Кодекс Крови. Книга ХIV

Глава 1

Друзья, это ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ том. Первый вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

***

— Ещё одно движение, и ты — труп! — прохрипел Жером мне на ухо. — Убери руки от дерева, а свою девку — от моей жены!

— Так и знал, что хорошими делами прославиться нельзя.

Обездвижив чету Шен дю Лимузен с помощью магии крови, я осторожно убрал шею от кинжала и выпустил из серьги лозы Винограда для борьбы с корнями «дерева». Сам же продолжил вскрытие ствола существа-накопителя.

Появление президентского лесничего раз в полгода натолкнуло меня на мысль, что он ездил не ради проверок, а ради чего-то значительно более важного. Если представить, что «дерево» — некая форма жизни, способная высасывать и аккумулировать энергию в подобие жемчужин у моллюсков, то лесничий раз в полгода приезжал за готовыми заполненными накопителями или подобием растительного макра.

Я же сейчас пытался проверить свою теорию на практике. Если внутри не окажется ничего, то я зря подозревал местного президента. Случайности иногда случаются, как в случае с детьми Тильды и Эона. А вот если окажется… то я опять невольно окажусь вовлечённым в чужие политические игры.

У меня даже когти замерли на мгновение. А может, ну его нахер?

Сзади отчаянно замычали.

— Жером пытается попросить, чтобы ты продолжил, — с явным сомнением перевела Ольга. — Он очень раскаивается в своём поведении.

— Я это всё вслух сказал?

— Да, — со мешком подтвердила эмпатка.

Я продолжил вскрытие, и буквально через пару секунд когти наткнулись на твёрдый сердечник. Чуть подцепив его и дёрнув на себя, услышал тихий хруст. Корни отчаянно забились, пытаясь отнять своё, но я одним рывком вынул ярко-зелёный макр с золотыми искорками внутри. Размер камня был чуть больше пяти сантиметров, и по моим прикидкам тянул он минимум на четвёртый уровень.

Убрав когти, я поднёс макр к шальным глазам Жерома, загипнотизировано следящим за моими движениями.

— Ваша магия?

— Их, — считала эмоции хозяина дубравы Ольга.

— Вы собственноручно вскормили на своих землях жирную такую пиявку, которая не только высасывает силы из дубравы, вас и вашего алтаря, но ещё и аккумулирует их в вот такие макры. А теперь догадайтесь, кто и для кого регулярно приезжает в дендрариум с проверкой и изымает их?

У Жерома глаза стали размером с чайные блюдца.

— Он очень просит снять с него паралич, — снова сработала переводчиком Ольга, — а ещё умоляет сделать с этими «подарками» хоть что-то, чтобы прекратить отток энергии из алтаря.

Я снял паралич и уставился на мага жизни, который молитвенно сложил руки перед собой.

— Граф, умоляю, простите мою глупость! Помогите! Вы же можете! Я знаю!

Теперь Лимузена прорвало. Просьбы сыпались, как из рога изобилия.

— Я вообще не представляю, как это выдрать из энергетической системы ваших земель без последствий, — высказал собственные соображения. — Вы же их вдвоём подкармливали, из алтаря черпали напрямую, когда совсем без сил были. Это всё равно, что паразита членом семьи признать и дать доступ ко всем ресурсам. К тому же за пятнадцать лет они не просто присосались, а даже обрели частичную разумность. И зачатки характера у них, я вам скажу, отвратные.

У Лимузена подогнулись колени, и он осел прямо на землю. У его жены потекли слёзы по лицу. Я отпустил паралич и у неё. Жоржетта бросилась к мужу и крепко обняла его в жесте поддержки.

— В-вы к-ког-гда его рез-зать н-начали, м-мы его б-боль как с-свою ч-чувствовали, — заикаясь, пояснила магичка природы. — П-простите н-нас! М-муж м-меня защ-щищать б-бросился.

Это ещё сильнее усложняло дело.

«Гемос, у меня тут очередная неопознанная форма жизни обнаружилась, — обратился я к симбионту, оставленному присматривать за Тайпаной в Великой Пустыне. — Чем-то тебя в голодной молодости напоминает. Не хочешь сходить познакомиться?»

«Конечно, хочу! — с восторгом отозвался Гемос. — Вдруг и с этими договориться выйдет! Стану великим дипломатом или ксенологом, напишу трактат по перевоспитанию паразитических форм жизни и буду лекции читать юным восторженным студенткам!»

Мне даже интересно стало, от кого он такого нахватался?

«Оль, забирай Лимузенов и уводи. Я схожу за Гемосом, он попробует миром с этими договориться».

Эмпатка кивнула и направила свой дар на супружескую чету. Взгляды их стали стеклянными, Ольга буквально взяла их эмоции под полный контроль и приказала идти в гостевой домик.

Я же оглянулся, нашёл ближайшую оранжерею под стеклянным куполом и нырнул в узкую дверцу, ведущую туда. Внутри оказалось душно и влажно. Нос забивали непривычные запахи тропических цветов, от которых тут же захотелось расчихаться.

Выбрав куст погуще, я прикрылся им и открыл портал к Гемосу.

— О! Джунгли! — радостно отреагировал тот. — После пустыни приятное разнообразие! Ну и кто наш клиент? Эта лиана? Или вот этот кустик?

Энтузиазм симбионта был заразителен. Он с такой живостью и радостью реагировал на всё вокруг, что я невольно улыбнулся.

— Наши клиенты — парочка существ, что выглядят как деревья, но уже пятнадцать лет высасывают из окрестных земель магическую энергию. Один при этом вечно голодный, а второй выступает накопителем и трансформирует энергию в растительные макры.

Я показал Гемосу пример, и тот присвистнул.

— Здесь качество переработки энергии высочайшее. Там такое внутри… Вкусное! Это я тебе как бывший паразит говорю! Это можно сравнить с работой гениального артефактора.

— Только этот гениальный артефактор жене местного главы рода шесть выкидышей устроил.

Гемос сразу посмурнел.

— Неси уже!

Я пустил себе кровь и позволили симбионту скользнуть внутрь тела. Мы вышли из оранжереи и вернулись по дорожке обратно к дубу.

«Тебя к пожирателю или накопителю подселять?» — уточнил я у своего переговорщика.

«А кто спокойней?»

«Накопитель, но мы из него не так давно вырезали макр, поэтому сомневаюсь, что он в настроении», — честно предупредил я Гемоса.

«Всё равно давай к нему».

Я развёл кору «дерева» в стороны и выпустил внутрь симбионта. Дальше мне оставалось только ждать.

***

Николя отстранённо наблюдал за вакханалией жизни в парке палаццо дель Те. Он не мог объяснить собственных ощущений, но ему казалось, что защита родового гнезда Занзара злится. Но злость эта была печальная, ибо сам дворец ничего не мог поделать с происходящим.

А тем временем театральные представления сменил маскарад, который в этом году проходил в тематике шахмат. Часть парка очистили от деревьев и кустов и расчертили под гексагон со ста сорока семью треугольниками. В партии участвовало сразу три влиятельнейших рода Пьемонта: красные Занзара, белые дель Ува и чёрные Борромео.

Живыми фигурами руководили великие итальянские гроссмейстеры, но, как и четыре века назад, красным вскоре поставили шах и мат.

Николя при этом почувствовал самую настоящую боль палаццо, будто для него это не было партией в шахматы, а самым настоящим сражением.

Церемониймейстер предложил зрителям выбрать самую прекрасную шахматную даму, и ею по всеобщему признанию стала рыжеволосая «королева» Занзара. В свете закатного солнца волосы красавицы отливали алым, что символично перекликалось с цветом рода Занзара.

При этом от палаццо прошла волна злорадного удовлетворения.

— А теперь наша королева может выбрать, кого одарить своей милостью!

Толпа у сцены заволновалась, волнами накатывая. Послышались выкрики:

— Одари меня своим вниманием, королева!

— Я буду твоим королём!

— Ради тебя я готов пустить себе кровь!

Выкрики становились всё более фривольными, а королева всё не могла определиться.

Внезапно воздух чуть в стороне от Николя всколыхнулся, и «королева» вышла из тени прямо перед ним. Она несколько секунд разглядывала исследователя и, наконец, произнесла:

— Уходите, король, немедля, иначе эту ночь вы не переживёте.

Николя только покачал головой. Надо же какая талантливая актриса. Даже сейчас вдали от публики отыгрывает роль «королевы» Занзара.

— Не могу, королева. Я здесь на работе, а не на празднике.

— Тогда пусть помогут вам ваш Бенну и Занзара, — девушка вложила ему в ладонь сложенный в несколько раз кружевной платок. — Надеюсь, это хотя бы подарит вам шанс.

Пока Николя разворачивал подарок, девушка успела раствориться в сгустившихся сумерках. На ладони у него лежал самый обычный кожаный шнурок с тремя простенькими деревянными амулетами в виде дубовых листьев.

***

— Я выполнила твою просьбу, — Гризель появилась из тени перед старшей сестрой. — Если не дурак, уйдёт. И нам тоже пора.

— Агнес будем ставить в известность? — Блэйр, она же Виктория Вулф, безотрывно следила на Николя Бенуа из тени.

— Зачем? Её «внучок» должен был обо всём позаботиться. Если нет, то мы ему в няньки не нанимались. А сестре и вовсе нечего здесь делать с учётом интереса Борромео к её персоне.

Блэйр ещё секунду наблюдала за исследователем и с облегчением отметила, как тот повязал шнурок с амулетами на шею.

«Ну хоть не пренебрёг предупреждением и помощью», — мелькнула у неё мысль.

— Уходим, — скомандовала старшая из дочерей виконта Акороса. — Нам ещё Бенуа навещать.

***

На сей раз переговоры заняли несколько больше времени, чем я ожидал. Гемос появился непривычно молчаливый. Подселив его к себе, мы отправились в гостевой домик, по пути обсуждая ситуацию.

«Ну и как прошло?»

«Плохо», — ограничился одним словом симбионт.

«Подробности будут?» — осторожно уточнил я.

«Редкого сволочизма тварь, почувствовавшая себя чуть ли не всесильной. Умерить аппетиты не желает, считает себя новыми властителями дубравы, а людей… Когда-то воспринимали их как родителей, но теперь… Теперь Лимузены — никто».

«А что с выкидышами? Зачем?»

«Вначале детская ревность, а после нежелание появления конкурентов на кормушку. Причём конкурентами они признают уже не только Лимузенов, но и президентского лесничего».

«Удалось разобраться с их подпиткой?»

«Если отрезать алтарь, то вполне реально их вытравить, но пострадает минимум треть дубравы. Про хозяев я вообще молчу».

За такими невесёлыми разговорами мы и дошли до гостевого дома. Там стараниями Ольги царила дружеская атмосфера. Жоржетта разливала по чашкам ароматный травяной настой, а Жером нахваливал домашнюю выпечку жены. Моё появление они встретили с одинаковым выражением надежды на лицах.

— Жоржетта, можно ли и мне попробовать ваш ароматный сбор? — улыбнулся я как можно теплее.

Хозяйка тут же кивнула и за минуту сервировала ещё одно место за чайным столиком, подставив поближе блюдо с хворостом, присыпанным пудрой.

От такого нехитрого угощения у меня, на удивление, разыгрался аппетит. Минут десять мы обменивались лишь приличествующими за столом комментариями, воздавая должное умениям хозяйки. Но затишье перед бурей не могло длиться вечно.

— Граф, вы уж простите за неподобающую встречу. Мне стыдно, что глупые предрассудки о магах крови дали благодатные всходы на почве личной драмы, — заговорила Жоржетта. Она успокоилась, перестала заикаться, да и в целом выглядела гораздо лучше, чем при нашей первой встрече. — Мне стыдно и перед вашей супругой, и перед вашей невестой.

Я кивком принял извинения.

Затем в разговор вступил Жером:

— Вы уже сделали для нас больше, чем мы смели надеяться. Вы смогли найти причину краха моего рода и главного выгодоприобретателя. Уже только за это мы у вас в неоплатном долгу. В качестве благодарности я бы хотел предложить поставлять вам бочки безвозмездно по мере возникновения ваших потребностей.

— Это очень щедрое предложение, — оценил я. — И я, безусловно, благодарен за него. Но что вы собираетесь теперь делать с подарками?

— Пока не знаю, — честно признался Жером. — Сначала попробуем сами повоевать с ними, а если не получится…

— Какой у вас уровень? — задал я не вполне корректный для местного мира вопрос.

— И я, и жена имеем шестые уровни владения.

— Закрыться в случае необходимости сможете?

Жером переглянулся с женой и кивнул за двоих.

— А алтарь отрезать?

— Сможем, — ответила за мужа Жоржетта.

— Ты на своём источнике не продержишься, — возразил Жером, целуя жену в макушку.

— Отдашь меня Шину, он поможет, — взгляд Жоржетты горел фанатичным огнём, с которым обычно камикадзе шли на верную смерть.

«Ну что попробуем? — спросил я у Гемоса. — Или пусть сами разбираются?»

«Я в деле», — последовал короткий ответ от симбионта. Уж не знаю, чем эта пара псевдодеревьев смогла так его разозлить.

— Мы можем попробовать один вариант, но под удар может попасть минимум треть вашей дубравы, — честно предупредил я.

От этих слов лицо Лимузенов перекосило, но они сдержались.

— Лучше потерять треть и выздороветь, чем потерять всё.

***

Николя не спалось. Участники карнавала и остальных праздничных мероприятий разошлись после полуночи, отдавая парк палаццо дель Те во власть ночи. Как бы ни храбрились смельчаки, а оставаться в одиночестве в парке для щекотания собственной нервной системы они были готовы, лишь пока видели ещё десятка три четыре таких же отчаянных. Сам же Николя в кровавые мессы на землях Занзара не верил. Скорее, уж сам палаццо мог транслировать настроение, изгоняя непрошенных гостей со своих земель хотя бы ночью. Вот в это после сегодняшних ощущений исследователь мог поверить.

Покрутившись какое-то время на раскладном топчане в палатке, Николя вышел со своим артефактным измерителем силовых колебаний и отправился бродить вдоль стены палаццо. Где-то в стороне остались стенания командира отряда, который сокрушался неявкой прекрасной рыжеволосой синьорины на вечернюю прогулку под луной. Почему-то после этого Николя невольно нащупал рукой простенькие амулеты на шее и пошёл дальше. Спустя полчаса он не заметил, как оказался в заброшенной части парка. Под ногами хлюпала болотистая жижа, а вокруг сколько хватало взгляда простирались узловатые кусты, тянущие к нему ветви.

«Хорошо, хоть шёл вдоль стены. Не потеряюсь, — Николя открыл крышку карманных часов на цепочке и чуть подсветил циферблат маленьким огоньком, чтобы рассмотреть время. — Три ночи, пора возвращаться».

Внезапно измеритель в руках затрещал, выдавая резкие изменения параметров защиты. Таких возмущений не было даже днём, когда кандидаты пытались пройти к палаццо. Из-за спины раздался сперва свист, а после протяжный вой. Треск измерителя потерялся на фоне треска ломающихся кустов, сквозь которые пробивалось нечто живое и явно злое, судя по хрипам и рычанию.

«Какого… Что здесь творится?»

Николя невольно пятился к стене в поисках защиты. Треск кустов всё приближался. Бенуа попытался найти укрытие, в крайнем случае сгодилось бы хоть какое-то дерево. Но ближайшее было метрах в двадцати за кустами. Бежать навстречу неведомой зверушке категорически не хотелось.

Треск закончился внезапно. Если бы не полнейшая темнота с диском полной луны на небе, он бы никогда не заметил сумеречную гончую. Серебристая шерсть этих тварей с горящими огнём глазами светилась. Гончая вырвалась из плена кустов и в прыжке рванула к своей добыче. И этой добычей явно был Николя.

Бенуа замер, не в силах сдвинуться с места. Спасения от этих тварей не было. Не с его уровнем магии. Внезапно под ногами пласт почвы сдвинулся вместе, и Николя ухнул в болото, уйдя под воду с головой.

«Отлично, уж лучше утопиться, чем сдохнуть в зубах гончей!»

Где-то над его головой выла тварь, раздосадованная пропажей добычи. Она рычала и визжала, принюхиваясь и пытаясь вновь взять след.

Николя задержал дыхание. Сквозь толщу грязи и мутной воды он услышал хорошо знакомый голос:

— Селена, девочка моя, нам не сюда. Загон начнётся с другой стороны парка. Пойдём…

Голос младшего брата графа Борромео Джованни сложно было спутать с кем-то.

Гончая послушалась хозяина и принялась выбираться из болотистой низменности. Вдалеке послышались ещё голоса. Они были возбуждены и явно сдерживались, чтобы не шуметь.

— Детишки, слушаем инструктаж! — покровительственно произнёс Джованни. — У вас сегодня два десятка целей. Убивать сразу запрещено. Сперва ужас должен затопить всё их сознание, кто сподобится вселить надежду на спасение, получит дополнительное поощрение. Девочки, для вас бонус за возбуждение! И да, добыча будет огрызаться. Есть маги до пятого ранга включительно. Кто подставится и сдохнет получит взыскание. С того света я вас, конечно, верну, но ощущения вам не понравятся.

— Они не смогут покинуть пределы парка? — раздался звонкий девичий голосок.

— Нет. Они в полном вашем распоряжении, — голос Джованни лучился предвкушением. — И помните дядя Джованни за вами наблюдает. Убивать издали магией смерти запрещено. Кто попробует схитрить и умыкнуть чужую добычу, станет моей кормушкой на ближайший месяц! Покажите всё, чему научились. Ату их!

Голоса и лай гончих отдалились, и лишь после этого Николя позволил себе всплыть на поверхность и вдохнуть живительного воздуха. В голове был сумбур из мыслей.

Гончие, голоса подростков, команды для охоты… Он не мог поверить, что прямо сейчас на него и людей рода Бенуа устроили охоту. Почему-то Николя до последнего верил, что его не винили в неудаче с Оком. Иначе зачем было лечение и перевод на другое направление работы?

«Просто хотели подчистить следы, — пришло запоздалое озарение. — И списать всё на призрак рода Занзара. А ведь меня предупреждали».

Глава 2

Джованни в нетерпении поглядывал на часы. Близился рассвет, а до того следовало до конца разобраться с охотой. Больше всего проблем из бойцов ожидаемо доставил командир де Гарди.

Водник пятого уровня до последнего держал оборону у палатки Николя, выполняя родовую клятву служения. Когда же обнаружил, что палатка пуста, то решил пробиваться к выходу из парка.

Зная, что жертва в любом случае не покинет пределы земель Занзара, Джованни решил заняться поиском своего приза. Уж де Гарди молодёжь сообща вымотает и уничтожит. Вообще командир оказался крепким орешком. У него уже и мораль в глубоком минусе, и аурой отчаяния и страха его давили, и пиявку к источнику подселили, а он ещё держался и отбивался, попутно воспевая ритуальные песни.

Для себя Джованни решил, что если молодёжь не справится с командиром до рассвета, то он дарует ему забвение событий этой ночи и жизнь.

Николя же так никто и не обнаружил. Гончая безрезультатно шарила по парку и постоянно возвращалась к месту, где молодняк проходил свой инструктаж. Джованни решил ещё раз проверить бурелом и кустарники в заброшенной части парка. Но на этот раз он ушёл в тени и перемещался по ним, максимально навострив органы чувств.

«Я есть смерть! Моя цель загасить огонь жизни!» — повторял он про себя как мантру, но парк оставался глух к его поискам. Лишь вдалеке ещё упрямо сопротивлялся де Гарди, не желая скармливать огонь своей жизни на благо рода Борромео.

— Где же ты схоронился, Николя?

Джованни вышел из тени, присев на краю бывшего замкового рва, ныне превратившегося в болото. Пришлось снять ставшие привычными перчатки дабы запустить поиск жизни под землёй. Гончая тихо подвывала тут же, не решаясь войти в болото, но постоянно скалясь на него. Близость резиденции Занзара сбивала концентрацию и ослабляла поисковые заклинания, будто сам палаццо пытался защитить исследователя.

— Чем же ты его так покорил? Магии крови в тебе ни капли, Альфонсо проверил.

Джованни вынул из мешка руку кого-то из воинов, оторванную в пылу пиршества молодёжи. Этот инструмент должен был помочь ему в поисках. На влажной от росы земле маг смерти быстро расчертил поисковые руны и, вдохнув в руку жизнь после смерти, приказал:

— Ищи господина!

Рука покрутилась на месте, будто бы принюхиваясь, а после рванула к болоту, быстро перебирая пальцами, как паук лапами.

***

Мы с Гемосом стояли напротив врага и ждали сигнала от Ольги.

Я готовился выполнять роль приманки, а Гемосу предстояло надрать эфемерные задницы сразу двум противникам.

«Лимузены в безопасности», — сообщила она, тем самым дав мне команду.

Я вспорол себе запястье и капнул каплей крови на один из выступающих корней пожирателя.

— Пробуй и сравнивай! — подначивал я эту тварь. — Я вкусный! Я такой вкусный, что четырёхтысячелетний алтарь рядом со мной покажется песком на зубах.

Земля под ногами задрожала. Я явственно чувствовал голод и сомнения пожирателя. Всё же зачатки разума подсказывали ему, что столь питательная добыча не должна доставаться так просто. Но ведь и в прошлый раз люди сами добровольно приходили их кормить. Может, у двуногих существ это обычное дело?

С запястья сорвалась ещё одна капля, когда пожиратель не выдержал и выстрелил из-под земли сразу несколькими десятками корней, присасываясь к распоротому запястью.

Остальной кожный покров он пробить не мог, ведь меня покрывала тончайшая кольчужная сетка из адамантия. Корни бесновались, оплетая меня в живой кокон, они придавливали к земле и пытались вскрыть мою защиту. Струйка крови была слишком маленькой для аппетитов пожирателя.

«Алтарь закапсулировался, — передала Ольга, — дубрава осталась без защиты».

«Гемос, пошёл!» — скомандовал я и скорее почувствовал, чем увидел, как чёрная клякса симбионта переползла через мою кровь в корни этой твари и вступила в противостояние.

Я чувствовал себя полководцем, который лишь наблюдал за сражением из безопасной ставки, тогда как его солдаты гибли в схватке. Меня такая позиция не устраивала. Чуть подумав, я принялся накладывать на пожирателя благословения магии Рассвета: Аура Святого, Малое Исцеление, Длань Рассвета. Я чередовал заклинания, используя их в качестве оружия. Каждое благословение молотом ударяло по пожирателю, дезориентируя и замедляя его реакции.

«Не знаю, чем ты его так, но продолжай в том же духе!» — отозвался Гемос. Голос его впервые выражал сдержанный оптимизм.

«Магией Рассвета, тебе безвредно, — пояснил я. — Могу ещё тленом приголубить!»

«Тленом не надо! Я не хочу в братской могиле с вот этим остаться!» — воспротивился симбионт и продолжил натиск.

«Он начал тянуть силы из дубравы, — сообщила Ольга. — С деревьев осыпается листва, они превращаются в труху на глазах».

Пожиратель же, наконец, решился перейти к более активным действиям. Он опутал мне корнями ноги и руки и решил четвертовать, дабы получить доступ к столь упрямому деликатесу.

«А вот хрен тебе!»

Я сменил ипостась на драконью, и тварюшка получилась явно большего размера, чем пожиратель. Выпустив из тела пару адамантиевых гарпунов, я проткнул «дерево» в нескольких местах и принялся взлетать, наживо выдирая его из земли. Дубрава трещала и стонала, заглушая ментальный крик твари о помощи. Из-под земли уродливыми нитями тянулись корни-присоски пожирателя, раскинувшиеся чуть ли не на сотни метров вокруг, и лишь один корень тянулся дальше к близнецу-накопителю. По этому корню к пожирателю медленно, но уверенно тянулась подпитка, подтягивая свежие резервы для бросания в бой. Этот корень креп, менял цвет и, словно пуповина, стал дрожать от пропускаемой через себя энергии.

«Гемос, возвращайся!» — приказал я.

«Я уже почти! Ещё чуть-чуть и ему конец! — воодушевлённо возмущался симбионт, не спеша слушаться приказа.

«Я сказал возвращайся! Три секунды на эвакуацию, и будет тлен!»

Я показал ему крепнущую пуповину между пожирателем и накопителем, и только здесь Гемос послушался. Но он катастрофически не успевал. Поток чистой кристаллизованной энергии будто превратил пожирателя в берсеркера, он теснил Гемоса по всем направлениям, ранее отвоёванных у него с таким трудом.

Я же не мог ударить, чтобы не убить симбионта. Ситуация выходила патовая.

«Сейчас!» — отреагировала на мои терзания Ольга и на своих эфемерных крыльях рванула к накопителю в дендрарии. Спикировав к его подножью, она приложила ладони и направила силу. Я не знаю, какими эмоциями нужно было поделиться, чтобы накопитель не просто перестал делиться энергией, но стал усыхать на глазах. Листья осыпались с него, скручиваясь в трубочки, кора опадала лохмотьями, ветки опадали от ствола с треском, но не долетали до земли, осыпаясь в труху. Пуповина между парными существами иссохла и осыпалась.

В это время Гемос вернулся в меня едва живым, а я же, наконец, дал врагу желаемое. Ему досталась порция моей крови, сдобренная с тленом.

Корни и ствол пожирателя на глазах превращались в пыль и разносились потоками ветра по дубраве. Темные присоски, которыми он тянул энергию из молодых дубов, переносили заразу дальше, уничтожая слабые и больные деревья. Сверху отлично было видно, как осыпались прахом целые поляны в лесу, но радовало, что проплешины были небольшого размера. Над лесом поднялось облако пыли.

Когда же оно осело, оказалось, что первоначальный прогноз с потерей одной трети дубравы не оправдался. Навскидку сверху казалось, что Лимузены лишились от двадцати до двадцати пяти процентов своих лесных запасов. Но это адекватная цена за избавление от собственноручно вскормленного паразита.

Я уже спускался обратно в дубраву, когда сработала сделанная ранее ментальная закладка, и по кровной связи пришёл зов о помощи от Николя Бенуа:

«Ты был прав! Помоги!»

***

Когда на лицо Николя упал обрубок руки, он от неожиданности закричал и выпустил весь воздух из лёгких. Пришлось спешно всплывать за новым глотком, но там его уже ждали.

На вершине бывшего крепостного рва сидел Джованни Борромео и ехидно улыбался.

— Зачем только прятался, всё равно ведь от нас не сбежишь.

