Кодекс Крови. Книга ХIII

Глава 1

Это ТРИНАДЦАТЫЙ том! Первый вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

***

«Комаро! Райо! Нужна помощь! Срочно! Тэймэй пропала!»

— Куда пропала? — почти синхронно спросили бог-покровитель Комариных и дед, появившись рядом. Всё же я правильно сделал, когда переместился на границу земель с Земельно-Удавовыми.

— Я не знаю! Йорд не отвечает, кровная связь не имеет окончания! Я нихрена не понимаю!

— Они могли умереть? — осторожно уточнил Комаро.

— Я бы почувствовал, но связь была активна до последнего момента.

— Без сознания? — перебирал варианты бог.

— Тогда бы защитник их домой перенёс.

— Где она была последний раз?

— На Такесиме, отправилась родовое гнездо Эсфесов обустраивать. Сейчас острова нет вообще, я проверил. И звонил император Муцухито, клялся, что он не при делах, он только сообщил об изменении навершия родового перстня Солнечной Нэко.

Комаро хаотично двигал своей сотней глаз, что-то напряжённо обдумывая, и спустя пару секунд выругался:

— Сука хитрожопая! Она вспомнила про договор о разделении сфер влияния с драконами! Я сейчас!

И исчез.

***

Тайпан чувствовал смутную тревогу, но не мог определить её причину. Ни жаркое солнце, ни прохладный океанический бриз его не радовали, оставляя привкус горечи на языке. Объективных причин для волнения не было, и Алый Змей пытался расслабиться и погрузиться в медитацию, чем частенько занимался в одиночестве. Весьма интересный и полезный навык, иногда позволяющий заглянуть чуть дальше и увидеть чуть больше тайн окружающей их многомерной вселенной.

Но сегодня явно был неподходящий день для медитации. Ей не способствовало как внутреннее состояние, так и внешние раздражители. Где-то на грани слышимости зудел чесоткой писк комара на столь противной ноте, что его волей-неволей захотелось прихлопнуть. Тайпан промучился в попытках отрешиться от реальности несколько тактов сердца и вспылил:

— Да ты заткнёшься или нет?!

— Тайпан! Помоги! — разобрал он в комарином писке вполне понятный призыв и окончательно пришёл в себя. Комаро был одним из юных богов, последователей которого в этом мире недолюбливали из-за работы с кровью. Но Тайпан не делал различия между богами, ведь и сам благоволил работе с ядами. Как-никак у них было нечто общее.

Защитная пелена пропустила Комаро, и тот спустя такт сердца оказался рядом:

— Помоги! Драконы украли беременную жену главы моего рода!

У Тайпана глаза увеличились чуть ли не вдвое от такого обвинения.

— Извини, конечно, но кому она могла сдаться, чтобы на неё охоту драконы открыли? Если только жена твоего главы не из рода Инари…

По глазам Комаро Змей понял, что угадал совершенно точно.

— Только не говори, что она — та самая основательница рода Эсфес?

— Она! — подтвердил комар. — Младшую ветвь создали в роду Инари.

— Идиоты! Идиоты… — бормотал Тайпан, пытаясь сопоставить всю имеющуюся информацию.

Пока Кречет носился, собирая коалицию против великого иномирного вторженца, Солнечная полукошка подбила драконов уничтожить зародыш нового рода под предлогом нарушения древнего уговора. То уложение гласило, что, если кто-то из драконов сунется на её острова, они сами его и накажут.

— Ты ничего не сделаешь против десятка драконов, друг… — покачал головой Тайпан, припоминая количество драконидов в их пантеоне. — Они сильнее и мудрее…

— Там беременная женщина… — Комаро с надеждой смотрел на главу фракции рептилий.

— Один раз это уже никого не остановило… — Тайпан при всём своём рационализме понимал, что жизнь одной человеческой женщины в раскладах богов не стоит абсолютно ничего. Её ценность была ниже пылинки на сандалиях богов.

— Но ты бы мог…

— Не мог бы, — оборвал гостя змей. — Я во всё это отказался вмешиваться на их стороне, но и сторону чужого бога не приму. У меня нейтралитет, — покачал головой Тайпан, осознавая, что оставляет юного бога без поддержки. Но Комаро не был рептилией, чтобы оказывать ему протекцию и ввязываться в свару на его стороне.

— Но ты же знаешь, куда они её спрятали… У тебя есть доступ… Впусти хотя бы меня к ним, может, договорюсь… — натурально умолял Комаро, молитвенно сложив перед собой лапы.

— С десятком драконов договоришься? — Алый Змей смотрел на Комаро, как на сумасшедшего. — Сдалась тебе эта смертная. Возьмёт ещё одну жену твой глава рода.

— В их ребёнке есть моя кровь! — отчеканил Комаро. — На что бы ты пошёл ради своей крови?

Тайпан смотрел на комара и понимал, что и сам бы ввязался даже в безнадёжную драку ради своих детей.

— Я отплачу адамантием, — привёл последний из имеющихся аргументов Комаро, видя сомнения Тайпана.

— Проверить десяток карманов мы не успеем. Она и так уже, скорее всего, мертва, — наконец, решился Алый Змей.

— Не нужно десяток. Они украли её с островом. А это не иголка в стоге сена.

— С островом, говоришь? — задумался Тайпан. — Ну такого размера карман только у Красного может быть и то… Но если мы ошиблись…

***

Они не ошиблись. Лазейка в чужое пространственное убежище открылась на вершине одной из парящих скал. А здесь кипела битва. Хотя битвой это назвать было можно лишь с большой натяжкой, скорее, уж самая настоящая осада.

Посреди парящих гор в пространстве висел остров, накрытый алой сферой, словно левитировал в мыльном пузыре. А сквозь этот пузырь пытался пробиться огнём, водой и прочими стихийными и не очень заклинаниями десяток злющих драконов. От их яростного рёва закладывало уши, но пузырь, прогибаясь под ударами, то и дело восстанавливал свою форму. Выглядело это столь сюрреалистично, что Алый Змей не мог поверить собственным глазам. Чтобы десятка драконидов не смогла вскрыть человеческую защиту? Немыслимо!

Ещё более немыслимым был полёт Комара в самую гущу боя. Он орал, что было мочи, пытаясь перекричать грохот заклинаний:

— Остановитесь! Там моя кровь! Остановитесь! Это объявление войны! Там моя кровь! Хотите начать вторую войну Лица и Изнанки?! Остановитесь!

Мимо пронеслась тень Красного, опаляя огненными болидами купол над островом.

— Убирайся! Здесь нет твоих! Здесь только Эсфесы! — ревел он.

— Владеющая даром — мать моей моего наследника! Остановитесь! — Комаро ринулся наперерез Красному Дракону, пытаясь достучаться до его здравомыслия, но тот на вираже лишь стеганул досадную помеху хвостом. А следом ещё и дыхнул пламенем для закрепления эффекта.

— Не суйся, мелюзга!

С опалёнными крыльями Комаро кубарем полетел вниз под удивлённым взглядом Алого Змея.

«Какого *** драконы творят?!»

В себя он пришёл, когда совсем рядом раздалось приглушённое шипение:

— Ах вы ж, с-с-суки! ***дец вам вс-с-сем!

И маленькая человеческая фигурка спрыгнула в пропасть с парящей скалы, налету превращаясь в огромного серебряного дракона с короной из наростов на голове, шипастым хвостом и бугристой чешуёй-бронёй.

***

На зов Комаро я отреагировал мгновенно, переносясь к нему непосредственно. По ощущениям это было сравнимо разве что с попыткой пролезть в своём драконьем облике сквозь игольное ушко. Судя по всему, Комаро удалось приоткрыть для меня кротовью нору, но сейчас я был настолько взбешён, что совершенно не думал о последствиях, переносясь к покровителю.

Кто-то посмел покуситься на мою жену и сына. И кто бы это ни был, они поплатятся за это.

«Поможешь?» — скупо на ходу я спросил адамантий.

«Конечно!»

Вышел через портал я в человеческом обличье. В драконьем бы не пролез никак. Мельком отметив, что стою на парящем куске земли рядом с Алым Змеем, я обратил внимание на творящееся у наших ног.

Десятка драконов кружила вокруг зависшей в воздухе Такесимы под алым защитным куполом. Похоже, это Йорд держался из последних сил. А совсем внизу еле различимой точкой виднелось падающее тело с обожжёнными крыльями, в котором я едва распознал Комаро.

— Ах вы ж, с-с-суки! ***дец вам вс-с-сем! — выругался я и шагнул вниз. Трансформация прошла легко и незаметно. Потоки воздуха легко подхватили меня, поднимая вверх.

Не-е-ет! Так дело не пойдёт! Мне нужно вниз. Я сложил крылья и камнем полетел ко дну этого странного места. Встречные потоки воздуха пытались меня замедлить, но адамантий проступил на чешуе толстенными пластинами брони, утяжеляя и без того нелёгкое драконье тело.

«Комаро, какого хера ты сам полез? Жить надоело?!» — мысленно костерил я на все лады покровителя рода, в одиночку кинувшегося защищать моих жену и сына против десятка драконов. Ответом мне была тишина.

Тело бога вблизи выглядело ещё хуже, чем издали: половина лап переломана, крылья обожжены, часть глаз полопалась. Кое-как подхватив его лапами, я расправил крылья, и меня тут же подхватили восходящие потоки воздуха. Броня исчезла, облегчая меня и упрощая обратный подъём. В какой-то момент мне и вовсе показалось, что вокруг меня собрались потоки не воздуха, а серебристого тумана. Они поднимали меня, словно пушинку, выталкивая всё выше и выше, пока я не оказался напротив Алого Змея.

— Прис-с-смотри с-с-са ним, — прошипел я невольному наблюдателю наших разборок и осторожно опустил на скалу тело Комаро.

Змей заторможенно кивнул, а я рванул вниз на первого же попавшегося дракона. Им оказался драконид ржавого оттенка, усиленно плюющийся в купол над Такесимой сгустками кислоты.

«Первый пошёл!»

Удлинившиеся когти с лёгкостью пробили драконью чешую, пастью я вгрызался в горло своей жертве, ощущая её страх, гнев, ярость и беспомощность. В пылу схватки он явно не ожидал нападения от своих. Кровь пьянила похлеще любого алкоголя. Разум уговаривал уступить жажде и выпить до дна обидчика жены и сына, но злость отрезвляла, уговаривая наказать их жестче, чем просто смертью. И вот второму порыву я поддался.

«Адамантий, забирай из него своих!»

Я вошёл в клинч, обхватывая лапами и крыльями ржавого дракона, словно укутывая в смертоносный кокон, пока из моего тела вырастали адамантиевые иглы и протыкали его насквозь. Он даже не понял, что произошло, пока не лишился всего адамантия. Рёв ужаса вырвался из глотки ржавого, но тут же сменился на вой боли. Я без жалости оборвал ему оба крыла и отбросил от себя.

«Вы все покусились на моё! Не я объявил вам войну! Но я её закончу!»

Я расправил крылья, набирая высоту и уходя чуть в сторону за другие парящие скалы. Выбрав следующую жертву, я тут же спикировал снова.

***

Алый Змей следил, как пришлый дракон разделывал под орех местных драконидов и не мог определиться, на чьей стороне выступать. С одной стороны, драконы нарушили все мыслимые и немыслимые границы. А с другой, какими бы они не были сволочами, но они были своими знакомыми сволочами, в отличие от пришлого. Но, справедливости ради, Змей отметил, что разъярённый Серебряный, обламывая крылья и прочие конечности, не добивал врагов, отправляя в свободное падение.

Тайпан принялся тормошить Комаро. Из собственного пространственного кармана появилась слабенькая божественная лечилка. Все раны комара она бы не залечила, но в чувство привести должна была. Собственной магией лечить юного бога Тайпан не решился, с учётом свей специализации на ядах. Не добить бы.

Комаро с трудом сфокусировал взгляд на Змее, не понимая, как здесь оказался.

— Кого ты протащ-щ-щил с с-с-собой? — Змей с угрозой смотрел на Комаро, которому поверил и открыл проход в чужое убежище.

Комаро перевёл взгляд вниз, заметив, как Серебряный дракон спеленал очередного драконида, на этот раз лазурного.

— Я позвал её мужа. Кто это, я не знаю, — Комаро не отвёл взгляда, хотя и сам прекрасно понимал, как всё это выглядело.

— Не прикидывайся дураком! Ты не знал, что у её мужа личина и способности бога?

— Откуда?! — возмутился Комаро, выражая правдоподобное удивление. — Он мне в нос запасы адамантия не тыкал.

— Тебе в рифму ответить? — шипел Змей. — Ты сделал нас предателями.

— Я?! — разъярился Комаро. — Я?! Это они нарушили все мыслимые законы! Это они проигнорировали мой протест! Это они напали на своего! А предатель — я? Ты — свидетель! Я пытался договориться по закону! Я защищал свою кровь!

Алый Змей замер на мгновение.

«А ведь действительно. К нам никаких претензий быть не может. Комаро даже самоубийственно полез в гущу боя, следуя законам. Откуда и как появился этот… нам не ведомо. Но будь он хоть муж беременной девицы, хоть её покровитель, он в своём праве. А дальше уж как извернёмся. А уж изворачиваться змеи всегда умели».

— Прости, Комаро, но придётся тебе без лечения потерпеть окончания схватки. Нужно же будет доказательства совету предъявлять, — предупредил Тайпан и с интересом принялся следить за разворачивающейся бойней.

***

Огонь лился с неба нескончаемым потоком, но, не достигая земли, вдруг стал расползаться по поверхности алого мерцающего купола.

— Йорд… — Тэймэй прекрасно понимала, чьими стараниями держался этот купол.

«Буду держать, сколько смогу!»

Ледяное спокойствие души её будущего сына так контрастировало со льющимся с неба огнём, что у неё мороз пошёл по коже. Она опустилась на колени прямо там на голых камнях и принялась истово молиться. Если не работала кровная связь, если не работала связь рода Эсфес, то, может, был хоть минимальный шанс достучаться к мужу, как к богу?

Вокруг суетились кровники. Согнав всех деревенских в замок, они вернулись к своей госпоже. Одинокая фигура на краю скалы с развевающимися полами кимоно отказывалась уходить под защиту стен. Вокруг ревели драконы, поливая купол стихийными заклинаниями, но она не сдвинулась с места, ни на секунду не переставая молиться.

— Госпожа, нужно уйти под защиту стен замка… Уйдём вглубь… Там есть всё на случай осады…

Объяснять, что им противостоят не твари изнанки, а самые настоящие боги, Тэймэй не стала, лишь истовей повторяя слова молитвы к мужу. Она звала, просила, ждала. Она верила! Она верила в него, как никогда и ни в кого не верила. А если он не успеет, то какая разница, где встречать смерть: в каменной ловушке или посреди простора?

Видя упорство госпожи, кровники заняли два круга обороны вокруг неё с малыми и полными боевыми тактическими щитами. Каждый из них мысленно повторял слова молитвы своей госпожи, искренне надеясь, что граф успеет. Когда в купол полетели сперва болиды, а после и настоящий метеоритный дождь, кровники переглянулись, начиная понимать, какая сила им противостоит. К голосу Тэймэй присоединились несмелые голоса остальных кровников.

«Мои запасы энергии тают…» — тихие слова Йорда полоснули катаной по сердцу Тэймэй. И тогда она вынула из ножен меч, подаренный им на свадьбу князем Мангустовым. Со вновь вставленным макром четвертого уровня оружие обрело плазменную кромку, но сейчас иллюзионистку интересовала только острота лезвия.

«Надеюсь, это поможет…» — Тэймэй полоснула мечом себе вдоль предплечий, позволяя крови свободно литься.

На теле тут же проступила та самая кольчужная сетка, которая должна была поддерживать сращивание души Йорда с сыном.

«Помоги ему, умоляю! — молилась Тэймэй, обхватив выпирающий живот. — Я знаю, ты разумен! Помоги ему! Ты — великая сила и энергия! Помоги! Нам нужно продержаться до прихода Трайордана! Это же его сын!»

Купол над головой становился всё прозрачней. Уже видны были оскаленные пасти разъярённых драконов, атакующих остров. Тэймэй даже показалось, что она заметила Комаро напротив морды самого большого и потрёпанного жизнью дракона красного цвета.

В душе иллюзионистки воспрянула надежда, но резкий удар хвоста и вспышка пламени вдогонку уничтожили её на корню. Из глаз Тэймэй брызнули слёзы, когда мимо купола пролетело тело поверженного бога.

Кольчуга потеплела, рассыпаясь в ворох не то пыли, не то тумана и окутывая иллюзионистку серебристым коконом. Купол над головой мигнул и вновь стал наливаться цветом. Драконы взревели от обиды и ярости, ведь, казалось, победа уже была так близко.

И вдруг Тэймэй заметила серебряную тень, молнией промчавшуюся мимо острова вслед за телом Комаро. На душе потеплело, и даже малыш радостно затолкался в животе.

Её осознание произошло одновременно с радостным возгласом Йорда:

«Он нашёл нас!»

Глава 2

Бесконечно раздирать драконов, словно лис, пробравшийся в курятник, не вышло. Спустя три жертвы дракониды спохватились и сплотили свои ряды. Семёрка бесконечно злющих драконов разом отступила от купола и ринулась на меня.

Становиться главным призом загонной охоты я не планировал, а вот устроить кое-кому сюрприз — вполне.

«Я сейчас поддаюсь, попадаю под какую-нибудь дрянь и стремительно теряю скорость. Когда эти суки приближаются на расстояние с десяток метров, отстреливай жгутами с гарпунами на концах, — обратился я к адамантию. — Их должно нашпиговать плотно, чтоб не сорвались. А после уж я устрою им мясорубку. По одному гоняться теперь не выйдет».

От адамантия пришла эмоциональная волна согласия.

Я неловко подвернул крыло на вираже, уходя за очередную летающую скалу. В меня тут же полетела какая-то мерцающая зеленоватая слизь, словно в жиже болотной изгваздался. Часть скалы, которая попала под атаку, тут же стекла жидкими каплями, словно гноем. Такая же клякса начала разъедать моё крыло.

«Почему я ничего не чувствую?»

«Некроз», — пришёл злобный ответ от металла на моё недоумение.

«Я думал, он на живое только действует. А скала…».

«Везде он действует, кроме нас. Этого я бы убил окончательно», — предложил адамантий.

«Не могу, — честно возразил я. — Пока они все живы, я в своём праве, и виноваты они. Если кто-то сдохнет, не дай Мать Великая Кровь, то мы станем агрессорами».

«Твари! — коротко согласился со мной металл и добавил: — Пора менять порядки».

«Не всегда новые порядки лучше старых, — философски отреагировал я, подставляясь под очередную пакость. — Чаще просто некоторые настолько хамеют, что начинают вертеть на детородном органе старые порядки. Иногда достаточно напомнить, что бывает за их нарушение, и всё приходит в норму».

А тем временем красный повёл в бой своё маленькое войско:

— Чужакам не место в нашем мире и в нашем пантеоне! Мы уничтожим тебя и твой род!

«Отдача замучает», — злорадно отреагировал адамантий и выстрелил гибкими лозами с гарпунами на концах.

Драконы не сразу поняли, что произошло, когда я рванул резко вниз, утягивая за собой на привязи семёрку врагов. На нескольких виражах я разнёс их трепыхающимися тушками висящие в воздухе скалы, а после принялся втягивать лозы в себя, словно на лебёдке подтягивая к себе драконидов. Первым почувствовал что-то неладное Красный.

— Уходим! — отдал он приказ, но сам же и не смог ему последовать. В местах проколов от гарпунов чешуя горела огнём, вынимая из дракона не просто жизненные силы, но и самое дорогое — адамантий!

— Не-е-ет! — заорал в панике Красный, уже не обращая внимания на союзников, а раздирая себе грудь лапами, дабы освободиться от гарпуна. Но вместо одного вырванного с мясом тут же появлялось два новых. Он трепыхался, словно насекомое, живьём распятое энтомологом.

Я же старательно отрывал крылья, хвосты, а местами и лапы особенно дурным и настырным ящерам, оставив Красного на закуску.

Когда мы остались с ним один на один, дракон вдруг перестал сопротивляться, а попросту начал каменеть, превращаясь в самую настоящую статую из рубина.

— Тебе не получить моей силы и моей крови! Я сохраню огонь своей души! — кричал он какую-то пафосную чушь.

И тут на горизонте появилось ещё одно действующее лицо. Маленькая огненная драконица появилась словно из ниоткуда, с криками и настоящим матом атакуя меня и защищая красного:

— Слышь ты, звездец посеребрённый, а ну, вали от моего деда, а не то я тебе задницу так поджарю, что из кокушек яичница получится!

Нам с адамантием её нападки были, что слону заноза, а вот Красный встрепенулся:

— Нинг, лети отсюда, зараза мелковозрастная! Прихлопнет же, как мошку! Сообщи совету, что на нас напал Эсфес! Началось вторжение! Мчи к Кречету! Он знает, что делать!

— Нет, я помогу! — кричала драконица и продолжала швырять в меня огненные шары.

— Я бы не спешил клеветать, — вмешался Алый Змей. — Я был свидетелем несколько иной истории, да и обгоревший и переломанный Комаро расскажет правду, как десяток драконов решил истребить один маленький человеческий род во главе с беременной женщиной.

Огненная драконица опешила, переводя взгляд с деда на Алого Змея и переломанного Комаро, а после и на меня.

— Дед, это правда?

Красный замер, словно кролик перед удавом, чем окончательно привёл меня в чувство.

Нинг… Нинг…, а ведь что-то знакомое же было… Точно! Девушки мои рассказывали, что у Мангустова не то в друзьях, не то в питомцах есть огненная драконица-хулиганка. Ко всему прочему я успел просмотреть кровь Красного, увидев там много интересного.

— Вот сделать бы здесь и сейчас твою внучку богиней, да боюсь, её эта перспектива не обрадует. Поэтому слушай сюда, мудила чешуйчатый. Думал, поимел одну хвостатую дрянь даром? Только не угадал ты, это она тебя поимела. Твоими руками войну развязала, а сама не при делах оказалась. Что ты веками моргаешь? — сознательно драконил я врага, выводя его из себя и топчась по его мужскому и божественному самолюбию. — Думаешь, случайность, что я здесь оказался? Как бы не так! Сдала она вас, чуть только жареным запахло, в надежде что вы живыми отсюда не выйдете, а она себе соседний регион для влияния расчистит! Мне она и вовсе свой регион предлагала в обмен на адамантий, прознав, что её сестричка-вертихвостка подобную сделку провернула. Да только я отказался, предположив, что вторая сделка кряду вызовет ненужные подозрения, а то и вовсе остальных богов против меня как захватчика ополчит. А эта стерва, вон, как удосужилась отомстить из зависти!

«Вот Инари — с-с-сука везучая!» — услышал я восхищенный возглас Комаро и едва удержался, чтобы не ответить.

А вот у Алого Змея и у Красного дракона на мордах было такое выражение, будто я им мир с ног на голову перевернул. Так-то я и сам удивился, как складно мне удалось факты подтасовать и выставить Солнечную Нэко крайней.

— Мр-р-разь, — выдохнул пламя из пасти Красный.

— И вот теперь убить вас всех я в своём праве, но эта стерва тогда останется ещё и в прибыли. Мне война не нужна, потому предлагаю сделку. Вы мне приносите её голову, а я вам возвращаю половину адамантия.

«Ну ты и искуситель! — восхитился адамантий. — Этак всё обернуть!»

— Весь не могу, — перервал на вдохе я Красного. — Это вира, чтоб другим неповадно было.

— Я с нынешними запасами ей ничего не сделаю, — пришлось признать Красному, — мне половина сразу нужна. Она же императорский род опекает. И лишь с виду милая пушистая задница.

Я раздумывал не более удара сердца.

— Без проблем, но с вас всех клятва о ненападении на меня и моих людей. И адамантий авансом я верну только тебе. У остальных едва ли по одной двадцатой части осталось, чтоб не издохли после наказания.

«Они и боги сейчас только номинально, ближе к магам стали», — подсказал адамантий, а я послушно повторил аргумент.

Красный напряжённо раздумывал.

— Не рекомендую испытывать моё терпение и щедрость, — адамантиевые гарпуны натянулись, словно вторили нервам Красного.

— А вдруг ты войной на нас пойдёшь? — вдруг встрял Алый Змей. — Им что же и самозащиту не осилить тогда?

— Мне и даром не сдался ваш мир вместе с пантеоном, у меня свой есть. Здесь, считайте, дача для отдыха от трудов праведных, и то соседи геморрой устраивают. Никакого покоя!

«Говоришь, не бог? — подколол меня адамантий. — А как натурально в роль вошёл! Не придраться!»

«Иди к демонам!» — огрызнулся я, стараясь держать невозмутимую морду.

А вот у всех присутствующих выражение морд напротив вдруг вытянулось.

«И что это их так?» — задал я риторический вопрос.

«А я тебе крылья от некроза восстановил, вот их и впечатлило! — похвастался адамантий. — Сейчас, ещё сильнее вытянутся, погоди!»

И я заметил, как зеленоватая слизь по чешуе стекла на адамантиевые лозы-гарпуны и по ним целенаправленно направилась к Красному.

— Я согласен! — тут же выпалил дракон, когда до него оставалось меньше метра.

— И остров верните на место, я за вами прибирать не нанимался! — уже из вредности добавил я.

***

Тэймэй не сходила со своего поста, сквозь алую пелену высматривая мужа, защитника, бога… Она видела его схватки с каждым из драконов и не переставала молиться. Кому она молилась теперь, она бы не смогла сказать. Она молилась о победе, о справедливости, о силе уже для мужа. Ей почему-то казалось, что если она перестанет молиться, то рухнет купол, драконы возьмут верх, и мир расколется на части, став теми нелепыми летающими скалами, что кружили вокруг них. А ещё она боялась замолчать, чтобы случайно не услышать крик боли Серебряного дракона.

Когда драконы всем скопом накинулись на мужа, когда его крыло подломилось и его начала поедать скверна, даже тогда Тэйэй не позволила себе вскрикнуть и остановиться. Она молилась, а ей вторили голоса кровников. Отстранённо она отмечала, что ни один из людей мужа не покинул её, готовясь в случае необходимости встретить смерть лицом к лицу.

Когда мимо купола один за одним полетели поверженные и ободранные драконы, Тэймэй мысленно ликовала, но не сбивалась с молитвы, лишь голос её становился всё громче и громче.

Когда же муж остался один на один с Красным и крылья его на глазах восстановились от некроза, она не поверила своим глазам, как и остальные боги. Сама смерть не властна над её мужем, подступаясь к его душе и отступая всякий раз. А значит, и боги ничего не смогут ему сделать.

Короткие переговоры закончились, и она, наконец, услышала такой родной голос:

«Милая, как вы? Как малыш? Все целы?»

«Да, все живы и здоровы, но мы почти израсходовали адамантий из кольчуги на защиту», — сразу же решилась предупредить Тэймэй.

«Это не страшно, сделаем новую! — тепло в голосе мужа растопило лёд страха и переживаний на душе. — Я открою вам пока портал к Акиро? Мне здесь ещё нужно закончить. Попробую сохранить хотя бы остатки тайны».

«А Такесима?» — почему-то ей показалось важным уточнить судьбу последнего напоминания, оставшегося о матери.

«Вернут, — пообещал муж. — Куда они теперь денутся!»

***

Обмен клятвами прошёл буднично. Я проследил, пока Тэймэй в сопровождении кровников и рыбаков Такесимы ушли через портал на земли Инари, и решил заодно проверить силу привязанности Тайпана, если я угадал, к его приёмной дочери:

— Хороший ты мужик, твоя дочь тебя таким и описывала, — шепнул я Змею, приземлившись впритык к нему на парящую скалу.

— Как она? — всего два слова, но во взгляде Тайпана появилась настоящая угроза. Если до того он выступал лишь сторонним наблюдателем, то теперь весь подобрался и приготовился к броску и защите своих родных. Мне хватило этой более чем красноречивой реакции. Похоже, хоть с приёмным отцом Тайпане повезло. Тот действительно к ней относился, как к родной.

— По глупости чуть не убилась, еле успел спасти, — честно ответил я. — Но сейчас жива и здорова. Если захочешь увидеться, передай через Эсфесов или Инари.

И я ушёл порталом к аспидам, на случай если кто-то попробует отследить конечную точку выхода.

***

После ухода Эсфеса Тайпан, Комаро и Красный Дракон обменивались нечитаемыми взглядами.

— Ну, мля, просто картина Репкина «Приплыли», — выдала вездесущая огненная драконица, проявляясь рядом с троицей. — А должны бы быть вопросы на повестке дня: кто виноват и что делать?

— Язык оторву, — пообещал внучке Красный. — И розгами выпорю!

— Вы бы уж молчали, деда. Тоже мне, поборник нравственности. Столько нотаций мне всё детство читали, а сами вдесятером на одну беременную женщину пошли и огребли по самое не балуйся. Да ещё и подставились так, что эту шкуру блохастую без всяких клятв нужно было…мммм!!! — послышался возмущённый вопль драконицы, рот которой внезапно оказался в каменном наморднике.

— Молчи, кому сказал! Хоть слово об увиденном, и я за себя не ручаюсь! — рыкнул Красный и окровавленной лапой прижал внучку к скале. — Шутки закончились. В нашем пруду появилась рыбка покрупнее.

Алый Змей переводил взгляд с переломанного и обожжённого Комаро на Красного с внучкой, а в голове всё ещё звучали слова: «Если захочешь увидеться, передай через Эсфесов или Инари».

— Значит, так, Комаро, у тебя претензии к драконам нашим остались? — поставил вопрос ребром Тайпан.

