Кодекс Крови. Книга ХV

Глава 1

Друзья, это ПЯТНАДЦАТЫЙ том. Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/281736

***

Пётр Алексеевич совместно с Медведевым перераспределял иностранные поездки между наследниками.

– На Рюген пусть Александр летит, он там неплохо себя показал на открытии логистического узла. А вот к австро-венграм Андрея придётся отправлять, а то Марию там и скомпрометировать могут. Эти такие…

Медведев согласно кивнул. После событий с покушением на императорскую семью, где Пётр Алексеевич жёстко воздал по заслугам собственному племяннику, император вдруг отменил все свои поездки за границу. Теперь же и вовсе все встречи перенёс на плечи наследников престола, министров и глав ведомств. Сам же император сохранял молчание о причинах подобных перемен.

Ещё Медведева беспокоило почти постоянно присутствие императорского лекаря подле Петра Алексеевича. Тот появлялся словно из ниоткуда и выдавал императору алхимию чуть ли не горстями.

Когда Дмитрий Фёдорович попробовал поднять вопрос на эту тему и на тему уж больно ретивого привлечения наследников императорской крови к управлению, то получил и вовсе неожиданный ответ:

– Ретиво, Дима? Да я их жалел сколько? Я не вечный! Не дай Кречет что случится, кто за ними присмотрит? Сашка слишком правильный, а Машка хитросделанная до невозможности, порой уж думаю, а она точно не от Ужевой, может, в колыбели перепутали? Да только опыта у них, Дима, хрен да нихрена! Пусть шишки бьют в ускоренном темпе, экстерном так сказать, пока я ещё могу их на путь истинный направить, кого увещеваниями, а кого и розгами.

– Кречет с вами, Пётр Алексеевич, вы никак уходить с поста надумали? – ужаснулся перспективам Медведев. Почему-то именно сейчас в глаза бросилась крайняя усталость императора. Если раньше он сутками мог сидеть в кабинете, разгребая государственные завалы, то теперь совещания всё чаще перепоручал сыновьям, контролируя лишь их общий ход. Седины у императора тоже прибавилось, как и морщин.

– Не дождёшься, Дима, – тяжело выдохнул император и откинулся в кресле, – меня отсюда могут только вперёд ногами вынести. Вот только никогда не знаешь, когда это самое «вперёд ногами» приключится, вот и решил форсировать обучение детей. А то один войны родов, не разобравшись, одобряет, вторая и вовсе кренделя выписывает любо дорого взглянуть, войну между родами спровоцировала, а третий…

Что сделал третий, император закончить не успел, ведь Андрей Петрович вошёл в кабинет отца, на ходу кивнув Медведеву. За ним в кабинет размашистой походкой влетел Подорожников и передал императору очередной бумажный пакет с алхимией.

– Отец, там у графа Комарина первенец родился, надо бы поздравить, – коротко и по существу уведомил императора принц, нахмурившись при виде принимаемых отцом таблеток. – Сам или мне?

– Сам, – с усталой улыбкой отреагировал император. – Первенец – это важно!

Подорожников при этих новостях побледнел и тут же, извинившись, ретировался из кабинета на ходу набирая номер на мобилете.

– Дмитрий Фёдорович, продолжим уже завтра, если не горит ничего, – завершил совещание император.

Медведев кивнул и также покинул кабинет.

– Сын, значит, надо бы поздравить… – повторил Пётр Алексеевич, наблюдая, как Андрей мнётся и не решается ему сообщить что-то ещё. – Не томи уже, говори, – махнул он рукой. – А то не бог весть что придумать успею.

Принц Андрей кивнул и нажал на один из артефактов, встроенных в рабочий стол отца. Вокруг них сразу же возник непропускающий звуки наружу туманный купол, скрывающий заодно и всё происходящее внутри.

– Отец, ты, наверное, заметил, что последнее время я сам не свой…

– Да уж сложно не заметить, – поддержал сына император, – я уж, грешным делом, подумал, что ты влюбился.

– Нет, – покачал головой принц Андрей, и взгляд его невольно упал на рисунок принцессы Софьи на столе отца. – Сейчас наступил такой момент, когда ты либо доверишься мне, либо мы упустим такую возможность для империи, которой не было и не будет ещё долго.

– Андрей, не пугай меня, – нахмурился император, – тебя как будто сектанты обработали. Ты же у нас образец здравомыслия, что за фатализм?

– Пап, – Андрей и вовсе по-домашнему обратился к отцу, – поклянись не делать поспешных выводов и не рубить сплеча, и я исполню одну из твоих самых заветных мечт!

– Андрей... – Пётр Алексеевич не понимал, что происходит.

– Пап, клянусь Кречетом, всё, что я сделаю и покажу тебе после, будет безопасно для тебя и для империи!

Над плечом сына появился знак искренности клятвы, но Пётр Алексеевич всё ещё не решался соглашаться на туманное во всех смыслах предложение сына.

– Пап, соглашайся… Если не ради меня, то ради неё… – Андрей показал на картину его давным-давно пропавшей без вести тётки Софьи. Это был удар ниже пояса. Именно сейчас, когда всё рассыпалось пеплом в руках…

Император уже вдохнул, чтобы засыпать сына вопросами, когда тот сказал всего два слова:

– Она скучает… – и приложил указательный палец к губам, призывая молчать.

Больше ста лет безрезультатных поисков… Неужели нашёл? Пётр Алексеевич решил рискнуть. В конце концов, от него просили лишь не делать поспешных выводов.

– Клянусь!

Купол тишины опал, и сын тайными ходами повёл императора в свои покои, где их уже дожидался лысый мужчина экзотической наружности с вертикальными зрачками. Он расхаживал по покоям, то и дело сверяясь с часами. Ноздри его раздувались, а когти на пальцах рук заострились и удлинились.

– Наконец-то! – рыкнул он. – Опаздываем! Он меня и так за это по головке не погладит! Готовы?

– Да! – за двоих ответил сын, и в его покоях открылся самый настоящий портал по мановению руки незнакомца. Хотя незнакомцем его тоже нельзя было назвать. Если император не ошибался, то уже видел этого колоритного мужчину в свите графа Комарина, и это вызывало ещё больше вопросов. Однако же поклявшись не задавать лишних вопросов, император стойко решил держать слово.

Стоило им перешагнуть границу портала, как они оказались посреди пустыни, почти уткнувшись носом в монструозно-монументальное сооружение, на подобие римского Колизея. Этот аналог выполнен был из песчаника и имел высоту в пять-шесть этажей. Верхушку сооружения украшали статуи всевозможных змееподобных тварей. Внутри бесновалась толпа, гремели барабаны, ревели тысячи глоток. Вокруг всё пестрело от двухцветных солнц на плащах и флагах.

– Твою мать, опаздываем! – выругался незнакомец и, схватив императора с сыном за руки чуть ли не на буксире потащил за собой сквозь толпу, оглашая свой путь громогласным животным рёвом.

Люди, заслышав его, непроизвольно приседали и расступались, освобождая дорогу. Довольно быстро они смогли пробраться на полупустой сектор амфитеатра, где император уже смог рассмотреть много знакомых лиц.

Надо же, княгиня Виноградова с женихом Искандером Кёпеклери, баронесса Комарина, Светлана Подорожникова… Больше рассмотреть Пётр Алексеевич не смог. В глазах начало двоиться. На плечи навалилась тяжесть. Каждый вдох давался с неимоверным трудом.

– Андрей, – прохрипел он сыну, – ты обещал… безопасно… тётка… Софья, где?

– Вон! – сын указал рукой в центр амфитеатра на вершину пирамиды, куда сейчас поднималась процессия из рыцарей во главе с мужчиной. А на вершине их встречала она… Его сестра. Будто и не было этих лет. Такая же молодая, сосредоточенная и серьёзная. Всё так же шевелит губами, повторяя за кем-то речь…

У императора невольно покатилась одинокая слеза по щеке. Жива. Через столько лет жива и здорова.

Он уже не видел никого, глаза туманило, но Пётр Алексеевич всё же собрал волю в кулак и всмотрелся в мужчину, преклонившего колено посреди пирамиды. На его фигуру упал рассветный луч, осветив серебро висков и молодое лицо с безумно старыми и уставшими от жизни глазами.

Кто-то из церемониймейстеров говорил что-то о возрождении империи Сашари и некоем собирателе народов магистре Трайордане. Он приглашал магистра к правлению от имени всех осколков древней империи во имя мира и процветания.

«Боги, да что это за империя такая? У нас таких даже в истории не было. Может, Африка какая?» – император из последних сил пытался удержать себя на грани обморока.

Его не просто шатало и мутило, сознание уже практически покинуло его, когда Пётр Алексеевич всё же спросил:

– Комарин? Новым императором станет Комарин?

***

– Новым императором станет Комарин?

– А ты себя хотел предложить? – откуда-то со стороны веселился Комаро наблюдая реакцию Петра Алексеевича Кречета. – Жирно не будет?!Даже не знаю, кто быстрее среагировал: Света с усыплением императора или Тильда с чётким ударом щупальца в челюсть, но Пётр Алексеевич рухнул как подкошенный. У меня же возник вполне резонный вопрос:

«Какого хера он здесь делает?»

Адресовался он двум лицам: деду и принцу Андрею, ибо только эти два опоздуна отсутствовали на начале церемонии, к тому же порталы открывать сюда могли только мы с Райо.

«Это я виноват, – сразу же признался принц. – Хотел, как лучше. Чтоб отец тебя в другом статусе воспринимать начал и вопрос с землями родовыми решить, а оно вон как вышло…»

«Охренеть, какой ты инициативный! Такие вещи обсуждаются, а не устраиваются в одностороннем порядке!»

У меня в голове крутилось гораздо больше разных слов, но все они были из разряда русского матерного и никак не подходили к возвышенным речам Серва, вещающего о долге, чести и бремени власти.

«А ты себя как дал уговорить?» – выговаривал я уже Райо.

«Он сказал, что это важный шаг к получению автономии твоим землям в Хмарево. Для эргов же стараемся».

«Благими намерениями, сука! Вашими благими намерениями я получил ещё больше проблем там, где они даже не предвещались!»

А ко мне уже поднималась процессия орденцев. Паладины несли какие-то палки на алых подушках, подавали их Серву в знак признания меня своим господином, а Серв собирал…посох?

«Софья, что это?!»

«Твои императорские регалии. Посох выковали кузнецы легионов, он состоит из дюжины частей, символизируя единство дюжины провинций, передаваемых в твои руки!»

Всё это озвучивал Серв, соединяя части в единое творение. Когда же посох восстал во всю величину, его возложили к моим ногам.

– Он стоял на острие атаки орденов Рассвета и Заката, спасая наш мир, ведя за собой воинов и побеждая даже в самых безнадёжных битвах… – вещал Серв, – ведь он плоть от плоти и кровь от крови ордена. Он – сын Ирликийского Ангела!

Легионы взревели, приветствуя меня.

Паладины отошли в сторону, и ко мне потянулась процессия племенных братьев с Тайпаной во главе. Эти несли на лоскутах тончайших газовых тканей отливающие золотым блеском фрагменты некой конструкции.

«А это…» – я сам оборвал себя, когда понял, составными частями чего были эти фрагменты. Щит.

– Он стал щитом Великой пустыни. Он завершил вторжение, из-за которого в древности пала великая империя Сашари. Он – наш защитник, он плоть от плоти пустыни и кровь от её крови, ведь его мать ведёт свой род от народа песка.

По ступеням пирамиды степенно поднималась копия Райаны в традиционных одеждах пустнынников. Её алые волосы трепали порывы ветра, а лицо скрывала вуаль, оставляя в видимости лишь глаза. Она склонилась передо мной, встав на одно колено и поцеловала в лоб, а затем поднялась и, вскинув руку к небу, издала приветственный клич народа песка:

– А-ял-ла!!!

Племена подхватили её клич, затапливая им каждый уголок амфитеатра.

Пустынники расстарались, фрагментов было гораздо больше, чем племён, но щит собирался, на удивление, легко и гармонично. Они будто ночами с закрытыми глазами тренировались собирать из него пасьянс.

Что посох, что щит боевого применения не имели и иметь не могли, но символичности здесь было хоть отбавляй. Только я не понял, если сам процесс именовали коронацией, то кто возложит мне корону?

Над амфитеатром раздался победный рёв дракона, а следом, заложив вираж, на песок арены приземлился Райо. Его чёрная чешуя сверкала драгоценными камнями на солнце, а крылья могли с лёгкостью накрыть всю пирамиду без остатка.

В амфитеатре воцарилась мёртвая тишина, которую нарушил рёв деда:

– Аспиды империи Сашари приветствуют повелителя Трайордана, благодарят за спасение мира от вторженцев и признают его право силы и право души править империей по справедливости! Мы даруем ему корону и вторую ипостась!

Дракон выпустил из пасти адамантиевый венец, единожды виденный мною в прошлом и символизирующий главенство одного из родов в совете Великих Домов, и возложил мне на голову.

И где только откопал, спрашивается? И ещё более насущный вопрос, как умудрился дотащить во рту и не испачкать в слюне?

А затем на меня налетела моя эфемерная копия в драконьей ипостаси и растворилась внутри.

«Не порть момент, – хихикнула Тэймэй, – меняй ипостась по-настоящему! Устроим им экстаз!»

Я послушался и издал победный рык уже в драконьем обличье. Правда, при обороте пришлось постараться, чтобы никого не задеть и не покалечить невзначай. Заложив пару кругов над амфитеатром, я под оргазмичные крики толпы вернулся обратно на пирамиду, оставив в частичной трансформации доспех из чешуи. Не голым же задом после оборота светить перед ними?

Сквозь рёв и скандирование моего имени я едва услышал призыв Светы:

«Миш, что-то не так с императором!»

«Конечно, не так, ты его усыпила, а Тильда по морде надавала».

«Нет. Он сознание потерял без нашей помощи. И ещё на нём какой-то артефакт, который не позволяет просмотреть мне его энергоканалы, чтобы определить причину проблемы. Но такое ощущение, что он… – Света пыталась подобрать выражения, но потом плюнула на пиетет, – короче, стареет он на глазах».

«Комаро, можешь определить, что с ним?» – попросил я помощи у бога.

«Проклятие Кречета вижу, но подробностей, увы, не скажу», – тут же пришёл встревоженный ответ.

«Млять! Софья, бросай эту долбанную коронацию, у тебя брат загибается в гостевом секторе амфитеатра», – оповестил я магичку жизни, чтобы она попыталась подпитать братца, пока я не разберусь с проблемой.

«Какой брат?!» – не сразу поняла, о ком я, бывшая принцесса.

«Пётр Алексеевич который, император Всероссийский. Его твой племянничек решил под шумок протащить на коронацию!»

«Ой, дура-а-ак!» – выругалась Софья и рванула вниз по ступеням пирамиды.

«Агафья, доставь мне кровь императора, срочно! Он в отключке наверху вашего сектора с принцем Андреем».

Экспрессии в выражениях вампирши было хоть отбавляй, а уж эпитетов о принце было столько, что словарик можно издать. При этом вампирше хватило пяти секунд, чтобы доставить мне запрашиваемый для анализа элемент.

Выглядел я феерично, с короной на голове, посохом и щитом в руках. Агафье пришлось на мгновенье вынырнуть из тени, чтобы мазнуть императорской кровью по открытому участку шеи.

Мне же хватило секунды, чтоб понять, как мы вляпались стараниями принца Андрея.

«Света, он потерял дар. В нём нет магии!»

Глава 2

«Света, он потерял дар. В нём нет магии!»

«Невозможно! — не поверила мне невеста. — У него же божественный дар!»

«Ты это разгневанному Кречету объясни, который нашего императора месяц назад наказал и лишил магии!» — огрызнулся я, вспоминая состояние Тэймэй, когда Инари живьём выдирала из неё уровни дара. Император-то у нас кремень оказался. Месяц продержался! А ведь телу уже больше трёхсот лет. Как он только не рассыпался в труху без магического омоложения организма?

«Райо, забирай его нахрен отсюда! Без магии с нашим магическим фоном он помрёт раньше времени! И Андрея с Софьей прихвати, пусть стабилизируют, они — одна кровь, должно легче пройти переливание жизненной силы».

«Нахрен — это куда?» — на всякий случай уточнил Райо.

«В Хмарёво, млять! И ждите меня там! Скоро буду!» — рыкнул я, просто-таки выходя из себя. Инициатива сейчас знатно вылюбила своего инициатора. Принц Андрей нынче чуть себя сиротой не оставил. Это ж надо было притащить папеньку на межмировое мероприятие и чуть не угробить.

Вот было бы мне «счастье», всё как по законам дворцовых переворотов. Император помер, да здравствует новый император! И похер, что империи и даже миры разные, правило, с*ка, действует безотказно!

Стоит ли говорить, что остаток коронации прошёл для меня напряжённо? Нет, для подданных всё шло своим чередом, я же не мог дождаться окончания этого бесконечно длинного дня. Серв без Софьи быстро сориентировался и взял всё в свои руки. Лишь когда луч заходящего солнца осветил меня на пирамиде, торжественная часть завершилась.

В пустыне темнело быстро, потому уже вскоре вокруг амфитеатра горели сотни, а то и тысячи костров пустынников. Те, хоть и учились оседлой жизни в полученных землях, сегодня решили вспомнить свои кочевые традиции. Между ними расположились шатры орденцев. Для моих же гостей, паладинов и племенных братьев был организован отдельный шатёр, но уже на подходе к нему Ольга тронула меня за руку и поделилась частью ощущаемых ею эмоций.

«Не иди в шатёр, не отгораживайся от них. Дай им возможность видеть тебя, дай им шанс чувствовать тебя, дай надежду поверить в тебя и в будущее с тобой! Это важно! Это кровники верят тебе больше, чем себе. Местным ещё нужно научиться доверять тебе».

Я послушался доброго совета эмпатки. У меня, несмотря на отвратное настроение, было ощущение правильности происходящего. Нельзя отгораживаться от людей. Возносясь на вершину, не стоило забывать, откуда начинался мой путь в этом мире.

Серв нахмурился, взглядом указывая на шатёр, но, заметив моё несогласие, только тяжело вздохнул.

«Делайте, как считаете нужным, только драконом не оборачивайтесь среди этой толпы, точно кого-то придавите!»

Мы свернули к большому кругу костров чуть в стороне от амфитеатра и присели прямо на песок. В ночи среди бликов пламени всё казалось каким-то сказочным, нереальным. Мы были равны под звёздным небом, олицетворяя собой мельчайшие песчинки на берегу Реки Времени. Сколько этих песчинок сменилось во Вселенной?

Кто-то проходил мимо и подал нам от щедрот души кувшин с сагерой, местным аналогом разбавленного красного вина с дольками фруктов и специями.

Всюду слышались хохот и поздравления. Но звуки вскоре начали стихать, ведь кто-то из пустынников расчехлил барабаны. Скинув с себя тунику, дитя песка обнял барабан нежно, словно женщину, и с закрытыми глазами начал отбивать ритм.

Удар, ещё удар, дробь и снова хлесткий удар. Он ласкал барабан, как любовницу, где-то поглаживая его кончиками пальцев, где-то разнуздано ударяя всей ладонью или её основанием. Мы вслушивались в ритм, в такт ему звенели монетки бубнов и монист на бёдрах у пустынниц. Я сам на заметил, как Ольга возникла в кольце огня в традиционном наряде пустынниц из топа и юбки, расшитых стеклярусом и монетами. На щиколотках и запястьях жены звенели браслеты.

Плавные движения руками сменялись ритмичными покачиваниями бёдер. Маленькие шажки, прогиб и оборот вокруг себя сменились покачиванием распущенных смоляных волос, грудь эмпатки ритмично вздымалась в такт барабану. Бёдра ставили акцентные точки на удары бубна. Я замер, любуясь богиней. Здесь и сейчас она одаривала всех собравшихся пьянящими эмоциями счастья, свободы, искренности и дикого необузданного желания. Она была сосредоточением страсти. Не дожидаясь, пока кто-то из пустынников начнёт ронять слюну на мою жену, я подхватил её на руки и вынес из огненного кольца, поцеловав на виду у всех, чтобы в следующий момент увидеть в огненном кольце свою сестру.

Кирана в своих облегающих брюках и шёлковой блузе выглядела чужеродно среди пустынниц, но стоило ей выхватить из ножен костяные клинки и начать боевой танец, как все вокруг охнули и застыли, наблюдая пляску смерти. Ритм барабанов всё ускорялся, как и движения сестры, один клинок обратился в пламя, второй же серебрился ледяной кромкой, оставляя за собой снежный след.

Я так и не разобрал, чьей идеей было устроить над пустыней серебряную взвесь снегопада, но смотрелось в это потрясающе. Пока же все глазели в снежное серебро ночного неба, Ксандр успел подхватить на руки Кирану и вынести из круга. Молодец, быстро сообразил, что такое сокровище лучше не оставлять без присмотра.

А в кольце огня уже оказалась Светлана. Вот уж кого я там не ожидал увидеть, так это лекарку. Моя невеста в зелёном с золотым шитьём платье танцевала нечто нежное и текучее. Барабаны умолкли, зато начала солировать свирель. Каждое движение Светы сопровождалось иллюзиями Тэймэй.

Иллюзионистка показывала, как Великая пустыня оживала, обзаводясь дорогами, реками, лесами и полями. Светлана будто стала олицетворением матери природы, своей лаской оживляющей безжизненную выжженную солнцем и войнами пустыню. На последнем па лекарка замерла, а Юрдан в руках Тэймэй громко закричал. Пустынники и легионеры, до того завороженно следящие за действом, разворачивающимся у них на глазах, взорвались криками восторгов. Я только и успел, что перехватить сына у Тэймэй и увлечь Светлану из круга, как иллюзионистка уже сама вошла в бушующее пламя.

Вокруг неё мелькала пара боевых вееров. Её движения были столь плавны, что невозможно было определить, в каком месте заканчивалось одно и начиналось следующее. Шёлк её чёрно-розового кимоно порхал, как крылья бабочки. Веера в руках иллюзионистки набухали бутонами нежнейших лотосов и с каждым взмахом разлетались всё дальше над пустыней.

Финальным аккордом её танца стал серебряный дракон, сорвавшийся с кимоно и устремившийся в небо. Вокруг него вились все три богини, до того показавшие себя в танце, и совсем маленький дракончик, шаловливо носящийся от одного цветка лотоса к другому.

— Ты не представляешь, как они тебя сейчас боготворят! — тихо произнёс мне на ухо Комаро, глядя на реакции окружающих нас людей. — Здесь благодати столько… Да у меня суммарно за всю жизнь столько не было, — махнул он рукой. — И всё это рассеивается впустую…

— Почему впустую? — удивился я. — Вместе с моими благословениями, их эмоции становятся скрепами будущего содружества. Мне не нужны их поклонение или обожание. Я всего лишь хотел, чтобы на моей родине царили мир и покой.

***

Народные гуляния продолжались всю ночь. Наше маленькое представление произвело эффект на всех без исключения. Ольга была права, когда уговорила присоединиться к народу. Мы пили вино из одного кувшина, мы ели фрукты из общих корзин, мы танцевали среди костров, мы были едины.

Но всему когда-то приходит конец, пришёл конец и празднованию. Своим я открыл портал в Эсферию, сам же в компании Комаро отправился в Обитель Крови.

Бог ошарашенно взирал на место обучения магов, работающих с кровью.

— Сколько уровней владения осваиваете?

— Четыре в Цитадели корвусами, дальше посвящение и ещё дюжина в Башне, — не стал я делать из обучающего процесса тайну.

Мимо проходил один из магов крови, вызванный мною для помощи в восстановлении Обители. Он курировал Агафью, как перспективного артефактора, и в большей степени благодаря ей всё ещё оставался в Обители.

— О, Трайодасан, брат, ты нашёл ещё кого-то из старичков? Какая специализация? Когда обучался? Полновесная девятка Башни — это достойно уважения! — артефактор склонил голову в знак подтверждения собственных слов.

— Нет, брат, — пришлось несколько охладить пыл мага крови, — это один из возможных учеников. Я нашёл его на болоте в другом мире. Интересуется, как у нас всё здесь устроено. Возможно, будет у нас учиться глубже понимать Кодекс Матери Крови.

— Ещё кто кого и где нашёл, — рассмеялся Комаро, однако же взгляд его загорелся интересом. Похоже, шутка перестала быть таковой. — Я тебя, вообще, как шашлык с шампура снял.

— Не удивил, — улыбнулся артефактор, — меня в своё время из пасти гидры достали, когда я пытался ей зуб вырвать для одного интересного артефакта.

— Вы тут все на всю голову совсем? — то ли в шутку, то ли в серьёз удивился Комаро.

— Да, — подтвердили мы с артефактором хором, — большинство выбирает какую-нибудь безопасную придурь, чтобы стравливать напряжение и зацикленность. Так проще игнорировать пристрастие к крови. А оно постоянно дышит в затылок магу любой силы.

— А у тебя какая блажь? — поинтересовался брат у Комаро. Бог же в растерянности взирал на меня, не зная, что ответить.

