поступить по-своему. Пророчество оракула должно наконец сбыться.

Глава 8

Чертоги Высших

Саптама долго думал, стоит ли устраивать диверсию во время встречи выходцев из Обители Крови, но пришёл к выводу, что не стоит. Зная помешательство магов крови на кодексе, стоило подождать, пока шестёрка размотает любимчика покровительницы. Ещё большим удовольствием будет, если сама Великая Мать Кровь вступится за любимую игрушку и начнёт уничтожать своих детей. По принципу: «Я вас породила, я вас и убью!»

«Надо бы запастись чем-то съестным при просмотре», — злорадно подумал Саптама.

Для режиссуры классической трагедии как по нотам необходимо было добавить действующих лиц.

Поэтому Саптама рискнул выбраться из своего логова и отправиться прямиком на аудиенцию к Творцу техносов. Не всё же только Саптаме разгребать жар своими руками, пусть и заказчик поучаствует.

Саптама шагал по бесконечному мосту из чёрного стекла, под которым клубилась бездна с мерцающими глазами забытых богов. Каждый его шаг оставлял кровавые следы, которые испарялись через секунду — защитные чары учёного прекрасно работали, не оставляя образцов его крови для всевозможных воздействий. Излишняя предосторожность всегда бывает излишней, кроме одного раза. Его Саптама и старался избежать всеми силами.

Вокруг витали тени Высших — одни напоминали исполинских крылатых стражей, другие — механических пауков с лицами мёртвых звёзд. Их шёпот звучал, как скрежет металла, но ни один не осмеливался приблизиться.

Высшие встречали его любопытством. Опальный учёный, перебежчик, которому указали своё место, низвергнув с вероятного пьедестала… Взгляды Высших были весьма красноречивы, но Саптаму это мало беспокоило.

Стоило преступить границы личных чертогов Творца, как он тут же прочувствовал все прелести появления без приглашения к одному из самых могущественных существ во вселенной.

— Ты не зван!

Голос Творца не звучал — он разорвал саму ткань реальности. Пол раскололся, обнажив под ногами пустоту, где плавали обломки разрушенных миров.

Воля Творца давила без всяких поблажек, вынуждая сперва склонить голову, а после и опуститься на одно колено. Большего Саптама не мог себе позволить, решив, что скорее сдохнет или сам помешает бывшей покровительнице, но в раболепном поклоне валяться в ногах Творца не будет. Не дождётся. Достоинство оно либо есть, либо его нет.

— Как ты посмел явиться к нам?! После всего содеянного! Я уничтожу тебя! Развею! От тебя даже капли крови не останется! — грохотал голос Творца раскатами грома, хотя тот же Саптама скорее сравнил бы звук с грохотом артиллерийских орудий. — Ты — жалкий червь! Как ты посмел? Лаборатория самоуничтожилась после твоего ухода! Уже только за это ты должен служить мне до конца своей никчемной жизни.

Воля Творца давила. Кости затрещали, сухожилия натянулись, как струны, но он не пал ниц. Кровь капала, с шипением исчезая ещё в полёте и возвращаясь к своему владельцу. Дождавшись, пока Творец сделает паузу перед новой волной оскорблений, Возвысившийся медленно поднял голову. Его глаза светились тусклым багровым отсветом, как угли под пеплом.

— Вы можете и дальше обрушивать небо на мою голову…

Тишина. Даже вибрация пространства замерла.

— …или же поинтересоваться, для чего я полез на рожон и явился к вам.

Над головой Творца сгустились тучи из жидкого метала, но он не нанёс удара.

— Намекну, что второе более в ваших интересах, чем первое.

— Ты себя бессмертным возомнил, что ли? — даже опешил от такой наглости Творец. — Так Вселенная нам доказывает, что даже бессмертие может быть худшим наказанием. А я не Вселенная, щадить не буду.

Но нужного эффекта Саптама добился. Гнев Творца утих, сменившись любопытством.

— Чего припёрся?

— Великая Мать Кровь в курсе ваших планов по уничтожению своего любимчика и решила вмешаться.

Творец замер. Его силуэт дрогнул, на мгновение став полупрозрачным, будто реальность не могла решить, должен ли он существовать. Возможно и то, что в этот момент Творец анализировал всю доступную информацию, используя свои и чужие ресурсы.

— Откуда такая информация?

— Она пригласила всех своих опальных детей на встречу, даже меня!

— Это ещё ничего не подтверждает. У неё время владения завершается. Ей нужно кого-то предъявить Вселенной. Может, решила кому-то даровать прощение по этому поводу.

— Я бы тоже так подумал. Если бы не одно «но». Я сам предлагал ей подобный вариант и себя в качестве кандидата. Получил категорический отказ. А когда вы объявили охоту на её любимчика… вдруг приглашение с обещанием прощения пришло даже мне.

Творец задумался. Аура его воли спала, позволяя Саптаме встать на ноги. Опальный маг-учёный выпрямился, ощущая, как разорванная плоть срастается.

— Но у вас же есть ваш пресловутый кодекс… Наши аналитики хором твердили, что никто не откажется от охоты.

— Так и есть. Они помешаны на соблюдении правил. Но и в них осталось чувство гордости и тщательно лелеемой тысячелетиями обиды.

Саптама знал, о чём говорил. В каждом из Возвысившихся и отринутых Великой Матерью Кровью жил червь разочарования, точивший душу.

— Что ты от меня-то хочешь?

— Задержите Высшую в её чертогах, а я слегка раздую семя ревности, обиды и сомнений в сердцах своих братьев и сестёр. Не знаю, что она задумала, но вряд ли Великая Мать Кровь будет напрямую перечить воле Вселенной. Все мы знаем, чем это заканчивается.

— А если всё же она решилась призвать кого-то из вас на службу? — предположил Творец наиболее вероятный сценарий развития событий.

Саптама не смог сдержать скептической ухмылки.