Комаро молчал некоторое время, обдумывая ситуацию. Если они раздуют эту ситуацию, то Кречет так или иначе получит больше желающих вступить в его коалицию и спровоцирует войну, не хуже драконидов. А после увиденного Комаро меньше всего хотел войны с богом, который единолично владел целым миром, а сюда приходил «на дачу отдохнуть».

— Что бы ни случилось, мне нужны были ребёнок и его мать. Больше я ни на что не претендовал. Они целы, а я… — Комаро буквально заставил себя произнести следующие слова, — я не видел и не слышал никаких клятв от драконидов. Требую клятву о ненападении, аналогичную уже данной.

Дракон хотел было возмутиться, но Алый Змей его остановил:

— Красный, я тоже устрою себе амнезию по поводу всего увиденного и услышанного, особенно в части заключённого тобой договора. Уж не знаю, как ты будешь его выполнять… Если вынести всё на суд, вира будет совсем другая. Твоя внучка вполне может стать богиней раньше времени, а фракция драконов и вовсе перестанет существовать. Запрашиваемая вира наименьшая из возможных, от тебя требуют поклясться выполнять то, что ты и так должен был выполнять!

Красный выдохнул клубы дыма, но смолчал. Зато мелочь под его лапой отчаянно забилась, привлекая к себе внимание и показывая на намордник.

— Сниму, только если коротко и по делу! — рыкнул дракон.

Огненная согласно закивала, строя мордой вселенскую покорность. Камень исчез, но лапа деда не сместилась ни на миллиметр с прижатого тела мелкой егозы.

— А какой прок Алому со всего этого? Что он хочет за молчание? Может, он потом это против тебя использовать будет ближайшие десять тысяч лет, а?

Драконица высказалась и даже, кажется, показала язык Тайпану. Но, по сути, она задала очень правильный вопрос, до последнего защищая интересы деда.

Дракон вопросительно уставился на Алого Змея, ожидая ответа.

— Вы так нихера и не поняли? — Тайпан переводил взгляд с драконов на Комаро и обратно. — Нет? Я не хочу войны, к которой так старательно готовится Кречет. Эта война будет для всех нас последней. А знаете почему? Вы заметили, как он управляется с адамантием?

— *** заметил! — выругался дракон. — Он смог забрать половину от всего, что было мной накоплено за тысячелетия кропотливого труда! Тысячелетия! Против моей воли!

— Ты так ничего и не понял, старый дурак, — покачал головой Тайпан. — В недрах под вулканами живут драконы магмы, как элементали, порождения стихий, которых мы старательно задвигали на задний план все эти тысячелетия.

— Это-то здесь при чём? — возмутился Комаро. — Он явно не стихийный дракон. Если он и повелевает, то металлом, скорее всего, серебром или платиной.

— Нет, он — это наказание наше от многомерной вселенной, — покачал головой Тайпан. — Отобрать адамантий против воли нельзя. Это вселенский закон, иначе мы бы все перегрызли друг другу глотки ради возвышения. Но он не отбирал, он забирал принадлежащее ему по праву.

— Какому такому праву? — пискнула Нинг из-под лапы деда.

— Скажи, Красный, почему ты можешь управлять огнём, создавать его, уничтожать, уплотнять и прочая? — вдруг перевёл тему Тайпан.

— Он — часть меня, моя суть, душа и мой след во вселенной! — фыркнул дракон. — Я им не управляю, я и есть пламя!

— Вот тебе и ответ. Он не отбирал, он забирал принадлежащее ему по праву. Он не платиновый и не серебряный дракон. Он повелевает адамантием. А, возможно, он и есть адамантий, как элементаль! Ты видел, как его крылья на глазах восстановились от некроза? А лозы, действующие словно это его части тела?

— Элементалей можно заточить… — Красный дракон даже не заметил, что произнёс это вслух, а не про себя.

— А нас можно убить! — напомнил одну простую, но неприятную истину Тайпан. — В войне против него поляжет весь наш пантеон, стоит ему только пожелать забрать ему причитающееся. Все мы станем не больше, чем толпой высокоуровневых смертных магов. Он не хочет войны, иначе весь ваш десяток драконов уже бы ушёл в Реку Времени на перерождение. И даже Комаро он спас, не дав сгинуть попусту. Он уважает жизнь, но своё оберегает жёстко, накладывая виру в назидание. Твоя внучка спрашивала, какой мне толк с замалчивания всего происходящего здесь? Всё просто. Я не хочу остаться на пепелище родного мира.

И лишь мысленно он добавил: «А ещё у него моя дочь».

Глава 3

Едва я вернулся к себе, тут же приказал по кровной связи организовать благодарственные молебны Комаро во всех деревнях за спасение Тэймэй. Для этих целей велел ещё и праздничный обед организовать за наш счёт.

Сделал это, ведь понимал, что кроме как благодатью Комаро нечем подлечиться.

«Комаро, ты как? — обратился уже к богу напрямую. — Со мной Тэймэй связалась, рассказала, что у вас произошло!»

«Жить буду, — пришёл ответ от покровителя, — но ближайшее время прикрыть не смогу. Имей в виду».

«Дурак ты! Ты и так сделал больше, чем я мог надеяться, — пожурил я бога. — Потерпи чуть-чуть, я молебны в деревнях приказал организовать и праздничные столы накрыть, скоро благодать пойдёт».

«Спасибо, — глухо пробормотал Комаро. — Похоже, что ваш род скоро под себя другой бог подгребёт».

Я чуть не ляпнул: «Нахрена оно мне надо?», но вовремя сдержался. Комаро, в отличие от меня, отлично ориентировался в местном верховном гадюшнике, именно поэтому быстро и сообразил, к кому можно обратиться за помощью или хотя бы за нейтральным содействие. Это сэкономило уйму времени, которое чуть не стоило жизни жене, сыну и моим людям.

Я, если честно, до сих пор был впечатлён самоотверженностью Комаро. Одному полезть против десятка драконов — расклад хуже, чем у меня против одиннадцати легионов святош и инквизиторов. У меня-то хоть был план и какие-то возможности противостоять им, а у Комаро, кроме чести и смелости, граничащей с дуростью, ничего не было.

«На моё слово ты всё ещё можешь рассчитывать! Особенно после сегодняшнего!»

«Твоему слову я верю, но иногда нам просто не оставляют выбора, — с печальным вздохом ответил Комаро. — Я попросил Винограда за вами присмотреть, пока я не восстановлюсь. Вы уж там не убейтесь, будьте добры!»

Комаро прервал связь, а я всё раздумывал, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Шанс, что конфликт выйдет за пределы одного пространственного кармана, был очень велик. И тогда отмахиваться придётся не от десятка драконов, а от целого пантеона. А оно мне надо?

Может, подвести род Инари под Комара? Но за такой жирный кусок его со свету свои же и сведут. Вон, Красный Дракон отмахнулся, как от букашки. Куда это годится?

Кто же знал, что убийство Инари понесёт за собой череду ещё больших проблем? Надо было высосать до нуля и оставить мучиться обычной магичкой, но что уж. После драки кулаками не машут. Что имеем, то имеем. Надеюсь, хоть Солнечной Нэко сами найдут замену среди своих.

***

Андрей Петрович уже четвёртую ночь проводил в архивах императорской семьи, а всё потому, что не мог отыскать достаточную доказательную базу для безоговорочного предоставления суверенитета землям Комариных. Михаила интересовали именно земли в Хмарёво. Карелию он полностью был готов передать империи вместе с договорами поставок, завязанными на местном алхимическом сырье. А это, судя по предоставленным сводкам, около ста миллионов золотом в год. Неплохо так для бывшего захудалого баронского рода? Теперь понятно, почему Комарины насмерть стояли, но никого на свои земли не пускали. Это же всё равно, что в сокровищницу рода всех подряд пускать с экскурсиями.

А ведь с виду так и не скажешь, болото и болото. А нет, не просто болото, а место периодического соприкосновения с более магически развитым миром, подпадающее под постоянное влияние на флору и фауну.

Но Андрей не отчаивался. Документ, о котором ему рассказал Михаил, принц отыскал. Уложение действительно имело место быть. Полторы тысячи лет назад после спасения княжеского сына из рода Кречетовых силами пришлого варяга самые влиятельные князья подписали уложение о запрете посещения проклятых земель. Подписи там стояли весьма и весьма интересные. Андрею пришлось вынуть все родословные книги империи, чтобы разобраться, кто есть кто.

Кого там только не было. Что интересно, подписывали не только главы всех окрестных владетельных родов, а даже главы родов, весьма и весьма отдалённых по территории проживания. Андрей искал логику, отмечал рода на картах, но у него пока не получалось отыскать закономерность. Между многими родами на тот момент теоретически даже не должно было существовать политических, экономических или оборонных связей. Так какого демона они вдруг решили отметиться под заштатным уложением по землям в Ушкуевом Кукуеве?

То есть со стороны документ выглядел самой настоящей подделкой. Но подделки не хранились в личном архиве императорской семьи. Там содержались лишь документы, запрещённые к обнародованию под страхом смертной казни.

А ещё в уложении была отсылка к ещё более древнему документу. И вот его Андрей уже не смог отыскать даже в родовых архивах. С этим вопросом он и пришёл к библиотекарю.

— Чего изволит Ваше Императорское Высочество? — тихий голос над ухом вызвал мороз по коже от неожиданности. Принц так задумался, что не заметил приближения библиотекаря.

— Вот, — Андрей Петрович протянул заранее приготовленный клочок бумаги со ссылкой на неизвестный документ. — Хочу отыскать первоисточник и ознакомиться с ним.

Женская рука с ноготками, покрытыми алым лаком, соткалась из тумана и приняла запрос. А спустя секунду бумага осыпалась пеплом.

— Документ ссылается на первоисточник, утраченный около пяти тысяч лет назад в войне Лица и Изнанки.

— А есть ли примерное содержание утраченного документа?

— Некоторые документы уничтожают не для того, чтобы через тысячелетия кто-то мог узнать их содержание, — с усмешкой отбрила принца иномирное существо, избравшее путь хранителя информации.

— И всё же, — мягко настаивал принц, — вы знаете гораздо больше любого из ныне живущих в этом мире…

— На изначальном документе стояли подписи не князей, а истинных правителей этого мира…

Библиотекарь исчезла так же неожиданно, как и появилась, а принц всё никак не мог поверить в услышанное. Выходит, что люди подписали дубликат договора, некогда заключённого богами. И ведь если так подумать, то у богов вполне могли быть фракции или союзы наподобие человеческих. И тогда одна подпись могла означать согласие целого союза…

Андрей, захваченный новой идеей, рванул к себе в покои. Развернув заново список подписей, он получил дюжину разных видов существ: птицы, животные, рептилии, рыбы, деревья, цветы и прочие. Выходит, что изначально боги уговорились не посещать гиблые места, и лишь потом люди последовали их примеру.

Но тогда возникал вопрос, что такого должно было случиться на этих землях, чтобы боги договорились не ступать на них? И не просто не ступать, но ещё и запереть там нечто такое, что явно боялись выпустить на свободу, иначе на границах земель Комариных не появились бы защитные столбы, один из которых и подорвала к демонам Кирана, защищаясь от Исбьерна.

В голове крутилась назойливая мысль, что он снова что-то упускал из вида. Но что? Те же Исбьерны стремились вернуться на земли Комариных, ведь корни их рода и основа их могущества происходили отсюда, там же они и сгинули. Туда же ходили в древности на охоту за артефактами. Так что же там происходило?

Андрей бездумно бродил взглядом по полкам архива, пока его взгляд не зацепился за табличку «Запрещённый эпос».

«Боги, у нас и такое есть? — удивился принц. — Неужто и сказки могли кому-то навредить?»

Решив на время переключить мозг с неразрешимой задачи на что-то другое, Андрей Петрович отправился к полке с толстыми фолиантами и свитками. Чуть в стороне на ней стоял архивный формуляр, заполненный каллиграфическим почерком по графам: «Наименование», «Дата создания», «Причина запрета», «Альтернативная версия».

Наименования слева сплошь были незнакомыми, саги о воинах, падения и предательства богов, даты и вовсе казались запредельно древними. Причина везде стояла одна и та же: «Подрыв лояльности к правящему роду или их покровителю».

«Понятно, цензура, похоже, занятие чуть ли не древнее услуг по предоставлению продажной любви», — покачал головой принц и уже хотел было убрать формуляр, когда взгляд всё же зацепился хоть за одно знакомое название в графе «Альтернативная версия». «Великое Побоище или сказ о победе над проклятой Отступницей».

Эту сказку им частенько рассказывала мать перед сном. Уже из чистого любопытства Андрей посмотрел, как же назывался первоисточник: «Падение Великого Тавра или Война богов против Таврской Девы».

Брови принца невольно приподнялись от удивления. Что ещё за Таврская Дева? Андрей посмотрел каталожный номер оригинала и отправился читать настоящую сказку.

***

Пока во всех деревнях проходили молебны в честь Комаро, у меня состоялся разговор с Тэймэй.

По здравому размышлению я пришёл к выводу, что её самостоятельные путешествия завершились.

— Дорогая, считай меня деспотом, домашним тираном или ещё кем-то, но без меня ты теперь можешь находиться либо в Хмарёво, либо в мире аспидов. В этих местах до вас с сыном ни одна сволочь из местного пантеона не доберётся.

Я ожидал бури эмоций, возможно, возмущения, или ещё чего-то похожего, но не спокойного принятия ситуации.

— Ты не заболела? — на всякий случай уточнил у жены, прикладывая руку к её лбу.

— Нет, — покачала головой та, перехватив мою ладонь и поцеловав её. — Просто успела несколько раз проститься со своей жизнью и жизнью сына под тем куполом. А уж сколько раз я мысленно себя кляла, что вообще поехала туда. Поэтому истерики от меня ты не дождёшься. Ты абсолютно прав. Ставки всё выше, и подставлять под удар себя и сына я не буду. Если они Комаро размазали без раздумий, то мы для них — пыль.

— Справедливости ради, я думаю, они бы напали на Такесиму в любом случае и уничтожили бы остров. Твоим людям повезло, что ты была там в момент нападения. Иначе я бы даже не заметил их исчезновения. Всё же я — ненастоящий бог.

По глазам Тэймэй я видел, что она не согласна с моими суждениями, но высказывать контраргументы жена не спешила.

— Какая разница, какой ты, — улыбнулась она, — главное, ты приходишь на помощь, когда нужен.

— Такое ощущение, что моя жизнь только и состоит из приходов на помощь.

— Жалеешь? — осторожно уточнила Тэймэй, неизвестно, что имея в виду. Мало ли что могло взбрести в женский ум.

— Знаешь, сегодня думал, что для Инари большим наказанием бы стало существование без адамантия, а не смерть. Но в моменте… Нет, не жалею. Всё сложилось так, как должно было сложиться. Хоть иногда события вокруг и напоминают несущуюся лавину, на гребне которой я мчусь.

Жена выдохнула и расслабилась в моих руках. Ну точно успела себе напридумывать что-то страшное, а услышав объяснения совершенно на иную тему, успокоилась.

— В свете всего происходящего, вы ещё собираетесь с Ольгой за четвёртой первостихией? — осторожно уточнила Тэймэй.

— Собираемся. Если удастся отыскать её, то хотя бы эрги обретут собственный дом.

— Сюда слетится столько желающих на силу… что даже не знаю, успеют ли они обрадоваться.

— Не переживай, у меня есть кое-какие мысли на эту тему.

Мысли у меня действительно были. Если удастся собрать все элементы стихийного алтаря, то я планировал попробовать переместить его в мир аспидов. Там до него не смогут добраться. А Великая Пустыня и вправду великая. Места в ней ещё долго хватит всем. Проблема была в том, что без полного комплекта переносить его было чревато. Если уж быть честным, я не понял и половины объяснений самого алтаря на эту тему. Главное — перенос возможен, но в полной сборке.

— Тебе виднее, ты всегда знаешь, что делаешь, — поддержала меня жена, и в её взгляде было столько веры, что мне стало не по себе. Не хотелось бы мне, чтобы она смотрела на меня как на божество, а не на человека из плоти и крови. Не хватало мне ещё поклонения в собственной семье. Но, когда Тэймэй продолжила говорить, я невольно улыбнулся. Тревога отступила. — Дорогой, но раз уж вы отправитесь в пустыню, то есть ли возможность переместить меня на изнанку к Киране? Я бы смогла помочь с Великим Князем. Всё же Тайпана у нас девушка красивая, вызывающая вполне определённые желания.

Оказывается, начало было банальной женской лестью для получения желаемого, а не началом культа поклонения. А я уж насторожился. Предложение Тэймэй было здравым, но я всё же сомневался, поэтому решил обратиться к Винограду напрямую:

«Виноград, у меня беременная жена просится к тебе под временную опеку на изнанку сестры, помогать с Великим Князем. Возьмёшь под защиту столь проблемную особу?»

Я был абсолютно уверен, что Виноград уже был в курсе случившегося. Иначе Комаро не попросил бы его о помощи.

«Кто бы говорил? — хмыкнул Виноград. — Вы, ребятки, на моей памяти самая проблемная семейка. К вашим задницам так и липнут неприятности. Будем надеяться, что хоть у ребёнка судьба будет счастливей, чем у родителей».

В какой-то мере я был согласен с богом, но в то же время считал себя везучим. Иначе уже давно был бы окончательно и бесповоротно мёртвым.

«Так возьмёшь? Или дома пусть сидит и вышивку крестиком осваивает?» — пошутил я.

«Как же, эта освоит, — буркнул Виноград. — Догонит драконом и ещё выжиганием добавит. Пусть уж лучше под присмотром будет».

Я обрадовал жену согласием Винограда временно взять её под свою защиту, а сам поинтересовался у бога:

«Тебе сестра наш план пересказала. Что думаешь?»

«Думаю, испугается ваш Великий Князь и не полезет в смуту, максимум, по праву силы императорскую дочку себе в жёны может вытребовать».

«Меня такой вариант тоже устроит! — не стал я лукавить. — Но твоя вера в Ивана Григорьевича меня искренне поражает! Уж вы-то за тысячелетия точно должны были узнать все оттенки жажды власти. Находиться всегда в непосредственной близости от всевластия и не иметь возможности к нему прикоснуться — истинная мука. Я же совершенно уверен, сорвётся».

«Я не исключаю этот вариант полностью, поэтому и помогаю вам в меру сил, — пошёл на попятную Виноград. — Но будьте добры сделать так, чтобы мы с Комаро здесь оказались ни при чём. Пусть Кречеты сами проредят своё гнездо».

«Для этого всё и задумано!»

М-да, а ведь я тоже отправил Красного Дракона заниматься самоочищением пантеона от Нэко. Кажется, я слишком быстро перенимаю их правила ведения дел.

«С волками жить — по-волчьи выть, — философски отозвался адамантий. — Да и на войне все средства хороши».

«Да, вот только я с ними не воюю».

«Не хотелось бы тебя расстраивать, но если ты с ними не воюешь, то они с тобой — очень даже, — возразил адамантий. — Драконы просто были первыми ласточками. Будут ещё».

«Неужели им нестрашно потерять всё, что они накопили за тысячелетия? Ты же можешь отобрать у них это!»

«Страшно. Но страх и паника как раз и отодвигают на задний план возможность договориться. Они судят со своей точки зрения. Для них мы — угроза. Они будут пытаться нас уничтожить».

Наш диспут с адамантием продолжился бы и дальше, если бы ко мне по кровной связи не обратился Акиро Инари:

«Граф, ко мне тут пожаловал странный мужчина. Называет себя Тайпаном и просит передать Эсфесу, что он желает видеть свою дочь. Что ему ответить?»

Глава 4

«Что он, песец, как не вовремя, ну да чего уж там. Сам предложил, теперь самому и разгребать», — мелькнула у меня мысль, но озвучить я её не решился.

«Скажи, что пусть обождёт четверть часа, за ним прибудут».

«Как скажете… — Акиро чуть подвис, но всё же задал вопрос: — А Тайпан это случайно не …»

«Случайно, да», — не стал я дослушивать вопрос до конца, уже догадываясь, что услышу.

«Ах ты ж, Эсфес всемогущий», — выдал на автомате кузен жены, а я чуть не подавился воздухом.

Местных ничем не проймёшь, сказано, бог сменился, молиться будут так же усердно, как и предыдущему. Тут лишь бы икоту не заработать на таком потоке упоминаний.

Пока бедный Акиро устраивал радушный приём чужому богу, я принялся наскоро соображать, где бы провести встречу. Этот мир отпадал по причине нежелания светиться здесь в облике Эсфеса. Мир аспидов я тоже не хотел показывать. Верить-то в закрытость мира я верил, но давать координаты своего убежища было бы верхом безрассудства. А значит, нужно было тащить их на какую-то из изнанок. К сестре — не вариант, там сейчас такие дела готовились, что реши Тайпан повторно навестить дочурку самовольно, мог смешать нам все карты. Восьмиречье тоже отбросил, там сейчас не пойми что и как. Шмальнут чем не попадя, перепутав с тварью, и объясняй потом, почему мы случайно деревню уничтожили.

В памяти всплыло одно экстремальное местечко, напомнившее мне мир аспидов населявшими его тварями. А это вариант! И никто не захочет туда наведываться повторно.

Саму Тайпану пришлось забирать из Великой Пустыни, где она решила отметиться перед уходом в экспедицию вглубь «очередной аномалии». Так она объясняла свои отлучки, чтобы племена без неё не распоясались. Возвращалась она неизменно сильнее, поэтому восставать против неё пока ни у кого не возникло желания. Тем более, что выявлять ростки предательств она научилась виртуозно. В её отсутствие правил совет племенных братьев.

Вышли мы посреди памятного мне безопасного пятачка, почти занесённого песками местной пустыни. Основание пирамиды, где мы сейчас стояли, вроде бы и не изменилось. А вот дороги из каменных столбов выглядели ещё хуже, чем при нашем первом посещении. Сейчас обычному человеку по ним перемещаться было довольно сложно, если только у него в запасе не было умения левитации или крыльев.

— О, а что это за местечко? Египет? Пирамиды уж больно похожие, — тут же оптимистично принялась исследовать развалины Тайпана. — Хотя там, вроде бы, дорог между пирамидами не было, да и целые они стояли, а тут будто ребёнок куличики развалял. А ещё…магический фон изменился. Мы не в мире аспидов и не дома.

— Верно, — меня даже порадовало, как быстро аспида успела проанализировать скудную информацию. — Это одна из известных мне изнанок. За пределы пирамиды рекомендую не выходить и на песок не ступать. Помнишь наших чистильщиков?

Тайпана кивнула.

— Здесь их усовершенствованная версия живёт. Неубиваемые в принципе, стайные твари, размером от двенадцати до тридцати пяти метров. При критическом поражении рассыпаются на песок и вновь собираются в другом месте.

— Поняла, глупостями не заниматься, — дисциплинированно уяснила полученную информацию аспида. — Слабости есть?

— Вода. Если залить их и песок вокруг водой, есть шанс добраться до укрытия.

— Надеюсь, что этих тварей мне не придётся цивилизовать? — осторожно уточнила Тайпана. — Если что, я только по людям.

— Нет, мы здесь ненадолго, — успокоил я аспиду и решил обрадовать, — я тебе встречу с отцом обещал?

— Ты ни разу не ответил согласием… — флегматично отреагировала Тайпана, опасаясь радоваться преждевременно. Она уселась посреди каменной плиты, сложив под себя ноги, и грелась на знойном солнышке, позволив чешуе частично проявиться на теле.

— Верно, но и ты, и он были более чем лояльны в отношении меня, поэтому не вижу причин не организовать вам встречу. Но имей в виду, у отца будет море вопросов про Эсфеса. Тебе придётся очень сильно фильтровать свою речь.

Я раскинул дар на полную и смог уловить движения в толще песка. Кажется, местная охрана нас засекла, и решение Тайпаны засесть без движения было единственно верным для маскировки. М-да, всё равно что медитация в клетке посреди стаи голодных акул.

— Засветился в нашем мире? — в лоб спросила аспида расслабленным голосом.

— Да, дракониды решили уничтожить новосозданный удел Эсфесов. А я очень не люблю, когда тянут лапы к моим землям и моим людям. А уж если под удар поставили мою жену и сына…

Я полностью повторил позу аспиды и прикрыл глаза, ощущая мир вокруг даром крови.

«Отпусти Рассвет. Пусть бродят вместе», — посоветовал адамантий.

Я последовал его неожиданному совету.

— Смертники, — коротко хохотнула Тайпана. — То есть дай-ка я переведу на нормальный язык. В нашем мире назревает война против тебя любимого из-за убийства десятка драконьих богов. А мой папенька решил пообщаться со мной, чтобы понять, чью сторону принимать или же и вовсе остаться в стороне, как он обычно делал. Я права?

— И да, и нет, — пришлось признать. — Драконы живы, но с уполовиненными запасами адамантия и конечностей. Хотя конечности вроде оборвал все, но их уже должны были отрастить.

Говорил же, что местные боги значительно подкованней в местной божественной кухне, чем я. Даже из скудной информации Тайпана почти верно восстановила существующую картину.

— Зря, — коротко рубанула аспида. — В божественных играх не принято оставлять недобитков. Как говорится, победителей не судят. Нужно было сносить всех, формальный повод у тебя был, а там, пока бы наши между собой погрызлись за лакомые куски паствы десяти драконьих богов, о тебе бы и не вспомнил никто. Тем более претензию некому было бы предъявлять, насколько я поняла.

— Там твой отец, Комаро и Нинг, внучка Красного, были. Не вырезать же всех под корень.

Магия Рассвета расходилась волнами, напитывалась солнцем и возвращалась обратно ласковым прибоем. Причём возвращалась она в более концентрированном виде. Если можно применить подобное сравнение.

— Хм-м-м… — задумалась Тайпана. — Да, резать всех без разбора не в твоих правилах. Тем более Комаро свой, вероятней всего, ещё и сунулся в драку за твою жену и огрёб по самое не могу, Нинг… ребёнок ещё по сути, а отец… я не обманываюсь, что ты его ради меня пожалел, скорее, уж рассчитываешь собрать мирную коалицию в противовес воинственной.

— Примерно так и было, — не стал я артачиться. — Исходя из этих вводных думай, что говорить будешь.

— Слушай, а место какое интересное, заметил? — внезапно сменила тему Тайпана. — Я здесь в Рассвете купаюсь просто, даже в Великой Пустыне сейчас фон слабее.

Я и сам заметил нечто схожее, но источника Рассвета пока не находил.

— Заметил, и по свободе постараюсь исследовать, раз уж крыльями обзавёлся. Пока медитируй, а я за отцом твоим схожу.

Аспида кивнула и сменила ипостась на змеиную, чтобы подставлять под солнечные лучи как можно большую площадь тела.

Я последовал её примеру и стал драконом, не рискуя раскрывать личину Комарина. Портал я открыл, ориентируясь на Акиро, и, просунув голову, сквозь червоточину в ткани миров пригласил гостя дорогого к нам на огонёк. Сам Алый Змей в человеческом облике чувствовал себя неуютно, поэтому стоило ему переступить символический порог портала, он тут же сменил ипостась. Увидев дочь, греющуюся на солнышке, он замер и агрессивно зашипел:

— Что ты с-с-с ней с-с-сделал?

М-да, как-то не учёл я, что Тайпана сильно потеряла в силе после потери своей мнимой божественности.

— Всё, что ты видишь, результат её необдуманных действий. Я здесь вообще не при делах, — сразу же перевёл я стрелки. — Пусть сама расскажет, как дошла до жизни такой.

— Ты ос-с-ставиш-ш-шь нас-с-с одних? — с нажимом обратился ко мне Тайпан.

— Конечно. Ваша дочь сообщит, как закончите, и я верну всех по домам. А пока мне есть чем заняться. Дорогая, будь осторожна и предупреди папу за пределы пирамиды ни… — я хотел сказать ногой, но змеиная ипостась нисколько не располагала к наличию конечностей, и мне пришлось на ходу исправляться, — ни чешуйкой.

И я ушёл. Смущать Тайпану с приёмным отцом было незачем. Если уж на то пошло, то с рабской привязкой я мог в любой момент подслушать весь разговор или же позже просмотреть его через кровь. Но я придерживался мнения, что аспида сама найдёт нужные слова, помня о клятве неразглашения и прочих наших договорённостях.

***

В Хмарёво меня дожидалась хмурая Ольга.

— Я помню о своём обещании, но произошёл форс-мажор. Тэймэй похитили вместе с островом, и мне пришлось…

— Про это я в курсе, уж прости, подсмотрела через твои эмоции. Там такой пряный коктейль был, что невозможно было удержаться, — извиняющимся тоном прервала меня эмпатка.

— Тогда что?

— Оракул. Ему хуже.

— В каком смысле?

— Во всех. Я обратилась к Густаву, нашему ментатору. Его диагноз был категоричен. Мальчик сходит с ума. У него начались припадки. Атараши не спал последние три дня, бредит. Сейчас лекари насильно удерживают его во сне, но сон для него даже хуже бодрствования. Его жизненные показатели проседают. Мы не знаем, что делать.

На языке вертелось множество слов, но ни одного культурного. Кто мог помочь мальчишке, если ментаторы и лекари расписывались в собственной беспомощности? Кто бы ещё понимал специфику дара оракула, чтобы не навредить ему.

Я сделал пару глубоких вдохов.

— Что ты видишь в его эмоциях? — задал наводящий вопрос.

— В том-то и проблема, я не вижу. И он не видит. Вокруг вихрь эмоций и каких-то теней. Страх. Ужас. Ненависть. Боль. Благородство. Самопожертвование. Сожаление. До этого, когда я отправилась за тобой в портал, он мне показывал картинки. Они были чёткими. Сейчас он будто тонет в болоте и не может выбраться. Моих сил не хватает, чтобы перебить его ужас. Не хватает!