От мага смерти отделилось белёсое облачко и впиталось в грудь Николя. Но ничего не произошло, лишь один из амулетов на груди потеплел.

«Спасибо тебе Бенну и Занзара, уж не знаю кто из вас послал ту девицу!» — воздал короткую молитву Николя и принялся отступать к стене палаццо.

— Хм, а ты не так прост, как казался, — удивился отсутствию реакции на свою магию Джованни. — Так будет даже интересней!

Младший из братьев Борромео собрал длинные серебристые волосы в хвост шнурком, чтобы не мешались, и хрустнул пальцами.

— Правила для всех одни! Я не буду останавливать твоё сердце, но всё остальное!..

В интонациях бывшего нанимателя было столько предвкушения, что Николя невольно почувствовал себя главным блюдом на праздничном столе.

«А ещё говорили, что Занзара — ночные охотники и кровопийцы. Что-то мне кажется, что речь шла совсем не о том роде».

— Селена, ату его! — отдал приказ маг смерти сумеречной гончей, а сам запустил очередное заклинание, теперь выглядящее как волна тумана. Дубовый лист и на этот раз впитал в себя всю магию без остатка, лишь дерево по краям обгорело и осыпалось золой.

Маг смерть временно отошёл на второй план, ведь в горло Николя метила гончая. На этот раз земля не осыпалась, да и бежать было некуда. От удара в грудь Бенуа отлетел к стене палаццо, но успел запустить в оскаленную пасть сгусток пламени. Уж на несколько неприятных сюрпризов его невеликих сил точно хватит.

Гончая взвизгнула и рассеялась туманом, тут же воплотилась сбоку и вцепилась в бедро. Ногу заливала горячая кровь, а сумеречная тварь всё глубже вгрызалась в мышцы.

Боль разрывала тело, но Николя было на это наплевать. На кровь сбегутся другие гончие и уже точно не оставят ему шансов, но эту… эту он заберёт с собой. Создавая в руках шар огня, Николя отстранённо заметил, что Джованни даже не делает попыток к нему приблизиться.

— Покушай, моя хорошая, папочка специально оставил для тебя самое вкусное!

«Это я-то жертва? Мною кормят голодных псов? Не дождётесь!»

Гнев и ярость придали сил. Огненный шар достиг полуметра в диаметре и побелел, разом повысив собственную температуру. Джованни напрягся. Улыбка слетела с его лица.

— Селена, ко мне! — крикнул маг смерти, отзывая питомицу, но та не успела отреагировать или же попросту не захотела, наконец, учуяв кровь. Одновременно с приказом Николя опустил на голову псины огненный шар. Глаза твари лопнули и вытекли, шерсть обгорела, обнажая череп. На всё это понадобилось менее секунды, а огненный шар и не думал терять силу.

— Сука! Ты — труп! — Джованни не на шутку разозлился. За потерю любимой питомицы он готов был нарушить даже собственные правила. Ярость требовала выхода, и маг смерти ушёл в тень, чтобы подобраться к своей добыче из-за спины и выпить одним касанием.

Только Николя уже этого не видел. Белое пламя было его единственным, хоть и призрачным шансом на жизнь. Увеличив размер огненного шара, он шагнул внутрь, разом отрезая к себе доступ. Внутри пламени теней не существовало.

За пределами огня бесновался Джованни Борромео, осознав, что выпить свою добычу не выйдет. Но не привыкший проигрывать маг смерти принялся швыряться самыми убойными точечными заклинаниями из собственного арсенала.

Амулеты осыпались в пепел от концентрированных ударов, рассчитанных уничтожать целые города, а бьющих по одному единственному человеку внутри белого пламени.

В груди горели горечь и разочарование. Где-то на задворках сознания появился настойчивый шёпот, который раз за разом повторял: «Вас убьют! Вы — лишь пользователь земель без права наследования… Борромео не привыкли разбрасываться деньгами… Я дорожу своими кровными родственниками… Руку помощи предложу… Об этом вы вспомните лишь после того, как ваши высокодоверенные партнёры начнут вас убивать…»

Обрывки воспоминаний собрались в единую картину, когда на груди осыпался пеплом последний амулет, подаренный рыжей «королевой» Занзара. Костлявая рука магии смерти дотянулась до Николя сквозь начавшее затухать белое пламя. Всё сильнее сжимая сердце, она заставляла его пропускать удары, а после и вовсе замереть обречённо.

«Ты был прав! Помоги!» — вложил Николя в свой призыв все остатки имеющихся сил. Огненный шар лопнул, разлетаясь во все стороны раскалёнными брызгами, где-то за спиной отчаянно ругался Джованни Борромео, пытаясь затушить загоревшуюся одежду, но Николя его уже не замечал. Всё его внимание было приковано к рассветному небу, на фоне которого раскрылся портал, и оттуда вылетел самый настоящий дракон.

***

Разбираться особо было некогда. Я открыл портал прямо в небе, ориентируясь на затухающую линию крови Николя. Тот сидел белее мела, сползая вдоль замковой стены с остекленевшим взглядом в небо. Рядом валялась псина с обугленной головой, а чуть в стороне приплясывал белобрысый маг, сбивающий со своей одежды языки пламени.

Э, нет, воскрешать я не умею. Зато точно знаю, кто умеет.

Недолго думая, я придавил мага смерти к земле лапой и прошипел ему в лицо оскалившейся драконьей пастью:

— Убил? А теперь оживляй!

Тот во все глаза смотрел на ожившую сказку и даже не думал слушаться. Тогда я решил слегка поторопить его с действиями и, выпустив эфемерные когти, вогнал их ему в грудную клетку, сжимая почему-то не бьющееся сердце.

— Оживляй!

Но этот придурок только расплылся в безумной улыбке и расхохотался:

— Меня смертью не испугать! Я и так мёртв! — и растворился в тени от моего крыла.

Млять! Вот только ещё одной Тени мне не хватало. Ну да хрен с ней, кровь есть, найду! Сейчас Николя бы из Реки времени вернуть.

Я сменил ипостась на человеческую, подхватил кровного родственника и открыл портал прямиком в лазарет к Крысину и Софье. Те, к моему счастью, оказались на месте, о чём-то остервенело споря.

— Оживите мне родственничка, пожалуйста, и не буду вам мешать, — мило улыбаясь, сгрузил я Николя на стол, заваленный документами.

Надо отдать должное, среагировали они быстро. Справившись с первой оторопью, принялись колдовать над пациентом.

Я же рассматривал ладонь, в которую впитывались остатки крови тени и отстранённо отмечал, что образец кажется мне удивительно знакомым. Не веря собственным ощущениям, я слизнул последнюю каплю языком и подумал, что убийство тени, похоже, отменяется. В лёгком ступоре я обратился к кровной связи и задал один единственный вопрос:

— Агафья, почему ты не сказала, что у тебя есть сын?

Глава 3

— Открывай давай портал к себе! — тут же скомандовала вампирша и уже спустя секунду вогнала свои клыки мне в запястье.

— Так, ядов нет, алхимии тоже, надо тебя ещё ментатору показать и…

Я сформировал на ладони шарик из пары капель крови мага смерти и протянул вампирше.

— Пробуй, уж ты-то должна свою кровь узнать!

Агафья оборвала себя на полуслове и слизала шарик крови. На несколько секунд она ушла в себя, но после отмерла, тряхнув головой, будто сбрасывая наваждение.

— Я не помню.

Вот так. Три слова. Женщина просто не помнит, были ли у неё дети. О, этот прекрасный дивный мир! Причём, судя по виду вампирши, для неё наличие отпрыска было ещё большим сюрпризом, чем для меня.

— Покажи!

Я послушно продемонстрировал часть воспоминаний о встрече с малолетним засранцем. Уж не знаю почему, но у меня он ассоциировался с безбашенным подростком, а не со степенным взрослым магом. И дело было здесь не в реальном возрасте, а в психологическом. Будто он реально застыл на этапе подросткового максимализма, бунтарства и общего похеризма, что было бы весьма мило, если бы не его забавы с магией смерти.

— У него сердце не билось?

— Совершенно точно нет.

— Тогда вообще не понимаю… Это какая-то неправильная тень.

Вампирша была в растерянности.

«Ты где?» — пришёл встревоженный запрос от Ольги.

Твою мать, я же ушёл порталом, даже не предупредив.

«Откачиваю двоюродного деда от устроенной на него охоты магами смерти. Скоро вернусь».

«Поторопись, нам бы ещё клятву на крови с Лимузенов получить. Твоё фееричное драконье перевоплощение не осталось незамеченным».

«Да я везде, где только можно, наследил! — постфактум посыпал я голову пеплом. — Постараюсь поторопиться. Хотя… Если что, бери с них клятву крови о неразглашении и пусть быстро добавляют в пыль от тлена какую-нибудь галлюциногенную дрянь. Они — природники, должны в этом разбираться. Этим объясним массовые галлюцинации. Я к тебе Райо отправлю, он разнесёт ветром по округе».

Я чувствовал неуверенность Ольги, она не решалась задать важный для себя вопрос, что было ей не свойственно в корне.

«Оль?»

«Так я же не Комарина и не Эсфес… Как клятву принимать?»

«Ты давно уже стала для меня членом семьи и имеешь все моральные права принимать подобные клятвы. Как только решишься, всё оформим официально».

«Умеешь ты предложения делать таким образом, что от них совершенно невозможно отказаться», — пришёл ответ от эмпатки с ноткой разочарования.

«Оль, я ни разу не романтик, но постараюсь исправиться!» — клятвенно пообещал девушке.

— Прошу прощения, что отвлекаю, но пациент готов, забирайте! — прервала нашу беседу Софья.

На столе сидел совершенно обалдевший Николя со стеклянным взглядом. Если честно, кроме наличия сердцебиения, разницы с трупом я не видел.

Софья проследила за моим взглядом и хмыкнула:

— Сейчас!

Она открыла дверцу небольшого шкафа и вынула оттуда глиняный бутыль. Налив его содержимое в колбу из-под алхимических реактивов, магичка протянула сосуд Николя:

— Пей!

Тот послушно опрокинул в себя содержимое и закашлялся, да так, что на глазах выступили слёзы, открылся рот, а Николя пытался втолкнуть в себя воздух. Зато взгляд приобрёл осмысленность.

— Ногу мы подлатали, но лучше кому-то из лекарей показать, там из энергоканалов выдран приличный кусок.

Я кивнул. Воскрешение и лечение — суть разные вещи.

— Сколько я здесь? — прохрипел спасённый.

— Минут пятнадцать. Не больше, — прикинул я.

— Де Гарди! Командир… Если ещё жив… Мы можем вернуться? Мы последние держались…

— Я с тобой! — тут же отреагировала вампирша.

— Стоять! — рявкнул я. — Забыла, что Борромео на тебя охоту объявили?

— Это ещё кто и на кого теперь охоту объявит! — злорадно оскалилась клыками вампирша.

— Агафья… — предостерёг я её от глупостей, а после поступил совершенно бесчестно, но единственно верно в этой ситуации. Имея кровную связь с вампиршей, я попросту отправил её в сон одним приказом магии крови.

— Софья, удерживай её во сне, пока не вернусь или не дам соответствующую команду! — обозначил я свой приказ. — Если проснётся, то не уследите, исчезнет. Мне это не нужно.

Та кивнула и полезла в другой шкафчик, вынимая новую склянку и смачивая тряпицу в содержимом. Далее эта тряпица отправилась на нос вампирше, а на столе появились песочные часы.

— Показывай, где этот твой де Гарди, попробуем вытянуть.

Как бы я не относился к Николя, но его желание первым делом спасти хоть кого-то из своих людей, произвело на меня весьма положительное впечатление. Что-то от Комариных в нём всё же было. Мы своих не бросали.

***

Франциск де Гарди прощался с жизнью. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять и принять неизбежность смерти.

Всё его сопротивление строилось на иррациональной уверенности, что господин жив. Он седьмым чувством знал, что нить жизни Николя Бенуа вьётся, пока он может отвлечь на себя как можно больше участников охоты. То, что это была именно охота, не вызывало сомнений. Лай гончих, гиканье восторженных подростков одного за одним выпивающих его людей и фигура Джованни Борромео, начисляющего поощрения и раздающего наказания своим соплякам, будто они были на уроке в гимназии, а не убивали людей, пытая с особой изощрённостью.

Хитрые твари не убивали быстро, они ослабляли, подтачивали силы, насылали мысли о смерти, о тщетности сопротивления. Воины ломались, подставляя глотки под пасти гончих, и, как бы Франциск ни пытался их подбадривать, соратников становилось всё меньше.

Его самого держала только его стихия, в момент, когда он остался один на один с пятёркой шакалят, по недоразумению имеющих человеческий вид, он почти сдался. Палатка Николя была пуста, а значит, защищать больше было некого.

Но стихия сама потянулась к нему, поддержав и придав силы. Вода ослабляла направленные на него проклятия. Стихия будто мыслила отдельно от Франциска, самостоятельно создавая простейшие конструкты, но наполняя их силой до отказа. Командиру даже удалось достать парочку замешкавшихся подростков ледяными иглами.

Их, правда, сразу же воскресил Джованни Борромео, но моральное удовлетворение де Гарди получил. Единственное, чего не понимал командир, почему его не добили каким-нибудь заклинанием магии смерти? К чему эти отработки низкоранговых проклятий и игры с постепенным отщипыванием жизненных сил? Принимая очередное проклятие, де Гарди уже на чистом упрямстве тянулся к стихии и отбивался хлыстами и сосульками.

Запоздало пришло понимание, что в этом бою он достиг пика своего развития, взобравшись на шестой ранг владения. А значит, скоро наступит откат.

Стянув всю имеющуюся воду к себе, де Гарди решился на последний отчаянный удар. Вместо привычных атакующих конструктов, он погнал перед собой волну высотой в два метра и шириной в десяток. Воды из рва и болот явно не хватало, но уж тут выбирать не приходилось. В момент, когда волна достигла нападающих, он заморозил её. Часть шакалят попала в западню, попросту вмерзнув в ледяную стену, и отчаянно пытались вырваться. Ему бы сейчас рвануть с мечом на изготовку да укоротить их жизни, но сил уже попросту не осталось. Наступил откат. Де Гарди осел на сухую землю, воткнув перед собой меч, чтобы не упасть. Такого удовольствия он им не доставит…

Маги выбирались из ловушки и, перебрасываясь на ходу аргументами, кому должна достаться такая вкусная жизнь, шли к своему главному блюду.

Земля содрогнулась мощным точлком. За спиной у де Гарди резко стало жарко. Подростки Борромео остановились, не доходя до Франциска, а после начали пятиться. Волна белоснежного пламени, обогнула де Гарди с двух сторон и наступала на них, оплавляя землю в подобие базальта. Последовавший за этим толчок чуть не опрокинул де Гарди, но он удержался.

На плечо командира опустилась рука с перстнем рода Бенуа, и знакомый голос произнёс:

— Спасибо, что дождался.

**

Прежде чем нестись сломя голову к магам смерти, мы заглянули в караулку Хмарево, где для подстраховки захватили всё те же дубовые амулеты, о которых я ещё совсем недавно рассказывал Жерому Шен дю Лимузену.

Вообще идея была проста и незамысловата. Открыть портал в змеиной ипостаси, имитируя прорыв изнанки, заграбастать живого или не очень живого де Гарди, там уж как получится, и уйти в закат, вернее, в рассвет, судя по местному времени.

Вот только план сразу затрещал по швам. Портал открылся за спиной у коленопреклонённого бойца, что едва держался за рукоять меча, вогнанного в землю, и взирал на приближающихся подростков с мрачной обречённостью.

Те обсуждали, кто и как будет смаковать жизненную силу бойца, а злющий Николя рядом выдал из рук волну белого пламени, на ходу обогнувшую де Гарди и пошедшую на озверевших от безнаказанности подростков.

Уж не знаю, что больше их испугало: змеюка в моём лице, вылезшая из портала, волна пламени от Николя или задрожавшая под ногами земля. Скорее всего, всё вместе. От первого толчка подростки остановились, от второго попятились, а когда земля содрогнулась в третий раз, бросились в рассыпную.

Ко мне обернулся обеспокоенный Николя:

— Здесь, конечно, случаются землетрясения, но, чтобы такие сильные…

— Дай, угадаю, уже века четыре как не было.

— А вы откуда знаете? — изумился Бенуа, помогая подниматься де Гарди на ноги.

— Тогда перестало биться сердце рода Занзара. Сегодня же оно начало биться вновь.

Я отчего-то опасался и дальше оставаться здесь в ипостаси эрга. Мало ли, ещё какой-то отряд городской или родовой стражи придёт удерживать портал. А в человеческом виде я сейчас должен был находиться вообще в другой стране. Поэтому единственным разумным решением сейчас было отступление.

— Уходим!

— Но как же тела… — заикнулся де Гарди. Он ошалело взирал, как его господин общался с огромным змеем, но не спешил бросаться на меня с мечом. Видимо, после изматывающего боя с магами смерти я сейчас выглядел меньшим из зол.

— Получите вы свои тела, не переживайте.

Я открыл портал в Хмарёво, всё в ту же камеру, где когда-то содержали Николя. Тот только хмыкнул, узнавая обстановку.

— Ничего не изменилось, Николя, — прокомментировал я его эмоции. — Вы всё так же члены иностранного рода и находитесь на вверенном мне военном объекте. Разгуливать по нему вы не будете, пока я не получу клятву крови. Располагайтесь и думайте, какие претензии будете предъявлять Борромео, а я пока озабочусь сохранностью тел ваших людей.

Я оставил спасённых в камере, а сам ушёл к себе в кабинет. Мне необходимо было отправить кое-кому послание.

***

Висконти Борромео беседовал с братом, то и дело поглядывая на часы.

— Что-то ты сегодня дёрганный, — позволил себе ремарку Альфонсо. — Охота вот-вот завершится, купол спадёт, и вся Мантуя в очередной раз наполнится слухами о кровожадности Занзара.

— Не наполнится! — из тени, отбрасываемой шкафом, вышел Джованни и рухнул в кресло. — Нужно призывать Единорога.

Рубашка на его груди висела окровавленными лохмотьями, а сам маг смерти безумно улыбался.

— Охота завершилась? — напряжённо уставился Висконти на главный козырь рода.

— Без понятия, мне было не до этих мелочей! — пожал Джованни плечами. — У тебя жена сейчас свободна? Мне бы пожрать! А то так и буду с дырками в груди ходить!

Джованни попытался встать из кресла, но его тут же повело. Висконти и Альфонсо не сговариваясь рванули к нему и принялись осматривать рану. Посреди груди зияла пятёрка проколов, начавших чернеть по краям.

— Альфонсо, рабыню! — скомандовал Висконти брату, но тот уже и без подсказок набирал номер на мобилете и отдавал соответствующие распоряжения.

— Кто тебя так?

— Я сегодня впервые встретился с богом и даже пережил эту встречу! — бравировал Джованни, а кожа его тем временем серела. От мертвецких пятен вокруг проколов расходились паутины черноты. — Наш Николя действительно был обещан богу, и тот сильно обиделся, когда я решил забрать себе чужое.

— Что за бог?

— Ящер, не то дракон, не то не пойми кто.

— Точно бог? У него же какая-то птица огненная была египетская, не дракон.

— А ты часто видел порталы посреди неба и появляющихся оттуда говорящих ящеров, лапы которых превращаются в когти и сжимают твоё сердце?

Особняк заметно тряхнуло. Висконти с Джованни невольно обратили взгляд на часы. Действие блокирующей сферы только что завершилось. За этим последовал ещё один толчок и ещё один.

— Какого…

В кабинет вошёл Карло. На плече у него лежала связанная девушка без сознания. Сгрузив её на колени Джованни, он бросил:

— Приятного аппетита!

Одновременно с этим мобилет Альфонсо ожил. Тот внимательно слушал собеседника, не перебивая. Лишь в конце уточнил:

— Уверен?

Получив ответ, нажал отбой и повернулся к братьям. Пока Джованни в прямом смысле слова высасывал через уста девушки её жизнь, латая собственную пробитую грудь, Альфонсо сообщил последние новости:

— Николя выжил, как и его командир. Оба за ночь взяли по уровню магии нашими стараниями. С выжившими молодняк видел не то ящера, не то змея. Пришли и ушли через портал.

— Я же говорил, — оторвался от рабыни Джованни, — бог. И, скорее всего, вознёсшийся, ибо Николя когда-то обмолвился, что его посвятили исчезнувшему покровителю.

Висконти соображал быстро. Два десятка трупов против двух выживших свидетелей грозили обернуться войной родов, которая сейчас никому не была нужна. Одно дело бодаться с разношерстными Бенуа, и совсем другое, если на их стороне выступит де Сен-Гиббон. Этот «президент» последнее время такие эксперименты у себя проворачивает, что даже Висконти не хотелось с ним связываться. Нужно было действовать на опережение.

— Альфонсо, соберите все трупы людей Бенуа и подготовьте к передаче со всеми возможными почестями. Карло, кто из Бенуа самый продажный в ближнем окружении главы рода или… — Висконти задумался лишь на мгновение, — кто ценит сугубо силовые методы?

— Пьер, правая рука главы рода, — тут же отреагировал безопасник и принялся рыться в одном из шкафов, стоящих вдоль стен в кабинете Висконти. Отыскав папку с информацией по роду Бенуа, Карло открыл нужную страницу и дал просмотреть брату.

— Джованни, будь готов отправляться на устранение главы рода Бенуа, возможно, придётся сменить у них власть, чтобы избежать войны, — граф Борромео уже полностью справился с потрясением, набирая на мобилете номер Пьера Бенуа.

Пока гулкие гудки раздавались в трубке, Джованни отёр губы и отбросил от себя скелет, обтянутый серой кожей, ещё пять минут назад бывший юной магичкой в расцвете жизненных сил. Он уже встал из кресла, когда стекло в оконной раме разлетелось на осколки. В грудь Джованни со свистом вошёл стилет, прикалывая послание от неизвестного.

***

Личные покои Президента Французской Республики,

Версаль

Лилиан Гиббон любил вставать до рассвета. Чашечка свежезаваренного кофе в одиночестве позволяла настроиться на рабочий лад. Он просматривал сводку, переданную ему от разведывательного управления, с пометкой «Срочно».

«Что тут у нас?» — мысли ещё не до конца сбросившие оковы сна вяло реагировали на информацию. Лилиану пришлось ещё раз перечитать содержание заметки «Имперского вестника».

«Значит, ещё один геройски погибший в стычках на границе член императорской фамилии…»

Затем пришёл черёд отчёта бывшей маркизы дю Варан-Барбарисьен. Лилиан вспомнил изящную брюнетку с шикарным телом, столь страстно извивавшуюся под ним не единожды, и принялся читать её трактовку событий.

«М-да, ещё одного кречетового птенца вышвырнули из гнезда», — хмыкнул он и отвлёкся, боковым зрением заметив, как замигал до того ровно горевший зелёным светом огонёк на артефактной карте республики.

«Что за?..»

Огонёк продолжал трепыхаться, словно его пытался затушить ураганный ветер, но спустя пять минут погас.

Лилиан набрал номер внутренней правительственной связи. На той стороне ответили спустя два гудка:

— Что у нас происходит в Лиможе?.. Ты издеваешься? — зашипел он в трубку. — Пятнадцать лет всё было стабильно, и вдруг сбоит? Он не сбоит, он угас! Найди мне виновного!.. Мне плевать, кто они! Избавься от них!

Чашка с недопитым кофе полетела в стену, осыпаясь осколками и растекаясь бурыми потёками по шпалерам. Президент сделал глубокий вдох и снова вернулся к чтению сводки, но хватило его ненадолго. Увидев знакомую фамилию, он не поленился снова набрать номер правительственной связи. В этот раз ответили сразу же.

— Отставить избавляться, взять под стражу и отконвоировать в Бастилию до дальнейших распоряжений.

Глава 4

Друзья, следуя традиции, бонусная глава за каждый 500-й лайк готова! Приятного чтения!

***

Возвращался я к Лимузенам с мыслью, что нужно как можно скорее покидать их гостеприимные леса. Во-первых, не держать же бесконечно Николя с де Гарди в камере, а, во-вторых, Агафья мне усыпление не простит. Но, зная ситуацию с Борромео, я попросту не мог позволить ей соваться на рожон. Нет, я уважал диверсионный и жизненный опыт баронессы, но в случае, когда дело касалось семейных вопросов, все мы становились более сумасбродными и менее разумными. Что уж говорить про вампиршу, у которой за три сотни лет не сложилось с продолжением рода, а тут вдруг появился сын.

К слову, меня и самого заинтересовала ситуация. Что должно было произойти, чтобы она забыла такой факт своей биографии? После сумеречной битвы у неё тоже были проблемы с памятью, означало ли это, что сына она забыла где-то после первого пробуждения? Но опять же возникали вопросы. Первую битву она пережила стараниями принца Гепардеви. Логичным было бы иметь ребёнка несколько иной внешности. Здесь же сынок больше был похож на саму Агафью, чем на перса. Да и семейка Борромео как бы намекала, что персы у них не отмечались. Хотя… что я в принципе знал о магах смерти? Нужно бы внимательней просмотреть воспоминания крови Николя, прежде чем будить Агафью.

Но стоило мне открыть окно портала в Лимузенскую дубраву, как все размышления вылетели у меня из головы. Мимо меня рядами шагали дендроиды, монструозные человекоподобные создания, ещё совсем недавно бывшие дубами в лесу.

— Какого?..

«Ольга, что происходит? Ты где?»

«Мы на границе у гостевого домика. Кому-то очень не понравилось уничтожение кормушки. Поэтому к Лимузенскому лесу подтягиваются регулярные части военных сил Французской республики».

«Официальный повод?»

«Угроза безопасности республики со стороны иностранных граждан».

«Это с нашей, что ли?»

«А с чьей ещё? Крайних обычно очень быстро находят. О, погоди! Нас сейчас во второй раз будут просить сдаться подобру-поздорову и пропустить войска республики на территорию леса».

Я перешёл порталом в гостиную, где ещё вечером мы отдавали должное кулинарным способностям Жоржетты, и оттуда уже хотел выйти на крыльцо, но был остановлен докладом капитана «Капельки»:

«Командир, в воздушном порту нездоровые шевеления. К нам пытается пробраться диверсионная группа. Все в скрыте, но магия крови указывает на приближающиеся точки с током крови».

«Кроме герба Комариных, вывешивайте флаг русской армии, чтобы они задумались, на кого собрались нападать, и врубайте артефактные щиты на полную».