— Великий… Тогда бы она провела встречу с кем-то одним, и меня явно бы на неё не пригласили. Не-е-ет! Она явно готовит место своему любимчику и спасает его всеми доступными способами.

— Хорошо… Когда встреча?

— Вы уже можете направить своё внимание на Высшую. А я пока займусь своими братьями и сёстрами.

***

Высшая восседала в собственных чертогах, задумчиво играя с лентами крови. Напротив неё разыгрывались судьбоносные баталии, создавались и низвергались в бездну целые миры, но Великой Матери Крови было всё равно. Она ждала назначенного часа. Координаты мира были отправлены всей шестёрке, время назначено. Оставалось прийти вовремя.

У разумных частенько говорили: «Точность — вежливость правителей». Вот и Высшая считала приход раньше времени — послаблением собственных позиций, а приход позже — неуважением. Потому являться следовало точно в срок.

Песчинки времени осыпались мириадами давным-давно погибших миров, отсчитывая секунды до встречи со своими нерадивыми детьми, когда в чертогах Великой Матери Крови появился названный гость.

Кого-то равного себе по силе и статусу Высшая могла бы проигнорировать, но только не Его. Одно из сильнейших существ во вселенной и властитель одной из фракций. Враг.

Что Он лично забыл в её Чертогах и почему столь невовремя решил оторвать свой зад от властительного седалища, Великой Матери Крови было по-женски интересно. Но время…

— Приветствую Творца в своих скромных Чертогах, — решила быть вежливой богиня. — Что привело вас в сердце вражеского лагеря?

Высшая встала с собственного трона, чтобы не злить и без того недовольного Творца. Формально она могла бы продолжить сидеть, ведь это её территория, а Он сам пришёл к ней без приглашения, отвлекая от насущных дел. Но… Всегда имелось «но».

Существование богов было длительным процессом. Альянсы создавались и рушились в Чертогах со скоростью жизни бабочек-однодневок. Если позволять себе подобное неуважение даже по отношению к врагам, шансы не только победить, но и выжить в божественном хороводе приравнивались к нулю.

Потому Великая Мать Кровь встала, молчаливо проявляя уважение к чужому Творцу.

— Приветствую Великую Кровь и прошу простить мне моё вторжение, — принял правила игры Творец, умерив давление собственной ауры до комфортного для Высшей. — До меня дошли слухи, что вы созвали под собственные знамёна своих заблудших детей. Уж не по причине ли скорого завершения срока владения колыбелью?

Великая Кровь не раздумывала ни секунды. И Саптама, и Творец сами подбросили ей эту идею.

— Не вижу противоречий.

— Не ожидал от вас подобной кровожадности. Стравить собственных детей, чтобы выбрать одного? — Творец склонил голову в уважительном поклоне.

Великая Кровь же расхохоталась.

— Вы, кажется, забыли моё имя. Я не Милосердие и не Покаяние, я — Великая Кровь. Если созданию Высшего предшествует кровавая бойня, меня это будет мало заботить.

— Но вы же сами от них отказались… Игнорировали их мольбы… С чего бы это вдруг они вам понадобились?

— Иногда проще перевоспитать старых детей, чем родить новых, — безразлично отбила словесную подачу Высшая. — К тому же, я всегда любила эксперименты. Вдруг, если предъявить Вселенной целый малый пантеон, то моё владение продлят на больший срок?

Кровь сделала демонстративный кружок вокруг Творца, будто провальсировала с обилием кровавых лент, а после исчезла, оставив гостя в одиночестве. Получилось невежливо, ну да она и так опаздывала. В мыслях же Высшая уже и так, и этак крутила на всякие лады высказанную мысль. А что, если и правда попробовать? Так ведь ещё никто не делал… Трайодасан, конечно, фигура неординарная, но и запасной вариант всегда нужно иметь.

***

Саптама знал и место проведения встречи, и время. Невелика проблема навесить техно-магический маячок на парочку приглашённых и отследить их перемещения в одну точку.

Учёного даже слегка забавляло, что теперь не он на побегушках у Творца техносов, а тот у него. Ирония судьбы или же равновесие Вселенной? Чем бы это ни было, но положение дел грело сердце и тщеславие Саптамы.

Появляясь перед братьями и сестрами, Возвысившийся уже знал, какова будет их реакция. Его не любили. Его не терпели. Его презирали, считая предателем и перебежчиком.

В этом шестёрка выживших деток Великой Матери Крови была, на удивление, единодушной. Что же касается всего остального… они были ничем не лучше и не хуже других божественных сущностей, имея те же слабости, густо замешанные на разбитых осколках надежд и разочарований.

Четыре мужчины и две женщины, они стояли посреди безжизненной пустыни и переговаривались между собой. Вокруг них мерцало такое количество щитов всевозможных конфигураций, что Саптама невольно испытал уважение к «родне» по Обители. Появление Седьмого во всех смыслах не осталось незамеченным.

— Только не говори, что всё это твоих чёрных рук дело, — со злостью выдохнул Первый, которого все называли Агрима. Тощий светловолосый выродок, с проступающей на теле чешуёй. В некоторых мирах его бы с лёгкостью приняли за эльфа.

— Не его… — тут же хмыкнула одна из богинь, — его тоже пригласили на эту сходку. Но он не ответил согласием.

Шестая была жгучей брюнеткой, неимоверно сексуальной и столь же опасной, ибо могла видеть прошлое существ, равных ей по силе. А поскольку возвысилась она перед Саптамой, то по силе была приблизительно равна ему.

— А ещё он явился, чтобы нас перессорить между собой.

«С-сука!» — мысленно выругался Саптама, но навесил на лицо самодовольную улыбку.

— Мне нет в этом нужды, вы и так как кошка с собакой живёте, — пожал он плечами.

— И что же тогда ты забыл здесь? — вступил в разговор Десятый, абсолютно лысый сухой бог с узким разрезом глаз и почти отсутствующим носом в виде двух ноздрей на плоском лице.