В голосе Ольги в первые я почувствовал беспомощность. Она признавала собственное бессилие в отношении ребёнка, что было лично для неё больней вдвойне.

— Хорошо. У меня есть три варианта. Попробуем все.

Я обратился к Жуку, кровнику управляющему разведшколой в Карелии:

«Отправь мне Черепаху срочно, кажется, есть проблема по его профилю».

Обращался я не напрямую к Кардо Тортугасу, собственному вассалу, а его командиру, чтобы потом не было проблем. Мало ли, вдруг они на полевом выходе. Свитки переноса там берут далеко не везде, если мне не изменяла память. А так Жук быстрее сообразит и доставит курсанта в нужную для срабатывания перехода точку.

Вторым вариантом был нойон Северин. Этот обещался прибыть на зов в благодарность за полученную душу Эквадо Тортугаса, коллекционера душ с Галапагосских островов.

Амулет-передатчик лежал в родовой сокровищнице. Забрав его из схрона, я вызвал подмогу и со стороны общающихся с духами. Вдруг у них были практики, способные помочь Атараши. Ну и третьим вариантом был тот, которым я бы не хотел пользоваться, но и исключать не стал.

Я набрал на мобилете номер принца Андрея. Кровную связь решил не применять. Я ещё не настолько обнаглел, чтобы требовать ответа от принца по любому поводу. Уж кто-кто, а он должен был знать хоть одного оракула в империи.

Принц ответил не сразу, а когда ответил голос его был заспанным:

— Миш, ты время видел?

Я посмотрел на часы на каминной полке в кабинете и тихо выругался. Они показывали четыре утра.

— Прости. Мне срочно нужен живой оракул. Где найти такого?

На той стороне молчали.

— Я могу провести к нашему, но у него ближайший приём через три дня.

— Млять…

— Поздно что ли будет? Что у вас там стряслось? — голос принца взбодрился, на заднем фоне шумела вода, будто он умывался, пытаясь проснуться.

— А есть ещё один, кроме вашего?

— В Сибири где-то, на Байкале, что ли… — неуверенно пробормотал принц. — Могу узнать утром и перезвонить.

— Спасибо, очень поможешь! — поблагодарил я принца. — Пока попробуем другие варианты, но если вдруг не справимся, то…

— Да понял уже, — буркнул Андрей. — Что у вас за жизнь такая? Ни дня без приключений…

— Ну вот такая. Большая ответственность — большие печали, — не стал вдаваться я в подробности, тем более в кабинете стала материализовываться из тумана фигура нойона Северина, а следом открылась дверь кабинета, и вошёл запыхавшийся Кардо Тортугас.

— Спасибо за помощь, буду ждать звонка, — попрощался я и нажал отбой.

***

Мальчик лежал на кушетке почти прозрачный, под бледной кожей виднелись синие прожилки вен. Атараши то и дело вздрагивал, вскидывал руки, закрывая лицо или затыкая уши. Рот его был раскрыт в беззвучном крике.

— Мы ему голос устали восстанавливать. Срывает в крике, — повинилась лекарка.

Кардо и Северин поглядывали друг на друга с подозрением, но без откровенной враждебности, не решаясь начать каждый свои манипуляции.

Я отпустил лекарку и прикрыл за ней дверь.

— Мальчик — оракул. В последние дни видел кошмары, замкнулся в себе. Ранее передавал видения картинками, сейчас в его сознании тьма и мешанина чувств и эмоций. Он не может спать, но и не может не спать. Спасайте парня, если можете. Наш ментатор говорит, что мальчик сходит с ума. Но это характеристика для разума, я же думаю, что вопрос не в нём, а в душе. А работа с душами — это ваша стезя.

Кардо первым подошёл к Атариши и накрыл ладонями его виски. У Тортугаса тут же закатились зрачки, выставив напоказ белоснежные белки, словно он ослеп подобно своему пациенту.

— Кто ваш… друг? — спросил у меня нойон Северин, пристально следя за Кардо.

— Это сын отданной вам души Эквадо Тортугаса. Он — ловец.

— Но он же не по живым специализироваться должен… — удивился нойон.

— Ну себя-то он смог словить и подселить в другое тело, так что пусть хоть попробует, — пожал я плечами, считая, что в борьбе за жизнь Атараши все средства хороши.

Шаман хотел было ещё что-то спросить, но тут Кардо запел. Песня больше напоминала носо-горловой рык с переходами на вой, сип и стрекотание. У меня мороз пошёл по коже от этих звуков. Но хрипы оборвались так же резко, как и вой, зато полилась чистая мелодия, лёгкая, светлая, добрая… от неё веяло солнцем, цветущими садами, свежим хлебом, ласковыми материнскими руками, безопасностью…

Мы с шаманом невольно заслушались, растворяясь в песне ловца, и так бы наверно и стояли с закрытыми глазами, если бы Ольга не тронула меня за плечо, привлекая внимание:

— У него кровь носом пошла не просто так…

Мы с шаманом резко вынырнули из неги песни Кардо, чтобы тут же услышать его шёпот:

— Я нашёл… держу… но, боги, как же здесь…

Закончить он не смог, из глаз его текли слёзы.

Северин, словно из ниоткуда, вынул несколько плошек с сухими травами и порошками и расставил их вокруг кушетки Атараши. Содержимое плошек задымило, окутывая тела оракула и Кардо сизой хмарью.

Шаман выпил из костного пузырька что-то и сжал сосуд в ладони. Послышался тихий хруст, и из кулака Северина закапала кровь. Шаман обмакнул пальцы в ней и нарисовал на лбу у Кардо череду известных ему символов. После использовав кровь ловца, он продублировал знаки у себя на лбу и запел уже свою песню.

— Хоть бы этот хор имени Пятницкого помог, — пробормотала Ольга.

Заунывные мотивы шамана не имели такого же эффекта, как песня Кардо, но оракул и ловец хотя бы перестали содрогаться в связке.

Мы простояли ещё полчаса, пока не послышалось тихое детское сопение. Атараши перевернулся на бок и подложил под щёку подушку, испачканную в крови Кардо.

И шаман, и ловец выглядели примерно, как оракул до нашего прихода. Иссушенными и обессиленными.

Кардо и вовсе пытался проморгаться и продышаться, но постоянно закашливался от дыма из плошек шамана.

— Идёмте, — махнул рукой Северин на выход, — пусть пока не убирают курильницы. Они на пользу пойдут.

Расположились мы у меня в кабинете. Я попросил Марту, что уже проснулась и хлопотала на кухне, принести нам каких-нибудь закусок, а сам опустошил запасы Игната на предмет восстанавливающей алхимии. Она явно сейчас была не лишней для Кардо и шамана.

Те с благодарность приняли пузырьки. Тортугас сразу его опустошил, узнав один из составов, применяемых в разведшколе, а Северин сперва ознакомился с составом и, не найдя там ничего для себя запрещённого, тоже принял алхимию.

— А теперь прошу рассказать, что всё же случилось с нашим оракулом?

— Позволишь? — спросил у Кардо Северин и, получив кивком разрешение, принялся объяснять: — Ребёнок по незнанию попал в петлю.

— Прошу прощения, нойон Северин, но мне это ни о чём не сказало.

— Оракулы видят образы будущего, очень редко его варианты, а здесь был не образ, а петля. Причём очень страшная во всех отношениях. Нам с Кардо не удалось рассмотреть ничего из его личного кошмара, но и того хватило, чтобы испытать ни с чем не сравнимый ужас.

— Но время же линейно… будущее впереди, прошлое позади… какая петля?

— Вам, наверняка, снились кошмары, где вас убивают или происходит какое-нибудь травмирующее событие, и вы его видите ночью снова и снова, пока не найдёте выход из него или вариант, при котором выживете… У него произошло тоже самое. Мы не можем с точностью утверждать, что это видение будущего, а не, к примеру, момент, при котором мальчик потерял зрение или…

— … или когда моя жена его нашла и спасла в горящей рыбацкой деревушке. Там тоже всё горело, лилась кровь… — размышлял я вслух.

— Возможно… детская психика подвижна, она может как напрочь отрезать травмирующие воспоминания, так и прокручивать их раз за разом в поисках пути для спасения своих погибших близких.

— То есть парень не сходит с ума?

— Нет, — покачал головой шаман. — Он потерялся и не смог выйти из петли, заново проживая один и тот же момент то ли своей жизни, то ли чужой, а может, и вовсе из сна.

— Как можно его оградить от подобного? — вступила в разговор Ольга.

— Никак, — развел руками Северин. — Его нужно отдать на обучение. Потому что мы с Кардо — это временная мера. Он отыскал, я вывел в этот раз. Но ему нужен оракул, кто расскажет и поделится умениями и знанием. Мы — всего лишь полумера.

Атараши для меня был прежде всего ребёнком, успевшим натерпеться в жизни, а уж потом оракулом. Иметь возможность помочь ребёнку и не помочь? Пф! Для меня выбора не стояло по большому счёту. А потому, отправив шамана и Кардо отдыхать в гостевое крыло, я дождался восьми утра и повторно набрал номер принца Андрея.

— Ещё не узнал, — коротко и без приветствий ответил принц.

— Мне уже без надобности другие. Мне бы к вашему попасть как можно быстрее.

— Так через три дня… — напомнил Андрей мне ранее обозначенные сроки.

— А можете ему сказать, что у меня на руках юный оракул, которому нужен учитель? Может, он сдвинет сроки?

Принц закашлялся, а когда пришёл в себя, ответил коротко:

— Перезвоню.

Ждать ответного звонка пришлось недолго. Уже спустя десять минут тишину кабинета разорвала трель мобилета:

— Выезжаю к тебе в столичный особняк, оттуда отправимся вместе.

***

Спустя полчаса мы за руку с Атараши перешли порталом в особняк в Москве. Мальчик отнёсся к известию об обучении спокойно, только попросил забрать с собой Мауру.

— С ней спокойно.

При этом бенгалка смотрела на меня такими глазами.

«Маура, я не изверг, иди, конечно. Он мне так же дорог, как и тебе. Оставлять его один на один с имперским оракулом я бы не хотел. А так и мне будет спокойно, и наш малыш под присмотром».

Кошка рассыпалась в благодарностях и тут же забралась на плечи Атараши, о чём-то мурча ему в ухо.

В особняке нас уже дожидался Андрей Петрович. Он окинул взглядом мальчика с кошкой, и брови его тут же поползли вверх.

— Ты украл оракула у кого-то из японских родов? Нам ждать по этому поводу проблем?

— Нет. Все, кто могли предъявить претензии, уже мертвы, — заверил я принца в отсутствии проблем, — а мальчик — член рода.

Принц рассматривал нас нечитаемым взглядом.

— Я почти не при чём. Последнего убили его же сообщники, посчитав больным кровавой оспой, во время покушения на императора Муцухито.

Брови принца, вернувшиеся было на прежнее место, снова взметнулись.

— Даже боюсь узнавать, откуда у тебя подобные подробности…

— И не надо.

Мы вышли на крыльцо. Нас ожидали два автомобиля с фигурками кречета на капоте и один с комаром. Заметив последний, принц указал на свою пару:

— Придётся соблюсти некоторые формальности, всё же не абы к какому оракулу повезём, поэтому пересядем на наши.

Я не возражал. Мы втроём загрузились в представительский автомобиль. Атараши осторожно трогал ладошкой мягкую кожу на просторных сидениях и вслушивался в тихую музыку, игравшую в салоне. Рюкзак с вещами и несколькими игрушками, смастерёнными кровниками, Атараши поставил рядом. Маура же расположилась у него на коленях, позволяя себя гладить и довольно мурча, как маленький трактор.

Мы с принцем расположились напротив. На окна опустились чёрные щиты, скрывающие любую видимость.

— Меры предосторожности, — извиняющимся тоном отозвался Андрей, заметив мою ухмылку.

Принц разглядывал шрамы на лице Атараши и не смог удержаться от вопроса по кровной связи:

«Кто его так?»

«Семья. Мать родила бастарда, от него пытались избавиться».

«Представляю, как они сейчас локти кусают. Откуда он у тебя?»

«Тэймэй привезла из первой поездки домой».

Принц что-то прикинул, прежде чем спросить:

«А почему тогда отдаёшь? Он — ценный ресурс для любого рода».

«Он — ребёнок прежде всего, а не ресурс. Ему нужно учиться пользоваться силой, чтобы не погибнуть».

Дальше мы ехали молча. Принц даже уснул, откинувшись на сиденье. Но стоило машине замедлить ход, как он тут же проснулся.

— Приехали. Ничему не удивляйся.

— Ты сейчас про то, что Измайловский Кремль возвели для защиты одного единственного человека? — поинтересовался я и рассмеялся от произведённого эффекта. Ну так, а чего они ожидали? Что я за чёрными щитами не смогу отыскать нашего местоположения?

— Да иди ты! — махнул рукой Андрей. — Никакой конспирации с тобой.

Машины въехали через мост во двор Кремля и остановились. Ворота за нами закрылись, и лишь после этого сработали замки-блокираторы на дверях автомобиля. Дверцу тут же открыл лакей:

— Рады приветствовать Его Императорское Высочество, — растекался он в любезностях, что-то тараторя на ходу и показывая дорогу. Я подхватил Атараши на руки и последовал за принцем, про себя отмечая, что мальцу будет непросто научиться ориентироваться во всех этих переходах, залах и галереях наощупь. Маура почувствовала моё беспокойство:

«Я помогу».

Я поблагодарил кошку, погладив за ухом.

Спустя десять минут блужданий мы оказались в огромном зале, разделённом ширмами на несколько зон. Здесь всё казалось чрезмерным: смешение стилей, цветов и фактур, ткани, пряжа, дерево и стекло, камень и песок. Многое было попросту свалено в кучи. Особо удивила куча глины возле одной из ниш, тогда как из другой торчали подрамники с холстами…

— Это что за… — слов у меня не находилось. Мы будто продирались сквозь мастерскую сумасшедшего творца, занимавшегося всем и по чуть-чуть.

— Я здесь сам в первый раз, — удивления в голосе принца было не меньше. — Обычно всё выглядит иначе.

Из-за одной из ширм вышел мужчина, которому с лёгкостью можно было дать как тридцать, так и сто тридцать лет. Общая моложавость опровергалась глубокими морщинами, но кожа была всё ещё упруга и не свисала на лице и теле, чтобы выдать настоящий возраст. Мужчина был одет лишь в шаровары, щеголяя отсутствием обуви и верхней одежды. При этом он тащил не плече бревно, толщиной с человеческую голову. Откуда взялось такое сравнение? Так бревно с одной стороны и было обтёсано по форме головы, где уже наметили нос, скулы и даже глаза.

— О, Ваше Императорское Высочество… Вы так скоро, — обрадовался этот сумасшедший творец, — я чуть-чуть не успел к прибытию гостя.

Бревно полетело в кучу тряпок, а следом туда же полетел топор и набор инструментов по дереву в кожаном чехле.

— Ну же, Ёжик, иди ко мне. Лошадка тебя не обидит!

Я с опаской смотрел на принца, ничего не понимая. Как такому оригиналу можно доверить ребёнка? Как такому вообще доверяли члены императорской семьи? Он же явно не обласканный умом. Какой ёжик? Какая лошадка?

Принц же явно пребывал в не меньшем замешательстве, чем я. Атараши я спустил на пол, но всё ещё крепко держал за руку, не решаясь отпустить.

— Для главного блюда на божественном пиру ты слишком предсказуем, — хмыкнула «лошадка», стрельнув в меня любопытным взглядом. — Ёжик, пойдём, я готовился. Это всё для тебя!

Оракул обвёл руками беспорядок вокруг. Атараши после секундного замешательства осторожно высвободил свою ладошку из моей и пошёл с Маурой на руках к незнакомцу.

Я же смотрел ему вслед и искренне надеялся, что после обучения у такого «мастера-наставника» Атараши сохранит остатки ясности разума, а не утратит их окончательно. Будто услышав мои мысли, маленький оракул остановился и обернулся ко мне, прижимая к сердцу кошку. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он, наконец, решился:

— Это застрять не мой петля. Твой. Прости, я искать выход, но не найти.

Глава 5

— Это застрять не мой петля. Твой. Прости, я искать выход, но не найти.

На глаза Атараши навернулись слёзы, но мальчик держался, чтобы не расплакаться.

Я подошёл к нему и присел, оказавшись на одном с ним уровне. Накрыв своей ладонью детские ладошки, чтобы он чувствовал моё присутствие, я тихо ответил:

— Любую петлю можно разрубить.

— Цена… — одно слово, но переоценить его значение было сложно. Мы оба понимали, что цена предстоящего противостояния может оказаться слишком высокой как для нас, так и для мира в целом. — Я любить этот мир.

— Я тоже, — не покривил я душой.

— Я верить. Но я быть искать, — Атараши утёр слёзы ладошкой и подобрался, будто преисполнился великой миссией.

— Главное — береги себя. Мы будем скучать. Все, — я крепко обнял ребёнка, а он доверчиво спрятал лицо у меня на груди.

Если бы не это я бы ни за что не услышал его шёпот:

— Обещать. Я позвать, ты прийти. Обещать.

— Обещаю, — так же тихо шепнул я ему в макушку и отстранился.

***

Пётр Алексеевич отключил мобилет, выслушав доклад главы службы безопасности Измайловского Кремля. Когда сын спешно с утра извинился за отсутствие на одном из мероприятий своей повестки дня, прикрывшись государственными интересами, император решил, что тот банально решил выспаться. Безопасники докладывали, что последнее время Андрей проводит все ночи в семейном архиве. Изучал он, правда, не международные договоры и даже не запрещённые к производству механические или алхимические изобретения, изъятые у выявленных двоедушников, а сказки.

Вот уж кем сын никогда не был, так это сказочником. Но сейчас исследователя и учёного вдруг заинтересовал отдел цензуры. Андрей методично его изучал, делал какие-то пометки в своей книжице, но обнаружить и скопировать её содержимое пока не вышло.

И вот новая странность. Поездка к семейному оракулу. Причём отправился туда сын не в одиночестве, а с Комариным, маленьким азиатским мальчиком и кошкой. Опять этот Комарин. С одной стороны, дружба сына с Михаилом императора радовала, все же таких подданных стоило держать ближе к семье, но регулярные проблемы, обрушивающиеся на графа, как из рога изобилия, напрягали.

И вот теперь маленький оракул. Каждое появление избранных, способных видеть будущее, событие всеимперского масштаба, так что сын явно не соврал, когда обозначил государственную важность. Пополнение числа оракулов в стране — это плюс, но национальность и возраст мальчишки могут повлечь за собой проблемы. У них и так с японцами последнее время концы с концами не сходятся. Умыкнуть же оракула будет посерьёзней, чем артефакт за двести миллионов золотом. Артефакт единоразового использования, а оракул — нет.

В дверь постучали, а следом в кабинет вошёл сын.

— Отец, уделите мне пять минут времени? Хотел бы поделиться информацией.

***

Принц вернул меня к особняку, отправляясь в Кремль докладывать отцу о пополнении штата оракулов.

— Вы губу-то особо не раскатывайте, — попробовал я усмирить энтузиазм Андрея.

— Да никто его не тронет, пока сам не решит помочь, — хмыкнул принц, — сразу видно, что ты ничего не знаешь про оракулов. Эти личности столь же редки, сколь и своенравны. Надавить на него или заставить что-либо сделать не получится. Их всячески ублажают, а то ведь можно и не узнать про грядущее покушение. Тот, кого мы посетили, не просто так живёт в Кремле. Его берегут как зеницу ока, точность его предсказаний доходит до девяноста процентов, остальные десять, больше, чем уверен, потом расшифруют и тоже совпадут. И такое он начал выдавать лишь после того, как стал всем доволен. А ведь до этого его юродивым считали. Побирался по торговым рядам, скоморошничал. Битым бывал не раз. Представляешь, пять раз из пруда Серебряно-Виноградного вылавливали. Топиться туда ходил.

Я чуть было не ляпнул, что даже догадываюсь почему. Душа сюда явно попала через утопление в другом мире и не сразу освоилась, взяв под контроль тело. А может, и вернуться в свой мир пытался таким образом.

— Не смотри так на меня, — хмыкнул принц. — На двоедушничество его проверили, тоже подумали о том же. Душа одна была, а разум… разум — дело наживное. Прошлый тоже не был образцом адекватности. Магических сил как не было, так и не прибавилось. Вот и решили, что раз уж дар проявился исключительно полезный и формально ни по одному признаку на двоедушника не тянет, то и приставить к делу. Так что Атараши твоего никто не тронет. И силой тоже держать не станут. Чревато, знаешь ли. Ходили слухи, что в последний раз, когда попытались пленить оракула и шантажом заставить служить роду, род как-то быстро весь и вышел. Под корень.

Интересная информация. Выходит, мы с Атараши сразу приняли единственный верный вариант взаимоотношений, предлагая тому выбор, вот он к нам и привязался.

— Это всё хорошо, — согласился я с принцем, — но я тоже был одиноким потерянным ребёнком и прекрасно осознаю, как легко им можно манипулировать, поэтому, уж извини, все твои заверения делю на два, а то и на три.

— Ты? Одиноким? — переспросил Андрей, а после тут же извинился: — Прости. Всё время упускаю из виду твою предысторию. Десять лет ходить по минному полю, теряя всех родных… Я прослежу, чтобы мальчик ни в чём не нуждался.

— Спасибо!

***

Я как раз успел вернуться в Хмарёво, когда Тайпана сообщила, что они завершили разговор с отцом. Выглядел при этом Алый Змей куда более задумчивым, чем был до этого, да и смотрел на меня уже не как на врага земного пантеона, а как на… зятя потенциального для дочери, что ли… Более близкого сравнения отыскать сразу и не смог бы. На лицо была толика заинтересованности, оценка долгосрочных перспектив и уважение как к равному.

— Если не возражаете, дамы вперёд, — улыбнулся я и открыл портал Тайпне на изнанку к Киране. Два дня отведённые на подготовку к приезду Великого Князя практически подошли к концу, и явления засранца эргам ожидали в самом скором времени. Портал захлопнулся за спиной аспиды, не дав одному любопытному богу рассмотреть что-либо, кроме портальной площадки, мощённой камнем, и складов по обе стороны от дороги.

— Вам куда открыть?

— А сразу в Междумирье открыть сможете? — полюбопытствовал Тайпан.

— Могу, но привлеку излишнее внимание. Чего старательно стараюсь избегать.

— Плохо у вас получается, — покачал головой змей, снова став человеком. Узкий разрез глаз, поблёскивающая лысина и смуглый цвет кожи чем-то напомнили мне деда. Может, и правда аспиды успели отметиться где-то в местной божественной родословной?

— Уж как умею. На рожон не лезу, но и спуску не даю.

— Неизвестность всегда страшит, — справедливо заметил Тайпан. — Вам бы предстать перед местными честь по чести и объяснить своё появление, а то недоразумения могут продолжиться. У нас, знаете ли, были не очень приятные прецеденты. Потому и реакция такая.

— Скажите, а сами бы рискнули выйти в одиночку против всех? Если вас сразу во враги записали?

— Ну, по словам дочери, вы уже проделывали подобный фокус, — пытливо взирал на меня змей, оценивая реакцию на сказанное.

— Я стараюсь учиться на собственном опыте, — хмыкнул я. — Но, в целом, вашу позицию понимаю. Это как ожидание казни страшнее самой казни.

— Именно. Покажите, что вы не вселенское зло, а всего лишь хотите мира и покоя. Возможно, удастся подавить зарождение бури в зародыше. А я постараюсь подготовить для этого почву.

— Договорились, — я чуть было не сменил ипостась, чтобы подать ему руку, но вовремя воздержался.

— И ещё одно… — Тайпан замешкался, не решаясь сразу произносить нечто для него сугубо личное, — я видел рабский ошейник на дочери… За что вы её так? Она же слаба… и она — женщина, в конце концов. А женщины склонны к глупостям. Все мы так или иначе стремимся к силе…

— Вы её не спросили, — я не спрашивал, а утверждал, судя по обтекаемым фразам Тайпана.

— Для неё это болезненные воспоминания, и они ещё свежи. Я спрашиваю вас.

— Хорошо, — не стал я наводить туман, — вы в курсе, что она относится к некой уникальной разумной расе, более высокого техно-магического уровня, чем в вашем мире. И у неё была возможность спасти тысячу с четвертью детей этой расы, при этом заодно повысив собственный уровень владения магоэнергией до запредельного по вашим меркам. Выбор не стоял или, или.

— Да, она говорила, что попыталась поглотить объём адамантия больший, чем смогла «переварить», образно говоря. Вы её спасли.

— Да, но она не говорила, что решила не спасать каких-то там детей и не делиться с ними силой. Эгоизм и жажда силы перевесили. Спаси она сперва детей, а после проверни всё тот же манёвр, я бы ей и слова не сказал. Риск — благородное дело. Но ценой детей… Среди них четверть сотни были моими… Сотня — её братья и сёстры. Я спас вашу дочь, а ошейник — лишь напоминание, что некоторые ценности во вселенной должны быть незыблемыми. И это не сила, если вы меня понимаете. А вы должны с учётом вашего воспитания отпрысков.

— Благодарю, — склонил голову Тайпан. — Мне некоторые вещи стали видеться в несколько ином свете. Я сообщу вам, когда получится подготовить момент для встречи.

***

Нинг нежилась на солнышке, методично касаясь лапкой выданного дедом алмаза. Тот, огранённый по стандартной пятидесятисемигранной форме, отбрасывал солнечные блики далеко за пределами горного выступа, где отдыхала юная внучка Красного Дракона. Редчайший голубой цвет перекликался с цветом неба, невольно притягивая взгляд.

Рядом из солнечных лучей соткалась изящная кошечка, с вожделением облизываясь на драгоценный камень.

— Неужто легла под своего человечишку, и он отплатил тебе так скудно? — постаралась как можно сильнее задеть юную богиню дочь Солнечной Нэко.

— Отстала от жизни, подруга, — хмыкнула Нинг, сдерживая свой огненный нрав, — человечишка уже стал богом и заткнул за пояс самого Кречета, так что лечь под такого… тебе чести не представится. Да и Андрей намного щедрее наших стариков, уж поверь.

— Тогда откуда такая прелесть? — уловила главное в ответе Нинг кошечка. Она ласково касалась граней бриллианта, любуясь переливами света.

— Дед подарил, когда подтвердил достижение порога силы. Теперь начнёт готовить меня к правлению.

— Да как же так… — растерялась юная богиня. — Мы же на уровне были, я же дочь, а ты всего лишь внучка… — она осеклась, не решаясь продолжить фразу.

— Говорю же, Андрей щедр, делится силой и со мной. Я сделала верную ставку и не прогадала. Говорила же, что старики никогда добровольно не поделятся с нами ни силой, ни влиянием. Вот и результат. Ты всё ещё в младших по уровню, а я — нет. Припёрла деда к стенке, теперь не отвертится.

Юная полукошка завистливо сверкала глазами, поглядывая на более удачливую соперницу. То, что они принадлежали к семьям, покровительствующим правящим семьям соседних стран, делало их примерно равными в статусе, что и породило в своё время негласное соперничество.

— Ладно, некогда мне с тобой прохлаждаться, пойду к деду тренироваться, а ты … — Нинг смерила уничижительным взглядом полукошку, вынимая из её загребущих лап бриллиант, — ты не хворай, подруга! Счастливо оставаться в младших духах всю оставшуюся жизнь!

И убрав бриллиант размером с футбольный мяч в собственный пространственный карман, драконица полыхнула пламенем, опалив шерсть на хвосте полукошки, и исчезла.

Несколькими мгновениями позже Нинг предстала перед дедом. Который всё ещё зализывал раны после столкновения с адамантиевым драконом. Такого соперника Красный Дракон, как и вся фракция драконидов, встретил впервые.

— Как прошло?

— Отлично, она вся чуть ли пылала от зависти и ненависти, — отчиталась Нинг, вынимая из пространственного кармана бриллиант и возвращая деду.

— Не стоит, — отмахнулся тот, — оставь себе. Ты действительно заслужила и приобретением силы, и преданностью семье.

У огненной драконицы глаза на лоб полезли. Чтобы дракон да добровольно расстался с каким-либо из своих сокровищ? Быть того не может.

— Что дальше?

— Сядем на берегу Реки Времени и дождёмся, пока мимо нас не проплывёт труп нашего врага, — безмятежно ответил старый дракон в духе философского трактата, недавно начатого им.

— Дед, ты опять за свои премудрости? — нахмурилась Нинг, привыкшая действовать, а не ждать. — Неужели мы позволим ей уйти безнаказанной после того, что она сделала?

— Не просто позволим, но ещё и дождёмся, что кое-кто выполнит всю грязную работу своими лапками. Отдыхай пока или иди к своему смер… — дракон закашлялся, осознав ошибку, — к своему другу. Я позову, когда нужно будет сделать следующий шаг.

— Дед… — Нинг уже готова была отправиться к Андрею, но вдруг передумала и решила задать вопрос: — Ты правда убил бы беременную смертную?

— А что тебя смущает? — ответил вопросом на вопрос дракон. — Видишь ли, дорогая, в нашем мире смерть одного человека могут раздуть до трагедии, тогда как если оставить ему жизнь, он может спровоцировать смерти миллионов. И это уже будет статистикой.

— Но мы же оказались неправы… — полыхнула огнём Нинг.

— И это тоже не факт. Я не особо верю словам Эсфеса, но мы живы и даже остались при определённом уровне силы, а значит, моя тактика оказалась верной.

