Кодекс Крови. Книга ХI

Глава 1

Друзья, это ОДИННАДЦАТЫЙ том! Первый том вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

***

Елизавета Александровна смотрела вслед дочери, входящей в родовой храм. Вырубленный в толще скалы и украшенный барельефами со змеями он выглядел порталом в иной мир. Лизе всегда было интересно, почему теплолюбивая Тайпана одобрила строительство храма в предгорьях Кавказа, недалеко от снежных сопок. Склоны Змейки, так в народе называли одиноко стоящую гору высотой под тысячу метров, изрезали овраги и канавы, издалека напоминающие змей.

Чтобы не ожидать дочь на ступенях храма, Елизавета Александровна отправилась в питьевую галерею, что располагалась чуть в стороне на западном склоне. Из скалы бил источник минеральной воды с особым составом. Отец часто повторял, что, именно испив воды из этого источника, Лиза впервые ощутила в себе ростки силы, но это всё была чушь. Та же Надежда оказалась псиоником не менее сильным, чем мать, но никогда не пила местной воды.

Галерея была спроектирована таким образом, чтобы солнце освещало её на рассвете и на закате. Узоры на колоннах из алого гранита, розового оникса и багряного мрамора почему-то именно сегодня напомнили разводы крови.

Елизавета Александровна с ностальгией прохаживалась между пятиметровых колонн, украшенных резьбой и декорированных местными полудрагоценными камнями. Повсюду были барельефы с клубками змей, греющимися на солнышке, поднявшимися в атакующей стойке, лежащими на кладке яиц.

Графиня Коброва пальцами касалась рельефных розовых тайпанов. Она никогда бы не призналась никому, но она скучала. Очень скучала по этому месту, по храму, по источнику. По лучам рассвета, пронизывающим всё её естество. После замужества Елизавета Александровна иногда выходила на рассвете к морю, но те лучи даже близко не были такими живительными, как здесь, в родовом храме.

— Ты всё-таки приехала.

Тихий скрипучий голос отца Александра Владимировича Тайпанова не застал её врасплох. Она прекрасно чувствовала его приближение. Волны его разума и силы коснулись Елизаветы, ещё когда он поднимался по ступеням. Ну а стук трости с металлическим наконечником о каменные плиты пола возвестил о его приходе.

— Не к тебе.

Три слова упали камнями боли между некогда любимицей отца и бароном Тайпановым.

— Знаю. Ты так и не простила меня. И с мужа взяла клятву, что он позволит выдать дочь замуж по её усмотрению.

— Ты поразительно подробно осведомлён о моей личной жизни с учётом того, что мы не общались почти два десятка лет, — язвительно уколола отца Елизавета. — Шпионы?

— Обижаешь, — холодно улыбнулся барон Тайпанов, опираясь на трость двумя руками и перенося вес тела с покалеченной ноги. — Не настолько я бездарен по сравнению с тобой, чтобы не расколоть собственного зятя.

— Я просто хочу счастья для Нади.

Отец и дочь разговаривали, не глядя друг на друга. Розоватые лучи рассвета освещали их лица, ветер трепал волосы, отчего причёска Елизаветы Александровны стала похожа на клубок оживших тайпанов.

— Я сделал свой выбор, когда пришлось выбирать между несчастьем дочери и её смертью. Твоя ненависть лучше, чем алый саван на погребальном костре.

— Всё могло бы быть по-другому, они могли бы выжить.

Елизавете Александровне больно было вспоминать былое. Она силой транслировала отцу всю ту застарелую боль, что годами разъедала её. Что было бы, если бы она вышла замуж за Юрия Комарина? Смогла бы она уберечь его и лучшую подругу от смерти?

— Тайпана была непреклонна. Она спасала родную кровь любой ценой.

— Ну да, как же… — Елизавета Александровна скептически хмыкнула, — … родную кровь. Где мы, а где боги…

— Не веришь… — барон Тайпанов смотрел на красавицу-дочь с розовыми волосами, гордым профилем и точёной фигурой, словно у статуэтки. — А ведь в нашем роду действительно есть капля крови Тайпаны, но просыпается она не у всех. У тебя и у Нади проснулась.

— Ты соображаешь, что сейчас говоришь? — прошипела не хуже разъярённой кобры Елизавета отцу. — Если кто-то увидит в твоих словах хотя бы намёк на правду, из нас с ней выкачают кровь в надежде найти и одну тысячную грамма адамантия.

— Я тебе это сказал не для того, чтобы пугать, а лишь для того, чтобы ты осознавала всю ответственность, лежащую на вас с Надей. Когда в тебе проснулась кровь бога, ты уже не принадлежишь себе.

— Почему Кобров? Почему не императорская семья, раз уж мы такие особенные? — сейчас Елизавета Александровна жалила отца ядом своих слов не хуже тайпаны, одной из самых ядовитых змей в мире.

— Потому что змеи друг друга никогда не выдадут. Они могут сколько угодно грызться и даже поедать друг друга, но всегда выступают единым фронтом против врага.

— Только ли?.. Как-то неубедительно, если на одной чаше весов вхождение в императорскую семью стоит, а на другой — сплошной популизм.

— Во-первых, змеи всегда роднились со змеями. Это завет Тайпаны. Твоя мать была из рода Земельно-Удавовых, хоть я сам был влюблён в Зябликову. Но личные чувства всегда отходили на второй план, когда на кону стояли интересы рода. Однако же я тебя любил и постоянно приглашал в гости семьи с подходящими наследниками в надежде, что ты влюбишься, и не придётся делать выбор между личным счастьем и родовым благополучием.

Елизавета Александровна вспомнила, что всё детство в их поместье частенько гостили разные друзья семьи, да и сами они не раз и не два навещали кого-нибудь из змеиных фамилий с визитами.

— А, во-вторых? — если было «во-первых», значит, стоило ожидать и дальнейшего перечисления.

— А, во-вторых… — Александр Владимирович запнулся, к чему-то прислушиваясь внутри себя, — … во-вторых, Тайпана запретила родниться с Кречетами под страхом отречения.

Елизавета Александровна прикусила губу, размышляя над словами отца. Она чувствовала, что тот не врёт, раскрывая все карты после двадцати лет молчания. Но не понимала, почему он решился на откровенность именно сейчас.

Ответить на этот вопрос барон Тайпанов не успел, так как в питьевую галерею вошла, пошатываясь и держась за колонны, Наталья Орланова, подруга Нади и по совместительству ещё одна невеста Андрея Мангустова.

— Елизавета Александровна, меня опоили чем-то, вызовите лекаря… — девушка потеряла последние силы и сползла вдоль колонны на каменные плиты пола.

***

После прощания с погибшими у меня состоялся краткий разговор с Данилой Андреевичем Орловым. Министр обороны очень впечатлился нашей церемонией. Но более всего сосредоточился на моей фразе о свершившемся возмездии.

— Когда ты успел? И суток не прошло, — говорил при этом Данила Андреевич абсолютно серьёзно, глядя на меня как на восьмое чудо света.

— Это было для красного словца… — попытался я свернуть со скользкой дорожки.

— Я не первый год живу, уж отличу, где лапшу вешают, а где правду своим людям в глаза говорят, — нахмурился министр. — И при нашей последней встрече ты собирался на вылазку в стан врага. Не делай из меня дурака.

— Данила Андреевич, давайте начистоту. Вас на этом прощании вообще быть не должно было. Я ничего не говорил, а вы ничего не слышали и не видели.

— Да куда уж… — покачал головой Орлов. — На моей памяти ты единственный, кто покровителя на благодать как корову доит. Так-то обычно обратная схема используется.

— У нас взаимовыгодное сотрудничество, — скромно ответил я, устремив взгляд вдаль. Орлов только тяжело вздохнул. У него был такой вид, будто он меня, как неразумного недоросля, выпороть хотел бы, да не мог.

— Я не буду выпытывать у тебя подробности, — наконец, произнёс он. — Мне важно знать, стоит ли нам опасаться повторной попытки вторжения? Я как министр обороны должен знать.

— Нет. Моему слову можете верить.

Орлов ещё раз окинул меня недоверчивым взглядом, а потом добавил:

— Подай в министерство списки погибших, хоть и на свадьбе дело было, но все они были при исполнении. Как-никак целое иномирное вторжение ценой жизни остановили. Будет семьям дополнительная пенсия от министерства.

— Спасибо! — поблагодарил я Орлова. Правильный он всё же вояка, как ни странно, но не растерявший на должности человечности и справедливости.

Данила Андреевич махнул рукой и отправился к охране. Гости после вполне искренних слов соболезнования тоже отправились к себе по комнатам, я же в двух словах по кровной связи объяснил ситуацию Пауку. Нашим «колонистам» нужна была смена из молодых, любопытных и связанных кровными клятвами лично со мной комаров.

Командир родовой гвардии обещал оперативно разведать обстановку и через час сообщить результаты.

— После новостей об отмщении и столь неожиданного исцеления они вас на руках готовы носить. Так что думаю, проблем возникнуть не должно. У меня и до этого была группа бойцов, желающая сменить статус «воя» на статус «кровника», но теперь таковых прибавится.

И Паук не ошибся. Среди новой смены почти половина были бывшими воями. Вместе с ними кровную клятву верности принесли мне и комары, до того клявшиеся деду. Всего вышло восемь десятков человек, чего хватало с лихвой для смены личного состава.

— Пусть собираются. Готовность к отправке — четыре часа, а я пока отлучусь на это время.

Пока же я набрал номер графини Кобровой Елизаветы Александровны, мага псионика, подруги родителей Михаила и просто красивой женщины. Звонок был за гранью приличий, ведь рассвет едва забрезжил на горизонте.

Ответили мне далеко не сразу, а когда ответили, то голос графини был отнюдь не сонным, а встревоженным:

— Михаил, что-то срочное? Я сейчас очень занята.

Её тревога просто-таки сшибала с ног волной, как и однажды прочувствованное на своей шкуре возбуждение.

— Хм… Ну, как сказать… Мне бы встретиться с вашим тотемом надо, у меня посылка для него… или неё… — так и не смог я определиться с полом адресата.

Я говорил и сам понимал, как это со стороны нелепо звучит. Посылка богу или богине.

— Не суть важно. Что у вас случилось? Помощь нужна?

— Если только у тебя есть талант к поиску пропавших без вести, — раздражённым голосом ответила Коброва, на кого-то отвлекаясь и выкрикивая в сторону от мобилета явно не адресованное мне: — В храме её тоже нет!

— Кто пропал?

— Надя… Прямо из храма богини… Из-под божественной защиты…

— Елизавета Александровна, с вас клятва о неразглашении. И я её найду.

— Клянусь Коброй и Тайпаной, что сохраню в тайне всё увиденное и услышанное от графа Михаила Юрьевича Комарина. Помоги, Миша. Я чувствую, что ей грозит опасность.

Графиня Коброва вцепилась в моё предложение, как утопающий за соломинку.

— Помогу. Ждите. А лучше выйдите где-то на открытую безлюдную местность и не убейте ненароком, когда мы появимся, — предупредил я.

— Почему я захочу вас убивать? — заторможенно пробормотала Коброва.

— Поверьте, захотите.

Я отключил мобилет и потянулся в библиотеку крови к образцам Надежды Кобровой. С учётом недавнего побоища, образцы всех гостей со свадьбы были свежими и в достаточно больших количествах.

Что такое библиотека крови для мага крови в полной силе? Это инструмент влияния, ограниченный лишь фантазией мага. А фантазия у меня была богатая. Ту же Надю я мог теперь найти даже за пределами этого мира, как когда-то Кирану. Боги, какое же удовольствие ощущать весь спектр силы, а не придумывать колесо дендро-фекальным методом из-за ограниченных проклятием возможностей.

Правда, расплачиваться приходилось, как всегда, собственной кровушкой. Поисковый конструкт вышел практически интуитивно, замкнулся он каплей крови Надежды Кобровой и… не показал даже направления поисков.

«Какого хрена?!» — был вежливый аналог моих мыслей. Я перепроверил конструкт на предмет ошибок и не обнаружил таковых. Куда могли упрятать девушку, чтобы её не обнаружило ни в одном из миров и изнанок?

«В междумирье, — пришёл ответ от Комаро. — Ты кого потерял?»

«Не я, у Елизаветы Кобровой дочь прямо из храма богини умыкнули».

«Серьёзно пернатый за змей взялся, я смотрю, — обронил непонятную фразу Комаро, и мне пришлось попросить разъяснить её смысл. — Он тут у всех богов сличает энергетические следы сил с известным одному ему образцом».

«И что, дают?» — искренне удивился я. Боги это вам не хлюпики, чтобы их силой могли заставить что-то дать для идентификации собственной силы.

«Кто послабее — дают, кто посильнее — выменивают на ответные услуги, а вот змеиные тотемы объявили бойкот и ушли в убежища, типа того, куда я твою жену и подругу беременных прятал».

Сопоставив полученную от Комаро информацию с имеющейся у меня, выходило, что Надя Коброва сейчас страдала именно из-за следа, оставленного Найадой при снятии проклятия с Ольги. Вот только аспида говорила о божестве, при чём здесь Надя? Или невеста Мангустова оказалась аватарой богини? Хотя… если все змеиные боги ушли в убежище, то выманивать их лучше всего было страданиями их верующих. Правда, большинство богов слепы и глухи, когда дело касалось помощи кому-либо, кроме себя любимых, так что план был так себе.

Ну или я чего-то не знал, не обладая всей полнотой информации. Я набрал на мобилете ещё один знакомый номер, но там ответили практически сразу же.

— Привет! Прости, что уехали, не попрощавшись. Семейные проблемы, — без прелюдий ответил мне Андрей Мангустов. — У вас как ситуация?

— У нас всё разрешилось, а у тебя только начинается. Только что говорил с твоей будущей тёщей.

— Это с которой?

Я сперва опешил, а затем вспомнил, что у Андрея невест ещё больше, чем у меня. Потому уточнение было по делу.

— С Кобровой. Надя пропала из храма богини. Я обещал помочь отыскать её. В этом мире и в других её нет. Мне здесь свыше подсказали, что она, скорее всего, в Междумирье. Вот делюсь информацией на всякий случай.

— Что за междумирье такое?

— Пространство, срез реальности, план бытия, где обитают божественные сущности. Обычно они туда верующих для разговора вызывают, если сами ленятся в наш мир приходить, — дал я короткое описание понятия. — Меня туда Комар проведёт, посмотрю, кому ты дорогу перешёл.

— Там вариантов много, — тяжело вздохнул Мангустов, — но Кречет впереди планеты всей.

— Ты когда успел? — пришла пора удивляться уже мне.

— Долго ли умеючи? У меня тонкое место забрали в ведение короны. Покушение было, и вот за близких взялись. Я думал, убрав любимых от себя подальше, смогу обеспечить им безопасность. Но если уже из храма украли… Подумай, хочешь ли ты в это ввязываться.

М-да, а ведь Андрей честно предупредил о вероятных последствиях. Я ещё раз отметил про себя, что не зря впустил в собственный ближний круг Мангустова.

— Вы у меня на свадьбе воевали без раздумий. Так что не стоит… Будут новости, сообщу.

Связь отключилась, и я позвал Комаро:

— Проведи меня, будь добр. Там дальше я уже сам.

— Да с таким количеством адамантия в крови ты в междумирье дверь уже с ноги можешь открывать, как и твой Мангустов.

— А он тут при чём?

— Так он же поглотил чуть больше килограмма адамантия под носом у Кречета и не поделился. Наш пернатый взбеленился и устроил парню гонения. Все ждём, чем закончится история.

— А Мангустова не убьют ради такого количества адамантия?

— Вообще и за меньшее убивали, но божественный металл разумен, а твой друг ему хитромудрый приказ отдал. Убийце от его смерти ни грамма не достанется. Поэтому в ход пошли грязный шантаж и прочие манипуляции.

Я вспомнил, как адамантий, послушный моей воле, менял форму, превращаясь в иглы. А оказывается, ему ещё как душеприказчику можно было и завещание на случай смерти внушить. Природа этого металла всё больше меня интриговала.

— Я тебя проведу, а сам полечу понаблюдаю. Даже интересно, пернатый сам пошёл во все тяжкие или чужими руками жар решил загрести?..

Последние слова уже терялись в сизой дымке. Комаро сдержал слово, проведя меня на свою территорию. Я почему-то ожидал увидеть болото с кочками, тёмной жижей вместо воды и искорёженные редкие деревья. Вместо этого мы оказались на берегу речки, поросшей камышом и осокой. Вода бликовала под лучами солнца, а в синем небе проплывали пушистые облака. Сельская пастораль.

Комаро нигде не было видно, зато был я в ипостаси эрга. Я быстро повторил поисковый конструкт и запитал его на кровь Нади Кобровой, и о чудо, в этот раз конструкт сработал как надо.

Глава 2

Надежда вошла в храм Тайпаны, разглядывая барельефы, украшения драгоценными камнями и не забывая смотреть под ноги.

Про свою семью мать не любила рассказывать. Надежде пришлось самостоятельно искать информацию в родословных книгах и даже разговаривать с отцом, чтобы узнать причину разлада. Отец советовал узнать у матери и уходил от разговора. Но факт остаётся фактом, с дедом по материнской линии Надя не была знакома. Поэтому причина для нарушения двадцатилетнего молчания должна была иметь немалый вес.

Про богиню Тайпану девушка знала лишь то, что псионика — это, скорее, наследственный дар по материнской линии, чем по отцовской. Да и вообще само наличие храма уже отличало род матери от многих аристократических родов империи. Обычно обходились родовыми алтарями.

Что ж, если богиня из рода матери хочет ей что-то сказать, она послушает. Богам не перечат. Пока же Надя рассматривала убранство огромной пещеры, впитывая в себя впечатления и невозможную красоту этого места. Прошло не больше десяти минут, как она услышала крик Наташи со входа в храм.

— Надя! Надя! Возвращайся! Звонил Андрей. Ему срочно нужна наша помощь!

Эхо слов подруги всё ещё гуляло под сводами пещеры, а Надя уже рванула на выход. Плевать ей было на слова матери. Девушка оказалась за пределами храма, так и не услышав тихого предупреждающего шёпота богини.

— Нас не выпустят, — Надежда лихорадочно пыталась придумать, что делать. У службы безопасности рода приказ был однозначный: «Не подпускать Надежду к Мангустову на пушечный выстрел».

Уже практически решившись на применение дара псионика, девушка была остановлена подругой:

— Мне бабушка помогла. У неё есть ездовой орлан. Он заберёт нас.

У Надежды невольно брови поползли на лоб. Ничего себе! Ездовой питомец — это невероятная редкость. А уж когда на площадку перед храмом приземлился гигантский орлан с белой головой и шеей, мощными крыльями и загнутым клювом, способным вскрыть человеческий череп словно орех, Наде стало не по себе.

— Забирайся! — скомандовала её обычно тихая подруга и первой забралась по крылу на спину питомцу, вцепившись в перья. Надежда последовала её примеру, и спустя пару секунд птица взмахнула крыльями и плавно оторвалась от земли.

***

Прокол я открыл не рядом с Надеждой, а чуть в стороне. Хотелось разведать обстановку. А я в змеином облике был очень заметным. Мне повезло, прокол открылся на вершине скалы с одиноко растущим на краю деревом.

У подножья скалы одна знакомая мне богиня занималась самым что ни на есть примитивным шантажом.

— Либо твой женишок вернёт весь адамантий, либо получит тебя по частям.

— Кто вы? Какой адамантий? Андрей ничего не брал. Вы что-то путаете. И где Наташа?

Надежда задавала вопросы, пытаясь разведать обстановку, но совершенно не понимала, где она и кто перед ней.

— Слишком много вопросов, смертная! — облила презрением Коброву богиня иллюзий, девятихвостая Инари. Вот только выглядела она не так, как я её помнил. Вместо девяти хвостов был один. И тот не вишнёвый, а рыжий. Тело покрывал короткий медный ворс, а на голове торчали ушки с кисточками.

«Это ты Белку что ли имитируешь, зараза многоликая?»

А ведь если не знать, кто перед тобой, может, и получится свалить всю вину на кого-то другого. Я же почему-то видел истинный облик богини-шантажистки.

— Зови его! — прозвучал приказ.

— Не буду! — упрямо выпятила подбородок Надежда. Она даже не была связана, ведь кроме пятачка вокруг скалы бежать ей было некуда. Окружающие пейзажи надёжно скрывались за серой хмарью междумирья. — Кто бы вы ни были, вы пожалеете, что затеяли всё это!

Надежда нахмурилась, закрыла глаза и сжала кулаки. У девушки из носа потянулась тоненькая струйка крови. Похоже, не для всех нахождение в междумирье было одинаково безопасным.

Инари же расхохоталась противным лающим смехом:

— Даже не пытайся! Ты только приближаешь собственную смерть! Твоих скудных силёнок не хватит, чтобы повлиять на богиню!

— Зато их хватит на кое-что другое! — и Надежда резко сократила дистанцию, проведя серию ударов в солнечное сплетение, а когда Инари согнулась, то из последних сил Коброва умудрилась достать богиню по кончику носа, весьма чувствительной части тела.

Смех сменился лающим кашлем и злобным визгом:

— Ах ты, сука!

Богиня явно не ожидала подобной прыти от простой смертной и разъярилась. Пора было вмешаться. И я даже почти успел, но произошло сразу несколько событий: Инари отрастила на руках когти и попыталась дотянуться ими до Надежды, я спикировал со скалы и оттолкнул Коброву с траектории удара. Сама девушка отлетела назад и оступилась, заваливаясь на спину. И тут же была подхвачена руками Мангустова, невесть откуда взявшегося у подножья скалы за спиной у невесты.

— Уходите! Я задержу её! — крикнул я Андрею и сосредоточился на Инари. Так уж случилось, что, отправившись за Надей, я неожиданно нашёл ту, кого поклялся убить, и кто залёг на дно после убийства матери Тэймэй.

А вот Инари меня узнала не сразу. Её ввели в заблуждение мои крылья и, как оказалось, изменившийся цвет. Теперь я имел чешую не угольно-чёрного цвета, а чего-то среднего между винным и гранатовым оттенками. Ничем иным, кроме как дуростью, я её следующие действия объяснить не мог.

— Это моя добыча! — приняв меня за бога, зашипела богиня, меняя свою ипостась и обретая девять хвостов, острые зубы, когти на лапах и даже некое подобие кольчужной сетки поверх шерсти. — Не смей!

— Да ты, дорогая, вовсе страх потеряла! — восхитился я подобной наглостью. — Добыча здесь ты!

— Ты на кого пасть разинул? Знаешь, что с тобой сдела… — до Инари, наконец, дошло, кто стоял перед ней, и богиня резко оборвала себя на полуслове и с расширившимися от злости зрачками исчезла.