— Хочу показать вам кое-что… Вы же все явились на её зов в надежде на прощение. Каждый из вас надеется, что именно его возьмут во фракцию, а то и допустят к управлению родным миром. Что переглядываетесь? Я сам был таким же. И ничего. Никому ничего не светит. У неё появился новый любимчик. А мы так, отработанный материал.

Ткань реальности пошла рябью под прямым воздействием Творца, и шестёрка возвысившихся стала свидетелями отрывка разговора между своей Великой Матерью Кровью и Высшим властителем чужой фракции.

— Не ожидал от вас подобной кровожадности. Стравить собственных детей, чтобы выбрать одного? — Творец склонил голову в уважительном поклоне.

Великая Мать Кровь же расхохоталась.

— Вы, кажется, забыли моё имя. Я не Милосердие и не Покаяние, я — Великая Кровь. Если созданию Высшего предшествует кровавая бойня, меня это будет мало заботить.

Видение исчезло, как не бывало.

— Можете и дальше обманываться, но она позвала вас на бойню. Может быть, кому-то одному и даруют прощение, но… остальным уже будет глубоко плевать на это.

Братья и сёстры переглядывались настороженно. До того им нечего было делить, они находились в равных условиях вынужденных изгоев, всё ещё верных кодексу Великой Матери Крови.

— Ох, ну и засранец же ты, Саптама… — покачала головой Шестая. — Там было продолжение… Но ни ты, ни твой господин, конечно же, нам его не покажете. И даже не зная всей сути, я могу утверждать, что слова Великой Матери были вырваны из контекста. Но режиссура хорошая, браво! Заморочились! — зааплодировала Шестая.

Саптама силой удерживал на лице улыбку, обещая себе убить эту прозорливую сучку, как только качественно перегонит её по силе.

— Может, и так, а может, речь идёт про Тринадцатого, в душе которого появился росток безумия и которого Великая Мать решила защитить всеми силами? Вам же всем обещали колыбель за устранение Высшего с кровавым безумием. Как и мне. Для Вселенной мы — лучшие ищейки, просто обязанные в соответствии с кодексом вычистить собственные ряды.

Атмосфера между Возвысившимися накалялась. Тема, которой каждый из присутствующих боялся коснуться, была поднята.

— Или вы думаете, что она тысячелетиями вас игнорировала, а тут вдруг решила простить просто так? Ни у кого не возникло мысли, почему именно сейчас? Почти сразу после объявления награды за убийство безумного? Нет? И почему всех в одном месте? Не потому ли, что так вас удобней убивать? Зачем гоняться за вами по одиночке, если можно обезопасить собственного любимчика одним ударом? Вы как хотите, а я жить хочу! Поэтому… кем бы вы меня не считали, но я всё ещё считаю вас своими братьями и сёстрами. Моё дело предупредить., а уж внять совету или нет…

Саптама развёл руки и исчез.

***

Ольга ушла перед рассветом. И нам было чем заняться, кроме как думать о воплощении видений оракула. Сам же я, впитав в себя рассветную благодать, ожидал сигнала от Великой Матери Крови. Назначенное время прошло, но покровительница молчала. На душе камнем давила тревога. А ну как ранее отверженные братья и сёстры ополчились против бывшей покровительницы и решили отомстить?

Минуты текли с неотвратимостью, усиливая и без того накатывающее волнами беспокойство.

Прикоснувшись к запястью в том месте, где Ольга надела мне адамантиевый браслет, я открыл портал для встречи с ещё одной семьёй. Для сироты я обзавёлся, на удивление, большим числом родни. И она всё продолжала прибывать.

«Лишь бы самому уменьшать не пришлось», — мысленно сплюнул я, пересекая разрыв ткани миров.

Шестёрка абсолютно привычных человеческому взгляду мужчин и женщин встречала меня ощетинившимися защитными конструктами. Напряжение между ними было таким, что хоть ножом режь или папиросы прикуривай.

— А ты ещё кто такой? — нахмурился и процедил сквозь зубы белобрысый полуэльф, которому только ушей длинных не хватало для полноты картины. Но силищи в нём было моё почтение. Вообще все они в плане силы воспринимались, как алые пульсирующие сгустки крови, ощетинившиеся смертоносными иглами. Ну, а чего ожидать от Возвысившихся магов крови.

— Кто я такой? — намерено повторил я вопрос, выбирая самый безопасный вариант ответа. — Я — Трайодасан, тринадцатый маг крови Обители, удостоившийся возвышения. Рад знакомству с братьями и сёстрами.

Глава 9

— Я — Трайодасан, тринадцатый маг крови Обители, удостоившийся возвышения. Рад знакомству с братьями и сёстрами.

Если я думал, что произведу фурор своим появлением, то просчитался.

Одна из девиц с розовым ёжиком волос на голове скептически окинула меня взглядом и ответила за всех:

— И тебе не хворать, но что-то как-то быстро ты вознёсся… и пары тысяч лет не прошло после меня, да и с силой у тебя что-то не то…

Это у нас выходит Двенадцатая, моя предшественница. Интересно, судя по цвету волос, не из Найядов ли, случайно?

— Что именно? Я вижу, что сильный, но не такой, как мы… — напряжённо ответил полуэльф, перебирая пальцами в воздухе и явно создавая что-то атакующее.

— Магии крови в нём едва ли на четверть от остального будет, — пояснила Двенадцатая.

— Давайте не будем горячиться… Я такой же гость, как и вы… — попытался я разрядить обстановку.

— Врёт! — тут же отреагировала брюнетка.

— За ним ещё и дракон стоит, и первородная сила в нём! — розовый ёжик волос нахмурился. — Намешано, жуть. Когда смотрю, тошнить начинает.

А брюнетка продолжала меня топить:

— Не приглашала его Великая Мать, даже Седьмого приглашала. А его нет. И имя его не выбито на вершине Башни Крови…

— А вот здесь попрошу без оскорблений! — возмутился я. — «Трай» там успели выбить, но не закончили, потому что выбивали имена только тех, кто улетал на Острове. Я же решил остаться.