— Но ты пообещал… — напомнила драконица деду данное обещание.

— Запомни, — назидательно поднял палец Красный дракон, — между своей смертью и чужой всегда выбирай чужую.

— Но Комаро же встал на защиту жены своего главы рода. Мы же развязали войну.

— Он юн и неопытен и, скорее всего, никогда не достигнет наших вершин из-за своих импульсивных поступков, — усмехнулся дракон, выпуская дым из ноздрей. — Настоящий бог дал бы ей умереть и подсунул в жёны более удобную кандидатуру, чтобы не делить наследников между своим родом и родом Эсфес.

— Он защищал свою кровь, неужели ты бы не взялся защищать меня? — Нинг натурально дымила, сдерживая эмоции.

— Конечно, защитил бы, внучка! — нахмурился дракон. — Ты — моя кровь! Ты — моя сила и будущее нашей стихии. Но ты — плоть от моей плоти, а там, насколько я понял, лишь капля крови. Этим легко можно пренебречь.

Нинг в ужасе слушала деда, сдерживая темперамент, и в сотый раз думала:

«Как же мне повезло с Андреем. Наш пантеон всё больше напоминает мне гадюшник».

Те же Комаро, Андрей и Эсфес, всегда защищающие своих во что бы то ни стало, были ей сейчас ближе родного деда. Осознавать это было страшно.

***

Тэймэй вместе с Борзым следили за прибытием поезда на железнодорожный вокзал Сухума. Спрятанные под невидимостью, они притаились за одной из массивных гранитных колонн, украшающих вокзал Сухума. Великого Князя Ивана Григорьевича встречали с помпой и оркестром, расстелив красную дорожку от перрона до входа в железнодорожный вокзал.

— Наш человек под личиной проводника подсел в поезд день назад и тщательно следит за безопасностью агента мадам Жу-Жу, — инструктировал Борзый госпожу. — Как только поезд остановится, мы смешаемся с толпой и проникнем в вагон, где вы подмените агента на иллюзию для поддержания легенды устранения.

— Почему мне не позволили самой отыграть роль? — в который раз возмутилась Тэймэй. — Уж поверьте, я справилась бы не хуже, и девушка была бы вне опасности.

Командир кровников посмотрел на госпожу взглядом, в котором читалось: «Вы с ума сошли? Использовать в роли куртизанки-смертницы беременную госпожу? Я ещё жить хочу!»

— Госпожа, из соображений безопасности вы не можете участвовать в оперативной работе, исключительно в группе поддержки. И то мне за это голову открутят, — в который раз смиренно повторял командир. Сам-то он успел спросить разрешения графа, прежде чем сдаваться на милость госпоже, но ей об этом было знать не обязательно. Как и о том, что её защиту сейчас обеспечивало гораздо большее количество кровников, чем первоначально предполагалось к участию в операции.

И чего не мог знать даже Борзый, так это того, что графа убедил дать разрешение никто иной, как Виноград одной фразой:

«Дай девочке выпустить пар и почувствовать себя в гуще событий, а не то женский ум сам придумает выход для дурных деяний. И тебе это не понравится. Я присмотрю».

Стоило тепловозу окончательно остановиться, и грянул оркестр в приветственном марше. Великого Князя встречал никто иной как Туров Василий Львович, командующий Кавказского военного округа. На представителя императорского дома он смотрел со сдерживаемым скепсисом и вместо положенного приветствия огорошил Ивана Григорьевича:

— Ну хоть девку не прислали, глядишь, не пойдут ко дну, как прошлые.

Пока мужчины обменивались положенными по протоколу репликами, Тэймэй с Борзым едва успели подменить куртизанку, как в вагон вошла пара мужчин в чёрных пальто и шляпах с широкими полями. Один из них остался дежурить на входе, а другим оказался личный порученец Великого Князя. Расплатившись с раскрасневшейся девицей пухлой пачкой ассигнаций, слуга дождался, пока куртизанка отвернётся и вогнал ей в шею шприц с неизвестной алхимией. Тэймэй с Борзым обменялись настороженными взглядами. Иллюзионистка не понимала, что ей стоит отыграть: смерть или глубокий сон, но на помощь ей пришёл сообщник слуги:

— Благородь, коляска на месте. Девку точно порешить надо? Уж больно сладка, — он даже причмокнул, разглядывая короткие панталончики и корсет на копии куртизанки.

— Вам ничего не нужно, — нахмурился порученец князя и, приложив пальцы к шее куртизанки, принялся считать её пульс. Другой рукой он вынул из кармана пиджака часы на серебряной цепочке. — Через минуту она перестанет быть проблемой.

Тэймэй тут же принялась замедлять сердцебиение копии, пока и вовсе и не остановила его. Слуга тут же кивнул себе, но продержал руку ещё с четверть минуты, чтобы удостовериться в точной смерти.

— Скиньте где-нибудь в безлюдном ущелье, — махнул он рукой на мнимую покойницу и, вынув из пачки десяток ассигнаций, передал сообщнику, — и это вам за труды.

— Не извольте беспокоиться, — мужчина принялся накидывать на тело девушки плотную чёрную накидку, закрывающую её всю полностью.

— Подозрительно, — вынес свой вердикт слуга Великого Князя, но его сообщник тут же вынул из тюка бурку и высокую меховую шапку. Оценив общий вид «семейной пары», слуга остался доволен и вышел из вагона.

Ещё через пять минут вагон покинула семейная пара с сомлевшей от тепла женщиной. Местные городовые покосились на плотную накидку и хлопочущего рядом мужа и дружно перевели взгляды в другие стороны.

— Поразительное единодушие! — тихо возмутилась Тэймэй Борзому, видя, как мёртвую копию куртизанки усаживают в двуколку, и никому до этого нет дела.

— Особенности региона. Проявишь излишнее рвение и получишь кровную вражду, — коротко объяснил командир. — Жить хочется всем.

Они пробирались на выход из вокзала тройкой, прикрывая невидимостью ещё и агента мадам Жу-Жу, и чуть не столкнулись нос к носу с порученцем Великого Князя, который тихо беседовал по мобилету в укромной нише вокзала. Как ни старалась Тэймэй, но расслышать ничего ей не удалось в шуме и гвалте вокзальной суеты.

Борзый же приложил палец к губам и, закрыв глаза, натурально повернул ушные раковины в сторону говорившего. Разговор продлился не больше минуты, но в результате кровник оказался чрезвычайно доволен в отличие от слуги. У того на лбу залегли глубокие морщины.

Командир дал знак двигаться дальше, что они все и проделали.

Уже за пределами вокзала, усаживаясь в автомобиль, Борзый поделился услышанной информацией:

— Кажется, мы совершенно случайно обнаружили его слабое место.

***

Я вернулся в Хмарёво к ожидающем меня Ольге.

— Как прошло? — эмпатка сидела на пушистом ковре, сложив ноги по-турецки, рядом с двумя тактическими рюкзаками и раскладывала пасьянс.

— Если не считать, что нынешний оракул императорской семьи обозвал меня главным блюдом на местной божественной пирушке, а Атараши сообщил, что петля смерти была не его, а моя персональная, то нормально.

— М-да… позитивненько, — отреагировала Ольга не то на расклад, не то на мои откровения.

— Не то слово. Пошли уже в твою жопу мира…

— Глаз! — возмутилась Ольга с усмешкой.

— …, а то опять что-то случится и поход перенесётся, — закончил я свою мысль.

— Неделя, помнишь? — напомнила мне минимальный срок экспедиции эмпатка.

— Нет у меня недели, — буркнул я. — Показывай, как этот глаз в жопе мира выглядел. Я попробую перенести нас сразу туда по твоим воспоминаниям. Аспиды же как-то пробрались в твоё прошлое, может, и у меня выйдет через него координаты определить и построить портал.

— Переоденься, пока смотришь кино, а то заживо в пустыне изжаришься. Да и платок повяжи. Ничего лучше ещё от песка не придумали, — посоветовала эмпатка.

Заметив, что я даже не пошевелился в нужном направлении, Ольга вздёрнула вопросительно брови.

— Думаю, там в змеиной ипостаси будет комфортней.

Эмпатка заторможенно кивнула, уточнив на всякий случай:

— То есть по трициклу отбой?

— Пойдём налегке. Я побуду твоим транспортом на период экспедиции.

— А если с тобой что-то приключится? — не унималась эта перестраховщица. — Я тебя на своём горбу далеко не утащу.

— Да что со мной может случиться посреди пустыни?

— Ой, не говори гоп, сглазишь ведь! — возмутилась эмпатка, взволнованно выдав некую тарабарщину. — Да и ты — известный мастер находить на жопу приключения. Давай хоть трицикл возьмём, а?

— Он нас только задержит. Может, нам вообще проще будет лететь, куда тогда трицикл девать?

— Закопаем и отметим место на карте, — не унималась Ольга, — нужна страховка.

— Всё, сдаюсь. Берём. Уговорила.

Мы отправились во внутренний двор, где кровники уже приготовили трицикл вместе с обязательным набором алхимии на все случаи жизни, маяком для отслеживания и запасом продовольствия на неделю.

Погрузив сверху рюкзаки, я принялся просматривать «киношку», сформированную из воспоминаний Ольги. На удивление, картинка получилась яркая и чёткая. Видимо, первое впечатление от увиденного, было самым сильным. Вместе с изображением мне передались её эмоции. Искренний восторг пузырился в крови, словно шампанское.

У Ольги просто перехватило дыхание. Она чувствовала себя так, будто оказалась на другой планете с бескрайней пустыней, белыми песчаными дюнами, контрастирующими с ярко-синим небом. Но самое удивительное — это само Око. Огромный кратер, который выглядел как глаз гигантского великана, провалившегося под землю и подсматривающего за людьми, мне почему-то напомнил место жительства адамантия у аспидов.

«Действительно, похоже, — отозвался задумчиво божественный металл, — но тогда бы фон был совершенно другой в мире».

«Он раньше и был другой, — подтвердил я сомнения металла. — Ольга подсмотрела жизнь предыдущей цивилизации, которая потом покинула мир из-за катаклизмов».

«На месте разберёмся».

Я чётко представил, как портал открывается посреди кратера, но, видимо, защита Ока всё ещё работала, оберегая сокровища древних от особо наглых гостей. Зеркало портала открылось не рядом с нами, а под трициклом, и мы с матом провалились в кромешную тьму.

Глава 6

Неожиданности неожиданностями, но крылья в этот раз сработали как надо. Я удерживал Ольгу, а та мёртвой хваткой вцепилась в рюкзаки.

Трицикл, судя по звуку, упал не с такой и большой высоты, но определить её на глаз не выходило, ведь всё пространство под нами было изрезано голубыми лучами, местами пересекающими друг друга и образующими сетку.

— Вау! Как будто в свой мир вернулась и решила банк ограбить! — неизвестно чему обрадовалась эмпатка.

— Ты имеешь представление, что это?

— Похоже на лазерные лучи. Если их задеть, то сработает сигнализация, — тут же поделилась информацией Ольга. — Но, судя по тому, что трицикл упал целым и ничего не верещит, лучи как-то определяют живые гости к ним пожаловали или не очень.

— Отлично, осталось отыскать управляющий сигнализацией контур. Если его разрушить, сетка должна распасться, — пробормотал я. — Давай-ка, дорогая, обхвати меня ногами за торс покрепче. Мне нужны руки.

Ольга последовала моим указаниям, перехватив рюкзаки поудобней и закинув их лямки себе на плечи. Следом она обняла меня за шею, словно маленькая обезьянка. Отлично.

— Лучи посинели.

Я тоже заметил изменение цвета, но пока связать это с чем-то конкретным не смог. Вдруг у них подпитка включилась дополнительная в связи с проникновением. Кстати о подпитке…

— Ты хоть примерно можешь понять, мы перенеслись по адресу или нет? — поинтересовался я у эмпатки, пока соображал из собственной крови поисковый конструкт на фонящие магией накопители для подпитки древней системы сигнализации. Мне почему-то пришла на ум мысль, что не обязательно разрушать всё, можно отключить на время, а затем вернуть как было. Мы же не мародёры какие-то, нам только поаукать надо в Оке и всё.

— А чёрт его знает, я под землёй не бывала. Но исходя из того, что мне показывало Око, город должен был находиться где-то рядом. Может, и под землёй.

Пока я создавал поисковики, Ольга снова сообщила:

— Лучи стали светлее, часть и вовсе побледнела, будто вот-вот отключится. Ты что там такое сделал?

Она смотрела мне за спину и как-то умудрялась ещё разглядывать пространство под нами, поэтому моих манипуляций не видела и видеть не могла, предпочитая не ёрзать лишний раз и не мешать мне работать.

А я ничего и не делал, лишь подумать успел. Догадка осенила меня внезапно. А ведь всё уже придумано до нас! Как ла-зер-ные лучи в мире Ольги, так и принцип сигнализации! Агафья же мне похожую сделала! В зависимости от ментальных намерений сигнатуры подсвечивались. А здесь, видимо, когда я взорвать захотел управляющий контур, линии синевой налились агрессивной. А как свои мирные намерения объявил да рушить передумал, так и отпустило сигналку.

— Ничего не сделал, сейчас проверим одну гипотезу… — я набрал побольше воздуха в лёгкие и принялся произносить слова клятвы, кровь всё равно уже пустил себе: — Я, Михаил Комарин, он же Трайордан Эсфес клянусь собственной кровью, что мы прибыли исключительно с мирными целями, не желаем разрушать или же изымать себе ваши артефакты, разработки или любые богатства: энергетические, магические или природные. Нам бы друга отыскать с вашей помощью и всё! Клянусь!

Передо мной полыхнул знак белого крылатого дракона, а вот вокруг… вокруг громыхнуло с такой силой, что с потолка посыпались мелкие камни, песок и ещё не пойми что. Сетка линий погасла, и нас накрыла темнота.

— Ничего так спецэффекты… — оценила Ольга.

— Это не я.

Грохот повторился. Такое ощущение, будто у нас над головами взрывались магические бомбы. Эмпатка, видимо, пришла к такому же выводу, поэтому несказанно удивилась:

— Когда я здесь была прошлый раз, здесь ни один артефакт не работал нормально. Сбоило всё страшно. Так что если бомбы и есть, то какие-нибудь пороховые, а не магические.

Я запустил несколько небольших светляков, чтобы сообразить, где мы оказались, а параллельно с тем выпустил дар крови на полную. Что-то подсказывало, что за любыми разрушениями обычно стояли люди.

По первому вопросу: оказались мы внутри не то амфитеатра, не то кратера. Но разглядеть стены лучше не получалось. Вокруг нашего пятачка диметром около трёх метров колыхалась пластичная стена, будто сквозь мутную воду смотреть пытались. Почти всё свободное пространство занимал наш трицикл.

Благо ещё, что поисковики пропустила эта пелена беспрепятственно, и те вскоре вернулись и встроились в трёхмерную модель, отмечая светляками точки нахождения накопителей для запитки сигнализации.

— На воронку похоже, — пробормотала Ольга и так, и этак обходя вокруг проекции.

— Или на раковину рапана, — уже предположил я. — Только уж больно она громадная.

— Аммонитовая, — пробормотала эмпатка и чуть пошатнулась, ухватившись за трицикл. — Что-то мне нехорошо.

— Твою мать! — я принялся перебирать алхимию в поиске лекарственного состава, но Ольга предостерегающе подняла руку:

— Нет смысла. Это не мои чувства. Это… Оку больно.

Я выругался. Вот не хотелось же вмешиваться в местные разборки, а таки придётся. Видимо, не судьба нам без приключений делами заниматься.

— Там наверху два десятка особо одарённых личностей пытаются из земли выковырять какие-то валуны фиолетового цвета.

Эту информацию я получил от комарих, проникнувших сквозь земную твердь и принёсших образцы крови мне для анализа. Но была в одном из образцов для меня некая странность. Он показался мне знакомым. При этом я мог с уверенностью утверждать, что ни разу до этого не имел дело с носителем этой крови.

— Экраны, — простонала эмпатка, обхватывая ладонями голову. — Они усиливают сигнал. Нельзя позволить… — Ольга опустилась на песок и стала раскачиваться, словно умалишённая. — Не услы-ы-ыши-и-ит!

Я попробовал поставить щит крови, а следом ещё и радужный, но это не возымело никакого эффекта.

«У неё совершенно иная природа силы, — откликнулся адамантий. — Я помогу, только ты уж разберись побыстрее с этими варварами».

С ладони соскользнула серебристая клякса и опустилась тончайшим кружевом на голову Ольге. Та сразу притихла и, кажется, даже боялась пошевелиться, чтобы боль не вернулась.

— Я скоро, — пообещал я эмпатке и открыл портал метров на триста вверх.

***

Великий Князь задержался на сутки в Сухуме. Пока честь по чести спустили на воду отремонтированные корабли, пока провели скромный банкет, чтоб корабли, значит, беспроблемно по морю ходили да тварей высокоранговых не приманивали, пока в горячих источниках поотмокали да девок помяли… командировка удалась. Давненько он уже так не развратничал, прям молодость вспомнилась. Кто там говорил: «Седина в бороду, бес в ребро»? И без седины обошлось. Всего-то и надо было, что цели в жизни появиться, а за ней вслед и вкус каждого дня изменился.

Разнеженный, разморенный, снабжённый вином да сырами из местных погребов, Великий Князь рухнул на постель в своём спальном вагоне, чтобы беспробудно проспать, аки младенец, все десять часов пути до Новороссийска.

На подъезде к городу его осторожно разбудил личный порученец, чтобы уточнить:

— Изволите на сегодня поездку к княгине планировать или же номером в гостинице императорским воспользуетесь?

Оба предложения были соблазнительны, как никогда, и Иван Григорьевич решил для начала воспользоваться вторым из них.

— Номер давай, приведу себя в порядок и уж потом к княгине наведаюсь. Что с моим поручением по родословной? — вспомнил Великий Князь, что в круговерти абхазского гостеприимства забыл уточнить по результатам немаловажного для него лично поручения.

— Все выписки ещё вчера у вас на столе были, да только…

— Сам знаю, — перебил слугу Иван Григорьевич. Вчера у него ни сил, ни разума для работы не осталось. А вот сегодня в гостинице можно бы и ознакомиться. — Имперских безопасников отпустил?

— Так точно, уведомил, что далее у вас личная встреча намечается.

Пока Иван Григорьевич выполнял официальные обязанности члена императорской семьи, ему по статусу была положена охрана из Имперской службы безопасности. Теоретически, она же и должна было сопроводить Великого Князя до столицы. Но поскольку дальнейший маршрут особы императорской крови изменился, то при прямом приказе охрана могла вернуться в место квартирования. Ивану Григорьевичу это и нужно было. Ему только дядиных соглядатаев не хватало в столь деликатном деле, как обретение личного могущества.

Личная охрана у Великого князя также имелась. Ей он доверял чуть больше, ведь на каждого своего человека имел такой пакет компромата, что тянул на смертную казнь безоговорочно. Деньгами не обижал, но зато и не боялся поручать местами и не самые законные дела проворачивать. А потому служили ему истово, да и клятвы приносили искренне. Кто же будет расстроен, если ему жизнь подарить да заработок обеспечить.

Располагаясь на императорском этаже, Иван Григорьевич купался в лести, подобострастии и желании угодить ему любимому. Вот уж где людям неважно было его прошлое. Достаточно было самого факта близкого родства с императором, статной фигуры и парадного военного мундира. Встреченные им в фойе гостиницы молоденькие аристократки стреляли в него глазками, а их отцы уважительно раскланивались.

«М-да, а ведь мне необходимо заниматься улучшением собственного имиджа не только в столице, но и на периферии. Причём здесь это сделать гораздо дешевле», — здравая мысль посетила Ивана Григорьевича весьма своевременно, поэтому, поднявшись к себе в номер, он отдал указание своему слуге:

— Узнай про местные лазареты для отставных военных, сиротские приюты да прочих убогих местах обитания. Завтра проедемся по ним да сделаем туда пожертвования умеренные.

Слуга кивнул и удалился, оставив господина пить вполне приличный свежесваренный кофе, принесённый фигуристой горничной вместе с блюдом воздушных эклеров.

Девица и сама была похожа на эклер, с выдающимися прелестями, выпирающими под чёрной униформой, да светлыми локонами, собранными в удобную причёску, чтобы не мешали. У Великого Князя сразу же мелькнули соответствующие фантазии, при каких занятиях сия причёска была бы вполне удобна, но он прогнал их усилием воли. Если он планирует вознестись выше нынешнего положения, то собственные желания необходимо усмирять, а не горничных на простынях валять. Даже если эти горничные совсем не против валяния, судя по призывному вилянию бёдрами.

Проводив блондиночку взглядом, Иван Григорьевич распаковал конверт, подготовленный слугой, с генеалогическим древом княгини Виноградовой, чтобы спустя минуту взбеситься и испепелить бумагу:

— С-с-суки!

Беда пришла откуда не ждали. Со стороны Виноградовых как раз проблем не возникло, а вот короткая сводка по роду Комариных преподнесла сюрприз. Отец княгини обладал слабым даром огня, перенятым не пойми от кого. Такое тоже случалось, когда в роду было намешано различных кровей, но такого Иван Григорьевич точно не ожидал. Прабабка нынешней княгини была из франкского рода Бенуа, известного на всю Европу гадюшника. Кого там с кем не скрещивали ради обретения полного пасьянса разновекторных магических даров.

По официальной версии Бенуа считались стихийниками, родом созидательным, а сама фамилия произошла от слияния «bon» (хороший) и «eau» (вода). Но Великий Князь знал и ещё одну трактовку этой фамилии и знал не понаслышке, ведь его мать происходила из боковой ветви именно этого рода и трактовала свою фамилию как производную от бога Бенну, египетского аналога Феникса.

— Похоже, чтобы получить контроль над своей армией, мне придётся либо жениться на княгине, либо её убить.

***

Солнечная Нэко уже была осведомлена, что её план не удался. Такесима, на какое-то время исчезнувшая с морских просторов, снова находилась на своём месте. Драконов не было видно, а весь пантеон будто затаился, занимаясь своими делами и игнорируя из ниоткуда появившегося чужого бога. Такой вариант Солнечную Нэко не устраивал.

Размышляла она и о неосмотрительно данном императором Мацухито слове не причинять вреда роду Комариных, куда теперь входила и беременная сучка Тэймэй Эсфес.

— Вот дрянь, сначала сколько крови кузине выпила, а теперь и мне не хуже кости в горле застряла.

Мысли о вариантах вмешательства, плавно оформлявшиеся в некий новый план, прервало появление дочери. Золотистая кошка появилась, шипя и брызгая солнечными зайчиками, словно маленькими молниями.

— Сучка чешуйчатая! Дрянь! — бушевала дочь, выпустив когти и оставляя на камне отчётливые следы.

— Что тебя так расстроило, дитя? — позволила себе поинтересоваться бедами своего лучика богиня. Дочь, по сути, ещё самый настоящий котёнок, отчаянно старалась доказать свою взрослость, но когда начинала злиться, то абсолютно переставала контролировать себя.

— Нинг! Она!.. Она!.. — у кошечки топорщились усы от возмущения, и попросту не хватало слов. — Она меня обогнала! Красный хрыч готовит её к правлению!

— Быть того не может, — лениво покачала хвостом богиня-мать и подставила лицо солнцу, — вы же неразумные дети, вам ещё копить и копить силы. Какое правление? Вам пока и деревушку доверить нельзя, не говоря уже об императорских родах.

Прикрыв глаза от удовольствия, Нэко не заметила, как злобно уставилась на неё дочь.

— А вот и накопила! — вскипела кошечка. — Сделала ставку на этого смертного! А он стал богом и с ней силой поделился! А ты мне запретила!

— Дочь Солнечной Нэко никогда не станет шлюхой и подстилкой для человека! — обманчиво спокойно отреагировала на претензии дочери богиня.

— И это говорит мне та, кого за глаза в пантеоне называют гулящей кошкой? — не осталась в долгу юная богиня.

— Выбир-р-рай слова! — промурлыкала Нэко, но в этом мурлыкании явственно слышалась угроза. — Мы всегда гуляем сами по себе!

— Не буду! Ты вечно путаешься непонятно с кем, а результата нет! Думаешь, я слепая и глухая? Не-е-ет! Такесима на месте, а Красный хрыч тебя оприходовал и был таков!

Хвост Солнечной Нэко взметнулся и удавкой сжал горло родной дочери, поднимая ту в воздух и не давая коснуться ногами каменного пола.

— Ещё слово, и ближайшую тысячу лет проведёшь самой обычной магичкой!

Юная богиня при всём желании не смогла бы выдавить из себя ни звука, а потому только закивала головой на манер болванчика, давая понять, что всё осознала. Хвост разжался, выпуская из захвата свою жертву.

— Свободна, и не попадайся на мне на глаза какое-то время, — таким же расслабленным голосом завершила разговор Солнечная Нэко, возвращаясь мыслями к вопросу выдавливания Эсфеса со своей территории.

Юная богиня отдышалась и исчезла с поля зрения матери, но мысли её были полны отнюдь не смирения. Похоже, эта тварь Нинг была права, старики никогда добровольно не поделятся своими кормушками.

***

Ну что же, с порталами в этом Оке была самая настоящая проблема. Меня снова вынесло не туда, куда нужно. Это я понял, когда под ногами громыхнуло и валун, на котором я оказался, начал вдруг заваливаться. Вокруг стояла завеса пыли и песка, поднятая взрывами. Не успел я прийти в себя от звона в ушах, как совсем рядом земля содрогнулась, и соседний валун начал крениться.

«Цепочкой подряд валят, что ли?» — мелькнула мысль, и я принялся искать шнуры для подрыва. Они нашлись тут же, расходясь в разные стороны огненными дорожками из центра к валунам в первом круге, состоящем из фиолетовых камней. Большинство шнуров должно было вот-вот догореть и вывернуть камни, словно молочные зубы у ребёнка.

Не придумав ничего лучшего, я попросту накинул на каждый валун щит из собственной крови. Ну не стихийник я! А кровь была единственной жидкостью в пустыне мне подконтрольной. Шнуры догорали до границы щитов и тухли, сизым дымком вздымаясь в предрассветное небо.

Кто-то вдалеке завозился, заподозрив неладное, когда не прогремел очередной взрыв.

«Да какого демона? — подумалось мне. — Убью всех, и дело с концом», — но память услужливо напомнила о странном образце. Интуиция подсказывала, что это был не тот случай, чтобы рубить сплеча.

Я цветасто выругался.

«Хрен с вами, граждане мародёры! Поспите, пока не рассмотрю ваши рожи поближе!»

Одним махом я отправил всю местную братию в сон, а сам отправился на ближайший стук сердца, отбивавший уж больно знакомый ритм за ближайшим песчаным наносом. Я поднялся в воздух, чтобы не тащиться по песку, но стоило мне перелететь гребень, как в меня один за одним выстрелили из нескольких вполне себе немагических револьверов, оцарапав предплечье и левый бок.

«Это же кто это у нас такой невосприимчивый к магии крови оказался?»

Я, конечно, использовал самый простейший арсенал, не особо заботясь о применяемой силе в конструктах. Было лишь одно ограничение, которое я неосознанно вплетал в каждое использование магии крови, защищая родную кровь.

Наконец, дождавшись, когда отзвучат все двенадцать положенных выстрелов, я приземлился возле массивной фигуры в военной форме с замотанным платком лицом. Ба, да это же носитель той самой странной крови.

— Красавица, открой личико! — пошутил я, подходя к торопливо перезаряжающему револьверы противнику и утолщая кожу до уровня драконьей чешуи. Магические щиты всё равно от голой физики не спасли бы.

— Красавца буш бордел тиска! — процедил этот уникум сквозь зубы до боли знакомым не только настоящему Михаилу, но и мне голосом, но с дичайшим акцентом.

— Млять… дед, ты же умер!

Глава 7

Мужик как раз успел перезарядить револьвер, но выстрелить ему я не дал, попросту вырубив ударом пальцев по шее. Мне нужно было подумать. Информации отчаянно не хватало.

Если уж я вынул остатки души деда из Реки Времени для беседы, то подстроить свою смерть он никак не мог. Тогда это кто? Я сорвал платок с лица стрелка и снова опешил. Похож, мать вашу! Очень. Не один в один, усики крысиные да бородка козлиная уж больно уродовали лицо. Я даже подёргал их, думал, ненастоящие, ан нет.

Да к демонам всё! Я пустил мужику кровь и принялся жадно путешествовать по памяти крови, пока не уткнулся в выжженный контур защиты в виде огненной птицы. Я похожие ставил на Агафью, чтобы никто не смог ничего считать с памяти её крови. Только там была моя личная отметка, а здесь…

— Это ещё что такое?

Нет, полученной информации хватило, чтобы чуть сорвать покров таинственности, но не особо сильно. Звали сего престранного господина Николя Бенуа, и был он одним из членов клана, по градации силы расположившись где-то во второй десятке, а вот по уму входил в пятёрку управленцев. Надо бы и себе взять на вооружение структуру клана, уж больно она у них интересная получилась. Хотя и мой вариант оказался вполне жизнеспособен, как показала практика.

Отвечал Николя за изучение древних манускриптов и артефактов. И сейчас он находился здесь во второй по счёту экспедиции, желая выковырять экранирующие щиты и перевезти в поместье Бенуа для прокачки всех членов рода. Он прекрасно осознавал, что на новом месте сила Ока может уменьшиться, но даже в таком случае система экранирования и концентрирования магических потоков принадлежала бы исключительно роду Бенуа, а не прокачивала всех желающих, узнавших о столь поразительных свойствах природного объекта. Наложить загребущую лапу на пустыню Бенуа не могли, поэтому решились на прихватизацию ничейного добра.