«Есть! И, Михаил Юрьевич… у нас же Тэймэй Ацухировна должна быть на борту», — на всякий случай напомнил мне кровник и тут же выдал рациональное предложение: — Может, кого-то в её личине подсадить для верного счёта?»

«Твою мать!» — выругался я. Как вовремя напомнили про «верный счёт».

«Дорогая, накинь на кого-нибудь собственную личину. Я открою портал на дирижабль», — обратился я к жене.

«Так я сама готова!» — тут же воодушевилась иллюзионистка.

Так я и знал, что она просто не сможет остаться в стороне с её неуёмным энтузиазмом.

«На нас французы ополчились. Здесь небезопасно! Помни про ребёнка».

«Дорогой, кроме того, что я — беременная жена графа Комарина, я ещё японская княгиня и Меч императорского дома Японии. Добавление ещё одного иностранного штандарта сильно заставит призадуматься над своими поступками кое-кого. Ну и ко всему прочему, не стоит меня сбрасывать со счетов как боевую единицу. В случае опасности Йорд меня телепортирует домой. В конце концов, чем меня могут удивить французы после десятка богов-драконидов?»

«Мадам, вы превратились в адреналиновую наркоманку!» — не удержался я от шпильки.

«Не мы такие, жизнь такая! — философски отозвалась жена с улыбкой. — Прекращай надо мной трястись, как над хрустальной вазой, и открывай уже портал».

Жену на дирижабль сопровождала ещё десятка кровников. Не успели они ступить борт, как капитан дирижабля по громкой связи обратился к диверсантам:

— Граждане Французской республики, с вами говорит капитан воздушного судна «Капля» Российского военно-воздушного флота Евгений Прокомарин. Мы находимся на территории республики с деловым визитом, однако же если вы не прекратите несанкционированные попытки сближения с вверенным судном, мы вынуждены будем расценивать этот поступок как акт агрессии в отношении Российской империи. Так же вынуждены уведомить, что ваши действия также будут расцениваться актом агрессии в отношении подданных Японской империи, а именно княгини Инари и даймё Эсфес, находящейся на воздушном судне.

Командир ещё дважды зачитал своё предупреждение.

«Группа захвата прекратила сближение», — коротко отчитались мне по кровной связи.

Ещё бы они не остановились. Одним захватом развязать сразу парочку дипломатических скандалов никому не хотелось.

— Не волнуйся, уж что-что, а крови им попить я смогу, — улыбнулась с предвкушением развлечений супруга и поцеловала меня. — Не зря же у меня муж Комарин! Иди к Ольге.

— В случае обострения… — попытался я достучаться до здравого смысла, но был прерван.

— В случае обострения они не имеют права даже досматривать нас, мы — военный борт, некомботанты. В крайнем случае пришли к нам Райо, уйдём порталом домой. И пусть думают, что у Российской империи появился первый в мире мобильный телепортатор. Петру Алексеевичу скажем, что использовали иллюзию, а сами ушли под невидимостью, чтобы не раскрывать всех сюрпризов нашей «Капельки».

Я покачал головой, поражаясь скорости обработки информации супругой. Вот уж кого с детства воспитывали как акулу межродовых войн. После падения розовых очков, Тэймэй стала мыслить жёстче и рациональней. Понятий чести она не отринула, но приняла и то, что почти весь мир уже давным-давно по ним не живёт.

— Уговорила! Добавь им седых волос и заикания! Я в тебя верю! — я ещё раз поцеловал супругу и ушёл обратно в гостевой домик.

***

Мария Петровна решила посвятить утро занятиям физической культурой. У каждого из наследников Петра Алексеевича был собственный распорядок дня, способствующий гармоничному развитию магии, разума и тела. Но воспитатели следили за его выполнением лишь в детстве. Уже в юности считалось, что принцы и принцессы способны без напоминаний следовать собственным распорядкам.

Мария Петровна, как и Александр Петрович, предпочитала всё же придерживаться по возможности распорядка, не погружаясь с головой в удовольствия высшего света. Вот и сегодня принцесса, сменив домашнюю одежду на спортивную, отправилась в гимнастический зал. Проходя мимо покоев старшей сестры Елены, Мария услышала пьяный хохот, переходящий в бессвязный лепет. Чуть замедлившись, принцесса услышала и второй не менее знакомый голос.

«Вот же клещ, а не барбариска! — выругалась Мария Петровна мысленно. — Кому хочешь задурит голову».

Про бывшую маркизу Луизу-Антуанетту дю Варан-Барбарисьен ходили слухи такого порядка, что ещё чуть-чуть и их с принцессой Еленой могли бы записать в любовники. Вот и сегодня вернулись с какой-то очередной гулянки и лыка не вяжут, обжимаясь и хихикая.

Мария в сердцах чуть не сплюнула. Она уже ни раз и не два обращалась к отцу, чтобы тот отослал эту французскую либералку подальше от двора, но императрица Надежда стояла за гражданку Барбарис горой, раз за разом отводя от той императорский гнев.

Уже отправляясь в очередной раз нажаловаться отцу, Мария Петровна резко остановилась, услышав знакомую фамилию.

«А тебя-то каким местом заинтересовал Комарин?»

Елена спьяну тут же выложила про вассалитет Комариных, военную принадлежность и оказание нескольких неоценимых услуг для императорского рода.

На кой, спрашивается, иметь разведку и контрразведку, если любую информацию может слить из первых уст особа императорской крови?

«Это уже перебор», — решила Мария и отправилась прямиком к отцу, вместо гимнастического зала. По дороге к отцовским покоям она столкнулась с взъерошенным Андреем, у которого на щеке даже отпечатался след от подушки. Одет он был кое-как, половина пуговиц и вовсе была не застёгнута.

Мария остановила брата, зашипев:

— Совсем сдурел? Знаешь же, как отец не любит расхлябанность и неаккуратность. Хочешь читку нотаций на полчаса?

Пока она выговаривала брату, пальцы её порхали словно крылья колибри, успевая застегнуть пуговицы, поправить воротник рубашки, пригладить волосы и защёлкнуть запонки. В конце она ущипнула брата за щёки с утренней щетиной, чтобы румянцем скрыть следы от подушки.

Оценив труды свои, принцесса удовлетворённо кивнула.

— Теперь можно.

К отцу в покои они вошли по очереди, Андрей пропустил сестру, так и не проронив ни слова.

Император пил чай с Подорожниковым Борисом Сергеевичем. Чай… в шесть утра…

«Что-то здесь нечисто. Борис Сергеевич просто так вокруг отца бы не увивался сутра пораньше», — сделала себе пометку в памяти принцесса.

Присутствие семейного лекаря несколько сковывало её в собственных жалобах. Зато Андрея совершенно не остановило присутствие Подорожникова. Он кивком поздоровался с отцом и императорским лекарем и выдал:

— Французская Республика пытается задержать графа Комарина и этапировать его в Бастилию.

***

Я вышел из гостевого домика на крыльцо. Взгляду моему предстала весьма впечатляющая картина. Прямо в тридцати метрах от границы Лимузенского леса выстраивались войсковые коробки французской армии. Навскидку здесь было не меньше тысячи человек, магами из них было чуть меньше сотни. Десяток самых сильных магов, видимо, в офицерских чинах вышли к границе и о чём-то разговаривали с Жеромом Шен дю Лимузеном.

В это же время по границе леса напротив войск республики выстраивались дендроиды, формируя живую стену из ветвей и корней. А ещё я заметил по току крови, что под землёй вокруг армии собираются всевозможные мельчайшие ядовитые твари. Пауки, сколопендры, змеи, насекомые… Те, на кого не подумаешь, но кто может убить одни укусом. Однако природники не без сюрпризов оказались.

Моё появление не осталось незамеченным. От десятка магов попытался отделиться один, но путь ему тут же преградили выросшие из-под земли корни деревьев.

— Жером, да не сожру я твоего гостя! Пропусти! — огрызнулся маг, зло уставившись на преграду, но не решаясь её уничтожить. На ладонях у него заиграло пламя, выдавая истинные желания. Огневик, значит.

— А я в который раз повторяю, что на мои земли вы не пройдёте. На то нет причин, — со спокойным достоинством возразил Лимузен. — По гражданскому уложению, пока род в состоянии самостоятельно решить свои проблемы, присутствие республиканских войск на его территории недопустимо.

— У меня приказ! — вспыхнул офицер из рода Саламандры, отчего его глаза превратились в два алых угля. — И я его выполню!

— Месье Шарль, — максимально спокойным голосом обратился Ольга к офицеру, на котором уже одежда начала тлеть, — а каков дословно ваш приказ?

— Задержать и доставить иностранных подданных в Бастилию для дальнейших разбирательств по вопросу обеспечения безопасности граждан Французской республики и взыскания вреда, причинённого имуществу республики, — неожиданно для самого себя брякнул офицер. Остальные маги зашушукались у него за спиной. Видимо, подобная откровенность была здесь не принята. Просто они ещё с Ольгой не общались.

Я же, пользуясь выигранным временем, просматривал память крови Шарля и десятки магов, его сопровождавших.

Выходило следующее, их подняли по тревоге меньше часа назад и приказали любыми способами просочиться на земли Лимузенов, проверить состояние «двух артефактов республиканского значения» и этапировать нас в Бастилию для дальнейших разбирательств. Вот и приходилось бедняге Шарлю изгаляться, как ужу на сковороде.

А я ему сейчас ещё и проблем подкину. Успев через кровную связь разбудить принца Андрея и кратко пересказать ему суть затруднений у нас возникших, я решил тянуть время. Примерно представляя, какой линии следует придерживаться, мне пришлось включиться в дипломатические баталии:

— Месье Шарль из рода Саламандры, меня зовут граф Михаил Комарин, я — командир специального подразделения Министерства обороны Российской империи. Нахожусь здесь с личным визитом, в процессе которого столкнулся с прорывом изнанки на землях месье Жерома Шен дю Лимузена. Я и мои люди оказали посильную помощь в ликвидации прорыва и уничтожении высокоранговой твари, потому я не просто не вижу причин для собственного задержания, но настоятельно рекомендую продолжить общение исключительно в присутствии посла Российской империи во избежание недоразумений.

Шарль и остальные маги резко посмурнели. Одно дело — продавливать мелкого дворянина, и совсем другое — действующего военного офицера другой страны.

— И да, в Лиможе находится борт военно-воздушного флота Российской империи «Капля» с моей беременной супругой на борту, которая к тому же является княгиней Инари, даймё Эсфес и подданной Японской империи, не говоря уже о её статусе Меча императорского дома Тэнбю. Настоятельно рекомендую донести до руководства некоторые уточнения в статусе лиц, участвующих в оказании помощи гражданам Французской республики.

У одного из магов пробежала тень беспокойства по лицу. Он взмахом руки поставил защитную сферу вокруг себя и принялся яростно с кем-то ругаться по мобилету.

— Граф Комарин, если всё обстоит так, как вы говорите, то вам нечего опасаться. Вы можете проследовать с нами для дачи показаний и дальнейших разбирательств. Тем более, что уполномоченный посол Российской империи всё равно проживает в Париже.

— Месье Шарль, мой дирижабль доставит сюда посла за несколько часов, в то время как мы с вами будем добираться несколько дольше. Предпочитаю ожидать с комфортом, — включил я наглость на полную катушку. — К тому же к месье Жерому Шен дю Лимузену на данный момент у меня доверия больше, чем к вам. Однако же я не отказываюсь от сотрудничества с гражданами республики и вами лично. Поэтому, если вам нужно провести опрос с привлечением артефактов, с появлением посла я в вашем распоряжении. Однако же вынужден предупредить, что в силу специфики рода деятельности и наличия клятв секретности высшего приоритета участие в беседе менталов и ментаторов невозможно. Не хотелось бы, чтобы после меня обвинили ещё и в нанесении вреда гражданам республики, честно выполнявшим свой служебный долг.

Остальные маги выглядели, будто я им предложил дерьма из общей бочки отхлебнуть, лишь Шарль ещё трепыхался и хотел что-то возразить, но у нас с ним одновременно зазвонили мобилеты.

Номер был незнакомым, как и голос в аппарате:

— Граф, с вами говорит барон Жаков Василий Степанович, уполномоченный посол Российской империи во Французской республике. Я сейчас выезжаю в Лимож, а пока не высовывайтесь от Шен дю Лимузенов. Да, японцы тоже зубы показали за вашу супругу, поэтому не переживайте за неё. И последнее, если вдруг кто-то из местных решит погеройствовать или спровоцировать вас на что-то, то вы назначены временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании специальным приказом Его Императорского Величества от сегодняшнего числа.

***

Николя пребывал в некотором шоке от всего происходящего. Про де Гарди и говорить было нечего. Тот, оказавшись в камере, отключился и проспал почти сутки. Николя же не мог позволить себе такого удовольствия. Поразмыслив, он всё же решил попытаться связаться с кланом и предупредить их об опасности со стороны рода Борромео. К тому же необходимо было позаботиться о телах погибших. Это, собственно, и было первопричиной для контакта.

Каково же было удивление Николя, когда на его просьбу связи с родными ему предоставили мобилет, лишь попросили разговаривать в присутствии представителя рода Комариных.

Набирая номер Пьера Бенуа, силовика клана и правой руки главы, Николя пытался представить реакцию вечно вспыльчивого и агрессивного мага воды. И уж точно он не ожидал, что, едва представившись с незнакомого мобилета, услышит:

— Николя, где вас с де Гарди демоны носят?! Мы такую операцию провернули, чтобы прокачать тебя и Франциска, а вы сидите, как помойные крысы, где-то забившись в угол, вместо того чтобы вернуться в клан и занять соответствующее своему уровню силы место по праву. Ты хотя бы знаешь, во сколько это обошлось клану?

— Знаю, — тихо, но твёрдо ответил Николя, — девятнадцать бойцов клана, замученных насмерть шакалятами из рода Борромео.

— Кто же виноват, что она оказались слабаками? — вспыхнул тут же Пьер. — Главное — цель достигнута, теперь ты станешь полноправным членом клана и даже сможешь завести семью.

— Я и раньше мог, — обронил Николя, глядя в каменный монолит стены в камере, явно созданной стараниями магов земли. — И они не были слабаками, — почему-то ему важно было заступиться за тех, кого так легко продал их клан, от кого отказался ради мнимой цели величия и силы.

«А ведь я был бы в их числе, — мелькнула горькая мысль, — если бы не Око и Михаил, меня бы также списали в утиль».

— Давайте поднимайте свои задницы или говорите, откуда вас забрать, — не унимался Пьер. — У нас только и разговоров, что про ваше боевое крещение. Заодно и поблагодарите. Бенуа всегда заботятся о своих.

— Сколько?

— Что «сколько»? — не понял вопроса силовик.

— Сколько они предложили тебе или клану, чтобы вы забыли этот плевок в лицо? Дерьмо! Пьер! Вы нас продали, как скот или рабов на убой! Нас травили гончими! Нас пытали! Сколько стоили наши жизни? Сколько?!

Николя кричал, так что в груди стало горячо. Одежда на теле начала тлеть, потянуло палёным волосом.

«Твою мать! Только ведь начали отрастать, — натурально вспыхнул Николя. — Значит, это не приснилось и было на самом деле. Я стал аватаром Бенну. Безумие!»

Но вместе с огнём сгорала привычная покорность и жертвенность, которую ему вбивали с рождения.

«Будь благодарным! Будь верным! Будь удобным! Не проси! Не завидуй! Служи роду!»

Его прекрасно дрессировали с рождения. Но огонь очищал не только тело, душа и разум тоже очищались от гнили и грязи.

— Закрой свой рот и слушай сюда, сукин ты сын! Вас подняли в рангах, и точка! Остальное — сопутствующие потери! На вас потратили такие суммы, что вам их теперь лет сто только отрабатывать! Так что прекращай строить из себя истеричку и возвращайся. Для вас есть работа!

— Да пошёл ты, тварь продажная! — холодно отчеканил Николя. — Если род готов проглотить такое, то мы нет. Я ухожу!

— Куда ты уйдешь? Без поддержки рода ты — никто! Слабак!

— Плевать! Я нашёл свою кровь, и это не вода Бенуа!

Николя отключил мобилет и отдал его бойцу Комариных. Тот смотрел на него с пониманием, но не проронил и слова, просто снял с пояса флягу и передал. Подождав, пока «гость», как две капли воды похожий на погибшего барона Комарина, отопьёт, боец с татуировкой паука на черепе на чистейшем французском произнёс:

— Для Комариных кровь не вода. Мы все умирали не по разу за Михаила, как и он за нас. Подумайте, прежде чем давать кровную клятву. Обратного пути не будет. Но, если решитесь, обретёте настоящую семью.

Глава 5

— … вы назначены временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании специальным приказом Его Императорского Величества от сегодняшнего числа, — вещал мне скороговоркой Жаков. — Документы привезу, а пока постарайтесь не сдохнуть и не развязать войну.

Связь оборвалась, а я подумал, что наш император всё же весьма быстро соображающий мужик с немалым опытом в крючкотворстве. Вот только быть ему обязанным не хотелось. С другой стороны, Великого Князя ему на блюдце с голубой каймой я предоставил безвозмездно, поэтому нынешнюю помощь можно было считать равноценной оплатой. Услуга за услугу. Вон, даже японцев подняли на уши. Кстати, о японцах…

«Дорогая, как у вас дела?»

«Меня вежливо приглашают в Версаль для встречи с Президентом Французской Республики, Лилианом Гиббоном»

«Выманивают, значит», — перевёл я на понятный язык.

«Конечно, проще ведь иметь репутационные риски лишь с одной страной, а не с двумя. Тем более я находилась на дирижабле и ни в чём не принимала участия. Ко мне претензий нет. А вот „Капельку“ им обследовать очень хочется, невзирая на дипломатический скандал и его последствия».

«Что делать будешь?»

«А ничего. Я как примерная жена без мужа по гостям к мужикам не хожу, — хохотнула Тэймэй. — Да и наши решили по носу щёлкнуть французов. Прислали десяток воронов-убийц из рода Ятагарасу. Одни из лучших устранителей проблем в империи теперь красиво стоят в охранении».

«Как это они так быстро…»

«Так своим ходом же летели. Они, конечно, не по теням ходят, но тоже скорость имеют приличную».

«А что не поделили ваши с Гиббоном?» — мне стало банально интересно, где могли найти камень преткновения две державы, находящиеся боги знают на каком расстоянии друг от друга.

«Понимаешь, любая империя предполагает наследственность власти. Даже у нас при перевороте династию не сменили бы, оставив на троне младшего сына Муцухито, — принялась объяснять Тэймэй. — А здесь бывший герцог де Сен-Гиббон решил создать опасный прецедент и показать, что любой хитрожопый обезьян может взгромоздить свою задницу на трон. Этого ему остальные монархи не простили, как и заигрывания с республиканскими формами правления. Поэтому любая попытка прижать нас воспринимается в том числе и как попытка притеснить старые порядки. По сути, император просто использовал благовидный предлог, чтобы показать Президенту зубы».

Съездили в гости, называется. Я хоть когда-то смогу путешествовать и не вляпываться в неприятности? Начинаю понимать Лимузена, который безвылазно сидел в своей дубраве, но проблемы нашли его и там.

«И ещё, дорогая, с сегодняшнего дня твой супруг назначен временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании, — на всякий случай я ввёл в курс дела Тэймэй. — Предполагаю, что как супруга консула ты также имеешь дипломатический иммунитет».

Жена рассмеялась.

«У императора отличное чувство юмора, поставить тебя консулом по вопросам лесного хозяйства после уничтожения пятой части Лимузенской дубравы».

«Но остальные же четыре пятых я спас!» — делано возмутился я.

«О, нам только что пообещали целого министра иностранных дел прислать, — воодушевилась Тэймэй, — пойду им ещё нервы потреплю. Глядишь, и сам Сен-Гиббон появится!»

***

Гийом де Талейран-Перигор отключил мобилет и принялся бездумно постукивать пальцами по столешнице. Вся ситуация с Лиможем яйца выеденного не стоила, но почему-то Лилиан старательно раздувал из мухи слона. Опираясь на весь свой немалый дипломатический опыт и родовое обучение, Гийом видел лишь одну причину для подобных реакций, Комарины умудрились насолить лично Сен-Гиббону. Но когда только успели? Пробыли чуть больше суток.

Мобилет снова зазвонил, на этот раз высветился личный номер президента. Пришлось ответить и уже спустя десять минут стоять перед разъярённым главой республики.

— Гийом, почему наши русские гости до сих пор не на пути в Бастилию?

При этом голос Гиббона был обманчиво спокоен, хоть глубоко внутри у него бурлил вулкан.

— Возможно, потому, что конкретно этих гостей лучше отпустить восвояси, — высказал собственное мнение де Талейран-Перигор, в прошлом один из знатнейших аристократов Франции под покровительством Льва.

— И чем же эти гости такие особенные? — нахмурился президент.

Уж кому-кому, а изворотливой сволочи Гийому он доверял настолько, насколько можно доверять человеку, прошедшему с ним плечом к плечу времена революции. Потомственный дипломат знал столько грязных грешков сильных мира сего и так виртуозно их использовал во благо родной страны, что было бы глупостью не прислушаться к нему.

— Граф Комарин Михаил Юрьевич, восемнадцати лет отроду, глава рода, действующий командир спецподразделения Министерства обороны империи, личный вассал Кречетов, — принялся перечислять Гийом. — По последним донесениям он, как минимум дважды, спасал жизни членам правящего рода, а его родная сестра, как и он сам, имела все шансы стать членом рода Кречетов, если бы не статус последних в роду.

— Последняя попытка переворота? — уточнил президент, показывая осведомлённость о самых свежих иностранных сводках.

— Пресечена им вместе с сестрой, княгиней Виноградовой, до того дважды спасал наследников императорской крови от японцев.

— Интересно… какой преданный пёсик, — задумчиво пробормотал Лилиан, прикидывая, чем может обернуться устранение любимой императорской игрушки.

— Это ещё не всё. В жёнах у него японская княгиня, по неподтверждённым слухам это была награда за предотвращение переворота в стране восходящего солнца. Причём княгиней её сделал сам Комарин, убив дядюшку-претендента. Да и княгиня не так проста, как кажется, имеет примеси императорской крови и носит звание Меча императорского дома Тэнбю. Есть неподтверждённые данные, что княгиню специально выдали замуж за иностранца, чтобы она и её наследники не смогли претендовать на трон по праву силы. Девица имеет девятый ранг в овеществлённой магии иллюзий.

— Девятка — это много, — согласился Лилиан, имея тот же ранг, но в магии земли, — но магия иллюзий? Разве она сможет что-то противопоставить подготовленному боевику?

— Заговорщики тоже недооценили её пол и силу, за что и поплатились. Созданный ею дракон сжёг принца-предателя Юкихито с его ближайшими советниками, — по памяти цитировал де Талейран выдержки из донесений с другого конца света.

— То есть в случае непредвиденных ситуаций у нас могут быть проблемы сразу с двумя императорскими родами, — подытожил Лилиан. — Это всё?

— Нет, — покачал головой главный дипломат республики, — есть ещё информация, что благодаря вмешательству графа на датском троне сменился монарх, а из состава королевства вышло княжество Рюген, новая княгиня которого стала подопечной Комарина.

— Ну эти только нас поблагодарят, если с графом что-то случится, — хмыкнул президент. — Особенно после инцидента на коронации.

— Не скажите, одно княжество не такая уж и большая цена за корону. Тем более, что новый король уже замечен в ухаживаниях за княгиней Рюгена. Кроме того, на Рюгене уже начал работать воздушно-морской узел, акционерами которого оказались Кречеты, Блавалены, Исбьерны и Комарины.

— Хорошая компания для какого-то вшивого графа, не находишь? — пробормотал Лилиан, постукивая пальцами по столу в задумчивости. В большой политике ошибиться с фигурами было очень легко, не зная всего расклада, а вот исправлять ошибки обходилось очень дорого.

— И это ещё не всё, — заикнулся Талейран.

— Судя по его вовлечению в дела правящих родов, он должен быть как минимум бастардом Кречета. Ну же, удиви меня.

— Вопрос в его сестре, княгине Виноградовой. Она — магический дуал, обладает магией огня и воды. Потенциал… — Гийом запнулся, подбирая слова, — официальный в районе двух семёрок, неофициальный… по слухам в районе вашего. И в женихах у неё ходит шахзаде Искандер Кёпеклери, сын санджакбея Трапезунда из боковой ветви правящей династии Османской империи Куртов.

— Третья империя нарисовалась, — впечатлился Гиббон.

— Не факт, что они ввяжутся, слишком уж условная связь, но и сбрасывать со счетов такую возможность мы не можем, — Талейран привык озвучивать все существующие расклады без утайки.

— А что у самого Комарина с магией? Если у него такая сестрица.

— Официально — седьмой ранг в магии крови и способности печатника. Парень в одиночку закрывал прорывы изнанки шестого уровня собственной кровью, за что и получил графский титул, а род в принципе специализируется именно на этом. И не только.

Казалось, у Гийома есть ответы на все вопросы президента.

— Ну и на чем же они специализируются? Гийом, мне из тебя всю информацию клещами нужно вытягивать? Выкладывай уже.

— Некоторые ваши специфические заказы через подставных лиц мы приобретали у Комариных.

Как бы Гиббону не хотелось размазать наглеца, который уничтожил дело рук его, но Гийом смог перечислить слишком много причин не делать это в лоб.

— Допустим…

У министра иностранных дел зазвонил мобилет, и Гийом взглядом спросил, может ли он ответить. Получив утвердительный ответ, де Талейран выслушал собеседника и криво улыбнулся, отключив связь.

— Только что графа Комарина назначили временным консулом Российской империи по вопросам экологии и лесного хозяйства в Новой Аквитании, — поделился Гийом свежайшей информацией. — Теперь у него и супруги дипломатический иммунитет.

Лилиан откинулся на спинку стула и зааплодировал, взглянув на настенные часы.

— Час. Всего лишь час потребовался русским, чтобы провернуть у нас под носом диверсию и полностью прикрыть её исполнителей. Скажи мне, Гийом, неужели ты это стерпишь?

Талейран улыбнулся с предвкушением. Когда президент находился в таком настроении, можно было предлагать самые безумные идеи и получать на них не только благословение, но и финансирование.

— Я предлагаю нанести Комариным ответный визит силами наших иностранных партнёров. У русских есть поговорка: «Старый конь борозды не испортит». В нашем случае юный единорог любого из старых за пояс заткнёт.