Вот здесь уже скептицизмом повеяло от всех и сразу. Четвёрка Возвысившихся мужчин попыталась незаметно меня окружить, но для этого необходимо было выйти за пределы фундамента пирамиды. Стоило им сделать шаг на песок, как я покачал головой и предупредил:

— Не выходите за периметр развалин. В песчаных глубинах живут твари, с которыми нам с вами воевать не с руки. У них крови нет.

— А ты откуда знаешь?

Вопрос задал парень по виду ненамного старше Михаила Комарина, но внешность у сильных магов обманчива. Выделялся из общей компании он обилием татуировок на лице и теле, а ещё заплетённой в косу бородой. Северянин, как пить дать.

— Нас тут однажды чуть не схарчили с друзьями, — пожал я плечами.

— Не врёт, — задумчиво пробормотала брюнетка, — были твари на червей похожие. Я что-то нихера не понимаю.

— Что не так? — полуэльф не спешил нападать, пытаясь разобраться. То ли самый старший, то ли самый рассудительный.

— Он лица меняет, потом возвращает, по мирам скачет… То человек, то дракон, то глист змеиный какой-то…

— У каждого свои способности, — снова спокойно отреагировал я.

— В Обители он учился? — снова заговорил бородач северянин.

— Учился! — подтвердила брюнетка. — А на крыше Башни Крови стоял даже перед приходом сюда, н-но… крыша какая-то другая. Как будто накопитель копьём до самого Сердца пробили…

— Не пробили, а объединили в единую систему, — возразил я. — Мне вообще-то этот фокус жизни стоил!

Брови братьев и сестёр по Обители поползли вверх.

— Не врёт, — снова кивнула брюнетка.

Понятно, что принимать меня в свою компанию они не спешили. К тому же обе девушки так или иначе проявили свои дары: у одной — видение прошлого, скорее всего, эпизодами, у второй — видение природы силы. А вот что за подарки были у остальных, ещё предстояло узнать.

— Лица мы все меняем регулярно, да и по мирам нас носит не хуже шелудивых псов, — вступил в разговор лысый и плосконосый и даже чем-то похожий на Райо маг крови. — Посмотри его нутро. Шестой упоминал про семя безумия.

— Я сейчас блевану, если продолжу смотреть, — возмутилась Двенадцатая.

— Смотри! — настояла остальная пятёрка чуть ли не хором.

«Вот, сука, и здесь подгадил!» — выругался я, мысленно костеря Саптаму, а так хотелось решить всё миром. Если уж Алесандро дель Ува смог рассмотреть у меня проблемы, то уж Двенадцатая и подавно рассмотрит. Ещё и Великая Мать Кровь где-то запропастилась. Ладно, нужно заканчивать этот фарс и переходить к основной части балета. Умирать так с музыкой.

— Вы в каких отношениях между собой? — задал я вопрос в лоб.

— Ты о чём? — набычился северянин с бородой.

— Да уж явно не о том, перекувыркались ли вы друг с другом за эти десятки тысяч лет. Тут, памятуя о наших нравах, ответ явно положительный, — криво улыбнулся я, ибо сам с удовольствием участвовал в обительских развлечениях. — Я о другом. Я могу вам привести мага крови с семенем кровавого безумия. Но у меня вопрос: вы не передерётесь между собой за право его убить и получить колыбель? Просто чисто статистически… Убить его вшестером будет проще, ну и в случае победы мир получит сразу малый пантеон. Возникнет, правда, проблема с управлением, нужно будет учиться договариваться между собой… Но с учётом перспективы вернуться в родной мир, это же не станет для вас непреодолимым препятствием?

— Если ты знаешь, где находится обезумевший, то почему сам не убьёшь и не получишь мир себе? — полуэльф явно заинтересовался моим предложением, даже свечение заготовленного атакующего заклинания стало тускнее. Но природная осторожность заставляла его искать подвох.

— Может быть, потому, что мир и так мой?

Я сейчас не блефовал, но и не говорил всей правды. Технически, всем миром я не владел. Как император я правил лишь его обитаемой частью. По ту сторону океана был ещё один материк, но это я лишь недавно узнал от Райо. Дед же настоятельно советовал не соваться туда. Но… Защита мира пропускала только порталы семьи Эсфес, а поскольку я был главой семьи и допуск к миру был лишь у нас… То с большой натяжкой можно было объявить себя владельцем родного мира. Да простит меня Великая Мать Кровь. На владельца колыбели я не претендую.

Пятеро возвысившихся уставились на брюнетку, ожидая подтверждения или опровержения моих слов, но та молчала. Глаза её были прикрыты, но при этом глазные яблоки хаотично дергались во все стороны под веками.

— Да, млять… — выругалась она. — Херня какая-то.

— Что?

— Его предложение про шестёрку… Саптама нам показал кусок разговора, я увидела второй… мутно очень, но похоже на то, как раз про шестёрку! Это затея Великой Матери. Кажется, она и правда решила оставить мир за собой, предъявив Вселенной сразу малый пантеон.

— А этот? Как он владеть может? Или он другой мир имел в виду?

— Этот? — она посмотрела на меня с прищуром. — Он в нашем мире императором уже числится, объединил народы песка и горных долин. И… ох!

Зрачки у неё побелели.

— О-че-шу-еть! Там древние из яиц лупиться начали! И это нихера не люди!

Я же замер, уловив мысль за хвост. Так иногда бывало, когда одна единственная брошенная вскользь фраза переворачивала всю картину с ног на голову, становясь недостающим кусочком пазла в картине.

— Повтори, что сказала?

Вид у меня был напряжённый, потому остальные не обрадовались перемене моего настроения.

— Про владение и Вселенную… Когда приходит окончание срока владения колыбелью, что нужно предъявить Вселенной, чтобы мир оставили за тобой?