М-да, с целью вандализма стало всё понятно, а вот с кровью, родством и внешностью не очень! И ведь память Михаила хранила смутные воспоминания о некой прабабке из рода Бенуа, но конкретики в них не было. А потому я позвал единственного эксперта по родовой генеалогии, известного мне.

«Агафья, а не могла бы ты посетить меня? У меня тут для тебя кое-кто есть!» — позвал я «бабушку».

«Важный?» — переспросила вампирша.

«Оч-чень! — подтвердил я и уточнил: — Открывать портал?»

«Погоди, хоть что-нибудь накину, — рассмеялась бывшая Тень и спустя секунду скомандовала: — Открывай!»

Зеркало портала засияло одновременно с появлением огня вокруг Николя Бенуа. Кожа его начала алеть, будто накаляться, а одежда тлеть.

Вампирша среагировала моментально, стоило только скользнуть взглядом по лицу несчастного, начавшего приходить в себя. Метнувшись тенью, она от души врезала в челюсть ошалевшему от увиденного французу. Уж поверьте, я бы тоже ошалел, если бы на меня вывалилась полуголая девица, на которой из одежды были чулки, корсет да нечто, что и трусами назвать не получалось. Одни сплошные тесёмочки да треугольник ткани спереди.

И вот пока француз, как и любой нормальный мужик, облизывался на эти прелести, ему прилетел хук справа, а затем слева, а после и контрольный апперкот, откинувший голову болезного и заземливший её о ближайший камень.

— С-с-сука! — выругалась Агафья, намереваясь продолжить экзекуцию бесчувственного тела, но я её остановил, обняв за плечи и прижав к себе:

— Стой! Это не он! Не дед! Дед умер!

— Убью гада! — шипела вампирша, всё ещё порываясь достать бедного Николя.

— Агафья, — встряхнул я бабушку, — это не он. Это некий Николя Бенуа, но он очень похож на деда, и в нём есть кровь Комариных. Для этого я тебя и позвал. Разобраться!

Вампирша нахмурилась и обмякла в моих руках.

— Можешь отпускать, добивать не буду, — выдала она и присела возле француза, разглядывая как неведомую зверушку. — Похож, сучёныш, спасу нет! Руки так и чешутся ему жизненный путь укоротить!

— Сам в шоке, — не стал кривить я душой. — Ты у нас по международной политике местной специалист, да и семейные родословные составляла лично, так что просвети меня, откуда этот мог взяться, раз его даже моя магия за родича признала и не усыпила.

К Комаро у меня тоже вопросы имелись, но дёргать его сейчас на восстановлении после схватки с драконами я не стал. Стоило попробовать разобраться самим. Взгляд мой невольно возвращался к филейным прелестям вампирши, почему-то заканчивающихся ботинками на высокой шнуровке.

— А откуда я тебя сдёрнул?

Любопытство не порок, просто хотелось верить, что не с любовника в разгар постельных игрищ.

— Ай, — отмахнулась бывшая Тень, — с практикума по ведению боевых действий в условиях дефицита классического оружия.

— А…

— А это оперативная разведывательная форма, — сама вампирша посмеивалась, глядя на мою реакцию. — Мы, кстати, где?

— А боги его знают, — честно признался я. — Ольга называет это место Оком Сахары, но где оно нынче находится… мы, скажем так, не определяли, я построил портал по воспоминаниям эмпатки.

— Зашибись, красавец! — поцокала языком Агафья. — А если бы оно ушло в жерло вулкана, и тут вы такие красивые?

Вопрос остался без ответа.

— Дуй за девочкой, а я пока по карманам у нашего Николки пошарю, определю наше местоположение, да заодно его кровушкой освежу некоторые воспоминания по клану Бенуа, а то, знаешь ли, после второй Сумеречной битвы не вся память восстановилась по щелчку. Некоторым воспоминаниям толчок нужен.

Портал, ориентированный на Ольгу, открылся без сбоев. Эмпатка так и сидела, прислонившись спиной к трициклу. На голове у неё была странная блестящая шапочка, чем-то напоминавшая бумажный кораблик, а сама Ольга бесцельно катала несколько белых камешков по песку. На открывшийся портал она отреагировала вяло, попытавшись встать, но её снова повело.

— Ты как? — я присел рядом и за подбородок приподнял её лицо к своему, всматриваясь.

— Терпимо, — выдохнула она. — Как громыхать перестало, полегче стало.

— Пойдешь наверх?

— А уже всё?

— Н-ну нет, — честно признался я, — но убить вандалов я всегда успею. Тем более у нас тут родная кровь откуда ни возьмись нарисовалась. Будем выяснять откуда. Но подрывов мы больше не допустим.

— Я, пожалуй, тогда здесь посижу, — покачала головой эмпатка. — Кажется, чем ближе буду, тем больнее будет.

— Тебе здесь одной не страшно будет?

— Ты что?! Я же здесь под максимальной защитой! У меня шапочка из фольги! — слабо улыбнулась эмпатка, показывая себе на голову. — Вот уж не думала, что у этого мифа есть под собой основания.

«Адамантий, о чём она?»

«У них в мире кое-кто защищался от излучения шапочками такой формы из блестящего материала, окна им закрывали. Ну… вот я и изменил форму, если ей так привычней».

Понятно, что ничего не понятно.

— Мы постараемся быстро! — я приобнял эмпатку и вернулся обратно на поверхность, где Агафья как раз закончила обчищать карманы Николя и рассматривала старенькую потёртую бумажную карту, на которой был отмечен маршрут и схематическое расположение Ока.

Оглянувшись, я понял, что вампирша успела сделать не только это. Остальные участники экспедиции теперь лежали сваленные в одну кучу и с весьма хитро связанными за спиной рукам и ногами.

Отдельной горкой лежало холодное и огнестрельное оружие, собранное у вандалов.

М-да, я говорил, что Тени в хозяйстве исключительно полезны? Забудьте. Я не представляю, с каким скрипом Агафью отпускали на пенсию с такими-то способностями.

— О, внучок, давай-ка мы его с тобой допросим ласково. Я тут свои вопросы набросала, добавь свои и приступим! — фонтанировала энтузиазмом Агафья.

Я пробежался взглядом по списку вампирши и присвистнул: там было всё: от международных и династических связей клана до перспективных маго-технологических разработок и наличия реликтовых артефактов в родовой сокровищнице.

— Ты же понимаешь, что половина, если не две трети из этого у него под клятвой? — на всякий случай уточнил у Агафьи. — Не ответит, инстинкт самосохранения посильнее инстинкта размножения будет. И к тому же кое-что я и сам тебе потом расскажу из того, что у него по памяти крови просмотрел.

— Без проблем, вычеркни известное, и приступим, — вампирша вогнала клыки в шею Николя и выпустила яд. Француз дёрнулся, приходя в себя, но его глаза тут же затянуло масляным блеском. Он с таким подобострастием взирал на Агафью, что ещё чуть-чуть и начал бы целовать мыски её пыльных ботинок.

— Госпожа, я… — он запнулся, но всё же продолжил… — я сделаю всё, чтобы вас осчастливить!

— Тогда ответь, мой дорогой, на наши вопросы, — промурлыкала вампирша на ухо Николя. — Какое отношение ты имеешь к роду Комариных?

Разговор шёл на французском, но я всё прекрасно понимал. Благо, дед в своё время настоял на включение этого языка в программу обучения Михаила. Интересно не из-за того ли, что прабабка была из родом из Франции?

— Я не имею никакого отношения к роду де Москито, моя госпожа!

— Тогда кто твои родители, Николя Бенуа? — перефразировала вампирша.

— Я — сирота, моя госпожа! Меня воспитывал род.

Мне показалось, или его голос уже не сочился таким обожанием как раньше?

— Что записано о тебе в родовых метриках? — продолжала упорствовать Агафья, а я же заметил, как вены на руках у Николя принялись светиться алым, будто по ним то и дело пробегал огонь. Зрачки Бенуа закатились, глазные яблоки покраснели, рот открылся, и из него вырвался столб пламени вместе с фразой:

— Я — дар богу Бенну!

Агафья успела уйти в тень, а передо мной Николя превратился в некое подобие огненной птицы. Жар-птица это или ещё какое порождения огня мне было не особо интересно. Я резко взмыл в воздух, налету меняя ипостась на змеиную, когда на место, где я только что стоял, ударил столб пламени.

— Вы посмели посягнуть на дар богу и поплатитесь за это! — из горла Николя клекотали угрозы вперемешку с пламенем. Похоже, кто-то нечасто использовал оборот. Интересно, как его с такими способностями отнесли лишь в двадцатку по силе? Или определять родных со вторыми ипостасями в младшие рода — это повсеместная практика?

Птичка взмыла в воздух и попыталась меня догнать, но даже моих скудных полётных умений хватило, чтобы уйти из-под её огня. К тому же я поднимался всё выше, что у преследователя с непривычки получалось из рук вон плохо.

Николя выматывался всё больше, бестолково махая крыльями, чтобы удержаться в воздухе. Его пламя стало терять яркость, а вместе с ним затухал запал нашего огненного родственничка.

Похоже, он тоже почувствовал угрозу, раз экстренно начал снижаться, чтобы не грохнуться с высоты в несколько десятков метров. Но осознание пришло слишком поздно, и последние десять метров Бенуа летел уже голышом и без сознания. Я чудом успел подхватить его хвостом, не дав разбиться.

«Бабуль, выходи! — позвал я вампиршу. — Отлетался наш огненный птиц!»

Агафья тут же вышла из тени соседнего валуна и принялась снова разглядывать теперь уже голозадого француза. Одежда и волосы на нём сгорели полностью, как и борода с усами, брови да ресницы.

— Тьфу! — сплюнула вампирша, уже занеся руку для удара, но вовремя остановившись. — Так ещё сильнее похож стал!

— Ты мне лучше скажи, что такое дар богу? — попытался я отвлечь вампиршу от рукоприкладства.

— А чтоб я знала… — задумчиво прикусила та губу в раздумьях. — И ведь так бестолково летал, что, похоже, у этого петуха огненного первый оборот был… Да и допрос наш как-то уж очень быстро завершился.

Я показал через кровную связь Агафье всё, что успел просмотреть из памяти крови Николя.

— А может, и правда не врал? Про Комариных там вообще ни намёка, — засомневалась вампирша. — Может, и не наша кровь? Может, это копия, как копию Райаны твой папаша сделал?

— Нет, — я покачал головой. — Кровь точно наша. Сама же пробовала. Да и сходство с дедом, сама видишь, какое. И магия крови у него есть, только неразвитая. У него огонь — основная стихия. Он и яд твой выжег огнём. И не иллюзия он тоже, ведь после оборота с него иллюзия бы слетела, как пить дать.

— Слушай, а может, ну его? — неуверенно предложила Агафья. — Сделаешь свои дела, и уйдём? Нам ещё таких проблемных родственников не хватало. Своего геморроя навалом, отгружать вагонами можем.

— Дорогая, у меня Комаринской крови не так много, чтобы я ей вот так разбрасывался. Так что забирать будем и разбираться. Мне больше интересно, как его Комаро проморгал? Это же мы с сестрой не последние Комарины, выходит, были. А если у этого ещё и семья имеется… — но я тут же оборвал себя, — странно, что семьи не имеется. В памяти крови ничего такого нет.

Я открыл портал в казематы Хмарёво и самым бессовестным образом реквизировал блокираторы магии по форме наручников. А после, чуть подумав, добавил к ним ещё и ошейник. Так оно надёжнее. Бог у Николя уж больно жадный оказался, своё просто так отдавать не захотел.

Защёлкнув все «украшения» на родственничке, я чуть успокоился и решил даже пожертвовать для Николя один из алхимических пузырьков с тонизирующим эффектом.

— Что с остальными делать будем? — задала сакраментальный вопрос Агафья, рассматривая два десятка военных с нашивками не то водопада, не то ручья на форме. Клановая охрана.

— Убивать не с руки. Вроде бы как и родственники, хоть и дальние, — пожал я плечами. — Где у Бенуа штаб-квартира? Вернём, чтоб дальше вандализмом не занимались и нам не мешали.

Агафья нахмурилась, что-то вспоминая.

— До революции была в замке Бри-Конт-Робер, но после… многих аристократов разметало по Европе, словно пепел с погребального костра.

Я ещё раз покопался в памяти крови Николя и, сориентировавшись в его воспоминаниях, открыл портал в место, откуда родственник начал свою экспедицию к Оку.

***

Палаццо Борромео на озере Лаго Маджоре, регион Пьемонт

Свадьба графа Висконти Борромео

Наследник князя дель Ува Микаэль веселился напропалую. С момента снятия личного проклятия в землях русов он только и успевал менять любовниц. Кажется, за последние три месяца в его постели перебывала добрая половина вдовушек по ту и эту сторону Альп и треть замужних скучающих аристократок, желающих пощекотать себе нервы и не только встречами с Микаэлем.

Нынешнее празднество не стало исключением. Маскарад, устроенный на второй день свадьбы графа Висконти Борромэо, лишь набирал обороты. Гости в масках, упиваясь вином и безнаказанностью, открыто заигрывали друг с другом, формируя пары на ближайшие часы. Некоторые, самые смелые, уже обжимались в скрытых нишах дворца и не менее скрытых беседках внутри каскадных садов палаццо. Сам Микаэль тоже времени даром не терял, лаская безутешную вдовушку графа Камелло.

Граф, при жизни носивший герб двугорбого верблюда, тогда же при жизни обзавёлся ещё и парой рогов стараниями своей молодой супруги Беатриче.

Сейчас же двадцатилетняя вдова со всей страстью отдавалась Микаэлю уже на правах абсолютно свободной от обязательств дамы и тайно лелеяла надежды в будущем стать ещё и княгиней дель Ува.

На колени перед любовником Беатриче опустилась абсолютно сознательно и со знанием дела принялась доказывать всё своё рвение в будущей брачной гонке за место княгини в одном из влиятельнейших родов Пьемонта. Занятая демонстрацией возможностей, она и не заметила, как за её спиной открылось зеркало портала.

Микаэль же спинным мозгом почувствовал опасность, но момент был настолько пиковым, что он попросту не смог прервать любовницу. Отпуская на волю удовольствие, наследник князя с удивлением отметил, что ему не о чём беспокоиться, ведь неожиданными гостями оказалась парочка весьма знакомых ему по поездке в империю руссов личностей. Именно они, дальняя родня через лозы рода Винограда, перегружали из пустыни связанных людей в родовой форме Бенуа.

Микаэль и думать забыл о стараниях Беатриче, разглядывая баронессу Комарину в корсете, чулках и грубых армейских ботинках. Ниже корсета он не смог рассмотреть даже коротеньких панталончиков. Кажется, несмотря на доставленное удовольствие, он снова был готов к любовным баталиям, чем немало впечатлил ничего не понимающую Беатриче.

Любовница дёрнулась было отстраниться, но Микаэль ей не позволил уже из соображений безопасности своих давних знакомых. Всё же снятие проклятия того стоило, чтобы сейчас прикрыть их маленький демарш. Тем более, что все люди Бенуа были живы и здоровы, уж Микаэль, как маг жизни, в этом был абсолютно уверен. Они просто крепко спали.

Заметив движение в садовой беседке, напряглись уже Комарины, но Микаэль отпустил лозы винограда, и те надёжно упаковали в коконы два десятка вновь прибывших человек Бенуа и растащили по углам зелёного лабиринта. В темноте никто особо и не заметил бы два десятка зеленых холмов, вдруг появившихся в саду.

Его тёзка Микаэль, узнав «родственную» магию, сверкнул белозубой улыбкой и приложил пару пальцев ко лбу, выражая молчаливую благодарность. Он с баронессой исчез в портале, который тут же закрылся.

«Может, стоит ещё раз навестить империю русов? — задумался наследник князя дель Ува. — У них там тоже достаточно красивых вдовушек».

Лозы, прикрывающие гвардию Бенуа, истаяли. Люди должны были вот-вот проснуться.

— Беатриче, душа моя, уже прохладно, — осторожно отстранил он девушку, — предлагаю продолжить в палаццо.

Любовница послушно согласилась, одергивая платье и приводя в порядок причёску. Маска всё так же прикрывала её верхнюю половину лица, оставляя в доступе шаловливый ротик. Беатриче, заметив внимание к своим губам, облизнулась призывно.

«Пожалуй, русские вдовушки ещё потерпят. У меня есть ещё здесь дела», — с предвкушением подумал наследник князя дель Ува.

Глава 8

М-да, с возвратом людей Бенуа мы знатно облажались. Оказалось, я открыл портал не в безлюдный сад с тенистой беседкой, удалённой от человеческих глаз, а прямо на какое-то местное торжество. Гремела музыка, дар крови улавливал сотни биений сердец, по садовым беседкам предавались любви опьянённые гости, и тут мы с двумя десятками спящих тел.

Осознав ошибку, я уже хотел было захлопнуть портал, но на нас никто не обращал внимания. Агафья, воспользовавшись заминкой, споро перекидывала связанных бойцов в садовые кусты. И тут я распознал кровь в ближайшей к нам беседке. Пользуясь освобождением от проклятия, мой тёзка и несостоявшийся жених Кираны Микаэль дель Ува вовсю развлекался с некой молодой особой, придерживая голову той на уровне пониже своего пупка.

Нас он тоже заметил, потому и не дал любовнице возможность обернуться. Кроме того, прикрыл лозами наши «посылочки» и растянул по разным углам садового лабиринта.

Отсалютовав ему в благодарность за помощь, мы с Агафьей удалились. Весь визит занял от силы минуту, и нам просто повезло, что в нише был наш старый знакомец, а не кто-то другой. Тогда работать пришлось бы уже Агафье.

— Что с этим делаем? — вампирша покосилась на Николя.

— В Хмарёво переправляем. Там божественные силы не действуют. Там и допрос повторим. А пока усыпить бы его до нашего возвращения.

Агафья кивнула, приняв распоряжения, и за руку заволокла голозадого Николя Бенуа в зеркало портала.

— Вы его хоть укройте чем-то, а то околеет мужик. У нас не пустыня.

— Не учи учёного, — беззлобно огрызнулась вампирша, и я захлопнул портал.

Прежде чем спускаться за Ольгой, я внимательно рассмотрел вывернутые взрывами камни. Судя по состоянию эмпатки, их нужно было как-то вернуть на место, чтобы ей полегчало. Осмотр мест крепления не принёс радостных результатов. Я надеялся, что «щиты»-валуны вставлялись в некие разъёмы, но, к сожалению, это было не так. Взрывчаткой их попросту откололи от основания. Прирастить их обратно у меня не вышло бы, но это не означает, что не получилось бы и у эргов.

«Не подсобишь в одном вопросе по твоему профилю?» — обратился я к Ксандру, которому временно пришлось перестать сопровождать сестру на период нашего спектакля для Великого Князя.

«Давай, — согласился эрг, — всё равно сижу в горах безвылазно».

Я открыл портал с изнанки сестры в пустыню и показал Ксандру свою проблему.

— Да разве же это проблема? — хмыкнул тот. — Здесь дел на пять минут.

Но с выводами он, конечно, поторопился. Возврат камней на родные места занял не пять и даже не десять минут. Каждый валун приходилось приращивать, восстанавливая некий энергетический рисунок.

— Это как пытаться срастить кровеносные сосуды или энергетические каналы, — объяснял Ксандр, смахивая пот в перерывах. — Нужно, чтоб совпало, тогда циркуляция восстановится и долечит остальное самостоятельно. Ну и к тому же здесь после взрывов ошмётков столько, что приходится мозаику собирать.

Мы в это время с Ольгой разбили лагерь на поверхности. Установили палатку, сообразили перекус без использования артефактов. Помехи здесь были такие, что даже техно-артефакты аспидов сбоили. Благо, Ольга собрала нам продпайки, да и Марта в отсек трицикла смогла вместить пирожки между склянок алхимии.

— Боги, храните нашу повариху! — с блаженными лицами воздали мы должное её предусмотрительности.

После восстановления пяти подорвышей Ксандр решился осмотреть и остальную структуру Ока. Вернулся он спустя три часа с неутешительными вестями:

— Если пытаться восстановить уже разрушенное, мне здесь на несколько месяцев работы. Третье кольцо в диаметре больше пятидесяти километров. Оно наиболее сильно пострадало. Первое, километровое, за ночь подправлю.

— Тебе бы отдохнуть… — заикнулся я.

— Да какой тут отдых, хоть от мыслей отвлекусь. Да и ночью работать будет сподручней без жары.

М-да, а ведь вожаку ледяных гончих зной пустыни должен был доставлять немалый дискомфорт. Об этом я как-то совершенно не подумал, вызывая на помощь жениха сестры.

Эмпатке после первых «ремонтных» работ сделалось получше, поэтому она предложила покараулить, пока мы будем отдыхать в тени палатки. Спорить мы не стали, но улеглись спать только после того, как оба выставили каждый по своей охранной системе оповещения на дальней границе Ока, где возмущения магических потоков были минимальными и почти не создавали помех.

Ксандр уснул, стоило его голове коснуться подушки, мне же всё не спалось. Появление Николя выбило меня из колеи. Уж очень много было несовпадений. Почему его считали слабым? Или же на задворки клана его задвинули из-за отсутствия влиятельных связей и сильной родни? Кровь Николя ещё не успела раствориться во мне, поэтому я поглубже погрузился в тот отрезок памяти, где он отчитывался об итогах экспедиции и доказывал действенность Ока собственным подросшим уровнем владения магии.

Пятёрка? Серьёзно? Он хвастался пятым уровнем огня? Это же какой он у него был до первой экскурсии? Ответ отыскался здесь же. Третий. Два уровня за одну месячную экспедицию. Неслабо. Мне за два уровня пришлось дважды чуть не помереть. Это что же получается? Сейчас Николя, скорее всего, прибавил один, а то и два уровня. Вероятно, поэтому и в птичку смог обернуться. Стало понятным стремление Бенуа заполучить Око любой ценой. Сейчас их клан имел достаточно много разноплановых магов, но все они имели средний ранг, от четвёртого до седьмого уровня. Око же открывало для них прекрасные перспективы. И не только для них.

И мне в голову пришла идея. Я связался с Арсением, обрисовав ему суть затеи, и принялся ждать.

***

Великий Князь Иван Григорьевич Кречет был всесторонне доволен своим визитом в Новороссийск. Местная школа-интернат для детей-сирот военного сословия и лазарет обогатились его стараниями на пять тысяч рублей золотом. Местами Ивану Григорьевичу казалось, что директриса того самого приюта готова была выпрыгнуть из своего корсета и поблагодарить благодетеля прямо на месте. Великий Князь и до того не страдал от недостатка женского внимания, но с момента преображения и восстановления физической формы, женщинам стал интересен не только его статус.

Всеобщее обожание имело несколько иной оттенок вкуса, в отличие от подобострастия. И этот вкус нравился Ивану Григорьевичу всё больше и больше. А ведь дальше его влияние будет лишь усиливаться, а с ним и волна народной любви. Великий Князь представил, как ему устраивают овации, как древним цезарям, вернувшимся из завоевательных походов. Такая мысль очень тешила его самолюбие. Нужно было лишь не упустить свой шанс. И шанс этот звался княгиней Виноградовой.

Иван Григорьевич махнул рукой, подзывая личного порученца.

— Вот что, узнай там у себя, не появились ли в продаже слёзы сам знаешь кого. Есть вероятность, что они нам понадобятся.

Слуга кивнул, принимая задание.

— И сообщи княгине, что сегодня мы прибудем к ней в гости. Ящера выгрузили?

Получив ещё один кивок, Иван Григорьевич улыбнулся и подумал: «Наконец-то, мы переходим к обязательной части программы».

***

Я всё же уснул. Сны в Оке, как и предупреждала Ольга, были странными. Я будто смотрел сквозь течение реки на некие события из чужой жизни. Мелькали чередой арки порталов, в них уходили или, вернее, уплывали местные жители. Перемещались огромнейшие дворцы, стадионы, башни. Беглецы уносили с собой всё. Но кое-что они забрать с собой не могли. Око осталось, но в тех видениях оно выглядело совершенно иначе.

Во-первых, оно находилось под землёй. Во-вторых, наземная часть была неким раструбом и усилителем, а вот внутренняя и была нужной Ольге конструкцией. Во сне я видел, как один из местных рыболюдей с перламутровой кожей что-то говорил в основание огромной спирали-ракушки. Только непонятна была громкость сообщения. Может, это была местная система оповещения, а мы на межмировой канал надеялись.

Разбудил меня Арсений, успевший навести справки по моему предложению.

«Михаил Юрьевич, здесь получилась весьма неоднозначная ситуация. Ближайший город Уадан — бывшая португальская колония, выкупленная лично Николя Бенуа за бесценок вместе с ближайшими территориями. Так что теоретически он был в своём праве не только там находиться, но и открыть по вам огонь».

Однако… Нехорошо получилось. Если бы ко мне кто-то так заявился, я бы обиделся. А уж после похищения… Как бы и вовсе себе врагов не нажить. Но Арсений продолжил свой доклад:

«Сложность ещё вот в чём. Формально покупка колонии Уадан у португальцев оформлена на Николя Бенуа, но на сделке присутствовал поверенный семьи Борромео, что намекает на использование капиталов итальянцев».

«А это ещё кто?»

«Фанатики и верные последователи магии смерти. В своё время возглавляли охоту на магов крови по всей Европе. Имеют обширные родовые владения в Пьемонте».

«Мы хоть до этого им дорогу не переходили?»

«Ну как вам сказать…» — Арсений замялся с ответом.

«Да уж как есть».

«Формально наш род возник после окончания гонений на магов крови. А фактически, ваш дед отметился. Сути проблемы не знаю, но по молодости он погулял по Европе в поиске сильных магичек крови, ну и закусился с Борромео, которые его даже за аристократа не считали с двухсотлетним родом за плечами, у самих Борромео родовые метрики за тысячу лет перевалили. Тогда даже Комару вроде бы пришлось вмешаться».

Всё интересней и интересней. Надо бы узнать у Агафьи подробности. Хотя… Она ведь тогда ещё не имела к нам никакого отношения. Остаётся Комаро.

«Кто у них тотем?»

«Чёрный единорог».

«Тогда понятно, в кого они такие противные, — хмыкнул я. — Чёрный единорог — тварь магическая, известная отвратным характером. М-да, ещё и маги смерти».

«Справки я наводил осторожно, но перекупить земли у них вряд ли выйдет, — продолжил Арсений. — Особенно нам».

«Судя по эффективности местного артефакта, нам и так не светило. Но хоть узнали, с кем закусились. Спасибо, буду думать, что дальше делать со всем этим».

***

Из палатки я вышел, когда солнце уже склонилось к горизонту. В пустыне ощутимо похолодало. У палатки сидела с закрытыми глазами Ольга. Шапочки у неё на голове уже не было. Лицо эмпатки было спокойным и умиротворенным. Она тихо напевала песенку:

— Я на солнышке лежу…

Почувствовав мой взгляд, Ольга открыла глаза и сообщила:

— Ксандр проснулся на час раньше и уже отправился на обход.

— Что-то я не припомню, чтобы меня так легко усыпляли.

— Прости, но по-другому вы бы не успокоились и не отдохнули. А так Око совершенно спокойно смогло сделать своё дело, и теперь вы полны сил и энергии, — ни капли не раскаялась Ольга. — На связь попробую выйти на рассвете.

— Нам под землю надо, — коротко пересказал я эмпатке свой сон, но та даже не удивилась.

— Я тоже видела, но там же пелена. На пятачке ничего нет.

Решили для начала дождаться возвращения Ксандра, а уж потом разбираться с местом связи. Пока любовались закатом, я успел поделиться новостями по Николя и стоящему за ним роду магов смерти.

Ольга же отреагировала как всегда совершенно не так, как я предполагал:

— А давай на время устроим здесь заварушку между местными бедуинами? Нам месяца хватит, пока все твои люди здесь поживут и уровни поднимут. Пока эти Борромео ещё сюда людей отправят по новой. Хоть кого-то подтянешь. А чтобы потом вопросов не было даже заплатим Бенуа за «гостеприимство».

— Идея хороша, но что-то мне подсказывает, что вернуть контроль за условно «своим» они смогут гораздо быстрее, чем за месяц. Да и я обещал, что мы придём, попросим о помощи и уйдём, не устраивая здесь конвейер.

— Ну тогда нам и ремонтом Ока не с руки было заниматься, — пожала плечами эмпатка. — А так подарок слишком жирный для этих смертников получается.

— Мы не для них ремонтируем, а для себя. Не жадничай.

— Да что-то мне не очень нравится иметь под боком клан магов смерти, который сможет бесконечно пользоваться таким усилителем, — задумчиво объясняла свою точку зрения Ольга. — Закон «Кто первый встал, того и тапки» здесь не работает. Этак они решат себе потом на правах сильного всю Европу захватить, а там и в нашу сторону коситься начнут.

Такой вариант был весьма и весьма вероятен. Но уничтожать целый клан превентивно, пока они ещё и не задумались над чем-то подобным, было самонадеянно. Не пойман, не вор. Даже с Великим Князем мы решили разыграть многоходовку и дать ему самому решиться на предательство, с Борромео так не выйдет.

«Райо, а у тебя есть в запасе что-нибудь из пространственной магии, кроме порталов?» — задал вопрос я деду. Всё же он у меня теперь при силе. Да и опыт никуда не делся.

«Давай-ка более конкретно, что именно нужно?»

«У меня кусок пустыни пятьдесят километров в диаметре. Нужно спрятать. Природное место силы древней цивилизации, которое хотят под себя подгрести маги смерти».