— Пусть, — разрешил президент. — Только сделай это от имени кого-то из врагов республики. Чтобы три империи сделали нашу работу за нас, уничтожив самых строптивых. А я, пожалуй, даже съезжу и посмотрю на этого графа, может, какую-нибудь грамоту от республики ему вручу за спасение граждан страны в опасной ситуации.

Талейран нахмурился на последних словах.

— Позвольте совет?

— Говори уже, — президент пребывал в хорошем расположении духа. Предложенное Гийомом решение его полностью устраивало, хоть и имело отложенный во времени эффект. Зато и тень на него не бросало.

— Не стоит вам лично встречаться, — покачал головой Талейран. — Магов крови не просто так уничтожали, те же единороги добили своих соседей не только и не столько из-за политических амбиций. Власти хватало на всех. Но имея собственные грозные силы, единороги испугались дыхания смерти на своих загривках. Если маг крови добудет образец вашей крови, то вы никогда не будете знать времени и места собственной смерти.

Гиббон оценил честность дипломата и его предусмотрительность, сделав себе зарубку о преданности Талейранов и временном перемещении их рода в списке угроз в самый конец. По какой-то причине Гийом не рвался в кресло правителя республики, предпочитая, как и весь его род, дипломатическую стезю за пределами страны. А ведь возможность была. По древности крови и по наличию собственной сети информаторов Талейраны легко могли соперничать с Гиббонами. Но не стали. И вот теперь такое своевременное предупреждение.

— Благодарю за совет и ценю вашу верность. Говорят, русские любят быструю езду… Так пусть наши тёмные коняшки довезут его с ветерком на берег Реки Времени.

***

Я наблюдал, как на глазах менялась парадигма взаимодействия с нами.

Шарль, получив новые вводные по мобилету, даже просветлел лицом.

— Господа, вышла неувязка. После прояснения ситуации народ республики в моём лице выражает вам, граф Комарин, благодарность за помощь в закрытии прорыва изнанки и минимизации жертв среди граждан. От лица мэрии Лиможа вам так же будет выписана благодарность, и предоставлен скромный памятный дар! Честь имею!

У Жерома было такое выражение лица, будто ему только что аннулировали смертный приговор. Возможно, так оно и обстояло на самом деле. Ведь Шен дю Лимузен выступил против своей страны, выполняя кровную клятву и защищая нас.

— Что будем делать? — осторожно спросил он у меня, не спеша отзывать дендроидов с границы собственных земель. Вероятно, переживал, что выступление Шарля могло оказаться хитростью.

— Ждать посла Российской империи, он обещал вскоре прибыть, — озвучил я собственное предложение. — Ну и армию свою рекомендовал бы не отзывать до поры до времени. На случай разбирательств, показания я дам, нам бы ещё представителя республики для законности…

— Шарль, — окликнул Жером офицера, — сюда должен прибыть посол Российской империи, граф готов дать показания в его присутствии. Засвидетельствуешь?

— Зачем? — удивился огневик. — Инцидент ведь исчерпан.

— Месье Шарль, я такой же военный, как и вы, — решил я проявить отраслевую солидарность, — когда все разъедутся, вас заставят написать тонну отчётов. И лучше бы вам иметь, что к ним приколоть в качестве свидетельских материалов.

— Месье Михаэль знает толк в бюрократической волоките, — криво улыбнулся офицер и протянул руку для рукопожатия, — благодарю.

— У месье Михаэля родовые земли в аномальной зоне, — чуть добавил я откровенности в разговор, — в самый дерьмовый месяц у нас было до тридцати прорывов изнанки, и по каждому из них я сдавал отчёт в Министерство обороны.

— Месье знает толк в извращениях! — присвистнул Шарль.

— Нет, это бюрократия знает толк в пытках, — отшутился я, и мы вместе рассмеялись.

***

Посол прибыл лишь к вечеру, что с учётом отсутствия свитков телепортации было ещё очень и очень оперативно. Им оказался невысокий кряжистый мужчина с окладистой седой бородой и волосами, собранными в хвост. Смотрел он на нас оценивающе, отмечая каждую деталь, и напоминал скорее разведчика, чем дипломата.

Нас с Ольгой и Лимузенов опросили под артефакт лжи в присутствии огневика Шарля и Жакова Василия Степановича. Всё время беседы артефакт сиял девственной белизной, что не могло не порадовать всех собравшихся.

Для Лимузенов вопрос и вовсе был шкурным, они не видели ничего, но при этом были в курсе, что часть дубравы уничтожила явно не тварь из прорыва… хотя, если подумать, парные существа-подарки президента вполне подходили под это определение.

Опрос завершился церемониальным вручением Шарлем благодарственного письма и какой-то памятной безделицы в мешочке, которые я даже в руки брать не стал во избежание неприятностей. То ли паранойя разыгралась, то ли слова Ольги о специфичности местных «подарков» запали глубоко в душу. Переадресовав всё Жакову, я отказался от подобной чести:

— Насколько знаю, дипломатам не по чести принимать подарки от иностранных граждан, даже вполне заслуженные, потому передаю сии благодарности Жакову Василию Степановичу, как вышестоящему начальству. Наверняка ведь имеется некий музей, где выставляются напоказ подобные подарки, как заверения дружбы с теми или иными странами.

На эту идею меня натолкнула Ольга, поделившись воспоминаниями о своём родном мире. У них что-то похожее было. У посла же выражение лица стало очень задумчивым, уж не знаю, о чём он думал, но сердце у него просто-таки отбивало чечётку.

Когда Шарль нас покинул, а Лимузены дали возможность пообщаться наедине, Василий Степанович принялся коротко инструктировать нас:

— На дирижабль возвращаемся вместе, оттуда идёте прямым курсом на столицу, — заметив моё желание возразить, Жаков погрозил мне пальцем, — я не усложняю вашу работу, а вы не усложняйте мою. С собой повезёте срочную дипломатическую почту. Ваши полномочия консула завершатся по прибытию в Москву. И последнее… — посол хмурился и чуть подёргивал себя за густую седую бороду, — Гиббон на вас за что-то взъелся, а он — личность мстительная, что-то вроде нашего Мышкина. Не обманывайтесь сегодняшним представлением, ждите неприятностей. Нынешнее отступление — лишь закономерная реакция на нашу молниеносную защитную комбинацию. Будьте осторожны.

Жаков продолжал что-то говорить, но я его уже не слушал, потому как на связь вышел Комаро:

— Гладь шнурки или полируй чешуйки, не знаю уж, как ты готовиться будешь, но заседание малого божественного совета назначили через три дня. Будем знакомить тебя с нашим местным серпентарием.

Глава 6

Путь из Лиможа до столицы занимал от двенадцати до четырнадцати часов. Лететь всё это время на дирижабле мы не стали, уйдя в Хмарёво порталом. Я же попросил предупредить меня перед стыковкой в воздушном порту, чтобы успеть вернуться на борт.

В Хмарёво вопросов, требующих моего решения, меньше не стало, особенно с учётом предстоящей встречи с богами. Причём, хоть я и осознавал, что адамантий при желании был в состоянии помножить на ноль весь земной пантеон, но не исключал и варианта какой-нибудь западни, после которой я банально могу не умереть, а, скажем, попасть в тюрьму, как в своё время Райо. В таком случае моим придётся туго. Поскольку установить мир во всем мире за три дня не стоит даже и пытаться, то необходимо было хотя бы попробовать подстраховать их. Особенно это касалось Ольги.

Я сомневаюсь, что обычные люди заинтересовали бы богов, а из необычных были мой сын с каплей крови Комаро и Ольга. За сына Комаро будет стоят горой, что уже продемонстрировал, а эмпатку подстраховать предстояло мне.

В своём статусе полубогини она могла весьма заинтересовать местный пантеон, а уж если кое-кто узнает прошлое её души, то проблем Ольга не оберётся. Почему-то вспомнились слова алтаря стихий, что будь неё страховка в виде алтаря в другом мире, её бы не убили. Сейчас такая страховка была у меня, а значит, следовало озаботиться распространением второго шанса и на всех остальных моих близких.

Но пока на повестке дня первой в списке стояла Агафья. Разговор с ней предстоял сложный, но и держать её в сонном состоянии не имело смысла. Чем дольше это продолжалось, тем серьёзней были последствия для наших с ней отношений.

Потому оставив Ольгу и Тэймэй в Хмарёво, я ушёл в Эсферию. На моё появление Софья отреагировала спокойно, прикинув время в песочных часах, она предупредила:

— Проснётся через пятнадцать минут, и лучше бы унести её отсюда. Не хочу потом кабинет восстанавливать.

Заметив мой вопросительный взгляд, Софья честно призналась:

— Я бы хотя бы попыталась тебе врезать за такое обращение, хоть умом и понимаю, что решение было верным. Но мы же женщины, а потому эмоции пойдут впереди разума.

Я прикинул сроки сна Агафьи и мысленно обругал себя самыми последними словами. Это там прошёл всего день, а здесь-то целый год. Твою мать! Год! Еда!

Видимо, мысли мои были столь красноречивы, что бывшая принцесса поспешила меня успокоить:

— Кормили мы её, не изверги же! Нам ещё оголодавшей вампирши здесь не хватало после спячки.

Я поблагодарил Софью и, взяв Агафью на руки, перенёсся в Башню Крови. Одна Агафья никогда бы не получила туда доступ, ведь экзамен на доступ к башне она ещё не сдала. Но у меня на руках Башня не просто пропустила вампиршу, но ещё и сама предложила нужный зал под мои нужды.

Стоило перешагнуть его порог, как мы оказались в пульсирующем сгустке света. Вообще этот зал создан был для того, чтобы мы могли просветить свою душу, взвесить целесообразность поступков. Сложнее всего было здесь идейным. Абсолютно уверенные в собственной правоте, они страдали. Свет обжигал их, заставляя чернеть тело, как если бы это было отражение души. Я же забрёл сюда лишь единожды, сомневаясь в своих действиях.

Кровь сочла мои поступки рациональными и меньшим из зол в масштабах вселенной, а потому из моей души выжгли сомнения.

Сейчас же это был второй визит. И я надеялся, что сгусток света подарит мне хотя бы несколько мгновений для того, чтобы объясниться с вампиршей.

Я уселся в самом центре зала и принялся ждать, пока Агафья придёт в себя. Свет казался ласковым и будто бы даже пушистым, обволакивающим словно пуховое одеяло зимней морозной ночью. Растворяясь в этом тепле, я не заметил, как вампирша проснулась. Зато удар в челюсть прекрасно оповестил о пробуждении одного из самых близких мне людей в обеих жизнях.

— Ты!.. — задохнулась от возмущения вампирша и попробовала извернуться в моих руках, но я держал крепко.

— Выслушай меня! — попытался я достучаться до разума женщины.

— Ты усыпил меня! Ты не спрашивал, не объяснял! Ты посмел решать всё за меня! — она била меня по торсу так, что рёбра трещали, а адамантий осторожно поинтересовался:

«Может, доспех нарастить?»

«Нет», — отказался я, а сам продолжил разговаривать с Агафьей:

— Ты бы сорвалась туда, и неизвестно чем бы это все закончилось! Эмоции — плохой советчик.

— Я тебе верила! Я доверяла тебе как себе! А ты меня усыпил! На год! Как ненужную вещь убрал с глаз долой в подвал!

Осознав, что я даже не сопротивляюсь и не закрываюсь от ударов, лишь удерживая её в объятиях, она чуть остыла, но, как оказалось, мне это только показалось.

Вампирша вогнала клыки мне в шею и принялась жадно пить мою кровь, при этом уж не знаю, что она сделала, но вместо обожания и раболепного желания ей угодить по венам у меня растекался самый настоящий яд. Кровь жгло болью, обидой и разочарованием.

И тогда я открыл ту часть своих воспоминаний, которые сам от себя старался спрятать в самый дальний угол души. Они не делали мне чести и не принесли облегчения, но были частью моей жизни.

Канун прибытия летающего острова

Резиденция Альба Ирликийского

В моей душе сплелись в любовном танце боль и ненависть, на страже их уединения стояло абсолютное безразличие. Своя и чужая кровь чавкала под ногами, не успевая впитываться в землю. Я не замечал никого и ничего. У меня была цель. Эта цель сейчас была прикована металлическими штырями к алому от крови камню, словно бабочка.

Их было много… Кого? Штырей в теле, расположенных таким образом, чтобы уничтожить разом все энергетические узлы в теле той, что некогда была красивейшей из женщин. Или же святош в белоснежных плащах, что стояли против меня стеной, отделяя от места, где умирала часть моей души.

Я не замечал. Я был артефактом, бездушным артефактом, уничтожающим всех на своём пути. Кровавые серпы и щиты вращались вокруг меня в бешенном смерче, не позволяя пробиться святошам, я же стягивал к себе всю доступную кровь, превращая в смерть.

Тела падали на землю, расползаясь и исчезая в крови белыми кляксами, но силуэт всё не приближался, а будто бы отдалялся от меня.

Я же видел перед собой только глаза. Они кричали, когда тело не слушалось, когда горло уже не было способно проталкивать сквозь себя крики и хрипы. Связь они каким-то образом заблокировали, но выставили её на всеобщее обозрение, повыше, чтобы мне было отлично видно её страдания со всех ракурсов.

Не было гордой и уверенной в себе воительницы. Не было бывшей любовницы и предательницы. Не было внутреннего зверя. На меня смотрели глаза маленькой испуганной девочки, которая умирала и прекрасно знала это. Я уже видел эти глаза, когда однажды спасал ей жизнь. Удивительно разумные глаза, полные слёз боли и радости от того, что она всё-таки увидела этот мир, в отличие от всех её братьев и сестёр.

Она не просила помощи, она не желала выжить любой ценой, она звала хотя бы одно живое существо, чтобы не умереть в одиночестве. Тогда ей повезло, я пришёл за ней и спас, и сегодня я пришёл, но это уже ничего не могло изменить.

И я, и она это понимали, но я всё равно шёл. Шёл, чтобы не оставить её умирать в одиночестве. Шёл, чтобы исполнить самое её первое и самое последнее в жизни желание.

Я дошёл. Легион Альба Ирликийского перестал существовать, но и часть моей души умерла на моих руках с лёгкой улыбкой на губах, как и собиралась умереть при рождении.

Я ещё пытался что-то сделать, подстёгивая регенерацию, вливая собственную кровь, не желая верить, что это конец, что я допустил это. И пока я продолжал бессмысленную борьбу, меня сковали дюжиной печатей, запечатали, словно зверушку в клетке, отрезая от магии и собственной сути.

Из воспоминаний мы вынырнули одновременно. По щекам у Агафьи катились слёзы, которые она даже не пыталась утереть. Замерев, словно испуганная пичуга, у меня в объятиях, вампирша не спешила открывать глаза.

— Вот чего мне стоили эмоции. Хочешь так же?

***

Швейцария, долина Лаутербруннен

— И понесли же их демоны не знамо куда… — ругалась Гризель Акорос, пробираясь по глубокому снегу, — сидели бы дома, но нет, они же слишком гордые графья, мать их так через три водопада!

— Не ворчи! — Блэйр на самом деле была согласна с сестрой, но мысленно переживала совсем по другому поводу.

Агнес уже давным-давно должна была добраться домой и подначивать сестёр победой в споре. Двухдневная тишина давила на нервы. Выходить же первой на связь, не выполнив данное обещание, Блэйр не позволяло чувство собственного достоинства. В конце концов, Агнес не маленькая. Что с ней могло бы случиться?

Рассвет золотил вершины гор, открывая потрясающий вид на долину. Не зря местные называли её долиной водопадов. Ледники рыдали, срывались с обрывистых скал грохочущими струями, питая альпийские луга и образуя местами блюдца озёр.

— Красиво! — восторженно выдохнула Гризель. — Надо будет приехать сюда в отпуск.

— У тебя сейчас отпуск, и ты уже здесь, наслаждайся, — Блэйр была сама практичность, предпочитая жить здесь и сейчас, а не откладывать на вечное потом. — Можешь охмурить кого-то из Бенуа и пожить здесь десяток годков, а потом трагично погибнешь в каком-нибудь водопаде, породив новую легенду.

— А это идея! — тут же воодушевилась рыжая бестия их семейки. — Только надо внешность чуть подправить, а то будут потом искать, как Агнес.

— Чтобы как Агнес ещё постараться надо, — буркнула под нос Блэйр, — ну или чтобы кто-то попросту свихнулся на тебе.

— Как думаешь, если бы мы ему сказали, что он своими руками убил жену, он бы отстал? — задумчиво глядя на тонны воды, ежесекундно срывающиеся со скал, пробормотала Гризель.

— Этот? Нет! — безапелляционно отозвалась старшая сестра Акорос. — Его и через полтора века не отпустило, а ты хотела, чтобы он здраво мыслил в самый разгар гормональной бури.

— Ну… может, просто без детей бы жили… — несмело возразила Гризель.

— Тебе напомнить, кого бросилась спасать эта скотина? — в который раз вспылила Блэйр. Этот разговор у них происходил не впервые. — Не жену, а недолича, порождённого её чревом. Если бы не мы, Агнес так бы и осталась лежать на родильном ложе в луже крови без помощи. Тварь!

Гризель, как обычно, промолчала. Спорить не было настроения. Как ни крути, но теням не зря запрещалось иметь отношения с магами смерти. С кем угодно, но только не с этими. Почти в ста процентах случаев они были совместимы в плане заведения потомства, но это потомство убивало мать и рождалось личем, зачастую не контролирующим свою жажду и навсегда застревающим в младенческом возрасте. Сестре повезло, что Блэйр и Гризель были рядом и не побоялись попросту вскрыть чрево Агнес, вынимая недоразвившегося лича и не давая тому выпить мать полностью.

Обвинения в адрес Висконти Борромео также были оправданными. Этот урод, несмотря на предупреждения сестёр Акорос, бросился спасать сына, а не жену, чего ему не простили.

— Боги с ними, — миролюбиво согласилась Гризель. — Теперь нам нужно выяснить историю рождения совершенного другого ребёнка. И я задницей чувствую, что она не менее интересная. Побудешь моей дуэньей? Может, и вправду себе муженька подберу среди Бенуа…

Блэйр лишь хмыкнула, на глазах превращаясь в степенную матрону, с возрастом, явно перевалившим за три сотни лет, пенсне на носу и седыми буклями вместо волос цвета воронового крыла.

— Сойдёт, внучка? — прокряхтела бабуля, чуть согнувшись и заведя руку за спину.

— Сойдёт, виконтесса! — восторженно пискнула Гризель, сама превращаясь в блондинку с небесно-голубыми глазами, тонкой талией и высокой грудью, что так и норовила выпасть из декольте при реверансе.

— Скромнее нужно быть, Бри! Вот в наше время…

Сёстры Акорос растворились в тенях, чтобы возникнуть у входа в респектабельную гостиницу уже в выбранных образах. На входе им попался широкоплечий амбал в военной форме и шрамом через левую щеку. Он чуть не зашиб «бабулю», но с хищной грацией успел подхватить ту и не дать упасть.

— Прошу прощения, мадам! Не заметил!

— О, молодость. Вам всё бы в небо глядеть, тогда как старость склоняет всё ближе к земле, — проскрипела «бабушка».

— Так и есть, — хмыкнул амбал, и его взгляд невольно упал на вторую девицу. Раньше он её не заметил в тени от стены. Но сейчас, когда она молча хлопотала вокруг старушки, капюшон её плаща спал, а накидка на груди едва держалась на фибуле, демонстрируя юную и прекрасную девичью грудь никак не меньше третьего размера.

— Дамы, прошу прощения за назойливость, но как невольный ваш обидчик не могу не поинтересоваться, а где ваши вещи? И что вы делаете на рассвете в этой богами забытой дыре?

— Не ваше дело, месье… — девица демонстративно замолчала, вздёрнув носик, отчего её волосы кудряшками рассыпались по плечам, а глаза полыхнули ледяным огнём.

— Месье Пьер Бенуа, — поспешил представиться амбал, принимая светские правила даже за пределами родины.

— Так вот, месье Пьер Бенуа. Мы с бабушкой путешествовали по Италии, и там ей поведали про долину водопадов. Она захотела их посмотреть, и вот мы здесь, а багаж… — блондинка горестно вздохнула, но попыталась скрыть это, — а багаж ещё не доехал.

— Мадемуазель… — таким же вопросительным тоном включился в игру Пьер.

— Мадемуазель Бри Блэкмаунт, — представилась блондинка, столь же разительно отличаясь от своей фамилии, как чёрная гора гранита могла бы отличаться от меловой скалы.

— Так вот, мадемуазель Бри Блэкмаунт, раз уж я невольно доставил новые неудобства вашей бабушке, то позвольте хотя бы нивелировать некоторые старые. Приглашаю вас погостить в поместье Бенуа на период вашего пребывания в долине.

— Молодой человек, благодарим за предложение, но юной леди не стоит откликаться на подобные предложения, — чопорно вступила в разговор бабушка, поправляя пенсне на носу.

— Мадам, при всём уважении, у меня не было даже мысли скомпрометировать мадемуазель Бри. К тому же в поместье проживает по меньшей мере три десятка благородных девиц в возрасте от трёх до трёхсот трёх лет. Вы найдёте себе компанию, а они хоть какое-то развлечение в этом уединении. Поэтому, мадам Блэкмаунт, окажите мне честь…

Старушка пожевала губу в раздумьях, но, увидев умоляющий взгляд внучки, поджала губы и всё же проскрипела голосом несмазанной телеги:

— Нам не хотелось бы вас стеснять, но раз уж дамам скучно, то почему бы не помочь друг другу. Благодарим за приглашение и с радостью примем его, месье Пьер.

***

— Вот чего мне стоили эмоции. Хочешь так же?

Вампирша открыла глаза, в них плескался океан чужой боли.

— Прости за это, — я принялся утирать ей слёзы, — не думал, что придётся делиться таким, чтобы ты повременила бросаться в авантюры с головой.

— Да уж, — всхлипнула вампирша. — На фоне такого мой гнев и обида как-то меркнут.

— Нет, — покачал я головой. — Ты имеешь полное право злиться, но как по-другому тебя сдержать, я не придумал. Сейчас, когда ты более-менее способна слушать, мы пообщаемся с Николя и с Микаэлем дель Ува, вызнаем у них всё про твоего сына, а после ещё и ищеек отправим. И лишь после тщательной подготовки поедем знакомиться с этим засранцем. Сама видела, чем заканчиваются эмоциональные авантюры.

— Да я и сама могу всё узнать! — взбрыкнула Агафья.

— Можешь! Я в тебе не сомневаюсь, но не хочу рисковать. Подстраховать пока я тебя не смогу, ибо меня вызывают на божественный сабантуй, и мне предстоит навершить таких великих дел, что самому страшно.

— Например? — нахмурилась вампирша.

— Завещание написать, жениться и ещё по мелочам…

У Агафьи брови взметнулись чуть ли не на лоб.

— Мы ещё от прошлой свадьбы не отошли, — хмыкнула та. — Да и свадьбы за три дня не делаются. Светка, конечно, и так обменяться клятвами будет рада, но семья её тебе этого не простит.

— Я не про Свету, — пришлось расставлять точки на ё. — Если со мной что-то случится, то Ольгу местный пантеон раскатает в блин.

— А она…

— Она отыскала четвёртую первостихию, отпустила груз прошлого и встала на путь обожествления, — закончил я за вампиршу.

Та даже присвистнула от моих пояснений.

— Если вы ещё и дитя успеете за три дня сообразить…

— Не планировали, — коротко обозначил я свои планы.

— Ты и первенца не планировал, — хихикнула Агафья.

— Это для защиты и возможности доступа в мир аспидов, — пояснил я собственные резоны. — Попытаюсь сделать ей привязку к ковчегу через введение в род Эсфес. Переход она своими силами, по идее, должна будет осилить, если ей доступ персональный оформить.

— Ох, внучок! — вампирша криво улыбалась, чуть склонив голову набок и разглядывая меня, как мальца неразумного. — Сейчас будет бесплатный совет от бабушки Агафьи. Не вздумай озвучивать Ольге только что перечисленные мне причины! Никогда!

— Почему?

— Потому что любая женщина где-то глубоко в душе хочет верить, что женятся на ней по большой и чистой любви, а не из рациональных побуждений, пусть даже и спасающих её жизнь в перспективе. Про вот это всё Свете будешь рассказывать, объясняя, почему её очередь в свадебном обряде сдвинулась. И объясниться с ней лучше до того, как…

— Она во все эти игры богов не посвящена, — тихо возразил я.

— А пора бы, — грустно вздохнула вампирша. — Да и сестру тоже в курс дела введи. Уж кто-кто, а они заслужили.

— Насчёт сына мы договорились? — вернулся я к первоначальной теме нашего разговора. — Мне бы пережить божественный сабантуй, и займёмся вплотную.

— Хорошо, три дня погоды не сделают, — сдалась вампирша. — Жил же он сколько-то до этого… А кстати, сколько ему лет? — нахмурилась Агафья. — Мне показалось, что-то около ста пятидесяти.

— Такие же впечатления, — подтвердил я предположения бывшей тени.

— Сто пятьдесят значит… — задумалась она. — У меня появились кое-какие вопросы к сёстрам.

Глава 7

Вернуться быстро в Хмарёво не вышло. Меня перехватил Маркус. Комендант Эсферии по кровной связи попросил прибыть в форт.

— Иду! — был мой короткий ответ. — Жди у озера.

Портал открылся на зелёную поляну с лавочками в тени деревьев. Не понял, а где поляна?

Мы с Агафьей оглядывались по сторонам и не узнавали местность.

Вместо зелёной поляны теперь был тенистый парк с раскидистыми деревьями, озеро хоть никуда не делось. Там сейчас плескалась ребятня под пристальным наблюдением кого-то из взрослых.

Изменился и форт, он превратился в самый настоящий город с жилыми, торговыми и военными секторами. За пределами оборонительных укреплений виднелись распаханные поля и молодые сады. Я даже виноградники заметил. Ближайшие горные пики усеяли башни и многоярусные постройки. На одном из пиков виднелись каскадом расположенные террасы под стеклянным куполом. Теплицы что ли?

Пока мы осматривались, я заметил, как Маркус с незнакомым юношей направлялся к нам размашистым шагом.

— Агафья, мне кажется, или парень уж очень сильно похож чертами лица на нашего коменданта?

— Не кажется, — усмехнулась вампирша. — Сын, скорее всего.