— А хрен тебе, дорогая! Я желаю продолжить нашу встречу! — поисковый конструкт создавался мгновенно, запитываясь кровью богини иллюзий. Счёт к этой суке у меня рос по экспоненте. Мало ей было убийства матери Тэймэй, так она же ещё и силу из жены выдирала живьём, чуть не угробив болевым шоком.

Координаты местонахождения Инари определились, и я открыл прокол.

***

Ну что ж, Инари убегала мастерски. Вот только поиск по крови не подвёл ни разу. Я открывал проколы вслед за кицунэ, переходя из мира в мир. Пришлось побегать и в прямом, и в переносном смысле. Визг, когда мои когти отсекли лисице первый хвост, стал музыкой для моих ушей.

Крови в доступе стало гораздо больше, и как только её хватило, чтобы пробить божественную защиту, я отдал команду крови замереть. Богиня рухнула навзничь.

Инари в ужасе смотрела на меня, бешено вращая зрачками, но не могла пошевелиться. Долго удерживать её в таком состоянии у меня бы не вышло, поэтому я решил действовать кардинально. Я открыл прокол в Обитель крови, но не на вход, а сразу на крышу Башни к пуповине, соединяющей сердце Обители с накопителем.

— Хотела адамантий? Будет тебе адамантий! — я возобновил ток крови в теле богини. — Попробуй взять!

Инари без раздумий рванула к пуповине. Лапы её провалились в серебро адамантия, желая заполучить весь его в своё единоличное пользование. Такими предложениями не разбрасывались. Вот только послушный моей воле, металл не впитывался в тело кицунэ. У той был вид, чётко описываемый старой русской пословицей: «Видит око, да зуб неймёт».

Инари обернулась и с гневной обиженной мордочкой принялась сверлить меня взглядом. Лапы её при этом оставались внутри пуповины, будто та разумная и не захотела отпускать воровку. Напротив, из пуповины тонкими иглами стал прорастать божественный металл, намереваясь впиться в тело незваной гостьи.

Магия Рассвета — хищница, способная выесть любого одарённого. Я был таким же хищником из-за владения магией крови. Но только у меня хватало силы воли не поддаваться вечному голоду, чего я никак не мог сказать о созданном ковчеге рода.

Иглы из адамантия замерли на расстоянии толщины человеческого волоса от тела богини.

— Ну же! Ну! Иди к мамочке! — уговаривала Инари божественный металл, и тот откликнулся. Правда, не так, как надеялась кицунэ. Иглы вошли в тело богини, а по серебристыми каналам в Инари ринулась лавиной магия Рассвета, разъедая и выжигая всё внутри.

— Нет! Куда?! — взвизгнула кицунэ, пытаясь вытащить руки, но не тут-то было. Ковчег выкачивал богиню, чуть ли не урча от удовольствия. Тогда она сменила тактику: — Я готова на всё что угодно, только освободи! Он же меня убивает!

— Знаю, — пожал я плечами. — Так же, как ты убивала Исико Инари и Тэймэй, вырывая дар иллюзий из её тела.

— Обычные человечки! Они не чета нам! — принялась льстить мне богиня. — Боги не убивают друг друга из-за смертных. Одумайся! Они лишь пыль, тлен, кормовая база. Умерли одни, придут на смену другие.

— Я не бог, а ты дважды пыталась убить моего сына. За всё в этой жизни нужно платить. Нужно было думать раньше.

Я наблюдал, как Инари выжигает инородной магией. Кицунэ выла и рыдала, а под конец и вовсе решила отгрызть себе лапы, лишь бы вырваться из смертельной ловушки.

«Вкусная! — послышалось от ковчега. — И сильная! А мы точно должны её убивать? Перспективная самка!»

«Точно! Не выпьешь ты, сверну шею я», — поставил я точку в этом вопросе.

«Экий ты кровожадный! Что ж тогда сам не выпил?»

«Это путь в никуда. Ещё не хватало стать зависимым от божественной крови!»

«Ну и зря! Вку-у-усно!» — промурлыкал ковчег, продолжая трапезу.

***

Тэймэй почувствовала это даже в другом мире. Инари умирала и пыталась тянуть силы из всех своих последователей, чтобы продлить себе последние мгновения жизни.

«Йорд, ты можешь перенести меня к мужу?» — почему-то Тэймэй была абсолютно уверена, что агония богини иллюзий — дело рук Михаила.

«Могу, но там условно „опасно“, — ответил защитник. — В случае грозящей опасности вы будете перенесены в безопасное место».

«Как скажешь, — согласилась со всеми условиями Тэймэй, лишь бы увидеть умирающие глаза той, кому верила беззаветно и кого также люто теперь ненавидела.

Как ни странно, но Йорд перенёс иллюзионистку на крышу Башни крови, где у самого накопителя корчилась богиня Инари, скулящая от боли и отгрызающая себе лапы. Тэймэй столь кровавая сцена даже не покоробила. После того, как иллюзионистка держала в руках отрубленную голову матери, она хотела лишь одного — мести. И муж предоставил ей такую возможность.

— Помоги мне! — донесся до Тэймэй приказ богини.

Иллюзионистка расфокусировала взгляд и побрела в сторону Инари словно была не в себе. Раскачиваясь из стороны в сторону, Тэймэй держала ладонь на рукояти родового княжеского меча.

«Верь мне. Мне это нужно! — попросила иллюзионистка мужа по кровной связи. — Веди себя так, будто меня здесь нет».

Пока Вишнёвая Кицунэ торговалась с мужем, тот был глыбой непоколебимости и безразличия. Сама же Тэймэй безэмоциональной куклой шла к своей мести шаг за шагом.

Когда до цели оставалось меньше полуметра, пришёл ещё один приказ от богини:

— Убей его!

Одна лапа кицунэ уже валялась рядом, кровь хлестала из искалеченной конечности, но богиня не сдавалась.

Чего стоило Тэймэй удержать безразличное выражение лица, знают только боги. Но когда она взглянула в паникующие глаза богини, то испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Ещё большее удовольствие она испытала, когда родовой княжеский меч отделил голову Инари от тела, и та с глухим стуком упала на каменные плиты, заливая всё вокруг кровью.

— Богиня умерла! Да здравствует новый бог! — переиначила Тэймэй когда-то услышанную от мужа фразу и опустилась на одно колено перед Михаилом с мечом на вытянутых руках.

Глава 3

— С ума сошла? — я принялся поднимать жену, стоящую передо мной на одном колене, словно перед сюзереном. При этом животик из-под кимоно уже стал заметно выпирать. — Ещё божественного геморроя мне не хватало. Хотел бы стать кем-то подобным, улетел бы на Летающем острове.

— Ты не понимаешь… — Тэймэй смотрела на меня полными слёз глазами. — Ты не поймешь…

Руки её дрожали, она разом побледнела и затряслась.

— Да объясни ты толком? Что не так?!

Только что я чувствовал через кровную связь чуть ли не оргазменное удовольствие жены от свершившейся мести, а теперь в её душе царил такой раздрай, будто я её, как минимум, предал, а, как максимум, даже не знаю, ел младенцев на завтрак?

— Ты не понимаешь… Смерть богини — это не только месть… Это крах моего рода в иерархии семей империи.

— Боги, а это здесь при чём? Вы стали менее родовитыми? Или менее одарёнными? У вас рога на лбу выросли? Что?!

— Имперское дворянство делится на две категории: старое божественное и новое имперское. Старое — это древние роды, с сильными божественными покровителями и уникальными родовыми дарами. Такие роды жаждет получить себе на службу любая власть любой страны при любой династии. Род Инари был именно таким. А новое дворянство… это получение герба за заслуги перед империей, но без божественных покровителей. К таким относятся… — Тэймэй покачала головой, — … признают, но считают более низшего сорта что ли… Род Инари одномоментно из старой аристократии перешёл в разряд новой. Утрата божественного покровительства — это… это даже не сравнить ни с чем. Боги просто так не отворачиваются от рода. Причина должна быть более, чем веская.

«Ещё бы, кто же от кормушки будет отказываться», — подумал я, но вслух ответил другое:

— По-моему, смерть — очень даже веская причина.

— Тебе всё шуточки, а мне не до смеха.

— Дорогая, если убийство богини несло для вашего рода такие репутационные потери, то напомню, голову от тела ей отделила ты. Я, признаться, и сам планировал сделать то же самое, но я-то был не в курсе таких последствий, да и ты не предупреждала. Так что поздновато горевать, ты не находишь? И, в конце концов, я даже не представляю, как в твою голову пришла мысль о моём покровительстве.

Жена тяжело вздохнула, признавая мою правоту, но не спешила вставать с колена.

— Ты имеешь вторую ипостась. Твоя сила запредельна по меркам нашего мира. Ты дважды умирал, но Река Времени не властна над тобой. Ты управляешь адамантием. У кого мне просить покровительства, как не у собственного мужа? Так или иначе, но для своих людей ты делаешь всё и даже больше. Для нас всех ты уже давно перешагнул планку божественности.

— Я правильно понимаю, вопрос престижа рода визуально определяется только перстнем?

Тэймэй кивнула.

«Комаро, ты можешь взять под опеку ещё один род?» — обратился я к покровителю.

«Какой?» — живо отозвался бог.

«Род моей жены».

«Извини, но нет. Во-первых, род, сознательно отказавшийся от покровительства бога, не возьмёт ни один другой бог, это грозит войной, а, во-вторых, у нас тоже есть распределённые зоны влияния, и в Японскую империю я не сунусь. А что у них разногласия так далеко зашли?»

«Да, дальше некуда, — честно признался я, но тут же уточнил у Комаро: — А чисто теоретически, если бы нашёлся такой суицидник, который бы дал своё покровительство опальному роду, то смену покровителя бы признали в империи?»

«Если это не повлечёт за собой войну двух богов и развал страны, то почему нет? На моей памяти случилось нечто похожее, но тогда род передали добровольно из рук в руки. Обстоятельства не разглашали, но на самом роде и его статусе это никак не сказалось. Как были аристократами, так и остались. Только гравировка на перстне главы рода изменилась, и дары родовые другие стали».

Комаро молчал несколько секунд, сомневаясь и не решаясь задать вопрос, но всё же спросил:

«Скажи, что ты не выполнил обещание, данное над трупом несостоявшейся тёщи?»

Комаро не был дураком. Мои вопросы натолкнули его на вполне здравые мысли.

«Говорю, я не выполнил обещание, данное над трупом несостоявшейся тёщи».

Я был абсолютно искренен, ведь действительно не убивал Инари, лишь позволив Рассвету ослабить её. А голову ей снесла Тэймэй.

«У меня чуть крылья не поседели, пока ждал ответа, — буркнул Комаро. — И кстати, тут пернатый волнуется. Так что имей в виду».

«Спасибо», — поблагодарил я друга и покровителя в одном лице.

М-да… Теоретически, создать перстень главы рода из адамантия вообще не проблема, но что-то мне подсказывало, что всё не так просто.

«Ковчег, а у вас не было традиций брать человеческие семьи под покровительство?»

«К-хм… — закашлялся мой собеседник, — не совсем под покровительство… и не совсем людей, но практика с кольцами была. Очень давно. Похоже, её у нас переняли, несколько переиначив смысл. Создавай, не бойся».

Я накрыл ладонь жены своей и попросил метал в моей крови воплотиться в перстень на пальце Тэймэй. При этом я думал о защите и безопасности для жены и об условностях, из-за которых древнейший род могли признать чуть ли не второсортным только из-за наличия или отсутствия кольца.

Когда я убрал ладонь, на пальце Тэймэй красовался адамантиевый перстень с гравировкой крылатого змея в навершии. У той глаза превратились в блюдца. Я приложил палец к губам, призывая к молчанию.

— Что бы ни случилось, но для всех ваш род передали мирным путём. Куда делась богиня Инари, вы не знаете, а под своё крыло вас взял… — я задумался, перебирая в голове варианты. На ум ничего не приходило.

«Эсфес. Под крыло их взял Эсфес», — подсказал ковчег, и голос его просто-таки лучился удовлетворением и торжеством.

Я пожал плечами. Эсфес, так Эсфес. Мне было без разницы. Главное, чтобы подобной твари не нашлось в божественном пантеоне.

— Под своё крыло вас взял Эсфес.

***

Кутиноэрабу, княжеский замок рода Инари

Акиро Инари молился богине в гроте, прося терпения. Меньше всего Акиро любил ждать, но кузина не оставила ему выбора. Вернее, выбора ему не оставил граф Комарин. Связанный кровной клятвой Акиро терпеливо ждал, когда Тэймэй полностью передаст ему управление родом.

Пока же ему приходилось сражаться, как льву, представляя интересы Инари при императоре. Скучать не приходилось, однако же и терпение никогда не было одной из добродетелей Акиро.

— Богиня, дай мне мудрости изменить то, что я могу изменить, и терпения принять то, что я не могу изменить.

Стоило последним словам сорваться с губ Акиро, как грот затрясло. Вода внутри него вскипела в мгновение ока, а плавающие в озере рыбки превратились в уху. Огромные каменные сталактиты и сталагмиты раскалывались и засыпали всё каменными осколками.

Акиро оставался у алтаря богини, продолжая истово молиться. Это было самое безопасное место. Даже при сильнейших подземных толчках грот богини всегда оставался неприкосновенным. Акиро сверлил взглядом адамантиевый перстень, который при должном терпении вскоре должен был стать его. Перстень лежал внутри ракушки посреди алтаря, маня и обещая власть и исполнение заветной мечты.

Момент, когда алтарь раскололо на две неравные половины, а перстень исчез в недрах глубокой трещины, он запомнил надолго. Постамент-алтарь медленно, но верно уходил в кипящую воду, а вместе с ним тонули и мечты на возглавление рода.

Стоило землетрясению прекратиться, как Акиро навесил на грот самую подробную иллюзию из тех, на которые был способен. Что бы ни случилось на самом деле, в княжестве должно царить спокойствие.

Когда же поздно вечером, Акиро решил наведаться в башню к гобелену с родовым древом Инари, то потерял дар речи. Вместо девятихвостой вишнёвой кицунэ на вершине полотна красовался крылатый змей похожего цвета с шипами на хвосте и когтистыми лапами.

— Боги, спасите и сохраните нас от жизни в эпоху перемен!

***

Я настроился на кровь Мангустова и открыл прокол. Хотел было убедиться, что у них с Надей все в порядке, ну и всё-таки потом доставить посылку адресату.

Но когда я появился на площадке в горах у входа не то в храм, не то в пещеру, Мангустова рядом не оказалось. Зато оказалась ошарашенная Елизавета Александровна Коброва и воинственно настроенный седой мужик с тростью, разом заслонивший собой графиню.

М-да, самоотверженно, но глупо. Но любовь ещё и не на такое сподвигала.

Я сменил ипостась, пока спешно стягиваемые бойцы двух родов не начали меня атаковать.

— Ну вот! А обещались не убивать! — попытался разрядить я обстановку.

— Михаил? — непонятно у кого переспросила Елизавета Александровна. — А что вы здесь делаете?

— Я вообще к Мангустову шёл, а оказался здесь почему-то…

— Он в храме, Надю понёс на исцеление, — Коброва махнула рукой в сторону пещеры, а я заметил идущее оттуда розоватое свечение магии Рассвета, но была она какая-то неправильная. Грязная что ли?..

Плохо. Очень плохо. Если параноить на полную, то Кречет после такой провокации должен был находиться где-то рядом, чтобы сличить образцы силы.

Я выругался. Пришлось спешно создавать макр из крови с сердцевиной из адамантия, чтобы попытаться собрать все следы магии Рассвета.

Параллельно я заметил, как по дуге обходила седого дворянина с тростью Наталья, ещё одна невеста Мангустова, тоже оказавшаяся здесь же. Стоя рядом со мной, она пристально вглядывалась мне в глаза, а затем неожиданно спросила:

— Кто работал со мной в паре на поле боя на вашей свадьбе?

— Кошки белые, Имал и Иблис, — ответил я, ничего не понимая.

Рыжеволосая девушка потёрла переносицу в сомнениях, а затем стремительно сократила дистанцию и шепнула мне на ухо:

— Старик не тот, за кого себя выдает. Он пытался меня отравить. Коброва мне не верит, говорит, отец был с ней и не мог так поступить. Нет причин. Но я его узнала. Это точно был он.

— Наталья, я вам верю, — попытался я успокоить магичку смерти, что сейчас нервно кусала губы и воинственно сжимала кулаки. Но пришлось внести кое-какую ясность в ситуацию. — Вашу подругу украла богиня иллюзий, прикинувшись вами и сотворив из магии гигантского орлана. Скопировать внешность отца графини ей раз плюнуть. Можете спросить у Андрея и Нади, когда выйдут. Пока же я готов взять вас под свою защиту.

Наташа хмурилась, обдумывая мои слова и косясь на отца Кобровой.

— И да, — напомнил я о себе, — хотел лично поблагодарить вас за вашу самоотверженность в бою. Если бы не вы… Никто бы из моих людей не пережил тот бой. Спасибо!

Наталья серьёзно кивнула и стала рядом со мной, сверля взглядом выход из пещеры, где скоро появился Андрей с невестой.

Они очень обрадовались, увидев нас. Пока Надю обнимали мать и дед, мы тихо переговаривались с Андреем:

— Вы как?

— Нормально. Успели благодаря тебе.

— Я-то тут при чем? Ты сам невесту оттуда забрал.

— Ты отвлёк лисицу, давая возможность нам улизнуть. Один бы я на два фронта не рискнул бы.

— Всегда рад помочь.

Мы пожали друг другу руки.

— А лиса?.. — заикнулся было Андрей.

Я отрицательно мотнул головой.

— Работала по наводке Кречета, — это я просмотрел через кровь, как и способ, которым умыкнули Надю из храма. — Ещё повезло, что она не решилась с Орланом ссориться, а не то Наталья оказалась бы там же в междумирье.

Мангустов разом подобрался и принялся задавать вопросы невестам. Я же, воспользовавшись заминкой, тихо шагнул под своды пещеры-храма. Но далеко пройти мне не дали. Я буквально наткнулся на невидимую плотную стену, не дающую ступить ни шагу дальше.

— Ос-с-становис-с-сь с-с-смертный! — шипело отовсюду рассерженным голосом. — Как с-с-смеш-ш-шь ты вс-с-ступать с-с-сюда без-с-с с-с-спрос-с-са?

— А у меня пропуск есть, — я вынул амулет из кармана и протянул перед собой на раскрытой ладони. — Вам привет от пра-пра-пра-пра и ещё дохрениллион раз прабабушки.

Глава 4

Рассерженное шипение прекратилось. Я просто-таки нутром чувствовал недоумение божества. Давление невидимой стены спало.

— Ес-с-сли ты меняс-с-с обманываеш-ш-шь, найдёш-ш-шь здес-с-сь с-с-свою с-с-смерть!

— Слушайте, уважаемая Тайпана. Моё дело маленькое. Вам просили передать кое-что, чтобы вы случайно не попали под раздачу в чужих разборках. Это я про сверку магического следа силы, устроенную Кречетом, — я всё так же стоял почти на входе, не желая нарушать чужое божественное уединение. — Я могу это прям здесь оставить и дальше пойду своей дорогой.

Я покачивал амулетом перед собой на вытянутой руке, словно ядовитой змеёй.

— Откуда мнес-с-с знать, ш-ш-што ты не врёш-ш-шь?

— Да ни откуда. Могу кровью поклясться, что амулет не принесёт вам вреда.

При этом я искренне надеялся, что Найада не засунула туда чего-нибудь этакого, отчего Тайпане поплохеет. Но вроде бы вредить своей родной крови не входило в планы аспиды.

Я принёс клятву и хотел уже было оставить амулет, как передо мной появилась обнажённая девушка с красно-розовыми волосами.

Я сглотнул слюну и прикладывал просто-таки титанические усилия, чтобы смотреть ей в красивые, округлые, упр… глаза, в общем. А ещё она мне чем-то напомнила Райану. Совершенное создание, длинные ноги, крепкие ягодицы, полное отсутствие волос в нужных местах, и розовая чешуя, мерцающая узором поверх кожи.

— Вы прекрасны! — решил я не скупиться на комплименты, раз уж всё равно оценил облик богини. Хотя насчет божественности у меня теперь появились вопросы.

— Вс-с-сё, конеш-ш-шно, хорош-ш-шо, но у меня нет бабуш-ш-шки!

М-да, объяснять пришлось бы долго, да и что-то мне подсказывало, что тайны аспидов не из тех, о которых можно распространяться. Не хватало мне ещё делегации богов из этого мира. И так Комаро едва не собрался за алтарями, которые и алтарями-то не были, а ещё, как оказалось, вполне успешно развоплощали местных богов, выпивая их досуха.

Нет, привести на экскурсию, конечно, можно, но вот объяснять, что я не я, и благодать Рассвета вся моя, а не ваша, как-то не хотелось. У меня там ещё и адамантий на крыше Обители сверкает, как звезда на имперской ёлке. За него не просто передерутся, на меня охоту откроют похлеще, чем на Андрея с его полутора килограммами.

Справедливо оценив риски, я ответил:

— Хотите верьте, хотите нет, но бабуля у вас есть. Ну а подтверждение родственных связей… От амулета фонит той же силой, что и от вас.

— Откуда тыс-с-с знаеш-ш-шь? — Тайпана наворачивала круги вокруг меня, но делала это так пластично, будто перетекала из одного положения в другое без резких движений. Ну точно змея настоящая.

— Отсюда! — я создал вокруг себя Радужный щит, отгораживаясь от аспиды. Та попыталась пробиться сквозь него, но у неё ничего не вышло. Тайпана остановилась и принялась принюхиваться, даже кончиком змеиного языка попробовала щит на вкус.

— С-с-сила с-с-схожа, но с-с-след иной… Кто ты?

Глаза аспиды загорелись алым огнём, я почувствовал давление на голову, будто её зажали в кольцо с шипами внутрь, вскрывая мою черепную коробку. Радужный щит от посягательств на мозги не спасал ни разу. Недолго думая, я облил аспиду Аурой Святого. Как сказал однажды ковчег, даже благословения могут работать убойной силой, если знать, как их применять. Вот я и облагодетельствовал Тайпану.

Вроде бы ничего особенного, но аспиду проняло. Кажется, в этом мире она была оторвана от магии Рассвета, и такой её поток разом обезоружил беднягу. Даже более того, девушка вся изогнулась, задышала тяжело, с её губ сорвался протяжный стон удовольствия, а после тело одномоментно покрылось чешуёй алого цвета с перламутровыми переливами.

Пока аспида розовела от удовольствия, я оставил амулет у её ног и ушёл. Посылку доставил? Доставил. А на остальные вопросы я отвечать не обязан.

***

Тайпана смотрела вслед смертному, принесшему ей столь неожиданный, но очень своевременный дар.