«Могу только пелену навесить. Энергии она, правда, жрёт немерено за счёт визуального маскировочного поля и активного психофизического воздействия на всё живое. Использовалась, если на Великий дом напали. Закрывался вход для всех находящихся за её пределами и отпугивались любые нападавшие. Пелена позволяла провести зачистку на своей территории, восстановиться и с новыми силами вести боевые действия».

«А длительность действия какая?»

«Если на моих ресурсах, то максимум — пара дней, а если найду к чему заякориться, то до нескольких лет можно продержать».

«Подходит, — согласился я на временную меру, — всё равно лучшего варианта у нас пока нет».

***

Палаццо Борромео, Пьемонт

Графа Висконти Борромео практически сдёрнули с молодой жены на срочное совещание.

— Альфонсо, — вспылил уже далеко не молодой граф на младшего брата, постучавшего ему по плечу в самый ответственный момент, — если нам не объявили войну, то я продолжу начатое и вернусь к делам клана через сутки, когда моя молодая супруга в изнеможении не будет способна сдвинуть свои прекрасные ножки.

Альфонсо, совершенно не стесняясь, склонился к уху брата и произнёс лишь одно слово:

— Око.

Слово возымело волшебный эффект.

Граф скатился с жены и хлопнул ладонью по ягодице, введя бедняжку в стазис, чтобы через время вернуться к тому, на чем остановился. Накинув халат, Висконти отправился через потайной ход в кабинет, где его уже ожидало два других его брата.

— Подробности!

Слово взял Карло, старший брат и глава службы безопасности клана:

— Два часа назад обнаружено два десятка людей Бенуа в нашем садовом лабиринте. Все связаны и в состоянии сна. Имеются остаточные следы применения магии крови и магии жизни. Никто ничего не помнит и не знает, как там оказались. Последнее воспоминание — начало подрывов щитов в Оке.

— Николя?

— Не обнаружен.

— Маяк на нём?

— Неактивен с момента пересечения границы аномалии.

— Пошлите кого-то из Уадана, пусть проверят.

— Уже. Им на дорогу туда-обратно часов пять нужно, — голос Карло звучал недовольно, будто Висконти учил его делать его же работу.

— Он жив вообще? — граф хмурился, пытаясь просчитать все возможные варианты.

— Жив, душу постоянно караулим, — ответил Джованни, самый юный участник совещания и самый одаренный родовой магией.

— Могли Бенуа вдруг призвать к себе свою заблудшую овцу?

Николя в собственном клане считался изгоем без права продолжения рода и ценился лишь за знания. Однако же науку во многих родах недооценивали, а потому бедному Николя под свои экспедиции и исследования частенько требовались деньги, которые ему заботливо предоставляли Борромео с некоторыми условиями.

Другой вопрос, что, узнав о полезности последнего открытия, Бенуа вполне могли воспользоваться случаем и вернуть в род чудака, выплатив Борромео сумму, затраченную на выкуп старой португальской колонии. Но на этот случай у рода Чёрного Единорога имелись козыри на руках.

— Могли. Слишком жирный куш на кону, — это уже Альфонсо вступил в разговор. Будучи аналитиком, он предпочитал рассматривать все варианты, даже самые невероятные.

— Отпечаток магии крови смогли определить?

— Нет его, рассеян. Влияние точечное, не конструкт, — Джованни хмурился, сложив руки перед собой в замок, — меня больше интересует, как к нам на остров смогли подкинуть два десятка человек, чтобы не сработала ни одна сигналка. Причём всех заботливо разложили по разным углам живого лабиринта.

В дверь кабинета неуверенно постучали. Братья переглянулись, и Карло отправился проверять личность неожиданного гостя. Им оказалась их кузина Белла. Попеременно бледнеющая и краснеющая, она комкала в руках батистовый платок со следами крови, не решаясь сообщить новость. С учётом крайней замкнутости Беллы и нелюбви к скоплениям людей, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы их менталистка не просто выбралась из своих подземных покоев, но и добровольно пришла к братьям на совет. Блокиратор магии на её шее был расстёгнут, что ещё сильнее привело братьев в недоумение.

— Бенуа… — выдавила она из себя, не поднимая глаз от пола, — вам нужен эреде принчипеско Микаэль дель Ува.

Не дожидаясь реакции на свои слова, Белла развернулась на каблуках и опрометью выбежала вон из кабинета, на ходу застёгивая блокиратор.

Глава 9

Машина Великого Князя проехала по каменному арочному мосту, перекинутому с берега через озерную гладь к замку Абрау. Вблизи стены выглядели ещё массивней. Охрана на въезде остановила кортеж и, узнав о цели визита, пропустила гостей, пожелав хорошего пути.

Великий Князь въезжал в ворота родового гнезда князей Виноградовых, оценивая, насколько оно выглядело внушительней и представительней, чем его жалкое поместье, оставшееся в наследство от отца.

Всё здесь было сделано умно: расположение на скале над озером, защитный трёхуровневый рубеж, наверняка, были еще и тайные ходы, уж в фортификации Иван Григорьевич разбирался, всё же служба в армии в молодости не прошла даром. Абрау выигрывало во всём. Как так вышло, что он, племянник императора и носитель императорской крови, оказался в каком-то блошином углу, в то время как Виноградовы обладали вот этим? И почему дядя, приняв под опеку захирелый род, не подмял его под Кречетов? Это всё уже могло быть Кречетовским добром, но дядя со своим благородством упустил такую жемчужину. Уж он бы на его месте… Но он был на своём и тоже не собирался так просто отступаться.

— Жизнь несправедлива, но мы несколько уравняем исходные данные, — пробормотал Иван Григорьевич, разглядывая уже второй рубеж обороны. Судя по тому, что его то и дело пробивал мороз, по нему проходились защитными заклинаниями и, признавая безопасным, пропускали далее.

— Конечно, я безопасен! С добрыми намерениями еду… — тут он замялся, можно ли считать его планы добрыми, но пришёл к выводу, что извечное счастье женщины — в браке и материнстве, а значит, он однозначно едет осчастливливать княгиню, и не с пустыми руками.

Жизнь в поместье кипела. Везде сновали слуги и охрана в форме цветов Виноградовых. От зелени начало рябить в глазах. На центральной башне развевался огромный флаг с гербом рода Виноградовых, иссиня-фиолетовой гроздью винограда на щите, оплетённом зелёной лозой.

«Удивительно, стоял же лет сто пустой, а ни следов разрухи, ни запустения… ничего!» — удивлялся Великий Князь, но вскоре ему стало не до этого.

Автомобиль проехал третье кольцо стен, отшлифованных настолько гладко, что не верилось в их гранитное происхождение. С виду настоящее обсидиановое стекло.

У крыльца замка мимо его автомобиля пронеслась арктическая зверюга княгини и рванула к огромному крытому фургону, где и перевозился усыплённый ящер. Обнюхав фургон со всех сторон, волчица вернулась к хозяйке и села у её ног, скаля клыки в сторону автомобиля Великого Князя.

Княгиня, как и подобало хозяйке, встречала дорогого гостя на пороге. Выглядела она так, что Ивану Григорьевичу стало тесно в штанах. Кожаные брюки в облипку не скрывали абсолютно ничего. Грудь обхватывал корсет, надетый поверх зелёной шёлковой рубашки. На бёдрах был пояс с парными ножнами, а волосы собраны в хвост японскими шпильками, которыми при желании можно было и убить.

Княгиня присела у своей волчицы, отчего брюки ещё теснее облепили ягодицы. Что-то сказав своей твари, она выпрямилась и улыбнулась подъезжающему кортежу. Улыбка эта была расслабленной и искренней, даже можно сказать, предвкушающей.

Иван Григорьевич не стал дожидаться, пока ему откроют дверцу, а сам легко и пружинисто вышел из автомобиля, галантно склонившись перед княгиней.

Обменявшись дежурными приветствиями, княгиня вдруг стрельнула лукавым взглядом и предложила:

— Хотите ли освежиться, Иван Григорьевич, отобедать или сразу на экскурсию?

Это так отличалось от той холодной и грубоватой манеры общения, которую ранее демонстрировала княгиня, что князь даже немного растерялся. Неужели родные стены так влияют? Или же его телесное преображение тоже возымело действие на Кирану?

Как бы то ни было, но князю такие изменения очень нравились.

— Знаете, княгиня, я, пожалуй, сменю одежду и буду готов через четверть часа, если вы не против, — очаровательно улыбался Великий Князь. — К какому климату готовиться?

— Там сейчас где-то плюс двадцать пять и дикая влажность, так что имейте в виду при выборе одежды. Слуги проведут вас в ваши покои.

Спустя четверть часа они в сопровождении десятки родовых гвардейцев с нашивками виноградного листа заходили в огромный склад высотой под четыре этажа. Склад этот скрывал внутри себя каменную арку-портал на местную изнанку. Он был весь покрыт непонятными рунами, над каждой из которых была ячейка под самые разные макры.

«Ох ты ж, мать моя женщина, — на глаз оценил стоимость камней в арке князь. — Здесь моё содержание лет за десять. Это же сколько нужно зарабатывать, чтобы содержать эту дуру?»

— Иван Григорьевич, уж простите, что без вашего разрешения мы решились перевезти вашего ящера сразу на изнанку. Пожалели, — при этом княгиня сама (!) подхватила его под руку и продолжила: — И чтобы загладить свою вину, сегодня я буду вашим персональным экскурсоводом!

— С такой женщиной, как вы, княгиня, хоть на край света! — почти не покривил душой Иван Григорьевич.

А дальше его водили за ручку, показывая поля под восстанавливаемые виноградники, деревеньку с местными, даже несколько сторожевых башен, почему-то расположенных внутри защищённых территорий. Всё чисто, опрятно, но всё не то. Они медленно возвращались обратно к портальной арке по дороге, вымощенной брусчаткой. Заметив, что Иван Григорьевич заскучал, княгиня сообщила:

— Ну, а теперь прошу в наши подземелья! Как и обещала, я предоставлю вам на выбор несколько тварей в обмен на вашего зверя.

Великий Князь оживился, но и напрягся одновременно. Слишком уж легко его решили провести в святая святых. Он-то думал, что туда придётся пробиваться хитростью.

Они под ручку вошли в здание со стеклянным куполом вместо крыши, прямо под которым зиял провал вниз.

— Что здесь раньше находилось, княгиня?

— Администрация рода и лабораторный корпус. Но потом защитная пелена истончилась и ослабла без подпитки, и сюда прорвались твари изнанки. Жителям приходилось самостоятельно отражать их атаки почти две сотни лет, представляете?

Они спустились на пару этажей вниз, а княгиня всё щебетала:

— Здесь мы планируем всё переоборудовать под винные подвалы, правда, ещё не решили, что делать с последним подземным уровнем.

— А что с ним не так? — полюбопытствовал Великий Князь.

— Сами посмотрите, — махнула рукой Кирана и пропустила Ивана Григорьевича в огромную пещеру, сплошь заставленную клетками. Многие из клеток были с вывороченными дверцами.

— Видимо, здесь был зверинец или собирали особо ценных тварей, пригодных для алхимических элементов. Где-то здесь должна храниться документация… — старательно пряча надежду, предположил князь.

— Нет, что вы! Здесь селекцией занимались, — совершенно бесхитростно выдала княгиня главную родовую тайну. — Виноградовы оказались очень талантливыми селекционерами. Мы до сих пор отлавливаем последствия их экспериментов в горах. Вот кого-то из них я бы и хотела вам предложить.

Кирана показала рукой на самый дальний от входа ряд клеток, где теснились разные твари.

— В первой клетке у нас ледяная гончая, тварь второго уровня, боится тепла, легко дрессируется огненным хлыстом, — княгиня создала хлыст и щёлкнула разок перед оскаленной мордой твари, отчего та тут же уселась на задницу и сомкнула пасть, опустив взгляд в пол.

— Это, — они перешли ко второй клетке, — каменный медведь. В перспективе может дорасти до четвёртого уровня. Плохо дрессируем, неповоротлив, но почти неуязвим. Вместо кожи у него камень, а взмах лапы способен резать минералы как масло.

— А это…

Следующие слова княгини он попросту пропустил мимо ушей, ведь взгляд его скользнул по самой последней клетке, да так там и остался. Свернувшись кольцами, там покоилась розовая змея с редкими белоснежным жемчужинами чешуек. Глаза её были удивительно разумны, будто бы она прекрасно понимала своё положение, но вынуждена была с ним мириться. Иван Григорьевич прошёл к последней клетке. За десяток шагов ему показалось, что силуэт змеи расплылся и превратился в полуголую девицу весьма экзотической наружности, изгибающуюся под его взглядом.

«Ес-с-сли ты крови огненной, отзовис-с-сь!» — вдруг услышал он тихий шелест в своей голове.

Не веря своему счастью, князь кивнул и создал на ладони самый обычный огненный шар.

— Князь, вы меня слышите? — привлекла его внимание княгиня.

— Слышу, Кирана Юрьевна, если позволите, то я определился, хочу её! — безальтернативно указал Иван Григорьевич на змею.

— Я как раз хотела сообщить, что она обладает некими зачатками разума и уже несколько раз пыталась бежать. Просто не хотелось бы позже получить от вас претензии.

— Нет, что вы, княгиня, отныне эта красавица — моя головная боль, — рассыпался в комплиментах Иван Григорьевич, — если позволите, я бы хотел провести с ней какое-то время наедине для установления контакта.

— Конечно, как пожелаете, но через час за вами придут мои люди, чтобы сопроводить к арке и подготовить к перевозке ваше новое приобретение.

***

Палаццо Борромео, Пьемонт

Микаэль дель Ува предполагал, что за ним придут, но его статус в Пьемонте был таков, что навредить ему не смогли б при всём желании. Как главный наследник князя, владеющего богатейшими виноградниками на севере Италии и, что немаловажно, одного из сильнейших магов жизни на Апеннинском полуострове, он мог спокойно себя чувствовать даже в доме главных антагонистов, рода Борромео.

Несколько веков назад разразившаяся война за сферы влияния позволила ослабить многие кланы, оставив у власти в Пьемонте две семьи: магов смерти Борромео и магов жизни дель Ува. Стараниями этих двух игроков остальные ушли на вторые роли, а то и вовсе канули в историю, как те же маги крови.

Поэтому сидел Микаэль в кабинете графа Висконти в присутствии его братьев и спокойно попивал гостеприимно предложенное вино. Обвешанный артефактами, как девка на выданье, он мысленно решал, что и как расскажет, чтобы не нарушить шаткий нейтралитет между их семьями.

— Эреде Микаэль, не проясните ли вы нам одну маленькую деталь, как на двух десятках связанных людей в нашем саду могли оказаться остаточные следы вашей родовой магии?

— Если опустить некоторые пикантные подробности, то открылся портал, и сексапильная барышня в корсете и чулках забросила их в сад как кегли. Я же решил, что это некая новая игра, затеянная вашим родом, и просто проверил их состояние здоровья на предмет повреждений. Я всё же не бездушная скотина. Сила обязывает проявлять участие. Поскольку чувствовали они себя на удивление хорошо и даже спали, я не стал вмешиваться в ваши развлечения.

— Да какие, Мать Смерть, развлечения?! Два десятка связанных людей на свадьбе? — возмутился Карло, отвечающий за безопасность рода.

— Дон Карло, если мы периодически закрываем глаза на устраиваемые вами охоты для тренировки молодняка, это не значит, что мы о них не знаем. На этот случай я также решил закрыть глаза в честь свадьбы вашего дорогого брата графа Висконти.

Граф взмахом руки приказал брату замолчать.

— Род Борромео будет вам признателен, если вы опишете портал и девушку.

— Насколько признателен? — скучающе сбил Микаэль несуществующую пылинку с плеча.

— Слеза Бьянки Ува вновь вернётся в отчий дом.

Микаэль задумался надолго. Артефакт, утраченный три века назад, был гордостью рода и входил в защитную триаду артефактов, усиливая защиту родового палаццо на порядок.

На другой стороне было чувство благодарности за помощь в снятии проклятия. Но если задуматься, Микаэль ни словом не упомянул тёзку, а указал лишь на его спутницу. А в ней крови рода, если ему не изменяла память, не присутствовало. Вдова, не подарившая роду даже детей, не могла считаться частью фамилии. Такой размен совесть наследника князя дель Ува признавала.

— По порталу не силен, не моя специализация, да и держался он что-то около пары минут, а вот по женщине… бумагу и карандаш, будьте добры.

Ему тут же подали требуемое, и Микаэль сел рисовать. Уж в чём-чём, а в рисовании фривольных гравюр он был в своё время силён, создавая себе на память альбом с девицами определённого толка.

И поскольку он действительно смотрел больше на наряд спутницы тёзки, то эти детали и удалось передать чётче всего, остальное было передано грубыми штрихами с наложением теней.

— Можете не продолжать, — чуть охриплым голосом остановил его граф Висконти, вырвав листок из-под руки, — если это такая жестокая шутка, то она неудачная!

Микаэль замер в замешательстве, не вполне понимая, что происходит и чем недоволен граф.

— Не понимаю вашего возмущения, — честно признался он.

— Нарисовать мою безвременно усопшую первую супругу, да ещё и в таком виде… — жестокая шутка, эреде Микаэль, сродни плевку в лицо, если будет на то угодно.

— Дон Висконти, я клянусь Виноградом, что в жизни не видел ни единого портрета вашей первой супруги, чтобы позволить себе нечто подобное, — перед Микаэлем засветился виноградный лист, подтверждая слова клятвы. — Кроме того, я рисую лишь мельком увиденное и не могу отвечать за всех девиц, имеющих хотя бы мимолётное сходство с вашей безвременно почившей супругой. Если вы на основании этого хотите забрать назад данное слово, я буду считать это нарушением соглашения между нашими родами. Заметьте, я пошёл вам навстречу.

— Возраст, эреде… каков возраст этой особы? — вмешался в разговор самый младший из братьев Борромео. — Вы — маг жизни, уж это вы точно должны были считать.

— Не моложе двухсот пятидесяти и не старше трёхсот лет, — не покривил душой Микаэль, готовясь зубами выгрызать Слезу Бьянки, если потребуется.

Висконти тяжело выдохнул. Его Агате сейчас было бы в районе ста пятидесяти, но никак не на сотню больше. Да и клятва тотемом не пустой звук. Пришлось признать, что где-то существует женщина, как две капли воды похожая на его первую любовь и его первое разочарование.

— Вы получите свою Слезу, эреде, завтра на рассвете. И благодарю за помощь.

Едва дверь за гостем закрылась, как Висконти поднял на братьев горящий взгляд:

— Отдайте в работу ищейкам. Я хочу знать, кто это.

— Куда эту денешь? — безмятежно поинтересовался Джованни, — на нас и так косо смотрят, у тебя четвёртая жена за сто лет.

— В крайнем случае тебя женим, — огрызнулся граф, пожирая взглядом своё наваждение.

— Меня нельзя, я Смерти обещан, у нас вон Альфонсо уже пять лет скорбит… — с гаденькой ухмылочкой перевёл стрелки на брата младший. — Но если поделишься, то попробовать я не против.

Висконти сорвался с места и за горло поднял над полом брата:

— Пробуй кого хочешь, но не эту!

— Отличненько, тогда я к твоей молодой супруге наведаюсь, — мурлыкнул, словно его и не душили, Джованни. — Что-то очень захотелось себя живым почувствовать.

— Вали! Но мне оставь, — отмахнулся Висконти и отпустил самого младшего отпрыска рода Борромео, который тут же танцующей походкой удалился в покои новобрачных, пока граф не передумал.

Джованни прощалось в роду очень многое ради его способностей. Что взять с человека, если он и так не жив, и не мёртв?

— Ты его балуешь, — покачал головой Альфонсо.

— Плевать. Пусть его жизнь хоть на время обретёт краски. Сколько покушений он предотвратил за последний год?

— Тридцать два, — между делом ответил Карло, разглядывая набросок. — Когда скажешь мальчику правду?

— Не ваше дело. Найдите мне её и привезите!

— Ты же понимаешь, что это будет не она? — оба брата смотрели на Висконти, пытаясь достучаться до его разума. — Если ей под триста, она — сильная магичка, из таких куклы не выходят.

— Плевать, я всё равно попробую.

***

За ночь нас трижды тревожили посланцы из Уадана. Мы с Ольгой отправлялись на границу и отправляли гостей восвояси. Благо, эмпатке удавалось это сделать на расстоянии, чтобы не светить наше очевидное присутствие. Что уж там она им навеивала, я не спрашивал, но от Ока улепётывали в диком ужасе не только люди, но и верблюды.

Когда под утро уставший и вымотавшийся Ксандр вернулся, изменения в циркуляции энергии заметил даже я. Создавалось впечатление, будто мы сидим на мембране огромного барабана, который то и дело подрагивает от толчков энергии. Что же будет, если этой энергии придать направленность и смысл?

— Давай ещё раз под землю перенесёмся, — предложила Ольга, хитро поглядывая на нас. — Есть подозрения, что нас ждут некоторые изменения в приёме.

Для чистоты зова нам все равно нужно было покинуть пределы Ока, поэтому вариант с подземельем был ничем не хуже. Но, открывая портал, я явно не ожидал увидеть зал из своего сна.

С амфитеатром я, конечно, ошибся. Здесь не было сидений и ступеней не было. От пятачка, где мы находились, расходилась ребристой улиткой огромная раковина моллюска, проходя сквозь те самые накопители энергии для запитки сигнализации. Сама форма улитки очищала звук, но делала его тише. Но если каждый следующий накопитель усиливал громкость, то что же мы получим на выходе? Да ещё и при восстановленной структуре первого круга щитов. Я даже не представлял, какие слова нужно пытаться произнести в этот древний рупор, но Ольга, похоже, знала. Она сосредоточенно что-то про себя проговаривала, посматривая на механические часы с секундной стрелкой.

Но почему нас допустили? Ведь ещё вчера мутная пелена скрывала убранство подземного зала.

«Чему ты удивляешься? — отозвался со смешком адамантий. — Здесь система распознавания, похожая на мою. Доступ дают только тем, кто не хочет специально нажиться на силе».

«То есть…»

«То есть ты помог восстановить структуру, но не стал тащить сюда своих людей пачками для прокачки. Ещё и защитную пелену собрался установить, так сказать во избежание».

«Всё перечисленное не моя заслуга», — попытался я возразить.

«Ты — движущая сила. Любое твоё решение провоцирует лавину событий, способных как уничтожить этот мир в огне войны, так и сохранить в существующем виде. Ты — бабочка, смирись!»

«Если ты про хаоситскую теорию взмаха крыльев бабочки, меняющих события в разных концах вселенной, то это не про меня. Ты знаешь, чей я — адепт и носитель силы. К Хаосу я не имею никакого отношения».

«Хаосу есть с кем развлекаться, чтобы ещё тебя привлекать к своим играм, но это не значит, что он не приглядывает за тобой».

«Да пусть хоть обсмотрится, лишь бы проблем не подкидывал».

«А с этим ты сам справляешься прекрасно!» — рассмеялся адамантий.

Тем временем Ольга сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, будто готовилась к погружению под воду, а затем приложила губы к кончику раковины моллюска, словно к рупору.

Раздался гулкий низкий звук, который вибрируя проходил виток за витком по раковине моллюска. Докатываясь до накопителей, звук будто приобретал новый толчок и двигался дальше с ещё большей скоростью. В конце концов, это стало похоже на набегающие морские волны, которые заставляли сердце пропускать удары. При этом накопители светились не белым, не синим и даже не голубым оттенком.

Витки моллюска приобрели цвет перламутра, играя всеми цветами радуги. Это длилось не меньше минуты, а затем всё стихло. Ольга обессиленная сидела на песке и пыталась отдышаться. В руке у неё что-то было зажато.

— Ты как?

Ксандр коснулся моего плеча и знаками показал отойти в сторону.

«Не стоит. Она буквально душу наизнанку вывернула. Там не было слов, но передать за минуту столько эмоций… на две жизни хватит».

«А как ты?..» — я даже не успел до конца сформулировать вопрос.

«Не спрашивай, — перебил меня охотник. — Это было послание для эрга. Эрги его и почувствовали».

Я всё же сделал то, что и собирался, хоть Ксандр и предупреждал меня. Присев рядом с эмпаткой, я накинул ей на плечи свою куртку и притянул к себе в объятия.

«Отдыхай и поспи, дальше мы со всем справимся!»

Укачивая эмпатку на руках, я дождался пока её перестанет трясти и усыпил. Пусть это был не самый честный ход, зато она точно отдохнёт. Из ладошки Ольги выпала крупная жемчужина. Уж не знаю, где она её здесь взяла, но я бережно убрал местный сувенир эмпатке в рюкзак, чтобы не потерять. Райо позвать я не успел. Он явился из портала с ошалевшими глазами. Увидев Ольгу у меня на руках, он выдохнул с облегчением.

— Вы что такое устроили? Я этот зов из родного мира услышал!

— Ну, по крайней мере, теперь мы точно уверены, что зов покинул пределы нашего мира, — пожал я плечами. — Вопрос: будет ли ответ? И какой?

— В крайнем случае, если к нам рванут все услышавшие это эрги, то можно будет разослать их на поиски четвёртой первостихии, — со свойственной ему практичностью ответил дед. — Так, на что устанавливать полог будем?

Но не успел я указать ему на накопители, как Ольга дёрнулась всем телом и открыла глаза. Зрачки у неё закатились, эмпатка рефлекторно дёрнула рукой раз, затем другой, будто вспоминала как ей пользоваться. Не прошло и секунды, как Ольга принялась что-то шептать и пальцем выводить на песке последовательность знаков. Мы с Райо осторожно обошли трицикл и встали за эмпаткой, чтобы не отнимать и без того малое свободное пространство для написания послания.

Сеанс связи завершился так же резко, как и начался. Мы еле успели подхватить Ольгу, чтобы она не упала сверху на свою же записку. Я не понял и половины знаков, но на всякий случай запомнил, чтобы позже заняться расшифровкой. Открыв портал в Хмарёво, я принялся заботливо укладывать Ольгу в постель. С неё сегодня точно хватит.

Справившись с этой задачей, я вернулся к Райо, чтобы увидеть, как он сосредоточенно разглядывает послание Ольги. Дракон выпустил коготь и совершенно хаотично добавил в четыре строки абракадабры чёрточек, кружочков и точек.

— А кого вы искали? — наконец, уточнил он. — Потому что сейчас твоя полубогиня активно строчила нечто весьма похожее на вселенские координаты нашего мира.

Глава 10

— А кого вы искали? — наконец, уточнил Райо. — Потому что сейчас твоя полубогиня активно строчила нечто весьма похожее на вселенские координаты нашего мира.

— Искали дракона-эрга, который унёс четвертую первостихию из-под носа местных богов. Ольга звала его через древний рупор и, кажется, получила ответ.

Райо в немом изумлении уставился на меня.

— Если это тот, о ком я думаю, то в лучшем случае вы найдёте его останки.

— А ты с ним знаком?

— Ну как тебе сказать… Он со мной поделился магией воздуха, когда из меня выдрали Рассвет, чтобы я не загнулся. Так что, да, знаком. Но это было очень давно, и он тогда уже выглядел как живой мертвец.

Во мне боролись два совершенно разных стремления: как можно быстрее добыть последнюю первостихию или же дождаться, пока Ольга придёт в себя, и лишь потом отправиться в мир аспидов.

Победило второе. Всё же это и её страница в жизни и в посмертии. Насколько я понял, Борей был её другом. И в любом случае она бы хотела с ним увидеться или попрощаться, там уж как выйдет.

— Дед, как бы я ни хотел прямо сейчас рвануть, но я дождусь Ольгу. Если он жив, то Ольга заслужила встретиться с последним своим живым другом из прошлой жизни. Да и нам пока есть чем заняться. У меня кандидат в деды сидит в казематах, а у тебя пелена не установлена.

Эрг даже подобрался весь от таких новостей:

— Мне стоит начинать ревновать? — с абсолютной серьёзной миной на лице выдал он. — У тебя и на одного-то деда времени не всегда хватает, а тут ещё второй нарисовался!

Я заржал, не сдерживаясь.

— М-да, для сироты моя семья растёт в геометрической прогрессии, и я не могу определиться, нравится ли мне это или же пугает.

— Да лишь бы не с гнильцой, а там бога ради, нам не жалко! — похлопал меня по плечу дед. — Погоди, месяца через три ещё и сын будет, то-то веселье начнётся!

— Дожить бы, — не кривя душой обронил я и ушёл в Хмарёво.

Прежде чем отправляться на беседу к Бенуа, я решил прояснить кое-что у Комаро. Хоть он и был на излечении, но поскольку вопрос касался напрямую божественных заморочек, никто другой меня бы не просветил.

«Комаро, если ты в состоянии, то нужно поговорить…» — обратился я к покровителю рода.

«А если не в состоянии, что будешь делать?» — вялым голосом поинтересовался тотем.

«Отправлюсь на ближайшую изнанку и прикончу какую-нибудь высокоранговую тварь, перекачав её силы тебе».

«Что опять должно было случиться, чтобы тебя так припекло? — уже более встревоженным голосом отозвался покровитель. — Озвученный вариант мне понравился, но пока прибережём его на самый крайний случай».

«Я нашёл ещё одного представителя рода Комариных».

«Невозможно, иначе бы я с тобой так не носился»

«Я тоже так подумал, но на нём стоит какая-то замороченная печать, а сам он называет себя сиротой в клане Бенуа, даром богу Бенну и оборачивается пламенным петухом».

Комаро цветасто выругался.

«Я открою портал в своё убежище, только ты, уж будь добр, выберись куда-то за границы своих земель».

«Погоди, свиток переноса вскрою», — беззастенчиво соврал я, открывая собственный портал на границу с бывшими землями Земельно-Удавовых. Буквально следом передо мной появился алый вихрь, раскрывшийся до размеров тоннеля в мой рост.