Сам же Маркус выглядел едва ли не ровесником сына.

— Михаил Юрьевич, магистр Трайордан, — кивнул Маркус, — позвольте представить вам моего сына, Олега.

— Рад знакомству, — кивнул я и подал руку парню.

Тот ошарашенно взирал на меня, будто у меня рога и хвост выросли, но руку пожал.

— А это баронесса Агафья Петровна Комарина, — представил я вампиршу и заметил, как у парня загорелся взгляд чисто мужским интересом.

— Рада знакомству, — кивнула в свою очередь тень.

— Здесь поговорим или в кабинете? — уточнил у Маркуса.

— В кабинете удобней будет, — кивнул комендант. — Олег, позови мать и деда. Они нам нужны.

— Мать позову, а дед на совете паладинов орденов сейчас в резиденции магистра, — коротко отчитался Олег и умчался из парка, даже пыль не подняв.

— Как быстро растут чужие дети, — обмолвилась Агафья, глядя вслед парню.

— Об этом и хотим поговорить, — тяжело вздохнул Маркус. — Нужна ваша помощь и участие. Как бы мы ни хотели справиться сами, чтобы не отвлекать вас от дел, но мы не всесильны.

Я открыл портал в собственный кабинет в башне и предложил всем располагаться.

— Михаил Юрьевич, вы нам здесь позарез нужны, — сразу взял быка за рога Маркус. — Во-первых, нужно принять клятвы крови у молодёжи, а, во-вторых, нужно отобрать магически одарённых и отправить на обучение. Но если их отправить в наш мир, то вернутся они через полторы тысячи лет по местному исчислению, а нам такой вариант категорически не подходит. Мы тут попробовали ввести личное ученичество для наших, но это тоже не дело. Мы в большинстве своём военные, а нужны и мирные профессии. Поэтому мы подумали и решили просить вас открыть здесь учебное заведение.

М-да, коротко и по существу. Получалось, что с делегированием полномочий задумка была очень хорошей, но я совершенно перестал держать руку на пульсе событий в родном мире со всеми проблемами в другом мире.

«Райо, ты мне нужен, и Тайпану захвати, её вопрос тоже касается», — позвал я деда, а сам открыл портал к Милице, узнав её место положение по кровной связи. А там как раз и Олег успел сообщить матери, что её ждут в кабинете магистра орденов.

Пока близкие собирались, я, чуть подумав, обратился ещё и к принцу Андрею:

«Нужна твоя помощь как учёного, найдешь для меня минут пятнадцать?»

«В каком мире?» — уточнил принц.

«В аспидовом».

«Заинтриговал. Открывай портал».

И ещё спустя пару минут за столом собрались все необходимые мне люди.

— Итак, друзья, нам нужно в спешном порядке создать академию магических и боевых искусств. Причем включать это учебное заведение должно как общие дисциплины, так и специфические: для обладателей благодати Рассвета и Заката, для одарённых пустынников, для аспидов и в перспективе ещё и для друзей Тильды.

— А зачем? — удивился Райо. — Это учить нужно будет совершенно разному. Может, стоит сделать для каждого вида отдельно?

— Нет, — отказался я. — Разделить всех — это взрывной артефакт замедленного действия. Всё равно когда-то, да рванет. Мне же необходимо, чтобы все эти разные жители одного мира научились сосуществовать вместе без войн и ненависти. И сплачивать их нужно начинать с молодёжи, она более открыта и податлива к изменениям.

Все глубоко задумались. Проблема, которую я поднял, оказалась несколько больше, чем просто получение профессиональных навыков.

— Миш, а от меня ты чего хочешь? — обратился ко мне принц Андрей, всё ещё не понимая своей цели присутствия на совещании.

— Ты же учёный в первую очередь по состоянию души, может, сможешь кого-то порекомендовать? Из тех, кто оказался не нужен современной науке или же наоборот шёл против системы, кому нечего терять и кто готов будет дать клятву на крови о неразглашении за более чем щедрое вознаграждение и финансирование собственных разработок.

— Да здесь не только учёные, но и методисты нужны. Обучающую программу составить для столь разношёрстных обладателей магии — та ещё задачка.

— Софья уже бралась несколько раз за подготовку методички обучения обычных магов и полукровок. Но соединить её с подготовкой тех же паладинов или простых обладателей благодати Рассвета и Заката нереально. Там совершенно иные принципы оперирования энергией.

— Я не прошу вас научить орденцев неместной магии и наоборот, но историю этого мира они могут изучать вместе так же, как и теорию различных магий. Спортом заниматься им никто не запретит, а мы устроим боевые слаживания и практики в разных климатических и географических зонах.

— А с кем мы воевать собрались? — тут же отреагировал Райо на мои предложения.

— Всегда есть с кем, — тяжело вздохнул Маркус. — Поскольку прорывы прекратились, легионерам стало не с кем бороться. Часть взялась вычищать собственные территории от всякой швали и преступности, но появились горячие головы, которые не застали вашего фееричного восшествия в главы всех орденов. Некоторые и вовсе считают вас легендой, а кое-кто и вовсе подумывает силой подмять под себя земли орденов и стать единоличным правителем местных земель. Мы со своей стороны контролируем процесс и самых рвущихся к власти убираем, а остальных удерживают в узде паладины с Сервом во главе.

Все проблемы от безделья и скуки, что называется.

— И что предлагаете?

Райо переглянулся с Маркусом и с Тайпаной, будто ища их поддержки.

— А что тут предлагать, — хмыкнул принц Андрей, — здесь только один вариант заткнуть всем рты — коронация.

***

Швейцария, долина Лаутербруннен

Гризель Акорос, она же Бри Блэкмаунт напропалую флиртовала с Пьером Бенуа, отчего тот преисполнился самыми естественными мужскими желаниями. И это несмотря на то, что у Пьера и так имелось четыре супруги, причём имелось весьма регулярно, благодаря его темпераменту.

На закате того же дня, когда произошло их знакомство, Бри сбежала от бабушки с Пьером на конную прогулку в позаимствованной у одной из девиц Бенуа синей амазонке. Платиновые локоны выбились из-под шляпки, но Бри это не волновало. Она озорно подмигнула и вдруг уселась в седло по-мужски, задирая юбку повыше и демонстрируя стройные ноги в обтягивающих белоснежных лосинах.

— Наперегонки до ближайшего водопада! — крикнула девушка и пришпорила коня, привставая на стременах.

«Хороша! — была первая мысль Пьера, когда он пришпорил своего гнедого вслед за девчонкой. А вот вторая мысль была уже более приземлённой: — У водопада есть грот, где нас никто не потревожит. Проверим, насколько дерзка девчонка».

В этот момент старшая из сестёр Акорос, подслеповато щурясь в соответствии с собственной ролью, провожала зорким взглядом удаляющиеся фигуры всадников с балкона. Каждая из теней избрала свою цель и вышла на охоту. Если целью Гризель стал силовик клана Бенуа и правая рука главы рода Пьер, то Блэйр избрала себе целями наиболее старых и степенных матрон. Уж кто-кто, а эти должны были помнить слухи даже о тех событиях, которые были намерено вымараны из метрик рода.

Вынимая из недр пышной юбки бутылочку кальвадоса с собственным ядом, Блэйр вышла с балкона в натопленную комнату с тремя матронами:

— А вот и я, дамы, кальвадос уже достаточно остыл, как и моя душа на пронизывающем ветру.

Разливая по микроскопическим рюмочкам напиток, Блэйр следила, чтобы каждая из старушек получила свою порцию.

— А теперь пришло время сказаний и легенд, — заправским голосом сказочницы проворковала она. — За то, чтобы у сказок был только хороший конец.

Дамы пригубили кальвадос маленькими глотками и откинулись в креслах у камина. Щёки их раскраснелись, и они скинули тёплые пледы с колен, а уже спустя две рюмки сами не заметили, как принялись делиться старыми историями из жизни рода, больше похожими на сказки.

Кальвадос наполнял рюмки, перед глазами Блэйр проходили древние войны родов, истории взлётов и падений, но это всё было не то, что нужно.

— Ох, дамы. Что мы всё о мужчинах, да о войнах. Давайте о любви, неужели не было таких историй? — подтолкнула матрон в нужном направлении тень, подливая очередную порцию кальвадоса.

— Было, — проскрипела голосом несмазанной дверной петли одна из матрон с крючковатым носом и удивительно красивыми голубыми глазами, Мишель, кажется. Блэйр особо не запоминала их имена. — Лет сто назад или около того. Была у нас одна… юная и восторженная. Влюбилась.

— Взаимно? — совсем по-женски поддержала рассказчицу Блэйр.

— Взаимно, — кивнула та. — Баронессой уехала к русам, на болотах поселилась, хоть наши и не одобрили, но её тот барончик попросту купил за бешеные деньги, но с одним условием. Наш глава половину карточных долгов закрыл.

— А что за условие? — тут же вцепилась в подробности мёртвой хваткой Блэйр.

— Да как обычно, одного ребёнка в клан отдать. Наш-то род сильней и древней был, вот и потребовали себе для обновления крови, ну и чтоб, значит, из отца его позже денег ещё стянуть попробовать.

— Ох… — натурально всплеснула руками тень, наконец-то, услышав хоть что-то стоящее.

— Вот и ох, — горестно шмыгнула носом матрона, — недолго то счастье длилось. Сообщила она матери, что понесла, да не одного дитятю, а двоих сразу. Наши тут же и решили заявиться в гости за свежей кровью. Что уж там произошло, никто точно не знает, да только вернулись наши с прахом в урне и малышом в пелёнках.

— Так уж и не знают, — прокряхтела до того момента молчавшая старуха с породистым лицом и умными серыми глазами. Всё очарование старости портило бельмо на глазу. — Одного она нормально родила, а вторым разродиться не смогла. Прорыв изнанки случился страшный. Бойня была, не только русам досталось, нашу делегацию тоже проредили основательно. Лекарей не осталось. Мужа её тоже посекло, пока прорыв закрывали. Так на костёр её и положили беременной вторым дитёнком, а муж рядом кровавыми слезами рыдал. Уже после наши на пепелище второго нашли. Спонтанная инициация магии огня, и метка древнего бога у него проявилась. Вот и стал ребёнок сиротой при живом отце.

— Эх, судьба наша женская, недолог век красоты, а любви и ещё короче, — Блэр только утёрла притворные слёзы платочком. — И ребёнок без матери и отца остался.

— Мы предполагаем, а боги располагают, — печально вздохнула матрона с бельмом, собираясь что-то ещё сказать, как вдруг уютную тишину вечера у камина разбила вдребезги противная воющая сирена.

— Что это? — напряглась Блэйр.

— А, так прорыв это, — как само собой разумеющееся пояснила крючконосая старушка. — Сейчас защитный купол над поместьем активируем и переждём, пока сами сдохнут или остатки команды зачистки добьют.

— А как же Бри? — вскочила с кресла с проворством не свойственным старости Блэйр.

— А она разве не с остальными молодками? — подслеповато щурясь, спросила матрона с бельмом на глазу.

— Её Пьер пригасил на конную прогулку.

— Тогда молись своей Чёрной Горе, Пьер — хороший боевик, может, и смогут отбиться.

***

Видимо, выражение лица у меня было такое, что Андрею пришлось податься в разъяснения.

— Ты можешь сколько угодно отпираться, но ты уже взял ответственность за этих людей, когда не убил и когда пытался спасти во время вторжения. Ты радеешь за всех, потому что это твой мир. Обеспечиваешь им безопасность, направляешь их развитие, планируешь объединить в единое общество. Вон, даже образованием озаботился. Из того, что я видел, ты не ущемляешь никого, так чем, скажи на милость, это отличается от поведения правителя? Какая тебе разница, как тебя будут называть магистр или ещё как-то?

— Какой я к демонам король? Меня почти два десятка лет здесь не было, страна развалится и покатится в прорыв изнанки с таким правителем.

— Ну не развалилась же, — хмыкнул Райо, — а вполне себе живёт и развивается. Ждёт, пока ты проблемы с местными… — дед резко закашлялся, проглотив слово «богами», — … решишь.

— Тебе бы ещё Великим Аспидом у пустынников появиться, — включилась в беседу Тайпана, — и их тоже можно включать в империю. Я останусь наместником самого Великого змея, но процессу централизации и объединения это бы поспособствовало.

— А аспиды? У вас же империей управлял совет родов, не один человек.

— Так было, но ты думаешь, сейчас тебе посмеет кто-то возразить? — Райо удивили мои аргументы. — Ты дал надежду возродить сам народ, уничтожил угрозу захвата наших земель и боишься, что тебя обзовут узурпатором?

Но ответил за меня Андрей:

— Узурпатором его и так назовут, всегда будет кто-то недовольный, завидующий или стремящийся к власти и её благам. Так какая разница? Бывают моменты, когда власть должна взять фигура, полностью устраивающая все слои населения или группы влияния. Думаешь, наша семья пришла к власти как-то иначе? Ничего подобного. У тебя сейчас прав на власть гораздо больше, чем у кого бы то ни было. Поэтому послушай своих людей и не затягивай период безвластия. Это чревато.

— Если я правильно понимаю, — заговорила Агафья, — у тебя сейчас под властью дюжина орденов, два десятка или чуть больше племён пустынников. Дюжину родов аспидов и друзей Тильды пока опустим из расклада. Коронуйся с поддержкой существующих сил, будет у тебя две провинции с самоуправлением, а ты будешь налаживать связи между ними. Но зато никто не будет тянуть одеяло на себя, доказывая, что у него кровь аспидистей или ёмкость благодати больше. Столица у тебя уже есть, паладины и так уже де-факто военные аристократы, а племенам раздашь земли без аномалий и поможешь превратить пустыню в оазисы. Получишь ещё парочку десятков аристократических родов, а потом и остальную пустыню с аспидами восстановишь.

— Это всё прекрасно, но вы забываете одну деталь, — напомнил я всем присутствующим, — я годами здесь не бываю. И ближайшее время улучшения ситуации ждать не приходится. Что это за монарх, которого годами не видят?

— Ты, кажется, плохо себе представляешь роль правителя, — улыбнулся принц Андрей, — его народ за всю жизнь может так и не увидеть, зная, что он где-то там есть и всё. Так что будешь появляться периодически по праздникам и так же в авральном режиме решать срочные вопросы, остальное у тебя и так уже делегировано. В крайнем случае, приходить сюда ночевать. Одна ночь в нашем мире — это четыре месяца здесь. Успеешь глаза всем намозолить.

«Андрей, ладно они, но ты-то чего так активно меня уговариваешь?» — обратился я к принцу по кровной связи.

«Да потому что к власти должны приходить достойные, а обычно до неё дорываются наименее принципиальные и наиболее изворотливые».

«У тебя брату быть императором, — на всякий случай напомнил я ему. — И он до отвратительности благородный».

«Такие долго на троне не засиживаются. Поэтому править они должны были в паре с Марией, уравновешивая друг друга, — разоткровенничался принц, — Машку поэтому и не спешат замуж отдавать. Внутри страны партию ищут. Но она на тебе таких коленец навыкидывала, что отец в серьёз задумался об их дальнейшем тандеме».

Я как-то плохо представлял на троне двух человек. Хотя, если Марию сделать теневым правителем, а Александра этаким благородным рыцарем без страха и упрёка, то, возможно, и вышло бы уравновесить их натуры. Но это уже совершенно не моё дело.

«Твоё, — отвратительно нашёптывал внутренний голос, — тебе с ними вести дела в будущем, если взойдёшь на трон».

Похоже, это был не внутренний голос, а адамантий. Я подумал бы на Гемоса, но тот всё ещё никак не отошёл от бойни с дубом-пожирателем и не проявлял себя.

— Что Серв думает по поводу этого предложения?

— А ты сходи на совет паладинов и сам узнаешь, — хмыкнула Милица. — Он оттуда идею и принёс.

Похоже, придётся наведаться и туда.

— С академией вы тут разберётесь? — на всякий случай уточнил я.

— А куда мы денемся, — хмыкнул Маркус, — сейчас достопочтимый Райо остальных соберёт, и родим что-то вменяемое, раз у нас здесь целых два мозговых центра есть. Грех не использовать такую возможность.

«Агафья?..» — я не знал, как выразить все свои сомнения. Я обещал ей три дня задержки, а выходило как с её сном. Командировка растягивалась.

«Что? Там и дня не пройдёт, решай свои вопросы. Ты и так забросил своих здесь. Надо бы потушить пожары, пока основательно не полыхнуло. Да и плацдарм для отступления тоже нужно готовить. На всякий случай».

«Остаёшься здесь?»

«А как же, я как-никак тоже имеют опыт преподавания. Теней тренировала. Может, и здесь пригодится что-то».

Не став больше задерживаться, я ушёл порталом в резиденцию Альба Ирликийского. Хоть убейте, но я так и не мог даже про себя назвать его отцом.

***

Палаццо Борромео на озере Лаго Маджоре, Пьемонт

Висконти Борромео просматривал сводки от нюхачей. Те предоставили воистину необычную информацию. В поисках следов двойника своей погибшей супруги, ему нашли как две капли воды похожую на неё женщину, сорок лет назад всколыхнувшую гарем правящей династии Ирана и Аравии. В отличие от всех остальных жён, наложниц и одалисок, эта была боевой подругой юного шахзаде Абдул-Азиза Гепардеви. Прошла с ним множество битв и даже спасла от предательства. За это он в её честь устраивал кровавые мессы, пока не вмешался сам шахиншах.

«Ради такой женщины можно было и весь мир утопить в крови», — с пониманием отнёсся к поступкам иранского принца Висконти.

По донесениям нюхачей, девушка в один миг просто исчезла. Ходили слухи, что шахиншах приказал убить и убрать с глаз долой опасную женщину. Зная нравы, царящие внутри гаремов, граф Борромео и не удивился бы такому повороту событий.

Разглядывая миниатюрную гравюру, скопированную на скорую руку кем-то из нюхачей, Висконти вынужден был признать, что его сердце до сих пор пропускает удары при виде этого лица.

Но была ли наложница в гареме и боевая подруга шахзаде Гепардеви той же женщиной, что подкинула людей Бенуа ему на свадьбу? Всего сорок лет разницы… Отсутствие стеснения и явные боевые навыки. Чем больше Висконти узнавал об этой женщине, тем больше ему хотелось с ней познакомиться. Возможно, если она окажется не так пресна, как большинство его жен и любовниц, он даже не станет превращать её в куклу, а оставит собой. Эта идея нравилась графу всё больше.

«Кто сказал, что в одну реку нельзя войти дважды? Чушь!»

Дверь кабинета отворилась, и вошёл Альфонсо. Брат хмурился. В руках у него была измусоленная французская газета, пропахшая тухлой рыбой, да ещё и с потёками крови.

— Если слуги не убрались у тебя в комнате, накажи их сам. Нечего тянуть ко мне в кабинет собственное дерьмо, — наморщил нос Висконти, убирая отчёт нюхачей и гравюру в отдельную папку.

— Очень смешно, — скривился брат. Усевшись в кресло напротив и развернув газету, он принялся читать:

— До конца месяца в республике пройдут мероприятия по дезинсекции. Особое внимание будет уделено переносчикам опасных инфекционных болезней комарам. Ведь ежегодно более пяти миллионов французских граждан страдают от различных эпидемий. Ответственным за проведение эпидемиологических мероприятий назначен бывший русский подданный, в прошлом выходец из графского рода, а нынче гражданин Черноконов.

— Альфонсо, ближе к теме, — граф Борромео совершенно не понимал, на кой-брат зачитывает ему полнейшую чушь из бульварной газетёнки с блошиного конца Парижа.

— Можно, — убрал газету двумя пальцами от себя Альфонсо, — небезызвестный нам с тобой Талейран только что предложил нам убить некого русского графа под покровительством Комара.

— Мы не наёмные убийцы, мы убиваем либо из необходимости и самозащиты, либо ради удовольствия, но никак не за деньги, — выражение лица Висконти не изменилось, ни один мускул на его лице не дрогнул. — И уж тем более, связываться с Талейраном себе дороже. Это такой змей, который лишь по ошибке родился под покровительством льва. Стоит один раз выполнить для него грязную работу, и мы не заметим, как сами окажемся у него на крючке. Одно дело — расчищать дорогу себе, и совсем другое — Талейрану.

— Пять миллионов золотом, — на всякий случай озвучил сумму заказа Альфонсо, хотя внутренне и был согласен с решением брата. Талейраном он восхищался, но так восхищаются прекрасной и смертоносной змеёй в террариуме, не желая оказаться с ней один на один.

— Да хоть десять, — фыркнул Висконти. — Мы на него работать не будем. Пусть сами своё дерьмо разгребают. Заварили кашу с этой революцией, а теперь трясут кошельком перед нами, как импотент своей недвижимостью перед путаной, в надежде, что всё получится.

— Значит, отказываемся?

— Да, мне нужно повторять дважды?

Альфонсо шутовски извинился, не произнеся ни слова, и на ходу хотел закинуть газету в мусорное ведро.

— Не вздумай! — полетело ему в спину.

Рука брата тут же проворно успела словить газету в полёте, и он, как ни в чём ни бывало вышел из кабинета.

«Идиоты! Если вам не нужны пять миллионов, то это не значит, что они не нужны мне», — усмехнулся Джованни и поспешил убраться из теней в кабинете брата.

Глава 8

Портал открыл ко въезду в Ирликийскую долину. Оттуда уже полетел, как и положено по легенде: я — вперёд, плащ — назад. Только что-то орденцы не сказать что и счастливы были узреть моё явление народу. Лишь несколько человек выкрикнуло:

— Магистр Трайордан вернулся!

Остальные глазели напряжённо и с опаской.

Приземлился я на небольшой балкончик, что имел выходы в спальню Альба и его кабинет. Вот в этом кабинете и заседал совет паладинов орденов.

За дверью сперва послышались приглушённые возгласы, а после и звуки ударов, переросшие в самый настоящий мордобой. Я приоткрыл дверь в кабинет и наблюдал. Скрываться не планировал, но за всеобщей свалкой меня и не заметили. Резко помолодевший вместо того, чтобы постареть, без поддержки магии Серв методом кулачной дипломатии сейчас втолковывал незнакомому молодому воину собственные аргументы. Тот тоже не остался в долгу, метя своими контраргументами то в бровь, то в глаз.

Я же рассматривал паладинов, замечая новые лица. Таких было около четверти, и, судя по выражению зависти и высокомерия, они поддерживали оппонента Серва. Пока же мой помощник и кровник вчистую уделывал молодого и ретивого воина за счёт опыта и экономности движений. Там, где противник делал лишь замах, Серв успевал не только поставить блок, но и раздать резких и обидных тумаков.

— А ничего у нас так советы паладинов орденов проходят, живенько, — тихо прокомментировал я драку себе под нос, но был услышан.

— Магистр! — все взгляды разом были обращены ко мне, и лишь этот крысёныш, по недоразумению ставший паладином одного из орденов Заката, решил воспользоваться моментом и ударить Серва в спину.

А вот это он зря. Я успел за мгновение до удара, зафиксировав его запястье.

— Позоришь звание паладина, — коротко припечатал я, не спеша отпускать руку, — да и вообще воина-защитника. Какие земли представляешь?

— Ты вообще кто такой, чтобы я держал перед тобой ответ? — чуть ли не выплюнул мне в лицо крысёныш. Присмотревшись, я понял, кого он мне напоминал, главу Ордена Заката Западной Каролии и друга Альба, Тимуса.

— Местные меня зовут магистром Трайорданом и победителем Кровавого, — представился я. — А вот кто ты, мне даже узнавать не нужно. Уж больно ты похож на Тимуса.

— Да какой ты магистр? Шляешься аспиды пойми где, пока мы тут воюем. А потом заявляешься на всё готовое! — попытался выдернуть запястье из захвата юнец, но я держал крепко.

— Заткнись! — рыкнул кто-то из Рассветных. — Он свою задачу выполнил, хоть воевал в одиночку в пустыне. Не тебе его попрекать, сопляк!

— Ты когда последний раз воевал после отражения вторжения и уничтожения песчаной стены на границе Великой Пустыни?

— Мы огнём и мечом прошлись по землям орденов, очищая их от…

— Наводить порядок в своих землях и защищать их жителей — священный долг воителей орденов, — прервал я его. — Прорыв изнанки когда был последний?

Крысёныш молчал, зато ответил кто-то из старых паладинов, оставшихся после битвы со мной в роли Кровавого:

— Почти два десятка лет назад.

Я перевёл взгляд на юнца, который по возрасту хорошо если был ровесником Михаила Комарина, а то и старше мог быть.

— И ты, дитя, взращённое в мире и благодати, смеешь выказывать неуважение? Ты не застал ни одной настоящей битвы. Вычищение швали из притонов не в счёт. Как ты вообще оказался в паладинах?

— У меня ёмкость источника уже давно превысила отметку паладина, и я хочу бросить тебе вызов!

— Да зачем же устраивать мордобой, если всё можно решить мирным и цивилизованным путём.

— Так и знал, что ты — трус! — накручивал сам себя этот суицидник.

Убить его было бы слишком просто, да и породило бы это нехорошие брожения среди новеньких. Мне же нужно было, чтобы он сам обделался.

— Почему же трус? Есть прекрасный способ проверки емкости твоего источника, — чуть ли не проворковал я, пока тащил за собой юнца к выходу на балкон, а после и к парапету. Распахнув за спиной крылья, я взмыл в воздух на пару десятков метров, не разжимая руки на запястье самонадеянного паладина. — Мой источник позволяет мне летать, а твой мы сейчас проверим.

И я отпустил руку.

Лететь паладину было что-то около двух секунд. За это время вокруг него сверкали всевозможные щиты, в том числе и далеко не самые слабые. Но крылья, увы, не распахнулись. Поэтому почти у самой земли я словил его за шиворот, как нашкодившего котёнка, и отнёс к балкону, где уже собрались остальные паладины.

Вид у несостоявшегося претендента на главенство над орденами был бледным. Обделаться и устроить истерику он не успел, хотя я в тайне надеялся на подобный вариант. Но у парня был стержень, а потому хотелось верить, что ещё не все потеряно.

«Ковчег, сможем временно забрать его силу, а после вернуть на место?»

«Закат не хотелось бы. Лучше не смешивать силы».

«Несварение может быть?»

«Типа того, — согласился ковчег. — Но если недолго и разово, то можно попробовать».