Амулет из неизвестного камня просто-таки фонил знакомой и родной силой. Вот только раньше Тайпана даже подумать не могла, что сможет встретить кого-то с похожим даром. Богиня нежно погладила фигурку змеи, и та рассыпалась брызгами розового цвета, моментально впитываясь в кожу.

Сразу стало спокойно и тепло, будто на солнце пригрелась. В душе у Тайпаны пузырился восторг, слегка омрачённый недомолвками со стороны смертного. Это надо же… довёл до оргазма богиню и сбежал! А как же награду получить?

Тайпана облизнула губы кончиком язычка. Её просто распирало от силы и эмоций. Хотелось кружиться в танце, предаваться разврату и творить чудеса, но вместо этого богиня обратилась к отцу:

— Отец, проверь мой след, будь добр.

С минуту ничего не происходило, пока Тайпана подслушивала разговор смертного со своей последовательницей с пробуждённой кровью.

— Ничего нет, как так?! — Тайпан появился в святилище дочери без предупреждения, пребывая в крайней степени изумления. Огромный алый змей раскачивался на мощном теле, то и дело обнюхивая дочь в человеческом обличье.

— Ты… — он запнулся, не веря своим ощущениям, — ты, как мы, один в один… Как так?

От отца исходили волны облегчения и непонимания. Тысячелетия попыток решить проблему младшенькой дочери вдруг подошли к концу. Ему бы радоваться, но Тайпан слишком долго жил на этом свете, чтобы верить в бесплатный сыр.

— Род… Мой род привёл ко мне смертного, тот подарил амулет, чтобы я случайно не попала под раздачу в чужих разборках.

— К-хм… — кашлянул змей. — Выходит, Мангустов побеспокоился… Невесту защитил и даже амулет где-то на своих изнанках отыскал… Что ж, на ближайшем совете я отдам ему свой голос… возможно, и другие меня поддержат, ведь теперь необходимость бойкота отпала. Всё же выщипывать Кречету перья из задницы коллективно интересно, но нужно знать меру.

— Смертные узнали, что против нас в игру вступила Инари, эта вишнёвая вертихвостка, — поспешила добавить Тайпана отцу информацию для размышления. Всё же круг соратников и врагов лучше очерчивать сразу.

— Она допрыгается… И так число желающих укоротить ей хвосты растёт не по векам, а по годам… Может, отправить её на более низший план бытия в воспитательных целях? Пусть бы посидела без благодати да без сил.

Тайпан ещё что-то бормотал сам себе под нос. Чмокнув дочь в лоб раздвоенным языком, бог ушёл обмениваться новостями с остальным божественным серпентарием.

Сама же Тайпана не спешила ликовать. Роль выбраковки, гадкого утёнка, выродка в собственной семье научила её сперва всесторонне обдумывать ситуацию и лишь потом действовать.

А выводы напрашивались следующие. Нашлась никому не известная родня с идентичной силой, о которой отец либо не знал, либо намеренно скрывал информацию о ней не только от родной дочери, но ещё и от всего местного пантеона. Почему-то Тайпана скорее верила в первый вариант.

Последыш в кладке великого ядовитого змея, она родилась по местным меркам бессильной.

Говорили, что подобное изредка, но случалось. Так вышло и у Красного Змея Тайпана. Из дюжины яиц одиннадцать змеёнышей унаследовали отцовскую ядовитость, коварность, выносливость… и лишь двенадцатая Тайпана уродилась с личным даром. Дар был настолько слаб, что по меркам местного мира едва дотягивал до мага девятого-десятого уровня. И это у дочери бога… Невозможно. И всё же. К чести отца, дочь он не убил и не позволил остальным братьями и сестрам её унижать. Он поступил мудрее.

Выделив остальным детям племена для опеки и пополнения благодати, Тайпан задумался, как обеспечить прилив благодати младшей дочери. Ведь без постоянного притока она рисковала прожить жизнь обычной смертной и уйти в Реку Времени на перерождение.

Опытным путём Тайпан определил, что дочь в состоянии аккумулировать в минимальных количествах энергию Рассвета. Но сбор был настолько мизерным, что не мог выступать адекватной заменой человеческому поклонению. Но это было уже хотя бы что-то. Он собрал лучших артефакторов и архитекторов, которые спроектировали, построили и украсили храм для дочери в далёкой северной стране, где посредством сложных линз собиралась энергия рассвета. Но всё же Тайпан не оставлял идеи подсадить дочь на энергию человеческой веры и поклонения. Оставалось придумать: «Как?»

Но здесь уже «отличилась» сама Тайпана. Юная богиня влюбилась в смертного мага и родила ему дитя, основав таким образом род Тайпановых. Среди богов не принято было заводить потомство со смертными, потому прецедент всячески скрывался. Тайна божественной крови хранилась родом свято, но главным было не это. Собственная кровь стала спасением для Тайпаны. От молитв Тайпановых богиня смогла в минимальных размерах получать благодать, что совместно с энергией рассвета позволило ей выжить. Пусть её силы были всё так же невелики, но она жила. Большего Тайпану и не нужно было.

Богиня оглянулась на стены своей тюрьмы-храма, к которым была привязана последние несколько тысяч лет.

— Кажется, я засиделась на одном месте, — и Тайпана отправилась на выход из пещеры, попутно обращаясь к одной из девиц с пробудившейся кровью:

— Расскажи мне всё про смертного, что сегодня заходил ко мне в храм.

***

Когда я технично ретировался из храма Тайпаны, на улице уже не было ни Мангустова, ни его невест. Дожидалась меня лишь Елизавета Александровна Коброва.

— Дочь и Андрей рассказали о твоём участии в спасении. Род Кобровых и я лично — твои должники.

Графиня предельно серьёзно смотрела на меня, ожидая ответа.

— Долг жизни не признаю, — покачал я головой, не желая гневить Мать Великую Кровь неправомерной ценой за участие в спасении, — но посмею однажды обратиться за услугой, которая не уронит чести вашего рода и вашей лично. И да, клятву о неразглашении от вашего батюшки и бойцов рода хотелось бы получить.

Я толсто намекнул на молчание о моей второй ипостаси и проколах в ткани реальности.

— Благородный, но практичный до мозга костей. Весь в отца, — грустно улыбнулась Коброва. — Так какое у тебя было дело к нашему тотему?

«Какого хрена у вас произошло? Как род Инари перешёл под другую юрисдикцию?!» — возглас Комаро прервал наш обмен любезностями с графиней.

— Елизавета Александровна, прошу прощения. Покровитель требует на беседу, — поспешил я свернуть разговор. — Рад был встрече и надеюсь, что следующая будет при более приятных обстоятельствах.

Коброва понимающе кивнула и отправилась в питьевую галерею, дабы не мешать общению с покровителем. Я же попросту открыл прокол и ушёл на границу с Земельно-Удавовыми. Мозолить глаза возле храма раздраконенной аспиды не хотелось. А так, ищи-свищи ветра в поле.

«А скажи-ка мне, друг любезный, как так вышло, что зверюга на полотне рода Инари подозрительно похожа на твою вторую ипостась? — продолжал задавать не самые удобные вопросы Комаро. — И это я ещё не вспоминаю, что кто-то совсем недавно уточнял у меня про возможность бескровной смены покровителя».

Я тяжело выдохнул. Как-то не входила в мои планы такая скорость распространения новостей. Я наивно надеялся, что смену покровительства рода Инари не заметят.

«У нас на ушах, хвостах, когтях, гривах, ну ты понял, стоят все. Такого уже давным-давно не случалось. И потому ответь-ка ты мне на один вопрос: Ты стал богом?»

«Нет», — прозвучало это чересчур радостно даже для меня, не говоря уже про Комаро. Это был самый простой вопрос от бога, который я ожидал услышать.

«Рассказывай тогда, как вы провернули подобное. И где ты нашёл этого самого Эсфеса, которого теперь собираются вызывать на внеочередной совет, созываемый по случаю обожествления твоего друга Мангустова».

«?!» — моё изумление было столь велико, что я даже не нашёл подходящих слов. Вот так общаешься с человеком, дружбу завязываешь, а он вдруг оказывается кандидатом в боги. С другой стороны, прохождение полосы препятствий у эргов, попадание в Междумирье и его противостояние с Кречетом тоже ведь не из воздуха взялись. Просто у каждого из нас были свои секреты, что, впрочем, не помешало нам подружиться.

«Так что пусть этот ваш Эсфес готовится, его вызовут, — продолжал говорить Комаро. — Ты бы видел, какие склоки начались, стоило Инари снять покровительство со своего рода. Род ведь древний, уважаемый, приближенный к императорской семье. Все хотели под крыло, лапу или хвост такой заполучить. И тут всех на повороте обошёл неизвестно кто. На него охоту чуть там же не открыли, но решили всё же по правилам поступить. И так эти правила все, кому не лень, нарушают».

«А что будет, если он не явится?»

«Тогда совет явится к нему, и ему это не понравится, — коротко ответил Комаро. — Это старичьё очень трепетно относится к вопросам признания собственного статуса и заслуг, потому неявку воспримут как неуважение и личное оскорбление».

Отлично, я с завидной регулярностью нахожу проблемы на свою задницу. Что там говорили про везучесть? О, да! Это мой профиль!

***

Кречет негодовал. Всё пошло наперекосяк. Мало того, что план с кражей невест Мангустова провалился, так и всё остальное тоже пошло под откос. А всё из-за этой дуры Инари.

«Жадная эгоистичная сука! — думал покровитель императорского рода. — И вашим, и нашим хотела, а не вышло. Орланову не тронула, а потом ещё и на его адамантий посягнула».

Когда эта тварь просила о помощи, заявив, что ей не удалось поглотить адамантий, Кречет с наслаждением ответил на эмоциях:

«Хотела себе адамантий? Получи!»

И лишь спустя некоторое время пришло понимание, что придётся искать других исполнителей для его планов. Эта хитрая сука как-то выбралась из ловушки и скрылась в своё пространственное убежище зализывать раны, чтобы не попадаться ему на глаза. Причем сделала всё так, что даже род отдала на поруки неизвестно кому.

А ведь Кречет не против был получить его себе. Со временем вышло бы превратить род в императорский и властвовать уже над двумя империями. Но, видимо, Инари оказалась злопамятной, как и все женщины в принципе, и даже в мелочи решила ему отомстить за отказ в помощи.

А как бы он помог? Если его обступили эти мелкие сошки вроде Комаро, Винограда и Мангуста. Ещё и Кобра с Тайпаном вылезли из своего бойкота так невовремя. И если от первых ещё можно было отмахнуться, то от коалиции серпентария отмахиваться было чревато. Они и так его авторитет поставили под сомнение. Вот и попал Кречет как кур в ощип.

Неудача с Мангустовым злила, но куда больше злило то, что он больше не чувствовал в этом мире следа инородной магии. Как будто и не было вовсе такого. А ведь ещё пробуксовывал вопрос с живым пропуском к средоточию мира или колыбели стихий, как называли это место скандинавы.

Чтобы немного отвлечься, Кречет решил немного форсировать события и подтолкнуть главу подконтрольного рода к решительным действиям:

— Нужно снарядить экспедицию на изнанку в бывшем имении Виноградовых на Чёрном море.

— Эм… Так земли уже полгода как возвращены в род Комариных и по дарственной переданы Виноградовым. Я сам документы подписывал, — в замешательстве ответил император.

Кречет открывал и закрывал рот, из горла его вырывался только нечленораздельный клекот. Но, чуть остудив ярость, бог смог выговорить, шипя не хуже змеи:

— Сам испоганил всё, тебе и исправлять! Придумай, как туда отправить своих людей, а не то придётся национализировать ещё одну изнанку. Тебе не привыкать!

Глава 5

— Сам испоганил всё, тебе и исправлять! Придумай, как туда отправить своих людей, а не то придётся национализировать ещё одну изнанку. Тебе не привыкать!

Пётр Алексеевич Кречет сделал глубокий вдох и досчитал до десяти, прежде чем ответил покровителю:

— Нет!

Перечить богам нельзя, это знали все, но иногда боги в погоне за своими интересами могли уничтожать целые империи. Сейчас ранее монолитная власть императорского рода дала трещину. И если ситуацию с изнанкой Мангустова ещё можно было со скрипом подвести под целевые нужды империи, то изъятие земель Виноградовых при новой действующей княгине — это путь к прямому противостоянию. Пётр Алексеевич не был дураком. Рушить всё, что строилось многими поколениями предков, он не собирался. Если для этого следовало возразить своему покровителю и вызвать его гнев, император был готов.

— Что нет? — опешил Кречет, не ожидая отпора от ранее всегда послушного главы рода.

— Мы не будем изымать земли Виноградовых. После ситуации с изнанкой Мангустова это чревато гражданской войной и сменой династии. Если вы думаете, что я беспокоюсь о собственном роде, то зря. Мы прекрасно выживем и приспособимся, как и Тигровы в своё время. Но смена династии будет означать уменьшение поступающей благодати для вас лично.

— Ну так придумай что-то!

— Придумаю, но не после того, как Комарины только что на свадьбе отразили прорыв иномирного экспедиционного корпуса с незнакомой магией.

— Хочешь сказать, не мистификация и не постановка?

— Да с какой целью?

— Ну, может, мальчишка князя себе захотел, — фыркнул Кречет. — Вы, люди, падки на всякие красивые словечки, не отражающие реального состояния силы и дел.

— Нет, по свидетельствам гостей на свадьбе, наша магия почти не действовала на иномирцев, только физический урон. Там была сплошная мясорубка. Хорошо, что среди гостей было два мага смерти и одна лекарка сильная. Они оживляли и латали защитников конвейером. У меня сына едва спасти успели.

— Что, говоришь, за магия такая? — не на шутку заинтересовался Кречет.

— Гости говорили, что маги пели и их песня выедала их собственные магические резервы, словно паразит.

— Пели? — не поверил своим ушам бог, вспоминая, что его проклятие разрушили именно пением. — Магия питалась магией?

Все мелкие проблемы разом отошли на иной план. Как один из сильнейших богов Кречет знал, что их мир — лишь песочница для взросления сильных сущностей. В большинстве случаев они никого не интересовали, что позволяло им существовать довольно вольготно. Но иногда к ним на огонёк забегали порезвиться «взрослые». И тогда всё зависело только от них. Если боги могли договориться и отринуть все разногласия, то выступали единым фронтом и могли выдавить незваного «гостя» из собственной вотчины. И далеко не всегда это удавалось сделать малыми жертвами. Однажды к ним попал чрезвычайно сильный маг крови, свихнувшийся от безнаказанности и устраивающий кровавые мессы во имя Великой Матери Крови. Тогда погибло две трети богов, но кровавую дрянь удалось убить, отправив на перерождение.

Сейчас же разрозненные факты складывались в единую тревожную картину. Развеивание мощнейшего проклятия, прорыв у Комариных и пропажа Инари с передачей рода неизвестному божеству. И везде виднелся след незнакомой агрессивной паразитирующей магии. Настораживало ещё и то, что все эти события происходили за один короткий промежуток времени, словно были спланированы заранее и являлись этапами одного плана. А Инари, похоже, вообще случайно под раздачу попала во время разборок с Мангустовым, раз смогли безнаказанно присвоить источник её могущества.

В свете такой ситуации раскол среди богов был Кречету совершенно не нужен. Бойкот от серпентария, распри с Мангустом, козни Орлана и шепотки Комаро и Винограда сильно уменьшали их шансы на монолитный отпор вторженцу.

Взвесив все за и против, Кречет принял решение. Местные проблемы, да и тот же Мангустов с запасами адамантия от него никуда не денутся, а угроза внешнего врага вдруг встала в полный рост.

— Отбой с Виноградовыми. С Мангустовым я решу вопрос сам.

Кречет оборвал связь так резко, как и начал. А императору осталось только гадать, что послужило причиной для столь резкой смены настроения бога-покровителя.

Ну да при любых вариантах Пётр Алексеевич надеялся на снижение накала и устранение противоречий. Ведь последний раз, когда в стране была попытка начала полномасштабной гражданской войны, он потерял разом всю свою семью. Да и не только он. Род Кречета и род Орлана так сцепились за власть, что от них осталось едва ли по десять человек в каждом, а сильных магов и того меньше.

Повторять подобный опыт Пётр Алексеевич не хотел. Поэтому сейчас он вёл себя значительно хитрее, осмотрительней, предпочитая действовать исподтишка, а не в лоб казнить даром направо и налево. Именно нежелание повторения последствий и дало силы императору противостоять собственному богу.

***

В Хмарёво я вернулся к моменту, когда Райо уже произвёл ротацию кровников. Не дождавшись моего появления, эрги позвали дракона и попросили посодействовать.

Вместе с кровниками вернулись и мои женщины: Тэймэй, Светлана и Ольга. Агафья осталась в Обители крови на обучение, или пока новые преподаватели не доведут её до белого каления… или она их.

Мы расположились в кабинете, где я слушал последние новости. Инкубатории орденов зачистили, женщин, как я и предполагал, на время забрали в наш опорный пункт, где с ними работали Ольга и наш датский ментатор.

В паре они прекрасно сработались, вытащив женщин из пучины многолетнего ада. А вот с сиротскими приютами пришлось повоевать. Вплоть до того, что Агафья вместе с Милицей просто заставили исчезнуть некоторых настоятелей, дабы остальные стали вести себя по-человечески. А потом мои выдумщицы подумали-подумали, да и заменили их всех на женщин из инкубаториев. Те за долгие годы истосковались по материнству, потому к сиротам относились как к собственным отнятым детям.

Прорывов изнанок, как таковых, стало меньше. Зато активизировалась Великая Пустыня.

— Оттуда твари лезут третьего-четвёртого уровня примерно, так что орденцы теперь на постоянной основе патрулируют Каролийский хребет, маги крови им помогают, указывая, где твари прорываются через перевалы. Пару раз даже к нам на базу раненных доставляли. Света их лечила.

Света пожала плечами, мол, было дело.

— Моя помощь пока не требовалась? — поинтересовался у девушек.

— Нет, — вступила в разговор Тэймэй, неосознанно поглаживая округлившийся животик, — мы сказали, что ты на разведку в сердце Великой Пустыни готовишься, чтобы узнать, откуда поток тварей идёт. Так что пока всё чинно и благородно.

Пообщавшись ещё немного с девушками, отправил их приводить себя в порядок и отдыхать. Свадебные гости сегодня будут разъезжаться, нужно будет всех проводить честь по чести. Утро уже вступило в свои права, и я собирался позавтракать со всеми, но не тут-то было.

Первой обратно в кабинет вернулась Ольга. Я, признаться, даже не предполагал, о чём она захочет побеседовать. Всё же основные вопросы с ней мы решили.

— Я планирую отправиться на Борнхольм и оформить выход из рода, — поставила меня в известность эмпатка. — Если не против, то пригласила бы Вулканову с Астой с собой. Всё же девочке, как новой княгине, нужно периодически появляться на родине, а мы с Лавинией поддержим её. Магичку-земельницу десятого уровня там воспримут гораздо более приветливо, чем тебя, уж извини. Тебя после событий на коронации многие побаиваются.

— Пусть боятся, меньше дурных мыслей будет бурлить в головах. А не то придёт злой Миша и тонким слоем фарша размажет ваших обидчиков по стеночке, — пошутил я.

Идея была здравая по всем направлениям. А мне было не разорваться. Осталось получить у Вулкановой согласие.

— Лавиния давала предварительное согласие, ещё когда мы были у неё в гостях, — ответила на невысказанный вопрос Ольга, криво улыбаясь.

— Я не против. Могла и не уведомлять.

— Если я собираюсь к тебе в клан или род, то как стратегический боевой ресурс обязана уведомлять куда, с кем и на сколько планирую отлучаться, тем самым снижая обороноспособность клана.

— Браво. Уникальная практичность и сознательность, — я совершенно искренне восхищался эмпаткой. — Я говорил, что нам с тобой исключительно повезло?

— Это ещё не всё, — никак не отреагировала Ольга на мои последние слова. — Я не спрашивала, но… сколько элементов собрал?

Действительно, мы с Ольгой не обсуждали вопрос восстановления алтаря эргов. Для девушки воспоминания на эту тему были весьма болезненными, да и не до того было, откровенно говоря.

— Три: огонь, воду и землю.

— Воздух, значит, — пробормотала эмпатка, постукивая пальцем по подбородку в задумчивости. — А собрать хочешь?

Я задумался над постановкой вопроса. Хочу ли? Если изначально я собирал элементы, желая избавиться от печати, сдерживающей силы, то сейчас смысл в этом пропал. Я прекрасно осознавал последствия сбора всех элементов в виде единого алтаря. Ко мне явятся все, кому не лень. Но ещё я прекрасно помнил эргов, отчаянно сражающихся с легионами Рассвета на моей свадьбе. Ни один из них не ушёл и не отсиделся в стороне, когда моих людей в буквальном смысле слова перемалывали в фарш.

Да, изначально всех их притянул алтарь, но без всяких клятв они помогали мне, потому что считали, что так правильно. Я тоже знал, как будет правильно. Возможно, поэтому и дал приказ готовить плацдарм для отступления.

— «Хочу» — неверное слово.

— Должен?

Я отрицательно мотнул головой.

— Долг — красивое слово, которым оправдываю слишком много мерзостей. Предпочитаю «честь». Собрать алтарь будет честно по отношению к эргам. Они заслужили иметь собственное место силы, никому не поклоняясь.

— Ты осознаешь, что за этим последует? — эмпатка пристально разглядывала меня. — За любой источник силы здесь убивали, убивают и будут убивать. Посмотри на меня, я — живой пример! Как давно я жила? Как меня теперь называют? Ты готов поставить на кон всё самое дорогое, что у тебя есть? Если я потеряла жизнь и ребёнка, то у тебя…

Она замолчала, не договорив.

— Хотя кому я это говорю, — махнула она рукой. — Ты же собирался в одиночку против целой армии идти. Вот только там была всего дюжина близких к богам существ, чья кровь у тебя была, а здесь их будет больше… намного больше. И крови не будет.

— Богам нет хода на эти земли.

— Любое проклятие можно снять, тебе ли не знать. Да и боги, возможно, не понадобятся. Просто придут и сомнут тебя толпой. Империей. Что делать будешь? Утопишь в крови? Не поверю. Хотел бы, уже утопил бы легионы.

— Проблемы нужно решать по мере их поступления, — возразил я Ольге. — У меня есть план на этот случай. А уж понадобится он или нет, одним богам известно.

Эмпатка ещё пару секунд буравила меня взглядом, а потом огорошила:

— Я помогу отыскать последний элемент. Есть у меня подозрения, куда он мог деться.

Мои брови непроизвольно поднялись.

— Что? Это только подозрения, вернусь из Борнхольма, проверим.