Пройдя по нему, я оказался не в междумирье, а личном убежище, где Комаро когда-то прятал Тэймэй и Тильду во время войны с орденцами. Здесь повсюду рос вековой лес, тихо журчала река, а в тени на берегу расположился покровитель Комариных. Выглядел он сегодня почти как человек, тело которого облепили комары и комарихи. Я никогда не боялся насекомых, но от этой картины меня передёрнуло.

Часть комарих улетала и снова возвращалась с капельками крови.

«А мы, оказывается, очень похожи в своём инструментарии», — подумалось мне.

— Рассказывай, — распорядился бог. — В подробностях.

Я же не только рассказал, но и показал часть наших приключений в пустыне.

— Что это за место в пустыне? — заинтересовался Комаро совершенно не другими деталями.

— Природное место силы. Я хотел проверить лично и в случае правдивости выкупить земли, но их выкупили до меня. Произошла стычка, и вот случайно нашёл родственника.

— Ты себя слышишь? — Комаро невесело рассмеялся. — Случайно посреди пустыни он встретил родственника. То есть бог искал и не нашёл, а он случайно посреди пустыни… Я уж молчу про всё остальное. Сколько прошло с момента нападения на Такесиму? Ты даже на дирижабле не успел бы туда добраться… А он обратно уже вернулся… Ты ничего не хочешь мне сказать?

Комаро не смотрел на меня, разглядывая собственную руку, по которой скатывались капельки крови.

— Чувствую себя дураком. Комарихи принесли мне кровь моих почитателей со всего мира, но здесь нет твоей… Не скажешь, почему? Я за твою жену и ребёнка чуть не сдох, а ты мне крови пожалел каплю?

Горечи в этих словах было больше, чем злости. Я вдруг кристально чётко понял, что лояльную мне коалицию давным-давно начал выстраивать Комаро, пусть и на своём уровне. Включение Тайпана глобально, может, и изменит что-то, но уж Комаро после всего пережитого нами я мог доверять.

Я осторожно пустил себе кровь на запястье когтем и собрав полные ладони поднёс Комаро.

— Может, потому не принесли, что я не твой почитатель, а твой друг? И обижать тебя каплей не по мне.

Комаро нахмурился.

— Вот так просто? — кажется, он ждал какого-то подвоха.

— Попробуй сперва, поймёшь, в чём подвох, — пришла пора мне криво улыбаться.

Моя кровь испарилась практически моментально, а после фигура покровителя налилась серебряным светом и обрела чёткость. Комарихи тут же исчезли, а Комаро бешено вращал глазами, глубоко вдыхая открытым ртом, будто пытался отдышаться.

— А вот теперь мы поговорим…

Разговор вышел долгим и откровенным. Нет, про бабушку-артефакт и возможность управления адамантием я не стал говорить, как и про алтарь первостихий, но про своё нынешнее воплощение драконье и умение открывать порталы поделился. Ну и про возрождение рода Эсфес в другом мире намекнул. Мне даже показалось в какой-то момент, что Комаро начал меня бояться. Нет, даже не так. Он, скорее, просто не понимал: как его так угораздило?

— Нет, я понимал, что твоя сила выросла кратно, но ты же не выглядел свихнувшимся фанатиком! Где это всё? Какой там у них девиз? «Больше крови богу крови»?

— У нас Мать Великая Кровь, и она против вот этого всего. Считает бесполезным разбазариванием ресурса, если угодно, — пожал я плечами.

— Да бог с ней, ты-то теперь кто? Тоже бог крови? Конкурент, выходит? — Комаро выглядел растерянным.

— Нет, не бог и не конкурент. Мне это всё и даром и не сдалось.

— Ну, конечно, не сдалось, у тебя теперь, вон, дюжина древних божественных алтарей есть! — не то с завистью, не то с обидой парировал покровитель.

— Нет. У меня один, и тот я создал сам, умерев.

— Что? Опять? Нет, я решительно встречаю первого такого счастливчика, кого Река Времени отказывается принимать и выплёвывает обратно! Хотя, чего ещё можно было ожидать от обещанного дитя?

— А можно с этого места поподробнее? — не на шутку заинтересовался я. — Что ещё за обещанное дитя?

У меня были собственные подозрения. Вспомнился рассказ Йорда о сделке с мастером Ру. Меня обещали Матери Крови, но она же позже на посвящении и обмолвилась, что взяла мою жизнь взаймы у смерти. Что если это было не фигурально?

— Это и есть тот самый дар богу, о котором ты спрашивал. Если сильно упростить, богам тоже нужны свои игрушки. У кого-то их называли пророками, у кого-то аватарами, у кого-то и вовсе воплощениями. А по факту выходило, что однажды взгляд бога падал на какое-либо дитя, подходящее для каких-либо божественных целей, и он ставил на его душу свою метку. Это всё равно, что «занято» для других богов. Я когда твою душу выбрал, видел, как на тебе метка смерти исчезает, потому и позарился. Боги слабые души не отмечают, любят самое лучшее. А вышло, сам знаешь как. Видимо, ты не до конца с ней расплатился, если тебе то и дело подыхать приходится. А Река Времени такие души не любит. Они отмечены сверхъестественными сущностями и не могут окончательно очиститься. Боги ведь не умирают окончательно. Они перерождаются, но с частью силы и очищенной памятью. Кстати, о птичках… — спохватился Комаро. — Это, если ты — Эсфес… То спрашивать, куда делась Инари не стоит после твоей клятвы?

— Эта дура полезла на мой алтарь в надежде высосать из него адамантий и вознестись.

— Оу… Ну я бы за свой адамантий тоже её на перерождение отправил. Если бы мог.

Я не стал вдаваться в подробности, кто, как и куда отправил Инари. Незачем было раскрывать участие в этом жены.

— А перстень как же? И смена покровителя? — вошёл в азарт Комаро, задавая вопросы. Их у него накопилось достаточно.

— Тэймэй попросила, чтобы род не лишился аристократического достоинства, а я не знал, что за этим такой хвост проблем потянется.

Комаро заржал, причём так заразительно, что я невольно улыбнулся.

— Нет, мне явно нужно выпить, да и тебе тоже. У меня тут кровь одной симпатичной ядовитой гидрочки припасена до особого случая. Вот!

Из ниоткуда появилась пузатая бутыль с зелёного цвета жижей. Пробка на бутылке выглядела как коготь какой-то твари и с громким «чпок» покинула горлышко.

— Да-да-да! Это палец! У неё новый уже давно отрос, а ничто другое это пойло не удерживает. Всё разъедает.

Жижа мастерски была разлита по двум хрустальным кубкам:

— Ну что же, Трайордан Эсфес, будем знакомы!

***

«Такой шанс выпадает один раз в жизни. Главное не упустить его», — вот о чём думал Великий Князь, возвращаясь из подгорных катакомб с Тайей. Змея оказалась той самой первой ласточкой, что приведёт его к силе и могуществу.

Казалось бы, что можно было успеть за час? Многое, если знать потайные ходы и лазейки, соединяющие бывший лабораторный комплекс с подгорным лагерем. Иван Григорьевич и надеяться не мог, что его там встретит сотня обученных и магически одарённых бойцов. Это для кого-то показалось бы малой гвардией, но не для Великого Князя. Уж он-то знал, что любая родовая гвардия включала в себя десять-пятнадцать процентов магов в лучшем случае, не более, составляя её боевой кулак. В зависимости от уровня владения магией, его сотня теперь оказалась эквивалентна императорской тысяче. Да что там…

У Великого Князя закружилась голова от перспектив. Здесь были бойцы седьмого уровня и даже пара восьмёрок! Немыслимо! И теперь они подчинялись Ивану Григорьевичу!

В этом месте приходилось несколько поумерить свой пыл, ведь, кроме него, права на всё это войско имела ещё и княгиня Виноградова. Об этом его сразу предупредила Тайа:

— Гос-с-сподин, вынуждена предупредить, что ваш-ш-ша влас-с-сть не абс-с-солютна, — увиваясь вокруг него своим совершенным телом, — ес-с-сть ещё княгиня. Мы подчинимс-с-ся любому её приказу.

— Демонова кровь Бенуа, — выругался Великий Князь. Он так и знал, что не могло быть всё идеально. — Почему тогда вы ещё не в её гвардии, а прячетесь здесь?

— Княгиня нас-с-с не с-с-слышит, — пожала плечами Тайа, покачивая бёдрами и возвращаясь в клетку.

«Ещё бы, она, скорее всего, артефактами увешана, как новогодняя ёлка, — подумал Иван Григорьевич, — в том числе и против менталистов и ментаторов. Боги храни её паранойю, мне она только на руку».

— А если она прикажет вам слушаться только меня?

— Будем с-с-слушаться только вас-с-с… вы нас-с-с с-с-слыш-ш-шите, — прошептала девушка-змея, которая стояла над его личным войском.

Великого Князя захлестнули видения, где она выгибается под ним на шёлковых простынях и ласкает его своим раздвоенным язычком. Тряхнув головой, Иван Григорьевич прогнал видения, но заметил, как облизнулась Тайа. Всё же хорошо, что он успел привести себя в форму. Одно дело — затащить к себе в постель девицу по праву сильного. И совсем другое — видеть желание и предвкушение в её глазах.

— Потерпите. Вы получите такой приказ и скоро выйдете на свободу. Подчиняйтесь мне беспрекословно и займёте место подле моего… — трона он так и не смог произнести. Ещё рано. Но в голове невольно стал формироваться план. Такой шанс нельзя было упускать.

***

Агафья оставила Бенуа под присмотром кровников и отправилась изучать родовые метрики. На память она никогда не жаловалась, но ничего примечательного о Франке Бенуа вспомнить не могла. Скупая строка о смерти при родах не имела никаких подробностей.

«Так не бывает. Как вообще при наличии лекарей можно было умереть при родах? — подумалось вампирше. — Может, хоть портрет какой завалящий сохранился?»

Но родовая портретная галерея была пуста, тогда Агафья не поленилась спуститься в крипту и даже там не обнаружила места сохранения пепла Франки. Статуи не было.

«А вот это уже более, чем странно! Что должна была сделать женщина, чтобы её не удостоили места в родовом склепе?»

Выписав себе даты жизни и смерти бедной женщины, Агафья прикинула, сколько у неё займёт времени навестить род Бенуа с частным визитом. По всему выходило, что своим ходом — минимум неделя. Её такой вариант не устраивал, особенно в преддверии начала игры Михаила и Кираны с Великим Князем. С другой стороны, она всегда сможет вернуться в школу перстнем, а оттуда добраться свитками перехода. Да и «внук», если потребуется, откроет портал.

«Миш, я к Бенуа наведаюсь. Что-то мне эта история не нравится!» — предупредила Агафья по кровной связи, но ответа так и не получила. На всякий случай написав короткую записку, вампирша оставила её на столе в кабинете Михаила и ушла в тени.

***

Княгиня вернулась за гостем точно в срок. Что ещё больше радовало Ивана Григорьевича, она сопровождала его без охраны. Видимо, считала собственную изнанку абсолютно безопасной. Такая самонадеянность играла на руку.

Великий Князь очень старался себя сдерживать, чтобы не светиться от счастья, потому болтал о всякой чепухе, а именно напрашивался в очередь на поставки знаменитых вин рода Виноградовых.

— Теперь это совместное семейное предприятие, — поведала княгиня, ведущая себя на удивление добродушно. — Брат зарегистрировал торговую марку «ВиноГрад» и наладил производство нескольких патентных напитков. Мы же восстанавливаем виноградники на изнанке.

— Ваш брат — удивительно разносторонний человек, — Иван Григорьевич с трудом выдавил из себя комплименты в отношении человека, которого готов был задушить голыми руками. — Когда только всё успевает?

— О, вы правы! — с восторгом подтвердила Кирана. — Даже сейчас он не теряет времени даром, а отправился в экспедицию в Сахару. Представляете?

«Там бы и оставался…» — подумал про себя Великий Князь, но вслух участливо поинтересовался:

— А почему же он не взял вас с собой?

— О, он знает, что я не переношу жару. Выросла в ледяном климате. Для меня и нынешняя температура — сущая пытка, приходится постоянно поддерживать ледяной доспех, чтобы хоть чуть-чуть остыть, — княгиня обмахивалась одной рукой, а другую держала на сгибе локтя Ивана Григорьевича. — Ещё приходится оттаивать, чтобы вас не заморозить.

— Ну да, с Искандером Кёпеклери у вас таких проблем нет, — невольно вырвалось у Великого Князя, и он с досадой прикусил себе язык. Надо же было так опростоволоситься. Огненный темперамент всё больше вырывался на свободу. Но княгиня, кажется, приняла это не за оскорбление, а за шутку.

— Что есть, то есть. Но ему и огнём не раз доставалось, поверьте! Иметь две стихии не так просто, как кажется.

— В этом вы с османским принцем схожи. Кстати, а где же он? Такую красавицу, как вы, могут и украсть, пока он где-то прохлаждается, — рассыпался в комплиментах Великий Князь, выпытывая информацию об османском псе княгини Виноградовой.

— Его отец призвал в Трапезунд, — с сожалением поведала спутница. — С ним было весело. Спарринги сразу двумя стихиями — весьма интересное занятие!

Иван Григорьевич остановился и неожиданно сам для себя предложил:

— Княгиня, а могу я предложить свои услуги для спарринга?

Девица задумалась, но всё же неуверенно согласилась.

— У меня есть личная тренировочная арена, там и сможем устроить бой, но вы не против, если не будет зрителей?

— Что вы, — замахал руками Иван Григорьевич, внутренне ликуя, что его затея так удачно оборачивается, — я только за. Я не обманываюсь, что смогу уложить вас на лопатки. Но всё же надеюсь удивить некоторыми техниками и парочкой приёмов.

Они за разговором перешли с изнанки на лицо, где давно уже село солнце.

— Ох, что ж я за хозяйка такая, — смутилась Кирана, — голодом вас морю! Поужинаем и перенесём на завтра тренировку?

— Как пожелаете, я рад находиться в вашей компании, — чуть склонился и коснулся ладони княгини в поцелуе Иван Григорьевич.

От автора:

Друзья, сорвал спину. Сидя писать пока не могу, а лёжа — попросту вырубает. Про бонус не забыл, всё будет на неделе, как только смогу усидеть на стуле.

Глава 11

Кастелло ди Габиано,

Родовой замок князей дель Ува

Князь Алесандро дель Ува разглядывал родовой артефакт «Слезу Бьянки» и раздумывал над тем, что необходимо бы отыскать ещё и «Лозу Кьяры», чтобы полностью восстановить триаду защитных артефактов рода. Но лоза была утрачена ещё четыре сотни лет назад во время войны с проклятыми Занзара.

Как бы ни хотелось Алесандро забыть столь позорную страницу в истории рода, но сделать это было нереально. Что ни говори, а возвышение рода зачастую требовало лгать, изворачиваться и предавать. А власти всегда было мало, поэтому решение делить её на двоих, а не на троих, воспринялось дедом князя дель Ува на ура. Они с Борромео подписали смертный приговор графам Занзара, но судьба будто в насмешку так или иначе продолжала сталкивать их с последователями кровососущего бога.

Когда сын, по глупости и молодости схлопотавший проклятие, вернулся из империи русов свободным, Алесандро вздохнул с облегчением. Но когда услышал, кому сын обязан был излечением, то чуть не застонал от досады. Снова эти поклонники крови. Сегодня же Микаэль порадовал его возвратом «Слезы Бьянки», но при этом сын будто бы был огорчён. Вспоминая разговор с наследником, Алесандро разве что не скрипел зубами.

— Величие и безопасность семьи всегда стоят на первом месте, — Микаэль потягивал вино, разглядывая рубиновые блики огня в бокале. — Но я почему-то чувствую себя обязанным графу Комарину. Мои действия так или иначе могут навредить его роду.

— Мы четыре сотни лет назад уже участвовали в уничтожении Занзара, выкинь эту мелочь из головы, — отмахнулся князь. — Они сами опростоволосились. Не увидел бы ты, увидел кто-то другой и получил бы из этого свою выгоду. Меня больше интересует портал. Такой артефакт нам не помешал бы.

— Но ведь они тоже родная кровь, хоть и сильно разбавленная, — возразил наследник дель Ува, испытывая смутное беспокойство вместо радости и удовлетворения от обретения родовой реликвии.

— Разбавленное вино не чета напитку из согретой солнцем и напитанной жизнью лозы, — отрезал Алесандро.

— Поговаривают, что они восстанавливают виноделие на землях княгини Кираны. У нас скоро появится конкурент, — перевёл разговор на другую тему сын.

— Сколько ещё времени пройдёт, пока они воссоздадут утраченное наследие, — отмахнулся князь, неосознанно рукой поглаживая горный хрусталь в огранке капли. Ему до сих пор не верилось, что удалось вернуть в род слезу.

— Не скажи, ещё Комарин выкупил земли и селекционный материал, толковые маги жизни и селекционеры у них есть, так что не стоит сбрасывать их со счетов.

— Да что ты заладил Комарин и Комарин, у нас есть дела поважнее. Нужно подобрать тебе первую невесту. Мы здесь собрали самых видных магичек жизни, — отец передал Микаэлю альбом с искусными гравюрами.

Наследник рода дель Ува начал пролистывать изображения одно за другим, отделываясь короткими комментариями:

— Эту пробовал на свадьбе Борромео, эту — в Миланской опере, эта… эта даже не стала дожидаться уединения, разрешив разложить себя прямо в карете и усыпив матрону… Продолжать?

— Да какая к демонам разница? — вспылил князь. — Где ты собрался девственницу искать? И даже если найдёшь, где гарантия, что она не восстановленная? Лекари и маги жизни провернуть подобное могут на раз. Твою сестру уже третий раз так замуж выдают.

— Я нашёл одну, — буркнул Микаэль, вспоминая княгиню Виноградову. — На их диком севере принято хранить целомудрие до свадьбы, там и найду.

— Второй, третьей, пятой женой, пожалуйста, — спокойно отреагировал на заявление сына князь, — но первой должна быть наша соотечественница, нравится тебе или нет. Твоё тело тебе не принадлежит. Оно принадлежит роду. А наши связи нужно укреплять династическими браками.

— Династические браки не гарантия неприкосновенности, нам ли не знать? Занзара имели браки с нами и с Борромео, и где они сейчас? — Микаэль впервые использовал столь дерзкие аргументы против отца. Но столь скорая женитьба на одной из общедоступных наследниц не входила в его планы.

— Своих женщин мы спасли! — отрезал Алесандро.

— Но ни одна из них не осталась в роду, выбрав отречение вместо «крепких семейных уз».

— Это их проблема, наша совесть чиста.

— Как скажешь, отец, — Микаэль отставил недопитый бокал и поднялся со своего места, — пойду полистаю альбом пристально, может, найду хоть одну не такую потасканную.

Наследник князя дель Ува после разговора с отцом уверился в собственных ощущениях. Его мучила совесть. Кто бы ранее сказал, он бы не поверил. Но это было непреложным фактом. Поэтому из кабинета отца он отправился в сокровищницу рода. Там, в отдельном помещении лежали артефакты, добытые с последних погибших защитников рода Занзара. На самом видном месте на алой обитой бархатом подушечке лежал квартет артефактов, снятых с последнего Занзара и его трёх жён. Ни одна не покинула супруга и сражалась до последней капли крови своей и врагов. Свойств артефактов так и не смогли разгадать за эти четыре сотни лет. Поэтому четыре невзрачных платиновых браслета с инкрустацией гранатами и рубинами так и остались военным трофеем, хранящимся в сокровищнице рода.

Пропажу одного их них сразу бы заметили, поэтому Микаэль выбрал из горки украшений невзрачный кулон на тонкой серебряной цепочке с кабошоном из красного коралла.

«Этого будет достаточно», — подумалось наследнику князя дель Ува.

Уложив подарок в конверт, туда же он добавил короткую записку и запечатал сургучом с оттиском родового перстня. Конечно же, некоторые детали дела он исказил, но даже так предупреждение должно было возыметь эффект.

***

«Никогда не пейте с богом», — хотел бы я сказать, но тут же вспомнил Марию Петровну Белухину и передумал. Комаро с его гидрой ещё учиться и учиться. В компании Белухиной у меня три дня корова языком слизала из памяти. Здесь-то всего ночь пропала напрочь. Но покидал я друга в предельно помятом состоянии. Комаро же даже как-то весь горел жаждой деятельности. Я перенаправил его к Тайпану, предупредив лишь, чтобы не раскрывал тайну моей человеческой ипостаси. Отговорка по поводу сохранения дитя Тэймэй была как нельзя кстати.

— Ты имей в виду, что твой сын в некоторой мере тоже обещанное дитя, — честно предупредил меня Комаро. — Во-первых, ты мне реально обещал не оставить род без наследников, а, во-вторых, ты его спас с помощью моей крови. Так что, считай, печать мою сам поставил.

Я напрягся. Вот только не хватало мне, чтобы моего нерождённого ребёнка в долги вгоняли.

— Чем это ему грозит?

— Ничем! Защищать буду, как своего, — буркнул Комаро. — Ну, будет гораздо более одарённым, чем должен был бы быть. Но тут не только моя кровь, но и твоя отметилась. Ещё неизвестно, будет ли у него магия крови. Иллюзии-то он от жены твоей изначально взял. Шутка ли, дракона отгрохать в животе у матери?! А вот что ещё будет?

— Порталы будут, как у меня. Эсфес — он. А остальное… как получится.

— А от прорывов как защищать будет территорию? У вас же договор с императором.

— Если всё выгорит, то мы и будем защищать, но уже не как часть империи, а как посольство аспидов. Выделим в отдельное княжество или графство.

— Оба Кречета удавятся, но не позволят этого сделать. Потеря территорий и малоприятный прецедент.

— Императору мне есть что предложить взамен. А с богом… надеюсь, разойдёмся мирно или хотя бы на вооружённом нейтралитете. Если вы с Тайпаном подсобите.

— От нас на самом деле зависит не так чтобы много, но получить в нейтралы серпентарий Тайпана — уже удача. Ты чем его сманил?

— А вот это уже не моя тайна. Рассказать не могу, — я тактично ушёл от ответа. — И что будем делать с дедом? Поговоришь с этим Бенну? Мне его стоит тащить в семью? Или вернуть, где взял?

Комаро хохотнул.

— Представляю, как это бы выглядело. Открывается портал в родовом замке Бенуа, и туда перекидывают Николя в простынке.

— Ну… — замялся я, — мы примерно так и вернули всех его бойцов сопровождения. Просто связанными им в сад выгрузили.

Теперь Комаро, не сдерживаясь, хохотал до слёз.

— Это всё, конечно, смешно. Но то, что к нему как к сироте-слабосилку относились, даже семью не дали завести, непорядок. Да и побираться, получая деньги Борромео, не есть хорошо. Они тоже не дураки. В один момент умрёт случайно наш Николаша, и всё к этим некрожорам уйдёт.

— А ты почему против них так настроен? — поинтересовался я. — Тебе-то они когда успели по лапам потоптаться?

— Помнишь, я говорил, что у меня второй род за шесть сотен лет вырезают под корень?

— Помню! — я действительно помнил наш первый разговор в этом мире.

— Так вот первый был владетельный дом сперва маркграфов, а позже и герцогов Мантуи Занзара. Три века неплохо так правили, благодатно и плодотворно, я бы сказал. Но потом кому-то показалось, что Занзара слишком богаты и влиятельны. И началась война против магов крови, которую, кстати, поддержали и последователи Винограда, князья дель Ува. Жизнь и смерть смогли между собой договориться, а мой род постепенно вырезали под корень. Не сразу, как в случае с Комариными, а лет на сто растянули.

— А почему ты с кем-то из них мой вариант не провернул?

— Дурак потому что был, верил, что все соблюдают правила. А здесь, каждый вертит эти законы на своих органах, как хочет. Вот я и психанул с тобой. Поэтому у меня к Борромео и Чёрному Единорогу свой счёт личный есть.

— Арсений что-то такое говорил, что в случае с дедом ты даже вмешался.

— Вмешался, потому что эти твари его чуть не угробили, когда он в молодости поехал в Европе искать себе магичку крови в пару. Посмотрел на Исбьернов и тоже решил попробовать. Откуда же ему было знать, что Комар звучит Занзара на итальянском? И когда он представился, у Борромео сразу глаз задёргался. Мало ли кто-то выжил из рода герцогов и попробует Мантую себе вернуть. В общем, пришлось вмешаться.

— А мы имеем право? — невольно вырвалось у меня.

— Не знаю, какого Эсфеса у тебя там душа, но характер у тебя точно Комариных, — снова развеселился Комаро. — Дед Михаила задал мне тот же вопрос, что и ты! И мой ответ — да, имеете. Сами собой маги крови не берутся из ниоткуда. Вы — ветвь боковая, но родовой алтарь в Палаццо дель Те подтвердит право, особенно, с учётом твоей силы крови.

— Странное название для дворца, — невзначай отреагировал я, обдумывая, стоит ли мне ввязываться в эту затею или оставить всё как есть.

— А чего ты хочешь? Род Комара же строил дворец, а на местном диалекте «Те» означает «топь, болотистое место».

— А почему дед не ввязался в это дело? Если всё так складно было.

— Так он и хотел, сыновей-то трое было. Хотел титулы оставить нескольким. А с Крысиным вышло так, что об этих мечтах пришлось забыть. Он все силы на выживание рода Комариных бросил.

Чудны дела наши родовые. Хотя и не уникальны, скажем так. Помнится, Исбьерны умудрились земли Земельно-Удавовых наследовать. Почему бы и нам не попытаться? Если со всем здесь разберёмся мирно, то можно и в Италии потягаться с некоторыми. Жён у меня предполагается несколько, дети, если перестану шляться где ни попадя, тоже появятся. Остальным титулы можно будет и прикупить с землёй в придачу. Денег хватит.

— Возвращаясь к сиротинушке нашему, — вернул меня из размышлений Комаро, — придержи его пока у себя, а я попробую придумать, как вызвать этого Бенну на разговор.

— А что у некоторых богов очередь, или они — социопаты и ни с кем не общаются? — пошутил я.

— Не смешно. Он возвысился несколько тысяч лет назад. Я вообще не знаю, как на Николя могла его метка оказаться.

А вот это уже интересно. Я почему-то думал, что после возвышения богам всё равно на песочницу, из которой они вышли, и на проблемы местных почитателей. Выходит, ошибался.

— Если не выйдет, будем сами решать, что с ним делать. В крайнем случае, предостережём о летальных перспективах сотрудничества с Борромео и отпустим на все четыре стороны.

— А как я объясню, что взаперти его держал?

— Скажем, божественный покровитель приказал, сильно возмущаться не будут, — предложил беспроигрышный вариант Комаро. — Макр какой-нибудь за неудобства подарим.

***

На тренировку в шесть утра Иван Григорьевич спускался в прекрасном расположении духа. И хоть ночь прошла в бесконечном планировании, но итоговый результат впечатлил даже его. Некоторые детали плана придётся верстать на коленке, но другого такого шанса может и не выдаться. Прохладный душ поправил дело, придав бодрости. Где-то фоном бродило предвкушение. С сегодняшней тренировки начнётся путь к его величию.

Слуги провели его на малую тренировочную арену, освобождённую в такую рань специально для княгини и её гостя. Располагалась она в одном из многочисленных подвалов замка. Прямоугольное помещение под куполообразной крышей делилось на несколько зон: треть площади занимало место для спаррингов и разминки, треть — полоса препятствий, а назначение ещё трети он затруднялся назвать.

Кирана уже разминалась там в коротком топе и шортах, обтягивающих упругие ягодицы. Округлости княгини невольно притягивали взор, да так, что Великий Князь впервые задумался, что у его плана последствия вполне могут быть не только статусного характера, но и личные. Другими словами, с такой женой, обладающей текучестью и пластичностью воды и огненным темпераментом, брак вполне мог оказаться счастливым.

Любуясь разминкой Кираны, Иван Григорьевич не сразу рассмотрел обилие шрамов по всему телу. Если ранее их скрывала одежда, то в этом сексуальном комплекте они стали отчётливо заметны.

«Боги, это же надо… ладно ещё, в её диком мире не было квалифицированных лекарей, но у нас? При наличии денег и власти не озаботиться очищением тела от этих отметин? Нет. Одним из первых моих приказов будет исправление этого недопущения. Моя спутница должна быть идеалом во всём».

Пока же Иван Григорьевич нацепил на лицо приветливую улыбку, кивком головы поздоровался и присоединился к разминке. Отвлекать разговорами не стал, дабы не сбить дыхание себе и партнёрше.

Сам он выполнял комплекс упражнений, вбитый на подкорку ещё армейской службой и вынутый из небытия при восстановлении формы за последний месяц. Полностью сосредоточившись на выполнении техник, он то и дело отмечал, что княгиня демонстрировала нечто среднее между восточными единоборствами и далёкой заокеанской боевой пляской. Её ещё чудно как-то называли, не то капибара, не то капоэйра. Чем бы оно ни было, но смотрелось это красиво. Мышцы перекатывались под кожей девушки, а сама она двигалась плавно, словно в толще воды. В какой-то момент над одной её ладонью возникло пламя, а над другой — вихрь снежинок.

Каждое движение стало танцем двух стихий, и танец этот был дружеским. Иван Григорьевич невольно залюбовался, но тут же одёрнул себя: «Ещё не хватало влюбиться. В наше время это непозволительная роскошь».

Закончив разминку, соперники встали друг напротив друга и поклонились, сложив руки перед собой. Лишь после этого они позволили себе обменяться приветствиями.