— А чтобы вопросы окончательно отпали… — я начал стремительно поглощать его благодать, наполняя собственный источник. У молодого паладина глаза распахнулись в ужасе, а я всё продолжал тянуть, пока не почувствовал то самое «несварение». После этого полноводным потоком вернул благодать обратно её владельцу, пока совсем не поплохело. Казалось бы, пара секунд, а эффект превзошёл все ожидания. Блевать хотелось дальше чем видел.

— Вопросы или возражения по сути ещё есть? — устало обратился я к несостоявшемуся сопернику.

— Н-нет! — пробормотал тот и тут же поправился: — Н-нет, м-магистр!

«Вы отца только что за пояс заткнули одной левой, — по кровной связи просветил меня Серв. — Благодать Заката даже он не мог поглощать».

«Я тоже не могу, это была чистой воды авантюра для завершения брожений без кровопролития».

— Что же, если желающих бросить мне вызов больше нет, нам следует обсудить сложившуюся ситуацию.

Все паладины расселись вокруг деревянного резного стола, больше подходящего для императорских обедов, чем для военного совета. Но, что поделать, Альб любил изысканные вещи. И людей частенько причислял к ним же.

Место во главе стола пустовало, и я не сразу заставил себя занять его. Что-то у меня сегодня день советов, и если на первом совете присутствовали мои соратники и близкие люди, то здесь атмосфера была уже несколько иная. Здесь уважали личную силу, а мне предстояло сообщить им, что сила эта вскоре исчезнет, во всяком случае магическая её часть. Об этом мне по дороге сообщил ковчег, предупредив, что родовым устройствам более нет смысла растрачивать благодать на людей. Кладки одушевляются, а значит, вскоре появится новое поколение аспидов, нуждающихся в благодати. Я собирался осторожно донести эту информацию до паладинов.

— Как вы уже заметили, прорывы прекратились, и не на время, а насовсем. Скажем так, наш мир, ранее похожий на решето, излечился, и стенки его мироздания стали толще.

— Это же хорошо, — со сдержанным оптимизмом отреагировал один из паладинов, что когда-то напал на меня и был наказан благословлять легионы орденов на марше.

— Как посмотреть. Во вселенной всё взаимосвязано. Почти все вы видели артефакты из павшей империи в Великой Пустыне, — дождавшись кивков, я продолжил, — эта империя звалась Сашари, и жили там предки пустынников. Они погибли в борьбе с захватчиками, и тогда мир решился пробудить их магию в обычных людях для противостояния и борьбы с монстрами. Мир не хотел умирать окончательно. Но эта магия для людей была чуждой, потому от пропуска через себя больших объёмов благодати одарённые быстро старели и умирали. И вот теперь, когда мир излечился, магия Рассвета и Заката больше не будет пробуждаться в людях.

Мои слова произвели эффект взорвавшегося артефакта.

— Она уже не пробуждается, — взял слово Серв. — Милица говорит, что за последние пятнадцать лет не было ни одного случая ни среди приютских детей, ни среди семейных из местных. Изредка ещё попадалась у полукровок от пустынников, но у квартеронов уже не было ни единого случая.

Паладины с ужасом осознавали своё будущее. Выкованные в горнилах постоянных стычек и войн они не особо обращали внимание на женские сплетни, мало ли, о чём бабы треплются. Но слухи про отсутствие одарённых детей доходили и до них, просто паладины не обладали ни силами, ни знаниями, чтобы как-то изменить ситуацию.

— Что нам теперь делать?

Вопрос был правильный.

— Если у нас не будет благодати, значит ли, что она будет у пустынников? Если они потомки древних имперцев?

Ещё один хороший вопрос, и задал его мой несостоявшийся соперник. У парня мозги работали быстро. Тимус бы гордился сыном или внуком. В местной генеалогии без бочки самогона не разобраться. Остальные паладины молчали, явно ожидая от меня ценных указаний на пути к спасению.

— Последние годы я провёл в пустыне, общаясь с пустынниками и изучая наследие империи Сашари. Мой вывод однозначный, чтобы не утратить способности к магии, нам следует слиться с пустынниками.

— Так они и разбежались отдавать нам своих женщин, — зло процедил один из закатных паладинов. — Они и раньше-то не горели желанием иметь с нами дела.

— Было из-за чего. Мы же на границе с Великой Пустыней ни одной одарённой женщины не оставили, — Серв говорил открыто, не преукрашивая и называя вещи своими именами.

— Осквернённой! — вскинулся кто-то из молодых паладинов. — Мы вычищали скверну!

— Нет уж, давайте смотреть правде в глаза, одарённых мы воровали. Именно таких засовывали в инкубатории для пополнения легионов орденов. Потому что процесс, о котором говорит магистр, начался не пятнадцать и даже не пятьдесят лет назад. Падение количества одарённых началось значительно раньше. И тогда отец магистра принялся искать варианты решения этой проблемы, придумав инкубатории.

— Но, если количество наших паладинов будет постоянно снижаться, а их одарённых расти, они же нас уничтожат. Мы не сможем отвоевать себе женщин.

«Ну же, кто из вас самый разумный? До кого первого дойдёт, что нужно не воевать, а пытаться наладить связи, пока ордена ещё способны выстоять в набеге пустынников».

— А какие брачные обряды у пустынников? Может, можно как-то выкупить невесту или там в круге чести сойтись с претендентом?

А потомок Тимуса мне нравился всё больше. У парня не было зашоренности, он искал варианты решения всеобщей проблемы

— Ты бы извечному врагу дочь или сестру продал? — пробурчал Серв. — Да я скорее бы сдох в этом самом круге чести, чем на такое пошёл.

У Серва это было больным вопросом, ведь его дочь попала даже не к врагам, а к побратимам в рабство.

— Но как тогда сливаться? Если не с кем.

— Попробуем договориться и устроить взаимовыгодную дружбу, — наконец, решил я озвучить свою идею. — Мы поможем им восстановить пустыню, а они нам не потерять одарённых.

— Так они вас и послушают, — с сомнением отозвался один из паладинов Рассвета.

— Послушают! — уверенно возразил Серв. — Я давно говорил, что нужно уполномочить магистра говорить не только от имени орденов, но и от имени обычных жителей. Сделать единоличным правителем. Вы видели, чтобы кто-то перечил Ирликийскому Ангелу? Я тоже не видел. Если удастся объединиться с пустынниками в пределах одной страны, то различия постепенно сотрутся. Совместная торговля, обучение, обмен боевым опытом и обустройство жизни сближают. Ордена же смогли объединиться, а это дюжина разных территорий.

— Если удастся без боя затащить пустынников в такой союз, то я готов хоть завтра помолиться за единого правителя Ирликии и Каролии Трайордана Первого, — хмыкнул одноглазый паладин из Закатных.

«Вот так и сажают на трон, — мелькнула у меня мысль. — Сначала дай людям некие блага, после создай угрозу утраты этих благ и пообещай вернуть. И, вуаля, ты уже на троне».

«Давно готовил речь?» — спросил я у Серва по кровной связи.

«Уж лет пять как спорим на эту тему, а тут вы с угрозой исчезновения магии так подвернулись удачно, да ещё и с демонстрацией силы, что грех было не воспользоваться. А пустынники согласятся? Всё же мы их уже как бы ни тысячу лет обираем на женщин. Да и как пустыню восстанавливать с нашей магией ума не приложу».

«Пустыню восстанавливать кровники из Эсферии будут. У них уже опыт есть. Да и у меня совершенно случайно в должниках оказался маг природы, так что поможет превратить пески в цветущий сад. А вот согласятся они войти в союз или нет, мне ещё предстоит выяснить. После вас отправлюсь к ним с Тайпаной».

«Удачи вам, магистр Трайордан! — от всей души пожелал паладин. — И спасибо! Спасибо, что не убили нас всех тогда и не бросаете сейчас».

«Это мой родной мир и мой дом, даже смерти не удалось разлучить меня с ним! Я всегда приду на помощь».

***

Швейцария, долина Лаутербруннен

Гризель Акорос, она же Бри Блэкмаунт, закинула на плечи громадную фигуру Пьера Бенуа и потащила в грот, выбитый струями водопада. За спиной сквозь вату тумана раздавался сигнал тревоги, перекрываемый воем каких-то изнаночных тварей, прорвавшихся в долину.

С первой партией они с Пьером столкнулись нос к носу. Лошади сразу же ушли на корм зверушкам, а сами всадники едва успели спрыгнуть, чтобы не свернуть себе шеи. Гризель было проще, она могла уйти в тень, но оставить Пьера один на один со стаей шестилапых и трёхглавых волкоподобных тварей тени не позволила воинская честь.

«Я об этом пожалею», — мелькнула у неё запоздалая мысль, когда она скидывала юбку амазонки и выпускала клыки и когти.

А дальше схватка превратилась в один сплошной танец смерти. Пьер оказался неплохим воздушником, ставя на них щиты, отшвыривая тварей воздушными кулакам и молотами. Когда очередная тварь подобралась слишком близко, он даже сподобился на молнию, защищая Гризель, за что и поплатился, открывая бок для сразу двух голодных пастей.

Отшвырнуть волкоподобную тварь у него ещё вышло, но в зубах у той осталось два куска его плоти. Пьер, конечно, ещё продержался какое-то время, и им удалось добить первую стаю, но вторую такую волну им было не пережить.

— Где можно укрыться? — тормошила она раненного, обмазывая их тем временем кровью тварей и сбивая человеческие запахи.

— В полукилометре впереди есть водопад внутри грота. Попробуй забраться повыше, а я задержу следующую партию! — мужественно давал указания Пьер, прикрывая локтем разодранный бок.

— Хрена с два! — огрызнулась Гризель и закинула раненного себе на плечи, словно тот ничего не весил, припустив лёгким бегом в указанном направлении. Легенда трещала по швам, но с этим она разберётся позже. Сейчас главное — выжить.

— Не вздумай сдохнуть мне ещё тут! — рявкнула она франку и наугад отвесила затрещину, не давая Пьеру отключиться. — Рыцарь херов!

Она ругалась себе под нос не хуже ливерпульского матроса в доках, пока взбиралась по отвесной стене грота. Делать это, используя всего три конечности, одной рукой удерживая раненого громилу, выходило плохо, но тень метр за метром поднималась всё выше.

Внизу раздался такой знакомый вой. Вторая стая пошла по следам первой, кровь предшественников их не обманула. Спустя считанные секунды внизу расположился десяток тварей размером больше уже убитых Гризель и Пьером.

— Солдаты пожаловали, — сплюнула тень вниз и продолжила своё восхождение. — А ты, Пьер, не молчи! Если заткнёшься, решу, что помер, и сброшу как балласт!

— И куда делась та невинная и кроткая мамзель, которую я планировал совратить в этом гроте? — сквозь боль простонал франк, выполняя приказ.

— Волки съели, — пошутила тень, и Пьер рассмеялся, прерываясь на стоны боли. — Чего ржёшь? Ты теперь вообще иллюстрация к русской детской песенке.

— Какой? — невольно заинтересовался силовик, краем глаза отслеживая, как вожак стаи отходит для разгона, чтобы попытаться допрыгнуть до уходящей по скале добычи и сбросить её вниз.

Гризель тихо запела:

Баю-баюшки-баю.

Не ложися на краю,

Придёт серенький волчок,

И укусит за бочок.

А потом придёт медведь,

И откусит тела треть…

Ручку унесёт лиса,

Зайчик высосет глаза.

Ёж тебе откусит нос,

Унесёт коленку пёс.

Доедят тебя, короче.

В общем спи, спокойной ночи! *

На французском песня была вовсе не складной, но смысл она передать смогла.

— Я всегда говорил, что русы — сплошь психи! — выругался Пьер. — Кто ж такие песни детям поёт?

— Расслабься, пошутила я! — хихикнула Гризель и в следующее мгновение почувствовала, как у неё на щиколотке захлопывается стальным капканом пасть какой-то твари и тянет вниз.

Она что есть силы вогнала когти в камень, но выдерживать на одной руке вес раз в пять превосходящий её собственный долго не вышло бы.

— Всё, отлазались! — прохрипела тень и честно предупредила. — Минута… могу сама добить. Если хочешь.

— Не меш-ш-шай, — просипел Пьер, — я тебе добью! Держи!

Секунды текли медленно, камень под когтями крошился, норовя окончательно уйти из-под скрюченных пальцев тени, но Гризель держалась из последних сил. Спустя бесконечные тридцать секунд капкан пасти всё же раскрылся, и вожак рухнул вниз.

Кое-как отыскав новые точки опоры, Гризель полезла выше. Погрызенная нога слушалась плохо, как и рука с растянутыми связками, то и дело норовя отправить их в свободный полёт.

— Ай, демоны с ней! — рыкнула тень и, чуть повернув голову в сторону, впилась клыками в здоровый бок Пьеру. Было вкусно, но мало. Гризель не решилась злоупотреблять, выпив ровно столько, сколько требовалось для лечения, и ни каплей больше.

— Не отрубился? — на всякий случай уточнила она у раненного.

— Нет! — последовал короткий ответ.

— А за тобой теперь долг жизни ты в курсе?!

— Выпьешь? — как-то даже безразлично поинтересовался силовик.

— Да больно ты мне нужен, — фыркнула Гризель, — я на диете! Нет, от расплаты натурой я бы не отказалась, но придётся брать информацией, — уже без притворства огорчённо призналась тень. — Мужик ты видный, но семья на первом месте.

— Ну, если так, то спрашивай, — уже совершенно иным голосом ответил Пьер. — Клянусь кровью, что буду говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

К тому моменту Гризель забралась на высоту метров двадцати пяти, отыскав в пещере небольшой выступ, на который и сгрузила раненного, сама оставшись висеть на стене.

— Расскажи мне историю рождения Николя Бенуа. Кто были его родители и как он стал сиротой и подарком богу Бенну.

Пьер рассказывал обстоятельно, отвечая на уточняющие вопросы, и даже поведал о последних проблемах, связанных с Николя. Борромео попросту откупились за смерть двух десятков бойцов фантастической вирой, вернув клану двух пробивших потолок развития магов.

— И вы такое проглотили? — удивилась Гризель. — Неужели честь и репутация рода так легко продаётся?

— Во Францию нам нельзя, у нас недопонимание с Гиббоном, а за эти деньги мы выкупили долину водопадов в собственность. Их смерть была не напрасной.

Тень видела, что Пьер повторяет заученные слова, но сам при этом кривился от отвращения.

— Как там у вас говорят: «Париж стоит мессы?» Не стоит, поверь.

— Я ответил на все твои вопросы? — настороженно уточнил Пьер.

— Вполне, — кивнула Гризель и указала взглядом на ладони франка, опасно близко подобравшиеся к пальцам девушки, вцепившейся в край выступа. — И, пока твои руки не сделали того, за что я перестану тебя уважать, скажу, к полуночи ты ничего не вспомнишь. И с тобой приятно было драться!

В следующее мгновение Пьер наблюдал, как девушка, спасшая его от тварей, отпустила руки и оттолкнулась от края стены, срываясь вниз. До дна пещеры она не долетела, растворившись в тенях. И уж точно она не увидела бы, как франк тепло улыбается.

«У меня врождённая сопротивляемость к любым ядам, дорогая! — хмыкнул он про себя. — И настоящей ты мне нравишься даже больше. Понять бы ещё, чья ты, а там и поухаживать можно».

*вольная вариация песенки взята с просторов интернета.

Глава 9

Друзья, сегодня выложено 4 главы (№ 9-12) или чуть больше 67 тыс знаков текста. Не пропускаем, читаем и получаем удовольствие, ну или тихо материм автора: -Р

***

Воздушный порт Берна, Швейцария

Женщина в чёрной одежде с собранными в пучок волосами и шляпке с вуалью едва удерживала смуглолицую девочку лет семи в коротком чёрном платье и такого же цвета туфлях. Та вертелась во все стороны, разглядывая воздушный порт, спешащих пассажиров, громады дирижаблей, качающиеся у причальных мачт. Малышка то и дело норовила выскользнуть из цепкого захвата и отправиться в путешествие по новому неизведанному миру, полному тайн.

— Элоиза, веди себя подобающим образом! — напутствовала сухим тоном ребёнка женщина. — Ради всего святого, не вертись!

— Фрау Эдельвейс, с вами дочь? — служащий воздушного порта тщательно проверял посадочные документы женщины.

— Воспитанница, вот её документы и документы от поверенного, по которым девочка переходит под мою опеку, — фрау умудрилась одной рукой вынуть конверт из ридикюля и передать служащему. Девочку она не отпускала ни на секунду.

Мужчина прочитал копию завещания и сравнил с данными в посадочном талоне. Кроме того, от его внимания не укрылся серебряный перстень с символом рода.

— Не могли бы вы приподнять вуаль?

— Пожалуйста, — фрау показала бледное припухшее лицо со следами слёз.

— Простите, фрау Эдельвейс. Демоновы формальности, — служащий отдал все документы и отцепил цепочку, преграждающую проход. — И соболезную вашей утрате!

— Благодарю, — лёгким кивком приняла женщина соболезнования и повела за собой девочку.

Стоило им оказаться в пассажирской каюте, как девочка запрыгнула на постель и принялась болтать ногами. Они расположились в каюте второго класса, чтобы не привлекать к себе особого внимания.

Гризель сняла шляпку с вуалью, но внешность так и не сменила, сохраняя маскировку.

— Ты уверена, что мы должны лететь к ней?

— Нет, — тоненьким голосом ответила девочка. — Но у меня нехорошие предчувствия, а чутью я привыкла доверять.

Гризель пожала плечами и не стала спорить. В дверь каюты отрывисто постучали, и младшая из сестёр Акорос, вернув на лицо выражение скорби, впустила нежданных гостей. На пороге стояли два широкоплечих вояки в форме без опознавательных знаков.

— Господа, вы ошиблись каютой?

Незнакомцы цепким взглядом окинули тесное помещение с двумя койками, особо отметив малышку, беспечно болтающую ногами, и один из них ответил:

— Нет, фрау! Предупреждение от капитана. Надвигается атмосферный фронт, поэтому во время полёта оставайтесь пристёгнутыми ремнями безопасности даже во сне.

— Благодарю за заботу, но разве система оповещения не работает?

— Фрау, система оповещения в каютах первого класса. А второй мы обходим лично. Ужин вам также принесут сюда.

Гризель немного смутилась, спиной почувствовав неодобрение от сестры, но гости уже откланялись и тут же отправились в следующую каюту, потеряв всякий интерес к ним.

***

Джованни впервые отправился заграницу без поддержки рода. Это был необычный опыт, самостоятельно спланировать и реализовать подобного рода операцию. И первым шагом к нему было изучение русского языка. За сто с лишним лет Висконти ни разу не просил устранить врагов семьи из северных земель. Всё больше приходилось изучать и практиковать европейские языки.

Воспользоваться помощью родового ментатора и не вызвать подозрений не вышло бы, потому перед отъездом Джованни заглянул в Туринский университет на филологический факультет, где получил базовый курс языка противника. Юная и весьма способная в языках аспирантка устроила ему такую языковую практику прямо на университетской кафедре, что Джованни даже передумал выпивать её, ограничившись лишь клятвой молчания на крови.

А дальше его путь лежал на восток, часть из которого он собирался преодолеть дирижаблем, идущим в Стамбул, в пустующей каюте первого класса. Но неприятности начались уже спустя четыре часа полёта. Дирижабль резко набрал высоту и сменил курс. Заинтересовавшись, Джованни ушёл в тень и подслушал переговоры капитана с метеорологом. Оказалось, что над Европой собирается чрезвычайно опасный атмосферный фронт, и всем дирижаблям рекомендовали причаливать у ближайших вышек или уходить на север.

— Там австро-венгры закусились с кем-то в Карпатах. Уж не знаю, кого они решили подмять под себя, но поговаривают, что эта буря столетия — их рук дело, — со вздохом прокомментировал капитан.

— Может, уйдём югом? Над морями… — осторожно предложил штурман.

— Там сейчас боги знают что твориться будет. Думаешь, над морями будет спокойно? Сомневаюсь, — капитан разглядывал карту с отметками воздушных портов и родовых причальных вышек.

— Тогда, может, пришвартуемся в Сараево и переждём?

— Иштван, я раньше не замечал за тобой суицидальных наклонностей, — покачал головой капитан и, наконец, поставил флажок на карте. — Любой досмотр до Стамбула нам в лучшем случае грозит каторгой, а в худшем — плахой. Да и груз у нас… скоропортящийся, она в Стамбуле должна быть к вечеру. Мы без остановок должны были идти.

— Но как же.?. — штурман оборвал себя на полуслове.

— Пойдём на сверхнизких высотах в обход Карпат, над Сараево, ниже Софии, через Пловдив и Эдирне. И смотри, чтоб мы над морем даже близко не мелькали.

На этом разговор и завершился, а Джованни стало любопытно, о каком скоропортящемся товаре шла речь.

Обшарив трюм и все укромные уголки дирижабля, Джованни уже хотел было вернуться к себе в каюту, когда услышать тихий писк, больше напоминающий мышиный. Он исходил из-за переборки соседней каюты.

«Последняя остановка, и к себе», — решил маг смерти и через тень проник в каюту.

— Вот с-с-суки! — выругался Джованни, разглядев девочку не старше шести лет, сидящую в огненном шаре, подвешенном у потолка.

«Открытый огонь на дирижабле? Они точно рехнулись!» — про себя ругался Джованни.

Малышка тянула ладошки к стенам своей магической тюрьмы и тут же отдёргивала их, тихо поскуливая. Причём одежды на ней практически не осталось. Вся она сгорела. На теле виднелись ожоги, а кожа буквально начинала пузыриться, стоило пламени жадно лизнуть свою жертву.

Борромео не славились своим милосердием, хоть и декларировали частенько, что смерть милосердна. Сам Джованни убил немало людей, его личное кладбище давно перевалило за пару тысяч человек, но детей и беременных он не трогал. Для него это было табу.

Братья частенько подшучивали над ним, что он слишком мягкосердечен, но Джованни было всё равно.

Глядя на девочку, маг раздумывал, как ей помочь. Даже если он вытянет ребёнка из огненной ловушки, с дирижабля они не выберутся до приземления. Можно попробовать убить её тюремщиков, но вторая сторона, наверняка, придёт за своим «товаром». Можно убить и их, но, во-первых, забрать с собой ребенка на задание не выйдет, а, во-вторых, Джованни нельзя было привлекать к себе внимания.

— Что же мне с тобой делать?

— Пить! — с надеждой попросила девочка, от чьего чистого голоса маг вздрогнул. Девочка говорила на итальянском, прекрасно понимая своего собеседника. Вот только акцент выдавал в ней не то гречанку, не то турчанку.

Джованни попытался передать ей стакан, но жидкость в нём испарилась ещё на этапе подноса ёмкости к огненной тюрьме. Зато на ум магу пришла одна идея. Прикинув диаметр горлышка кувшина, он скомандовал:

— Создай тень!

Девочка послушно сложила ладошки лодочкой, создав крохотный колодец.

— Поднеси ко рту, будто пьёшь.

Она нахмурилась, но всё сделала, как ей сказали. И тогда сквозь маленький пятачок тени он смог просунуть горлышко кувшина, обхваченное двумя пальцами. Глаза ребёнка от неожиданности расширились, но Джованни знаком показал молчать и пить. Пришлось приноровиться, чтобы перевернуть кувшин и напоить ребёнка через тень.

Чем больше она пила, тем лучше ей становилось. Ожоги на глазах заживали, покрываясь молодой розоватой кожей. Глаза из безжизненно серых засветились серебром.

— Спасибо! — девочка несмело улыбнулась, а сама сжалась комочком посреди огненной тюрьмы, избегая прикосновений и новых ран.

— Как тебя вытянуть отсюда?

— Никак, — горестно вздохнул ребёнок. — Ключ от клетки у хозяина… будущего.

— Я могу убить твоих тюремщиков, когда они за тобой явятся, — предложил Джованни.

— Нельзя. Я — выкуп и приз на будущей охоте. Исчезну — убьют семью.

Похоже, малышка прекрасно осознавала свою судьбу и даже не противилась ей. Другое дело, что перевозили её в нечеловеческих условиях. Со знатными пленницами так не обращались.

— Но что-то же я могу для тебя сделать? — Джованни неприятно было осознавать, что он оставит ребёнка в такой ситуации.

— Откройте окно, пожалуйста, — на удивление спокойным голосом ответил ребёнок.

***

Мне предстояло встретиться с двумя десятками глав пустынных племён в образе Великого Змея. Пока Тайпана отправилась созывать чрезвычайный совет, у меня внезапно появилось свободное время.

Провёл я его, зайцем носясь между мирами. Сперва отправил принца Андрея домой, надеясь заодно передать ему пакет с дипломатической почтой из Франции. Европу накрыл атмосферный фронт, и «Капельку» направили в Стамбул пережидать природный катаклизм. Прикинув, что в пакете могут быть важные донесения, я сообщил о задержке Андрею, но тот меня успокоил, что пакет — лишь предлог для моего скорейшего возвращения на родину.

Тем временем мозговой штурм моего ближнего круга продлился до глубокой ночи. За это время удалось набросать не только структуру будущей академии и её расположение, но учебную программу для людей и потомков аспидов. Оставался вопрос с кадрами. Его и должен был помочь решить принц Андрей.

У меня были мысли привлечь к работе Николя Бенуа, а часть наставников пока взять из своих кровников и паладинов. Разумным было бы подключить и мудрейших эфинь из пустынников. Эрги сами изберут себе преподавателей для обучения взаимодействию со стихиями, а аспидами в будущем займутся Райо и Тайпана. Кстати, саму аспиду Райо уже гонял, не стесняясь. Всё же ему нужно было на ком-то вспомнить методики преподавания, а Тайпане заново восстанавливать ёмкость души в местных реалиях. Сейчас как псионик она уже перешагнула земные привычные ранги и по моим прикидкам имела где-то двенадцатый-тринадцатый ранг.

Вообще сложилась парадоксальная ситуация. Если у паладинов хранителями знаний и силы были воины-мужчины с наиболее ёмкими источниками, то у пустынников это были женщины. Их защищали в первую очередь, ведь из-за набегов орденцев ценность женщин возросла в разы. Как бы сильны ни были мужчины, но продолжить свой род без женщины они не могли. Самые же старые и образованные женщины становились хранительницами знаний, эфинями.

— Ничего удивительного. Я бы сказала, что большинство эфинь имеют сильно разбавленную кровь рода Найад. А псионикам значительно проще заставить учеников сосредоточиться, чуть повлиять на память для улучшения усвоения знаний.