— Зооморф — он. Любит комаров разводить, селекция, коллективный разум и всё такое, — вместо Комаро ответил я. — Опять же, нескучно и собственная доставка крови под боком.

— О! Таких у нас ещё не было! Надо бы в лабораториях попробовать его виды к нашему миру приспособить! Удобно же! — откликнулся артефактор. — А у вас какой ранг магического фона?

— Единичка, — снова ответил я за Комаро, — так что с селекцией придётся повозиться.

— Ой, вот когда мы акуле ноги отращивали, пришлось повозиться, — рассмеялся артефактор. — Только во время коллективной пьянки и осилили, а как, то только Великой Матери Крови ведомо, мы все записи того… Крылья и то быстрее получились, правда, летать её только твоя Тиль и заставила мощным пинком, но зато как летела, как махала… Так что комары — дело поправимое!

Комаро ржал вместе с нами, ведь после атмосферы постоянных интриг в местном пантеоне здесь он чувствовал себя просто одним из магов, одним из равных. Среди богов тоже теоретически было равенство, вот только некоторые были равнее других за счёт объёмов получаемой благодати. В Обители ты мог положиться лишь на собственную силу и развивать только её.

Похоже, все эти же мысли бродили в голове у Комаро, пока мы поднимались на крышу Башни. Я обещал продемонстрировать ему артефакт, сожравший Инари.

Ковчег во время подъёма радостно болтал со мной:

«О, это ты мне поздний ужин или ранний завтрак привёл?»

«Друг это, не вздумай! — обломал я все поползновения на поедание Комаро. — И вообще, вампиризм — это не дело. Ты мне это брось!»

«Уже и пошутить нельзя, — буркнул ковчег. — А то я не знаю, что мы жрём только в целях самозащиты! А то я не из твоей души деланный!»

Я выдохнул с облегчением. Не хватало мне ещё паразита пригреть и выкормить.

Кстати, насчёт паразитов-симбионтов…

«Гемос, ты как? Пришёл в себя после сказок Лимузенского леса?»

«Да ну нахер такие сказки! — высказался мой симбионт, всё это время сидящий во мне тише воды и ниже травы. — Чтоб я ещё раз да тебя ослушался… Тьфу!»

«Ругаешься, значит, оживаешь!» — порадовался я за товарища.

«Эх… Такую церемонию прошляпил!» — сокрушался симбионт.

«Да ты, считай, в первом ряду сидел!» — попытался я его поддержать.

«Всё равно не то! — горестно вздохнул Гемос. — Я мог бы и поучаствовать как-то… Ещё одним драконом стать или змеёй большой. Э-э-эх!»

Жалобы Гемоса перекрыло недоумение Комаро, который чуть ли не на зуб пробовал конструкцию ковчега с накопителем на вершине.

— Ничего не понимаю! — крутился бог вокруг адамантиевых лиан и сердечника. — Ощущается как твоя плоть и кровь! Да даже души кусок там пульсирует… Или слепок личности… — я не понимал, Комаро беседует со мной или сам с собой. — …да, вероятно, слепок… Н-нет! Душа здесь! Душа здесь, и ты здесь! — бог переводил взгляд с ковчега на меня и обратно. — Ни-че-го не по-ни-ма-ю!

— Мне и самому не объяснить, как оно так вышло. Цепь случайностей, где кто-то кого-то спасал и ставил на кон жизни: свои и чужие.

— Да-а-а… — Комаро чуть ли не облизывался на лианы из адамантия, но руки демонстративно держал за спиной, сцепив в замок, чтобы не дай боги не поддаться соблазну. — Половину нашего пантеона вознести можно на этом запасе, а у тебя он подставкой под накопитель работает. — Бог покачал головой недоверчиво. — Но знаешь, есть в нём нечто хищное… он ощущается не как послушный инструмент, а как хищная тварь, сидящая в засаде и готовая вцепиться тебе в глотку, стоит только зазеваться.

— Как ты точно описал его суть, — хмыкнул я, вспоминая облизывания ковчега в сторону Комаро. — Ты ему понравился, с гастрономической точки зрения, он назвал тебя аппетитным.

Дальше я наблюдал прыжок с места на пять метров в бок без разбега. Это же надо так впечатлиться! Я не удержался и рассмеялся, за что тут же удостоился уничижительного взгляда.

— Зар-р-раза!

— Невинные овцы не в этом стаде! — не остался я в долгу. — Ещё пожелания будут? А то мне ещё разбираться с императором предстоит, пока все отсыпаться будут.

— Хм… — я впервые наблюдал неуверенность у Комаро. — Ты не шутил насчёт возможности обучения у вас?

— Нисколько, — подтвердил я свою недавнюю шутку. — Только перемещаться легко между мирами у тебя не выйдет. Мир закрыт — это минус, но местная магия перестала паразитировать на людях и магах с отличимыми от неё дарами. Она сосредоточилась на подпитке нового поколения аспидов. Так что тебе ничего не грозит, если решишься. А с учётом разницы во времени… Сто тысяч местных лет — это чуть меньше трёхсот лет земных. По меркам богов — сущая мелочь. Вы иногда в загулы уходите на более длительный срок.

У Комаро на лице была бешенная работа мысли, но с выводами я не спешил.

— В общем, думай. Надеюсь, ваши утром меня не прибьют на малом совете, и у меня будет хотя бы небольшая передышка. Жить, знаешь ли, тоже хочется! У меня, вон, две жены, сын, невеста! Всем внимание уделять надо, а я скачу кузнечиком между мирами.

— Да уж… жёны у тебя — что надо! Первая в огне танцевала… это же она была? Отступницы перерождение? — Получив подтверждение своим догадкам, Комаро покачал головой: — Сильна-а-а… даже меня проняло её воздействие. А ведь она ещё не вошла в полную силу?

Я отрицательно мотнул головой.

— Значит, ещё одна Высшая будет у нас «на даче» ошиваться, — нахмурился Комаро. — Знаешь, что меня беспокоит?

— Что?

— Что к вам на огонёк может ещё кто-то подтянуться. Подобное притягивает подобное.

— Ну по такой логике, мы вдвоём должны оказаться сильнее какого-то одиночки, — возразил я.

— По логике, да, — согласился Комаро, — только нам бы не хотелось стать свидетелями ваших разборок в нашей песочнице. Такие свидетели долго не живут.

— В любом случае, от нас это не зависит, — честно признал я очевидное. — Специально никого провоцировать не будем, а там как повезёт.

— Это с твоей-то феноменальной везучестью собирать весь геморрой на свою задницу? — Комаро издал обречённый стон. — Вселенная, упаси нас от такого «удачливого» соседа.

Глава 3

Сестру с Ксандром я вернул обратно в Стамбул. У них через день должно было состоятся состязание между представителями рода Куртов. В число претендентов моими стараниями попал и Ксандр. Так что эргу предстояло заявить о себе громко.

Я же отправлялся в Хмарёво. Со мной увязалась Агафья, фонтанирующая гениальными и главное своевременными идеями.

— Вы пока Петра Алексеевича откачаете, я как раз защиту перенастрою. Из Теней будет только меня пропускать, — порадовала меня вампирша. — А то у тебя так сын совершеннолетним станет меньше, чем за месяц. То-то местная общественность удивится, не успел родиться, а пора жениться!

— Действуй, — дал я добро, — а как закончишь, попросим Аргайл проверить. Если всё сработает, Райо откроет портал для остальных.

Мне же предстояло устроить головомойку одному излишне инициативному стороннику.

Портал я открыл в лазарет, где Софья как раз запитала сильно постаревшего императора от собственного магического источника. Как я и предполагал, родственную жизненную силу Пётр Алексеевич принимал охотно. Часть морщин разглаживалась прямо на глазах, седины стало заметно меньше, и даже пробилась лёгкая щетина на щеках.

Рядом заламывал руки Андрей Петрович, не зная, как ещё помочь.

— Я не спрашиваю, чем ты думал, когда решил вот так махом открыть не свои тайны, об этом мы поговорим потом. Но за каким хреном ты решил человека без магии потащить в мир с повышенным магическим фоном? Папа сильно на троне засиделся? Или брату дорогу решил расчистить?

— Я не знал… Я не знал… Никто не знал… — бормотал Андрей, но вдруг тряхнул головой. — Нет, наверное, Подорожников знал. Он последнее время отца алхимией пичкал регулярно. И все встречи международные на нас перераспределили, и совещания…

А ведь я ещё из крови императора узнал, что тот молчал о своём состоянии, как разведчик как на допросе. Даже с Медведевым и Орловым не поделился информацией. Семью тоже в известность не поставил. Обвешался артефактами и гонял в три шеи детей, экстерном заставляя постигать искусство государственного управления в краткие сроки.

Сам Пётр Алексеевич рискнул покинуть Кремль в таком состоянии только из-за чувства вины и желания хотя бы перед смертью повидаться с сестрой. Андрей Петрович знал, нажатие на какую болевую точку даст стопроцентный результат.

— Я не понимаю, кто мог лишить его магии? Это теракт? — Андрей пытался натянуть сову привычной ему картины мира на глобус действительности. Выходило откровенно плохо.

— Совсем не понимаешь? — скептически смотрел я на принца. А ведь у того были отличные аналитические способности.

— Он знает ответ, поверить в него просто не может, — со стороны ответила за племянника Софья. — Для всех боги — защитники и заступники, поэтому не верит Андрюша в эгоистичную парадигму их пернатого: «Бог дал, бог взял!» Не сталкивался лично. Может, и хвала богам, что Кречет посчитал его слишком мелкой и слабой фигурой, чтобы использовать.

— Сколько ему осталось без магии? — задал я бестактный вопрос, который принц Андрей попросту боялся задать всё это время.

— Терапию ему подобрал Борис отличную, но даже с ней — не больше полугода, — покачала головой Софья.

— Но ты могла бы… — Андрей не закончил фразу, оборвав себя на полуслове.

— Быть донором? — горько усмехнулась Софья. — Снова стать игрушкой в руках богов? Брата я люблю, как и он меня. Но ты не думал, что со мной станет, если Кречет узнает, что я самовольно разорвала их с Орланом божественный договор? Я не просто так сидела, не показывая носа, в другом мире. Поживи сперва полторы сотни лет как корм для падальщиков без собственного мнения и возможности сказать нет, а потом проси.

— Так, это всё, конечно, хорошо, но меня волнует и другая сторона проблемы, — вмешался я в семейные разборки. — Как нам безнаказанно и незаметно зачистить память императору о событиях моей коронации? Вариант с зельем забвения хорош, но пропажа целых двух дней из памяти привлечёт ненужное внимание.

— Не сработает зелье, — почти хором ответили Софья и Андрей и обменялись понимающими взглядами. — Отпрысков императорского рода с детства микродозами его пичкают, чтобы выработать сопротивляемость. Иначе все, кому не лень, пытались бы опоить нас. Собственно, многие пытались и до сих пор пытаются.

— Ментатор? — предложил я свой вариант, в который раз радуясь, что переманил себе Густава Ильдера.

— Подарок Кречета защищает от насильственного воздействия, — покачала головой Софья.

— А что насчёт добровольного? — на всякий случай уточнил я.

— На добровольное запрета не было, вроде бы, — неуверенно ответила Софья. — Но какой император согласится на добровольную чистку мозгов?

— Наш… Наш согласится, если действительно так сильно любит свою семью.

***

Пётр Алексеевич медленно приходил в себя в лазарете. Характерный запах лекарств сразу снимал все вопросы по собственному местоположению. Голова гудела, будто после похмелья, но тело в первые за последние дни не ломило и не грозило рассыпаться от любого неосторожного движения. Последнее, что Пётр Алексеевич помнил, это амфитеатр посреди пустыни и коронация Комарина в качестве императора.

«Приснится же такое! — подумалось императору. — А ведь Боря божился, что мозги до последнего будут в норме».

Но стоило открыть глаза, как он увидел того самого Комарина, сидящего на кресле у лазаретной койки.

— Вы даже не в первой сотне человек, кого я ожидал бы увидеть подле себя в лазарете, Михаил Юрьевич. Следовательно, должна быть весомая причина, чтобы это были именно вы, — не стал ходить вокруг да около император.

— Всё верно, Пётр Алексеевич, — не стал спорить Комарин. — Что вы помните из последних часов?

— Думаю, что всё, — пожал плечами император, — если это только не бред воспалённого сознания. Помню уговоры сына отправиться с ним, вашу коронацию, сестру, потерянную полторы сотни лет назад и найденную посреди пустыни в другом мире, насколько я мог судить по повышенному магическому фону.

— Всё верно, — Комарин согласно кивал, — это не бред. Андрей действительно пригласил вас на мою коронацию без моего ведома. Делалось это для дальнейшего заключения договора между империями с целью обмена технологиями и прочими товарами. Он за несколько лет смог оценить перспективность от подобного союза. У нас есть образцы артефактов такого уровня, которые на голову выше российских. Не говоря уже о самых обычных алхимических ресурсах. К тому же время у нас течёт быстрее, а это, сами понимаете, какие перспективы открывает. Взамен планировалось выторговать у вас автономию на земли в Хмарёво для создания здесь представительства империи Сашари.

Комарин передал доклад в картонной папке, где мелким убористым почерком сына расписывались перспективы и самые скромные экономические прибыли от сотрудничества с новоявленной империей. Суммы впечатляли, как и направления взаимодействий.

— Но Андрей не знал, что Кречет наказал вас за неповиновение и лишил божественного дара. Поэтому чуть случайно не ускорил вашу кончину. По прикидкам Софьи Алексеевны жить вам осталось не более полугода, несмотря на все старания моего будущего тестя.

— И это уже вызнали, — тяжело вздохнул император. — Вы поразительно осведомлены о том, о чём не в курсе даже моя семья.

— Момент такой, что приходится играть в открытую. Касаемо вашей сестры… Хотите пообщаться?

— Ещё спрашиваете… Как она у вас оказалась?

Комарин вкратце пересказал историю про многомиллионный заказ за его голову, размещённый из Японии, и его поиски заказчика, а после раскрыл роль Кречета в бесследной пропаже сестры.

— Вы уж простите, но тотем ваш — тварь первостатейная! Удивляюсь только, как с таким мировоззрением можно было наградить божественными дарами, завязанными на справедливости.

Последние слова Пётр Алексеевич оставил без ответа, обдумывая ситуацию с Софьей. Он и сам подозревал об участии Кречета в пропаже сестры, но отец молчал, а с бога ответа не потребуешь. Вышло так, что сестрой попросту откупились за собственные грязные грешки.

— Михаил Юрьевич, вы сейчас столь прямолинейны, что у меня закрадываются нехорошие предчувствия, — честно признался император. Он не боялся, что его убьют. Всё же клятву служения никто не отменял, но и не понимал причин для такой откровенности. — До этого вам прекрасно удавалось обходиться полуправдами. Настолько прекрасно, что вы скрыли обнаружение тонкого места на своих землях, сорвали государственное освоение открытой изнанки с целью собственного обогащения, успев меньше чем за полгода стать там императором. Стремительный карьерный взлёт из баронов в императоры, вы не находите? Теперь же вы пытаетесь манипулировать моим состоянием здоровья и привязанностью к семье, чтобы выторговать себе как можно более выгодные условия сотрудничества.

Комарин раздумывал где-то с минуту, прежде чем заговорить.

— М-да, не думал, что разговор у нас с вами свернёт в эту сторону. Ну да хозяин — барин. Во-первых, Пётр Алексеевич, не врите ни себе, ни мне. Земли вокруг Хмарёво входят в состав империи лишь формально. Ваш батюшка самовольно их отдал нашему роду, хотя не имел на то никаких прав. В соответствии с древним уложением земля должна была оставаться ничейной из-за наложенного на неё проклятия. Во-вторых, даже если бы земли были имперскими, то тонкого места там как не было, так и нет, чтобы можно было предъявлять какие-либо претензии на неосвоенные изнанки. Мир, в котором вы были на моей коронации, теперь не имеет мест пересечений с другими мирами. Проще говоря, он стал закрытым, и попасть туда можно лишь носителям определённой крови, имеющим допуск от самого мира. Так что ваша экспансия заранее обречена на провал. В-третьих, стремительный карьерный взлёт, как вы выразились, стоил мне двух смертей. Здесь без подробностей. В-четвёртых, я всячески пытался продемонстрировать свою лояльность лично вам и империи, а также предстоящие выгоды от возможного сотрудничества роду Кречетов. Но, судя по тому, что я услышал, всё бесполезно.

— А вы подготовились, Михаил Юрьевич. Ещё и сына моего смогли себе заполучить. То-то я смотрю, Андрей из личных архивов рода не выходил сутками. Для вас информацию искал. Вы — хороший манипулятор, несмотря на свой возраст.

Император усиленно анализировал информацию. Но её было столько, что Пётр Алексеевич невольно сворачивал не в ту плоскость.

«Неужели моя семья, ради которой я пошёл против бога покровителя, меня предала? Сперва сестра, теперь сын…»

А Комарин, будто читая его мысли, продолжал плести сою паутину:

— Вы забываете, что ваш сын, как и ваша сестра, обладает выдающимися аналитическими способностями. Я бы их даже считал некой ветвью магии разума. Андрей, прежде чем вступить со мной в партнёрство, провёл свой анализ исключительно в разрезе пользы роду Кречетов и империи в целом. Выкладки вы видели, но почему-то отчаянно не хотите принимать их в расчёт. Ваш же сын считал это направление сотрудничества настолько приоритетным, что прошёлся по грани кровной клятвы, лишь бы договор о сотрудничестве был скорее заключен.

— Что не отменяет преследования вами ваших личных интересов.

— Естественно, — Комарин даже не стал отпираться. — У нас с вами сейчас похожая ситуация, мы одновременно являемся и главами государств, и главами родов и вынуждены учитывать интересы всех возглавляемых общностей к общей выгоде. Проблема только в том, что, по зрелому размышлению, оказалось, что из всей семьи Кречетов мне удобней всего вести дела с Андреем, ведь он никаким образом не интересует вашего покровителя.

— У вас есть какие-то разногласия с Кречетом? — тут же напрягся Пётр Алексеевич.

— Это у вас есть с ним разногласия, причём такого плана, что мне пока и не снилось. Боги очень не любят, когда их игрушки вдруг решают выказывать неповиновение. Вам ли не знать? Как вы думаете, как Кречет отреагирует на очередное неповиновение его воле на этот раз от вашей сестры? Или какие последствия вас ждут, если Орлан узнает, что его вира посмела ускользнуть из рабства и счастливо жить в другом мире? Вы готовы за полгода до смерти развязать войну родов или вернуть сестру рабыней в Японию?

— Я не отец, я всё решу миром, — возразил Пётр Алексеевич, сам не очень-то и веря в собственные слова.

— В один непрекрасный момент Софья вновь бесследно пропадёт, и с кем вы и что будете решать? Думаете, что сможете договориться с богами? — Комарин грустно улыбнулся. — Когда-то баронесса Комарина сказала мне одну вещь. Нельзя договориться с противником, если вы находитесь на разных ступенях иерархической лестницы. Тебя попросту не рассматривают как сторону. Если вы захотите договариваться с богами, вам самому нужно стать богом. И то, как показала практика, это не гарантия, что с вами будут считаться. Наш с вами пример тоже весьма показательный. Вам плевать, сколько раз я помогал и спасал членов вашей семьи. Вам без разницы, что где-то я стал императором, для вас я не более чем малолетний выскочка и должен знать своё место. Кречет вас воспринимает так же, демонстративно указывая на ваше место.

Пётр Алексеевич злился, ведь умом понимал, что мальчишка всё говорит правильно. И про иерархию, и про восприятие. Ситуация с сестрой и вовсе была за гранью фола. Для этого мира Софья умерла. Если Орлан или Кречет узнают, что она жива, предсказать последствия император не брался. Против богов они никто. Мало кто из высших сущностей вообще удостаивал внимания своих последователей, не говоря уже о помощи. Но вот наказывать в назидание они любили и не забывали, что и продемонстрировал ему Кречет.

В моменте с Комариным всё было одновременно просто и сложно. С одной стороны, нужно было начать воспринимать бывшего вассала как равного. На этом можно было выстроить выгодное долговременное сотрудничество, судя по выкладкам Андрея. Но, с другой стороны, восемнадцатилетний сопляк — император, партнёр?

Не смешите. Хотя… вот что-что, а реальный возраст в случае с Комариным никогда не соответствовал его образу мыслей и поведению. Сейчас с сединой на висках, неизвестно откуда взявшейся, он выглядел старше.

— К чему вы ведёте? Говорите прямо.

— Поскольку до союзного договора между нашими странами нам, как до Японии раком, в целях безопасности я хочу, чтобы вы добровольно дали разрешение ментатору вычистить воспоминания о моей коронации и о встрече с сестрой. Андрей Петрович слишком поторопился, приведя вас на церемонию.

Предложение было высказано. Причём весьма толковое и щедрое, способное защитить не только Комарина, но и Софью. Пётр Алексеевич прекрасно осознавал, что его отказ не принесёт ни роду, ни империи никаких выгод, к тому же вызовет дополнительный гнев бога-покровителя и создаст угрозу для сестры. Комарин же предлагал вернуть их отношения к шаткой точке равновесия, достигнутой после предотвращения покушения племянником.

— Могу я дать ответ после общения с сыном и сестрой?

— Можете, — с пониманием кивнул Комарин, вставая с кресла, — но не затягивайте. К сожалению, дефицит времени не только у вас.

***

Про дефицит я не шутил. Если Пётр Алексеевич упрётся, то до малого божественного совета мне ещё предстояло постараться нахеровертить что-то с его памятью.

Беседа императора с родными продлилась без малого два часа. За это время Агафья успела исправить защиту, Райо — провести семью обратно, Густав — получить вводные на случай работы с императором, а мы с Ольгой, Светланой и Тэймэй придумать кое-что для влияния на память Петра Алексеевича, если тот упрётся. Как оказалось, простенький конструкт иллюзии с привязкой на крови, помноженный на божественную эмпатию и зафиксированный на состояние сна, создали вполне себе рабочий конструкт калейдоскопного кошмара.

— Он просмотрит реалистичный сон из событий прошлого, вызвавших сильнейшие эмоции. Иллюзия добавит туда элементов абсурда, на фоне которых события последней ночи не будут выделяться.

Мы даже успели опробовать изобретение на парочке добровольцев, когда из палаты вышел Андрей, сжимая в руках папку для бумаг, и сообщил:

— Вызывай ментатора, отец согласен.

Пока Густав отправился в палату к Петру Алексеевичу чистить опасные воспоминания, Андрей Петрович опустился на скамейку рядом с нами и протянул мне папку:

— Это он просил передать тебе. Пришлось с Райо в Кремль мотаться и в родовое поместье, пока всё отыскали.

Я открыл папку и принялся просматривать документы. Часть из них была на гербовой бумаге, ещё часть уже была завизирована императорской магической печатью и имела гриф «Совершенно секретно». Чем больше я читал, тем больше приходил в недоумение. Он вообще с семьёй общался? Это же ещё надо было успеть написать столько от руки.

— Что там? — осторожно полюбопытствовала Ольга.

— Прежде чем стереть себе память, Пётр Алексеевич подписал трёхсторонний договор о создании специальной ведомственной зоны на наших землях. Участниками в равных долях стали Комарины, Кречеты и Эсфесы. Кроме того, на территории зоны расположится посольство Сашарской империи. Со стороны Российской империи уполномоченным послом назначен Его Императорское Высочество Андрей Петрович Кречет.

— А не получится ли так, что эти бумаги потом признают недействительными? — уточнила Светлана. — Он же не будет помнить, как их подписывал.

— Нет, — возразил Андрей, — мы поэтому и носились в Кремль за специальным артефактом. Им подобного рода документы визируют. Везде есть магический оттиск. К тому же моя дублирующая подпись стоит.

— А почему нам выделили две трети, а Кречетам — лишь одну? Не верю я в подобную щедрость, — тихо отозвалась Тэймэй, просматривая документ у меня из-за плеча.

— И правильно делаешь. Мы отдаём земли Земельно-Удавовых под застройку научными лабораториями и гарантируем отсутствие подобных договоров с другими родами. Иными словами, договор эксклюзивен. Иных компаньонов в этом мире у Сашарской империи не будет.

Я просматривал бумаги и вдруг рассмеялся. Кажется, мои слова сыну оказались пророческими.

— Что? — хором спросили мои женщины, увидев не совсем адекватную моменту реакцию.

— За Эсфесами в Российской империи княжеский титул зарезервировали, если одна из ветвей императорского дома Сашари решит осесть на чужбине, — пояснил я своё веселье. — Теперь у нас полный комплект соберётся со временем! Всем детям титулов хватит!

Последний же документ меня удивил. Более того, вся весёлость сошла с меня мигом. Таких соглашений, завизированных кровью, я ещё не видел и не подписывал.

Опуская канцелярит, вся суть документа сводилась к следующим строкам:

«… в случае возникновения глобальных катаклизмов различного характера стороны обязуются предоставить политическое убежище стороне-партнёру».