— Так Высшего же… — бесхитростно ответила Двенадцатая.

— Не говори! — одновременно с тем прозвучал приказ полуэльфа.

— Почему не говори? — возмутилась богиня. — Меня вы учили, а младшенькому даже слова сказать нельзя?

— Тебя в Чертоги Высших принёс Остров, а откуда этот взялся, ещё нужно узнать у Великой Матери Крови.

Я перестал слушать, сопоставляя все известные факты. Ольга — новоявленная Высшая, в мире под покровительством Смерти. Первый раз она попала в этот мир и почти вознеслась, но местные поставили кровавую точку в красивой истории. Кто-то из предыдущих владельцев колыбели лишился неоперившейся Высшей. Но если душа начинала срастаться с миром, то перерождение случилось рано или поздно в том же мире. Что и произошло. Мученическая смерть прирастила душу эмпатки к миру вопреки воле всех богов. Она переродилась второй раз уже во владениях Смерти и снова должна была погибнуть от рук местного пантеона при помощи кинжала из лапы Анубиса. Его Крысе «помогли» создать, и, если бы не мы с алтарём стихий, Смерть бы тоже лишили новоявленной Высшей.

Причём обе смерти были столь прекрасно срежиссированы, что не подкопаться.

Моя же душа всё чутче реагировала именно на силы Заката и Рассвета. И меня тоже убили за то, что я не взошёл на Летающий Остров, а решил остаться в родном мире.

Чем я и Ольга были так опасны в родных мирах? Тем, что мы продлевали сроки владения колыбелями для богинь из магической фракции, в то время как техносы уже точили зубы на новые владения.

Но твою ж мать… Я сдох дважды и собирался повторить смерть ещё разок на бис. Моя нынешняя сила была подкреплена поглощённым адамантием, хоть в базисе и был максимум в магии крови.

Теория весьма стройная, если бы не одно «но». Я-то не бог. Я это повторял не раз и не два и, судя по всему, оказался прав. Будь я Высшим, как Ольга, Великая Мать Кровь уже бы взяла меня под ручку и предъявила Вселенной для продления сроков владения колыбелью. Но она этого не сделала, значит, есть что-то ещё, чего я не понимаю или не учитываю. Либо я не дорос до Высшего, либо моя способность поглощать адамантий временно сделала меня исполняющим обязанности Высшего, но Вселенная-то мигом раскусит подделку.

«Я прав, адамантий?»

Ответом мне была тишина. Причём сейчас божественный металл не ощущался симбионтом, а чувствовался как некий самый обыкновенный неодушевлённый кусок металла, растекавшийся поверх души.

«Что за?..» — окончательно сформировать вопрос не вышло.

— Что это с ним? Парень, с тобой всё нормально? Тринадцатый?

Возгласы братьев и сестёр проходили мимо, не тревожа. Я будто застывал внутри, отрешаясь от эмоций и чувств.

Лишь голос покровительницы смог пробиться сквозь броню отчуждения и безразличия:

— Трайодасан!

Я медленно повернул голову на звуки своего имени и услышал лязг металла.

— Рано, слишком рано! Нет! Опоздала! — Великая Мать Кровь заламывала руки. Её кровавые ленты рванули ко мне, ощупывая моё изменённое тело. Что-то явно было не так, и это что-то было связано с адамантием.

— Я его больше не слышу. Почему? — чтобы спросить, пришлось приложить усилие.

— Слишком много рассказал. Нарушил запрет. Это кара… Тысячелетия развития до осознания себя, чтобы вновь откатиться назад до бездумной железяки.

Великая Мать Кровь закрыла лицо и наверняка бы разрыдалась, не будь она лишена глаз с рождения. Вместо того она завыла.

Я же попытался протянуть руку к покровительнице, чтобы утешить её, но моё движение сопровождалось громким лязгом, будто бы я намеревался сдвинуться с места в тяжеленном латном доспехе. Такой доспех теперь покрывал меня с ног до головы, заменяя кожу адамантиевыми чешуйками.

Я попробовал сменить ипостась, но ничего не вышло. Адамантий застывал в моём человеческом теле, превращая меня в вечный памятник самому себе.

Времени было всё меньше, Мать Великая Кровь мне была не союзница. Та пребывала в животном оцепенении, не реагируя ни на что.

Братья и сёстры смотрели на разворачивающуюся перед ними драму с немым удивлением, не представляя, что можно предпринять. Я же понимал, что если окончательно застыну, то шансов у родного мира почти не останется. Выпустив эфемерные когти, я полоснул адамантий у себя на руке, прорубая путь к собственной крови.

— Я, Трайодасан, тринадцатый маг крови, удостоенный возвышения… — собственная кровь стекала по адамантиевым чешуйкам, но не впитывалась в песок у меня под ногами, а медленно покрывала моё тело, — обвиняемый самой Вселенной в кровавом безумии собственной Волей и силой, данной мне Великой Матерью Кровью и Творцом Адамантием, приговариваю себя к смерти! Пусть меня рассудит Кровь! Да будут братья и сёстры свидетелями свершившегося правосудия!

О, нужно было видеть эти лица! Шестёрка братьев и сестёр застыли в немом изумлении, взирая, как воспламеняется моя собственная кровь, поглощая почти застывшую адамантиевую фигуру. Такого ритуального самоубийства им ещё не доводилось видеть.

Последнее, на что хватило моей подвижности, это прошептать:

— При-со-е-ди-няй…

Завершить слово я уже не смог, но этого и не потребовалось. Братья по Обители на то и братья, что подставят плечо и в жизни, и в смерти, позволяя пройти выбранный путь и завершить его с честью.

— Я, Агрима, первый маг крови, удостоенный возвышения, отдаю свою кровь моему брату Трайодасану для свершения правосудия! Да рассудит нас Кровь! — первый ручеёк крови потянулся ко мне, усиливая моё собственное пламя.