Эмпатка, не прощаясь, отправилась на выход из кабинета, когда я остановил её, вспомнив об одной правовой коллизии, следы которой мне необходимо было отыскать.

— Оль, поможешь мне в одном деле?

Эмпатка развернулась у самой двери и, вопросительно приподняв бровь, уточнила:

— В личном сам разбирайся. В остальном — без вопросов.

— Нет, это не личное, — заверил я девушку. — Мне необходимо отыскать следы правового статуса земель в Хмарёво. После твоей смерти и запечатывания проклятием этих земель им придали статус ничейных, опасных и выделили в отдельную территорию, неподвластную ни одной стране. Мне необходимо отыскать документы, поясняющие, каким образом эти земли вошли в состав Российской Империи. Деду по рукам дали, чтобы не копал глубоко у нас. Может, что у северных соседей в библиотеках осталось…

— Поищу, — кивнула эмпатка и вышла из кабинета, на выходе пробурчав себе под нос: — И почему у меня стойкое ощущение, что нас ждут сюрпризы?

На этом посещения не закончились. Следом пришла сестра. Она не спешила садиться в кресло напротив, рассматривая меня настороженно, будто выискивая рога и копыта. А может, крылья, кто их этих женщин разберёт.

— Что стряслось на этот раз?

— Ты собираешься вернуться в свой мир?

Сестра смотрела себе под ноги, не решаясь поднять на меня глаза.

Женщины — удивительные существа, даже самые здравомыслящие из них. Они никогда не зададут интересующий их вопрос, предпочитая начинать издалека. И чем более болезненный вопрос для них лично, тем дальше от темы будет первый вопрос.

Нам же, мужчинам, предстояло догадываться по их «прозрачным» намёкам, о чём действительно велась речь.

Вот и сейчас я чувствовал, что Кирану что-то гнетёт, но та не могла спросить в лоб.

— Посещать его я планирую регулярно, но уходить насовсем не планирую. Как только там обустроят временную базу, свожу вас с Ксандром на экскурсию.

Кирана машинально кивнула, но взгляд не подняла.

— Так, — я встал со своего места и подошёл к сестре, поднимая её лицо к себе за подбородок, чтобы видеть выражение глаз, — ты помнишь, что я тебе сказал однажды? Я тебя одну не брошу, разве что убьют, но теперь, чтобы сделать это, нужно будет очень сильно постараться.

— А зачем тогда плацдарм и столько кровников?

— Потому что нам может понадобиться безопасное место вне пределов этого мира, — не стал лукавить я. — А со мной связано слишком много людей, чтобы оставить их на произвол судьбы. Вот и пришлось строить целый город. А это дело небыстрое. К тому же, сам мир тоже не подарок. Но местных засранцев мне проредить было под силу, а вот здешних… не уверен.

— Ты же про Инари?..

Я молчал, не подтверждая и не опровергая её слова.

— Я видела новый перстень на пальце у Тэймэй. Он не брачный. Ты…

Сестра не произнесла, но вопрос её предугадывался.

— Нет. Это муляж. И если ты решишь передо мной упасть на колени… как тут некоторые пытались… я за себя не ручаюсь. Давай, признавайся, что ты там себе надумала?

У сестры порозовели щёки.

— Только не говори, что решила, что я стал богом, строю себе божественный город и собираюсь проживать там с гаремом из прислужников и одалисок.

У сестры на щеке полыхнула татуировка, выдавая с головой её смущение и волнение.

Я расхохотался.

Кирана не выдержала и тоже начала улыбаться. А потом стукнула меня кулаком в бок, призывая к серьёзности.

— Да откуда я знаю, как у богов себя вести принято? Судя по поведению Комаро и Винограда, не сложно такое предположить.

«Если бы», — услышал я тяжёлый вздох Комаро.

— Открою тебе секрет. Чем выше должность или статус, тем меньше у человека свободного времени. Вспомни свой распорядок дня, когда ты была охотницей, и сравни с нынешним.

Кирана скривилась.

— А теперь представь, какие обязанности у бога.

«Ну вот, хоть кто-то отметил труды наши тяжкие на благо верующих, — послышался довольный голос Винограда. — А то всё одалисок да праздность нам вменяют!»

— Так что если у меня когда-нибудь спросят, почему я не хочу быть богом, то мой ответ будет именно таким, из-за обязанностей. Мне и моих хватает.

Кирана пришла в себя после смятения и поспешила сменить тему для разговора:

— У нас планы насчёт императорского племянника не поменялись?

— Нет. Всё остаётся в силе, — подтвердил я сестре ранее намеченные планы. — Я на время пропаду с поля зрения, чтобы ты казалась более беззащитной.

— Уйдёшь туда?

— Нет. У меня здесь дел хватает. Арсений выяснил, кто на нас устроил охоту.

— Да? И кто? — Кирана не на шутку заинтересовалась, кто же был готов выложить такие баснословные суммы за смерть брата.

— Нужно перепроверить информацию, но пока все исполнители сходятся во мнении, что это представители японской аристократии.

— Ожидаемо. А небедны жители островного архипелага, — оценила цену за голову брата охотница. — По твоим рассказам даже Мышкин и то меньше давал.

— Расту! Матерею! — демонстративно задрал я нос вверх.

Сестра улыбнулась.

— А за голову бога разорились бы, — пошутила она.

— Боги голов лишаются не за деньги, а по велению души, — мне вспомнилась покатившаяся голова Инари, отсечённая родовым мечом Тэймэй.

Глава 6

Как-то так оказалось, что после предсвадебного хаоса, торжества и нападения орденцев в Хмарёво стало тихо. Это было так непривычно, что поневоле приходилось себя успокаивать: так и должно быть, люди так живут годами. Гости разъехались. Наша свадьба им запомнится надолго.

Я разбирал накопившиеся в кабинете бумаги, когда ко мне, спросив разрешения, вошла Ольга. Она в нерешительности замерла на пороге, но затем, отбросив все сомнения, произнесла:

— Гости разъехались, остались все свои. У меня предложение. Оно, может быть, не совсем в соответствии с местными традициями, но дельное, поверь. Там, откуда я родом, была традиция праздновать свадьбы несколько дней. И второй день был как раз для своих, для членов семьи. Праздновать здесь после прощания с погибшими дурной тон. Но многим нужно пережить бойню, отпустить. Это у нас после жизни в твоём мире уже прошло несколько месяцев, а вот у Кираны с Ксандром, у Имал с Имлисом, у Тильды с Эоном, у Асты и остальных настроение ни к чёрту.

— Что ты предлагаешь?

— Давай сходим в твой мир. Там сейчас тепло. В долине все зелёное. Пожарим мясо, пообщаемся, выдохнем после суматохи. Да и Киране полезно будет посмотреть на базу, как с точки зрения укрепления доверия, так и психологически. Отлучки здесь и не заметят, а эмоциональное состояние у всех улучшится.

Я подумал и пришёл к выводу, что Ольга права. Нам нужно было отдохнуть.

— Собирайтесь, а я предупрежу Райо, что мы нагрянем большой компанией.

Ольга кивнула и отправилась организовывать сборы. Всё же эмпат — исключительно полезная личность в клане. Они могли чувствовать эмоции и настроения, снижать накал страстей, улаживать недоразумения, не доводя их до точки кипения. А конкретно наша эмпатка была ещё красивой и, что немаловажно, чрезвычайно практичной девушкой. Как там сказала Ольга: «Такая корова нужна самому?» Нужна. Ещё как нужна. Нужно будет пообщаться с Тэймэй и со Светой по их мнению на счет Ольги. Всё же они бок о бок жили несколько месяцев, пока расформировывали инкубатории. Должно же у них было сложиться какое-то мнение об эмпатке.

В мой мир переходили скромной компанией: я с Тэймэй и Светланой, Кирана с Ксандром, Тильда с Эоном, Лавиния с Астой и Ольгой, Имал с отцом. Райо и Агафья встречали нас на месте.

Ну что сказать, я впечатлился. Одно дело — видеть чертежи форта на бумаге, и совсем другое — увидеть труд своих людей воочию. Три линии оборонительных стен толщиной три-пять метров, каждая скалилась зубьями, дозорными башнями. Внутри между стенами пространство делилось на зоны: сельскохозяйственную, промышленную, торговую, жилую. Ещё я заметил огромные резервуары для сбора дождевой воды на случай долгой осады.

Форт спроектировали таким образом, чтобы его был в силах удерживать небольшой гарнизон.

Если бы пала первая стена обороны, захватчики были бы вынуждены атаковать вторую стену под градом магических снарядов с верхнего яруса. А при прорыве через ворота нападавшим пришлось бы идти по узким коридорам, которые могли обстреливаться со всех сторон. Катапульты были бессильны против второго яруса, так как там были специальный угол и высокие верхние стены.

— Впечатлился? — оценила моё выражение лица Агафья. — Я знала, что тебе понравится. Я тут тоже систему сигнализации «свой-чужой» установила. Так что на тебя запитаем и будет всё в порядке. И в Обители… тоже. Мой проект. Доработали по месту с вашим аретфактором. Вот где ума и фантазии полный дом, да ключ от двери лучше спрятать.

А пока я глазел, без зазрения совести вертя головой во все стороны, нас привели к небольшому озерцу, обсаженному зелёными тенистыми деревьями. Там уже расстелили пледы у кромки воды, расставили столы и стулья, и Райо разжигал костёр для жарки мяса.

Девушки бродили по мелководью, а самые дерзкие отправились купаться под хихиканье Светы, что в случае необходимости она всех вылечит. Тильда с Эоном ушли под воду, сливаясь с родной стихией. Мы же с Ксандром, Райо и Имлисом жарили мясо и болтали ни о чём.

Было в этом что-то домашнее, правильное. У меня таких моментов в жизни было прискорбно мало, но я надеялся, что вскоре это исправится. Должны же и мы когда-то начать жить спокойно?

***

С импровизированного пикника мы вернулись, лишь когда солнце спряталось за вершины Каролийского хребта. Как и предсказывала Ольга, настроение у моих домочадцев стало более спокойным, будто тень, до того затаившаяся в глубине глаз, исчезла под лучами солнца.

У каждого из нас были свои задачи, и, получив подзарядку и отсыпной, мы принялись за их решение.

На родину жены я отправлялся без помпы, всё же не официальный визит, а акция устрашения. Двадцать миллионов стоила информация о заказчиках охоты на мою скромную персону. И теперь необходимо было проверить её подлинность. Исполнителей предупредили, что в случае обмана их ждёт смерть.

В моём списке было две фамилии: Меказики и Аканезуми. И если второму по финансовым мозолям я потоптался на сумму в двести миллионов, то вторым Тэймэй отправила на перерождение двух князей за месяц. В общем и целом, достоверными были обе версии, а потому необходимо было удостовериться и устранить угрозу.

Начать я решил с Меказики, ибо с Аканезуми всё было и так понятно. Гемос, моё нечаянное разумное создание из яда и магии Винограда, уже сидел в организме князя Акио, ожидая команды на устранение врага.

Ставка князя Меказики располагалась в Макурадзаки, в двух часах плавания от Кутиноэрабу, ставки рода Инари. Перед переносом я попросил супругу накинуть на меня иллюзию невидимости, но оказалось, что невидимость исчезает, стоит только обернуться в ипостась эрга. Поэтому гениальная идея уйти через прокол и наказать всех врагов под невидимостью разбилась о суровую реальность.

Пришлось накладывать невидимость на меня чешуйчатого и крылатого и таким идти в вотчинину Тэймэй. Оттуда уже вплавь добираться до Макурадзаки. Городок был небольшой, но густонаселённый. Скорее всего, сказывалась специфика островной территории империи. Чем меньше земли в наличии, тем гуще селились люди для ведения сельского хозяйства и промысла, да и обороняться вместе было проще.

Соваться в ставку князя со своим европейским лицом я не стал. Отправил на разведку комарих. Я уже успел соскучиться по своим девочкам, пока навещал родной мир. Устроившись на камнях припортового волнореза, я принялся фильтровать принесённые образцы. Мне необходима была память крови кого-то из власть держащих в роду, поэтому пришлось пождать. Просматривать память крови иностранцев без знания языка — то ещё удовольствие. Через какое-то время всё смазывается в круговорот непонятных эпизодов и внимание к деталям притупляется. Возможно поэтому я не сразу отреагировал на приближающиеся голоса, сердито переругивающиеся между собой.

По волнорезу шла пара: молодой суровый мужчина в белом халате и совсем юное создание от роду не больше пяти-шести лет. И если бы не образец крови, то я ни за что не определил бы мальчик передо мной или девочка. Судя по тону, мужчина отчитывал ребёнка, но тот его совершенно не слушался, бегая по волнорезу с воздушным змеем и ловя потоки сырого морского воздуха. Я ещё успел подумать, что для воспитателя мужчина чрезмерно беспечен, когда пробегающий чересчур близко к краю волнореза мальчик вдруг испуганно вскрикнул, взмахнул руками и полетел в пучины весеннего бушующего моря.

«Да твою ж мать!» — выругался я мысленно и, совершая частичную трансформацию, отрастил крылья. Летал я пока ещё так себе, но на то, чтобы словить мальца у самых камней, моих умений хватило. Естественно, что меня заметили. Вот только вместо встревоженных возгласов или какой-либо помощи, по мне принялись бить магией воды.

И хоть я хотел не светиться, но уворачиваться под ударами водяных плетей и пытаться маневрировать с ребенком в руках выходило из рук вон плохо. Спасало только то, что воспитатель ещё не позвал на помощь, а сам пытался сбить меня. Когда очередное водное лезвие прошло в опасной близости от головы мальчика, моё человеколюбие иссякло.

Я вскипятил кровь воспитателю, одним махом превратив его в мумию.

Может быть, вышло неоправданно жестоко? Но только я во время манёвров просмотрел память крови убитого и обнаружил, что ребёнок не сам соскользнул с края волнореза. Ему помогли. А уж детоубийцы в моей картине мира не могли рассчитывать на снисхождение и милосердие.

Тело убийцы так и осталось лежать на волнорезе, а мне предстояло принять решение: вернуть мальца домой, где вполне возможно кто-то из подельников завершит начатое, или унести несостоявшуюся жертву подальше и попытаться разобраться, кто и за что пытался от него избавиться. Я взглянул в огромные испуганные глазищи ребёнка и снова мысленно выругался. Вот как у меня получается находить геморрой на ровном месте? Сходил в разведку, называется.

— Дорогая, у нас пополнение в семействе. Встречай, — обратился я по кровной связи к жене.

В ответ пришло немое изумление. М-да, моё чувство юмора, как всегда, оказалось на высоте.

— В Макурадзаки случайно спас от убийства ребёнка. Как ты понимаешь, общаться с ним я не могу, но и оставить там не вариант.

К моему удивлению, когда мы приземлились среди камней у основания волнореза, мальчик даже не пытался вырваться и убежать. Он, как зачарованный, смотрел на сломанного воздушного змея, пронзенного острыми камнями, а затем переводил взгляд на мои крылья.

Я же менял ипостась на звериную и открывал прокол домой. Подхватив ребенка на руки, я вернулся в Хмарево.

Здесь нас уже ждала Тэймэй с тёплым пледом, тут же забрав у меня мальчика.

Передав ношу с рук на руки, я решил повременить с охотой на Акио Аканезуми. В конце концов, в собственном доме у меня развязаны руки. Все, кто решит наведаться по мою голову, здесь же и останутся.

***

Пока Аста с Лавинией отправились в Рюген, Ольге предстояло получить вольную из рода Бизоненсов. Будь на месте нынешнего главы его предшественник, эмпатке пришлось бы попотеть для свершения задуманного, но сейчас власть взяла одна из дочерей покойной Хильды Бизоненс с даром земли, потому проблем не должно было возникнуть.

Так оно и вышло. Спустя час после появления дома у эмпатки был на руках необходимый документ с печатью рода, но вот с какой стороны подойти к выполнению просьбы Михаила, она пока не знала. Помогла новая владычица Борнхольма. Заметив озабоченность племянницы, она поинтересовалась:

— Что гнетёт тебя? Уж не силой ли или обманом тебя заставили выйти из рода? — тётка хмурилась и настороженно ожидала ответ.

— Нет, что ты… Я просто думаю, где искать наши самые древние карты с историческими пояснениями и сводками. Мы такое не храним, а в императорской библиотеке вряд ли найду информацию, ведь она пережила несколько смен династий с гражданскими войнами заодно.

— Так на Рюгене же есть своя библиотека, — напомнила тётушка Ольге. — Покойная Ингрид вела собственный архив и любила упорядочивать старый родовой. Да и Рюген не знал ни единого нападения, избрав путь добровольного вассалитета.

— Тётя, ты — гений! — чмокнула Ольга новую владычицу Борнхольма в щёку по-родственному и отправилась искать лодку, дабы на ночь глядя перебраться с острова на остров.

***

Рюген после Борнхольма казался каменным великаном, на спине которого люди по недоразумению вдруг решили поселиться. Настроение здесь царило приподнятое, ведь на остров хоть и с непродолжительным визитом прибыла княгиня Рюгена. Всем не терпелось увидеть наследницу Михельса Исбьерна.

В честь прибытия Асты объявили народные гуляния. И пока всё внимание было приковано к ней, Ольга отправилась искать пресловутую библиотеку рода.

Обшарив замок Исбьернов сверху донизу, Ольга уже готова была признать поражение, но Аста вспомнила ещё об одном месте.

— Здесь под замком есть пещера. Меня там убивали. Может быть, библиотека там?

Ольга поблагодарила девушку и продолжила поиски.

Саму пещеру она отыскала сравнительно быстро, но вот сеть ходов и ответвлений внутри скалы эмпатке показалась бесконечной.

— Да здесь не только библиотеку, здесь стадо слонов можно спрятать, никто и не заметит, — ворчала себе под нос Ольга, отмечая на импровизированной карте пройденный маршрут.

Момент, когда её поиски увенчались успехом, она даже не осознала. Вот только что была очередная пещера со сталактитами и сталагмитами, а после — вполне себе приличный кабинет с книжными стеллажами, рабочим столом и даже маленьким диванчиком для ночёвки.

Эмпатка принялась просматривать отчёты и дневники Ингрид Исбьерн. Большинство из них было посвящено дешифровке письменности, основанной не то на клинописи, не то на рунах. Но кое-какие успехи у Ингрид были. Теперь оставалось с таким ограниченным инструментарием найти что-либо по теме поисков.

«М-да, всё равно что выучить китайский язык за час до экзамена по методичке и надеяться, что и так сойдёт», — провела Ольга знакомую по прошлому миру аналогию, но продолжила искать. Хорошо, что знание местных языков осталось благодаря памяти Хельги. Хоть с этим проблем не было.

***

Информацию по спасённому Тэймэй собрала быстро. Уже спустя час она уселась мне на стол, отодвинув гору бумаг.

— Какие новости?

— А новости следующие. Ты случайно спас от смерти юного князя Кайто Меказики, второго сына убитого мною старого князя Меказики. У того было два сына от племянницы императора. Первого у нас сын сжёг драконом, а вторым и оказался Кайто. Ребёнку шесть лет. Имеет потенциал золотой книги даймё, но фракция матери сейчас не так сильна, и всем заправляет дядя мальчика. Именно его ты видел на волнорезе. Про столь дорогостоящий заказ на наши головы мальчик не в курсе.

— Только одного не пойму, зачем устранять ребёнка, если можно прекрасно править регентом?

Я искренне недоумевал, в то время как мои руки гладили стройные ножки жены, забравшись под шёлк кимоно.

— Зачем править регентом, если сам имеешь шансы занять княжеский престол?

Здесь крыть было нечем. Ради власти и не такое вытворяли.

— Что делать планируешь? — допытывалась жена, чуть шире разводя в стороны бёдра.

— Сдам императору убийц, потом верну ребёнка. И пусть сами разбираются, кто кого и за что. Я себе только заказчика найду, прикрывающегося именем несмышлёного мальца. А пока, дорогая моя жена, раз уж ты пришла, я поведаю тебе о концепции супружеского долга.

Глава 7

Юного князя Меказики нужно было возвращать на Родину. При этом отправлять в холостую в Японию дирижабль ой как не хотелось. Другим же способом объяснить своё появление на территории империи было проблематично. Хотя…

Я набрал номер графа Майского. Тот ответил практически сразу же:

— День добрый, Михаил Юрьевич! Если вы опять по моему профилю, то мне уже совесть не позволит наживаться на ваших рекомендациях, начну брать вас в долю!

— Нет, Николай Александрович, увы и ах, но в этот раз я по другому вопросу. Я планирую наведаться в страну восходящего солнца и хотел бы в случае острой необходимости сослаться на проход через вашу изнанку. Помнится, мои люди помогали вам и роду Цикады.

Переход я всё равно планировал совершать проколом, но алиби нужно было подготовить на всякий случай.

— Без проблем. Когда проходили? Каким составом?

Я взял на заметку, что граф не стал задавать излишних вопросов, пойдя на встречу в моей просьбе.

— Вчера утром туда и завтра вечером пойду обратно. В сопровождении пятёрки охраны.

— Род Шиноби подтвердит в случае необходимости.

— Благодарю.

Приятно вести переговоры с деловыми людьми. Минимум вопросов и бесед на отвлечённые темы.

Теперь нужно было решить вопрос с мальчиком. Конечно, шестилетнему мальцу вряд ли поверят, если он вдруг начнёт рассказывать про перемещения в пространстве на руках у крылатого змея, но излишнего внимания к своей звериной ипостаси точно не стоило привлекать. Особенно в контексте истерии местного пантеона в отношении чужаков.

«Тэймэй, сможем продавить мальчишку на клятву о молчании?»

«А он уже. С ним наш оракул пообщался, и юный князь стал буквально шёлковым. Клятву о неразглашении сам принёс без всяких просьб. В официальной версии его спасла моя овеществлённая иллюзия, когда мы с тобой недалеко проплывали на морской прогулке».

Прокрутив голове версию и так, и этак, я пришёл к выводу, что она вполне жизнеспособна.

«Интересно, что же такого ему сказал Атараши?» — размышлял я мысленно. При этом я был горд собой, что потрудился даже имя мальчишки запомнить, ибо его стараниями удалось обзавестись неожиданными, но весьма полезным союзником в виде Ольги.

«Кто же тебе скажет? — философски ответила супруга. — У него для каждого своё предсказание. А знаешь, давай-ка наведаемся к императору вместе. Всё же, предполагаю, у меня больше шансов пробиться на приём к нашим ясноликим, чем у иностранного подданного, — предложила Тэймэй. — Тем более по официальной версии спасали юного Меказики мы вместе».

«Дорогая, охота на нас в самом разгаре. Стоит ли так рисковать?»

«Как показала практика, наши жизни всегда кому-нибудь да сгодятся: богам ли, охотникам за головами, местным правителям или иномирным захватчикам. Что ж теперь забаррикадироваться и не жить?»