Я чего-то не знаю?

Глава 4

«Андрей?..» — вопрос задал по кровной связи, но ответ получил голосом.

— Первую семью отца убили во время войны. Он думал, что хорошо их спрятал на одной из изнанок, но… их нашли и уничтожили. Поэтому доступ к миру без возможности посторонних проникновений для него очень важен. Обеспечение безопасности семьи для него в приоритете.

М-да, а ведь если подумать, потеряй я всех, кто мне дорог, я бы тоже всеми способами искал возможность упредить повторение подобного сценария. Поэтому в этом вопросе я всецело понимал Петра Алексеевича. Мы ещё какое-то время провели за разбором бумаг. Что-то я подписывал и визировал без разговоров, а где-то ещё вносил дополнения. И исправленные варианты от лица семьи Кречет подписывал Андрей Петрович.

Всё завизировать не успели, когда в коридоре появились Софья со следами слёз на лице и Густав Ильдер, старательно скрывающий растерянность.

— Михаил Юрьевич… — ментатор запнулся, а после добавил, — Ваше Императорское Величество, вмешательство осуществлено. Нужно возвращать Его Императорское Величество Петра Алексеевича в Кремль.

Теперь стала понятна причина растерянности ментатора. Не каждый день он узнавал, что его сюзерен становился монархом в другом мире. Но раз уж подобная информация стала ему доступна, то Густав и стал обращаться в соответствии к титулу.

— Густав, в этом мире я всё тот же Михаил Юрьевич Комарин, граф и ваш сюзерен. Наши взаимоотношения никак не изменились. Я попросил бы воздержаться от распространения полученной информации.

Ментатор кивнул, но всё же не удержался от вопроса по кровной связи:

«Михаил Юрьевич, мы могли бы обсудить с вами кое-какие тонкости взаимодействия, когда у вас появится свободное время?»

«Конечно, Густав!» — ответил я кровнику и следом попросил Райо вернуть императора и принца Андрея обратно в Кремль.

Рассвет уже загорался алыми бликами на небе, намекая, что времени у меня осталось прискорбно мало. Совсем скоро я должен буду знакомиться с местным пантеоном, а уж чем закончится это знакомство, никому не известно.

Я смотрел на своих любимых женщин. Две из них уже стали моими жёнами, лишь Светлана ещё официально не была связана со мной узами брака, но уже давно подтвердила свои намерения делами. Да уж, свадьба, привязка Ольги к ковчегу Эсфесов, рождение сына, коронация, подписание союзного договора с Кречетами… насыщенные три дня получились. Но что-то мне подсказывало, что то ли ещё будет.

«Пора», — услышал я короткое приглашение от Комаро.

Послав по кровной связи своим близким волну тепла и поддержки, я ушёл порталом в пески Сашари, сменил там ипостась на драконью и лишь после того открыл портал в междумирье, ориентируясь на местоположение Комаро. Сделал это, чтобы не светить человеческую личину. Меньше всего я хотел, чтобы в аспиде Эсфесе узнали графа Комарина, тем самым поставив под удар мою семью и моих людей.

— Ох ты ж, мать моя Комариха, — не то восхитился, не то испугался моих размеров Комаро, когда я вышел из портала в полуподвальном зале с арочными потолками. Мне пришлось склонить голову чуть ли не к самому песку, чтобы не задевать роговыми пластинами на голове своды. Рядом присвистнул Тайпан, оценив моё преображение.

Уж не знаю, как так получилось, но то ли подействовало благословение Райо от лица аспидов, то ли коронация и длительный срок беспрерывной жизни в родном мире, но в драконьей ипостаси я значительно вырос. Комаро теперь рядом со мной смотрелся как карликовый пудель возле тяжеловоза.

— Ты изменился, — покачал головой Алый Змей, — и был немелким, но сейчас…

Я неопределённо пожал плечами и принялся разглядывать светящуюся арку выхода на арену. Напрашивался определённый вывод:

«Не пролезу даже ползком на брюхе! Это меня так унизить изначально пытаются или, правда, размер не рассчитали?»

Сравнив себя с Тайпаном, который с царственной осанкой направился к арке, понял, что действительно не рассчитали.

— Мы с Комаро отправимся на свои места, объявим твоё появление. Через несколько мгновений можешь выходить, — на ходу пояснял Алый Змей. — Тебе дадут слово, сможешь объявить свою версию событий и озвучить собственные предложения о сотрудничестве.

Вроде бы Тайпан давал сжатый инструктаж, но мне категорически не нравилось, кем я буду выглядеть, если буду следовать ему от и до. Это ощущение было на грани предчувствия или интуиции, а своей заднице я привык доверять. Это сборище привыкло лишь к языку силы. Вежливость же они воспримут не иначе как слабость.

Комаро не спешил следовать за Тайпаном, держась ближе ко мне. Друг давал несколько иные наставления, правда, не вслух:

«Если спросят про основную силу и её отпечаток, не говори и не показывай. Это признак слабости. Никакой версии событий быть не может, есть только истина, ты делаешь одолжение мелким засранцам вроде нас, сохраняя вооружённый нейтралитет. Дальше уж сам по обстоятельствам».

Эта позиция была гораздо ближе моему внутреннему я, но столь разные инструктажи наглядно демонстрировали отсутствие единства внутри коалиции богов, с таким трудом собранной. А еще, вероятно, на моём горбу пожелают выехать все кому не лень, включая того же Тайпана. Что ж, мне не привыкать, прорвёмся. Искренне надеюсь, что никто из местных не зарвётся и не решит попробовать на меня напасть.

«Зря, пополнили бы запасы!» — мечтательно отреагировал адамантий.

«И устроили бы кровавый передел сфер влияний в мире. Почему-то никто не понимает, что, уничтожая уже привычное зло, можно породить ещё большее, а страдать от этого будут самые обычные люди».

«Тебя послушать, так всё должно быть законсервировано. Развитие есть разрушение старого порядка и построение на его обломках нового, и так до бесконечности, пока не появится модель, устраивающая всех».

«В том-то и дело, никогда ни один порядок в обществе не будет устраивать всех».

«Именно поэтому ты в одиночку практически уничтожил ордена Рассвета и Заката?»

«Не уничтожил, а трансформировал. Уничтожить такое количество бойцов было бы нерациональной тратой ресурса».

Адамантий рассмеялся.

«Всё никак не привыкну к вывертам твоего мировоззрения. С одной стороны, ты чем-то похож на Систему, ту дамочку, что до сих пор ждёт от тебя батарейки, ставишь во главу угла рациональность, считая окружающих и себя в том числе ресурсом. С другой стороны, тебе не чужды эмоции и некое чувство справедливости даже по отношению к своим врагам. Любой другой постарался бы усилиться, выбрав адамантий до дна из всех этих недобогов, а ты в любой момент готов отпустить нас на свободу. А ведь мы тоже ресурс».

«Быть во мне — ваше решение, помогать мне, если я прошу, тоже ваше решение, и уйти от меня тоже будет вашим решением, — пожал я плечами. — Пока же вы не спешите покидать меня, я и буду периодически обращаться к вам за помощью. Но даже оказать её или отказаться тоже будет вашим решением».

Наш мысленный диалог длился считанные мгновения, пока Тайпан, а следом и Комаро прошли под аркой выхода на арену. Толпа там бесновалась. Слышались крики, рыки, визги, стрекотание, журчание, шлепки и боги знают ещё какие звуки.

А затем раздался клёкот явно хищной птицы, и в амфитеатре воцарилась тишина.

— Братья и сёстры, мы собрались сегодня на внеочередной божественный совет по небывалому случаю. Все слухи о смене покровителя в роду нашей возлюбленной сестры Инари оказались правдивы. Новым покровителем древнего княжеского рода стал некто аспид Эсфес. Чужак, нам неизвестный, однако же проявивший уважение к нам и явившийся сегодня для знакомства с нашим пантеоном.

Я прямо-таки кожей почувствовал злорадство пернатого, вещавшего приветственную речь. Он так и ждал, что я выйду на арену низко поклонившись остальным чуть ли не в ножки.

«А вот хера с два вам, а не поклоны поясные», — подумал я и построил портал в точку на несколько десятков метров выше местонахождения Тайпана.

Появление из портала в полёте вышло эпичным. Для пущей зрелищности я издал леденящий душу рёв, закладывая вираж над пернатой птицей-покровителем императорского рода. Прошёл я столь филигранно низко над её головой, что тот всё же вздрогнул и чуть сместился в сторону, опасаясь получить крылом или лапой. Маленькая, а победа. На песок арены я приземлился лишь после того, как завершил осмотр всех собравшихся.

Нужно признать, что кое-где места в амфитеатре пустовали. Видимо, на сегодняшнее знакомство пригласили не всех, в том числе я и не заметил Солнечную Нэко, голову которой мне обещали принести на блюдце дракониды. Ещё среди честной компании узнал Винограда, Белого Медведя, кажется, Фенрира и Синего Кита и всё тех же драконов, сидящих особняком от остальных. Так же особняком сидели и всевозможные змееподобные тотемы под предводительством Тайпана. Как заметил, у богов было принято делиться на фракции с сильнейшим представителем во главе.

— Я приветствую пантеон малых богов и подтверждаю права на покровительство над родом Инари и недавно образованным родом даймё Эсфес. Всем несогласным с моим правом предлагаю предъявлять свои претензии по древнему закону в кругу чести.

Вот так коротко и незамысловато я обозначил собственные границы, что в переводе звучало как «Всем здрасьте, кто посмеет покуситься на моё, милости прошу в круг чести, я вам бошки по одному отгрызу».

Мой обворожительный оскал вкупе со словами произвёл неизгладимое впечатление. Я случайно встретился с драконидами взглядом и едва заметно кивнул, здороваясь. Эти как раз уже ощутили доходчивость и реальность моих претензий. Им хватило. Часть драконов до сих пор выглядела основательно потрёпанными.

— Легко вызывать в круг чести, если ты на порядок сильнее, но это не повод творить беззаконие! — пролаяло создание с мужским телом под пять метром ростом и с шакальей головой.

— Беззаконие — силой забрать чужой род, — спокойно отреагировал я на выпад. — Не вижу беззакония в основании собственного рода и в получении ещё одного рода в качестве оплаты за услуги.

Сам же я размышлял над личностью говорившего.

«Это у нас Анубис заговорил, что ли? Если не ошибаюсь, он участвовал в проклятии моих земель. Надо бы запомнить, а лучше кровь взять! Кстати, о крови…»

«Адамантий, а мы можем создать адамантиевых комарих и отправить их за образцами крови всех присутствующих здесь богов?»

«В теории, да. На практике, одновременное управление сверхмалыми объёмами внутри других малых объёмов может не сработать. Грубо говоря, потяну комарих, а вытяну разом всё, что бедняги копили сотнями тысяч лет. Можно попробовать, но можем случайно развязать войну».

«Нет, война нам не нужна, — дал я отбой на собственную гениальную идею, чтобы услышать мурлыкающий голос одной ранее отсутствующей на совете богини, покровительствующей японскому императорскому дому.

— Каких таких услуг, Эсфес? Инари никогда бы добровольно не отдала свой род. Никогда! — та спускалась по солнечному лучу на место возле Кречета, плавно покачивая бёдрами и удерживая равновесие золотистым хвостиком. — Признайтесь, вы сперва попробовали захватить род нашего достопочтимого младшего брата Комаро, а когда не вышло, ополчились против моей кузины и захватили её род силой! Вы — тот самый владелец паразитной магии, что применялась на землях нашего дорого брата Комаро.

Я заметил, как Кречет передал Солнечной Нэко маленький розовый камешек с силами Рассвета, некогда украденный с поля боя на моей свадьбе.

— Ваше слово против моего, — я кровожадно улыбнулся божественной недокошке. — Милости прошу в круг чести для разрешения разногласий!

— Чтобы вы убили меня так же, как убили мою кузину? Нет уж! Вы себя видели? А меня рядом?

— Что-то вы не думали о размерах, когда приходили ко мне и предлагали себя и род Тэнбю в обмен на адамантий для возвышения, как ранее сделала ваша кузина.

— Ты лжёшь! Такого не было! Клянусь! Я не предлагала ему свой род в обмен на адамантий! — голос богини сорвался на визг от возмущения.

Но чем больше возмущалась Солнечная Нэко, тем больше понимающих улыбок расцветало на фигуральных лицах богов из местного пантеона. Похоже, моё предположение про предложение «себя и род в придачу» попало пальцем в небо.

— А ещё ты не воспылала ненавистью ко мне, когда я отказал, — продолжал я рыть яму богине. — Так же, как не натравливала на мой едва основанный род драконидов, чтобы они уничтожили его, развязали войну, а ты смогла обзавестись владениями на материке, взяв под опеку несколько родов, потерявших покровителей.

На местах амфитеатра послышались выкрики, адресованные драконидам во главе с Красным.

— Красный, кто из них лжёт?! Неужели вы сами развязали войну, напав на чужой род?

Заинтересованным выглядел даже Кречет.

Зато взгляд Красного красноречиво говорил: «Ну и на кой ты это сделал? Хорошо же сидели».

Мой ответный был не менее понятным: «Не вижу головы этой солнечной сучки у себя на подносе! Я вас выгораживать не нанимался».

Красный скупо пересказал свой разговор с Солнечной Нэко и формальные причины для нападения, после чего градус напряжения в амфитеатре резко скаканул ввысь. Закончил предводитель драконидов следующими словами:

— Не желая развязывать войну с нашим пантеоном, Эсфес, будучи в своём праве, не убил нас, а решил официально предъявить права на свои рода.

Про голову Нэко в качестве виры Красный тактично умолчал. Зато богиня молчать не стала:

— Он всё лжёт, я всего лишь потребовала соблюдения разграничения сфер влияния по древнему уложению. Я не требовала никого уничтожать. Это ложь! Я была в своём плане. И сейчас в своём!

— Неуважаемая… — я специально издевался над богиней, напрочь забыв назвать её по имени, — вы сейчас обвинили меня во лжи, убийстве вашей сестры и захвате силой её рода. Кроме того, из полученных данных выяснилось, что организатором нападения на мой род с целью его физического уничтожения были вы. Вы говорите, были в своём праве? А я теперь в своём. В присутствии малого пантеона я вызываю вас в круг чести. Око за око, зуб за зуб.

— Вы себя видели? Это убийство! Он всё специально подстроил! Он хочет захватить ещё и мой род! — визжала, подвывая, богиня-полукошка.

— Да он мне и даром не нужен, род ваш! Ничей род. Я хочу изредка появляться здесь и отдыхать от интриг и политики. Всё! Просто не трогайте меня и мой род.

— Уважаемый Эсфес, — вмешался в какофонию голосов малого пантеона Кречет, — признавая ваши взаимные претензии с Солнечной Нэко, я всё же не могу не заметить столь огромную разницу в ваших размерах. Кроме того, ваши силы нам неизвестны. Если в предположениях нашей сестры есть доля правды, то применение ваших сил может обернуться для нас всеобъемлющими проблемами. Как вы правильно заметили, ваше слово против её. Но мы давно уже не устраиваем из-за разногласий кровавые побоища. Поэтому моё предложение следующее. Пусть каждый из вас поклянётся адамантием, что говорит правду. Тот, кто солжёт, лишится своих запасов.

Взгляд Солнечной Нэко зажегся плохо скрываемым триумфом.

«Адамантий?..» — на всякий случай уточнил я.

«Не бойся! Всё будет! Я её под ноль вычищу!»

— Благодарю за столь изящное решение проблемы, — склонил я голову уважительно в сторону Кречета, отчего тот даже расплылся в победной улыбке. Пришлось обломать ему всё удовольствие. — Но вынужден внести поправки в ваше предложение. Поскольку мои запасы адамантия несоизмеримо выше, и у меня нет желания брать под опеку ещё и род этой… — я снова намеренно пропустил любые обозначения Солнечной Нэко, — то справедливым будет изъятие у неё четырëх пятых объёма адамантия, получение клятвы о ненападении на мои рода и невмешательстве в их дела, а также взятие обязательств её родом ближайшие пять поколений брать замуж лишь представительниц рода Инари и Эсфес в супруги главе рода и трём его главным наследникам. Конечно же, в случае, если ваша сестра лжёт.

Глава 5

В пантеоне снова воцарилась тишина. Каждый из богов примерял на себя мои условия. Кречет что-то тихо выговаривал Солнечной Нэко, но та только отмахивалась, победно взирая на меня.

«Ты уверен?» — Комаро рискнул обратиться ко мне напрямую, но я пока проигнорировал его обращение, обдумывая слова клятвы, чтобы не врать уж совсем. Лучшая ложь — это полуправда. Вот и мне сейчас необходимо было подобрать слова таким образом, чтобы не стать клятвопреступником.

— Наша сестра принимает условия! — спустя минуту произнёс Кречет. — Но если вы оба лжёте, то пантеон разделит между собой ваши запасы адамантия.

«Вот это, я понимаю, наглость! И харя не треснет! — в этот момент я восхищался Кречетом. — Вот же с*ка изворотливая! Тоже так хочу!»

— Дамы вперёд! — я с насмешкой махнул крылом, уступая Солнечной Нэко, но та возмутилась:

— Пусть наш гость приступает.

Да пожалуйста, мне же проще выбрать удобные формулировки. Нэко по моему довольному блеску глаз уже начала догадываться, что зря уступила инициативу, но отступать было уже поздно.

— Клянусь запасами собственного адамантия, что не убивал богиню Инари. Клянусь, что она получила причитающийся ей адамантий и даже больше ожидаемого ею, — в этом месте адамантий внутри меня заржал, а Комаро закашлялся от выбранной мною формулировки. — Клянусь адамантием, что не захватывал силой княжеский род Инари, переход рода под моё крыло осуществился добровольно.

С каждой клятвой лицо Солнечной Нэко бледнело. Она перестала сиять лучами светила, начиная понимать, как вляпалась. Богиня пытливо выискивала хотя бы намёк на исход адамантия из моего средоточия магии и не находила.

— Ах, да! И я клянусь запасами собственного адамантия, что не причастен к попытке захвата земель местного бога Комаро. Здесь, извините, не я у вас отметился!

Я демонстративно зевнул, обнажая пасть, полную зубов, в которой Солнечная Нэко не без труда, но всё же смогла бы поместиться.

— Ваша очередь! — издевался я над богиней. — И чтобы вы не забыли обвинения, я вам их перечислю: организация нападения на мой род, провокация божественной войны с целью прироста землями и людьми и как следствие увеличения собственного количества верующих. Прошу в клятве упомянуть именно эти аспекты. Ах да, была же ещё и клевета про нападение на чужие земли. Интересно, кто вас надоумил?

После этих слов перья на груди Кречета чуть встопорщились, выдавая его с головой.

— Намерения изменчивы, они не могут быть предметом клятвы, — проклекотал Кречет, прикрывая свою сообщницу, разом растерявшую весь запал.

— Я клянусь адамантием, что не имею отношения к развязыванию божественной войны между Эсфесом и драконидами. Это всё ваши дела, меня они не касаются. Не смейте перекладывать на меня ответственность за вашу несдержанность.

Нужно было видеть в этот момент морду Красного Дракона. Если бы мог, он бы вцепился Нэко в загривок и хрустнул хрящами её прекрасной шейки, но глава фракции драконидов сохранял стоическое молчание.

Богиня выдохнула и прислушалась к себе, пытаясь понять, не началась ли потеря столь бережно копимого адамантия из-за словесного словоблудия.

«Адамантий?..» — осторожно уточнил я.

«Не торопи события, пусть поверит, что уже почти избежала наказания!» — азартно отозвался во мне божественный металл.

Божественная полукошка воспрянула духом и продолжила:

— Я клянусь адамантием, что не была организатором нападения на род Эсфес. Я всего лишь потребовала от драконов наказать самозванца из их племени, посмевшего нарушить древнее уложение о разграничении сфер влияния.

Солнечная Нэко, а вместе с ней Кречет и Красный Дракон затаили дыхание, ожидая, пронесёт или не пронесёт хитрую богиню. Не пронесло.

Это было красиво. Нэко, как стояла возле Кречета, так и начала стремительно терять краски и уменьшаться в размерах. С кожи её облетали микроскопические серебристые частички, свиваясь в пылевой смерч напротив хитрозадой богини, надеявшейся обмануть всех и загрести жар чужими руками.

В глазах Нэко плескался первобытный ужас. Она пыталась руками ловить утекающий сквозь пальцы адамантий, но тот безразлично ускользал, формируя напротив богини её точную копию из божественного метала.

— Нет! Нет! Нет! Я не хотела так! Я приношу свои извинения. Меня дезинформировали. Я больше так не буду! Вернись!

Момент, когда богиню покинул весь адамантий, почувствовали все. Солнечная Нэко потускнела и скукожилась, будто стала тенью себя прежней. Она стояла на коленях и тянула руки с своему адамантиевому двойнику, но тот безучастно взирал на её стенания.

«Это твоя работа? — осторожно уточнил я у своего внутреннего подселенца. — Тут, кажется, весь объём вышел, а мы думали ей одну пятую часть оставить».

«Нет. Я вообще ещё не вмешивался. Обдумывал лазейку с клятвами, чтобы легально передавать запасы друг другу!»

Тем временем на наших глазах адамантиевая копия богини полукошки распалась на два вихря, в одном вращалось примерно две трети, а в другом — треть. Меньший смерч впитался обратно в Солнечную Нэко, частично восстановив ей сияние и размеры тела. Второй же смерч отправился ко мне и за секунду слился с драконьей чешуёй, придав ей серебристое сияние на некоторое время.

«А-а-а почему так мало?..» — хотел было заикнуться я, но вовремя заткнулся. И так чужого добра неожиданно перепало, чтобы ещё и жаловаться.

«Колония адамантия внутри богини оказалась относительно разумна и самостоятельна. Мы не стали препятствовать и дали возможность им самим определить степень вины своей носительницы. Таково было их решение. Они вернули объём, равный адамантию в душе Йордана и в кольчуге жены, потраченный на защиту от атаки драконидов».

Интересно, и как я должен был сейчас это объяснить? Хотя… Я им не нанимался просветительством заниматься. Пусть думают, что хотят.

— Помни этот момент, богиня, — с издёвкой прогрохотал я над полукошкой, — и в следующий раз думай, кого пытаешься обмануть! Это тебе, чтобы остальные «братья и сёстры» не порвали на части, как голодные псы кость.

Похоже, проняло не только Нэко, но и остальных.

— Я всё ещё жду клятвы о не причинении вреда и невмешательстве в мои дела.

Солнечная Нэко, раздавленная потерей основы своего могущества на глазах у всего пантеона, не стала перечить, послушно повторив клятву за своим врагом.

— Не скажу, что приятно было познакомиться, но надеюсь, что впредь удастся избежать подобных недоразумений, — я окинул взглядом богов, притихших на ярусах божественного амфитеатра. — Ещё раз для всех повторю, меня не интересуют ваши ареалы кормёжки. Мне этот вид энергии неинтересен. Меня не интересуют ваши местечковые дрязги, но если кто-то решит покуситься на моё, то получит адекватный ответ.

***

Заседание малого совета завершилось. Богам пантеона было что обсуждать и кому перемывать кости ещё на ближайшую декаду. Сперва сверхскоростное обожествление последователя Мангуста, затем смена покровительства родом Инари и вот знакомство с Высшим. Зверюга, явно крупнее большинства из присутствующих, не просто обличила в развязывании войны Солнечную Нэко и фракцию драконидов, но на глазах у всех наказала зарвавшуюся богиню, неудачно спланировавшую очередную интригу.

Большинство приняло произошедшее с Нэко близко к сердцу. Все боги были не без греха. За тысячелетия своей жизни они спланировали и осуществили множество интриг. Но лишать за это честно накопленного адамантия было перебором! В большинстве своём Нэко симпатизировали ещё и из страха. Свои хитрецы были давно известны, а залётная сила, вдруг столь ярко вспыхнувшая в пантеоне и показавшая непримиримость к местным специфическим способам борьбы, пугала до дрожи.

Алый Змей, Красный Дракон и Кречет также не избежали этой участи. Сильнейшие боги в своих фракциях собрались отдельно и принялись обсуждать увиденное.

— Силы… Что-то связанное с перемещением в пространстве, — предположил Кречет, вспоминая, как Эсфес изящно решил порталом простенькую задачку появления перед высоким собранием. — Управления адамантием я не заметил, может, у кого-то от страха глаза велики?

— Хочешь сказать, я сам ему адамантий свой подарил? — прорычал Красный Дракон, выпустив струи дыма из ноздрей.

— Нет, не думаю, — покачал головой покровитель императорской семьи, — скорее, склоняюсь к наличию у Высшего некоего артефакта, обладающего ограниченной волей. И уже сам артефакт определил меру твоей вины и вины нашей шерстяной интриганки. Если Эсфес хотел получить четыре пятых, то артефакт одобрил виру в размере лишь двух третьих. Тебе, Красный, и вовсе повезло, что только половиной отделался. По такому принципу ваши с Нэко наказания примерно одного уровня ответственности. Не максимальны, чтобы не разжечь войну, но и не малы, дабы не показать слабость.