— Я, Двадасан, двенадцатый маг крови, удостоенный возвышения, отдаю свою кровь моему брату Трайодасану для свершения правосудия! Да рассудит нас Кровь! — последовала примеру полуэльфа моя предшественница с розовым ёжиком волос.

— Я, Тритья, третий маг крови…

— Я, Дасама, десятый маг крови…

— Я, Катурва, четвёртый маг крови…

— Я, Састха, шестой маг крови…

Моя кровь смешивалась с кровью братьев и сестёр по Обители, позволяя просматривать прошлое тех, кто рискнул и всё же помог, как того требовал кодекс. Тысячи и тысячи лет мелькали перед моим взглядом, радуя отсутствием откровенно паршивых овец в этом стаде. Выходит, хотя бы половина из нас была достойными детьми Великой Матери.

Огонь крови семи магов призывал меня к ответу по обвинению в кровавом безумии, но тело моё и не думало сгорать в пламени мести. Зато по ощущениям металл стал чуть более податливым. И всё же недостаточно, чтобы выбраться из адамантиевой ловушки Вселенной.

Когда я шёл на встречу к братьям и сёстрам, то предполагал при них призвать себя к ответу в древнем ритуале и выйти живым из собственного огня. Ведь вины за собой я не чувствовал. Семя безумия я контролировал, а обвинение и наказание Вселенной считал, уж извините, несправедливыми. Одним ударом я хотел вывести из игры сразу шесть охотников за моей головой, но ситуация с адамантием заставила менять планы на ходу. Огня собственной крови для расплавления металла мне бы явно не хватило, потому пришлось просить о помощи. Правда, и её оказалось недостаточно.

Мне отчего-то стало смешно. Первый раз недосдох на костре у святош, так третьим разом я сам решил завершить начатое.

Горел я ярко, не различая за пламенем лиц и эмоций остальных возвысившихся. Но слух оставался мне доступным. Потому, когда столь знакомый голос начал говорить, я сперва даже не поверил:

— Я, Великая Кровь, первая своего имени, обвиняемая когда-то самой Вселенной в кровавом безумии и победившая его собственной Волей и силой, отдаю свою кровь моему сыну Трайодасану для свершения правосудия! Да восстановится вселенское равновесие!

От автора:

Друзья, следующая прода будет объемная. Беру время на написание. Завтра выкладки не будет. Будет или в субботу, или в воскресенье.

Глава 10

Люди, когда влюбляются, частенько бросаются фразами: «Я умру за тебя», «Я убью за тебя».

Я делал и то, и другое.

Но в высшей форме любовь — это найти в себе силы воспротивиться обстоятельствам и законам мироздания. Я осуществил нечто подобное ради Ольги, обернув время вспять.

Сейчас же ради меня то же самое сделала Великая Мать Кровь. Я получил от неё три величайших дара любви: кровь для очищения, волю и смелость для сопротивления наказанию Вселенной и наглядный пример, доказывающий, что можно избавиться от кровавого безумия и выжить. Последний, пожалуй, бесценный в моей ситуации.

С участием Великой Матери пламя разгорелась с новой силой. Изменился и его характер. Если до того пламя собственной крови меня согревало и в какой-то мере даже оберегало, то призыв восстановить вселенское равновесие всё изменил.

Огонь будто бы разделил меня на множество искр и каждую исследовал с фанатизмом сумасшедшего учёного. Лупа вселенского равновесия беспристрастно выворачивала наружу моё нутро, оценивая все мои поступки в нескольких жизнях. Что-то ей нравилось, и тогда пламя ласкало меня с материнской нежностью, отчего семя иссыхало и уменьшалось в размерах. Что-то вызвало у неё отторжение и гнев, и тогда я чувствовал, как тщательно закованное в доспехах из адамантия безумие начинало ворочаться и вырываться наружу, набирая силу.

На многих моих поступках лупа и вовсе пасовала, замирая и не зная, как реагировать. Припомнили мне и сохранённые легионы орденцев, и восстановление Обители, и спасение жены, и даже сохранение кладок аспидов, и возврат души аколарии атлантам. Причём все эти события отчего-то были определены со знаком минус.

Плевать, я жил, живу и буду жить так, как считаю правильным.

Ох, как не понравились мои мысли пламени. Огонь разгорелся с новой силой, пытаясь добраться до меня сквозь броню адамантия. Температура поднялась, чешуйки божественного металла плавились, стекая в лужу у моих ног. А адамантий всё продолжал сочиться из моих тела и души. Памятуя размер осколка адамантия, подселившегося ко мне добровольно, я сообразил, что даже крови Великой Матери может не хватить, чтобы освободить меня.

«Прости, адамантий, но сейчас мне придётся тебя выселить. Здесь я тебя не брошу. Верну домой».

Я и раньше мог порционно использовать адамантий, извлекая его из себя, те же свадебное кольцо для Ольги или защитная кольчуга для Тэймэй во время беременности были примерами. Но десорбция из собственных души и тела ста грамм или даже килограмма божественного металла — это не одно и тоже со скоростным выдворением из себя целого месторождения адамантия.

А ведь ко всему прочему, это нужно было сделать так, чтобы адамантий не остался в чужом мире, если я вдруг случайно отправлюсь на очередное свидание со Смертью.

Порталы были мне всё ещё подвластны, потому я открыл точку выхода над пустыней рядом с ещё одним осколком и принялся натурально сливать туда адамантий, как лаву из вулкана. Выглядел я примерно также, только в качестве кочегаров выступили Великая Мать и братья с сёстрами из Обители. Нужно было поторопиться.

Огонь постепенно терял свой жар и начал спадать, обнажая по частям моё многострадальное тело. Сейчас я уже мог видеть из кокона пламени побелевшие лица братьев и иссыхающее тело Великой Матери. Хитин её тела выглядел не лучше пергаментной бумаги, обожжённой солнцем и временем.

«Ну же, адамантий, родненький! Давай!»