«Тогда собирайтесь. Заодно проведаем твоего кузена, сообщим новости о смене покровителя».

***

Переход я открыл на остров Такесима, где больше десяти лет жила мать Тэймэй в изгнании. Маленький скалистый островок с единственной деревенькой на берегу как нельзя лучше подходил для скрытных появлений. С нами действительно пришла пятёрка охраны, как я и заявлял Майскому. Жители деревушки встретили нас радостным возбуждением. Люди стекались в центр деревушки, словно ручейки после дождя в одну речушку. Они что-то говорили на своём языке, отчего Тэймэй неизменно улыбалась. По-настоящему и искренне.

На своей земле иллюзионистка менялась. У неё будто бы выпрямлялась спина, каждое движение сквозило степенностью, а в глазах светились мудрость и уверенность. Здесь она была вторым лицом после бога-покровителя. Она стояла даже выше императора.

«Ты теперь тоже стоишь выше него», — заметила Тэймэй по кровной связи, услышав мои мысли и незаметно указав взглядом на перстень.

Это она сейчас на мою псевдобожественность намекает? Нет уж, спасибо, предпочитаю держаться в тени.

Нас все плотнее обступали селяне, и охрана начала нервничать. Держать в поле зрения сразу под полторы сотни человек было проблематично. Староста местной деревни с поклонами вынес нам дар, завёрнутый в грубое домотканное полотно. Кровники сперва хотели проверить содержимое, но Тэймэй остановила их:

— Не стоит. Это свадебный дар нам с мужем. Мы должны его первыми коснуться, чтобы их молитвы не были напрасны.

Кровники вопросительно смотрели на меня и ждали подтверждения или опровержения просьбы моей супруги. М-да, надо бы с этим вопросом определиться. С момента вхождения Тэймэй в род моей женой её приказы имели приоритет моих, правда, в моё отсутствие. Да и памятуя о некоторых решениях иллюзионистки и импульсивном характере, я все же не решился пока отдавать приказ о беспрекословном подчинении.

Кивком подтвердив своё согласие кровникам, я вместе с Тэймэй взялся за край полотна, сплошь покрытого вышитыми алыми иероглифами. Откинув ткань, я увидел два костяных кинжала, украшенных речным жемчугом.

Для бедной деревеньки это был поистине королевский дар. Жена взяла один кинжал и приложила его рукоять ко лбу, взглядом попросив меня повторить её действия.

Сделав всё то же самое, я ощутил тонкий укол тепла в лоб, словно жарким летом мне между бровей положили маленький камешек прогретой солнцем гальки.

«Это сейчас что было?» — невольно напрягся я.

«Искреннее благословение, — ответил мне ковчег. — Энергия редкая, а потому ценная».

«А разве чем-то подобным не должны обладать боги или там очень сильные маги? Как такое могли создать неодарённые люди?»

«Это очень однобокое понимание силы. По сути, в каждом человеке есть искра энергии, но в одних она более явная и называется даром, а в других — это жизненная сила. Если люди неодарённые соберутся вместе и будут искренне молиться, они поделятся частью своей жизненной силы и придадут ей направленность благословения. Именно это ты и почувствовал».

Я задумался. Когда нам пришлось противостоять Олегу Крысину, люди тоже искренне молились, наполняя алтари, после чего Комаро делился со мной благодатью. Ведь, по сути, их молитвы и были той самой благодатью.

«Неужели я и правда превращаюсь в бога, если стал способен чувствовать и поглощать без последствий благодать?»

«Нет. Умение различать и поглощать разные типы энергии не делает тебя богом. Оно всего лишь расширяет инструментарий для подпитки и восстановления сил. Не более».

«То есть наши боги просто не умеют собирать и поглощать другую энергию?» — невольно вырвался у меня закономерный вывод.

«Ваши боги, — и столько сарказма было в голосе ковчега, что я невольно заподозрил насмешку в его словах, — обленились до невозможности, пойдя по пути наименьшего сопротивления. Поэтому сидели, сидят и будут сидеть в этой песочнице ещё очень долго. Косность мышления, знаешь ли».

Мы церемониально поклонились жителям деревни в благодарность за подарок, а Тэймэй сказала ещё пару фраз, после чего селяне взорвались криками радости.

— Что ты им сказала?

— Что боги благословили наш союз и наградили чадом, которое вскоре появится на свет. И теперь они будут молиться ещё более усердно, чтобы наш сын родился здоровым и сильным.

— Но ведь это дитя обещано Комаро, в нём его кровь, — я всё ещё не понимал логики их радости.

— А это не имеет значения. Моя беременность — знак, что наш брак угоден богам. Плодовитость мы продемонстрировали, а дальше дело лишь за малым.

Деревню мы покинули лишь спустя пару часов. Тэймэй организовала для подданных праздничный обед, воплотив им роскошный стол с яствами, которые обычный человек их сословия не смог бы себе позволить самостоятельно.

В разгар веселья мы ускользнули на берег, не забыв прихватить с собой юного Меказики. Мальчик имел задумчивое выражение лица, всё чаще косясь на нас с женой.

До Кутиноэрабу мы добирались на ките. Самом что ни на есть настоящем. Мне даже не пришлось менять ипостась и выступать транзитным водно-змеевым транспортом.

— Ты не перенапряжёшься? — поинтересовался я у супруги, вставая на упругую и скользкую спину морского гиганта.

— Беременность не болезнь, — с улыбкой прокомментировала мои опасения жена. — Но мне безумно приятна твоя забота.

— Я сейчас не столько твоё положение имел ввиду, сколько потерю пары уровней стараниями Инари, — несколько разочаровал я иллюзионистку честностью.

— За это не беспокойся. Мне в радость пользоваться силой. Ходить без блокиратора магии — это чистое незамутнённое удовольствие. Не знаю, как Ольга смогла продержаться в нём столько.

Тэймэй отвлеклась, отвечая на вопросы Кайто Меказики, а я решил перекинуться парой слов с эмпаткой по кровной связи.

«Как успехи?»

«Вольная на руках, а вот по твоему вопросу ищу, но пока безрезультатно».

«Я и не рассчитывал на быстрый ответ. Столько времени прошло».

«Всё никак не привыкну, что прошли тысячелетия, половины, а то и почти всех мест, стран и даже участников событий не стало, и нельзя полагаться на собственную память».

«Не страшно. Если не найдём исторический прецедент, создадим его сами».

***

Ольга провела эту ночь за дневниками Ингрид Исбьерн, так и уснув на одном из них. Страницы рукописной книжицы отпечатались у неё на лице сероватым оттиском чернил.

Очень сложно было вычленять в изысканиях исследовательницы зёрна необходимой информации. А уж сопоставлять… Уже под утро Ольге попались записи о поиске некой колыбели жизни. В дневнике была карта местности, от руки набросанная наспех. И эта карта в точности совпадала с оставшимися в памяти Ольги воспоминаниями из прошлой жизни. Колыбель была обозначена на месте казни девушки.

«Этого просто не может быть! — была её первая мысль. А второй была: — Неужели Ингрид тоже переродилась из моей второй жизни?»

Но пометка о видениях, полученных от духа земли, всё расставила по своим местам. Стихия земли жаждала вернуться домой и указывала путь, который помнила. Задачи это не облегчило.

Как искать исторические документы, если в те времена не существовало империй? Не было централизованной власти, а нынешние земли выглядели как россыпь мелких родов, вечно воюющих между собой и соседями.

Как сопоставить? Что искать?

Подумав, девушка отложила в сторону дневники и взялась за родовые хроники. Чутьё её не обмануло. Уже спустя пару часов она наткнулась на краткую выжимку из воспоминаний ярла Бера Исбьерна, жившего чуть более полутора тысяч лет назад. Тот посвятил почти восемь десятков лет своей жизни походам на земли русов, пытаясь подмять под датский протекторат земли Финского залива и Ижоры. Периодически ярл добирался с набегами даже до Хольмгарда, известного в мире Ольги как Великий Новгород. Но единожды ярл решил обойти великое славянское море Илмо Ярве (Ильмень что ли имелся в виду?) и, пройдя огнём и мечом обжитую богатую Руссу, уткнулся в тёмные земли. Проводников из местных отыскать не удалось. Все как один предпочитали погибнуть от руки ярла, но не идти в проклятые земли.

Тогда ярл с отрядом верных воинов решился на вылазку. Они провели во мраке неделю. Живыми из двух десятков дружинников вернулось меньшее половины, но каждый выживший вынес из проклятых земель макров и артефактов столько, что хватило окупить весь поход и потери с ним связанные.

«Ещё бы они не нашли, — хмыкнула Ольга, вспоминая сколько артефактов было использовано или похоронено вместе с их владельцами на месте битвы. — Там всю имперскую армию легко можно было снарядить и ещё бы осталось. Кстати, надо бы уточнить у Михаила, как они по своим землям ходят. Это же как по минному полю гулять».

Сделав себе зарубку в памяти, Ольга продолжила читать. Когда рюгенцы целенаправленно явились в проклятые земли через год, их ждал неприятный сюрприз. Дружина вошла во мрак болот, но вышел лишь один ярл. Больше нога Бера Исбьерна не ступала на проклятые земли.

«Интересно. А ведь они воспринимали земли после побоища как некое мифическое место, наше Тридевятое царство или гиблые топи вокруг избушки Бабы Яги. Надеюсь, хоть не меня прототипом сделали. Хотя какая уже теперь разница».

Гораздо интереснее было то, что повторный безнаказанный поход означал отсутствие каких-либо хозяев у земель. Да и за неделю, пока Бер шарился в топях, никто не хватился. Уж за неделю из того же Новгорода можно было добраться даже верхом, чтобы добить рюгенцев, но никто не стал с этим заморачиваться. Что могло равно означать две вещи: не моё — не жалко, и добивать рюгенцев ради обладания проклятыми артефактами было себе дороже.

«Надо бы прояснить эту ситуацию со стороны новгородских летописей», — сделала себе вторую зарубку Ольга и продолжила читать. Но больше ничего по теме ей так и не попалось на глаза. Следующим шло генеалогическое древо князей Рюгена. Уже собираясь убрать подальше огромное полотнище, исписанное мелками буквами, Ольга вспомнила, что Михаил получил какие-то приграничные к своим земли у Кристиана Блавалена в качестве виры.

«Как звался род, который владел землями рядом с твоим, до передачи их Исбьернам?» — поинтересовалась она у мага крови.

«Земельно-Удавовы», — последовал короткий ответ.

«Так-с… Земляной удав — это у нас Йорд Боа… Йорд… Йорд… Нашла… Стихия земли… следопыты… авантюристы… Приданое… артефакты древних времён… так товарищи сталкерили, выходит, по проклятым землям и весьма успешно, если смогли почти шесть сотен лет тому назад дать приданое за княжеской невестой. И никто не спросил, откуда… М-да… Откуда богатство? Из лесу вестимо! И ведь не соврали бы. Теперь понять бы, сколько веков своими землями владели Земельно-Удавовы и за что были пожалованы столь спорные территории».

Вообще, если уж владение землями Комариных настолько спорное, то следовало изучить хроники жалования соседних земель в порядке их хронологии. Что-то подсказывало Ольге, что все владения были выданы короной в попытке освоить ничейные территории. Ну, а если кого-то твари из прорывов сжирали, значит, недостаточно достойными были, раз род прервался. И можно снова выдавать. Схема — огонь! Вроде бы и наградили, и земли по чуть-чуть обживаются, и рода силу не набирают.

Ольга встала из-за стола и потянулась всем телом, словно кошка. Сколько часов она просидела за документами? В глаза будто песка насыпали. Даже короткий ночной сон не спас. Со слабой физической оболочкой нужно было что-то делать. По возвращению в Хмарёво нужно браться за восстановление рецептуры базового курса алхимического укрепления. А то не тело, а позорище.

В тишине внутрискального лабиринта послышался шорох от лёгких шагов. Судя по походке, Ольгу искала Аста. Спустя минуту юная княгиня заглянула в пещеру и аккуратно покашляла, возвещая о своём приходе.

— Тебя сутки ищут по всему Рюгену. Хорошо, что я вспомнила наш разговор о пещерах… — девушка неуверенно оглядывалась по сторонам, осматривая кабинет Ингрид Исбьерн. — Нашла, что искала?

— Нет, — честно призналась Ольга, через дар почувствовав неуверенность и растерянность подростка. Копнув чуть глубже, эмпатка досадовала на себя саму за резкое изменение поведения в отношении наперсницы. — Прости, что последнее время уделяю тебе слишком мало внимания.

Аста скривилась, будто лимон съела.

— Я всё понимаю. Михаил… он такой…

«Ох, ты ж чёрт! Неужто малышка влюбилась первой безответной любовью?» — Ольга нырнула ещё глубже в переживания девочки и с облегчением выдохнула. До влюблённости дело ещё не дошло. Скорее, здесь было платоническое восхищение, ибо более достойных представителей мужского пола рядом не наблюдалось. Михаил с лёгкостью затмевал их всех.

— Ты помнишь, какой диагноз мне ставили лекари? — резко сменила тему Ольга.

Аста неуверенно кивнула.

— Михаил меня вылечил. Но это не значит, что я стала любить тебя меньше, просто теперь я хочу ответить ему сторицей. Отплатить за чудо, произошедшее со мной.

Княгиня Рюгена понимающе улыбнулась.

— Очень хорошо понимаю твои чувства. Я ему обязана жизнью, статусом, наставницей и даже фамильяром. Всем. Невозможно остаться в стороне, если ему нужна помощь. Люди готовы рискнуть всем ради него.

Действительно, Аста понимала и не осуждала старшую подругу.

— Если смогу чем-то помочь… скажи.

— Пока можем по дороге заглянуть в гости к Кристиану Блавалену. И пока китёныш будет обхаживать вас с Лавинией, я загляну в королевскую библиотеку.

— Сделаем!

Глава 8

Пока брат вплотную занялся завершением охоты на себя и супругу, Киране предстояло начать многоходовку, задуманную еще накануне свадебных торжеств. Целью был Великий Князь Иван Григорьевич Кречет, двоюродный племянник императора, устроивший пожар и чуть не погубивший её, десяток кровников и случайных покупателей Смоленских торговых рядов.

Для этого Кирана в сопровождении Ксандра и Светланы Подорожниковой отправилась в столицу. Свете предстояло вновь окунуться в студенческую жизнь, но она уже не так сильно горела жаждой знаний, как полгода назад. Правду говорят: «Запретный плод сладок». После нападения, свадьбы и почти трёхмесячного пребывания в родном мире брата лекарка стала подозревать, что обучение её чересчур тормозит и оставляет на обочине бьющей ключом жизни. Моральные терзания невесты брата были видны даже неискушённой Киране.

— Хватит себе душу и нервы мотать, — попыталась она поддержать будущую родственницу, — решай проблемы по мере их поступления.

Сейчас девушки сидели у камина в особняке рода Комариных и, никуда не торопясь, беседовали. Ксандр тактично оставил их наедине, не мешая общаться на женские темы. Лекарка всё не решалась отправиться в отчий дом, дабы увидеться с отцом перед уходом в академию. Она то порывалась встать и уйти, то впадала в задумчивое безразличие, оставаясь на месте и разглядывая огонь в камине.

— Когда я на учёбе, создается впечатление, что жизнь проходит мимо меня, — решилась на моральную исповедь Светлана.

— Это когда тебя не пытаются убить, украсть, изнасиловать или поставить на тебе опыты? Боги, какая трагедия! — ненатурально сокрушалась охотница, едва сдерживая смех.

— Нет! Ну вы точно одного поля ягода! — рассмеялась Света. — Мне Михаил то же сказал, когда я жаловалась на скуку в академии.

— Ну так с одного дерева яблочки, — улыбнулась Кирана и задала прямой вопрос, не желая долго ходить вокруг да около: — Так что тебя гложет на самом деле?

Света молчала долго, но всё же решилась ответить:

— Я и раньше боялась, что пока буду учиться, он найдёт себе кого-то более… — она запнулась, подбирая слова, — … доступного, что ли… А теперь с учётом его родного мира… Где время течёт совсем иначе… Боюсь однажды увидеть в его глазах отсутствие интереса. Ведь месяц здесь — это тридцать лет там… Не просто разлюбить, забыть напрочь, как человек выглядит, можно.

— М-да… насчёт доступности это ты, конечно, загнула, — покачала головой охотница, признавая рациональность опасений Светы, но тут же видя с десяток выходов из ситуации. — Насколько помню, тебя в пожар выдернули за минуту, так что, уж прости за практичность, но с твоим даром не стоит опасаться быть забытой где-то на обочине жизни нашей семейки. Если ты боишься именно провала в личных отношениях, то никто не мешает тебе проявить инициативу. Ты всегда можешь сбежать из академии на вечер и ночь, попутно прожив чуть ли не полгода с братом в его родном мире. Вопрос лишь в умении организовывать собственное время.

Кажется, Света серьёзно задумалась над словами охотницы, впервые взглянув на проблему под таким углом.

— У тебя не стоит выбора учёба или жизнь с Михаилом. Ты уже стала частью его жизни. Так позволь и ему стать частью твоей.

— Но все эти переносы… Он меня не заберёт, а Райо…

— А ваш Йорд, подарок от Мангустова, он вроде бы может что-то подобное, — напомнила охотница про артефакт с живой душой. — Он ведь уже переносил тебя.

Лекарка нахмурилась и даже прикусила губу.

— Совместить можно всё, лишь бы это не шло в разрез с твоими принципами.

— Это ты сейчас про принца Андрея? — Света случайно попала в болезненную точку и заметила, как изменилось выражение лица охотницы. — Прости, это не моё дело.

— Ничего страшного, нас только ленивые не сводили. Но моё принципиальное мнение, что свою судьбу нужно связывать лишь с тем человеком, которого сможешь сделать счастливым и рядом с которым буду счастлива я сама. С принцем у нас уравнение не складывается. Кто-то из нас обязательно будет несчастен.

В гостиную стремительной походкой вошёл Ксандр.

— Простите, что прерываю вашу беседу, но я тут вот что узнал. Открытие женской офицерской кавалерийской школы имени Серафимы Пахомовны Кречет состоится завтра в полдень, и на имя княгини Виноградовой даже есть пригласительный.

— Зачем тебе вообще туда? — недоумевала Светлана, переключившись на новую информацию. — Я думала, вы с Великим Князем на ножах… после событий в Смольных торговых рядах.

— Есть такое слово «надо», — со вздохом признала Кирана, морально готовясь проявлять благожелательность в отношении человека, чуть их всех не убившего. — Нужно вливаться в высший свет не только за счёт брата, но и заводить собственные знакомства. Поэтому придётся окунаться в ваш серпентарий.

Света оценила «желание» Кираны выйти в свет и восприняла его по-своему:

— Серпентарий серпентарию рознь. Там и ужи встречаются, на подобии нас с Ксенией Белухиной. Так что жди, будем твоей группой поддержки!

— Договорились! — Кирана через силу улыбнулась, и невеста брата упорхнула воодушевлённая собственными мыслями.

— У тебя было такое выражение лица, будто пришлось тушу особо вонючей твари разделывать, — невзначай прокомментировал Ксандр, опираясь на спинку массивного кресла.

— Ты почти угадал. Представила, как придётся завтра флиртовать… с этим… — Кирана даже не захотела произносить имя Великого Князя.

— Ну тогда хорошо, что Света там будет, — улыбнулся охотник, — будет кому князя реанимировать после твоего флирта.

— Ты сейчас на что намекаешь? Что я не умею флиртовать? — натурально возмутилась Кирана.

— Ну не зна-а-аю! Ни один из объектов не дожил до сего дня, чтобы поделиться впечатлениями, а это настораживает, знаешь ли! — подначил подругу Ксандр.

— Ах ты ж!.. — взвилась Кирана и замахнулась на охотника, но тот вовремя увернулся, уходя из-под удара, и рванул к выходу. — Стой! А то хуже будет!

— Если ты так завтра флиртовать будешь, то Света точно понадобится, — задыхаясь от смеха, прокричал из коридора Ксандр по дороге в тренировочный зал.

***

Кречет сегодня встречался с Тайпаном. После встречи с этим выскочкой Мангустовым и достижения временных договорённостей Тайпан был в божественном приоритете. Нужно было заканчивать фарс с бойкотом и решать более насущные задачи.

Встречались на территории Алого Змея. Тот обожал свои влажные джунгли с высоченными деревьями с раскидистыми кронами, влажным воздухом, наполненным убойными ароматами цветущих лиан, и мрачным подлеском. Куда с трудом пробивается солнечный свет.

Кречету было не по себе в этом месте, ведь каждая лиана могла оказаться смертельно-опасным противником. Казалось бы, рождённый ползать летающему неопасен, но не на своей территории.

В центре дома Тайпана была расчищена поляна для переговоров с несколькими плоскими камнями, нагретыми на солнце. На одном из них, свернувшись кольцами, возлежал Тайпан, лениво жмурясь и ожидая гостя.

Остальные камни пустовали, но Кречет мог бы поклясться, что из джунглей за ним ещё кто-то наблюдал.

— Приветствую покровителя правящего рода Российской Империи, — качнулась голова Алого Змея в приветствии. — Ты хотел встречи на равных, я слушаю.

Кречет приземлился на горячий камень и зашипел. Температура поверхности могла бы поджарить обычной птице лапы, но не богу. Ему такое неудобство доставило лишь мимолётный дискомфорт, показывая настоящее отношение хозяина джунглей.

— Я пришёл разрешить возникшее разногласие с фракцией змеиных богов.

— Твои требования от равных предъявить отпечаток силы — это не разногласие, а хамство. Ты зарвался, позабыв, что когда-то все мы стояли плечом к плечу и проливали кровь, теряли рода, слабели, умирали.

Кречет щёлкнул клювом от досады. Не каждый день его стыдили, указывая на собственное недостойное поведение. Но сейчас приходилось умерить гордыню.

— Это было сделано не из хамства, а по причине уничтожения древнего коллективного проклятия. Я сличал отпечатки со следом вредителя.

— С кого сняли?

Тайпан интересовался не из любопытства, а из практических соображений, пытаясь определить вероятную силу противника Кречета и своего возможного союзника.

— С Отступницы, — нехотя ответил крылатый тотем.

Тайпан даже приподнялся на своих кольцах в немом изумлении.

— Там не менее дюжины богов нужно было…

— Может, их и было больше, но след был только один, и мне он показался знакомым.

— Ты же знаешь, что такую коалицию сложно упустить из виду, — размышлял Алый Змей, — и нет, это не мы! Сразу говорю. Хоть лично я и не одобрял ваших методов тогда, но это была не моя верующая, а потому…

Да, Тайпан тогда самоустранился. Древний бог, один из сильнейших в Океании и Австралии, просто остался в стороне, не принимая ничью сторону и не желая марать чешую в подобном действе. И дочери строго настрого запретил.