Кречет взмахнул крылом, и на зелёной травке у подножья горы возник круглый стол с закусками и напитками. Обсуждение вести стало гораздо комфортней, прикладываясь к энергетически насыщенным напиткам и алхимии и заедая всё изысканными редчайшими фруктами.

Алый Змей слушал Кречета и в чём-то соглашался с его выводами, а в чём-то нет. Наибольшее сомнение у Тайпана вызывало предположение Кречета, что к ним на огонёк заглянул никак не Высший, а бог из другой песочницы с неким артефактом. Алый видел Высшего в деле, успевал анализировать его тактику и скорее склонялся к мнению, что их песочницу в очередной раз решили использовать для неких подковёрных игр в высших сферах.

— Я скорее поверю, что он у нас на время прячется, пока там, — Тайпан неопределённо махнул головой, — идёт передел власти. Создание местного рода — качественная маскировка, чтобы его не отличили от местных. А Высшего искать по песочницам будут в последнюю очередь.

Кречет кивнул, давая понять, что теория вполне рабочая и принята к сведению, сам же спросил о другом:

— Что думаете об Инари?

— А что тут думать? Она вполне могла продать род за адамантий, характер подходящий, постоянно находящийся в поиске лёгких путей, — пожал плечами Красный Дракон. — И думаю, что он не убивал. Нас же не убил и даже Нэко пальцем не тронул. Война ему ни к чему, вот и старается не привлекать внимания, отгораживаясь от чужих подвигов. Кстати… Проблема с экспансией паразитной магией не решилась.

— Знаю, — подхватил разговор Кречет разочарованно, — было бы идеально, если бы виноват был он, а так выходит, что есть ещё некая иная сила, точащая на нас зубы. Вы, кстати, заметили, откуда он появился?

— Открылся переход из песков пустыни, — ответил Тайпан, встречающий Эсфеса вместе с Комаро, но слабый бог комаров не был допущен к обсуждениям такого уровня.

— Вот и человеческая разведка провалилась в пустыне, — пробормотал Кречет себе под клюв, но был услышан.

— Мало ли пустынь в мирах, — возразил Красный Дракон. — Ты сам говорил, что первый прорыв был из горной местности. Закономерности пока не вижу.

— Верно, — пришлось согласиться Кречету. Он в ипостаси большой хищной птицы расхаживал из стороны в сторону, размышляя. — Придётся отправить следить за ним кого-то из мелких. Мы не можем себе позволить оставить его в покое. Кто-то из наших попытался уловить след открытия последнего портала Эсфеса?

— Пытались, — кивнул Тайпан, — но говорят, что конечная точка смазана. Повторить не смогут. Будто что-то мешает.

— В мире паразитной магии потом тоже что-то мешать стало, — сделал себе пометку Кречет.

«Надо бы ознакомиться ещё раз со всеми документами по той единственной успешной экспедиции, — подумал он про себя. — Да и проверю заодно, как там проходит процесс воспитания императора. Убавил ли он свой гонор без божественного дара?»

Воспитательный процесс, считай, дрессуру Кречет любил. Но и усердствовать с ней сильно не стоило. Рассыплется ещё в пыль невзначай от старости император, а потом нового дрессируй. Процесс, бесспорно, занимательный, но пока нынешний глава рода умудрялся бесперебойно снабжать его благодатными потоками, пилить сук, на котором удобно умостился, Кречет не планировал.

***

Я вернулся домой, что называется, со щитом. Видеть облегчение на лицах дорогих людей было радостно. Как-то само собой получилось маленькое семейное торжество по случаю удачного завершения встречи с богами. Под звон бокалов и поздравительные тосты мы смеялись и даже танцевали. Атмосфера уюта радовала, верилось, что впереди у нас будут спокойные деньки, полные маленьких и не очень радостей. Хотелось искренне расслабиться и ни о чём не думать, но та самая интуиция нашёптывала, что так хорошо бывает только в затишье перед бурей.

Задвинув её на время куда подальше, я обнимал и кружил в танцах своих женщин. Тэймэй рассказывала об успехах сына, и я дал себе зарок больше времени проводить с Юрданом. А то с моей занятостью велик был шанс, что сын отца и не узнает, когда подрастёт. Пока же малыш был под присмотром няни.

Светлана сегодня сияла не хуже Солнечной Нэко до потери адамантия. Причина выяснилась тут же, когда невеста, прижавшись ко мне всем телом, прошептала на ухо:

— Нам нужно поспешить со свадьбой. Наша семья вскоре увеличится на ещё одного человечка.

Признаться, новость повергла меня в ступор. Не из-за того, что я был против родительства как такового. Процесс продолжения рода я любил и тренировался в этом направлении с жёнами и невестой регулярно, если позволяла занятость. Но в ситуации со Светланой я намеренно подкорректировал часть процессов в организме, отвечающих за продолжение рода. Всё же хотелось сделать всё правильно, чтобы, с одной стороны, не опозорить невесту-аристократку, а, с другой, не получить в подарок на свадьбу импотенцию или диарею от разгневанного тестя.

Теперь, глядя в хитрющие глаза Светланы, я понимал, что меня провели. Если женщина чего-то хочет, она этого добивается любыми способами. Как говорится: «В любви и на войне все средства хороши».

— Ты же хотела доучиться, практика и всё такое, — осторожно спросил я у лекарки. — Или это пример Тэймэй так подействовал?

— Нет, — замахала руками Света, — я ещё раньше тебе говорила, но ты же упрямый… Всё по-своему решил. Тэймэй рассказала, как у неё получилось. Вот я и… Только после коронации тебя и удалось подловить!

Увидев мой изменившийся взгляд, лекарка сбежала из моих объятий и, спрятавшись за спиной Тэймэй, крикнула:

— Всё поняла! Была не права! Больше так не буду! Честно-честно! С папой разберусь сама!

Я смотрел на этот цирк и не знал, как реагировать. А если бы меня сегодня на божественном совете убили? Что бы тогда она делала со своим гениальным планом? Незамужняя и беременная бастардом!

— Она бы растила ребёнка от любимого мужчины! — вступилась за Светлану Ольга, уводя меня в сторону. Танцевать мне отчего-то расхотелось. — Поверь, с деньгами и связями Комариных или прямым доступом к императору Подорожниковых, стала бы она задним числом твоей супругой. И ни Тэймэй, ни Кирана, ни Комаро не были бы против.

— А ты? — невольно отметил я, что эмпатки в этом перечне не было.

— А мы с тобой связаны в другом мире и по другим законам, — лукаво улыбнулась она.

— И это упущение нужно срочно исправлять! — заметил я. — Завтра подадим в Канцелярию Его Императорского Величества извещение о проведении брачного обряда.

— М-да, и следом объявление о скорой свадьбе со Светланой? Моветон! Нет уж, я как-нибудь переживу! Мне вся эта помпезность и даром не нужна!

— А если и ты вдруг… — я не решился закончить мысль на больную для Ольги тему.

Ольга же наоборот рассмеялась легко и заливисто:

— Это звучало как: «И ты, Брут!» — заметив недоумение в моих глазах, эмпатка по кровной связи пересказала мне историю про их местного римского правителя, которого предал его же приёмный сын. Смысл фразы заиграл совершенно иными красками. — Так что нет, в полк беременных я пока не тороплюсь. Если помнишь, у нас уговор. Снижать нашу обороноспособность я не готова.

— Так, вроде бы, жизнь налаживается, — попытался я добавить оптимизма в нашу ситуацию, но наткнулся на скептический взгляд эмпатки.

— Ты уж прости, но я через связь подсмотрела этот ваш совет.

«Растёт девочка, — про себя подумал я. — А ведь недавно могла провернуть такое лишь в человеческом мире. Теперь уже и междумирье легко прослушивает».

— И как тебе всё увиденное?

— Не нравится, — категорично покачала головой эмпатка. — Похоже было на разыгранное по нотам представление, где в тёмную сыграли японскую полукошку, щёлкнув её по носу твоими руками.

Я прислушался к словам Ольги, ведь эмоции — это совершенно иной мир, закрытый для меня так же, как для неё кровь.

— А ещё Тайпан этот… мутный и скользкий какой-то, — нахмурилась эмпатка, — не понять, за кого он играет. Вроде бы и тебе симпатизирует, и от коллектива не отбивается. Змей, одним словом.

— Пока у меня его дочь… — начал было я, но был прерван.

— Погоди… — Ольга резко вскинула руки к вискам и зажмурила глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

Не прошло и пяти секунд, как она открыла глаза и сообщила:

— Юрдан исчез!

Глава 6

Спрашивать, откуда Ольга получила информацию, было некогда. Я учился доверять своим женщинам целиком и полностью, но эмпатка и не стала скрывать собственные источники.

— Эмоции сильные. Няня в панике спешит сюда… И Тильда с Эоном тоже!

«У нас дети исчезли в водовороте! — Тиль через связь прислала собственные воспоминания. — И когда я говорю „у нас“, то имею в виду наших и твоего!»

В этих воспоминаниях в бассейне, возведённом для тройняшек эргов, плавали не только водоплавающие бедствия, но и Юрдан с няней. Сыну, как оказалось, очень нравилась вода и нахождение в ней. Он с удовольствием проводил время в бассейне, несмотря на свой юный возраст. Оттуда же они и исчезли не то в водовороте, не то в портале.

Я же в это время по кровной связи искал сына. В пределах этого мира его не было. Зато мир аспидов явственно показал мне четырёх оболтусов, резвящихся в прибрежной зоне океанического побережья, где Ольга когда-то прощалась с Бореем, хранителем воздушной первостихии. Эмоции у малышни были настолько радостными и восторженными, что невозможно было удержаться от улыбки.

— Ты почему радуешься? — насторожилась Ольга, а следом в гостиную вбежали «счастливые» родители тройняшек с няней на хвосте.

— Спокойно, похоже, дальше наш праздник перерастёт в пикник на побережье.

Я открыл портал и едва успел предупредить:

— Не ругаемся, нужно узнать, как они это провернули и остались живы.

— Да я им щупальца бантиком завяжу, а жопу сделаю цвета сливы! — возмущалась Тильда, которая выплёскивала нервное напряжение от испуга за детей.

— Кажется, боги услышали мои молитвы, и тебе воздастся сторицей за все мои убитые нервные клетки, — рассмеялся я.

— Почему ты так спокойно относишься к этому? — не выдержала эрга. — Они же чуть не угробили друг друга! А если бы их закинуло куда-то в вулкан или ещё куда похуже?

— Это ты сейчас себя в бассейне с пираньями вспомнила? — напомнил я одной неугомонной особе её приключения. — Так нечего было тащить домой всякую гадость в качестве домашних питомцев.

— Ты непробиваем!

— Ты натренировала, дорогая! — не остался я в долгу. — А спокоен я потому, что: а) дети живы и здоровы; б) никто не пострадал, кроме наших нервов и в) судя по всему, мы получили организованную преступную группировку в виде четырёх оболтусов, которые ещё дадут нам жару.

Тем временем, пока я задержал Тиль, Эон присоединился к тройняшкам и принялся их подбрасывать в воздух, Юрдана же он катал по волнам, отчего тот радостно хохотал в белой пене.

Тэймэй, когда увидела сына в океанских волнах, побледнела, но стоически воздержалась от ругани, при виде моего умиротворённого выражения лица.

Когда же Эон выбрался на берег, неся Юрдана на руках, вокруг него витали в воздухе водные сферы с осьминожками. Вращение у сфер было беспрерывное, они произвольно меняли оси и траектории движения, не соприкасаясь друг с другом и устраивая своим жителям русские горки.

Сына я забрал, но этот мелкий шельмец уже успел считать выражение лица матери и грозные молнии, метаемые в сторону его подельников Тильдой.

Кажется, до Юрдана начало доходить, что они сделали что-то не то. Он насупился и выпятил нижнюю губу, напряжённо размышляя, где они просчитались.

«Сын, понравилось плавать в тёплых океанических волнах?» — начал я с нейтрального вопроса и получил уверенный кивок.

«Значит, будем чаще отправляться на побережье. Здесь, конечно, лучше, чем в бассейне: солнышко, песочек, магический фон, компания…»

Сын снова кивнул, но уже не так уверенно.

«А как вам удалось с тройняшками сюда попасть? — задал я следующий вопрос. — Для этого нужны немалые магические силы… А мы с тобой договаривались, что ты пока не колдуешь…»

Сын задумался над вопросом, а после перед глазами возникла гладь бассейна, где Юрдан с няней плавали. Вокруг них резвились осьминожки, изредка брали на буксир сына и катали его, передавая друг другу. Малыш радостно хихикал, а после осьминожки начали показывать магические фокусы. Сперва над бассейном возник рой из капель, зависший в воздухе. Затем сквозь рой прошла невидимая линза, увеличивая капли сразу до размера яблока, а ещё спустя секунду капли получили размер чуть больше человеческой головы.

— Вот засранцы! — тихо прошипела Тиль. — Мы же договаривались!

— Погоди! — успокоили мы эргу вместе с Ольгой. — Всё было безопасно. Пока.

А иллюзия всё продолжалась. После такой демонстрации Юрдан загрустил. Плавал он всё так же охотно, но не смеялся и всё больше погружался в собственные печальные мысли. Заметили это и тройняшки. Они кружили вокруг сына хороводом и попытались узнать, что не так.

Юрдан молчал, а потом показал сперва иллюзию дракона, созданного в Японии при спасении матери, а затем разговор, где я предупреждал его не использовать силу из-за возраста, чтобы не перегореть.

Осьминожки впечатлились проблемой и на время приобрели не менее задумчивое выражение. А вот потом кому-то из них пришла в голову гениальная мысль.

— Ох и достанется вам с дочкой, — хохотнула Ольга, озвучивая эмоциональную окраску демонстрируемой Юрданом иллюзии, — малышка первой сообразила, что в мире аспидов более высокий магический фон, и у Юрдана там должны быстрее развиваться энергоканалы. Дальше вся троица задумалась, как переместить друга туда. А вот здесь я не поняла, как они смогли показать ему место или передать координаты. Но, к чести Юрдана, он согласился не сразу, а лишь после того, как троица попросила его выдать только импульс портальной магии, остальное они попробуют увеличить с помощью собственной магии. Так никто формально не нарушал родительских запретов, пытаясь прыгнуть выше головы.

Мы только качали головой, поражаясь шкодливости и сообразительности детей. А Юрдан дальше показал, как осьминожки пробовали разные варианты усиления. Сначала они пробовали ставить линзы последовательно, одну за одной, но импульса все равно не хватало на открытие полноценного портала. Потом были короткий совет и попытка отзеркалить импульс магии, которые также завершились ничем. Затем эта банда решила, что третья попытка будет последней, чтобы не переутомлять Юрдана. В качестве схемы усиления попробовали устроить водоворот, и каждый из мелких выдал по паре линз на азарте, что им удалось. При виде этого Тиль схватилась за сердце, а Эон — за голову.

Ну что сказать, у них вышло. Водоворота хватило, чтобы пробить щель между мирами и выкинуть их в мир аспидов вместе с содержимым бассейна. И пока банда малолетних магоиспытателей восстанавливала силы для возврата домой, у нас добавилось седых волос.

— Я так понимаю извечные вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» задавать уже поздно? — осторожно вклинилась Света. — Если что я проверила, все дети в норме, нет переутомления или магического выгорания. Рассчитали балбесы всё верно.

Мы уселись на песок, взглядами сверля организованную банду.

— Так-с, детишки, — взял я слово, — формально наши запреты вы не нарушили и руководствовались благими намерениями, проблема в другом. Вокруг нас всегда будет достаточно врагов, которые только и будут ждать случая сделать вам больно. И когда-то вы по ошибке перенесётесь совсем не туда, куда собирались. Даже у нас с дедушкой Райо случались такие проблемы с нашим-то опытом. А там вас может ждать отнюдь не океан, а пустыня. И даже океан может быть не самым дружелюбным местом. Встретили мы тут однажды с вашими родителями одну акулу…

Я передал образ акулы возле Галапагосских островов, которая охотилась за нами, а Тэймэй тут же визуализировала иллюзию этой громадины. Впечатлились не только дети, но и те, кто не принимал участия в том походе.

— Такая тётенька не имела мозгов, лишь одни инстинкты, поэтому пришлось её убить, на что вы пока не способны. Поэтому, — продолжил я, назидательно грозя пальцем всем детям, — ограничения на использование магии не просто ужесточаются. Я приобрету для вас блокираторы, которые вам разрешено будет снимать лишь по разрешению родителей или наставников.

На меня взирали четыре обиженные моськи, причём обиду осьминожков выдавал практически лилово-чёрный окрас. Я невольно вспомнил Тильду в детстве. Та от обиды однажды обстреляла меня ядом, что, видимо, и собирались повторить её детки.

— Не советую, — рассмеялся я, ведь детишки были в водных пузырях, контролируемых Эоном, но кто бы меня послушался. Спустя секунду они плавали в чёрной жиже, отчаянно пытаясь выбраться из ядовито-чернильных клякс.

— На время разделяем эту банду, пока я не добуду браслеты, — подвёл я итог проблеме. И хоть ничего непоправимого не произошло, но перспективы, конечно, внушали нешуточные опасения. Радовало только одно, дети всё же приняли к сведению наши предостережения о магическом выгорании и даже в шалостях учитывали состояние друг друга.

***

Когда я рассказывал всю ситуацию Райо, тот не знал смеяться ему или плакать.

— Банду сколотили, я даже боюсь представить, что они будут вытворять, когда подрастут.

— А как вы спасались? — этот вопрос меня интересовал ещё раньше. Ведь целый род, открывающий порталы, не мог не придумать ограничителей для сохранения детей и подростков.

— У нас вообще проблемы такой не стояло, — честно признался дед. — Для открытия червоточины между мирами нужна была прорва сил и долгое обучение. То есть с наскока и с рождения никто ничем подобным не занимался.

— Даже внутри своего же мира? — не поверил я. — Не верю! А как же романтика, девушки, ухаживания? Или гулянки с друзьями?

— Э-э-э… — Райо даже задумался. — Вообще, сматывались по старинке, крылья же никто не отнимал, лети куда хочешь, но чтоб к рассвету был как штык. Изредка могли и к старшим братьям, дядям, отцам за помощью обратиться, но там проще огрести за опоздание, чем в рабстве ходить по месяцу за такие услуги. Это ваши интуитят без обучения на голой силе и хитрости. Мы всегда осознавали ответственность и соблюдали правила. От нас слишком многое зависело. По сути, мы же были живой границей мира, его силой и единственной слабостью.

— М-да, а тут пришли мы и беспределим. Чувствую, придётся и нам с сыном на лекции походить по теории и практике открытия порталов.

— Было бы неплохо, — согласился Райо. — Юрдан поучится, а ты своим примером покажешь, как важны эти знания, если даже императору не зазорно учиться. Но ты же ко мне пришёл не за этим?

— Нет, — покачал я головой, — мне нужна батарейка. Мне о ней адамантий проболтался. Говорит, где-то в сокровищница Эсфесов и Найадов хранятся экземпляры. Я решил заглянуть к Системе на огонёк и заодно занести обещанное. Там же рассчитываю и блокираторы детям купить. А то с такой бандой… будем их по всей вселенной ловить.

Я заметил, как Райо отвёл взгляд при упоминании батарейки. Были у меня подозрения, что с ней всё окажется не так просто, как хотелось бы.

— Рассказывай.

— А что рассказывать, — Райо сделал надрез на руке, пустив себе кровь, — смотри!

***

Теперь, когда Райо, намеренно воскресил в памяти события из своей жизни, они были чёткими и ясными. Я будто бы всё видел его глазами и разделял его чувства, как свои.

Райо сидел на тёплом камне у водопада, ожидая появления Тары. Моя бабушка была артефактом-инкубатором, созданным для воспроизведения богов. После последних родов прошло чуть более двух месяцев, а это означало, что скоро девушку снова начнут посещать небожители с конкретной целью. От этого сердце Райо разрывалось. Дракон старательно отгонял мысли о том, что любимая задерживается, возможно, именно потому, что кто-то из богов решил подсуетиться раньше остальных.

«Нужно бежать! — эта мысль билась в мозгу набатом, требуя немедленных действий. — Нужно любой ценой защитить любимую!»

Тара появилась неслышно. Всё тот же короткий ёжик волос, лёгкая полупрозрачная туника, едва ли скрывающая нагое тело, и алые глаза, полные слёз. Девушка старательно моргала, пытаясь скрыть предательскую влагу, выступающую на ресницах.

У Райо оборвалось всё внутри. Он боялся задать свои вопросы, чтобы не сделать любимой ещё больнее, чем есть.

«Неужели уже? Снова?»

Но Тара поняла его без слов, отрицательно мотнув головой.

— Тогда что стряслось, любимая?

— Меня у-ти-ли-зи-ру-ют, — по слогам произнесла она непривычное для неё слово, — я — опытный образец, не оправдавший их ожиданий!

Девушка присела рядом с Райо, опустив голову ему на плечо. Предательские слёзы всё же закапали из уголков глаз. Дед обнял любимую, вдыхая её запах.

— Когда?

— Через один цикл…

— Мы сбежим! — с жаром возразил Райо. — Я открою портал, нас не найдут…

— Ты же знаешь, что это нереально. Во мне столько всего… нас найдут, а тебя убьют. Я не хочу! — Тара тряхнула головой. — Пусть лучше у меня будут эти краткие мгновения счастья, чем я увижу твою смерть! Нет!

— У нас будет фора! Мы оторвёмся!

Тара отстранилась, недоумённо разглядывая любимого.

— Невозможно! За мной не наблюдают только во время экс-пе-ри-мен-таль-ной ре-пли-ка-ции, — заученно повторяла она столь сложные понятия, услышанные от своих создателей.

— Именно. Дождёмся любого из твоих визитёров и подстроим имитацию репликации!

— Как?

— Верь мне! Я вытащу тебя отсюда! — Райо порывисто поцеловал любимую в макушку и открыл портал в мир, из которого его с позором изгнали.

Боль была адская, она отравляла кровь, душу и разум. Полуразрушенное родовое гнездо Эсфесов было в запустении. Никто не встретился ему на пути.

«Неужто не осталось никого из Эсфесов?» — с ужасом думал бывший глава рода.

Всюду были пески, пожирающие залы. Вместо башен нынче красовались опалённые остовы, будто немые свидетели смерти древнего рода.

Защита замка ещё держалась из последних сил, что подтверждали проржавевшие металлические остовы механизмов из другого мира по периметру вулканического кратера.

Зал советов был разрушен. Вместо стола красовался глубокий кратер, на три или четыре этажа уходящий вглубь. Огромные трещины змеились по полу, раскалывая паутиной сцены битв драконьих воинств.

Боль реальная от отравления магией Рассвета и Заката соревновалась с болью душевной от осознания, кто стал причиной падения не просто рода, но и целой империи, а вместе с ней и мира.

Райо сцепил зубы и прыгнул в кратер. Где-то там должны были остаться остатки лестницы, ведущей к родовой сокровищнице Эсфесов. Приземление вышло жёстким, он даже на какое-то время потерял сознание. Но цель, каленым железом выжженная в сердце, заставляла прийти в себя и бороться за любимую.

Ступень за ступенью, пролёт за пролётом он спускался всё глубже туда, куда не было доступа обычным членам рода, но куда его защита пропускала беспрепятственно. Даже проклятым он оставался сильнейшим порталистом рода и этого мира.

Система защиты открывала двери и отключала ловушки, возможно, последнему из Эсфесов, пропуская в святая святых рода, где посреди зала красовалась та самая экспериментальная батарейка, созданная по технологиям иномирцев. Она была варварски впаяна в крепление и запитывала собой оставшуюся защиту над гнездом.

— Да простят меня духи предков, но мне она сейчас нужнее, — прошептал Райо и выдрал батарейку вместе с креплением. Защита над родовым гнездом Эсфесов мигнула в последний раз и погасла. Райо же на пределе возможностей открыл портал к любимой и рухнул ей под ноги.

***

Воспоминания оборвались резко, будто дед не хотел показывать мне нечто из своего прошлого. Для меня это было удивительно, ведь до того Райо был предельно откровенен.

— Что было дальше? — всё же спросил я, уже понимая, что батарейки в семейном схроне я не найду.

— С помощью батарейки мы имитировали процесс репликации, активировав защитный кокон, формирующийся вокруг Тары на период первого месяца беременности. Местные боги, увидев процесс, не стали его прерывать. А мы тем временем исчезли, выиграв себе что-то около месяца.

— Пять тысяч лет на месяц… — пробормотал я, взвешивая ценность обмена.

Райо даже не поднял на меня взгляда.