— Значит, нам нужны эфини в академию, ну, или придётся искать псиоников и сманивать сюда. Нужно будет поднимать этот вопрос на совете.

— Поднимешь через две недели. Самое дальнее кочевье именно столько будет добираться в мёртвый город.

Пока же у меня было время. И его нужно было потратить с пользой, решив вопросы со страховкой Ольги. И как бы это странно не было, но решать я его начал с разговора со Светланой.

Невесту пришлось умыкнуть из академии. Реакция лекарки была бесценна. Стоило мне открыть портал, она уже держала в руках объёмную кожаную сумку. Я поцеловал девушку и увлёк за собой в мир аспидов.

— Это что? — поинтересовался я, указав взглядом на саквояж.

— Я собрала тревожный чемоданчик, просто так ты меня с учёбы не выдернул бы.

Стоило бы, наверное, смутиться, что моя невеста настолько привыкла к выдёргиванию её исключительно по вопросам жизни и смерти. Но я сделал себе зарубку в памяти устроить романтический ужин со Светланой. В этом мире у меня было целых две недели, так что уж пару часов я просто обязан был выделить ей, разбавляя установившуюся тенденцию.

На секунду задумавшись, я решил не откладывать в долгий ящик принятое решение, а реализовать его прямо здесь и сейчас.

— Никаких вопросов! Сюрприз!

При слове «сюрприз» у лекарки, как и у любой женщины, появился блеск предвкушения во взгляде.

Мы переместились ко мне в кабинет, где я прихватил всегда собранный на экстренный случай вещмешок. Дальше наш путь лежал в одно тайное место, случайно мною обнаруженное ещё в прошлой жизни.

Вышли мы в небольшой долине посреди Каролийских гор. Уж не знаю, как так вышло, но среди заснеженных вершин притаилась маленькая вечнозелёная поляна. Посреди неё паровало озеро с термальными источниками, окружённое хвойными деревцами.

Мне же оно нравилось буйством красок посреди белоснежной безжизненной красоты льдов. Видимо, за счет внутреннего тепла земля прогрелась и оттаяла, прорастая разноцветными растениями: красными, розовыми и даже фиолетовыми. Я был весьма далёк от зельеварения и алхимии, потому прикладную полезность полянки оценить не мог, в отличие от Светы.

Стоило порталу закрыться у нас за спиной, как лекарка взвизгнула от восторга, скинула сапожки и рванула босиком к озеру. Я-то думал, она будет радостно плескаться в тёплой воде, но Света опустилась на колени и принялась разглядывать, считать лепестки и даже нюхать цветочки.

М-да… Неожиданный поворот событий. Нет, поза девушки мне исключительно нравилась, брюки обтягивали ягодицы, ноги чуть разведены в стороны, спина прогнута, но вот процесс был слегка не тот.

Покачав головой, я с трудом отвёл взгляд от соблазнительной картины и принялся потрошить рюкзак, вынимая подстилку для сидения, сменную одежду и артефакты для приготовления еды… Можно было попытаться сообразить и самый настоящий костёр, но мне почему-то не хотелось портить это место проплешинами от огня.

Заказав девушке блюдо с самыми разными местными фруктами, я принялся ждать, когда она утолит свой исследовательский интерес. Себе заказал кофе и любовался невестой в коленопреклонённой позе. На это потребовалось минут пятнадцать, после чего Света с сожалением погладила листики цветастого луга и направилась ко мне. Взгляд её был полон восторга с нотками разочарования, которое она старательно старалась скрыть.

Присев рядом, она благодарно улыбнулась:

— Это самый лучший сюрприз, который ты мог сделать! Как ты узнал?

Можно было просмотреть кровь невесты, чтобы понять, о чём речь, но я решил поступить честно.

— Даже если сейчас твой восторг в мой адрес улетучится, признаюсь, моим сюрпризом было купание в горячих источниках и совместный пикник. Но то, как ты любовалась местным лугом, стало уже сюрпризом для меня.

Света нахмурилась, словно пыталась разгадать, шучу я или нет.

— Правда, не знал? — переспросила она.

— Я и сейчас не догадываюсь, о чём ты!

Невеста обняла меня и крепко поцеловала.

— Ты — чудо! И даже не представляешь какое!

— Просвети же меня, — я обнял невесту и осторожно поднёс к её губам алую ягоду фарлы, чем-то похожую на смесь вкусов земной клубники и малины.

Светлана осторожно захватила ягоду губами и язычком лизнула мне кончики пальцев, чуть подразнивая и сверкнув глазами. Расплывшись в блаженной улыбке от вкуса, она принялась пояснять:

— Помнишь, как Носорогов использовал против меня «Слёзы девственниц»?

— Ещё бы, — кивнул я.

У меня до сих пор были мысли, что он слишком легко отделался.

— Я попросила у отца формулу противоядия. Его ещё твоя мама разрабатывала, но не успела довести до ума. Я в свободное время в академии пыталась доработать рецептуру. Мы как-то даже с Ольгой её обсуждали, и она натолкнула меня на одну мысль. Большинство алхимии их времени было простой в изготовлении, но многокомпонентной, принимаемой по графику. То есть универсальной пилюли здоровья не существовало, зато существовали целые программы для укрепления тела с младенчества и до смерти. И я решила разложить рецепт Марии Васильевны на компоненты и сравнить с общепринятым протоколом выведения этой дряни. Нашла соответствия и попыталась разложить одно зелье на несколько этапов приёма. У меня получилось. Почти. Я даже нашла растения с нужными фармакологическими свойствами. Мне их Вулканова прислала со своей вотчины, но… Не хватало всего ничего. Соединения выходили неустойчивыми.

Я понимал стремление Светы отыскать противоядие после всего пережитого, поэтому, как и любой мужчина, сидел, кивал в нужных местах и поддерживал невесту.

— Я даже договорилась с Игнатом выделить мне один бокс с увеличенным магическим фоном для экспериментов по выращиванию нужных растений, но у нас ничего не получалось. Растения погибали. Нужен был естественный эндемик, выросший в повышенном магическом фоне, но с теми же фармакологическими свойствами. Проверять каждое растение нужно в лаборатории. А искать наобум всё равно что иголку в хвойном лесу отыскать. И тут появляешься ты и приводишь меня на поляну с тремя! эндемиками органолептически идентичными нужным мне компонентам.

— Дорогая, а можно как-то проще? — взмолился я.

— Можно, — кивнула Света. — Ты — чудо! У меня только один вопрос: могу ли я взять образцы?

Я даже не задумывался над ответом.

— Конечно, можешь, но, боюсь, из-за магии Рассвета и Заката свойства этих растений могут меняться в земном мире и в аспидовом. Тебе бы провести эксперименты в обоих мирах и сравнить результат.

— Вот этим и займусь, раз уж ты меня так удачно умыкнул, — улыбнулась лекарка.

— Обязательно, но сперва поплаваешь, отдохнёшь, поешь и послушаешь одну историю…

***

Где-то в небе над Европой

Чуть приоткрыв иллюминатор по просьбе девочки, чтобы это нельзя было сходу заметить, маг ушёл в свою каюту. Полёт продолжился. За следующие десять часов Джованни ещё дважды ходил поить ребёнка. Один раз даже принёс ей немного еды из капитанской каюты.

Мысленно Джованни то и дело возвращался к маленькой пленнице. Оставить всё как есть не давала его извращённая совесть. Причем маг сам осознавал, что это смешно. Убивать и загонять людей пачками на охоте, без жалости выпивать одарённых, уничтожать врагов семьи и не мучиться ночными кошмарами он мог спокойно, а вот оставить незнакомого ребёнка в клетке… Бред же, кому рассказать, засмеют. Правда, смеяться будут недолго, а лишь до конца своей короткой жизни.

Сброс высоты больше напомнил качку на корабле во время шторма. Воздушная болтанка продолжалась, пока они не попали в безветренный кокон, созданный портовым магом. Вот-вот должна была начаться пришвартовка.

Джованни напоил девочку в последний раз и через тени покинул дирижабль. Решать нужно было быстро. В кармане лежала записка с названием дирижабля, номером каюты и просьбой о помощи. Но кому её отдать? Кому будет не всё равно и хватит влияния, чтобы добиться осмотра иностранного дирижабля сразу по факту приземления?

Джованни цепким взглядом из тени осматривал гербы на воздушных судах, выбирая кого-то повлиятельней и, как бы это странно ни звучало, почеловечней. Сегодня Стамбул принимал в своём воздушном порту беженцев со всей Европы. Дирижабли слетались как мухи на… варенье, причальных мачт не хватало.

Тем удивительней было увидеть, как один из иностранных дирижаблей попросту отбуксировали в неизвестном направлении, освобождая вышку для судна с двумя гербами, один из них был виноградной лозой, а вот второй изображал не то седого волка, не то полудикого пса.

Буквально на глазах среди толпы образовали коридор силами родовой гвардии с такими же волчье-собачьими гербами на флагах. Вспомнив, что у Османов на троне сидел волчий род Куртов, Джованни не удивился.

«Вероятно, кто-то из бастардов султана пожаловал, раз такая встреча».

Самого же мага смерти больше заинтересовал второй герб.

«Хм, Виноград всегда покровительствовал магам жизни. Может, рассказать про малышку им? Эти не должны обидеть ребёнка».

На сходни трапа ступили сперва воины с гербом Винограда, образовав живой заслон от толпы. Следом появился мужчина с хищным выражением лица, взглядом ищущий кого-то, а за ним из полумрака трюма вышла девушка, не единожды встречавшаяся со смертью. Таких людей Джованни невольно выделял в толпе, вот только обычно это были бывалые воины, здесь же… Маг мог поклясться, что девушка молода, если не сказать юна по сравнению с ним, но форма одежды, видимые шрамы, переделанные под ритуальные татуировки, и сама манера двигаться выдавали в ней бойца не из последних.

С неба уже лило сплошным потоком, а шквальный ветер то и дело норовил вырвать якорь дирижабля из причальной мачты. Джованни ожидал, что девушка, как и любая аристократка, попытается скорее оказаться в тепле и в сухом помещении, но она удивила. Последовательница Винограда подняла лицо к небу и глубоко вдохнула. Капли дождя будто замерли, мерцая в отсветах молний. Татуировка на лице девушки засветилась синим.

«Ещё и водница! Из рода магов жизни. Можно попробовать. Может, пожалеет со-стихийницу».

Из тени появилась рука и одним движением вложила записку в карман неизвестной магичке.

Глава 10

История получилась долгой. Где-то в процессе Светлана бледнела, краснела, разок у неё даже веко подёргиваться начало, но, когда я закончил, она потянулась за артефактной пластиной и заказала себе ни много, ни мало, а рюмку морозной беленькой с хрустящим солёным огурчиком. Употребив это всё, Света повторила заказ и повторила процедуру. Лишь после этого взгляд её стал чуть более осмысленным.

— Это же какая задница должна маячить перед тобой, чтобы ты мне всё как на духу рассказал? — она смотрела куда-то сквозь меня, тихо обсуждая сама с собой услышанное. — О кое-чём я догадывалась, как о твоей иномирной душе. Слишком уж хорошо ты знаешь местные нравы и обычаи, слишком велика твоя магия и знания. Откуда-то же пришла Тильда и все остальные эрги.

— За мной последовала только Тиль, остальные… это побочный эффект некоего процесса, который всё ещё продолжается и который, я пока не знаю, как завершить, чтобы не вызвать на себя гнев местного пантеона.

Света только грустно улыбнулась.

— Когда-то мы с тобой договаривались, что ты расскажешь мне всё, когда придёт время. Но я, признаться, думала, что этот момент никогда не настанет.

Лекарка сидела рядом, плечом к плечу со мной, невидящим взглядом скользя по поляне и озеру.

— Жалеешь, что узнала?

— Шутишь? Я не представляю, чего тебе стоило лавировать всё это время между двумя мирами и столькими обязательствами перед всеми. У тебя и в нашем-то мире проблем масса, а здесь… — она покачала головой. — И всё же ты не ответил. Что-то грядёт?

— После смерти Инари и создания перстня со змеиным тотемом мне придётся выступить от лица «бога» Эсфеса и попытаться доказать, что я белый и пушистый и не планирую начать всеобщую войну. Но если они не поверят…

— Они тебя убьют.

Голос лекарки был на удивление спокойным и рассудительным, словно она собирала анамнез у больного.

— Теоретически, наверное, всей толпой попытаются, — не стал я опровергать её вариант, ведь и сам опасался его. — Ну, а фактически, если я постараюсь уйти, то кто-то рано или поздно догадается, что Эсфес и Михаил Комарин — одно лицо. Тогда нас не спасёт даже заступничество Комаро. Когда драконы напали на Тэймэй, он попытался вразумить их, но не вышло. Среди богов тоже нет единства. Но нужно отдать Комаро должное, защищал он их до последнего и очень сильно пострадал.

— Что мы можем сделать в этой ситуации? Мы можем тебе как-то помочь?

«Моя храбрая девочка, всегда готовая прийти на помощь», — я обнял невесту и прижал к себе.

— Сомневаюсь. Думаю, что обычным людям ничего не грозит, даже если боги ополчатся против меня. Неприятности в данном случае могут ждать лишь тех, кто связан со мной…

— У нас всех кровная связь тобой, — перебила меня Света.

— Надеюсь, что это не станет основанием для ваших гонений. Но на этот случай вы всегда сможете скрыться здесь. Райо поможет. Основные же проблемы будут у Тэймэй и Ольги.

— С Тэймэй понятно, она носит твоего ребёнка, которого посчитают угрозой в будущем, — рассуждала Света прагматично, как и следовало в данной ситуации. — Но почему Ольге?

— Помнишь детскую страшилку по Отступницу?

— Д-да, — лекарка хмурилась, не понимая, к чему я клоню.

— Отступница — это Ольга в прошлой жизни, — открыл я чужую тайну.

— Судя по тому, что Оля ни разу не психопатка, любит детей и не склонна к кровавой резне, сказка сильно отличается от действительности?

Мне очень порадовали здравые размышления Светы. Я боялся, что её рациональность распространяется исключительно на меня по причине влюблённости. Ольгу же можно было посчитать соперницей и занять совершенно иную позицию.

— Не смотри так на меня, — возмутилась Света, чуть отстранившись и взглянув в глаза. — Я изначально понимала, что не буду единственной женой. Не в твоей ситуации с угасанием рода. И я благодарна, что ты не завёл себе гарем, а ведь мог бы… хотя за три века можно было и успеть нагуляться.

Света замолчала, испуганно глядя на меня, когда поняла, что произнесла последние слова вслух.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Так и есть. Успел. И шишек набить тоже успел.

— Так что с Ольгой? Почему на неё могут открыть охоту наши боги? — Свете стало действительно интересно. — Не из-за сказки же? В конце концов, все мы после смерти уходим в Реку Времени и перерождаемся. Если бы за каждым велась божественная охота, то им бы некогда жить было.

— У Ольги с ними свои счёты. В прошлой жизни от неё отказался покровитель, но она не просто возродила угасающий род, но ещё и собрала четыре первостихии, объединив их в единый алтарь.

— Обладание таким источником силы ей не простили, — пробормотала лекарка, прикрыв ладошкой рот.

— Именно, — подтвердил я догадки невесты, поглаживая её по волосам, — сначала попробовали подмять под себя, а когда она отказалась, пошли войной и уничтожили. Жестоко. Я не буду описывать…, но они не пожалели даже её нерождённого ребёнка, чтобы не было претендентов на алтарь и эти земли. А в завершении ко всему из мести прокляли, чтобы она и в дальнейшем не смогла иметь детей.

У Светы на глазах выступили слёзы.

— Она же… Хельга… не могла иметь… в инкубатории… как она с детьми… и её фанатичная привязанность к Асте…

Лекарка испытала настоящий ужас от осознания омерзительности содеянного всеми любимыми и почитаемыми богами.

— Именно.

— Но она излечилась, я видела! Это чудо! — Света замерла, будто громом поражённая. — И это чудо — ты! Ты что-то сделал, что проклятие спало. Поэтому она теперь пойдёт за тобой куда угодно! Она же и пошла… единственная, когда ты за Агафьей… мы не знали…

— Верно. Но и это ещё не всё, она в отличие от меня имеет все шансы стать настоящей богиней, не такой как местные. Её сила управления эмоциями будет только расти, а все страдания, пережитые в прошлом, позволят черпать силу из своих эмоций и воспоминаний.

— И, если она заявит права на земли Отступницы, война повторится, — прошептала лекарка в тихом ужасе.

— Дело в том, что земли Отступницы — это земли Комариных.

— И алтарь?..

— Почти собран… — ответил я на невысказанный вопрос. — Первый элемент мне подарили в Дербенте, второй мы вынесли из мира Кираны, третий… вернулся через князей Рюгена, а последний элемент отыскала сама Ольга. Его берёг её старый друг. Они даже успели попрощаться перед его смертью.

— Тысячелетия ждать и помнить… Это нужно любить.

Кажется, лимит потрясений на сегодня у Светы был исчерпан.

— Или ненавидеть, — добавил я, — Ольга помнит всё из своих последних жизней.

— А эрги… которые у тебя живут…

— Как и Тильда. Их притягивает к алтарю. Они защищают его и меня заодно.

Света замолчала надолго. Она прижалась ко мне всем телом, уткнувшись носом в шею и вдыхая запах моего тела. Она будто пряталась от всего услышанного, как моллюск в раковину.

— Я догадываюсь, о чём должен был пойти разговор. И я не уйду, — твёрдо произнесла лекарка. — Знаю, что было бы безопасней остаться в стороне, но нет. Это же почти три года здесь! Мы успеем! Если постараться, то я и трижды родить успею! И не только я! Оля ведь тоже захочет… после всего…

— Маленькая моя всё понимающая девочка, — я поцеловал в макушку невесту. — А как же белое платье, клятвы перед лицом богов и родни?

— Во-первых, не белое, а зелёное, — деловито поправила меня Светлана, — во-вторых, родных и сюда можно провести, а, в-третьих, после того, что ты мне рассказал про Ольгу, я как-то не сильно верю в благословение богов. Тем более у нас своих есть целых два: Эсфес и Оля!

Света показала мне язык, а после поцеловала.

— Будешь смеяться, но я, кроме местных, знаю ещё одного неместного. Мне Комаро рассказал, что Андрей Мангустов тоже стал богом. И еле смог договориться с местным пантеоном. Его тоже пытались лишить сил.

— Та история с потерей его родовой изнанки и её экстренным возвратом, — вспомнила Света и ошарашенно хлопала ресницами. — Ты вообще понимаешь, что за эти пару часов сломал мне все основы мировоззрения и мироощущения? Слишком много богов на один квадратный метр!

Я пожал плечами и развёл руки в стороны.

— Мне срочно нужно освежить голову!

Света легко поднялась на ноги и принялась весьма быстро освобождаться от одежды. Да так быстро, что уже спустя полминуты забегала в озеро абсолютно обнажённой.

Сложена она была прекрасно. Я помнил картину красавицы в пене, когда малышка Имал случайно перенесла меня в душ к будущей невесте. Но там увиденное было мимолётным видением, здесь же можно было любоваться вдоволь.

— Что замер? — рассмеялась она, довольная увиденным выражением жадного обожания на моём лице. — Присоединяйся! И учти! Сопротивление бесполезно!

Дважды приглашать меня не нужно было. Одежда полетела сторону, а я с разбега нырнул в теплые воды озера.

***

Кирана волновалась. Она впервые отправилась заграницу без поддержки брата. Более того, здесь она сама была поддержкой Ксандру. Накануне они на три дня отдались в руки ментатора рода Комариных Густава Ильдера, который помог им занести лингвистические базы османско-турецкого, арабского и персидского языков прямо в память. Это им посоветовала Агафья при обсуждении поездки:

— Поверьте, всегда лучше иметь хотя бы смутное представление, о чём судачат за твоей спиной, чем доверять толмачам. Тем более на вас клятв меньше, чем на Михаиле. Вмешательство мозгоправа перенесёте легче.

Поэтому все три дня после сеансов с Густавом они практиковались с переводчиками. Компанию им предложил составить Николай Полозов. Поскольку он служил в Кавказском военном округе в отряде пластунов, то неплохо знал языки ближайших противников.

Дорога вышла не из приятных. Как назло, они умудрились попасть в какую-то погодную аномалию над Чёрным морем. Как позже оказалось, это были отголоски маго-военной стычки где-то над Карпатами, причём последствиями этих боёв накрыло чуть ли не всю Европу, а над морями и сами боги не знали, что творилось.

Они, конечно, шутили, что в случае проблем попросят Михаила открыть портал в место поспокойней, если вдруг дирижабль решит искупаться в пенных водах Чёрного моря, но шутки эти имели под собой вполне весомые опасения.

Капитан дирижабля и штурман, пока прорывались по краю атмосферного фронта, ругались так, что можно было пополнить свой запас нецензурной лексики сразу на пяти языках. И это ещё повезло, что Махмуд Кёпеклери успел до вылета связаться с экипажем своего дирижабля и приказать сместить маршрут в сторону Кавказских гор и в случае проблем причаливать в Трапезунде. Если бы не это, ещё неизвестно, чем бы закончился их полёт.

Но всё плохое когда-либо заканчивается. Поэтому, когда дирижабль причалил в Стамбуле, и они сошли на землю, Кирана подставила счастливое лицо под струи, хлынувшие из низких штормовых туч.

В этот момент чутьём воина она уловила дыхание смерти на затылке и разом нарастила на теле ледяную броню. Но ощущение опасности пропало так же стремительно, как и появилось. Зато она обнаружила в своём набедренном кармане клочок бумаги, которого там раньше не было.

Развернув записку, написанную корявым, чуть ли не детским почерком на русском языке, она прочла:

«Девачка сикст год. Дар вода. В плену. Дирижаль „Сielo“ из Турина. Памагите».

Кирана оглянулась по сторонам и увидела, как одноимённый дирижабль против ветра притягивают причальными канатами к якорю на мачте.

«Твою мать! Ну ведь только приехали! Прав был брат. Наши задницы — магнит для проблем», — выругалась про себя княгиня Виноградова, а сама позвала Ксандра и дала ему прочитать записку.

Тот нахмурился и тоже осмотрелся по сторонам, заметив швартовку дирижабля. К этому моменту их заминка привлекла внимание гвардии Кёпеклери, а сам Махмуд успел выйти из здания воздушного порта и под проливным дождём дойти до них.

— Дети, что-то случилось? В чём задержка?

Ксандр передал ему записку и указал взглядом на дирижабль.

— Мы можем проверить?

***

Подкинув записку, Джованни посчитал, что сделал всё возможное для пленницы-соседки. Теперь все его мысли были сосредоточены на заказе Талейрана. Магу смерти нужно было как можно скорее попасть в Москву.

Суетной и пахнущий специями и морской солью воздушный порт подарил ему ещё одну неожиданную встречу. В поисках дирижабля, отправляющегося в столицу Российской империи, Джованни случайно наткнулся на ни много ни мало, а на родовой дирижабль графа Комарина, готовящийся к старту.

Об этом он узнал, подслушивая разговоры служащих воздушного порта в командно-диспетчерском центре.

— Эти русские совсем безумные! Пока все швартуются, они, наоборот, собрались улетать! — возмущался один из метеорологов.

— Да какая тебе разница? Они отметились? Отметились. Мы предупредили? Предупредили. Место освободят кому-то более здравомыслящему, — отвечал ему уставший злой голос, владелец которого выпивал очередную чашку кофе и нервно затягивался сигарой. — Говорит Стамбул! Дирижабль «Капля» подданства Российской империи, взлёт разрешаем через пятнадцать минут. Напоминаем, что в связи с метеорологическими условиями вам рекомендовано оставаться в воздушном порту Стамбула. Повторяю…

Хоть служащий и огрызался товарищу, но сам дважды повторил предупреждение, надеясь, что экипаж одумается.

— «Капля»… — уже совсем другим голосом отозвался служащий, — я вам этого не говорил, но по некоторым данным эта буря унесла с собой уже три экипажа.

— Стамбул, говорит капитан дирижабля «Капля» Евгений Прокомарин, — отозвались с другой стороны. — Вас как зовут?

Бедный диспетчер даже опешил от такого вопроса, но ответил:

— Мустафа-оглу Мехмет.

— Так вот, Мустафа-оглу Мехмет, от имени экипажа и себя лично благодарю вас за предупреждение, и, вне протокола, мы услышали вас и не пойдём через море, есть обход над землёй.

Дослушивать разговор Джованни не стал, направившись на дирижабль.

«Неужели добыча сама в руки плывёт? Даже на север за ним ехать не придётся?» — подумалось магу, но его надеждам не суждено было сбыться. Он обследовал воздушное судно, но не обнаружил ни следов графа, ни кого-либо из его близких. Зато теперь решился вопрос с транспортировкой до столицы, а возможно, что и до самого поместья Комариных.

Глава 11

— Вы точно хотите в это всё ввязываться? — с сомнением уточнил Махмуд Кёпеклери, санджакбей Трапезунда. — Это ведь может быть провокацией. Подкинули, наверняка, записку княгине, я прав?

Кирана кивнула, возразить было нечего. Если это провокация, то рассчитанная очень верно. Женщины более эмоциональны и от природы склонны защищать любых детей, как собственное потомство.

— Неважно, кому оно было бы адресовано, отец. Я, как и княгиня, не прошёл бы мимо ребёнка в беде, — однозначно высказался Ксандр, делая шаг в сторону Кираны в жесте поддержки. — Если мы не имеем права запросить о проверке, то есть и не совсем законные варианты.

Махмуд криво ухмыльнулся:

— Хочешь обратиться вожаком посреди и без того паникующей толпы? Не советую! Устанем отбиваться, если кто-то бросит слух о прорыве изнанки.

— Я могу, — спокойно ответила Кирана, прикидывая, получится ли у неё слиться с водой. До того она проделывала этот фокус только со снегом, но здесь так лило, что разницы не должно было быть никакой.

У бедного санджакбея невольно бровь взметнулась в немом изумлении.

— Вы тоже умеете?

— Не так, как вы с Ксандром, но да, я также обладаю единением.

— Княгиня, вы полны сюрпризов, — склонил голову в уважительном кивке санджакбей.

— Я могу проверить и вернуться. Если она там, то мы будем иметь подтверждение и не будем выглядеть глупо, — предложила Кирана.

— Нет. Уж лучше я потом получу выволочку за самоуправство на чужой территории, чем вас похитят и закроют в чьём-нибудь гареме, — покачал головой Махмуд. — У нас случались ловушки с обстоятельствами, подобными вашим.