Памятуя про наказание Вселенной в виде разрыва на части, я не стал сливать вместе оба осколка, чтобы хотя бы формально не нарушить запрет на воссоединение.

Раскалённый адамантий изливался водопадом серебра в родной мир, в то время как я чувствовал всё больше свободы. Вместе с тем приходило и внутреннее опустошение. Оказывается, я настолько привык к ехидному и всезнающему голосу божественного металла внутри, что чувствовал неудобство из-за его отсутствия. А ведь было время, когда я жаловался на сонм голосов в моей голове.

Первым упал на колено Агрима. Сейчас он был больше похож на иссушенный скелет, чем на себя прошлого.

— Первый, обрывай! — прокаркал я чужим незнакомым голосом, будто оплавленным раскалённым адамантием. — Двенадцатая, остановись! Остановитесь все!

Классический ритуал убийства кровавого отступника включал образцовую дуэль крови. Выживал тот, кто прав. Второй же платил полным опустошением и смертью, будь он — обвинитель или обвиняемый.

Но наш ритуал отличался от всех остальных. Обвинителем и обвиняемым был я сам. Все братья и сёстры были свидетелями. Им не было необходимости умирать ради меня. Потому я и кричал им обрывать связь.

Каждый обрыв охлаждал температуру пламени, замедляя скорость плавления и выхода из меня адамантия.

Последней, кто держал связь, была Великая Мать Кровь. Она уже не напоминала себя прежнюю. Опали витавшие когда-то вокруг неё кровавые ленты, тело напоминало хитиновый скелет, обтянутый кожей лишь в некоторых местах. Отчего-то даже уменьшился её ранее длинный и гибкий язык. Она давно уже стояла на одном колене, упираясь в песок, чтобы не завалиться.

Эту связь оборвал я сам. Весь адамантий убрать не удалось, но оставшийся не мешал мне двигаться. Девять десятых бывшего осколка сейчас застывали в пустыне серебряным озером. Осталась моя собственная кровь, которая не могла меня же и убить.

Пламя опало окончательно. Портал в Сашари схлопнулся. Я же рассматривал собственные руки, всё ещё покрытые чешуйками адамантия, но уже не цельнолитыми, а стёганными, словно кольчужными кольцами. Двигаться они не мешали, но защиту давали.

«Спасибо, что даже в таком виде пытаешься меня защитить», — осторожно провёл ладонью по телу, благодаря адамантий. Я знал, что он меня слышал, хоть и не мог ответить.

Слышать меня мог не только божественный металл, но и кое-кто другой.

— У тебя была возможность меня убить и восстановить твоё хвалёное равновесие. Но ты этого не сделала, — кричал я в небо. — Может, ты и была права, наказав меня за откат времени. Но пока я могу удерживать твой подарок к узде, смерти за мной нет, как и причин открывать на меня охоту! А потому вот тебе моё слово! Любой, кто придёт меня убивать на основании этого обвинения, столкнётся со справедливым ответом. Я больше не буду жертвенным бараном. Хватит!

В безоблачном синем небе загрохотал гром такой силы, что мы невольно вжали головы в плечи.

— Что же ты наделал… — проскрипел голос Великой Матери. — Зачем ты бросил ей вызов? Зачем? Мы скрывали тебя все… скрывали… А ты сам…

— Тш-ш-ш! — успокоил я Великую Мать. — Тише! Сейчас мы вас подлечим. А дальше поговорим.

Тело покровительницы было легче тополиного пуха. Казалось, она вовсе перестала сколько-либо весить, отдав всю себя ради моего спасения. И сейчас я баюкал богиню, как больное дитя. Не представляю, сколько ей понадобится крови для восстановления, но я знал, где ей устроить первую ванну.

— Братья и сёстры, — я обернулся к ослабевшим и исхудавшим товарищам. — Все мы верны кодексу, и все вы видели, что хоть семя кровавого безумия во мне есть, но вины за мной нет. Безумие не всегда приговор. Наша Великая Мать тому пример. Она его победила. Я же знаю ещё один пример, когда маг крови, имевший семя безумия в душе, защитил свой род от нападок и похоронил себя заживо, дабы не дать семени безумия даже шанса прорасти в его душе. Если придётся, я повторю его подвиг.

Мои пояснения были прерваны одним единственным словом от Комара:

«Началось!»

Я выругался, время шло на секунды. Хотелось бросить всех и уйти защищать свои земли. Но я не мог. Здесь тоже были свои. И они только что едва жизнями ради меня не пожертвовали. Они заслуживали объяснений.

— Вины за мной нет, но как вы понимаете, техносов и их цепного пса Саптаму это не остановит. Сама Вселенная не захотела запятнать свою честь моим убийством, а потому с лёгкостью разрешила стравить нас между собой. Только им не понять нас, наши души и наши убеждения. Мы не просто так живём её кодексом. А потому я попрошу вас быть свидетелями ещё раз. Саптама знает, где мой дом. И он пришёл за мной.

— Каким бы он ни был, но он для нас такой же брат, как и ты, — покачал головой Агрима. — Мы не будем принимать участия в его убийстве.

— Я об этом и не прошу. Это моя битва. Вас же я прошу быть свидетелями, чтобы он потом не попытался свалить на меня собственные деяния. Более чем уверен, он попробует устроить мне срыв. Кровавая баня стала бы отличным поводом для моего убийства. Я прошу вас не вмешиваться, а лишь наблюдать. Это для вас приемлемо?

— Да, — кивнул за всех Агрима. — В этом нет бесчестья. Это не нарушит кодекс.

— Тогда милости прошу во второй мой родной мир, колыбель Матушки Смерти.

Открывать пришлось сразу два портала. Первый в крипту рода Занзара прямиком к кровавому фонтану. Туда я уложил Великую Мать. Выглядело это немного странно, когда настоящая богиня лежала в чаше у ног статуи, изображавшей её же.