— Тогда я уже понимал, что лишь продлевал агонию, но не мог остановиться. Это как войти в крутое пике, видеть приближение земли и не раскрывать крылья, зная, что твоя смерть была бы наиболее честным результатом далеко неправедной жизни. Это пике завершилось рождением твоей матери, смертью Тары и моим пленением на сотни тысяч лет, — Райо посмотрел мне в глаза. — Раньше я жалел, но теперь… теперь не жалею. Пусть мои решения привели к краху, но они дали жизнь тебе. Ты же дал новый виток жизни этому миру.

— А что с батарейкой Найадов? — наобум задал я свой вопрос.

— Мне неизвестна её судьба, — пожал плечами Райо.

«Ковчег, уточнишь?»

«Хорошо, но они с тебя всю душу вытрясут за эту цацку, если та ещё осталась цела».

Взвесив все за и против, я всё же дал добро на переговоры по этому поводу.

— А осталась технология или какие-то технологические карты для производства этих накопителей?

Райо нахмурился, что-то вспоминая.

— Архивы сожгли вместе с моей лабораторией перед изгнанием, но, если у нас будет образец, и ты покопаешься в моей памяти, возможно, удастся восстановить технологию производства.

«Найады подтвердили отсутствие у них накопителя. Он был потрачен во время преобразования аспидов в чистильщиков».

Я выругался, что не укрылось от внимания Райо. Тот вопросительно уставился на меня.

— Найады минус. Где, ты говоришь, оставил предыдущую батарейку? Похоже, придётся наведаться к дальним родственничкам по бабушке.

Глава 7

Белградский лес на побережье Чёрного моря был давними охотничьими угодьями султанов Османской империи. Лиственный лес площадью почти в пять с половиной тысяч гектар с несколькими реками и парой довольно крупных водохранилищ нынче наполнялся зрителями. Всем хотелось узреть выбор покровителя династии Куртов. В этот день должен был определиться главный наследник и единственный претендент на правление в следующем поколении.

В этой охоте участие принимало три десятка волчат из четырёх основных ветвей рода Куртов и трое бастардов, прижитых султанами в военных походах. Ксандр же был кем-то средним между первой многочисленной группой, вскормленной на интригах гаремов, и второй, жадной до титулов и влияния. Его окидывали неприязненными взглядами все. Ещё бы, тёмная лошадка, выставленная родом Кёпеклери в последний день регистрации, интересовала всех своими умениями и магическим потенциалом.

Пока Кирана прохаживалась с охраной среди праздно шатающейся толпы, чего только не наслушалась.

— Ты у нас и бастард от русской рабыни, и от русской княгини, и купленный за бешеные деньги гладиатор с высокоуровневых изнанок, введённый в род для участия в охоте…, а и самое интересное, ты — ставленник самого Курта, который решил проучить династию и щёлкнуть по носу за договорные итоги охот последних полутора сотен лет.

— А истина где-то посредине, — флегматично отреагировал на слухи Ксандр. Махмуд опаздывал, хотя до рассвета оставалось всего ничего.

Охотники разговаривали внутри шатра с шумоподавляющим пологом, не боясь быть услышанными, всё же тройной стихийных полог взломать очень сложно.

Кирана волновалась больше, чем Ксандр. Охотник был предельно спокоен и собран, лишь с улыбкой посматривал на нервничающую невесту. По местному обычаю он был одет в холщовые штаны и рубаху, оставив ступни босыми. Единственным оружием, позволенным к использованию на Дикой охоте, были ятаганы с иссиня-чёрными макрами, выдаваемые всем претендентам.

— А вот и следилки пожаловали, — скривилась Кирана, осматривая оружие. К остроте лезвия претензий не было, как и к балансу. Значит, подвох стоило ждать в другом месте. Время, отведённое для визитов поддержки, выходило, когда полог шатра откинулся и внутрь буквально влетел Махмуд Кёпеклери:

— Хвала Гончей, я успел! — он передал Киране документы, свёрнутые в тубусы и оплетённые множеством печатей. — Пришлось, правда, кое-где уговорить закрыть глаза на отсутствие дочери Ксандра. Так что теперь в империи официально зарегистрирована Лиана Кёпеклери, ныне находящаяся на воспитании у княгини Виноградовой. Княгиня, вы на всякий случай вписаны опекуншей девочки на основе божественного вмешательства.

— Серьёзно перестраховались, — впечатлилась Кирана.

— Это на случай, если мы с Ксандром по какой-то причине не сможем отстаивать интересы девочки, — пояснил санджакбей Трапезунда.

— Вы вдвоём вознамерились не пережить сегодняшний день?

Ксандр и Махмуд переглянулись и воздержались от ответа, после чего санджакбей Трапезунда покинул шатёр, давая возможность приёмному сыну попрощаться с невестой.

Кирана манёвр заметила, что не добавило ей хорошего настроения.

— Если ты по какой-то причине надумаешь не дожить до заката, я за себя не ручаюсь! И вообще, ты мне должен свидание! Не забыл?

Охотница говорила тихо, прижимая к груди тубусы с документами. Костяшки её пальцев побелели, будто она сжимала рукояти мечей. Но эта битва, увы, была не её.

Ксандр криво ухмыльнулся, а затем резко сократил дистанцию и поцеловал невесту жадно и страстно, давая волю настоящим чувствам.

— Дождись меня на закате.

Момент прервал звук охотничьего рога, извещающего о выходе претендентов на старт.

***

— Найады в минус. Где, ты говоришь, оставил предыдущую батарейку? Похоже, придётся наведаться к дальним родственничкам по бабушке.

Райо от моего предположения не был в восторге по нескольким причинам:

— Во-первых, я для них умер тогда в тюрьме, не хочу спровоцировать новый виток охоты. К тому же они — сволочи мстительные, тебя с близкими тоже стороной не обойдут. А, во-вторых, тебе приключений мало? Только с одними богами нейтралитета добился, как к следующим на огонёк потянуло? Попроси Мангустова подсобить с покупкой артефактов, а сам делами займись. Французы угрозами разбрасываются, итальянцы облизываются на Агафью, а у тебя ещё одна свадьба на носу! Нет же, ты с маниакальным рвением в новую задницу лезешь!

По здравому размышлению пришлось признать, что дед прав. То ли я почувствовал себя бессмертным, то ли вовсе неверно расставил приоритеты. За изготовление батарейки можно было взяться и чуть позже. Прежде чем возвращаться в Хмарёво, я поинтересовался у деда:

— Как идёт восстановление гнезда? — я любовался видом, открывающимся из окна ректората магической академии. Внизу в парке сновали студенты по своим делам, смеясь и что-то громко обсуждая. Чуть в стороне сверкал защитный купол нескольких полигонов, где занимались целые группы или шли индивидуальные занятия с наставниками. Идиллия. На какое-то время мне и самому захотелось снова побыть частью всего этого. Но мимолётное желание тут же испарилось, стоило вспомнить свой трёхсотлетний студенческий стаж.

— Думаю пригласить Лавинию, у той что ни замок, то произведение искусства. А пока готовлю эскизы по памяти.

— Кстати, — я вспомнил некоторую особенность памяти деда, — а почему я чётко вижу твои воспоминания лишь после изгнания?

— Так вытравили их вместе с Рассветом из меня, — не стал скрывать правду Райо, — потому и нужен опытный образец. Я могу не вспомнить в точности технологию изготовления батарейки.

— Но дворец ведь вспомнил, — возразил я.

— Местонахождение… и то потому, что это относилось к родовой пространственной магии, остальное уже удалось выудить из обрывков воспоминаний.

— Дед, а у вас школ не было? — задал я ещё один вопрос, мучивший меня. В Обители Крови учили всех магов с обнаруженным даром, будь то ребёнок или взрослый. То есть воспитание и привитие правильных ориентиров и профессиональных устоев вбивалось в головы через задницы с детства. Нечто подобное описывала Ольга в древности. Тогда гармонично развивали тело и дар с самого рождения. Да даже у орденцев были приюты, где гребёнкой отсеивали одарённых.

— А смысл? — опять не понял меня аспид. — Семья же воспитывает и вкладывает основные постулаты. Для особо одарённых был ещё вариант наставничества, когда наставник фактически заменял родителей.

— Ты потому провёл со мной обмен клятвами? — вспомнил я момент, когда дракон признал себя моим наставником.

В этот момент на одном из полигонов погас защитный купол, и оттуда строем, чеканя шаг, вышло два десятка студиозусов. За ними улыбаясь своей клыкастой пастью ползла громадина розово-золотого цвета. Оказывается, Тайпана тоже подрабатывала в академии наставником.

— И не только. Я уже тогда всё понимал про твою душу и попытался хотя бы такими узами удержаться рядом. Ты не в обиде?

Я улыбнулся. Не в обиде ли я, что дед сам решился войти в круг близких мне людей? Нет. Что тогда, что сейчас я был этому искренне рад. Семья у меня подбиралась очень… разносторонняя, что не мешало нам всем беречь и заботиться друг о друге. Но одно свойство у нас было общим, семейным, так сказать. Все мы умудрялись с завидной регулярностью находить приключения на собственную задницу. И будто в ответ на мою последнюю мысль пришёл вопрос от сестры:

«А как определить бог ли перед тобой инкогнито или обычный человек?»

Да, приключения у нас в крови!

***

Дикая охота у Куртов не имела чётко обозначенных этапов. Каждый раз организаторы пытались привнести в неё нечто новое. Так в этот раз для групп поддержки продавались места в безопасных павильонах, из которых можно было наблюдать за прохождением испытания. Как позже оказалось, не только наблюдать, но и вмешиваться. Но в момент, когда Кирана выкупала на торгах пребывание в павильонах, она об этом не знала, а лишь возмущалась наглостью и жадностью османов. Стоили подобные места не просто дорого, а баснословно дорого. Доступ к пяти наблюдательным площадкам обошёлся Киране в миллион золотых.

Махмуд выкупил ещё три. Таким образом они постарались перекрыть всю территорию Белградского леса, чтобы всегда держать на виду Ксандра и при необходимости поднять тревогу о несанкционированном вмешательстве в соревнования.

Первый этап был ничем не примечательным. Конкурсанты оказались внутри защитного поля на пути всевозможных тварей изнанки. Животин хватало на любой вкус: отдалённые родственники волков, кабанов, медведей, рысей и даже зубров, львов и леопардов, летающие мыши-переростки размером с орла, песчаные черви, болотные пиявки и многие другие.

Участники в целом неплохо справлялись с ними как по одиночке, так и группами. Особой поддержкой пользовался шахзаде Орхан-Осман, тот не просто уничтожал тварей, но ещё и с особой жесткостью с ними расправлялся. Даже с учётом того, что никто из увиденных тварей не ответил Киране на мысленный зов, охотнице было жаль зверей.

Она в очередной раз скривилась, когда туша кабаноподобной твари с раскроенным черепом рухнула у ног Орхана, а тот победно поставил ногу на ещё вздымающуюся рывками грудную клетку. Пятачок земли, облюбованный наследником Куртов, утопал в крови.

— Что так разочаровало принцессу из рода Винограда? — вопрос пришёлся из-за спины, и Киране пришлось сдержаться, чтобы не отреагировать подобно охотнице. Лишь костяшки пальцев побелели на рукоятях парных мечей.

Рядом с охотницей стоял мужчина с седой длинной бородой и белым тюрбаном на голове. Ткани одежды были недешёвыми, но и не кричали о богатстве, как при встрече с Орханом на дирижабле. Да и брошей с изображением волка на старике не было, как и перстней, из чего Кирана сделала вывод, что это кто-то из соглядатаев или же из слуг, обеспечивающих безопасность на охоте.

— Насколько помню, неуважительное высказывание в адрес представителей правящей династии наказывается в вашей стране кровью, — буркнула охотница, — поэтому выскажусь по части профессиональной кондиции.

— Уже интересно, — чуть прищурил сапфирово-синие глаза старик, поглаживая бороду.

— Все победы, совершённые шахзаде Орханом, можно было исполнить с гораздо меньшей зрелищностью и большей эффективностью. Будь это настоящий бой, кровавая жижа уже стоила бы ему жизни, не говоря уже о том, что настоящий волк убивает не ради удовольствия, а ради пропитания и всегда с уважением относится к своим жертвам.

И старик, и Кирана невольно перевели взгляд на Ксандра, что сейчас с точностью, граничащей с минимализмом, убивал стаю тварей размером с двухгодовалого быка. Шкура его жертв была даже не испорчена. Зато у большинства пустовали глазницы. Ещё несколько имели сквозные отверстия в районе ушей или же затылка. Минимум крови, максимум результата.

— Сложно не согласиться при таком непосредственном сравнении, — хмыкнул старичок, — но, видимо, ваш фаворит не знал, что впечатлённые зрители могут помогать своим участниками амулетами, алхимией и прочими радостями. Большинство же ценят именно жестокость и позёрство. Ценителей вроде нас с вами здесь наберётся от силы три-четыре человека. Тем более, что ваш… — старичок указал взглядом на Ксандра, — ещё и прямая угроза их участникам. А этого они не допустят.

Собеседник исчез, оставив после разговора смутную тревогу. Кирана начала больше внимания обращать на откровенно слабых кандидатов. Те сражались хоть и самоотверженно, используя огненную магию, однако же то тут, то там слышались вскрики боли. Под конец волны тварей изнанки без серьёзных повреждений осталось чуть больше десятка участников, остальные имели разную степень потрёпанности. Трое и вовсе уже готовы были отдать богам душу, но распорядитель охоты обратился к группам поддержки:

— Не желает ли кто-то спасти жизни участников в обмен на клятву крови о вечном служении?

Желающих не нашлось. И как бы Киране ни было жаль этих почти мальчишек, но она попросту не представляла, стоило ли вмешиваться в иностранные обычаи из-за незнакомцев? Так ничего и не решив, она решила наблюдать.

— Мы переходим к следующему этапу охоты, а нашим славным волчатам желаем хорошего перерождения! — объявил распорядитель, и все стоящие на ногах участники побрели с пятачка в лесу, превратившегося в местный филиал скотобойни.

Ксандр ошарашенно взирал на этот исход. Выжившим подавали склянки с алхимией и лекарские повязки, смазанные особыми заживляющими составами. А Орхану и вовсе передали некий амулет на кожаном шнурке, после которого шахзаде будто бы стал ещё более живуч, прыгуч и активен.

Охотник выругался и быстро пробежался по тушам тварей на поляне, то тут, то там вспарывая им брюшины и вырезая необходимые органы.

За его действиями в защитном павильоне осталась наблюдать лишь Кирана и старичок.

На то, чтобы накормить свежими потрохами смертников, у Ксандра ушло не больше пяти минут. Ещё минут двадцать ушло на то, чтобы создать на изломанных конечностях каменные фиксаторы стихией магии земли. Сделав всё, что мог, он бегом отправился в сторону, куда ушли остальные участники.

— Вся эта алхимия, амулеты… разве это честно? — Кирана задала вопрос в пустоту, не надеясь получить ответа. В верхних эшелонах власти о чести имели весьма расплывчатое представление.

— Нет, — старик покачал головой и улыбнулся, обнажая клыки. Киране это напомнило оскал Арвы. — Но честь и власть — редкие спутники.

— Тогда зачем это всё? Зачем убивать детей?

— Продолжаться должна сильная линия крови, — пожал плечами старик. — Они слабы и не смогли бы дать сильное потомство.

Если бы охотница не смотрела сейчас на раненных, то ни за что бы не заметила силуэты эфемерных волков, примерявшихся к горлам несчастных.

— Чушь! — возмутилась Кирана, отчего татуировка на её лице полыхнула огнём. — Мои родители, по вашим заветам, и вовсе не должны были иметь потомства, к тому же обладая антагонистичными стихиями, но вот она я, — охотница указала на себя руками. — Я в три раза сильнее матери и в два раза сильнее отца, к тому же обладаю двумя стихиями. Сила, она не только в ранге магии, эфенди! Она есть суть внутреннего стержня! Мои родители были слабы в магии, но их силы хватило для того, чтобы изменить саму судьбу, напророченную оракулом для своих детей! Мы с братом — продолжение их силы. Мы так же меняем свою судьбу и судьбы близких нам людей. Можете ли вы гарантировать, что своим ритуалом усиливаете правящую династию, в то время как общий уровень силы её ветвей неизбежно снижается из-за уничтожения самых сильных кандидатов?

— Ваши слова мудры, принцесса, в них есть о чём задуматься, — кивнул эфенди и исчез. Вместе с ним исчезли и силуэты волков над ранеными.

«Охренеть… Это я сейчас с кем общалась?» — мелькнула мысль у охотницы. Но поверить в то, что с ней вот так запросто стоял и общался покровитель Куртов она не могла, а потому обратилась к брату через кровную связь:

«А как определить бог ли перед тобой инкогнито или обычный человек?»

***

«Сестрица, а что у вас происходит, если ты задаешь подобные вопросы?»

Любопытство моё было велико хотя бы потому, что я лишь примерно был в курсе происходящего с сестрой. Она поддерживала Ксандра в некоем аналоге местной Дикой охоты.

«Ксандр участвует в соревнованиях на звание наследника престола в династии Куртов, но его взгляды на жизнь уж больно сильно контрастируют с местными».

«Прости, дорогая, но на кой-ему османский престол?» — совершенно искренне изумился я. Немного понимая характер Ксандра и зная о его привязанности к сестре, я в жизни не поверил бы, что он променял свой образ жизни на трон совершенно незнакомой ему страны.

«Да он ему даром не нужен, но ребёнок — приз на этих состязаниях. Вот Ксандр и влез, чтобы девочка не ушла рабыней к местному кровожадному наследничку».

«Это подарочек от Борромео так аукается?»

«Да. Так что там с богами? Есть у них опознавательные знаки?»

«Для обычных людей — нет. Но я теоретически могу попробовать узнать по количеству содержащегося в нём адамантия, насколько близок твой собеседник к обожествлению».

«Хм… — задумалась сестра. — Вызовем ненужные вопросы. Здесь билеты на мероприятие очень уж дорогие. Поэтому твоё появление не удастся скрыть».

Теперь пришёл черёд задуматься и мне.

«Комаро, а Волк-покровитель Куртов и Фенрир, чей зуб я едва переварил, это одно и то же божество?»

«А ты вдруг захотел себе ещё один зуб на память? — настороженно уточнил покровитель рода Комариных. — Нет, Фенрир не бог. Но после твоих выступлений с его зубом в пантеон его допустили и даже род выделили. Он вроде бы как успокоился и стал более адекватным».

«Как тогда Волка Куртов определить обычному смертному?»

«Никак, тот редко выбирается из междумирья. После смерти своей волчицы и вовсе забросил человеческие дела».

«То есть волчья верность не легенда?» — удивился я.

«Не всё так однозначно, но основание под собой имеет, — не стал особо распространяться Комаро. — А с чего бы это ты вдруг заинтересовался Волком?»

«Личных интересов — ноль! — не стал я лукавить. — Для Кираны узнаю».

«А я уж было решил, что вы очередную династию под себя подмять решили, — рассмеялся Комаро, но, когда я промолчал, тот только тяжело вздохнул. — Может, не надо?»

«Мы здесь точно не при делах! Там сам Волк что-то затеял, вот и пытаемся понять, как не попасть в чужую мясорубку!»

«Считай, что я почти поверил», — буркнул Комаро и оборвал связь.

Я же связался с сестрой после божественной консультации:

«Если рядом с тобой покровитель династии, то теоретически его больное место — верность. У него волчица погибла, имей в виду. По информации Комаро, тот, горюя, забросил человеческие дела и уже давно не появлялся среди людей».

Сестра успела бросить только короткое: «Спасибо», прежде чем разразилась руганью:

«Ах вы, твари! Ну держитесь!»

«Вас там не пора вытаскивать?» — на всякий случай уточнил я у сестры, подключаясь через кровную связь и следя за событиями глазами Кираны. Первым же, что я увидел, были взмах костяных клинков сестры и покатившаяся голова кого-то из османов.

Твою ж мать!

Глава 8

Пока Кирана общалась с братом, павильон ожидаемо опустел. И где-то в стороне послышались звуки охотничьего рога. Его протяжные гудки, по-видимому, ознаменовали начало следующего испытания. Необходимо было переходить в другую безопасную точку.

На выходе из павильона её встречало четыре османа в высоких белых шапках, янычарами их, кажется, здесь называли. Один из них сделал шаг вперёд и с поклоном сообщил:

— Ханым-эфенди, проследуйте за нами в следующее безопасное место.

«Надо же, как продумано всё устроили», — удивилась Кирана, следуя за охраной. Но чем дальше от основных дорожек они уходили, тем больше подозрений возникало у охотницы. Где-то в стороне послышались звуки магического боя. Земля дрожала, запах гари и дыма проникал в лёгкие, намекая на использование минимум двух стихийных магий.

Всё происходящее всё меньше нравилось Киране. Если её пространственное ориентирование не обманывало, они находились практически за пределами оговоренного для участия периметра леса. Подозрения укрепились, когда они поднялись на невысокий холм, с вершины которого открывалась картина самой настоящей бойни.

— Лучшее место обзора для ханым-эфенди, — с учтивой улыбкой сообщил янычар.

Внизу выделялась каменная площадка диаметром около двадцати метров, посреди которой стоял Ксандр. Рубахи на нём не было, а спину и торс покрывала сетка мелких ожогов. Вокруг эрга земля ходила ходуном, выращивая защитные конструкты от огненных техник, летящих сразу отовсюду. Но что ещё больше поразило охотницу, так это то, что у ног Ксандра лежало тело шахзаде Орхан-Османа.

«Да какого демона здесь происходит?»

Ответ она услышала собственными ушами.

— Сдохни, чужак! Или убей своего врага!

Остальные участники слитным ударом попробовали пробить защиту Ксандра, но тот умело комбинировал защитные конструкты магии земли и воды. Гранитные стены держали ближайшую линию обороны, зато ледяные щиты и сосульки доставляли неприятности на расстоянии, обжигая паром.

— Почему никто не вмешается? — непроизвольно вырвалось у охотницы. — Ваш шахзаде в опасности.

— Всё в рамках правил, — ответил ей всё тот же янычар и попятился.

Параллельно с этим брат сообщил ей про больное место покровителя Куртов, на котором можно было попробовать манипулировать. Только времени для этого совершенно не оставалось, ведь внизу один из атакующих выкрикнул:

— Если ты не присоединишься к нам, то она умрёт!

Кирана не сразу поняла, кто такая «она». Охотница даже оглянулась, ожидая увидеть малышку из дирижабля, но все взгляды были обращены на неё, в том числе и сосредоточенный взгляд жениха.

Одновременно с этим вокруг охотницы попытался взметнуться защитный конструкт пелены, построенный сразу четырьмя её конвоирами. Где-то на задворках сознания брат уточнял, нужна ли помощь, но Кирана уже полностью сосредоточилась на бое.

«Ах вы, твари! Ну держитесь!» — мелькнул у Кираны предвкушающий оскал. Костяные мечи легко покинули ножны и единым движением крест на крест снесли голову ближайшему из янычаров, срывая построение конструкта. Следующим движением она распалась на множество снежинок и единым снежным вихрем сперва облетела своих конвоиров, отправив их на перерождение, а после слетела на арену, встав спиной к Ксандру.

— Рассказывай, что у вас тут происходит!

— А что происходит? — ответил ей с шальной улыбкой охотник, топнув ногой и взметнув разом во все стороны сотни каменных игл. Две трети снарядов атакующие смогли сбить, но треть смогла отыскать своих жертв. Послышались крики боли и приглушённая ругань. — Я опоздал на основное веселье, пока пытался спасти тех неразумных юнцов. Поэтому, когда подошёл сюда, Орхана уже изрядно потрепали. Нападали на него таким же скопом, как и сейчас, вот только отбивался он всё более вяло. Только к концу сообразил, что амулетец ему подарили хитро сделанный. Уж подробностей не знаю, да только каким бы он засранцем ни был, но толпой только шакалы нападают. Вот я и вступился.

— Ну да, а они нашли доблестного козла отпущения, на которого можно было списать убийство шахзаде, — дополнила рассказ жениха Кирана. — Только сильно просчитались.

— Это со мной-то? — хохотнул Ксандр, возводя очередную защитную стену и запуская по земле натуральные волны, сбивающие с ног нападавших. — Это они тебя непонятно как за кисейную барышню приняли. И это при твоих татуировках да мечах. Идиоты!

— Давай что ли выбираться отсюда? — предложила Кирана, оставив последнее замечание без комментариев. Ей ещё нужно было придумать, чем объяснить пропажу местных янычар. Хотя если у них тут убийство шахзаде на поток поставлены, то янычар могут и не заметить.

— Так-то соревнования не закончатся до заката, — заметил Ксандр.

— Ну так ускорим процесс. Там же должен был остаться только один? Вот остальных и устраним. Убивать не обязательно, — в Киране проснулось безрассудство вместе с азартом, — сейчас я им всем цветочек подарю и готово.

— Погоди, сейчас определю, где отец, туда отступим.

На общение с собственной стихией Ксандру понадобилось не более минуты. Камень под их ногами расступился, превращаясь в лестницу, уходящую в подземный ход.

— Ого! Ты уже и так научился? — впечатлилась Кирана, вспоминая подобный тоннель, выстроенный князем Рюгена.