— Доброе утро, княже! Как спалось на новом месте? Невеста не приснилась? — княгиня улыбалась и была добродушно настроена.

— Отлично спалось, — не моргнув глазом, соврал Иван Григорьевич. — Вас во сне видел, а уж к чему это, не мне решать.

— К хорошей тренировке это, — подмигнула Кирана. — Как предпочитаете драться, с магией или без?

— Давайте для начала с магией, но тут уж я уповаю на ваше милосердие, — не остался в долгу князь, намекая на разницу в арсенале. Но всё оказалось не так страшно, как он предполагал. То ли княгиня решила пожалеть его самолюбие и не измываться лишний раз, то ли её магические умения были сильно преувеличены. Использовала она в основном простые техники, хоть и комбинировала их виртуозно. Обернуть друг в друга противоборствующие силы так филигранно ещё нужно было уметь.

Магическая дуэль завершилась боевой ничьей. Кирана умудрилась подпалить и подморозить князю зад, а он достал огненным веером её плечо. Оба были довольны результатами.

— Предлагаю десятиминутный перерыв, — Иван Григорьевич то и дело косил на треть арены непонятного назначения. — Кирана Юрьевна, утолите уж моё любопытство, что это за место у вас огорожено плитами? Никак не могу придумать ему применение.

— О, это старинный тренировочный комплекс из Японии. В нём есть несколько сценариев и режим импровизации, — Кирана с радостью принялась описывать любимое место для тренировок. — Перед входом вы выбираете один из режимов, и происходит имитация нападения тварей или магического боя с разными соперниками.

— Какой интересный артефакт, — впечатлился Иван Григорьевич, до сего дня он даже не знал, что такие существуют, — а что же содержится в режиме импровизации?

— Никогда не угадать. Артефакт сам смешивает разные условия и сложности, — улыбнулась Кирана. — Мой любимый режим, всё как в жизни. Хотите попробовать?

— Хочу! — внезапно загорелся азартом Великий Князь. — Составите мне компанию? Прикроем друг другу спину.

— Вообще-то я привыкла сражаться в одиночку, — с сомнением ответила на инициативу князя Кирана, — но давайте попробуем.

Выбрав настройки импровизации, Кирана шагнула вслед за Великим Князем внутрь тренировочного комплекса. Артефакт решил испытать их на полную. В них летели ледяные и каменные копья, разверзались лавовые озера, с воздуха бомбардировало метеоритным дождём и воздушными кулаками. И это были лишь первые пять метров. Чтобы жизнь не казалась мёдом, на них то и дело нападали твари изнанки. Великий Князь каких-то знал, но большинство видел в первый раз. Судя по тому, как княгиня отбивалась от них со знанием дела, это были ранее виденные ею создания. Изюминки добавляли бушующие реки и обрывы, которые необходимо было преодолевать.

— Когда это закончится? — в прыжке сжигая очередную летучую тварь, поинтересовался Иван Григорьевич. Он уже больше напоминал себе подкопчёный окорок, чем императорского племянника.

— Режим выключится после финиша на другой стороне или нашей условной гибели, — весело отрапортовала княгиня, танцуя свои странные танцы вокруг ползучего монстра.

— А если кто-то один погибнет? — уворачиваться Ивану Григорьевичу удавалось всё сложнее. Тварь в этот раз попалась гибкая и вёрткая, словно осьминог на ножках, выстреливающий ядовитыми щупальцами. Все сразу не прижаришь, выставляет щит, а по одному выбивать замучаешься.

— Его выбросит за пределы тренировочного комплекса, — княгиня справилась со своей сороконожкой и скастовала гололёд под тварью, отчего у неё разъехались щупальца в разные стороны, и осьминожка села на задницу, или что там у неё было. Выпустив под собой кляксу ядовитых чернил, она вдруг ощетинилась иглами, как дикобраз, и отстрелила их. Князь успел частично прикрыть собой Кирану, словив на себя почти все иглы. Хозяйка же удивлённо взирала на такое благородное спасение, выдергивая из себя лишнее.

— Удачи, — прохрипел Великий Князь и чуть приобнял Кирану за талию, прижавшись к месту одного из проколов, и исчез.

Оказавшись на входе в тренировочный артефакт, Иван Григорьевич мысленно отсчитывал секунды: «… три, два, один» и обтирал руку, запятнанную в крови и баснословно дорогой алхимии.

Очередная тварь добила раненную княгиню, и та оказалась рядом с ним, практически нос к носу. Зрачки её расширились и затопили радужку. Дыхание участилось, на щеке пламенем полыхала татуировка. Кирана сжала кулаки, тряхнула несколько раз головой, пытаясь прийти в себя после схватки… и сделав шаг вперёд, впилась в губы Великому Князю грубым поцелуем.

«Подействовало! — мысленно возликовал Иван Григорьевич. — Назад дороги нет».

Глава 12

В Хмарёво я возвращался порталом из личного схрона Комаро. Тот только головой покачал да ручкой на прощание помахал.

Агафьи в поместье не оказалось. Она ушла искать подробности о без вести исчезнувшей из семейных хроник Франке Бенуа. Мне же предстоял непростой разговор с Николя Бенуа. Прихватив кое-что из картинной галереи рода, я спустился в казематы под фортом. Николя поместили в относительно благоустроенную одиночную камеру с постелью, столом, стулом и нормальным туалетом. Одежду, тёплые одеяла и сытную еду ему предоставили. Так же, как и блокиратор магии на шею и наручники.

Николя сидел на постели и разглядывал меня. Света от макровых светильников хватало, чтобы теперь в спокойной обстановке удовлетворить его любопытство.

Я взял стул и уселся напротив пленника. Картину приставил к спинке изображением к себе.

— Явиться! А я всё ждать! — зло процедил родственничек. — Почему не убить, как мой человеки?

Говорил он по-русски с акцентом, но вполне понятно.

— Если бы я хотел убить вас и ваших людей, вы были бы уже мертвы. А так вы гостите у меня, а ваших людей мы отправили подарком на чью-то свадебную церемонию.

Я намеренно перешёл на французский. Не зря же Агафья вбила Михаилу в голову несколько языков. Её стараниями на каждом из них я, оказывается, говорил даже без акцента, чем и удивил Николя.

— Вы знаете французский? Впрочем, это неважно. Вы совершили нападение на частную собственность рода Бенуа и будете наказаны.

Он лучился такой уверенностью, что любо-дорого смотреть. С другой стороны, он был в своём праве и надеялся, что, если его не убили сразу, значит, и не собираются убивать вовсе. В чём я бы на его месте не был абсолютно уверен. Подозреваю, что у Борромео были на счёт Николя несколько иные планы.

— Допустим, я знать не знал, чья там была собственность, и застал вас за процессом разрушения оной, чему и воспрепятствовал. Заметьте, весьма деликатно.

— Это наша собственность, и мы вольны делать с ней что угодно, — выпятил губу Бенуа. — А вот вы напали на земли и людей чужого рода, похитили одного из его членов и заключили в блокиратор магии. Размер вашей виры роду Бенуа стремительно растёт.

— Ой, я вас прошу, — я откинулся на спинку стула. — Столовая ложка самого простого зелья забвения, и вы забудете события двух последних дней начисто. Поэтому вира мне лично не грозит. А даже если бы и грозила, я — далеко небедный человек. Могу себе позволить маленькие слабости.

— Да кем бы вы ни были, закон един для всех!

— Скажите, и вам действительно неинтересно узнать, кто я? — я поставил между нами картину и жестом фокусника развернул к вынужденному пленнику портрет деда. — Или кто он?

К чести Николя, он не стал кочевряжится и перевёл взгляд на портрет. И тут его брови едва заметно дёрнулись вверх. Ещё бы, когда видишь портрет человека весьма и весьма похожего на себя, волей-неволей заинтересуешься.

— Кто это?

— Это погибший несколько лет тому назад барон Михаил Юрьевич Комарин и мой дед по совместительству. Представьте себе, как я удивился, когда увидел давно почившего дедушку посреди пустыни Сахары?

— Я могу посмотреть ближе? — хмуро уточнил Николя.

— Если обещаете не портить портрет. Всё же память о предках… — осторожно намекнул я.

— Слово дворянина.

Я передал ему портрет в тяжёлом подрамнике. Мой пленник сперва пристально вглядывался в лицо, а после ещё более пристально изучал даты жизни под портретом. Его губы едва заметно шевелились, будто Николя что-то сопоставлял.

— День разницы…

— Вы старше или младше? — осторожно уточнил я.

— Младше…

Я не торопил своего собеседника, давая тому возможность и время построить самые невероятные теории.

— Всё равно не понимаю. Я — сирота… Я — дар богу… Я…

— Всё, что мы знаем, это что мой прадед в первом браке сочетался браком с некой Франкой Бенуа, и она умерла родами. Но у нас в крипте нет её останков. Но есть дата смерти.

Я назвал дату и заметил, как у Николя дёрнулся глаз в нервном тике.

— У меня в метрике дата рождения на день позже записана, но о Франке Бенуа я слышу впервые, — покачал он головой. Потом он вдруг до чего-то додумался и резко отпрянул от меня. Я даже догадывался, что за мысли возникли в его голове.

— Нет! Не может быть, скорее всего, я — чей-то бастард, которого по случаю вписали в книгу. Вам не стоит волноваться. Я вам не конкурент… у нас, наверняка, нет ни капли общей крови.

— Кровь у нас как раз родственная, это я вам как маг крови говорю, — просветил я Николя. — Но что бы вы ни думали, вы не являетесь для меня угрозой в обладании титулом. Во-первых, в части владения родовым даром я гораздо сильнее вас, а, во-вторых, перстень мне вручил сам покровитель рода. Поэтому вам не стоит бояться за свою жизнь.

Николя шумно выдохнул и растерянно погладил лысину, на которой волосы ещё не успели отрасти после его огненного превращения.

— Тогда тем более не понимаю. Зачем я вам?

— Сколько человек в роду Бенуя, Николя? — вопросом на вопрос ответил я.

— Чуть меньше сотни, — осторожно ответил собеседник, раздумывая, а не выдал ли он какую-то тайную информацию.

— А у нас, в графском роду, я и мой нерождённый сын.

— А-а-а…, а где остальные?

— Погибли в серии покушений за последние десять лет.

— Как Занзара в Италии, — криво улыбнулся Николя. — Меняются страны, а методы не меняются.

— Именно. Но вопрос с покушенцами я решил кардинально. Была родовая война, в результате которой они стали нашим вассальным родом. Другой вопрос, что я очень ценю кровных родственников и успел навести справки о вашем положении в роду Бенуа.

Николя набычился. Взгляд его метал молнии, челюсть упрямо выдвинулась чуть вперёд, а желваки на скулах ходили ходуном.

— На вас печать бога Бенну, но это никоим образом не означало, что вам нельзя заводить семью. Я проконсультировался у покровителя рода. Этот запрет искусственный и шёл от людей. То есть вас по какой-то неизвестной причине просто лишили возможности иметь семью.

— Я — слабосилок. Мой дар магии огня равен третьему уровню. Мне запрещено иметь детей, чтобы я не плодил слабосилков.

Николя так спокойно сообщал об этом, будто его вообще не касался запрет или он был с ним полностью согласен.

— Охренеть! Да вы на чистоте крови и личной силе там совсем помешались? — возмутился я. — А почему запрет не сняли, когда вы вернулись из экспедиции? У вас же была полноценная пятёрка.

— Откуда вы знаете? — насторожился родственник.

— А то вы в огненную птицу смогли бы обернуться с третьим уровнем? Один из моих вассалов оборачивается в пардуса, а ещё один — в полоза. У обоих оборот был невозможен до пятого уровня, провёл аналогию.

Николя отвернулся, не желая отвечать.

— Не хотите отвечать? Могу предположить сам. Вариантов, на самом деле, немного. Решили выкупить землю с артефактом на собственное имя и вернуться на коне, доказав всем, что вы не бесполезный. И вариант второй, вы не собирались возвращаться в род Бенуа, планируя связать свою жизнь с родом Борромео. Вероятно, они пообещали вам некий выгодный брак с кем-то из основной ветви рода, если вам удастся переместить артефакт к ним и хотя бы частично восстановить его работу. Но только теперь вам дорога туда закрыта, — решил я сразу выложить имеющуюся информацию. — С учётом «любви» Борромео к магам крови, вас с вашей родословной в семью не примут. Да и артефакт на новом месте не заработал бы, став обычной грудой камней. Вы не учли наличие подземной части.

У Николя тут же во взгляде проявился исследовательский интерес.

— Но даже если учесть, что у вас бы всё вышло, артефакт начал бы приносить хоть какую-то пользу, то вас не оставили бы в живых. Борромео не привыкли разбрасываться деньгами, потому с вами отправился поверенный семьи. Он же и готовил документы для покупки. Мы отдали юристам купчую на анализ. Она такого толка, что вы были не владельцем, а исключительно пользователем земель при жизни без права передачи по наследству кому-либо. Ждать, пока вы умрёте или, того хуже, отдадите в пользование артефакт кому-то из Бенуа, Борромео не стали бы. Они в любом случае наследовали ваши земли. Так зачем ждать?

— Нет! Они бы так не поступили! — Бенуа вскочил и принялся ходить по камере. — Я не знаю зачем, но вы клевещете! Видимо, хотите заполучить себе артефакт.

— Николя, не будьте столь наивны! В вашем возрасте это попросту неприлично. Я знаю, что артефакт работает только в своей исконной комплектации. В теории, в эти дни мне бы следовало попросту отправлять туда своих людей пачками. Но я против такого усиления. Те же Борромео, усилив свой род, могли бы позариться на чужие земли. Поверьте, я сталкивался в бою с магами смерти. Я знаю, о чём говорю. А зачем мне под боком порабощенная магами смерти Европа? Это не первый случай в истории, когда у кого-то мутнел разум от силы и безнаказанности. Стать свидетелем ещё одного я не желаю.

— Нет, они бы не пошли на подобное! Дель Ува им не позволят!

— Ой ли? — я искренне изумлялся наивности Николя. Ведь уже не юнец прыщавый, чтобы верить благородным словам. — Род Занзара они с дель Ува тоже, видимо, из благородства уничтожили, а не из-за банальной жажды власти. Простую математику никто не отменял. На двоих делить приятней, чем на троих. А здесь и вовсе можно было бы не делиться.

— Вы преувеличиваете. Борромео — род меценатов и коллекционеров древностей. Мы с ними сотрудничаем в этом направлении. Остальное — ваши домыслы!

Я покачал головой. Дурак. Или святая наивность. Тэймэй тоже такой была. Это лечится временем и потерями.

— Убеждать вас я не стану, но руку помощи предложу. Правда, об этом вы вспомните лишь после того, как ваши высокодоверенные партнёры начнут вас убивать. Густав, Паук, ваш выход.

Я прихватил портрет деда и вышел из камеры. Моё вмешательство будет последним перед отправкой Николя обратно в пустыню. Жаль, что он оказался столь наивен. Но что-то мне подсказывало, что после сокрытия Ока пеленой исследователь древностей перестанет быть нужным своим инвесторам. Но я мог ошибаться. Всё же он подрос в уровнях. Маг пятого уровня с возможностью оборота перестаёт быть балластом в любом роду.

***

Иван Григорьевич лучился от счастья и удовольствия, разглядывая из окна кабинета княгини Виноградовой тренировку своей армии во внутреннем дворе замка Абрау. Кирана стала абсолютно послушной в его руках игрушкой. Правда, и сил на неё приходилось тратить изрядно. В постели они проводили не меньше половины дня, после которых Великому Князю приходилось даже пить тонизирующую алхимию. Но это всё было такими мелочами, ведь он наконец-то увидел, на что способна его армия.

Кирана не просто послушно подтвердила своё разрешение подчиняться приказам Великого Князя, но и предоставила своих людей для показательной тренировки, но с условием отсутствия летального исхода.

Боги, да его сотня замок Абрау очистила за четверть часа! Скоростью, мощью и магической силой они на голову превосходили все армейские специальные подразделения. Иван Григорьевич не мог поверить, что такое богатство досталось именно ему.

«Знал бы, что „Слёзы девственниц“ такая невероятная вещь, ещё бы раньше все провернул».

С другой стороны, раньше и не было подходящего случая. А тут как будто сам Кречет ему благоволил. Граф Комарин вот-вот должен был вернуться из экспедиции, а значит, пора было переходить к следующему этапу операции.

— Любовь моя, когда ты уже закончишь со своими скучными делами и уделишь время своей дикарке? — Кирана обняла Ивана Григорьевича за торс и уткнулась носом ему в шею, глубоко вдыхая запах его тела. — Ты сводишь меня с ума. Порой мне кажется, что это всё ненастоящее. Не бывает таких чувств. Может, ты чем-то опоил меня? Ведь невозможно вскружить голову за сутки.

Княгиня серьёзно смотрела на него, и у Великого Князя предательски покатилась капля пота по позвоночнику.

«Неужели алхимия бракованная, и её отпустило?»

— Да шучу я, милый, что ты так напрягся? — рассмеялась княгиня и потянула Ивана Григорьевича за руку в господские покои. — Не хочу, чтобы эта магия заканчивалась!

— Погоди, дорогая, — Великий Князь удержал свой пропуск к трону, — я тоже не хочу, чтобы это когда-то заканчивалось. Поэтому, — он опустился на одно колено и вынул из кармана пиджака футляр, — Кирана Юрьевна, княгиня Виноградова, окажете ли вы мне честь стать моей супругой?

Футляр открылся с щелчком и на бархатной подложке засверкал браслет с листьями винограда.

— Это ваш родовой артефакт. Я специально для тебя выкупил. Каждый из звеньев защищает от площадного заклинания магии смерти.

— Боги! — восторженно выдохнула Кирана, прижимая одну ладонь ко рту в то время, пока Иван Григорьевич застегивал браслет ей на запястье. — Я читала про него. Это же Лоза Кьяры! Невероятно!

Она бросилась на шею Великому Князю, радостно провозгласив:

— Я согласна!

Несколько часов спустя Иван Григорьевич набирал номер принца Андрея в мобилете, не желая отвлекать дядю. Ответили практически сразу:

— Слушаю!

— Андрей, не могли бы вы сообщить Его Императорскому Величеству, что я попросил бы собрать небольшое семейное торжество и поделиться своей радостью.

— Иван, о какой радости идёт речь? Сами знаете график Его Императорского Величества. Хотелось бы конкретики.

— Я женюсь и хотел бы представить семье свою невесту. Мне очень важно, чтобы все члены семьи были в сборе. Вы разделили со мной горе, теперь я хочу разделить с вами радость.

— Я передам отцу и сообщу о решении, — прозвучал сухой голос с той стороны. — И кто же сия счастливая особа, что покорила ваше сердце?

— О, вы все прекрасно её знаете! Это княгиня Виноградова.

На той стороне последовали короткие гудки.

«Вот так вот, кузен, ты на неё засматривался, но получил её я. И вскоре получу не только её!» — злорадно подумал Иван Григорьевич.

***

Императорская семья собралась на ужин в связи с возвращением наследника престола из поездки. Александр делился новостями и собственными соображениями о новых знакомствах и посещённых местах.

— Чтобы не смешивать работу и семью, доклад я подготовил и уже передал отцу, а об интересностях могу поведать.

Младшие сёстры радостно захлопали в ладошки и наперебой стали задавать вопросы.

Император улыбался, видя эту идиллическую картину. Лишь Андрей безучастно сидел за столом, так и не притронувшись к ужину.

— Тебя что-то беспокоит в последнее время? — осторожно склонилась к его виску Мария, чтобы не привлекать излишнего внимания. — Опять опыт какой-то не удаётся?

Андрей будто вынырнул из размышлений, разом подобравшись, словно готовился к атаке.

— Напротив. Эксперимент протекает по самому нежелательному сценарию.

— Ну так останови эксперимент. Ты же им руководишь, — пожала плечами Мария, не понимая, отчего брат так напряжён.

— Не все эксперименты можно останавливать на полпути, — тихо объяснял Андрей, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. — Представь себе некое взрывоопасное вещество. Оно горит и вот-вот должно рвануть.

— Залей его водой или песком засыпь, или заморозь, — втянулась в игры аналогий сестра.

— Всё не так просто. Если выбрать один из твоих сценариев, вещество не перестанет гореть. И предсказать момент его детонации будет невозможно. Поэтому приходится давать возможность веществу взорваться, но сделать этот взрыв контролируемым.

— В целом, поняла, — кивнула Мария, — если не можешь контролировать волну сплетен, нужно её возглавить! — переиначила на более понятный себе пример принцесса.

— Именно!

— Тогда просто постарайся сделать так, чтобы никто из близких не пострадал от взрыва, — предельно серьёзно ответила сестра и сжала ладонь брата в жесте поддержки, тут же включаясь в обсуждение некой местной диковинки, увиденной Александром в Якутии.

«А вот это самое сложное, — грустно подумал Андрей. — При любом варианте кто-то, но пострадает».

Глава 13

Иван Григорьевич шёл уверенной походкой по коридорам Кремля, держа под руку свою будущую жену. Княгиня сегодня была воистину прекрасна и женственна, соответствуя самым смелым мечтам Великого Князя. Да, татуировки с лица никуда не делись, но прочие шрамы лекарь свёл с тела будущей императрицы без проблем. Ну а татуировки… Хорошее напоминание о силе и уникальности его будущей супруги.

Они шагали по коридорам, заставляя замирать в изумлении редких встреченных поздним вечером аристократов. Великий Князь в военном мундире, помолодевший и похудевший, и юная княгиня, прекрасная в своей неопытности.

Эту пару сопровождало четверо гвардейцев в форме Императорской службы безопасности, а на деле же сильнейшие бойцы его личной армии. Остальные сейчас были рассредоточены по территории Кремля и ждали сигнала.

На входе в крыло с личными покоями императорской семьи они столкнулись нос к носу с Медведевым Дмитрием Фёдоровичем. Тот имел вид чем-то раздосадованный, но, узрев Ивана Григорьевича в компании Кираны, даже остановился.

— Кирана Юрьевна, очень необычно видеть вас в традиционном женском наряде и без оружия, — позволил он себе ремарку.

— Всё потому, Дмитрий Фёдорович, что меня теперь есть кому защищать, правда, дорогой? — Кирана обворожительно улыбнулась Великому Князю, отчего у Медведева глаза на лоб полезли.

— Конечно, дорогая. Ты можешь на меня всецело положиться в этом вопросе и во всех других!

Они проследовали мимо ошарашенного безопасника и скрылись за дверью.

В малой гостиной их уже ожидали. Как и просил Иван Григорьевич, собралась вся императорская семья: дядя с двумя супругами и все их отпрыски. Младшие принцессы сидели за отдельным столиком, устраивая чаепитие для своих кукол. Мария Петровна заразительно смеялась, о чём-то беседуя со старшей сестрой Еленой, император с сыновьями о чём-то тихо переговаривался, видимо, обсуждая поездку Александра Петровича. Две императрицы старательно делали вид, что игнорируют друг друга и интересуются закусками на столе. Судя по аппетиту одной из них и ревнивым взглядам второй, стране можно было готовиться к пополнению в императорском семействе.

Иван Григорьевич одёрнул себя на этой мысли.

«Пополнение в императорском роду обязательно вскоре случится с учетом того, что мы с княгиней не выбираемся из спальни. Остальное — досужие домыслы».

Разговоры стихли, стоило им появиться в гостиной. На лицах присутствующих бушевала самая настоящая буря эмоций. От зависти в глазах императора до разочарования у кузена Андрея, от недоумения у наследника престола до любопытства у двух императриц, и вишенкой на торте сияло злорадство Марии Петровны. Вот кто неприкрыто получал удовольствие от происходящего.

— Ваше Императорское Величество, дорогая семья, позвольте представить вам мою будущую супругу, Кирану Юрьевну, княгиню Виноградову.

***

Николай Медведев ждал. Он всего пару дней как выписался из лазарета и неимоверно радовался, что снова восстановил полный комплект конечностей. О своём прошлом беспомощном состоянии он и вспоминать не хотел, поэтому едва основные энергоканалы восстановились в обновлённых руке и ноге, он тут же сбежал на службу, надеясь доказать себе, что он всё ещё при силе.

Одной из причин такой оперативности был личный визит принца Андрея. Тот пришёл к нему на выписку и по секрету предупредил, что смежники решили затеять проверку Имперской службы безопасности. Принц сообщил дату и примерное время, но попросил обойтись без летальных случаев, дескать, у смежников приказ исключительно обезвредить.

Самому Николаю слабо верилось в подобное, но он лично несколько раз провёл инструктаж смены, заступающей на охрану Кремля и личных покоев императорской семьи.

— И запомните, на той стороне такие же бойцы, как вы, находящиеся на службе. Если кого покалечите или зацепите в горячке боя — это одно дело, вылечим, лазарет рядом, но убивать своих же… — он сделал многозначительную паузу, давая возможность каждому додумать самостоятельно. — И ещё, есть также информация, что позже мы сможем наведаться к ним с ответным визитом. Вот там и порезвитесь!

Послышались одобрительные выкрики, и смена заступила на дежурство. День близился к концу. Уже и основные просители разошлись, и даже отца с совещания отпустили раньше в связи с ужином императора в кругу семьи, а тревоги так и не было.

Сам Николай внимательно просматривал отчёты предыдущей смены, пытаясь обнаружить крупные делегации или ещё хоть какие-то зацепки для возможного проникновения противника и определения их числа.

«Ну в самом-то деле, не пойдут же они в лоб штурмовать Кремль?»

В какой-то момент внутри него поднял голову хищник, учуявший на своей территории соперника. Это было настолько необычное чувство, что Николай не сразу заметил и ещё одну деталь, исчезли все звуки. Не слышно было шума ветра и тихих переговоров охраны. Даже шелест отложенных в сторону отчётов и тот не пробивался сквозь вязкую тишину, сжирающую все звуки. Поэтому Николай вскочил с места и разогнал боевую ярость за секунду до того, как дверь его маленького кабинета слетела с петель и туда едва втиснулся громила в форме без опознавательных знаков. Один глаз у него был закрыт повязкой, а через всё лицо шёл шрам. Ухо и часть щеки отсутствовали.

— Не сопротивляйтесь, и никто не пострадает, — прочитал он по губам. Вот же, отцовская наука не прошла даром.

— Бегу и падаю! — отчего-то развеселился Николай, ведь его зверь наконец-то учуял достойного соперника. Скинув с раздавшихся плеч сюртук, Медведев пошёл в бой.

***

Семейный ужин шёл своим чередом. Иван Григорьевич прогуливался под ручку с невестой, принимая поздравления. И если остальные ещё пытались сделать вид, что всё хорошо и они рады за родственника, то император то и дело бросал на невесту хмурые взгляды, задавая вроде бы приличествующие случаю вопросы, но полные подозрений:

— А почему же здесь не присутствует ваш многоуважаемым брат, граф Комарин, и ваша бабушка, баронесса Комарина?

— О, Михаил был в экспедиции в пустыне, — мило щебетала Кирана, — но обещал прибыть на ужин сегодня. Возможно, его что-то задержало, вы уж не злитесь на него. А бабушка внезапно сорвалась в Европу по делам рода. Но обещала не пропустить мой брачный обряд. Долг прежде всего.

Император кивнул, но явно не удовлетворился ответом счастливой невесты. В какой-то момент, пока наследник престола вместе с принцем Андреем задержали кузена разговором о спуске на воду отремонтированных кораблей в Сухуме, Пётр Алексеевич отвёл в сторону княгиню и о чём-то с ней разговаривал, то и дело глядя на свои перстни.

«Проверяет на ложь, думает, что я привёл кого-то под иллюзией или принудил её», — зло отметил Великий Князь, внутренне возмущаясь прозорливости дяди. — Хоть тут же к лекарю её не потащил, и то хорошо».

От злых мыслей его отвлекло сообщение от Тайи, змеи-генерала его армии:

«Указанный вами аристократ появился к замке».

«Начинайте!» — отдал приказ Иван Григорьевич и, извинившись, вышел из гостиной по причине важного звонка.

Обратно он вернулся меньше, чем через минуту в компании ещё одного приглашённого мага и четвёрки своих телохранителей. Маг скрывал лицо за мерцающей маской и старался держаться за спиной Великого Князя. Дверь за ними закрылась с щелчком установки артефактного щита. Такие же щиты его бойцы быстро навесили на шесть окон и два выхода в потайные ходы, о которых знал Иван Григорьевич.

Император первым отреагировал на разворачивающиеся события:

— Ты что творишь, Ваня?

— На Кремль совершено нападение, дядя. Я обеспечиваю вашу безопасность как верный императорской крови член рода Кречета.

— Поэтому перекрыл тайные ходы, отрезая пути к спасению? — истерично вскрикнула императрица Надежда, прижимая к себе самую младшую принцессу Анну.

— Милейший, — обернулся Иван Григорьевич к магу в маске, — подтвердите, что все здесь находящиеся связаны со мной узами крови.

В этом месте Александр рванул в сторону кузена, но был встречен ударом в челюсть от одного их телохранителей. Послышался отчётливый хруст костей.

— Ты что творишь, урод! — вспыхнула Мария Петровна, едва успев словить потерявшего сознание брата у самых плит гранитного пола.

Маг тем временем сделал надрез стилетом на руке Великого Князя и слизал выступившую кровь. А дальше он тенью промелькнул между всеми присутствующими и вновь вернулся к Ивану Григорьевичу, на сей раз облизывая каждый из своих десяти удлинившихся когтей.

— Мужчины: четыре у окна — мимо, остальные имеют кровное родство. Женщины: татуированная — мимо и две матронушки туда же, остальные — имеют кровное родство, — отчитался маг.

— А теперь убей всю мою кровную родню!