— Один уже пытался княгиню в гарем заполучить, — хмыкнул Ксандр.

— Могу я полюбопытствовать, чем это закончилось?

— Монарх в Дании сменился, а зачинщика из земли не смогли выковырять, чтобы сжечь по-человечески, — глядя в глаза приёмному отцу Ксандра, ответила Кирана. — Мы же получили виру в землях и стали акционерами в логистическом узле на острове Рюген.

— Я предупрежу Куртов, чтобы держали своих волчат от вас подальше, — абсолютно серьёзно внял словам молодой княгини Махмуд Кёпеклери. — А пока пойдёмте проверим, значит ли ещё хоть что-то в Стамбуле слово боковой ветви султанской династии.

Слово, может, и не значило ничего, но два десятка бойцов родовой гвардии Кёпеклери и два десятка кровников Виноградовых в два счёта захватили дирижабль, уложив лицами в пол всю команду и заблокировав пассажиров в их каютах. Пока капитан что-то кричал о самоуправстве и незаконности действий, Кирана, Ксандр, Махмуд Кёпеклери и Николай Полозов вскрывали каюту с номером, указанным в записке.

Стараниями Николая это удалось сделать, даже не сломав замка. Когда же они оказались внутри, то каюта наполнилась языковыми конструктами на пяти языках, общий смысл которых в приличном обществе обычно не воспроизводился бы.

В огненной ловушке действительно сидела маленькая девочка. И если Кирана со спутниками вскоре выдохлась, то Махмуд продолжал ругаться. Когда же и он выдохся, то пояснил свою эмоциональную реакцию:

— У меня плохие новости, — покачал он головой, глядя на девочку печальным взглядом. — Ребёнок не жертва похищения. Она…

— …собственность династии Куртов, — раздался из-за спины мужской голос на турецком.

Кирана почувствовала, как её окинули масляным взглядом с ног до головы. Гладковыбритый воин в алом кафтане, расшитом драгоценными камнями, и чёрном тюрбане с брошью, изображавшей морду оскалившегося волка, самодовольно улыбался, будто наслаждаясь моментом. Возможно, так и было.

— Девочка станет призом на дикой охоте. А вы, санджакбей … — воин произнёс должность Махмуда, будто выплюнул, — неужели решили также подготовить для волчьей крови подарок?

При этом урод продолжал раздевать взглядом Кирану. Та относилась к таким взглядам безразлично, лишь демонстративно повернула руку с перстнем главы рода в сторону высокородного хама.

Охотницу, скорее, заинтересовало упоминание дикой охоты.

«Неужели у них тоже есть традиция, подобная нашей?»

Задумавшись, она пропустила, как в разговор вступил Ксандр, использовав всё тот же турецкий. Вот и пригодилась подготовка с ментатором.

— Не думал, что у Куртов так страдает воспитание, что они не в состоянии отличить наложницу от высокородной аристократки. Или у шахзаде проблемы не с воспитанием, а со зрением?

Девочка в клетке захихикала, что стало катализатором для воина в кафтане. Он без слов запустил в Ксандра огненный шар наподобие тех, которые любила использовать Кирана. Но у неё они имели двойное плетение и большую мощность, этот же был моностихийный и слабее, как минимум, вполовину. Вмешиваться Кирана не стала, ведь так или иначе, но Ксандру необходимо было самостоятельно завоевать вполне определённую репутацию в империи османов. Для этого они и прибыли.

Охотник отреагировал мгновенно, летящий в него конструкт встретила ледяная ладонь, которая попросту сжала конструкт в кулаке, пока тот между пальцев не изошёл дымком.

— Похоже, отец, — Ксандр намеренно обратился к Махмуду, — проблема всё же в воспитании. И ведь не боится бросаться цепным псом на всех подряд, — поцокал языком охотник, говоря о высокородном в третьем лице, будто его здесь не было. — Могут ведь и в Круг Чести вызвать.

— Курты ничего не боятся! — выплюнул воин, но уверенности в его голосе поубавилось. Семейное обращение не осталось незамеченным. — Это Кёпеклери даже не сподобились выставить кандидата на Дикую охоту. Так что не таким безродным псам тявкать в нашу сторону.

— Ну почему же, — холодно улыбнулся Ксандр. — Отец специально попросил меня приехать в Стамбул и научить один зарвавшийся выводок манерам.

Потеряв всякий интерес к воину, Ксандр повернулся к девочке и подмигнул

— Тебя как зовут, дитя воды?

— Илайда, — тихо представилась девочка.

— Свет воды, значит, — улыбнулся охотник пленнице, — красивое имя и подходит тебе. Нечего воднице делать среди огня, тем более такого дымного. Водники должны держаться вместе. Не шали сильно, но и не давай себя в обиду. А если кто-то всё же тебя обидит, пока я не заберу тебя, то запомни хорошенько их имена, чтобы дядюшка Искандер Кёпеклери потом надрал им задницы.

Девочка серьёзно кивнула, но в глазах её загорелась невероятная надежда. Тот самый свет, в честь которого её назвали.

— Что же, не смеем вас задерживать. Увидимся на охоте, — Ксандр кивнул воину и на выходе пропустил сперва Кирану, затем приёмного отца и лишь потом вышел сам. Последним выходил Николай Полозов. Его-то за рукав и попытался остановить воин в кафтане, но оборотень со змеиной грацией ушёл от прикосновения и на чистейшем турецком произнёс:

— Рекомендую впредь не позволять себе подобных взглядов в адрес княгини Виноградовой, если не хотите лично познакомиться с её братом.

— Я — шахзаде Орхан-Осман Курт, мой род тысячелетиями правит империей, я переживу визит какого-то руса.

— Князь Рюгена тоже так думал, — с вежливой улыбкой ответил Николай и, кивнув шахзаде, поспешил выйти из каюты.

***

С доставкой до поместья Комариных Джованни не повезло. Дирижабль графа временно оказался пришвартован в столице. Но даже так поездка оказалась для мага весьма познавательной.

Ему удалось местами подслушать интересные разговоры людей графа о событиях во Франции, где граф во время обычной деловой поездки умудрился снять проклятие в семьи Шен дю Лимузен, закрыть какой-то уж больно мудрёный прорыв изнанки, уничтожив пятую часть ценнейших лесов Лимузенов, но удостоившись награды от местного муниципалитета. Ещё обсуждали боевую жену графа, которая смогла подтянуть к разбирательствам японский клан воронов-убийц и не допустить франков на борт дирижабля.

«Однако, интересно живут люди, — про себя размышлял Джованни. — Что ж Комарин такого уничтожил, что Гиббон за его голову пять миллионов не пожалел?»

В целом, переговоры между гвардейцами больше походили на армейские байки, особенно когда они и дальше принялись вспоминать, кто в каких передрягах рода успел поучаствовать. А там значились неудачный переворот в Японии, спасение княгини Рюгена, коронация датского монарха, родовая война с какими-то Крысами и даже учебный штурм Кремля. А потом все вспомнили свадебный обряд графа, припоминая, кто и сколько раз за одну битву… умер?

Джованни казалось, что гвардейцы специально над ним насмехаются. Ну не могло все перечисленное ими происходить на самом деле.

— Хорошо, хоть большинство случаев засекречены. Только среди своих и можно обсудить, а так иногда и самому не верится, что мы через всё это прошли и выжили, — вторил его мыслям один из кровников. — Надо бы Комару помолиться за здоровье графа.

Остальные согласно кивнули и воздали короткие молитвы покровителю рода.

«Надо бы узнать побольше об этом графе, — подумал Джованни. — За абы кого пять миллионов платить не станут».

Постоянное нахождение в тени высасывало все жизненные силы, но в какой-то мере стоило даже тех обрывков информации, которые он добывал таким нехитрым способом. Но голод всё больше давал о себе знать. Потому, стоило дирижаблю пришвартоваться у причальной вышки, его незарегистрированный пассажир ушёл так же тихо, как и до того подсел на судно. Уже в самом воздушном порту он выбрал самый тёмный и неприветливый закоулок в надежде наткнуться хоть на кого-то из щипачей. Но таковых там почему-то не оказалось.

«Демоны вас задери», — выругался Джованни, убивать кого-то респектабельного в порту не входило в его планы, чтобы не привлечь к себе внимания. Потому маг смерти нанял экипаж на день и попросил отвезти его в самый злачный район города и там подождать полчаса, пока господин прогуляется в переулок.

Возница сперва понял его неправильно, осторожно заметив:

— Так зачем так далеко? Клозеты, чай, и на аэровокзале есть.

— Вези, куда сказано! — коротко рыкнул Джованни, когда с трудом разобрал смысл фразы.

Тот больше инициативы не проявлял, выполняя безукоризненно все требования нанимателя, справедливо считая, что присказку «Молчание — золото!» явно придумали возницы, ведь чем меньше слов скажешь поперёк, тем больше заработаешь.

Куда его привезли, Джованни даже не спрашивал. Он вышел из экипажа и свернул в ближайший же переулок, загаженный отбросами из ближайшей подвальной забегаловки.

«То, что нужно! — обрадовался маг смерти. — Ждём!»

Ждать пришлось недолго, Джованни даже не успел прогулочным шагом пройтись до конца переулка, как ему с двух сторон уже перекрыли выходы.

— Мы привештвуем, што гошподин хороший решил жанятьшя благотворительноштью! — зашепелявил громила, держащий в руках махонький огненный шар для устрашения своей жертвы.

— Господин голоден, — обрадованно улыбнулся Джованни. Он и не рассчитывал найти в этой дыре кого-то одарённого. — И ты будешь моим завтраком!

Улыбка жертвы громиле не понравилась, но сделать он уже ничего не успел. Господин исчез, растворившись в полумраке переулка, а дальше свет померк в глазах громилы, и жизнь покинула его, подпитывая одного безумно голодного мага смерти.

Остальные разбойники попробовали наброситься скопом на переставшую быть беззащитной жертву, но та снова растворилась в тенях, а через несколько секунд на грязную мостовую упало ещё одно выпитое безжизненное тело.

Этого хватило, чтобы все остальные грабители разбежались в разные стороны, словно крысы из-под мусорного контейнера.

Джованни не стал их догонять. Двух жизней ему вполне хватило, чтобы вновь чувствовать себя живым и сытым. Дальше началась рутинная работа. Сняв номер в гостинице, маг приступил к сбору информации о своей цели. В ход пошли библиотеки, газеты и даже официальные гербовые справочники родов.

В газетах писали разное. Во что-то совершенно не верилось, как, например, в одиночное закрытие прорывов изнанки шестого уровня, а вот в заметку о получении графского титула верилось гораздо больше. Катание на дирижабле, реки игристых и не только напитков, фейерверки над северной столицей — так отдыхать умеют только русские. С размахом.

Джованни плохо представлял себе нечто подобное у них в Пьемонте. Нет, Италия тоже славилась разгулом, но этот разгул был спрятан за ширмой мнимой благопристойности. Так открыто у них не блудили и в газетах это напоказ не выставляли. Чревато. Возможно, ещё и потому, что Франция с её демоновой революцией была к Пьемонту гораздо ближе, чем к России. Потому столь бурные гуляния аристо могли вызвать не менее бурную реакцию у обычных людей. Вот местная знать и старалась не будить зверя революции на своих землях.

В гербовнике Джованни отыскал информацию про исконные земли и родовитость Комариных. Разглядывая на карте местонахождения вотчины графа, Джованни удивился. А ведь Пьемонт и ненамного больше будет этих вотчин. Но только Пьемонт населяло больше четырёх десятков семей, а болотами и лесами Комарины владели единолично.

«Кто же ты такой, граф Комарин? — задавался вопросом Джованни. — Роду всего три сотни лет, а уже и титул, и земли, и собственный дирижабль!»

Последнее было безумно дорогой игрушкой, особенно такой, какой был у Комарина. Об этом, кстати, Джованни тоже нашёл заметку в газете, где говорилось, что графу дирижабль достался в благодарность за предотвращение переворота в Японской империи.

Магу пришлось дважды перечитать заметку.

«Если жизнь графа оценили в пять миллионов, могли ли жизнь императора или его наследника оценить в шестьдесят-семьдесят миллионов?» — задумался Джованни. По всему выходило, что примерно так они и стоили.

И ведь граф, как верный подданый, предал аппарат на баланс Министерства обороны.

«Идиот, что ли? — в сердцах воскликнул маг, но тут же вспомнил, что Комарин — военный и не раз закрывал прорывы изнанки. Пришло осознание, что такую игрушку прикарманить графу попросту не дала императорская семья. — Вероятно, не оставили выбора. Хотя… Дирижабль ведь по итогу закрепили за его родом, и возит он его по личным делам за границу. Так что не такой уж и идиот. Нашёл, как выкрутиться».

Интересовался маг смерти и рангом силы противника. Информация разнилась и точных данных найти не удалось. Разбег же между четвёртым и седьмым уровнями был слишком велик. Да ещё и специализация мутная какая-то. Комарины, судя по фамилии, должны были иметь схожие возможности с Занзара, но указывалось, что граф — печатник, научившийся собственной кровью закрывать прорывы изнанки.

«А ведь неплохая способность. Здесь императорская семья пошла по пути приручения магов крови, а не их уничтожения. Вон, и к службе пристроили, и земель дали. Только, видимо, проблемных, чтоб уж или сдохли на службе родине, или вычистили гнилое место. Что ж, посетим графа с визитом. Надо бы посмотреть, как его охраняют».

***

Империя Сашари

Попытка номер два. В этот раз я решил появиться перед племенными братьями не в человеческом облике, а в змеином. К тому же животный облик имел гораздо большие шансы на произведение нужного эффекта.

Совет стараниями Тайпаны проходил не в пещере под землёй, где её когда-то хотели сделать наложницей, а на поверхности в пределах одного из безопасных оазисов. Таковых по Великой Пустыне было разбросано великое множество. Основной закон песков же гласил: «У воды пустынники забывают о своих распрях».

Символично. Посмотрим, сработает ли он и сейчас.

Рядом с небольшим пресноводным озерцом, окружённым пальмами и невысокими колючими кустами, был разбит алый с золотой росписью шатёр, где сейчас восседало практически полсотни человек. Их я слышал благодаря току крови и биению сердец. Чуть в стороне на расстоянии ста метров располагались маленькие тканевые палатки воинов сопровождения. Путешествовать по пустыне малыми группами — идиотизм, а племенными братьями идиоты не становились.

Я смотрел на совет племенных братьев глазами Тайпаны. Та умело вела разговор, возвращая всех к преданиям старины глубокой и легенде о возрождении Великих Змеев. Первым шагом предсказания было прекращение прорывов изнанки.

— Два десятка лет мы жили в мире, в наш мир перестали просачиваться враги, и даже равнинники и горцы перестали разбойничать на границе с пустыней, — степенно вещал лже-Рахус в лице Тайпаны.

— Всё твоими стараниями и деяниями, — склоняли головы в знак уважения племенные братья.

— Я не зря пропадал годами в сердце пустыни. Мне было откровение. Возвращение Великих уже началось.

Племенные братья зашумели, послышались выкрики недоверия. Их, кстати, стало меньше, чем я помнил.

«Я укрупнила самые мелкие племена, объединив исподволь через браки и всё такое», — тут же отреагировала на мои размышления Тайпана.

«Похоже, сводничество — исключительно женское искусство».

«Вопрос практичности, чем меньше глоток, тем легче их на что-то убедить».

«С твоими-то способностями?»

«Ты сам говорил, что нужно учиться договариваться и не недооценивать соперников и союзников. Я запомнила».

Тем временем шум и гвалт спали, и один из братьев задал закономерны вопрос:

— Если они вернулись, то почему же тогда не пришли к своим детям?

— А кто вам сказал, что они не пришли? — поддела на крючок любопытства совет Тайпана. — Братья, прошу всех выйти из шатра и познакомиться с Трайорданом Эсфесом, главой дома Эсфес.

Пустынники один за другим вставали со своих мест и выходили из шатра. Тайпана шла последней.

Братья озирались во все стороны, пытались всматриваться в синюю высь неба, но тщетно. Когда напряжение достигло своего пика, я открыл портал рядом с озером и вылетел через него в драконьем облике.

Впечатление я произвёл соответствующее. Одно дело, когда они только слышали о сказаниях древности и Великих Змеях, и совсем другое — видеть их вживую. Переговорный шатёр доходил мне едва до колена и был по площади меньше моего крыла.

— Нам ***, — высказался один из племенных братьев, здраво оценив перспективу сопротивления в случае несогласия с основной политикой поведения, то есть с моей.

— Приветствую братьев Великой Пустыни, носителей нашей крови и хранителей традиций! — пророкотал я громогласно, отчего головы некоторых братьев вжались в шеи. — Эра ваших скитаний прошла. Пришёл черед новой эры, эры возрождения! Великие Змеи вернулись и вновь превратят империю Сашари в цветущий оазис! Но для этого нужно устранить раскол. Раскол ткани миров мы уничтожили, уже два десятка лет вас не беспокоят прорывы иномирных тварей. Теперь же нужно устранить раскол крови и магии.

— О чём идёт речь? — уточнил ещё один из племенных братьев, один из старейших оставшихся в живых, если мне не изменяла память.

— В ваших жилах течёт кровь аспидов, тогда как в душах равнинников и горцев живёт наша магия. Их нужно объединить.

— Объединиться с этими? Ни за что! — выкрикнули из толпы. — Они веками крали наших женщин, угоняли детей, убивали стариков!

— Вы объединитесь! — с нажимом повторил я. — Впереди десятилетия изменений. Вы перестанете кочевать, каждое племя осядет на определённых землях, где мы поможем возвести города, леса, сады и поля. Вы станете аристократами новой империи Сашари, равными в правах с равнинниками и горцами. Мы построим дороги, возобновим торговлю между двумя регионами империи. Уже сейчас на границе Пустыни и долин строится единая Академия магии для одарённых жителей империи. И это лишь начало.

Я рассказывал вполне очевидные вещи, необходимые для выживания, но со стороны это выглядело пустыми обещаниями политика, желающего добиться власти любым путём.

— А если мы не захотим менять привычный уклад? Если не захотим идти под руку равнинников или горцев? — вопрос задали из задних рядов, не прячась, а глядя мне в глаза. Пришлось пояснить.

— Вы пойдёте не под их руку, а под моё крыло, — покачал я головой, — как и они. И именно я буду обеспечивать мир между вами и развитие. Но я же и буду карать за нарушение мира. Слишком долго на землях империи лилась кровь. Для наиболее непонятливых повторю, как раньше уже не будет. В будущее мы пойдём с вами или без вас.

— Не захотим мы встать во главе своих племён, найдутся другие желающие, — Тайпана произнесла то, что все остальные не решались. — И чтобы не было недопониманий, я от имени крови Найадов первым признаю притязания на власть Трайордана Эсфеса на основании права силы и права крови! И готов вместе с племенем осесть на землях, избранных императором Сашари.

Пример лже-Рахуса возымел действие, но не столь ошеломительное, как хотелось бы. Племенные братья с осторожностью отнеслись к моей насильственной инициативе, которая с виду имела черты пряника. А по факту загоняла их вольницу под хороший такой кнут. Колебания были заметны в их взглядах. Тогда я решил окончательно сломить картину их старого мира.

«Райо, приди ко мне в драконьей ипостаси. Нужно пустынников слегка поторопить в мыслительных процессах», — попросил я деда.

«Без проблем, — хмыкнул дед, — только отойди, чтоб никого не зацепить».

Спустя пару секунд рядом со мной отрылась червоточина портала, которую большинство племенных братьев восприняли как прорыв изнанки, но появление второго дракона расставило всё по своим местам.

Уж не знаю почему, но наличие сразу двух драконов весьма ясно доказало, что аспиды действительно возродились, а не одна единственная залётная особь из другого мира вдруг решила подгрести власть под себя.

— Мы можем выбрать любые земли? — уточнил молодой голос из первых рядов. — Или будет какой-то жребий?

Вопрос был по существу, что меня несказанно порадовало.

— А это уже предлагаю обсудить в шатре, — с предвкушением улыбнулся Райо, оскалив пасть с клыками размером с человеческую руку по локоть.

***

Новгородская губерния,

недалеко от границы земель Комариных

— Да чтоб я ещё раз согласилась лететь на дирижабле?! — ярилась Гризель. — Ни-ког-да! Я в жизни так не блевала, как там! И ведь не просидишь десять часов в тени, потом жрать будешь всё, в чём сердце бьётся! А это всё ты! «Так быстрее всего будет!» — передразнила младшая из вампирш рода Акорос старшую сестру.

— И скажи, что я не права, — невозмутимо возразила Блэйр, ориентируясь по карте, в какую сторону им следовало выдвигаться.

— Да мы там чуть не умерли! — продолжала возмущаться рыжая Гризель, собирая волосы в пучок на голове, чтоб не мешались, если вдруг придётся вступать в непосредственный контакт.

— Чтобы умереть, нам нужно очень сильно постараться, — ответила Блэйр.

— Ты это Агнес расскажи, она у нас специалист по умиранию! — огрызнулась Гризель, но скорее устало и беззлобно. — Есть хочу!

— Агнес у нас специалист по сумеречным битвам, — отозвалась Блэйр, закрывая автомобиль, взятый напрокат за баснословные деньги в Петербурге.

— И по мужикам, — согласилась младшая Акорос.

— Не скажи, — возразила брюнетка, разминаясь перед длительным забегом в тенях. — С мужиками у неё через раз срабатывает: Борромео — мудак, Гепардеви — мудак, но с понятиями чести, Комарин старший — мудак, а младший — джек-пот.

— Может, всё же чуть ближе подъедем? — жалостливо попросилась Гризель.

— А давай ещё клаксоном посигналим и фейерверки перед собой запустим, — хихикнула Блэйр. — Мы на военный объект пробираться собрались.

— А я думала, в гости… — печально вздохнула Гризель.

— В гости, только нас никто не звал и не ждёт с пирогами. Я нутром чую, что впереди грандиозная задница.

***

В тенях путешествовать было привычно и даже приятно. Вот только злоупотреблять этим способом перемещения не стоило. Потом всегда приходилось пить жизнь. Людей в этих краях было мало, это не многолюдная Мантуя или шумный Турин. Здесь пропажу даже одного человека заметят быстро. Потому приходилось терпеть.

Джованни последовательно проверял все адреса, указанные в гербовнике. Начал со столичного особняка, но никого из графской семьи там не оказалось. На очереди были поместья в глухих лесах и болотах. По разговорам прислуги и гвардейцев, семья чаще всего жила в Хмарево.

«О, Чёрный Единорог, что за названия?! Ни шарма, ни поэтизма, ни изящества, — мысленно возмущался Джованни. — При этом названии представляется лишь хмарь, топь и хлябь. Ужас! Безвкусица!»

Но даже это название было приемлемым по сравнению с поселением в других землях, ближе к северу. Это название Джованни, как ни старался, даже выговорить не смог. Какие-то сплошные дах, лох, пон… или лах, дах, пох?

Как ни крути, а проверять нужно было все земли. Хмарево было первым на очереди.

Джованни решил не искушать судьбу и уйти в тень ещё на границе земель графа. Это дало прекрасную возможность, во-первых, передвигаться быстрее, а, во-вторых, не шлёпать многие десятки километров по болотам.

К поместью он добрался уже в ночи, что упрощало перемещения и полностью развязывало руки. Общий вид родового гнезда Комариных напомнил Джованни старые добрые оборонные форты с несколькими линиями защиты. Вот только один форт или дворец оборонять было гораздо легче, чем территории, вверенные графской семье.

Джованни с интересом отмечал стрелковые башни, высокую стену с парапетом, глубокий ров и даже подъёмный мост у центральных ворот. Всё в этом месте создавалось для защиты, не для красоты, чем гордились в его родной Италии.

«Варвары! — по привычке отозвался о северянах маг смерти. — Но с мозгами, этого не отнять».

Ещё больше Джованни удивился, когда попал внутрь форта. Если казармы для гвардейцев и боевой плац он ещё ожидал увидеть, то стеклянный купол над огромным бассейном и оранжерея с зимним садом стали для него полнейшей неожиданностью.

«А вы умеете удивлять», — с уважением признал он, скользя тенью по ступеням к центральному ходу.

Вот только настоящее удивление ожидало его впереди. Пройдя сквозь холл в одну из малых гостиных, он обнаружил над камином три портрета: юной девицы, один в один похожей на умершую жену старшего брата Висконти, сочной желанной красавицы, знающей себе цену, и смертоносной зрелой аристократки, от взгляда которой хотелось самостоятельно удавиться, чтоб не мучиться.

На всех трёх картинах явно была изображена одна и та же женщина.

— Чтоб я сдох! — невольно вырвалось у Джованни. — Он её по всей Европе ищет, а она в болотах отсиживается!

Кривая улыбка не сходила с лица мага, когда он направился в портретную галерею. Ну не могло не быть в таком замке чего-то подобного. Уж очень хотелось узнать, кем нынешнему графу приходилась красотка на портретах.

***

Джованни в задумчивости возвращался из портретной галереи, там на одном из полотен были указаны регалии, но не годы жизни баронессы Агафьи Комариной, второй супруги почившего с миром барона Комарина и бабки нынешнего графа. Вот только внешнего сходства между ней и тремя также погибшими отпрысками барона не наблюдалось, в отличие от первой жены барона.

«Неродная», — решил Джованни и отправился дальше обследовать поместье. Тени позволяли скользить мимо припозднившихся слуг и гвардии рода незамеченным.

Ночь уже вступила в свои права. Большинство макровых светильников были приглушены. Маг смерти направился в хозяйскую спальню. Там на огромной постели под ворохом белоснежных простыней беспокойно спала, разметав тёмные волосы по подушкам, девица азиатской наружности. Похожую он видел в портретной галерее в традиционных японских нарядах и с мечом в руках. Супруга графа, княгиня Инари.

«Хм, ещё одна солдатская байка подтвердилась», — про себя отметил маг смерти.

Хождение в тенях выпивало всё больше сил. Голод всё сильнее давал о себе знать, и Джованни не смог себе отказать в возможности подкрепиться. В жёны графу не взяли бы слабосилка, а значит, жизненная сила этой азиатки отлично его подпитает, раз уж её нерадивый муженёк оставил свою жену в одиночестве в супружеской постели. За всё надо платить.

Выйдя из теней, он положил раскрытую ладонь на грудь азиатке, отправляя ту в летаргический сон.