— Время ещё замыкать не могу, но связать несколько точек ходом — запросто!

В это время над щитами арены поднимался ввысь бутон, переливающийся аквамарином воды. Лепестки его постепенно раскрывались, являя миру алую сердцевину пламени, внутри которой танцевал ледяной смерч.

Единение стихий было столь прекрасным и невозможным, что нападающие не сразу отступили. Однако же здравый смысл и рефлексы, вбитые с рождения в борьбе за трон, взяли вверх, и участники прикрылись щитами и активировали защитные амулеты.

Это их и спасло. Двойной контур воды использовался охотницей, чтобы смягчить удар, а не превратить всё в этой части леса в бурелом. Стихии сами создали конструкт под нужды своей хозяйки. Взрыв получился смазанным, скорее оглушая и дезориентируя, чем убивая. Почти три десятка участников валялись вокруг арены в разной степени потрёпанности.

— Посторожи-ка, — попросил Ксандр охотницу, указав на Орхана-Османа, а сам метнулся между находящимися в сознании участниками охоты и простыми нажатиями на шею отправил их в сон.

— Помочь собрать трофеи? — улыбнулась Кирана, хоть и понимала, что её участие в охоте и так уже пора было завершать.

— Гончие помогут, — покачал головой Ксандр. — Ты к брату или?..

— Приберусь за собой и к Махмуду, — улыбнулась Кирана, — мне ещё своего победителя встречать.

Она спонтанно поцеловала в щёку охотника и рассыпалась снежинками, не давая себя обнять.

— Повезло тебе, Искандер, — прохрипел шахзаде, пришедший в себя и безуспешно пытавшийся подняться на ноги. — Такая волчица дорогого стоит, а уж султанша — и подавно.

Ксандр призвал ледяных гончих, и те споро стали стаскивать бессознательных участников охоты к ступеням в подземный ход.

— Ни один трон не стоит такой волчицы, — покачал головой охотник, не соглашаясь с османским принцем. — Поэтому мне — малышку, тебе — трон, и мы в расчёте. — Ксандр, подал руку помощи шахзаде и ожидал его решения. — Мир?

— Мир!

***

Просмотрев через кровную связь развязку приключений сестры и Ксандра у османов, мне оставалось только мысленно поаплодировать. Со своей гиперопекой и желанием всё держать под контролем я как-то иногда забывал, что мои близкие по одиночке даже близко не слабые маги, а уж в союзах — и подавно.

Так и Кирана с Ксандром в целом справились без моей помощи. Оставалось только проследить за реакцией османов на неудавшееся покушение и внезапное сближение двух ранее враждовавших ветвей рода Куртов.

Я же пока переключился на решение собственных проблем. И начать, пожалуй, следовало со звонка Андрею Мангустову и подготовки встречи с гражданкой Барбарис.

Набирая на мобилете номер князя, я задумался об установке какого-нибудь альтернативного способа связи на случай нахождения в других мирах. Пока такой альтернативой я считал лишь братание, но, возможно, на том же межмировом рынке существовали ещё какие-либо варианты.

— Привет! Давно не виделись! — отозвался Андрей практически сразу. — Как дела с одушевлением артефактами?

— Отлично! Всё получилось! Ждем скорое пополнение в семействе, — не стал я скрывать радостных новостей. — Кроме того, можешь меня поздравить! У нас с Тэймэй сын родился!

— Поздравляю! С меня подарок! — тут же радостно отозвался Андрей. — Как назвали?

— Юрой, в честь отца. Семейная традиция. Я, кстати, к тебе ещё и по другому поводу. У нас со Светланой скоро свадьба, вот приглашаю вашу семью лично, не дожидаясь отправки приглашений.

— Ох, — не то со смешком, не то с тяжёлым вздохом отреагировал Мангустов. — Нам твои семейные торжества только в кошмарах сниться перестали. — Мы рассмеялись. — Мы, конечно же, будем! Как только с датой точно определитесь, сообщай. Хм, опять над подарком голову ломай.

— Можешь не ломать, я упрощу тебе задачу. У нас с Юрой проблема. Нужен ограничитель для сил или блокиратор. В общем нечто, чтобы он не смог в младенчестве пользоваться магией.

Мангустов на той стороне присвистнул.

— Он же младенец! У него уже была инициация?

— Я бы сказал, что она случилась ещё в утробе матери при угрозе жизни, но за такие слова у нас в империи ему светит очень короткий поводок у императорского трона.

— М-да, нескучно живёте, — хмыкнул Андрей.

— Погоди, когда Анжела родит, у тебя начнутся не менее весёлые деньки, — обрисовал я перспективы другу. — Для понимания мой сбежал во время купания из бассейна на берег океана с тремя друзьями.

Мангустов подавился смехом, а когда отдышался после хохота, то выдал:

— Я уже представил его юность и студенческие годы. Чувствую, твои приключения померкнут на его фоне.

— Дожить бы, — не стал я спорить, ведь думал так же.

— Я так понимаю, подарок нужен до свадьбы, иначе бы не звонил, — получив моё подтверждение, Мангустов удивился, — почему сам к Системе на огонёк не заглянешь?

— Я ей обещал один артефакт, а его, оказывается, уничтожили ещё до моего рождения. Теперь нужно изобрести аналог, чтобы выполнить договорённости. А без артефакта женщину дразнить себе дороже.

— Согласен. Ситуация патовая. Подыщу что-нибудь. Тебе в штучном экземпляре?

— Бери все, какие найдёшь на эту тему. Всё компенсирую, — не стал я размениваться по мелочам. — У меня тут детский сад собирается с одинаковой проблемой.

— В детском саду они уже хоть с минимальным пониманием, — вздохнул Андрей, — у меня же тоже школа с одарёнными детьми из Египта работает. А вот как с младенцами обходиться… Та ещё задача… Помогу, чем смогу.

На этом наш разговор завершился, а я в который раз подумал, что с Мангустовым мне повезло. Так уж вышло, что возвышение в части силы у нас шло параллельно, поэтому мы вполне чувствовали себя с ним на равных с той лишь разницей, что он уже успел стать богом.

«Кто бы говорил, — буркнул мне адамантий. — А кто вчера Эсфесом в пантеоне представлен был?»

«Это не считается!»

Адамантий ничего не ответил, я же взялся за подготовку к встрече с гражданкой Барбарис.

Доклад по этой особе дожидался меня в кабинете в Хмарёво. Признаться, ничего неожиданного я там не увидел.

«Луиза-Антуанетта Барбарис, вывшая маркиза дю Варан-Барбарисьен. Сорока шести лет от роду. Имеет 6 ранг в водной стихии. Личный дар — полиглот, свободно владеет французским, шведским, русским, фарси и английским языками (список постоянно пополняется). Должность: формально — атташе по вопросам культуры посольства Французской Республики, реально — резидент-вербовщик французской разведки, доверенное лицо президента Гиббона. Фанатично предана идеям республиканизма, суфражизма и равных гражданских прав для всех, несмотря на различие в магическом потенциале. Вхожа в ближний круг императрицы Надежды и принцессы Елены, является их близкой подругой. Под видом развлекательных бесед о парижской моде и театральных новинках соблазняет придворные умы своими воззрениями и не только. Крайне хитроумна, жестока, изворотлива. Была замечена не только в политическом, но и в корпоративном шпионаже».

В этом месте у меня возникли конкретные такие вопросы к службе Дмитрия Фёдоровича Медведева. Французы вообще не мелочились, подослав шпионку напрямую в императорскую семью. Не удивлюсь, если изначально гражданка Барбарис метила в постель к императору.

Я разглядывал несколько вырезок из имперских газет, где красивая брюнетка с точёной фигуркой и в эпатажных по местным меркам костюмах позировала рядом с принцессой Еленой. До Агафьи или той же Лавинии француженке было далеко, на мой взгляд, но нечто притягательное в ней всё же было.

Отложив в сторону досье шпионки и доверенного лица французского президента, я взялся за доклад от Игната. Тот касался проданных Гиббону через подставных лиц саженцев магических растений-накопителей. Те назывались дикой смесью латыни, больше похожей на вызов демона, но сокращённой кем-то из кровников до «Эухении», в честь любимой тёщи, регулярно сосущей все соки из зятя.

В естественной среде растение не было паразитом, а росло лишь в местах с повышенным магическим фоном, поглощая излишки и тем самым выравнивая общий фон. Интересно, что у местных сохранились предания о возможном обретении разума древними растениями.

«Недалеко от истины, — пришлось признать мне. — Парные саженцы были более чем разумны».

За последние пятнадцать лет нами было продано чуть менее полутора тысяч саженцев этих растений. И если в первые года продажи были скромными, то в последние доходили до сотни в год.

«Гиббон, похоже, под конец и вовсе страх потерял. На поток процесс поставил. С другой стороны, а кто ему судья? Если боги качают из смертных благодать, то почему один из магов не может качать ту же благодать из родовых алтарей к себе в карман?»

В этом моменте я сперва завис, а после и вовсе улыбнулся с предвкушением. Вот же оно! Решение проблемы! Если Гиббон планировал скомпрометировать Комариных перед аристократическими родами Европы, то я могу устроить ему весёлую жизнь не только с магами, но и с богами. Уж чего-чего, а чрезмерного усиления смертных боги не любят. Конкуренция никому не нужна. А уж если другие боги узнают, что подсасывали из их кормушек, Гиббону выкатят претензию всем пантеоном.

Сейчас, раскладывая в голове всё по полочкам, я вспомнил и ещё один момент, который попросту забыл озвучить на совете богов. Око Сахары в Африке никуда не делось, хоть и временно было прикрыто от взглядов людей стараниями Райо. Ушлых семейств всегда хватало. Рано или поздно, но кто-то снова наткнулся бы на это место. Потому оповестить о его существовании и подтолкнуть к сокрытию было на мой взгляд правильным. Дальше уже сами боги не допустят усиления кого-то одного. Как говорится: «Разделяй и властвуй».

Именно с этой информацией я и решил обратиться к Комаро. Всё же у него был зуб на Чёрного Единорога, а это был прекрасный шанс поквитаться.

— Комаро, хочешь обломить рог одному полумертвому черногривому коню?

— Спрашиваешь ещё? — тут же откликнулся покровитель Комариных. — Ты в Италию собрался? Поддержать надо?

— Ещё нет, — немного сбил я воодушевление бога, — но у меня есть информация, за которою Чёрного Единорога по гриве в пантеоне не поглядят.

Я коротко рассказал о древнем месте силы в Африке и о попытках захватить его одним родом. Комаро всё это время внимательно слушал, не перебивая.

— Твою мать, Комарин, уж прости, что Трайем не называю, непривычно как-то. Ты же просто магнит для вскрытия грязных тайн и секретов, — выругался бог. — И ведь нет гарантии, что кто-то ещё из пантеона не захочет заняться тем же, чем и Чёрный Единорог. Лакомое место…

— А вы там на кой-сидите? Запечатаете на крайний случай, и дело с концом.

— Это понятно, но такой соблазн… Вдруг и на нас подействует… Это же проверить надо, — Комаро, кажется, уже не слышал меня, размышляя об открывающихся перспективах.

— Всё надеетесь на дармовой силе возвыситься, — подвёл я итог нашего разговора. — И всё никак не поймёте, что это путь в никуда. Только вы не учитываете, что место может как в плюс, так и в минус сработать. И что тогда будете делать?

Я сейчас сознательно сгущал краски, дабы отбить охоту от экспериментов у самых ретивых богов.

— Риск всегда присутствует, — философски отреагировал Комаро на мои предупреждения. — Но, в целом, бесконтрольными такие места оставлять тоже не стоит, тут ты прав. Сколько ещё там защита держаться будет?

— На пару лет должно хватить. Но ломиться туда тоже не советую, в основе защитного конструкта лежит неприятная для местных магия. Вам не понравится, гарантирую.

— Умеешь ты добавить ложку дёгтя в бочку с мёдом, — с тяжёлым вздохом сдался Комаро. — Обдумаем и примем решение. Если попрошу раньше снять защиту, сможешь?

— Нет, — тут же отказался я от предложенной чести, — во-первых, не я ставил, а, во-вторых, почерк магии вызовет у Кречета обострение паранойи. А становиться её объектом я точно не хочу.

— Здраво, — пришлось признать Комаро, — тогда придётся поверх мудрить что-то… Всё равно, спасибо за наводку.

— Не за что, если завтра не договорюсь с подопечными Гиббона, то ещё интересной информации подкину, — закинул я удочку богу, на что получил ответом тяжёлый вздох.

— Знаешь, мне иногда кажется, что зря мы перестали появляться в мире людей и тесно взаимодействовать со своими родами, — размышлял Комаро вслух. — Столько всего у вас происходит, только успевай держать ухо востро!

— Так кто же вам мешает? Ты, как минимум, не прогадал от такого сотрудничества. Виноград тоже, а все остальные пусть и дальше кичатся своим статусом.

— Вот уж не думал, что буду получать информацию божественного значения от смертного, — хохотнул покровитель Комариных. — Чудные дела творятся во Вселенной.

— А ты и не от смертного получаешь помощь, а от друга. И сам не раз её оказывал. Только путь взаимовыгодного сотрудничества выбирают не все.

Глава 9

Встреча с Луизой-Антуанеттой Барбарис вопреки ожидаемым мною кулуарным беседам проходила на свежем воздухе. На улице стояла прекрасная весенняя погода, что было невероятной редкостью для Петербурга. Потому встречались мы с французской агентессой в Таврическом саду. Сегодня там зацвели кусты белой сирени, и одурманивающий аромат просто-таки витал в воздухе.

Я ожидал бывшую маркизу у пруда, любуясь парой лебедей. Вот уж на что верные создания, они обнимались длинными изящными шеями и степенно плыли по поверхности озера.

— В мире, полном лжи и предательства, подобная верность и преданность феноменальна, — прозвучал совсем рядом мелодичный женский голос.

— Должна же хотя бы природа стремиться к идеалу, если уж люди слабы по своему естеству, — ответил я, оборачиваясь, чтобы увидеть рядом с собой брюнетку с раскосым взглядом и миндалевидными глазами. Волосы её были завиты в милые кудряшки и свободной копной спадали на плечи. Необычно. Нечасто встречал среди аристократок отсутствие сложных причёсок. Тёмные глаза разглядывали меня без капли стеснения.

Стильный брючный костюм подчёркивал её стройную фигуру, при этом заставляя всех окрестных мужчин провожать Луизу взглядом.

— Рада знакомству, граф, — первой начала диалог француженка. — Наслышана о вашем феноменальном таланте оказываться в нужное время в нужном месте.

— Не скажу, что искренне рад. Предпочёл бы познакомиться с вами при несколько иных обстоятельствах, — не стал я лукавить. — Слухи же сильно преувеличены.

Мы прогуливались степенным шагом вдоль пруда. Вокруг нас сновали парочки, привлечённые солнечным днём и ароматом сирени. Дети со смехом бегали вокруг, в то время как их гувернантки и гувернёры читали книги, сидя на лавочках в тени.

— Своим источникам информации я доверяю, — пожала плечами Луиза, убирая локон за ухо и открывая взгляду изящную шею.

Где-то на краю сознания пронеслась мысль, что подобное изящество просто создано для поцелуев, но тут же была задвинута рациональными доводами:

«У меня две жены и невеста, на кой-мне ещё любовница?»

— И что же поведали ваши источники?

— Они поведали, что вы весьма осторожный молодой человек, склонный к поиску компромисса по многим вопросам и весьма непримиримый, если дело касается угроз безопасности вашим близким.

Отвечая на вопрос, Луиза склонилась к моему уху. Наманикюренные женские пальчики оказались у меня на сгибе локтя, ласково поглаживая по внутренней стороне запястья.

— Какая лестная характеристика, — улыбнулся я. — Если у вас столь хорошие информаторы, то почему же ваш патрон выбрал столь посредственный способ взаимодействия со мной? Вашу записку я не могу истолковать иначе, чем угрозу мне и моему роду. А уж после демонстративной попытки заказа моего убийства у Борромео, я и вовсе должен был принять ответные меры. Неужели вы думали, что итальянский теневой ассасин — единственный в Европе?

— Кто? Когда? За сколько? — агентесса приблизила свои губы к моим, будто бы мы были любовниками.

— Европа и Азия, три дня назад, десять миллионов за выполнение, — я выдохнул ей ответы в уста, чуть расширив зрачки.

— Пойдёмте, граф, продолжим наш разговор в более приватной обстановке.

Я шёл под руку с Луизой, болтая о несусветной чепухе. Мы обсуждали последние великосветские сплетни и задорно хохотали над некоторыми из них. Путь наш лежал в статусную гостиницу «Империя», расположенную в непосредственной близости от Таврического сада. Уже в холле гостиницы агентесса повисла на мне с вполне явными намерениями, не оставляющими сомнений.

В номер мы ввалились, уже практически целуясь, но стоило двери захлопнуться за нашими спинами, как Луиза-Антуанетта Барбарис попыталась отстраниться от меня, одновременно загоняя шприц мне в шею.

***

— Я её крокодилам скормлю! — шипела Тэймэй, наблюдая, как француженка повисла на руке мужа и трётся всеми выпуклостями о впуклости Михаила.

— Повремени, сначала всё узнаем, а потом решать будем, — успокаивала эмпатка подругу, — не спугни раньше времени.

— А если он поддастся? — азиатка взволнованно теребила страницы книги, сидя на лавочке возле Ольги и скрывая их под иллюзией старушек-гувернанток.

— Значит, так нужно, — коротко отрезала Ольга, — лучше посмотри, у неё дар чем-то на твой похож. То ли феромоны использует, то ли ещё какой-то природный афродизиак. Глянь, как у мужиков на пустое место слюноотделение начинается.

Последнее замечание было дельным. Все мужчины в возрасте от ноля и до бесконечности, находящиеся в радиусе тридцати метров, оглядывались в поисках источника столь желанного аромата. Стараниями Тэймэй на парочку была накинута иллюзия невидимости, но она не отменяла запахов и химических реакций.

— Сопровождение из гостиницы нейтрализовали, своих людей поставили, — коротко отчитался Борзый.

А тем временем события развивались стремительно. Барбарис чуть ли не в парке вцепилась когтями в их мужа и повела за собой, словно коня под уздцы.

— Я ей голову откручу! — не унималась азиатка, видя, как агентесса французов чуть ли не впивается в губы мужа поцелуем в холле гостиницы. — Вот с-с-с*ка! Она же ещё и скомпрометировать Мишу хотела перед свадьбой.

— Конечно, хотела! Иначе зачем весь спектакль, — согласилась Ольга. Пока они поднимались по лестнице в номер, Тэймэй всё опасалась увидеть обнажённые тела, сплетённые в экстазе.

Возмущалась она ровно до того момента, пока не увидела иглу, входящую в шею мужа. Дальше в её голосе звенел металл:

— Я её убью.

Ольга, до того с юмором относившаяся к высказываниям азиатки, напряглась. Эмоции Тэймэй полностью соответствовали озвученному вслух решению, и это уже больше походило на зарок.

В номер они вошли спустя пару секунд после мужа, и как раз успели к мастер-классу по скоростному раскалыванию агентов.

***

Мною хотели воспользоваться во всех возможных смыслах. Однако же француженку ждал неприятный сюрприз. Игла не пробила драконьей чешуи, а вслед за этим Луизу-Антуанетту по рукам и ногам спеленал Гемос.

Тот уже давно активно сигнализировал внутри, что с агентессой всё совсем нечисто. Он же и намекнул мне про ещё одну скрытую способность француженки. Та могла по желанию активировать выработку некоей железой секреции, что сводила всех мужчин в непосредственной близости с ума.

На меня сперва эти флюиды также возымели действие, вон, даже о вероятности завести любовницу задумался. Но Гемос тут же сигнализировал о влиянии на организм, сродни отравлению ядом. При этом сопоставить резкое сокращение дистанции и влияние на сознание не составило труда. А потому я дальше лишь давал Луизе желаемое, проверяя, насколько далеко она готова была зайти в выданных ей полномочиях.

Для достоверности пришлось припугнуть их тенями и двумя вероятными заказами ассасинам, обозначив собственную осведомлённость. Большего и не понадобилось.

Когда меня, как телка на привязи, повели в респектабельную гостиницу, я мысленно поаплодировал Арсению, который и предположил этот вариант, как наиболее вероятный. Тэймэй и Ольга страховали наше путешествие, невидимое для глаз окружающих. Бывшая маркиза липла ко мне не хуже банного листа к распаренной заднице, надеясь получить при случае ещё и компрометирующие доказательства моей неверности в канун предстоящей свадьбы.

Сейчас же Луизу буквально распяло на стене внутри номера. Гемос чёрной паутиной прилепил агентессу к поверхности, зафиксировав таким образом, чтобы она не могла не просто пошевелиться, а даже закрыть рта.

«Не перебарщиваешь? — уточнил у него на всякий случай. — А то на подготовку к неким специфическим любовным отношениям смахивает».

«Не-а! Во-первых, так она не сможет использовать связку артефактов, припрятанных на теле, и раскусить капсулу, заложенную у неё в зубе на крайний случай. Содержимого мы не знаем, а проверять как-то не хочется, — со знанием дела возразил симбионт. — А, во-вторых, а как она хотела? Хотела отыметь нас, а теперь пусть почувствует себя на месте жертвы».

Спорить я не стал. Не до того было. Нужно было быстро и доступно разъяснять всю глубину неприятностей, свалившихся на голову одной весьма самоуверенной особы.

— Итак, Луиза-Антуанетта Барбарис, бывшая маркиза дю Варан-Барбарисьен, до того, как вы попытались воздействовать на меня и скомпрометировать накануне свадьбы, у нас были шансы договориться. Теперь же вы слушаете и при мне слово в слово передаёте своему доверенному другу из Версальского садово-паркового ансамбля следующее. Я в курсе, кто и сколько продал вам эухений за последние пятнадцать лет. Я в курсе, что вы планировали приписать мне организацию сети по созданию макров на основе выкачки родовых сил различных аристократов. Но вы просчитались в одном, думая, что выше вас никого нет.

Я указал на серьгу Винограда, всё ещё висящую у меня в мочке уха.

— Думаю, вы должны быть в курсе, что обозначает эта безделица.

По глазам бывшей маркизы читалось узнавание. Не зря ведь она столько времени провела рядом с императорской семьёй. Уж про спасение принцессы Марии она была наслышана во всех подробностях, да и газеты не обошли стороной освещение сего события.

— Кроме него, я имею такую же возможность общения и со своим родовым тотемом. Быть последним в роду имеет свои преимущества. Как вы думаете, понравится ли богам, что ваш доверенный друг занимается выкачкой родовых сил с чужих земель, а значит, отбирает их у чужих божественных покровителей? — я намеренно сделал паузу и лишь через пару секунд продолжил. — Я не заказывал вашего…друга. Пока. Но стоит мне оповестить сами знаете кого, и за его жизнь я не дам и ломаного гроша. Его устранят совершенно бесплатно, причем, вероятно, этому поспособствует сам же Гиббон, чтобы не выносить сор из избы.

Луиза-Антуанетта была профессиональным шпионом, а потому умело скрывала свои эмоции, что при этом не мешало ей фонить своими страхами на всю округу.

«Дожми её. Угрозы Гиббону её мало заботят», — пришла подсказка от Ольги. Они с Тэймэй вошли в номер практически следом за мной, а тройка кровников уже была в помещении, когда мы ввалились сюда.

— И, если вы думаете, что боги скоры на расправу лишь в легендах, смею вас уверить, я вполне могу взять их обязанности на себя. Силёнок хватит, — я приблизил своё лицо к агентессе и тихо прошептал ей: — Я знаю, где вы храните свою главную ценность, о которой неизвестно даже Лиллиану. Кажется, её зовут Анабель, верно? И знаю, как погиб ваш несчастный супруг. А ещё знаю, чем вас держит при себе ваш «добрый» друг.

На лице Луизы-Антуанетты не дрогнул ни единый мускул, зато по кровной связи последовало взволнованное предупреждение от Ольги:

«Она в панике! Будет атаковать!»

Да уж сложно не заметить, когда в номер, проламывая оконный проём, влетает метровая сфера льда и расщепляется на сотню смертоносных лезвий. Отреагировали мы все почти одновременно: я выставил Радужный щит, Тэймэй создала вокруг меня каменный мешок, а Гемос и вовсе отвесил бывшей маркизе подзатыльник, сбив концентрацию и заявив:

— Обычно я женщин не бью, воспитание не позволяет, но ты прям выпросила!

Когда чёрное нечто, ранее обездвижившее Луизу-Антуанетту, заговорило, она впечатлилась, кажется, даже больше, чем моим угрозам.

— А ты думала, он только вам всякие интересности поставляет? — хмыкнул Гемос, создавая себе огромную зубастую пасть с белёсыми глазницами и длинным гибким языком, убравшим непослушный локон у агентессы с лица. — Поверь, вы не захотите познакомиться даже с малой толикой его возможностей. Ты сама убьёшь своего дружка и даже не будешь в курсе этого.