— Что бы не послужило причиной, но это не давало тебе право требовать от равных. Да и в целом… Последнее время твоя позиция стала спорной… чего только стоит ситуация со смертным и его адамантием. Понятно, что на войне все средства хороши, но не стоит в своих интригах подвергать риску чужих последователей.

Тайпан раскрыл пасть, обнажая ядовитые клыки с каплями яда. Когда нужно было, Алый Змей мог совершить настолько стремительную атаку, что Кречета не спасла бы его хвалёная скорость.

— Если ты о девчонке Кобровых, то, во-первых, я не имею к этому никакого отношения, а, во-вторых, тебя это меньше всего должно волновать, исходя из рода смертной.

— Ты заблуш-ш-шдаеш-ш-шьс-с-ся! — перешёл на шипение Тайпан. — И поплатиш-ш-шьс-с-ся за это!..

— Мы все поплатимся, — поспешил перебить собеседника Кречет, пока они не прошли точку невозврата в разговоре. — Сколько ты меня знаешь? Сотню тысяч лет? В каком случае я отступал от личной выгоды?

— Лишь перед угрозой уничтожения, — не стал лукавить змей.

— Официально заявляю, вопрос с Манугстовым я решил. Он выступит с нами. Теперь пытаюсь решить с вами разногласия. Миром.

И Кречет принялся коротко описывать собственные соображения про магию-паразита, про авангардный прорыв на землях Комаро и уничтожение древнего проклятия путём поглощения. Отдельно остановился о новом покровителе рода Инари.

— Кто этот Эсфес? Какая у него магия? Не тот ли паразит, след которого я ищу? Такого мы ещё не видели. Мы и после прошлого-то «гостя» ещё не весь пантеон возродили… Здесь же…

— Я тебя услышал, — кивнул Тайпан, — и донесу информацию остальным. В борьбе за мир мы не отступим. Но предупреждаю, не стоит вести себя так, чтобы твою спину отказались прикрывать.

Кречет склонил голову, вняв предупреждению.

***

Когда мы сошли с кита на вотчину Тэймэй, на нас сперва никто не обращал внимания, но постепенно люди узнавали нас и шли следом в ожидании новостей.

К замку мы подходили с длинным хвостом из местных. Акиро вышел нам навстречу, уважительно поклонившись своей княгине. Та ответила ему тем же. При этом взгляд кузена, как прикованный, не мог оторваться от адамантиевого перстня на пальце иллюзионистки.

— Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

Акиро кивнул и отправился в сторону башни с родовым гобеленом. Люди, что удивительно, не спешили расходиться. Тэймэй передала юного князя Меказики под присмотр одного из ронинов отца, наказав оберегать князя, как её.

Путь до родовой башни был коротким, ведь Акиро практически бежал туда, внешне оставаясь невозмутимым. Но я через кровную связь чувствовал, как в панике бьётся его сердце.

Стоило массивной двери закрыться за нашими спинами, как Акиро дал волю чувствам.

— Что, ради всего святого, происходит? Почему на нашем гобелене появилось это? Где Инари?

Вопросы сыпались из Акиро градом, но разговор взяла в свои руки Тэймэй. Она чувствовала себя уверенно, несмотря на сложившуюся ситуацию.

«Я под твоей защитой. Мне нечего бояться, — пришёл ответ супруги по кровной связи. — Тебе я верю больше, чем всем богам вместе взятым».

Да уж, легко вам, женщинам. Сначала возводите нас на пьедестал своих ожиданий, а мы потом соответствуй высочайшему доверию.

— Инари похитила чужого последователя и чуть не убила. Затем, опасаясь наказания, исчезла, передав наш род новому покровителю.

— Да разве можно передать основу своего могущества? — недоверчиво переспросил Акиро. — Да она, скорее, бы сдохла, чем от силы отказалась.

М-да, а ведь кузен весьма неглуп, ну, или прекрасно знал собственную покровительницу. Бывшую.

— Случаи бывали. Боги перед нами не отчитываются.

— Но как род Инари может иметь покровителя… как его хоть зовут?

— Эсфес, — просветила кузена супруга. — Нашего покровителя зовут Эсфес.

— Нам-то что делать? Менять родовое имя? А что с дарами? И что с нашими договорённостями? Если у тебя адамантиевый перстень проявился, то у меня золотой — нет. Ты отказываешься от уговора?

Я чувствовал, как Тэймэй колебалась всего долю секунды. В нынешней ситуации она могла остаться главой рода, ведь разногласий с богиней больше не было, как и самой богини. Но жена меня удивила. При всей своей приверженности служению роду, она покачала головой и ответила:

— Наш уговор в силе. Ты продолжишь возглавлять ветвь рода Инари, я же возьмусь за основание совершенно новой ветви, ветви Эсфесов. Ну и род всегда может на меня рассчитывать как на Меч императора.

Кажется, у Акиро сейчас рухнул шаблон. Он и подумать не мог, что можно добровольно отказаться от главенства в княжеской ветви рода ради основания новой, никому неизвестной ветви.

— Какая твоя выгода? — всё ещё искал подвох кузен жены.

— Процветание рода и его укрепление, следование законам чести.

— Так не бывает. Не бывает. Должен быть подвох, — бормотал Акиро себе под нос. — Тебе нужны деньги… или люди? Или земля! Точно! Земля! Для основания и регистрации новой аристократической ветви нужны ресурсы. И ты хочешь изъять их из рода?

— Ничего ей не надо. Остров купим, деньги есть, люди сами поселятся. Заявку на регистрацию подадим в Императорскую канцелярию, — вступил я в разговор.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно!

Покидали мы родовую башню вполне довольные друг другом. Акиро взялся организовывать праздничные народные гуляния в связи с заключением брака княгини Инари и Меча империи.

— Про основание новой ветви объявим, когда император даст добро. Пока не хочется забегать вперёд.

Оказывается, взрослые мужчины тоже могут быть суеверны. Кто бы мог подумать.

В предпраздничной суматохе быстро ускользнуть в Осаку нам не удалось. Всё же нужно было уважить людей рода, которые и так были лишены всех празднеств, разделяя с даймё лишь горечи утрат.

— Это займёт не больше часа, — предупредила супруга.

— Да мне-то что. Сомневаюсь, что весть о нашем прибытии разлетелась по всей империи. А раз пока удаётся сохранять хоть какую-то скрытность, мы можем и порадовать местных своим присутствием.

Пока мы беседовали с Тэймэй, то не могли услышать занятный диалог, случайно состоявшийся между всё ещё не верящим в собственное счастье Акиро и юным князем Кайто Меказики:

— И всё же… чего я не знаю? Как можно отказаться от главенства в столь древнем роду, с его тысячелетней историей. Ради чего?!

— Если бы вам предложили основать новый род при непосредственном участии богини Инари, вы согласились бы? — вышел из тёмного угла Кайто, церемониально поклонившись Акиро.

— При прямом участии, говоришь? Но ведь это запрещено… иметь отношения со смертными.

— Просто представьте, что запрета нет.

— Тогда, конечно, — без раздумий отозвался исполняющий обязанности главы рода Инари. — Богиням не отказывают.

— Богам тоже. И поверьте, для вашей сестры и её супруга запретов нет, — необычно по-взрослому ответил малый князь Меказики. — Они всегда достигают своих целей.

Глава 9

— Будь хорошей девочкой, — уговаривала Кирана Арву, которая весьма скептически слушала наставления боевой подруги. — Боги, кого я прошу?! Хотя бы не сожри и не покусай там никого!

Охотница погладила волчицу по шее и приложила свой лоб к её, закрывая глаза. Это удивительно успокаивало и вселяло уверенность. Сегодня Киране предстояло один на один выйти против высшего света столицы без поддержки Агафьи или брата. Более того, Ксандр сегодня также не мог её сопровождать.

Об этом он ей сообщил на тренировке накануне.

— Придётся тебе одной на задание идти. Если бы не купленная родословная, влез бы в форму охраны, но сейчас моя физиономия слишком разрекламирована. А пригласительный на твое имя с питомцем. Я, конечно, во второй ипостаси та ещё зверюга, но на ездового питомца не тяну.

— Арва тоже, — пришлось со вздохом признать Киране.

— Но она тебя защитит, поэтому вариантов немного. Можно ещё Имал или её отца попросить, но, боюсь, они произведут ещё больший фурор, чем я или Арва, особенно, если случайно сменят ипостась на человеческую.

Это была правда. Поэтому сейчас Кирана искренне просила подругу поддержать её.

В имение Ивана Григорьевича Кречета они прибыли за четверть часа до назначенного времени. Завидев автомобиль с фигуркой комара на капоте, въезжающий по гравийной дорожке в ворота поместья, один из служащих метнулся в глубь трёхэтажного особняка с белыми колоннами на входе.

Кирана не спешила выходить, ожидая открытия дверей и лениво разглядывая публику. Сама бы она уже давно вышла, но правила этикета… Чтоб их…

Несмотря на отвратную погоду, было достаточно людно. С неба срывался редкий дождь. Под ногами хлюпала грязь вперемешку с талым снегом. Всюду прохаживались степенные матроны, прибывшие в качестве сопровождения молоденьких барышень всех мастей.

«Рынок невест, не иначе».

Наконец, дверь автомобиля открыли, и руку ей подал сам Великий Князь.

Неожиданно. Хотя… На рынке этих самых невест Кирана числилась одной из самых породистых кобылок.

— Кирана Юрьевна, позвольте поприветствовать вас в моём доме. Удивлён и обрадован, что вы всё же нашли время для визита, несмотря на свадебные торжества вашего брата и княгини Инари.

— Решила дать нашему знакомству ещё один шанс, Иван Григорьевич. Всё же намерения у вас были благородные, как и начинание с кавалерийской школой

«Только не скривись», — сама себе дала мысленную оплеуху Кирана и, подав руку, вышла из автомобиля.

— Арва, будь рядом, — попросила охотница волчицу.

Когда волчица выбралась следом и оскалила пасть, князь взбледнул и чуть отпрянул, но вовремя взял себя в руки.

— Кх-кх! Какой у вас неординарный питомец! — поспешил он сгладить неловкость. — Неужто ездовой?

— Это девочка, моя боевая подруга. Не раз мне спасала жизнь. В ездовой роли Арва ни разу не выступала, но за шиворот меня израненную вытягивала из воды и из ледяных разломов.

Князь вежливо кивал, чуть склонив голову к Киране. Будь на её месте кто-то другой, то Иван Григорьевич уже любовался бы видом в декольте, но княгиня была одета в закрытую блузку и лёгкий замшевый костюм.

— Вам не холодно, княгиня? — не удержался от вопроса Иван Григорьевич. Слишком уж легко была одета Кирана по сравнению с остальными девицами, прибывшими сюда как на ярмарку невест. Хотя почему как…

— Жарко, князь, но оголиться сильнее не позволяют приличия. Я выросла в совершенно ином климате.

Так, мило беседуя, они следовали в сторону конюшен, построенных в отдалении от основного имения. Там же был манеж для выездки, просторные летние загоны и бывшие хозяйственные постройки, нынче переделанные в учебный корпус.

— Иван Григорьевич, расскажите же о вашем детище, — попросила Кирана, вспоминая уроки баронессы Комариной, а именно: «Мужчины страсть как любят, когда интересуются их жизнью и увлечениями».

— Моя покойная супруга была страстной лошадницей, я же напротив. Однако, подумалось мне, что раз уж остались конюшни, то необходимо дать возможность другим барышням утолить их жажду общения с этими созданиями. А поскольку большинство аристократок у нас одарены магически и даже вполне способны постоять за себя в случае прорыва изнанки, то неплохо было бы обучить их кавалерийской выправке. Кроме того, приглашение с ездовым питомцем было разослано не просто так. Хотелось предложить девушкам обучиться основам взаимодействия с другими ездовыми созданиями. Когда я служил в армии, нам приходилось передвигаться на лошадях, ящерах и вообще на ком придётся.

— М-да, князь, — Кирана оглянулась по сторонам, оценив всеобщий зверинец, весьма далёкий от формата ездовых питомцев, — барышни вас явно не так поняли.

Князь согласно кивнул. Сегодня здесь были представлены кошки, собаки, попугаи, рыбка, ворон, бабочка, стрекоза, лама, верблюд, пава, белка и даже мухоловка, кого-то с аппетитом пережевывающая.

Барышни будто решились посоперничать в экстравагантности.

Из всех, кого они встретили, на ездовых с натяжкой тянули лама, верблюд и волчица Кираны. Остальные…

Они шли по гравийной дорожке к корпусам школы. Дорогу им то и дело преграждали аристократки с дочерями на выданье, стремящиеся лично быть представленными или же просто переброситься парой ничего не значащих фраз. При этом Киране доставались взгляды, полные ненависти и зависти.

Когда же очередная юная соискательница вдовой руки и сердца попыталась оттеснить охотницу от Великого Князя, Арва, до того практически незаметная, тихо зарычала. В дрожь бросило даже князя. А уж девицу и вовсе словно ветром сдуло.

В тишине стали слышны визги неизвестных тварей, матерщина кого-то из слуг, грохот падающих вёдер и упряжи. Практически мгновенно рядом с князем появился абсолютно неприметный слуга и доложил максимально нейтрально, потирая стремительно наливающийся на скуле синяк:

— Сюрприз капризничает, Ваша Светлость.

— Прошу прощения, Кирана Юрьевна, вынужден покинуть вас, чтобы перепроверить готовность к открытию, — натянуто улыбаясь, обратился князь к охотнице.

— Конечно, Иван Григорьевич! — проявила вежливость она, склонив голову. — Тем более, меня уже заждались подруги.

— Кто? — не удержался от вопроса князь.

— Барышни из рода Подорожника, — удовлетворила Кирана любопытство племянника императора. Тот оглянулся и увидел стоящих чуть в стороне Светлану и Ксению.

— Прекрасная компания, княгиня. Я бы сказал наименее ядовитая и наиболее подходящая вам лично.

На этом Великий Князь откланялся и принялся пробиваться сквозь очередную стайку юных аристократок, усердно осаждающих весьма перспективного вдовца.

«М-да, а ведь в высшем свете породистый товар нарасхват, будь то кобылки или жеребцы», — с толикой сочувствия подумала Кирана, глядя вслед князю.

***

— Скажи-ка мне, дорогая супруга, когда ты в единоличном порядке решила основать род Эсфес? — поинтересовался я на Тэймэй, когда мы ускользнули с торжества, устроенного Акиро в нашу честь.

— Ну почему же в единоличном? — удивилась та. — Это логичный шаг. Я могла отдать главенство в роду богини-предательницы кузену, но не в роду собственного мужа. Твой перстень я не дам носить никому.

— Ну и где мы сейчас возьмём остров под регистрацию новой ветви? Я не шутил, что мы можем его купить, но за ночь такие покупки не делаются. И я уж не вспоминаю про всяческие династические заморочки. Наш сын, конечно, может числиться наследником обоих родов, но в случае военных столкновений между нашими странами, его положение будет незавидным.

Мы прогуливались по внутреннему двору замка. Оказывается, здесь было даже небольшое озеро на случай осады. Сейчас его сковал лёд и припорошил свежий снежок. Я скинул с себя куртку и накинул на плече жене, видя, как та зябко кутается в местное лёгкое пальто.

— С островом вообще нет никакой проблемы. Мать не просто так отсиживалась в изгнании на Такесиме. Этот остров — её личное владение, свадебный подарок отца. По завещанию матери Такесима стал моей неотчуждаемой собственностью. Не рода Инари, а именно моей. Так что в качестве родового гнезда новой аристократической фамилии он подойдёт идеально, — раскрывала собственные планы супруга, ожидая моей реакции. — Что же касается наследования… Так ли принципиально, кто будет наследовать: сын или последующий ребёнок? В жернова международной политики они попадут одинаково. А так… Разница лишь в фамилии. Детей наш брачный договор поделил ещё до свадьбы.

Рациональное зерно в её словах присутствовало. Но я хотел уточнить принципиальный вопрос.

— Ты планируешь выполнять все статьи брачного договора?

— Д-да… — немного заикаясь, ответила иллюзионистка, но, кажется, не поняла всей сути моего вопроса.

— Дорогая, расшифрую. Я предполагал, что у нас-таки будет семья в её более-менее классическом понимании. После исчезновения Инари и отказа от своего рода у меня была надежда, что ты станешь графиней Комариной во всех смыслах. Если тебе принципиально иметь свой карманный род и заниматься его развитием на другом краю мира, то… Я несколько обескуражен.

— Но это же не только мой род… — опешила Тэймэй, остановившись на полпути посреди мощёной дорожки. — Это твой род!

— Мой род под юрисдикцией Японской империи?

— Так, стоп. Наш разговор уходит куда-то не туда, — нахмурилась супруга. — Я сейчас действую по твоим заветам. Перестраховываюсь на все случаи жизни. Случись что, если император отберёт твои земли в Хмарёво и лишит аристократического достоинства, то у наших детей всегда будут страховка и статус аристократов. А иногда это имеет гораздо больший вес, чем любые капиталы.

Хм. С этой точки зрения я вопрос не рассматривал. Для меня лично, как и для Кираны, аристократическое достоинство не значило так много, как для той же Тэймэй со многими поколениями предков за спиной. Мы относились к нему как к обязательствам, но не как к ресурсу, способному открыть определённые двери. Не всё в этом мире можно было решить деньгами.

— Возможно, ты права, — не стал я спорить. — Но должна понимать, что я, как и любой мужчина, претендую на внимание супруги и хочу чаще видеть её рядом с собой.

— Да перестань! — рассмеялась Тэймэй. — Это я сейчас одна, а вскоре будет ещё Света и, судя по твоим расспросам на пикнике, за ней, вероятно, последует Ольга. Женского внимания тебе точно хватит, — жена чмокнула меня в щёку. — И кто бы говорил. Ты вообще живёшь на два мира, я же всего лишь готовлю запасной плацдарм для отступления в рамках одного мира по твоему примеру. Мало ли как сложатся обстоятельства. А второго такого удобного случая может и не подвернуться. Нужно использовать момент по максимуму.

— Графиня, да вы азартны?

— Вы даже не представляете себе как, граф, — подмигнула мне Тэймэй и перешла на кровную связь: — Настолько азартна, что последнее время борюсь с желанием сообразить нам сразу нескольких наследников.

«Это каким таким образом? Я биологически знаю лишь один и весьма приятный способ. Но он последователен и уж никак не параллелен».

«Я подумываю, что было бы удобно беременеть в этом мире, а носить детей под сердцем в твоём, таким образом максимум за четыре — пять дней в этом мире можно было бы получить двух-трёх наследников и снять с повестки дня вопрос продолжения рода. Опять же, дети росли бы все вместе одной бандой».

«Не рассказывай о такой возможности Комаро, а то он с меня не слезет, пока я минимум пятерых ему не соображу», — впечатлился я от перспективы разом получить трёх детей. — Или вообще потребует уже взрослых через месяц. Такое мы в империи вряд ли объясним. Дети старше отца? Пусть всё идёт своим чередом. К тому же, тебе следует восстанавливаться после родов. Нечего изображать из себя инкубатор».

«Как скажешь, дорогой!» — Тэймэй прижалась ко мне всем телом и обвила руками шею, потянувшись за поцелуем.

***

Кристиан Блавален расстарался, встречая возлюбленную сестру и дорогую гостью княгиню Рюгена Асту Исбьерн с друзьями. Он и подумать не мог, что девочка настолько быстро оттает и решит наводить мосты с бывшей метрополией.

Да и признаться, сама Аста сильно изменилась, начиная с изменившегося цвета волос, и заканчивая появившейся уверенностью в глазах.

Прибыла княгиня Исбьерн в сопровождении уже знакомой Кристиану графини Вулкановой. Магичка земли десятого ранга выступала свидетелем на разбирательстве по вопросу пропажи Михельса Исбьерна. Ещё тогда Кристиан обратил внимание на экстраординарную аристократку с короткой стрижкой и заметным шрамом на виске. Но сейчас в белых мехах, накинутых поверх полупрозрачного платья, она выглядела волнующе.

Принимал их новоявленный король Дании в своём кабинете.

— Княгиня, графиня, несказанно рад нашей встрече!

Кристиан источал патоку всем своим видом, надеясь извечным мужским способом смягчить сидящих перед ним дам. При этом королю приходилось усилием воли переводить взгляд с достоинств графини Вулкановой, просвечивающихся сквозь платье, на молодую княгиню Рюгена. Там рассматривать ещё было нечего, но взгляд Кристиана внезапно задержался на необычном ожерелье Асты.

Вокруг шеи девушки свернулся чёрный дракончик. Из какого металла или минерала сотворили сие чудо было неизвестно, но детальность проработки поражала. Он был словно живой. В какой-то момент Кристиану даже показалось, что у дракона открылся один глаз. Похоже, нужно больше отдыхать. А то уже мерещится всякое.

— Чем обязан счастью лицезреть столь прекрасных, влиятельных и могущественных представительниц прекрасного пола?

— У княжества Рюген есть для вас деловое предложение, — взяла слово Аста и передала королю свиток, запечатанный сургучом с оскаленной медвежьей мордой.

Сперва Кристиан опешил, с усмешкой подумав: «Что может предложить юная девица, чтобы мне это было интересно?»

Но стоило распечатать свиток, как улыбка медленно начала сползать с его лица. Король вчитывался в лаконично расписанные предложения юной княгини. Пришлось признать, что она смогла удивить не только сменой внешности, но и деловой хваткой.

— Княгиня, ваше предложение более чем щедрое для нас, но я стараюсь избегать спонтанных решений. Я дам ответ к вечеру. Как раз устроим в вашу честь приём, отметим возобновление тесных отношений между нашими странами.

***

Пока Аста и Лавиния каждая по-своему отвлекали внимание Кристиана, Ольга отправилась в королевскую библиотеку. Располагалась та на острове Слотсхольмен в здании из красного кирпича с колоннами и стрельчатыми окнами.

Совсем рядом сейчас строилось новое здание, ведь старое уже не могло вместить в себя все книги. Но Ольге нравился именно старый корпус. Было в нём что-то домашнее. Хотелось забраться с чашкой горячего шоколада в кресло, укрыть ноги пледом и читать.

В библиотеке было всё по старинке: массивные книжные шкафы, алфавитные каталоги, лесенки для верхних полок. А ещё у стойки выдачи сидел благообразный старичок с седыми бакенбардами и моноклем, что-то пристально читающий.

Ольга не решалась побеспокоить его, дожидаясь, пока тот обратит внимание на посетительницу сам. И её терпение было вознаграждено. Дочитав древний фолиант, старичок вынул закладку, закрыл книгу, любовно погладив её корешок, и подслеповато щурясь поднял глаза на Ольгу:

— Что желает отыскать юная хертугинде в царстве чужих историй?