— Великая Мать, только не поглощай всю, — склонился я над покровительницей, целуя её в лоб. — Эта кровь питает не только тебя, но и моих предков. Время для пробуждения этой армии ещё не пришло.

Богиня ошалело оглядывалась по сторонам, разглядывая саркофаги. Но более всего удивление вызвала её собственная статуя.

— Род твоего нынешнего тела основал выходец из Обители?

— Да, — не стал я спорить. — Так что мы с вами связаны даже теснее, чем вы думаете. Отдыхайте, а я на встречу с последним братом.

— Но… — запротестовала было богиня, пытаясь выбраться из чаши фонтана, но тут же обессиленно упала обратно.

— Никаких «но»! До встречи!

Второй портал открыл уже на границу собственных земель, провожая братьев и сестёр по Обители. Встречали нас живописно, нацелив всё самое убойное на зеркало портала. Были здесь и знакомые лица Винограда, Комара, Кречета, так и множество незнакомых.

— Не атаковать! Свои! — крикнул я первым выходя из портала. — Они — свидетели. Будут контролировать, чтобы самоуправство Саптамы не вышло за пределы моих земель.

— Охереть свидетели! — выругался Комаро. — Каждый из них сильнее меня чуть ли не в половину!

«А должны бы вдвое, — подумалось мне. — Выходит, они тоже изрядно потратились на меня».

— А я тебе говорил, что благодать — это тупиковый путь развития, — криво улыбнулся я богу. — Вы тут знакомьтесь, а я пойду встречу гостя.

***

Великая Мать всё же последовала совету Трайодасана и какое-то время провела в чаше крови у подножия собственной статуи. Собственно, кровью эту жидкость можно было назвать с натяжкой. Нет, там были все необходимые компоненты, но не было главного — отпечатка силы и личности носителя. Как сказали бы техносы: «Это не еда, а питательный субстрат». Другими словами, силы восстанавливало отлично, но вкус имело отвратительнейший.

Однако же, засунув жалобы куда подальше, Высшая принялась осматриваться. Множество саркофагов, оплетённых кровеносными сосудами с постоянно циркулирующим субстратом, навевали мысли о вмешательстве техносов. Тюрьма? Ферма? Что это за место?

Нет, Великая Мать помнила просьбу Трайодосана не выпивать всю кровь и не убивать его личную армию, для которой ещё придёт время… Но что-то тревожило Высшую. Если в субстрате не было отпечатка силы, то в лежащих в саркофагах магах он был. И ещё какой.

Фон кровавого безумия невозможно было спутать ни с чем другим. Причём фон всех лежащих отличался от фона Трайодасана как ночь ото дня. Все местные лежальцы единожды, но поддавались кровавому безумию, в отличие от Тринадцатого. Тот пока ещё стойко держался, сопротивляясь «подарку» Вселенной.

Но почему их не уничтожили? Это была нормальная практика. Она сама возвела чистку рядов в абсолют. А здесь почти две сотни магов разного возраста, пола, были даже подростки… Все они лежали со спокойным почти блаженным выражением лиц, будто бы их не пленили, а усыпили и после поместили сюда.

Великая Мать невольно создала кровавые иглы, способные проникнуть сквозь саркофаги и оборвать жизнь свихнувшихся кровавых безумцев. Но в памяти то и дело всплывали слова Трайодасана, сказанные перед вызовом братьев и сестёр по Обители на встречу: «Верь мне! Я знаю, что делаю».

Только эти слова останавливали Высшую. Простояв так не меньше минуты, она деактивировала конструкт и ушла в Чертоги Высших. Ей нужны были свидетели. Причём желательно из двух лагерей.

***

Саптама выждал для приличия где-то около часа, прежде чем решил явиться на земли Тринадцатого.

Этого часа должно было хватить, чтобы Великая Мать Кровь увязла в битве, защищая своего любимчика, а тот в самый напряжённый момент бросил бы её, отправившись спасать свои земли.

«Хотел бы я увидеть её выражение лица, когда он бросит её, как и все остальные! Это было бы отдельным удовольствием!»

Ну да делу время, а потехе час.

Следовало подготовить живописную картину для встречи своего младшенького недобратца. В том, что он придёт, сомнений не было. Явился же он при прорыве гидр порталом, значит, какую-то связь местные с ним имели. Причём достаточно скоростную, раз он явился буквально через пару минут.

Саптама потянулся к местным источникам крови. Ещё в свой первый визит он запомнил, что здесь было много одарённых существ. Ему и его творениям такая кровь не помешает в качестве подпитки.

Но сейчас Саптаму ждал неприятный сюрприз. Если таковые источники и остались, то находились достаточно далеко. Поблизости же было лишь какое-то маломощное зверьё да… источник стихийной магии.

«Заранее, выходит, эвакуацию устроил, — хохотнул в предвкушении Саптама. — Ну-ну! Так даже интересней будет. Я же и издали могу потянуть!»

Но стоило ему потянуться к ближайшим аппетитным носителями крови, как пространство взорвалось магией. Она не просто фонтаном рванула в небо, накрывая местность куполом, но и где-то вдалеке слилась с другими накопителями стихийной магии, замыкая контур. Судя по медленно раскручивающейся воронке, кто-то решил устроить терраформирование в этом самом месте.

«А смысл? — не мог понять этого действия учёный. — Зачем гробить кусок материка, если я могу покинуть это место в любой момент? Или я просто не вовремя? А эвакуация потому и была проведена, чтобы не угробить людей?»

Мыслей было много, и постепенно Саптама склонялся к последним выводам.

«Надо же, как я не вовремя! Так всё хорошо рассчитал… Теперь снова придётся выжидать, а Творец не любит ждать».

Уже собираясь покинуть негостеприимное место, Саптама машинально отметил, как в мире появились одна за одной семь фигур, шесть из которых были уже знакомы ему. А вот седьмая тут же исчезла, чтобы вновь явиться уже напротив Саптамы.

— Ну здравствуй, братец!