Луиза-Антуанетта старательно смотрела мне в глаза, игнорируя оскалившуюся пасть у своего лица.

«Готова к конструктиву», — выдала свой вердикт Ольга, но я и так уже видел, что бывшая маркиза настроилась на рабочий диалог, однако же перестраховаться не мешало.

— Гемос, капсулу и артефакты долой с бывшей маркизы, — отдал я приказ голосом, чтобы слышала и она. — А то вдруг она решит гордо пожертвовать собой, хотя ранее за ней самоубийственных наклонностей не наблюдалось.

Симбионт принялся разоружать агентессу французского президента.

На зубе она отчаянно пыталась мотать головой и не даваться.

— Гемос, стой!

Я просмотрел память крови конкретно об установке капсулы и не нашёл там ничего, что могло бы навредить маркизе. Хоть и ставили сие творение отравителей без согласия Луизы-Антуанетты.

«Она боится, что без капсулы её посчитают перевербованным агентом», — перевела возмущения маркизы на понятный язык Ольга, выступая отличным переводчиком с женского на человеческий.

— Вернём мы вам потом эту капсулу обратно, невеста моя и вживит. Так что вернём в целости и в сохранности, если сумеем договориться, — успокоил я француженку, которая после моих слов замерла и будто бы даже открыла рот пошире.

Гемос хмыкнул и вытряхнул из бывшей маркизы всё, что хоть минимально фонило магией. Капсулу уложил отдельно.

Осталась у нас маркиза в одном белье, причём довольно провокационном, красно-чёрном, кружевном, прозрачном. Ольга хмыкнула, оценив:

«Спроси у неё потом портного или модный дом, мы себе с девочками гардероб обновим!»

Я передал слова супруги и заметил, как нахмурилась брюнетка, к слову, без одежды шикарно выглядящая. Начинал понимать Гиббона, такую в фаворитках держать не грех.

— Что ж, а теперь давайте начнём наш диалог с самого начала, — указал я Луизе-Антуанетте на кофейный столик у камина с двумя креслами и пледом.

***

Пётр Алексеевич Кречет лежал на кушетке с закрытыми глазами, пока вокруг него крутился Борис Сергеевич Подорожников. Чего только с ним уже не делали, но лекарь впадал всё в большую задумчивость.

— Петь, клянусь, никогда такого не видел! Ты будто сам себя излечил, — Подорожников впал в ступор, но тут же поправился, — нет, не излечил, а накачал жизненной силой до отказа, оставив, прости Подорожник, какие-то схроны по всему организму у жизненно важных органов. Как только какой-то из органов подходит к опасной черте износа, то получает микродозу своей же жизненной силой и на время восстанавливает свои кондиции. Я такого и не видел никогда.

Император грустно улыбнулся. У него появились некоторые соображения на этот счёт. Не зря же сын ночи просиживал в семейных архивах. Выходит, откопал наследие собственной тётки. Такой фокус в своё время только Софья и могла проделывать. Поэтому отец так и не выдал принцессу замуж, желая всегда иметь при себе батарейку и лучшего лекаря в одном лице. В пользу этой версии говорила ещё и частичная потеря памяти о недавних событиях, когда императора забрал к себе сын после совещания вечером, а наутро Пётр Алексеевич проснулся у себя в постели.

— Я догадываюсь, откуда ноги растут у этого исцеления, — высказался Пётр Алексеевич. — Сейчас Андрея вызову, проверь его.

Император набрал номер на мобилете и пригласил сына в императорскую лечебницу.

— А Андрей здесь при чём? — не понял Борис Сергеевич, продолжая вносить поправки в поддерживающую терапию друга в связи с изменениями в состоянии того.

— У нас Софья подобные эксперименты делала в юности. С их похожим складом ума только Андрей мог отыскать в архивах её карты конструктов и в них разобраться. Проверь его. А после попрошу показать найденные в архивах карты конструктов тебе. Вдруг под себя сможешь переделать.

— Это ты со мной родовым достоянием собрался делиться? — нахмурился Подорожников, отвлекаясь от лечебной карты. — Кречет не одобрит.

— Да плевал я на его одобрение, — отмахнулся император. — Ты меня на пороге Реки Времени уже сколько держишь? То-то же. А нам ещё бы поторговаться. Маловато времени.

В палате мерно пищали приборы и артефакты поддержки, когда дверь отворилась и вбежал запыхавшийся принц Андрей.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, сын. Мне удивительно хорошо, и в этом лишь твоя заслуга. Борь?

Но Борису Сергеевичу не нужно было давать указания. Он начал диагностику здоровья принца ещё со входа. Судя по запасам, спрятанным в императора, Андрей сейчас должен был лежать в полукоматозном состоянии. Самый слабый здоровьем из императорских отпрысков не мог бесследно выкачать из себя такой объём жизненной силы, чтобы при этом бегом перемещаться по Кремлю. Более того, у принца в организме обнаружились такие же схроны, правда, в меньших объёмах.

— Пап, когда ты уже расскажешь нам, что всё это значит? Зачем тебе столько алхимии? Неужели ты нам не доверяешь? Ладно ещё женщины…, но мы с Александром… — принц Андрей качал головой, с упрёком взирая на отца. Он хотел сказать что-то ещё, когда его прервал Борис Сергеевич:

— Петь, это не он, — Подорожников не мог поверить в то, что говорил, — у него та же картина. Вас двоих лечили одной техноло…

— Молчите! — приказал принц Андрей. — И вообще забудьте о том, что вы видели в интересах империи. — Вы не будете это ни с кем обсуждать или даже переносить на бумагу любые сведения, даже косвенно указывающие на это. И ты, отец, запретишь себе даже думать на эту тему. Ты слишком долго молчал, и мне пришлось вмешаться в интересах страны и рода. А ты сам давал клятву не задавать лишних вопросов.

Как ни странно, но клятву император помнил хорошо. Но тут масла в огонь подлил Борис Сергеевич:

— Про добровольную чистку памяти он тоже должен забыть?

— Да, — кивнул Андрей, — он сам дал на неё разрешение. Это цена. Сами знаете. Это благословение Кречет с него не снимал.

Внезапно все аппараты и артефакты в палате пошли вразнос. За какофонией писков Борис Сергеевич забыл о предыдущей теме разговора, когда заметил золотистую дымку, проникающую в тело императора и друга по совместительству. Подорожников даже опешил, ведь впервые видел, как боги награждают магическими дарами.

Не меньший шок был и у Петра Алексеевича. Император в недоумении взирал на друга, но всё же решился спросить:

— Она же вернулась? Мне не показалось?

Борис Сергеевич только отрицательно покачал головой. Похоже, сейчас они, сами того не зная, оказались рядом с богом-покровителем императорской семьи и наблюдали снятие наказания.

***

Кречет отряхнул крылья, будто бы скидывая усталость. Дарение, как и отъём такого рода магических способностей всегда вызывали лёгкую усталость.

Невольно став свидетелем очень любопытного разговора, бог теперь чуть ли не впервые решил обратить свой взор на самого слабого и неинтересного лично ему представителя императорского семейства.

— Сейчас посмотрим, что ты посмел провернуть ради своего отца, переча моей воле…

Глава 10

Киране пришлось снежным вихрем облететь половину охотничьих угодий, прежде чем она обнаружила очередной безопасный павильон, где заседали состоятельные зрители Дикой охоты Куртов.

«Не охоты, а травли, — про себя отметила охотница. — Даже у нас и то не было такой дикости».

Входя в павильон мимо янычар, она с удовлетворением наблюдала перекошенные лица кое-кого из османов.

«Вы нас не ждали, а мы припёрлись!» — злорадно подумала Кирана, нарочито пытливо вглядываясь в лица местной знати.

Особенно начал суетиться длинный и сухой, как жердь, осман в серебряном кафтане и такого же цвета тюрбане. Принадлежность к Куртам у него присутствовала, но не в качестве броши на тюрбане, а амулетом с оскаленной волчьей пастью на цепи.

Кирана решила подлить масла в огонь его переживаний.

— А есть здесь кто-то из кровной линии шахзаде Орхан-Османа?

На вопрос отреагировал грузный, но не толстый мужчина без одного глаза со шрамом, рассекающим щёку от лба до подбородка. Одет он был сравнительно скромно по сравнению с остальными, предпочитая чёрный цвет и минималистичный фасон, что невольно вызывало уважение.

«Точно воин», — подумалось охотнице.

— Есть, принцесса, — коротким кивком поздоровался он с Кираной.

— Вас предали, а вашего участника отравили, подсунув не то артефакт, не то амулет в конце прошлого этапа. Рекомендую поискать среди своих шакала.

Ленивые разговоры в ожидании зрелищ умолкли, воцарилась тишина. Одновременно с этим осман в серебряном кафтане выкрикнул так, чтобы его услышали за пределами павильона:

— Взять её!

Взгляд родственника Орхана полыхнул гневом, а лицо действительно стало больше похожим на оскал, обнажая клыки. Но сделать ничего он не успел, ибо спустя удар сердца Кирану закрыл собой огромный пепельный волк. Размеры его были даже больше, чем у Ксандра и Махмуда. Его голова упиралась в деревянные перекладины потолка павильона.

Вбежавшие было янычары замерли, не решаясь нападать на представителя династии, кем они восприняли бога. Наказанием за пролитую кровь Куртов служила верная смерть.

Низкий утробный рык леденил душу, охотница же лишь счастливо улыбнулась. Кажется, за неё решил заступиться сам покровитель Куртов:

— Честь для меня не пустой звук. Я не соврала ни словом, ни делом, а потому любое посягательство на мою свободу буду приравнивать к нападению и по древним законам защищать свою жизнь любыми способами. В свидетели призываю покровителя династии Куртов.

Кирана кивнула волку, а тот ударом лапы выбил огненный оттиск в воздухе.

— Кёпеклери — убийцы! Они отравили шахзаде и теперь пытаются свалить всю вину на Куртов! — взвизгнул серебряный кафтан. — Не верьте этой девке, она — никто! Чужачка!

Кажется, кто-то самозабвенно рыл себе яму, так и не поняв, кто пожаловал на огонёк к османам.

— Кёпеклери всегда были верной опорой трону, — покачала головой Кирана, обнажая мечи и создавая вокруг себя несколько уровней двухстихийной защиты, — несмотря на все разногласия, Искандер Кёпеклери не дал случиться предательству и спас шахзаде Орхан-Османа.

Одновременно с этим по лесу разнёсся растерянный голос распорядителя охоты:

— Уважаемые группы поддержки, участники и зрители. В этот раз Дикая охота завершилась досрочно победой союза шахзаде Орхан-Османа и шахзаде Искандера Кёпеклери. Возрадуемся же, что две ветви великой династии Куртов вновь объединились на поле боя, как и три поколения назад. Союз крови крепок и нерушим, как никогда раньше.

За пределами павильона послышались вскрики и звуки короткой схватки. Прошлую охрану быстро и без затей вырезали. Похоже, те же выводы сделал и серебряный, рванувший к потайной двери в противоположной от входа стене. Но здесь уже успел отреагировать одноглазый воин. Он не только сменил ипостась на волчью, но и обезглавил врага одним щелчком челюстей. Кровь залила персидские ковры с густым ворсом, а голова изменщика покатилась под ноги остальным высоким гостям.

— Без позволения этот павильон вы покинете лишь укороченными на голову, — прорычал одноглазый.

Дальнейшие события развивались предсказуемо. Всех в павильоне взяли под стражу и повели на выход. Кирана отметила, что стража была смешанная, состояв из янычар в родовых цветах Куртов и Кёпеклери.

Сама же Кирана в сопровождении двух волков шла к общему месту сбора. На подходе она заметила такие же группы, стекающиеся ручейками среди молодой зелени весеннего леса.

Где-то ещё были слышны стычки, доносилось эхо магических противостояний, но чем ближе они подходили к основному месту сбора, тем тише становилось.

Всё потому, что Курт выпустил собственную божественную ауру на полную мощность. Удивительным было, что действовала она на всех по-разному. Предателей гнуло к земле и распластывало, упирая лбами и не давая поднять головы. Остальные же чувствовали себя относительно нормально. Если нормальным можно было считать табун бегающих по телу мурашек и лёгкое покалывание во всём теле от переизбытка силы.

Волк щедро делился силой как со своими последователями, так и с чужими. Кирана это в полной мере ощущала на себе.

По дороге у них завязалась весьма любопытная беседа с одноглазым волком.

— Почему шахзаде Искандер помог своему противнику? — прорычал, пытаясь сделать голос тише, оборотень.

— Посчитал нечестным нападение всех на одного ещё и с предварительным предательством, — без раздумий ответила охотница. — Кодекс чести охотников не дал ему воспользоваться случаем и пройти мимо.

— Но, насколько я знаю, Орхан повёл себя недостойно по отношению к шахзаде Кёпеклери.

— А откуда? — чисто по-женски полюбопытствовала Кирана. Она искренне сомневалась, что Орхан поделится с кем-то подробностями стычки на дирижабле, а если и поделится, то без подробностей, компрометирующих себя лично.

— Он — мой воспитанник. Я знаю о нём больше, чем его родной отец, — тихо рыкнул волк, мягко ступая по молодой зелёной траве, — и также я знаю, что сегодня он хотел победить шахзаде Искандера в честном бою. Устраивать против него загонную охоту он запретил.

— Есть всё же в вашем воспитаннике некоторые понятия чести, — не стала спорить охотница, — хотя, признаться, ещё несколько часов назад я была иного мнения.

— Несколько часов назад я думал, что в жизни не удостоюсь чести увидеть покровителя рода, но вот он идёт рядом. Жизнь удивительна. А ещё более удивительно, что явился он взять под защиту не члена рода Куртов, а иностранную принцессу под чужим покровительством.

— В душе она — волчица, — удостоил оборотня ответом покровитель рода. — К тому же она — достойнейший выбор для продолжения крови Куртов.

У одноглазого появилось множество вопросов, но он сдержал себя, зато не смолчала Кирана.

— Мы не планировали участвовать в сваре за османский трон. У нас есть свои земли, требующие внимания и защиты по другую сторону от Чёрного моря.

— Если я воспротивлюсь этому решению?

Вопрос от бога сейчас явно был с подвохом. Охотница сперва пыталась подобрать слова для словесной дипломатии, но потом плюнула и решила ответить, как есть:

— Попробуете отдать меня в гарем к Орхану? Так у меня уже есть жених. Хрен вы меня удержите силой. Исбьерны уже пытались. Это плохо закончилось. Постельной игрушкой или инкубатором для обновления крови я не стану. Не для того рисковали жизнью мои родители и мы с братом. К тому же я — глава княжеского рода Винограда. С этим тоже придётся считаться. Предлагаю не портить наше столь плодотворно начавшееся знакомство угрозами и намёками.

Ей показалось, что волк, тот который бог, рассмеялся чуть лающим смехом.

— Я знаю, кто ты и что ты, девочка! И в курсе вашей странной божественной коалиции и не только. Про шахзаде рода Кёпеклери я тоже знаю.

Кирана напряглась, морально готовясь к тому, чем обернётся для них это знание. Фактически крови Куртов, да и Кёпеклери в Ксандре было не больше чашки, и та была получена при принятии в род. С точки зрения бога, они выступили в образе самозванцев с претензией на трон по уж очень формальному признаку. Убивали и за меньшее.

— Что напряглась? — продолжил бог со смешком. — Ваша встряска пошла на пользу Куртам. Потому я награжу как боковую ветвь, так и тебя лично.

— Минуй нас пуще всех печалей и божий гнев, и божия любовь, — пробормотала Кирана вспоминая фразу, однажды услышанную от брата.

***

Общение с Луизой-Антуанеттой у нас завершилось на вполне плодотворной ноте. Мои аргументы были услышаны и даже переданы «дорогому другу» Лиллиану по связи через мобилет. Нужно отдать должное агентессе, говорила она предметно и без прикрас, подробно описав наше с ней «свидание». Гиббон взял паузу на размышления и отключился. Сама же бывшая маркиза сидела в растерянности, не понимая, чем для неё завершится подобная передряга. Я и сам видел её волнение, ещё и Ольга «перевела»:

«За безопасность дочери переживает».

— Граф, насчёт Анабель… — наконец, решилась заговорить Луиза Брбарис.

— Я с детьми не воюю и считаю последним делом втравливать их во взрослые игры, — перебил я француженку.

— Жаль, что большинство придерживаются иных правил игры, — со вздохом призналась Луиза-Антуанетта, поправляя на плечах плед и запахивая его на груди.

— Я прекрасно понимаю, что вы в данном случае находитесь между молотом и наковальней, — покачал я головой, зная, что выступить против Гиббона у неё нет ни единого шанса. Это всё равно, если бы Подорожников вдруг решил отравить императора. — Но я дам вам шанс. Если вы узнаете, что мне и моей семье планируется нанести любой вред, и сообщите об этом, то дальнейшие последствия вас не коснутся.

Гражданка Барбарис задумчиво кивнула, видимо, пытаясь понять, каким же образом ей предстоит изворачиваться, чтоб не предать своего «друга» и не угодить под раздачу.

— А капсула? — напомнила француженка.

— Секунду, — попросил я повременить, набирая на мобилете номер лекарки. Не по кровной связи же договариваться о подобном в присутствии дипломатки. Правда, пришлось предупредить невесту, чтобы не удивлялась подобному способу связи.

— Слушаю, любимый! — проворковала лекарка.

— Дорогая, не могла бы ты оказать услугу стоматологического характера одной нашей общей знакомой?

— Это кому? — заинтересовалась тут же невеста.

— Французской дипломатке Луизе-Антуанетте Барбарис.

— Только не говори, что ты выбил зубы сотруднику иностранного дипломатического корпуса? — расхохоталась Света. — Будь это мужчина, даже не сомневалась бы, но женщине?.. Не твои методы.

— Ты, как всегда, подтверждаешь, что моя будущая супруга не только красавица, но и умница, — продолжал я ворковать напоказ, хоть и был ещё порядком зол на её аферу с ускорением процесса пополнения в семействе. — Зубы все на месте, а вот их содержимое надо бы вернуть.

Лекарка даже подвисла на мгновение, пока до неё в полной мере доходил смысл сказанного.

— Сделаю, — был короткий вердикт. — И загляни к отцу, как будет время, — пришло по кровной связи. — Он очень просил зайти. Но сперва лучше ко мне.

Теперь голос у Светы был тихим и беспредельно виноватым. Это как же ей прочистил мозги Борис Сергеевич, что настроение лекарки поменялось самым кардинальным образом? Мысленно я был с ним согласен. Совершенное невестой не шло ни в какие ворота. С другой стороны, у неё перед глазами был пример Тэймэй, так что ничего удивительного, что она использовала ранее успешную тактику. Вот только мне в обоих случаях от этого было не легче. Пора было прекращать этот демографический беспредел.

«Хорошо, приду».

В столицу я в ближайшее время не собирался, но жизнь внесла свои коррективы. Кроме общения по душам с будущим тестем, предстояло ещё встретиться с Семёном Бобровым и принцем Андреем по поводу строительства комплекса зданий и лабораторий на бывших землях Земельно-Удавовых.

И нужно было что-то решать с приглашением Борромео. Пока я намечал себе ближайшие планы, французская дипломатка успела одеться и сейчас в нерешительности взирала на кипу артефактов, доступ к которым перекрыл Гемос, вальяжно разлёгшийся поверх чёрной кляксой.

Последовало вежливое покашливание.

— Мне будет позволено вернуть своё имущество?

Я оценил горку и её вероятную смертоносность с учётом рода занятий бывшей маркизы и ответил:

— В столице заберёте.

Луиза-Антуанетта пожала плечами и отправилась на выход из номера. Меня же от задумчивого разглядывания покачиваний аппетитными ягодицами отвлекла трель мобилета, начисто разрушая действие флюид француженки. Номер был мне совершенно незнаком.

— Граф Комарин, слушаю.

— Это Абдул-Азиз, — поприветствовал меня принц Ирана и Аравии. — Завтра в столицу прибудет дирижабль из Тегерана с моими извинениями кошкам и благодарностями тебе лично. Постарайся не допустить на него имперскую таможенную службу. Им содержимое не понравится.

— Я надеюсь, ты не прислал мне полный дирижабль рабов или ещё чего-либо запрещённого в империи? — на всякий случай уточнил я, чтобы понимать к чему готовиться.

— Скажем так, не везде жалуют гримуары из человеческой кожи, — не стал скрывать принц своего подарка.

Я же тихо выругался. Подобное не просто было запрещено в империи. В моём родном мире такие книги тоже не жаловали.

— Мы определили гримуар как дипломатическую почту, но лучше всё ж не привлекать к нему внимания.

Очень хотелось спросить: «И на кой-мне такое счастье?», но вместо этого я спросил:

— Ты уверен, что это будет для меня лучшим подарком?

— Это древнейший трактат по твоему направлению магии, сохранившийся в нашей родовой сокровищнице. Перевести его у нас не смогли. Язык незнакомый. Поэтому… Чем могу!

— Как манёвры прошли? — решил я проявить вежливость и сменить тему разговора, всё ещё обдумывая, стоит ли принимать подобный подарок.

— Превосходно. Я переместился на первое место в очереди на престол, а род Гепардеви укоротился на два хвоста предателей, — с некой флегматичностью ответил шахзаде. — Теперь от меня требуют предъявить двору официальную невесту, а Мирослава знать меня не хочет. Вот наконец-то и займусь ухаживаниями, как подобает. Если откажет, то придётся ехать в Намибию.

Тяжела и неказиста жизнь принца-натуралиста. Говорят, всё могут правители, да только шиш. Те же сильные мира сего вынуждены действовать в интересах родов и целых стран, что выливается вот в такие договорные браки.

— Сочувствовать не буду, — хмыкнул я. — У вас гаремы на этот случай придуманы.

— И да, на обряд ты приглашён, с кем бы он ни был, — совершенно серьёзно поставил меня в известность принц. — Будешь личным гостем. Жену тоже можешь брать, её безопасность род Гепардеви будет гарантировать.

— У меня, боюсь, к тому моменту, их уже три будет, — хмыкнул я, что не укрылось от внимания принца.

— Вот уж не думал, что ты столь близок к нашим традициям, иначе подарил бы тебе с десяток одалисок, — искренне расстроился Абдул-Азиз. — Есть только один минус у этой привилегии — количество тёщ.

— У меня пока ни одной, — невольно вырвалось у меня.

— Хорошая стратегия. Сам приложил к этому руку? — впечатлился принц.

— Боги упаси, — тут же открестился я от славы тёщеубийцы. — Без меня и до меня.

На заднем фоне у иранца послышались крики и удары ритуальных барабанов.

— Прости, вынужден прощаться. Арена зовёт. Ещё один продажный хвост оторвать осталось.

Связь оборвалась, а я в общем-то однозначно решил, что своих женщин в Иран не повезу ни под каким предлогом. Зная моё счастье, мне потом придётся сровнять с песком несколько родов, чтобы выцарапать их из гаремов. Ну нафиг!

Глава 11

С будущим тестем мы встретились в императорской лечебнице в его рабочем кабинете. Увидев меня, он тут же отложил все бумаги в сторону и встал из-за стола. Глаза его лихорадочно блестели, что с одинаковым успехом могло быть как предвестником готовящегося мне мужского бессилия за бесчестье дочери, так и крайней заинтересованности неким новым клиническим случаем в его практике. Причём, как сообщили мои бессменные комарихи, второй вариант был более вероятным, потому руку будущему тестю я жал без опаски. Ещё удивительнее, что этим самым удивительным случаем был наш император, подлатанный Софьей и с вернувшейся магией.

— Михаил, рад, что ты заглянул ко мне столь оперативно.

Подорожников закрыл дверь кабинета, перед тем крикнув помощнику:

— Меня ни для кого нет ближайший час. Даже для императора.

«Ого! Это что должно было случиться?» — присвистнул мысленно я, но решил дождаться информации от хозяина кабинета.

Подорожников же после открыл неприметную резную дверцу в стене и вынул оттуда два снифтера и бутылку с янтарной жидкостью, уж очень непохожей на его излюбленный чай.

— Неожиданно, — прокомментировал я выбор тестя. — Середина рабочего дня…

— Не пьянства ради, а лекарства для. Лекарь я, в конце концов, или нет? — махнул рукой Борис Сергеевич и вынул из того же потайного шкафчика нарезанный дольками лимон, яблоки, сыр с плесенью, плитку горького шоколада, россыпь различных орехов и маслины.

Подорожников явно готовился к моему визиту, что настораживало.

— Борис Сергеевич, уж простите, но такая подготовка внушает некие опасения. О чём пойдёт речь, если переварить это на сухую не выйдет?

Подорожников посмотрел на меня уставшим взглядом и даже как-то сгорбился, усаживаясь в кресло напротив.

— О Светкиных фортелях, о чём же ещё. У нас сегодня состоялся преинтереснейший разговор, после которого, не будь она в положении, у неё уже была бы фиолетовая задница. — Лекарь разлил напиток из бутылки и поднял бокал со словами: — За наших любимых женщин, которые умеют сделать жизнь нескучной!