Эмпатка колебалась доли секунды, но ответила совсем не то, что собиралась изначально:

— Я недавно читала своей маленькой воспитаннице сказку про Отступницу. Малышка задала вопрос, на который у меня не нашлось ответа, поэтому я здесь.

— И какой же за вопрос придумал пытливый детский ум, раз заставил вас навестить старого Фойо? — старичок даже монокль вынул из глаза.

— Что случилось с землями Отступницы после её смерти? Я попыталась ответить, что все жили долго и счастливо, но ребёнок не удовлетворился результатом.

— Да, дети нынче уже не верят в сказки, выискивая подвохи даже в них, — сокрушался смотритель библиотеки, с кряхтением вставая с кресла. — Что случилось именно с землями Отступницы, мы с вами никогда не узнаем, увы, это лишь миф, красивая легенда, не более.

— Я в Русланде читала о теории, где доказывалось, что в местах кровопролитных битв сохранялся сильный магический фон, притягивающий тварей.

— Ересь, — уверенно возразил смотритель. — Этак под любой прорыв эту теорию подвести можно. Да и давно это было. Но вот если поближе по времени… то похожие прецеденты были. Сейчас постараюсь отыскать что-то похожее.

И старик ушёл шаркающей походкой в сторону хранилищ, а эмпатка осталась сидеть о стойки выдачи. Спустя полчаса библиотекарь выкатил перед собой тележку и принялся перегружать книги на стол.

— Здесь все по проклятым землям, нашим и соседским.

Ольга поблагодарила библиотекаря, послав ему волну благодарности и признательности, отчего тот зарделся. Следующие пару часов она читала, искала и даже делала выписки на лежащих тут же листках бумаги.

«Это что получается? Через года, века и тысячелетия наследники могут подать документы на реституцию? Если не струсят».

Глава 10

«Да ну, не может быть… — напряжённо размышляла Ольга. — Хотя… моего сына они убили, чтобы наверняка не оставить наследников и некому было предъявить права на земли и алтарь».

Но далеко не везде убийцы были такими предусмотрительными. Так, восемь веков назад датская корона наградила некоего Фредерика Форсегли, что означает Тюлень на датском, Фарерскими островами. Острова были той ещё занозой в заднице датской короны: находились далеко, климат там был отвратный, интересных или полезных ресурсов на них выявлено не было.

А Фредерику эти земли были манной небесной. Он там и развернулся во всю ширь своих скрытых возможностей. А возможности были, как и способности. Тюлень оказался магом смерти и, получив отдалённый феод, принялся за эксперименты.

Два года ему потребовалось, чтобы создать собственную армию мёртвых во главе с несколькими убитыми и поднятыми из посмертия магами. По признаниям современников, Тюлень делал несколько вылазок в соседние страны, где захватывал себе материал для армии, особенно напирая на создание магов-личей. Целью Фредерика был трон. Но его предали, и до того, как войско мертвецов выступило на Копенгаген, Фарерские острова взяли в кольцо и изничтожили там всё живое. Так в Дании появились свои проклятые земли. Но изюминка ситуации была в том, что спустя лет этак сто или двести объявился наследник Тюленя и получил эти земли обратно себе в пользование, предварительно публично осудив отца и его устремления.

Так и живут сейчас Форсегли, очистили от тварей часть острова, основали город и порт, тихо ведут хозяйство.

За шесть столетий они, конечно, отметились в нескольких заговорах, но владения у них уже никто не отнимал. Желающих на их земли не находилось. Поговаривали, что там армия живых мертвецов периодически прорывается к городу и слушается приказов только рода Форсегли. Удобно, что ни говори!

Ольга отложила книгу в сторону, задумчиво почесав подбородок.

— Хертугинде чем-то озадачена? — сидящий рядом в кресле библиотекарь отвлёкся от чтения местной газеты.

— Ярл Бер Исбьерн во время походов на Русландию посещал местные проклятые земли. Интересно, кому они принадлежали ранее?

— Исбьерн?.. Это который полторы тысячи лет назад или пять?

— Пять тысяч лет назад? — недоверчиво переспросила Ольга. — Неужели остались хоть какие-то свидетельства спустя столько времени?

При этом эмпатка вполне осознанно купала библиотекаря в волнах расположения, искренности и доверия. Сейчас Ольга была для него родной дочерью, лучшим другом и отражением в зеркале, которому можно было доверить самые сокровенные тайны.

— Ах, не подумайте, что последний — реальная историческая личность. Скорее, собирательный образ сорвиголовы, способного заполучить все на свете упорством, силой и удачей, — принялся пояснять Фойо, подставляя к Ольге чашку с горячим чаем, неизвестно как оказавшуюся на столе. — Но у нас в закрытом резерве находится копия древней Саги о Белом Медведе, пришедшем из-за моря. Этот юноша, убелённый сединами, выжил в кровавой бойне богов и покинул родные земли, чтобы на чужбине основать новый род. Ему это удалось. Его твёрдой рукой создалось княжество на острове Рюген, но у местного монарха были иные планы на эти земли. Снова разразилась война, и Белый Медведь пропал на время. Когда он вернулся, то обладал исключительным даром магии земли. Датчан вытеснили из Рюгена, и те потом ещё несколько тысяч лет пытались захватить непокорные земли. Пока, в конце концов, не заключили вассальный договор, устроивший обе стороны.

— Вы — такой прекрасный рассказчик, — Ольга погладила библиотекаря по старой сморщенной ладони. — Я будто перенеслась в те далёкие времена. Но вы упомянули двух ярлов Беров Исбьернов. Что же второй? Какова его судьба?

— О! Этот ярл явно пошёл в основателя рода своей удачливостью, хитростью и упрямством. Он долго воевал за корону, но, пока его не было, король чуть не присвоил себе Рюген. Тогда ярл ушёл вместе с верной дружиной за море, а вернулся с такими артефактами, которые смогли усмирить аппетиты короля и переподписать соглашение между княжеством и королевством в сторону послабления давления. О нём тоже создали Сагу, вот её древнейший оригинал у нас имеется.

— Невероятно! — воскликнула Ольга, наивно хлопая ресницами и подталкивая Фойо к продолжению рассказа. — И что же, есть сведения, откуда Белый Медведь добыл сокровища?

— Как ни странно, но есть! За Хольмгардом, ниже Славянского моря, лежали некогда проклятые земли, что тысячелетиями притягивали прорывы изнанок. Многие окрестные конунги пытались зачистить их и подчинить своей воле, да только всё без толку. Оттуда не возвращались. А кто возвращался, больше не рисковал нарушать границ тех земель. Если не ошибаюсь, однажды туда попытался пробрался сын одного из местных конунгов. Вытаскивали его совместными стараниями нескольких дружин. Его одного и нашли, израненного. После конунги окрестных земель заключили договор о неприкасаемости земель, дабы уберечь себя от рисков и соблазнов.

— А у вас есть этот договор?

«Помогите же мне, дорогой Фойо!» — транслировала эмпатка силу на старика мысленно.

— Откуда? — удивился Фойо, будто сбрасывая с себя очарование Ольги. — Это же просто часть саги. Да и наши конунги тогда не владели землями возле Хольмгарда, чтобы стать стороной договора.

— Откуда же вы узнали о нём?

— Так ваш ярл Бер Исбьерн и был во главе одной из дружин, что отправилась забирать сына конунга. Он его нашёл и вынес. Но поклялся кровью, что более не ступит на те земли.

Вот и открылась предыстория походов ярла Исбьерна. Кого же он спасал интересно…

— А кого спасали не известно?

— Кого-то крылатого, не то Кречета, не то Орлана… — нахмурившись с сомнениями ответил библиотекарь.

— Какая интересная история! — восхитилась эмпатка. — Я обязательно придумаю на её основе сказку и расскажу своей воспитаннице!

Ольга тепло распрощалась с Фойо, обняв его на прощание. Один старик-библиотекарь заменил ей долгие часы поисков.

***

Я предполагал, что новый род мы будем регистрировать там же, где в своё время ставили печати на брачный договор, однако же процедура была несколько иная.

— На самом деле, я знаю её лишь в теории, — призналась мне супруга, когда мы выходили из прокола вблизи Осаки. Неприметная полянка, куда однажды уже открывал портал Райо, перемещая друзей с Камчатки, приняла нас как родных.

Передвигались мы верхом, без излишней помпы: пятёрка охраны, пара ронинов с юным князем Меказики и мы с супругой.

— Как раз планировала узнать все тонкости после разговора о судьбе Кайто. Но в общих чертах нужно засвидетельствовать имущество, достаточное для основания рода, источник дохода, согласие главы и покровителя рода, если таковой есть.

«В целом, всё в пределах адекватности, — подумалось мне, — удивительно, что ещё каких-нибудь танцев с бубнами не придумали».

В Осаку мы въехали через северные ворота. Рассмотрев гербы на одежде, нас пропустили беспрепятственно. Мы же, едва оказались в городе, сразу поразились произошедшим изменениям. Улицы новой столицы опустели, лишь изредка проезжали кортежи аристократических родов. Редкие прохожие спешили домой, опасливо косясь на людей в масках. Гостиницы, кафе и рестораны оказались закрыты, лишь кое-где виднелись вывески работающих магазинов и аптек. Стоило ронинам попытаться выведать обстановку, как от них шарахались и закрывали лица полосками ткани, переходя на другую сторону улицы.

Я же через кровь прохожих увидел лишь повсеместную истерию и лавинообразное распространение слухов. Где-то на севере империи распространялась зараза, от которой не было спасения.

— Ронины и Кайто Меказики разворачиваются уходят в ту ложбинку, куда мы прибыли. Ставите палатку, не охотитесь и ни с кем не вступаете в контакт, — отдал я наиболее рациональный приказ.

Кровников, супругу и себя я смог бы вылечить от большинства зараз, имея кровную связь. С ронинами и мальчиком такой связи не было. Подвергать их опасности не было смысла.

Тэймэй продублировала мой приказ, и дальше мы разделились.

Канцелярия императора явно имела намерение не допускать нас к первым лицам, отговариваясь сильной занятостью, плотным графиком и карантинными мероприятиями. Вариантов здесь было немного: либо после Иллюзиона принц Есихито охладел к нашей супружеской чете, либо ситуация с болезнью в стране хуже, чем кажется.

— А что за карантин? — вопрос я задал на русском, но нам всё же соизволили ответить, предварительно получив в потную ладошку чек на сто рублей. Удивительно, но деньги и знание языка пробудили.

— В империи появилась красная оспа, — нехотя шёпотом сообщил нам чиновник. — Всех желающих встретиться с императорской семьёй отправляют на двухнедельный карантин. Без исключения.

— Симптомы?

Чиновник снова сделал вид, что первый раз нас видит и знать не знает, о чём его спросили.

— Мил человек, не доводи до греха, — склонился я ближе к его лицу, — а то, когда я злюсь, кровь вскипает… не у меня, у огорчивших меня людей.

И я ускорил ток крови чинуши, отчего того бросило в жар. Сердце забилось, словно птица в силках, а на лбу выступила испарина. Через секунду сердце пропустило несколько ударов, захлёбываясь кровью, и всё вернулось в норму. Повторять вопрос дважды не пришлось.

— Головокружение, жар, рвота, насморк, резь в желудке, мышечные боли, жажда и гнойные нарывы.

Желание задерживаться в этом городе и в этой стране резко улетучилось, но проблемы от этого не исчезли.

Покидали Канцелярию мы в задумчивости.

«Кто более лоялен к нам на данный момент: император или принц?»

«Скорее всего, император», — после секундного колебания ответила Тэймэй, ещё не понимая моих планов.

«Тогда идём к императору, получаем разрешение на создание рода и отдаём ему мальчишку. Дальше домой. Предупреждаем Акиро, чтобы тихо переждал эпидемию без контактов с внешним миром. Чем нужно, мы поможем».

Супруга план одобрила полностью, тем более что своих идей, как разрешить все вопросы в этих условиях, у неё не было.

Поэтому поисковый конструкт я запитал кровью императора, пытаясь обнаружить, в какую щель забился старый хитрый котяра.

«Он где-то недалеко на западе. Озеро есть рядом. Горы».

Тэймэй задумалась, но ненадолго.

«Отец рассказывал, что там есть личное убежище императора, старенький домик в горах. Построен он был для встреч Его Императорского Величества с одной замужней иностранной аристократкой. Связь распалась, а убежище осталось».

«Ну, значит, проведаем императора в его любовном гнёздышке».

Прокол я открыл чуть в стороне от искомой цели. Всё же рекогносцировку на местности никто не отменял.

Мы вышли на скальном выступе, покрытом снегом. Внизу, как на ладони, открывался вид на маленькое озерцо с паром над водой и небольшое имение, построенное как бы под защитой горы.

— М-да, расслабились что-то господа японцы, — невольно вырвалось у меня, — отсюда их снести в два счёта можно, а у них здесь даже соглядатаев нет.

То, что наблюдателей не было, я проверил сразу же, как открыл прокол. Дар крови ощутил биение сердец лишь внизу в долине.

— Так, может, расчет на секретность? — отозвалась Тэймэй, по привычке защищая своего сюзерена, но потом рациональность и ехидство всё же взяли своё, и жена добавила: — Или кто-то сильно долго засиделся на троне, и его не жаль пустить в расход.

Отпустив своих комарих на разведку, я принялся ждать. Результаты пришли достаточно скоро. Вместе с императором в убежище находилось два десятка самураев и три наложницы. Ранги магии от пятого до девятого. Всё же не совсем наивен был японский правитель.

Сейчас император разгонял скуку в компании одной из наложниц, иллюзионистки пятого ранга из рода Инари.

— Кто-то из ваших развлекает императора, магичка пятый ранг, знаешь, о ком речь?

— К сожалению, да, — кивнула Тэймэй, наморщив носик, — кузина отца, ушла девятой женой к императору ещё до моего рождения.

— А почему из вашего рода, а лишь девятая жена? — полюбопытствовал я.

— Только из-за низкого ранга дара, так-то она весьма хороша собой и отлично владеет тэссэндзюцу, — уловив мой вопросительный взгляд, жена расшифровала японскую абракадабру, — ведением боя при помощи боевого веера.

— М-да, а у нас, вон, жёны у императора не ахти какие магички, и ничего. Детей рожают.

— У вас нет таких заморочек по поводу селекции и чистоты крови, как у нас, — жена вынула из складок кимоно пару вееров и перецепила их на незаметные крючки на поясе для быстрого доступа. — Более того, посватайся ты ко мне при жизни отца, ещё не факт, что получил бы согласие. У меня ранг был больше, чем у тебя.

Я не удержался от улыбки и покачал головой.

— Нет, я бы его уговорила. С учётом твоего потенциала и некоторых иных преимуществ… Но могли бы быть сложности. У нас культ личной силы возведён в абсолют.

— Не в такой уж и абсолют, если тебя не признали главой рода, — напомнил я.

— Я — женщина, и это всё осложнило, — при этом жена продолжала проверять свою экипировку, будто собиралась на войну.

— Э-э-э нет, дорогая. Мы мирно зайдём и выйдем. Никаких боевых действий.

Я действительно собирался лишь решить собственные вопросы и вернуться домой.

— Что-то мне подсказывает, что нас не очень рады будут видеть.

— На месте разберёмся, — приободрил я Тэймэй и расправил крылья. — Позвольте вас спустить с небес на землю, дорогая супруга?

***

Кирана в компании Светланы и Ксении чувствовала себя значительно свободней. Прогуливаясь по территории будущей женской школы, они с интересом осматривали свободные загоны с магической системой защиты.

— Интересно, для кого они?

— Может, часть аристократок решит своих питомцев перевести в школу, вот для них и подготовили, — выдвинула рациональное предположение Ксения.

Капитан дирижабля, а нынче баронесса Подорожникова, по счастливой случайности отдыхала между полётами и с радостью согласилась провести время в кругу подруг.

— Лошадей так охранять не будут, — высказала своё предположение Кирана, заметив, как у Арвы на загривке шерсть встала дыбом при приближении к этим стойлам.

— Смотря каких, — возразила Света, — вон, дядя Даня рысаков своих выводит. Там такие экземпляры!

Кирана сделала себе пометку, подсказать брату купить подарок из конюшен некоего дяди Дани. Миша уж пусть сам разбирается, кто этот дядя такой.

Официант принёс девушкам игристые вина, но охотница отказалась, попросив принести воду или сок. Тот мигом исчез, но вскоре вернулся, исполнив приказ. На всякий случай Кирана проверила артефактным кольцом персиковый сок на наличие ядов, но цвет камня не изменился.

Заметив манипуляции с проверкой, Света одобрительно закивала:

— Правильно, лучше перестраховаться!

Тем временем подошло время открытия. Великий Князь самозабвенно вещал о долге в память о почившей супруге, юные аристократки утирали мнимые слёзы умиления, а на деле мысленно примеряли на себя роль его новой супруги.

— А сейчас, прошу всех проследовать за мной в манеж, дабы лично убедиться, чему будут обучать в школе.

Девушки входили чуть ли не последними, пристроившись недалеко от входа.

— Мы же так ничего не увидим, — возмутилась было Ксения, проталкиваясь в первые ряды.

— Арва нервничает, — коротко ответила Кирана, наблюдая за волчицей. — А когда она нервничает, кто-то может не досчитаться конечностей. Лишние проблемы ни к чему. Мы побудем ближе к свежему воздуху.

Света растерянно переводила взгляд с сестры жениха на жену брата и не могла выбрать с кем остаться.

— Иди, — с улыбкой кивнула Кирана, — ты же любишь лошадей, посмотришь из первых рядов.

Света с облегчением выдохнула и последовала за Ксенией. Кирана же присела рядом с арктической волчицей и всмотрелась ей в глаза:

— Что с тобой, подруга?

Та лишь скалила зубы и прислушивалась к чему-то, порываясь на выход.

— Тише! Тише! Что же ты такое слышишь?

А на фоне раздавались ахи и вздохи восхищенных зрительниц, аплодисменты особо сложным элементам, пока их не перекрыл голос Великого Князя:

— Но лошади не единственные ездовые создания, которые могут использоваться на поле боя. Сейчас я продемонстрирую вам езду на ящерах с одной из изнанок. Эта зверюга была укрощена и выдрессирована лично мной!

Арва зарычала и дёрнулась в сторону князя. Вместе с тем откуда-то сбоку поднялась вверх перегородка, отделяющая вольер от арены, и послышалось шипение.

Кирана с волчицей принялась совершенно некультурно, зато весьма результативно протискиваться сквозь толпу, расталкивая аристократок в стороны.

— Эта тварь с третьего уровня изнанки, — тем временем продолжал вещать Великий Князь, взбираясь на странное подобие седла, когда охотница всё же пробралась в первый ряд. Её взору предстала трёхметровая ящерица с мощным телосложением, короткой шеей и сильными лапами с острыми когтями.

На широкой морде, глубоко въедаясь в чешую, виднелась магическая сбруя. Изо рта ящера капала ядовитая слюна, расплавляя песок.

— Твари обладают отличным зрением и обонянием, что позволяет им эффективно охотиться. Они могут развивать скорость до 20 километров в час, но обычно передвигаются медленнее, — продолжал лекцию Иван Григорьевич, восседая в седле и заставляя ящера поворачиваться то одним, то другим боком оливково-зелёного цвета. При этом тварь нервничала, что было заметно по дрожащему длинному хвосту.

— Как вы знаете, твари вне своего уровня изнанки быстро погибают, но для этой изготовили специальную подпитывающую сбрую, — князь указал на макр, врезавшийся в шею у ящера. — Благодаря этому, наш малыш послушен и живуч!

Кирана пропускала половину слов князя мимо ушей, пытаясь поймать взгляд ящера. Но у того оба глаза были заплывшими белой мутной плёнкой не то от побоев, не то от природной слепоты.

Арва уже не скрываясь рычала, примеряясь к прыжку на князя.

— Княгиня, уймите свою тварь, не то я сама этим займусь! — процедила сбоку какая-то аристократка с гербом лисы на перстне. — Думаете, раз вы самая родовитая здесь, то это даёт вам какие-то преференции?

— Преференции мне даёт умение отправить вас в Реку Времени меньше, чем за пять секунд, а не благородная кровь. Поэтому советую отступить на два метра от моего питомца, иначе я буду считать, что вы провоцируете меня и её нарочно, и вызову вас на дуэль прямо здесь!

Кирана ещё не успела закончить свою речь, как вокруг них с Арвой образовалось пустое пространство с радиусом в три метра.

Отвернувшись от нахальной почитательницы лисы, Кирана положила руку на загривок арктической волчице и вновь взглянула на ящера.

«Ты разумный?!»

Охотница не знала, на что надеялась. Если бы у Великого князя в питомцах был эрг, то уж точно бы, наверное, вырвался из рабства, а если нет, то не будешь же спасать всякое существо от отвратительных хозяев?

А Иван Григорьевич тем временем заставлял тварь встать на задние лапы, то и дело охаживая ту по бокам тонким жезлом, из которого по чешуе ящера то и дело проходили электрические разряды.

Арва рычала от каждого такого удара, а ездовая рептилия, услышав рык, резко повернулась в их сторону, чем ещё сильнее разозлила князя, проявив неповиновение.

«Тебе нужна помощь?» — снова попыталась достучаться до разума ящера охотница.

Жезл князя ощерился шипами и глубоко впился в бок твари, отчего та взревела и попробовала опрокинуться на спину, чтобы сбросить ездока. Аристократки завизжали и бросились в рассыпную, Иван Григорьевич легко спрыгнул со спины ящера и принялся охаживать того жезлом с остервенением:

— Ты будешь слушаться меня! Ты будешь мне повиноваться или сдохнешь, как и весь твой выводок!

Алая кровь брызгала на песок из ран страдающего животного, которое всё ещё вслушивалось и поворачивало голову на рык Арвы. Когда волчица уже готова была впиться в руку князя, Кирана заметила слезу, стекающую из слепого белого глаза, и за мгновение до удара перехватила руку Ивана Григорьевича:

— Прошу вас, остановитесь! — прошипела она ему в ухо. — Если вам так хочется забить эту тварь насмерть, то я готова её выкупить.

— Она не продаётся, — прошипел не хуже змеи Великий Князь, всё ещё пылая ненавистью и злостью.

— Тогда я готова её обменять на другую тварь третьего уровня. У нашего рода есть изнанка, мы подберём кого-то для обмена не менее ценного.

Иван Григорьевич опустил жезл и убрал на нём шипы. Сейчас тонкая указка никак не напоминала смертоносное оружие. Князь приблизил своё лицо к Киране, отчего та чуть не шарахнулась, такой алчный и голодный у него был взгляд.