После символического соприкосновения бокалами Подорожников опрокинул в себя содержимое и, не закусывая, тут же налил новую порцию.

— Она мне когда рассказала, я, признаться, не знал смеяться или плакать. А потом подумал, каково сейчас тебе, и вот… — тесть указал рукой на импровизированное застолье. — Ты только не сердись на неё и не наказывай отстранением.

— И в мыслях не было, — возразил я, но тесть меня как будто не слышал.

— Ты пойми, она не со зла, скорее на эмоциях и по глупости. У вас с княгиней Инари и свадьба, и сын, а она…

— Борис Сергеевич, да я всё понимаю. Но у меня обе супруги… так сказать, решение о продолжении моего рода приняли самостоятельно. Неприятная тенденция наметилась. При том что я лично ничего не имею против детей, да и процесс их создания весьма уважаю. Но я намеревался всё же выдержать некие рамки приличия в этом вопросе.

— Миш, — Борис Сергеевич хмыкнул, разглядывая содержимое бокала и спиртовые дорожки напитка, стекающие по стеклу, — с высоты собственного жизненного опыта могу сказать одно: так уж сложилось, что в вопросе продолжения рода решение принимают именно женщины, как бы мы ни обманывались и ни думали, что это совместное решение. Только они решают, от кого и когда зародится новая жизнь. Что же касается рамок приличия, то я с тобой согласен и уважаю тебя за эти взгляды…, но женщины… такие женщины. Что у них в голове и чем они руководствуются в своих действиях, неведомо ни богам, ни ментаторам. Ты не подумай, я дочь не выгораживаю, натворила она дел знатных, но прошу, не отталкивай её. Она не со зла, а по глупости.

Мы вновь опустошили бокалы. Борис Сергеевич нервничал, переживая за дочь. Уж очень хотелось ему, чтобы она была счастлива в браке и не натворила дел по глупости и юности. Потому он даже решился вмешаться, хоть и понимал, что это не самая лучшая стратегия. Любовь к дочери пересилила.

— М-да, я, когда шёл к вам, готовился принимать какую-нибудь дрянь за лишение чести дочери, а оно вон как вышло, — улыбнулся я тестю, всячески показывая, что не злюсь.

— Маленькие детки — маленькие бедки, большие детки… ты в общем понял, — со вздохом отреагировал тесть. — Да ты уж в курсе. Кстати…

Подорожников вскочил и пружинистой походкой подошёл к своему рабочему столу, принявшись копаться в кипах бумаг. Наконец, он вытянул пару листков и протянул мне.

— Вот. От циньцев по старой дружбе выпросил для тебя, сказал, что для внука.

Я рассматривал схематические изображения конструктов и понимал едва ли половину из увиденного.

— Это два имеющихся у них прототипа, — принялся объяснять мне будущий тесть, — но они категорически их не советуют младенцам. Говорят, опробовали и получили магического инвалида. Но я выпросил схемы. Может, удастся переработать или усовершенствовать для личного пользования.

Боюсь даже представить, сколько стоило заполучить не сам артефакт, а схемы заключённых в него конструктов. Это же все равно, что на доверии отдать в соседнюю страну курицу, несущую золотые яйца, и надеяться, что соседи её вернут.

— Сколько, Борис Сергеевич? Я возмещу.

— Не обижай меня, — нахмурился лекарь. — Ты мне внука нашёл, сына остепенил и дочь осчастливил. Это самое малое, что я мог для тебя сделать.

— Тогда просто примите от меня самую искреннюю благодарность, — обнял я тестя. — У меня есть толковые артефакторы на примете, может, и подсобят в вопросе усовершенствования уже существующего конструкта.

Мы с тестем просидели ещё час за разговорами, обсуждая и свадебное торжество, которое предстояло организовать как можно скорее, и сложности с ним связанные.

— У нас своей земли щепоть, а у вас родовая земля с особенностями… — заикнулся будущий тесть.

— Что не помешало Комару благословить наш брак с княгиней Инари, — тут же возразил я.

— Да уж, ваш обряд гости вспоминать будут ещё долго, — не удержался Борис Сергеевич. — Боги упаси от повторения подобной истории.

— Молния два раза в одно место не бьёт, — улыбнулся я.

— Молния — нет, а маг воздуха — легко, — покачал головой Подорожников, закидывая в рот горсть орехов.

— Будем надеяться, что гости в этот раз будут только местные, — пошутил я и получил в ответ понимающую улыбку.

— Ну и без императора в этот раз никак. Он мне не только сюзерен, но и друг, — честно предупредил Борис Сергеевич.

— Принципиальных возражений не имею в таком случае.

Отведенный час подходил к концу, когда лекарь коснулся моего запястья, удаляя всё лишнее из организма.

***

После общения с тестем я заглянул к Светлане. Та была печальной, хоть и всячески пыталась не показывать своё настроение. Критически взглянув на меня, невеста вынесла свой вердикт:

— Уже был у отца, — вздохнула она с сожалением, — запоздала я с извинениями.

Лекарка стояла у окна и неосознанно теребила в руках карандаш, боясь взглянуть на меня.

— Да и помогут ли извинения… После всего… Тогда мне показалось это единственным из возможных вариантов, — карандаш хрустнул в её руках, но она даже не заметила этого, — ты мог не вернуться, и я решила, что любыми способами хочу сохранить частичку тебя.

Я обнял невесту со спины, прижимая к своей груди и делясь своим теплом. Света была будто заледеневшей статуей, холодной и твёрдой. Закаменевшей.

— Я ещё по твоему взгляду поняла, что перегнула палку…, а после разговора с отцом и вовсе… Я понимаю, почему ты отстранился. Этот ребёнок… тебе не нужен.

Я позволил себе тяжёлый вздох и напомнил себе, что женщины и так существа неизведанные, а уж в положении — и подавно. Сжав Свету в объятиях, чтобы никуда не вырвалась и, наконец, оттаяла, принялся объяснять:

— Дорогая моя Снежная Королева, во-первых, я не против детей, и уж тем более своих. Я рад, что у нас будет ребёнок. Хоть и предчувствую наступление весёлых деньков после пополнения уже существующей банды оболтусов. Во-вторых, как-то в идеальной картине мира я хотел поступить правильно в соответствии с твоим статусом и воспитанием. Ну, знаешь, этакая милая банальная последовательность: ухаживания, помолвка, брак, дети… Почему-то я считал, что для тебя это было бы важным. Ошибся, впредь буду уточнять. В-третьих, я не отстранился. Дела, к сожалению, никуда не делись. Пусть они и не имеют божественного масштаба, но решать их всё же приходится. Я же стараюсь подходить к вовлечению вас к родовым делам рационально, а не таскать вас за собой паровозиком. Поэтому бросай хандрить и заниматься самоуничижением. Сегодня вечером у нас будет тихий семейный ужин. Соберёмся вместе, обсудим предстоящий обряд, Кирана с Ксандром вернутся от османов, Тиль с Эоном будут, Райо обещался захватить Агафью. Выше нос, графиня и будущая императрица! — я повернул невесту к себе и заметил, как у неё катятся слёзы по щекам.

— Прекращай сырость разводить! Всё же хорошо!

Пришлось потратить ещё минут десять на успокаивание будущей жены, которые внезапно растянулись на все полчаса и перетекли в неимоверно приятное времяпрепровождение.

Чуть позже, восстановив дыхание и завернувшись в мою рубашку, Света задумчиво разглядывала меня.

— Что? — не выдержал я её препарирующего взгляда. Ей богу, будто лягушку на лабораторном столе рассматривала.

— Да думаю, оказывается, для превращения карьеристки в настоящую женщину нужны не запреты и какие-то обстоятельства, а настоящий мужчина, дающий свободу выбора. Мне повезло с тобой неимоверно. Знала бы я об этом, когда кто-то ввалился ко мне в душ…

— И чтобы ты сделала? — улыбнулся я, вспоминая открывшееся в душе зрелище лекарки в мыльной пене.

— Не стала бы так быстро прогонять, — показала она мне язык. — Так-с, а мальчишник и девичник у нас будут?

— Твой брат ещё после первого не отошёл, — рассмеялся я. — Да и повторного десантирования мальчиков-зайчиков кровники не переживут!

— Мы придумаем что-нибудь еще! — с энтузиазмом отозвалась Света. От её хандры не осталось и следа.

— В этом я не сомневаюсь.

***

Личные покои Президента Французской Республики,

Версаль

Лиллиан Гиббон обдумывал информацию, полученную от Луизы-Антуанетты, максимально отделяя личные эмоции от здравых размышлений. Для простоты анализа он выписал на листе бумаги аргументы, оценивающие вероятность исполнения угроз графом Комариным.

На столе у него лежал доклад по графу, где были обозначены и весьма любопытные факты, как-то перекупка заказов на свою голову за десятки миллионов золотом. То-то наверное он посмеялся, когда узнал цену в пять миллионов, объявленную Талейраном.

Кстати, о нём.

В дверь постучали, и, получив разрешение войти, Гийом де Талейран-Перигор бодрой походкой вошёл в кабинет Президента Французской Республики с папкой в руках.

— Ты вовремя, — голосом обозначил общее недовольство Лиллиан, но соратник на это никак не отреагировал.

— У меня свежие сводки из Османской империи, — папка с документами легла на президентский стол. — Тебе они не понравятся.

— Да у нас и из Российской новости хуже некуда, — не удержался Гиббон и принялся читать краткую информационную сводку.

Минут пять ничего не происходило, а после мраморные плиты облицовки камина начали покрываться сетью трещин и с тихим шелестом осыпаться на пол. При этом президент сидел с задумчивым выражением лица, не сводя взгляда с исписанного листа бумаги перед собой.

Когда трещины пошли по плитам пола, Гийом обратился к хозяину кабинета:

— Лиллиан…

Тот пришёл в себя и с удивлением обнаружил причинённые разрушения. Затем деловито добавил несколько надписей в лист, причём лишь в одну из колонок.

— Итак, тщательно спланированная операция по смене будущего правителя османов на более лояльного нам провалилась, и всё благодаря неучтённому фактору в лице княгини Виноградовой и шахзаде Кёпеклери, — постукивая карандашом по столешнице, размышлял Гиббон. — Формально, действующую старшую линию крови поддержал сам божественный покровитель, указав всем остальным их место. А неформально?

— А неформально Кёпеклери причислили к ещё одной старшей ветви с возможностью притязаний на трон, если речь будет идти о потомках союза шахзаде Искандера Кёпеклери и княгини Кираны Виноградовой.

— Итого, мы получаем в активе три империи и минимум трёх лояльных богов, а это нехорошо…

— Ты о чём?

— Я о встрече Луизы-Антуанетты с графом Комариным, прошедшей на удивление продуктивно, но не в нашу пользу.

Лиллиан без прикрас передал информацию от русского агента, добавляя пищу для размышлений соратнику.

Тому потребовалось минут пять на осмысление, после чего он выдал своё мнение по вопросу:

— Велика вероятность, что он не блефует и сможет выполнить угрозу.

— Ты про заказ на мою голову или слив информации богам? — настороженно уточнил бывший герцог де Сен-Гиббон.

— Обе угрозы. У него сейчас нереальный кредит доверия у минимум двух покровителей: Комара и Винограда. Оба они оказывают всяческое содействие графу, а Виноград ещё и наградил родовым даром, несмотря на то, что формально Комарин не имеет отношения к Виноградовым. Оттуда же божественный артефакт для прямой связи, на который указал граф Луизе.

— Он поклоняется сразу двум тотемам? — заинтересовался открывающимися возможностями Гиббон.

— Поговаривают, что он вступил с Виноградом в сделку и отыскал претендента на роль главы старшей ветви княжеского рода Виноградовых. За это его и наградили.

Лиллиан рассмеялся, легко и заливисто. Гийому даже стало не по себе. Настолько неуместным было проявление эмоций президентом.

— Вот же плут! Это же надо было умудриться ещё и родной сестре княжеский венец подарить! Да ещё и бога этой кандидатурой удовлетворить! Гийом, мне кажется, ты отыскал себе достойного соперника, — президент откинулся в кресле и рассматривал лепнину на лазурном потолке, имитирующем небо и пушистые облака.

— Мы с ним работаем в разных сферах. Граф мне не конкурент, — Талейран как всегда ревностно относился к собственной стезе, считая дипломатию чуть ли не разновидностью искусства.

— Я бы так не сказал, — Лиллиан повернул голову в сторону главы дипломатического корпуса республики, — он прекрасно показал себя в Дании, Рюгене, Японии, а теперь ещё и опосредованно отправил в мусорную корзину нашу комбинацию у османов. Мне кажется, что очень даже конкурент!

Гиббон сознательно раззадоривал Талейрана, чтобы тот нашел выход в заведомо патовой ситуации. Здравый смысл во весь голос вопил, что стоит принять условия графа Комарина, но уязвлённая гордость всё ещё искала варианты.

— Не старайся, — покачал головой Талейран, также просчитав мотивы президента. — Против богов может идти только бог. Мой последний раз выходил на связь довольно давно. Про вашего судить не могу. Но в нашей ситуации с накопителями сработает принцип: «Кто первый нажаловался, тот и прав». Особенно с учётом, что Комарин и так будет прав. Я не берусь прогнозировать реакции кого-либо из пантеона на наши махинации. Они не люди, у них должны быть другие принципы морали. Если она вообще у них есть. Вот тебе мой совет, согласись. Лучше отделаться малой кровью. Сохранишь существующую сеть, но мы и так понимали, что рано или поздно она достигнет предельного количества. В крайнем случае, попытаемся вывести аналог в похожих условиях. Образцы у нас ещё остались. Этот вариант ещё обсчитываемый, вариант с реакцией богов — нет.

— Не думал, что он нас просто пугает? Блефует?

— Думал, но вероятность этого при существующих вводных ниже, чем вероятность попасть в опалу к собственному покровителю или же всему пантеону разом. Сколько родов у нас в системе? Больше тысячи?

— Я тебя услышал, — Лиллиан был разочарован. — Толку от тебя, если альтернативы ты не предложил.

— Ну почему же, — ухмыльнулся Талейран. — Всегда можно составить такую клятву, которая оставляла бы пространства для манёвров… А это уже моя сфера.

Глава 12

День выдался суматошным. Встречу с Семёном Бобровым и принцем Андреем перенесли сразу на местность. Оба обещались прибыть завтра к обеду, чтобы на месте посмотреть варианты расположения научных лабораторий, хозяйственно-бытового блока и систем безопасности.

Зато у меня появилось время съездить за Атараши в Измайлово. Идею забрать нашего юного оракула на выходные подала Света:

— Андрей соскучился, может, соберём младшее поколение у нас на выходные? — несмело предложила невеста.

— Если Андрей не пришёлся ко двору, то так и скажи, — прямо задал я вопрос в лоб, опасаясь, что Вяч, брат Светы, занятый построением семейного счастья, мог с непривычки забыть об отцовских обязанностях.

— Глупости не говори! — тут же возмутилась лекарка. — Его у нас чуть ли не на руках носят, а Ксения со Славой и вовсе берут с собой почти во все полёты. Отец себе внука только по большим праздникам может стребовать. Но Андрей действительно соскучился по тебе, Имал, Тильде, Тэймэй… Да и Атараши нужно иногда вспоминать, что такое настоящее детство.

Идея мне понравилась, потому мы с оракулом собрали под одной крышей абсолютно взрывоопасный комплект юных магов: Аста со своим дракончиком, Имал, троица Тильды, Андрей и Атараши. Узнав о собравшейся банде, сестра неимоверно обрадовалась:

— Я тебе их доукомплектую женским полом, — хихикнула она. — Ксандр всё-таки забрал себе водницу, причитающуюся за победу в охоте, но не в качестве наложницы, а в качестве воспитанницы.

— Смотри, подрастёт красотка, будет на Ксандра с немым обожанием смотреть, — поддел я сестру.

— Как Имал на тебя? — не осталась в долгу Кирана. — Или как Тайпана? Или, может, как Аста?

— Что-то уж больно список длинный получился.

— А как ты хотел? — рассмеялась сестра. — Ты же тайная мечта всех спасённых тобой женщин.

— Надеюсь, когда они повзрослеют, детская влюблённость пройдёт, ну или кого-то из сверстников присмотрят, — постарался я увильнуть от судьбы иранского шахиншаха с громадным гаремом. — Мне и на моё трио не всегда времени хватает. Как персы гаремы заводят, ума не приложу.

Так, беззлобно подшучивая друг над другом, мы болтали по кровной связи, пока я открывал порталы для всех домашних. Всё же родовая способность Эсфесов — великое дело, без неё подобные встречи были бы чрезвычайно редки и сложны в организации и согласовании удобного времени. Мне исключительно повезло.

Пока дом наполнялся детским смехом, я отправился за Агафьей в Обитель крови. К моей радости, я застал вампиршу, о чём-то яростно спорящей со своим куратором:

— Я говорю тебе, можно попробовать! У Софьи с братом и племянником вышло, может, и у меня получится!

— Работает — не тронь! — не сдавался наш артефактор. — Его сейчас удерживают и уравновешивают два полюса: жизнь и смерть! Лучше ты не сделаешь! Ты, уж прости за прямоту, ближе ко второй после нескольких смертей. Нарушишь баланс, на выходе натурального лича получим!

— Но можно же как в структуре трилистника попробовать кровью уравновесить и на ней зацентрировать, тогда он станет ближе к жизни и даже потомство даст! — не отступала Агафья, возражая куратору, но всё же чуть сбавила обороты при виде его скептического взгляда: — Хотя б шанс появится, а не как сейчас!

Я по обрывкам фраз догадался, о чём речь. Агафья времени зря не теряла и искала способы сделать сына более «живым», чем он есть сейчас. Подозреваю, что спор у них был давним и повторяющимся далеко не в первый раз, потому я кашлянул у них за спинами, привлекая к себе внимание.

Взгляд артефактора просто умолял об избавлении от настырной вампирши, она же явно собиралась вцепиться в него до победного. Пришлось спасать преподавательский состав Обители и идти грудью на разохоченную баронессу:

— Друзья, у меня к вам просьба по профилю!

— Я ещё с предыдущей не разобралась! — сдула блондинистую прядь с лица Агафья, опираясь ягодицами на стол, заваленный кипой чертежей и заготовок под артефакты.

— Предыдущая не к спеху, а вот нынешняя…

Я показал схемы конструктов, полученные от циньцев, и поведал о нестандартной ситуации с сыном.

— Вроде бы и не пострадали, но шороху навели. Научить младенцев терпению и осторожности — задача невыполнимая, потому нужно придумать нечто, что сможет дозировать их работу с магией и попросту не даст приблизиться к пределу.

— Младенцы? — переспросил маг крови, и, получив утвердительный кивок, забормотал: — Там же ни каналов, ни источника… разве что на душу воздействовать, если наследственное…, но это к проклятийникам. Ладно, оставляй, подумаем. А какой уровень силы?

— Находясь в утробе матери, создал живого дракона, вполне себе жизнеспособного.

Артефактор хмыкнул и углубился в принесённые схемы.

— Но мы ещё не закончили, — фыркнула вампирша. — Не думай, что так легко отделался!

Артефактор подавил тяжёлый вздох, я же понял, что его снова пора спасать, чтобы спор не перешёл на новый виток.

— Агафья, собирайся, заберём Райо и Николя из академии и отправимся в Хмарёво. У нас семейный ужин намечается.

Вампирша энтузиазмом не воспылала от моего предложения:

— В каком составе? А то я после последних семейных посиделок ещё в себя не пришла.

— Итальянской и шотландской родни пока не предполагается, заодно и решим, что с ними делать, — не покривил я душой, искренне считая, что худой мир всегда лучше доброй ссоры. — К тому же Кирана с Ксандром вернулись, и у нас со Светой тоже новости.

Вампирша прищурилась, обещая куратору вернуться и закончить спор, а после всё же отвернулась и последовала за мной.

***

Вечер получился душевным. Я сидел во главе стола и с трудом мог поверить, что моя семья разрослась до таких размеров. Тэймэй по очереди с Ольгой занимали Юрдана, который вёл себя на удивление спокойно, улыбаясь и окидывая понимающим взглядом свою большую семью. Аста с Имал о чём-то шептались и хихикали, кажется, эти девицы уже слегка выбрались из детского возраста. Спустя пару часов мне пришлось взять свои слова обратно, когда эти шкоды вместе с дракончиком позарились на запас пирожных Марты. Атараши с Андреем играли в шахматы у камина, две эти серьёзные сосредоточенные мордашки сильно контрастировали с восторженным выражением лица малышки, привезённой Кираной и Ксандром из Османской империи. Илайда вместе с троицей осьминожков создавала ледяной замок на освобождённом специально для них пространстве. Сейчас это творение уже имело высоту в добрых полтора метра, но стройка была ещё в самом разгаре.

Я наблюдал за близкими, то тут, то там отмечая мелкие детали. Вот Райо договаривался о чём-то с Лавинией, при этом его пальцы нежно поглаживали плечо магички земли. Агафья грозилась устроить Имал проверку, а ещё лучше отправиться с ней в Карелию:

— Плохо вас там гоняют, если у Мирославы остались силы бегать на свидания. Похоже, нужно ужесточать программу обучения или разрабатывать новую под эргов.

— Кстати, — вспомнил я об обещании Абдул-Азиза, — завтра ожидается прибытие дирижабля с извинениями и подарками от шахзаде Абдул-Азиза. Он ещё не теряет надежды заполучить Миру в невесты.

— Вот кошак гулящий, — по-доброму пожурила старого знакомого вампирша. — Всё никак не угомонится. А Мире надо будет очень хорошо подумать, хочет ли она своих детей обрекать на мясорубку борьбы за иранский трон.

— Не ей одной, — обронила Кирана, глядя на Ксандра. При этом я заметил, что руки у них были сплетены. — Курт собственной волей признал наших потомков равными в правах на трон османов.

— Да уж, умеют боги делать подарки, — хмыкнула Агафья, — не понять: то ли наградил, то ли свинью подложил.

Николя Бенуа даже поперхнулся вином от таких новостей. Он вообще чувствовал себя не в своей тарелке в роду Комариных. Но дело было даже не в смене рода, а в отношении. Здесь к нему относились как к равному, не ограничивали и не использовали втёмную. Правда, совсем без использования не обошлось. Я предложил ему курировать академию в Сашари наравне с Райо и Тайпаной, и тот согласился.

С учётом разницы во времени ему уже было не по себе в когда-то бывшем родным мире. А уж когда разговоры заходили про связи с правящими семьями мира, он и вовсе с трудом верил, что ему всё это не приснилось.

— Боги, кто бы мне сказал, что мои внучатые племянники окажутся претендентами на трон или и вовсе коронованными особами, ни за что бы не поверил, — запив водичкой, высказался Николя.

Кстати, двоюродный дед учёл непростые отношения Агафьи с его братом и постарался сменить причёску и отрастить бороду, чтобы максимально не напоминать вампирше бывшего мужа.

— Погоди, нам ещё герцогство Занзара возвращать, да и княжеский титул у нас тоже есть в закромах на будущее, — напомнил я Николя и тут же пообещал, — так что как решишь обзаводиться семьёй, подберём и тебе что-то здесь или в Сашари, на выбор.

— Ну уж нет, — отрицательно замотал головой Николя, — я уж лучше как-то по части науки. Слишком я далёк от придворных и божественных игр. Да и дар у меня огненный и оборотный, к основной линии крови я имею опосредованное отношение.

Я тяжело вздохнул, понимая, откуда ноги растут у этих заявлений. Если тебе годами твердили, что ты не достоин, в один миг взгляды на жизнь не изменить.

— Неволить не стану, но к этому вопросу мы ещё вернёмся позже.

Про предстоящую свадьбу также было объявлено, как и про присутствие на ней императора.

— Дамы, с вас девичник! Только давайте в этот раз без перестройки поместья обойдёмся, — пошутил я. — И без мужицкого дождя с неба!

— Ты это Белухиной в лицо повтори, — рассмеялась Лавиния. — Ей же совершенно невозможно сопротивляться!

М-да, действительно, что-то я погорячился.

Вечер шёл своим чередом: шутки, подколы, разговоры о будущем, мелкие проказы детей и даже малое подобие водопада от истаявшего у камина замка.

В какой-то момент рядом со мной оказалась Тильда. Мы вместе наблюдали за семейной идиллией, разделяя единое чувство спокойствия.

«Я верила и не верила, что тебе удастся», — через связь пришло от эрги, когда она положила голову мне на плечо.

«Нам, дорогая. Нам удалось».

«Нет, Трай. Тебе. Ты — центр этого рода. Ты смог отойти от разрушения к созиданию. Твой род — тому доказательство».

«Это достижение так хрупко и зыбко, что мне всё время кажется…» — закончить мысль я не успел, ведь по нервам резануло чувством опасности, а следом сработал сигнал тревоги.

Лишь на миг запоздало испуганное сообщение от алтаря всех стихий:

«Берегись! Они сняли своё же собственное проклятие. Боги пришли за нами!»