— А если я захочу чего-то сверх? — понизил он голос до шёпота и облизнул губы, не стесняясь свидетелей.

— Смотря чего… — опустила глаза в песок арены охотница, чтобы скрыть отвращение во взгляде. Полыхнув огнём татуировки, она заставила князя отстраниться.

— Как порядочный аристократ, я попросил бы вас об экскурсии на вашу изнанку и возможности самостоятельно выбрать тварь на замену.

— Я согласна.

***

В покои императора мы входили не таясь. Мне проще было усыпить всех магов единым импульсом, получив образцы их крови, чем пытаться проходить охрану японского правителя. Не тронул я только самого монарха и его жену, дабы не привлекать излишнего внимания.

Дождавшись краткого перерыва в любовных играх, мы с Тэймэй вошли в спальню и возвестили о своём прибытии:

— Ваше Императорское Величество, нам бы аудиенцию!

Я не успел закончить фразы, как пришлось ставить перед собой щит крови, ибо в нас полетел веер игл разной длины и толщины. Что удивительно, так это реакция Тэймэй. Иллюзионистка смогла создать за пределами щита сразу несколько вееров, принимая на них иглы.

— И вам не хворать, тётя! — поздоровалась супруга, развоплощая веера.

Императору же этих нескольких секунд хватило, чтобы собраться с мыслями.

— Кто меня заказал?

У меня непроизвольно брови поползли на лоб.

— Никто, нам бы поговорить. Причём в интересах вашего рода тоже.

Старик накинул кимоно и, отвернувшись, выпил залпом зелёную жижу из пробирки, так, чтобы мы не заметили. Супруга его, не стесняясь наготы, раскрыла боевые веера и прикрыла супруга. Смотрелось это просто потрясающе. Обнажённая опасность.

— Сделаешь для меня что-то подобное? — обернулся я к жене. — Это же просто эстетическое великолепие!

Тэймэй кивнула, но при этом в глазах супруги, кажется, промелькнула ревность.

— Как вы меня нашли? Что с моими людьми? И что вам от меня нужно? — задал свои вопросы император, легко касаясь обнажённого плеча супруги ладонью. В ответ та отступила с его дороги, но веера не убрала.

— Секрет рода. Спят. Решить два вопроса, — ответил я так же по пунктам.

— Какие вопросы?

— Сдать вам под опеку юного князя Меказики, в котором, кажется, течёт кровь и вашего рода, и которого вчера чуть не убил его родной дядюшка, — обозначил я нашу первую цель визита. — И получить грамоту на основание нового рода с базированием на Такесиме. Другими словами, второе получить в благодарность за первое.

По мере моих пояснений император всё больше хмурился.

— Дядя, говоришь…, а он у нас каких кровей? — обратился правитель к супруге.

— Окойя по матери, — тут же пришла на помощь иллюзионистка из рода Инари.

— Плохо…

Но я не слышал окончания его фразы, всем своим даром ощутив проливающуюся кровь охраны императора. Вот только при этом я не чувствовал биения крови убийц.

Глава 11

— Плохо, это то, что нас идут убивать, а я не понимаю кто, — разом прервал я все разговоры. — По некоторым косвенным признакам — Тени, а может, и ещё кто-то, вроде стихийных созданий без крови.

Я пробудил оставшихся в живых самураев, чтобы они хотя бы смогли оказать сопротивление. А не быть зарезанными во сне.

Соображать приходилось быстро.

— Дорогая, создавай копии императора и его супруги и отправляй их кувыркаться, нас накрывай невидимостью.

— Я… попробую, — неуверенно пробормотала иллюзионистка, а я чуть не хлопнул себя по лбу. У неё же минус два ранга после свадьбы, а я ей задания раздаю…

«Я помогу! — услышал я голос сына. — Недолго».

Передавать жене ответ не пришлось, она всё и так почувствовала и принялась за работу.

Император растерянно переводил взгляд с копий в постели на меня, а за дверью спальни уже слышались лязг мечей, выкрики и стоны раненых. Я поставил на нас щит крови для надёжности, а затем, подумав, добавил и радужный щит сверху. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

«Михаил Юрьевич, с востока к вам приближается кавалькада всадников, не меньше десяти человек. Ориентировочное время прибытия десять-пятнадцать минут. Задержать?»

«Нет».

По всадникам было два варианта: либо предатели, либо подмога… Я сильно сомневался, что второй вариант.

Отправив комарих за образцами крови, я цинично решал, стоит ли вмешиваться в чужой переворот. Один раз мы уже вмешались…

«Йорд, прикрывай Тэймэй с сыном, если что переноси в Хмарёво».

«Принято».

Идея только обретала свои очертания, но кровь уже взбурлила в жилах от предвкушения. Я обернулся к императору:

— Будешь должен. И одним лишь основанием рода не отделаешься.

Тот судорожно кивнул и на всякий случай совершил оборот, покрывшись жёсткой короткой шерстью, отрастив кошачий хвост и лапы с когтями и слегка озверев на лицо.

К этому моменту дверь в покои императора выбили, и первой вошла, судя по наряду, одна из жён или наложниц Тенбю. За ней ворвалось три снежных вихря, которые поразительно напомнили мне Кирану, сливающуюся со стихией, или каролийских барсов из моего родного мира.

Тэймэй не растерялась и даже отыграла от лица своих копий короткую схватку, где её тётя отбивалась веерами, а император схлестнулся в рукопашную с нападавшими, забрасывая тех атакующими артефактами. О существовании их иллюзионистке рассказал сам правитель, указав, где искать и как активировать. Вот только копии сильно проигрывали в скорости.

Пока лже-императора с зазнобой убивали, я получил кровь всадников из движущейся кавалькады и заодно сравнил её с кровью жены-предательницы, первой вошедшей в покои. И вот даже не удивился, что кровь оказалась родственной. Удивило не это, а род, которому она принадлежала. Род Аканезуми.

— Вот же упрямцы! Привыкли всё доводить до конца.

А тем временем трагедия смены власти перешла ко второму акту, когда тела убиенных возлежали на полу в растёкшихся лужах крови, а исполнители требовали закономерной расплаты, вернув себе человеческие тела.

Стоило вихрям улечься, как в комнате оказалось три мужчины в меховых безрукавках с длинными волосами, сплетёнными в косы. Они о чём-то яростно спорили с предательницей. Буквально следом в покои ворвался ещё один снежный вихрь, и, когда снежинки осели, мы с Тэймэй, не сговариваясь, воскликнули:

— Киртас?!

Тот даже дёрнулся нервно, будто расслышал своё имя, но щит крови надёжно заглушал ещё и звуки.

— Вы ещё и убийцу знаете?

— Я ещё и заказчика знаю, — ответил я императору, размышляя, каким боком здесь оказались восьмиреченцы. В моей голове плохо сопоставлялись их моральные принципы с заказными убийствами.

Перебранка набирала обороты. В покоях появился ещё один человек, явно не из местных. Он-то и вёл переговоры с предательницей.

Император и вовсе стоял обескураженным, видя, как одна из его жён уговаривает исполнителей подождать, пока приедет её дядя и примет работу.

— Он был посредником и знал про убийство, — тихо комментировала мне Тэймэй разговор. — Аканезуми на подходе, он и будет платить.

Посредник отошёл к охотникам и принялся им что-то втолковывать, но Киртас был в ярости.

— Мы не убийцы! — послышался его тихий, но полный гнева голос.

— Да какая вам разница? Ну, не похищали они никого! Вы свои деньги отработали. Получите и исчезните!

Из огрызков фраз стало понятно, что Киртаса и его людей обманули, использовав втёмную. Ну хоть одной проблемой меньше. Можно не переживать, что приёмный отец сестры стал холоднокровным наёмным убийцей.

— Да сделайте же что-нибудь! — зашипел шёпотом японский император.

— Я и делаю, — улыбнулся я, — собираю информацию и дожидаюсь заказчика, чтобы одним махом искоренить гнездо заговорщиков. И уж простите, но в следующий раз рекомендую изменщиков убивать либо подводить под кровную клятву верности, а не торговать честью на аукционах.

Император заткнулся и принялся смиренно ожидать развязки. Я же обратился к Гемосу, случайно созданной мною форме жизни, подсаженной Аканезуми ещё в лечебнице в Москве:

«Готов устранить засранца?»

«Всегда готов, господин!»

«Тогда слушай, что нужно показать…» — и я принялся пересказывать признаки красной оспы, описанные чиновником в императорской канцелярии.

***

Князь Аканезуми гнал лошадей. Когда ему сказали, что нашли исполнителей для заказа, он тут же сорвался в дорогу. Пришлось объезжать крупные города из-за карантина, но это меньшее из зол, главное, что этих дикарей потом никто не хватится.

Прихватив с собой десяток самураев и одного незарегистрированного в империи русов мага смерти, Акио планировал подчистить концы за своими делами и спихнуть всё на небезызвестного графа, из-за которого его планы пошли прахом и обошлись в баснословные для рода двести миллионов золотом. Хвала Лесной Мыши, у императора хватало детей для занятия престола и для смещения засидевшегося на нём отца. Не вышло с одним, выйдет с другим.

Очень удачно случилась эпидемия красной оспы, как раз можно будет и Есихито упокоить, списав всё на заразу. Главное — удостовериться, что император мёртв. А уж это он хотел увидеть своими глазами.

Акио перешагнул через рассечённые трупы охраны Его Императорского Величества. Ворота имения были распахнуты стараниями племянницы Акио, упростив задачу нападавшим.

«Алая кровь на белоснежном снегу… символично. Об этом стоит написать хокку, списав всё на красную оспу», — успел подумать князь Аканезуми, поднимаясь по деревянным ступеням на второй этаж, где располагались покои императора.

За ним по пятам следовали маг смерти и самураи. Исполнителей оставлять в живых никак нельзя было.

В памяти оставались все свидетельства триумфа: выбитые двери осквернённой опочивальни, шёлковые расписные ширмы, колышущиеся от ветра из открытых окон, сбитые простыни на едва остывшем ложе и тела императора и его девятой жены, невидящим взором уставившиеся в деревянные балки потолка. Вокруг его политического врага растекалась лужа крови.

Акио не поленился самостоятельно проверить пульс у тел и после отдал приказ магу смерти:

— Перепроверь.

Тот склонился над телами в шаге от триумфа Акио и вдруг поднял на заказчика хмурый взгляд, раздвоившись.

Князь Аканезуми не успел запаниковать, у него побелело в глазах, желудок свело в болезненном спазме, и Акио вывернул скудный завтрак себе под ноги. Его бросило в жар.

— Воды-ы-ы, — прохрипел он, пытаясь нащупать за поясом универсальное противоядие.

В трясущиеся руки племянница вложила фарфоровую чашку и тут же с криком отпрянула от него.

— Что?! — не мог сфокусировать взгляд Акио, чтобы понять причину страха племянницы. — Что там?

— Оспа! Спаси и сохрани нас, Мышь Лесная! У него красная оспа!

Князь не успел возмутиться, что заразиться попросту не мог, как на его теле стали надуваться нарывы и тут же лопаться, разбрызгивая розовую сукровицу вокруг.

Самураи с ужасом смотрели на собственного господина. Закон предписывал убивать и сжигать всех заболевших, но клятва служения…

— Убей его! Я оплачу! — услышал он истеричный крик племянницы, прячущейся за спину пришлому магу смерти. Акио попытался поднять руки с чашкой и глотнуть воды, но сознание окончательно сдалось болезни. Уже падая, он заметил, как от мага смерти отделился сгусток чёрной магии и полетел ему в солнечное сплетение.

***

— У него оспа! Оспа! Нам всем конец! — истерил на ухо император, Тэймэй вся напряглась, испуганно глядя на умирающего врага.

— Нужно уходить! — взвинченным от нервов голосом отозвалась тётка жены.

— Миша…

— Молчать! — огрызнулся я, укладывая самураев, предательницу и мага смерти поспать.

Когда враги рухнули на пол, восьмиреченцы во главе с Киртасом обернулись снежными вихрями, изготовившись к обороне.

Я вышел из-под щита:

— Не того опасаетесь, — обратился я к приёмному отцу сестры. — Вас посредник в тёмную использовал. Он знал, куда и на что вас отправляет.

Посредник рванул к двери, но осел на пол с четырьмя ножами в спине. Киртас вернул свой человеческий облик. Ему явно было не по себе, что я стал свидетелем их позора.

— Мы ошиблись, и вина за это полностью на мне, — опустил голову охотник.

— Не кори себя. Вы никого не убили, — попытался я успокоить Киртаса, но, увидев его неверящий взгляд, добавил, — потом объясню.

Сам же присел возле добитого магией смерти Акио Аканезуми. Закрыв труп собой от взглядов императора и его жены, я сделал надрез на теле князя и позвал Гемоса:

«Выходи, пока его не сожгли».

«Господин вернулся! Господин не оставил!» — услышал я робкие возгласы искренней радости.

«Своих не бросаем!» — успокоил я своё творение и приложил макр с запиткой от собственной крови, чтобы Гемосу комфортней было располагаться во временном пристанище.

«Спасибо, господин!»

Макр с алого сменил цвет на чёрный, принимая в себя неизвестную форму жизни.

«А скажи-ка мне, почему не сообщил, что твой носитель отдал приказ о начале охоты на меня и мою жену за миллион золотом?»

«Он не отдавал!» — последовал изумлённый ответ от Гемоса.

«В смысле?» — моему удивлению не было предела. А за что мы тогда заплатили десять миллионов золотом?

«Проверьте сами, господин! Я не вру!»

Хм-м-м… Собственно, а почему бы и нет? Я опустил пальцы в кровь Акио и принялся считывать его воспоминания. Спустя пять минут я задумчиво вытирал пальцы о его кимоно, раскладывая информацию по полочкам. Старый интриган, конечно, был виноват, что заказал нас виконту Окойя и очень хотел втянуть кузена Тэймэй в переворот и реставрацию сёгуната, но золотом за наши головы он и не думал платить. Вот подставить чужими руками, да!

Но кто же тогда? Об убийстве виконта моими ручками Акио узнал от братца-оборотня. Но смерть Окойя ему была безразлична. Кто?

Вспомнилась фраза императора перед самым нападением при обсуждении будущего князя Меказики. Убитый мною дядя был Окойя по матери.

«У меня здесь императора скоро удар хватит, — коротко прокомментировала Тэймэй ситуацию под щитом крови. — Это же не оспа?»

«Нет. Это её имитация, но императору знать об этом не обязательно, будет сговорчивей».

«Поняла», — с усмешкой в голосе ответила жена.

«Спроси у тётки, в роду Аканезуми был кто-то из рода виконта Окойя?» — решил я перепроверить смутную догадку.

«Это я тебе и так скажу. Мачеха князя Акио — двоюродная бабка погибшего виконта».

«Вот с-с-сука! — восхищённо протянул я, складывая пазл. — Виртуозно подставить две княжеские семьи под удар, чтобы отомстить за смерть внука и привести к власти свою кровь. Ну хороша же бабуля!»

«Ты о чём?» — не совсем поняла мои восторги супруга.

«Нашёл заказчицу наших голов среди наёмников, — коротко прокомментировал я. — Нам пора убираться отсюда и позволить сжечь всё дотла».

— Киртас, забирай своих парней, в горах на выступе над долиной найдёшь мою пятёрку кровников. Дожидайтесь нас там.

Охотник кивнул и исчез снежным вихрем вместе со своими бойцами.

Я же снял щит крови и обратился к бледному, как мел, императору:

— Под щитом вам ничего не угрожало. Я там не побоялся оставить собственную беременную жену, так что прекращайте прощаться с жизнью.

— Но красная оспа передаётся по воздуху, — просипел император.

— Чушь. Она передаётся через прикосновение, — тут же возразил я и заметил, как император с женой невольно сделали шаг назад. — Я тело князя очистил. Теперь вам решать, что делать с предателями.

— А как же исполнители?

— Вас они не убили. Теперь это моя забота. И не вздумайте им мстить. Их так же отыграли в тёмную, как и вас с этой поездкой, скорее всего.

Император скривился, не желая признавать собственных промахов, но меня мало заботили его чувства.

— Я жду грамоту на создание нового рода и указания, куда доставить юного Кайто Меказики.

— Прямо сейчас? — удивлённо оглянулся по сторонам император, указывая на живописную картину множества тел вокруг: живых и не очень.

— А что вас смущает? — косил под дурачка я, оглянувшись и обнаружив в углу комнаты письменный стол со всеми необходимыми принадлежностями. — Бумага и чернила есть, император тоже, личная печать и сургуч в наличии. Прошу!

Я шутливо указал на подушечку у стола, призывая императора не затягивать.

— И они не проснутся? — встревоженно уточнила тётка Тэймэй, всё же решившая накинуть халат на голое тело.

Я отрицательно покачал головой. Императору ничего не оставалось делать, кроме как сесть и писать. Он старательно выводил иероглифы, лишь единожды оторвавшись от бумаги:

— Родовое гнездо и фамилия рода?

— Такесима и Эсфес, — ответила за меня Тэймэй. — Глава — я, готова проставить оттиск родовой печати.

— А как же род Инари?! — изумлению императора не было предела.

— Акиро возьмёт под руку, — пожала плечами жена, будто только что не отдала главенство в древнем княжеском роду своему главному врагу.

— Но как же… — растерялся император, — … развод… Есихито так надеялся на брак…

— У меня минус два ранга, — горько усмехнулась Тэймэй, — богиня «наградила», я едва в границах золотой книги даймё. Найдёте ещё кого-то. Зато теперь можете не опасаться конкуренции.

Император встал с подушечки и подошёл к Тэймэй, со слезами на глазах обняв её.

— Да хранит тебя твой Эсфес и да оградит от чужих «наград».

— Он и хранит, — улыбнулась супруга, глядя на меня через плечо императора.

***

В Осаку мы возвращались проколом. Кайто необходимо было передать принцу Есихито на поруки в новый императорский дворец и зарегистрировать грамоту на основание рода Эсфес в Канцелярии Императора. Самого котяру мы оставили всё там же. Как уж он там решит разделаться с предателями было уже не наше дело.

Мне же предстояло разобраться с деятельной бабулей из рода Окойя.

— Что там хоть за магичка? — поинтересовался я у жены. — Чего ждать?

— Маг жизни, серебряная книга даймё, кажется, — принялась просвещать меня Тэймэй. — С ней история была какая-то мутная. Я из детства помню. Папа возмущался, что её продали практически на убой за долги. Но, судя по тому, что она жива до сих пор, я запомнила что-то неправильно, — развела руками иллюзионистка. — А так ранг пятый-шестой, должна бы выглядеть юной прелестницей, а не бабулей с такой специализацией.

— Они где-то у озера живут. Далеко?

— Озеро Кавагути, префектура Яманаси, — сморщила носик жена. — Далеко, неделя пути, не меньше.

Меня такой вариант не устраивал. У меня и так дел по горло, чтоб здесь застревать на неделю. Райо когда-то мне сказал, что эрги могут переместиться в любое место по координатам. Мне же для этого зачастую требовалась чья-то кровь, как маяк для перемещения. Что ж, пришла пора опробовать вариант «дедушки». Как выглядит озеро, я видел из воспоминаний Акио Аканезуми. К тому же у меня были образцы крови князя, чтобы найти скопление его родни и переместиться сразу туда.

— Ты уверен, что хочешь пойти сам? — в который раз переспросила у меня жена.

— Уверен. Вопрос с охотой нужно закрывать. Иначе нам жить спокойно не дадут.

— Нам и так не будет спокойной жизни, — буркнула себе под нос Тэймэй, провожая меня взглядом в прокол.

— Не скучай, я быстро! — чмокнул я жену в нос и отправился в поместье князей Аканезуми.

Хм… Я почти попал куда нужно. Это «почти» крылось в деталях. Прокол открылся не куда-то на берег озера, а на его поверхность, покрытую тонким слоем льда. Тот закономерно не выдержал одного увесистого змея и раскололся, окуная меня в зимние воды. Выбраться в звериной ипостаси у меня не было никаких шансов, лёд крошился, не выдерживая моего веса, потому пришлось менять ипостась на человеческую.

Разогнав кровь по телу, чтобы согреться, я принялся выбираться ползком по тонкому льду в сторону берега. Для полного счастья на моём пути то и дело попадались полыньи, присыпанные снежком. Парочку я не смог обползти и решил попросту переплыть.

Вот где-то на середине второй полыньи я и вспомнил про крылья. Этажности моих словесных конструкций могли бы позавидовать грузчики в порту и куртизанки в столице. Дальнейший путь прошёл в воздухе. На берег, казалось, почти бесконечного озера я рухнул, раскинув руки и вглядываясь в ночное небо с незнакомыми созвездиями.

— Долго ещё валяться будешь? — прокряхтел старческий голос, и в меня ткнули настоящей клюкой. — Во мне не так много сил осталось, чтобы ещё и своего будущего убийцу лечить.

Глава 12

— Долго ещё валяться будешь? — прокряхтел старческий голос, и в меня ткнули настоящей клюкой. — Во мне не так много сил осталось, чтобы ещё и своего будущего убийцу лечить.

— С кем имею честь общаться?

Я резко встал на ноги, слегка ошалев от слов очень старой женщины, что подслеповато разглядывала меня, щурясь и склоняясь над моим лицом. Из неё практические песок с берегов Реки Времени сыпался. Заговорила со мной старуха на чистейшем русском языке. У них что, здесь факультативы дают по языкам ближайших соседей?

— Вдовствующая княгиня Чоу Аканезуми, до того Окойя, — представилась женщина, медленно шаркая по дорожке в сторону деревянной беседки на берегу озера. — Себя можешь не называть, я и так знаю, что ты — змей.

Интересное начало разговора. Похоже, это именно та заказчица, которую я искал. Но откуда она знала, где меня ожидать? Почему-то во мне всё больше крепло убеждение, что мною играют, руководят, как марионеткой на ниточках. Возможно, что и не только мною.

— Для Чоу Аканезуми у вас слишком правильный русский, — заметил я, следуя за сморщенной, как сморчок, старушкой в сторону беседки.

— Догадливый, — хмыкнула женщина и присела на ворох подушек, укрываясь пледом. — Присаживайся, чай стынет. Я поухаживаю, так и быть.

Я вообще впервые в жизни видел чайный церемониал, насквозь пропитанный традициями и ритуализмом, но интриговало меня совершенно иное. Я практически не чувствовал в княгине Чоу тока крови. Она была почти ожившим мертвецом.

— Вы одной ногой в Реке Времени стоите, — не удержался я от наблюдения.

— Тоже мне открытие совершил, — хмыкнула бабуля и на мгновение превратилась в молодую цветущую и потрясающе красивую девушку с волосами цвета радужного крыла бабочки и раскосыми глазами. У меня даже слов восхищения не нашлось. Настолько экзотично это выглядело. — Пей, тебе согреться надо. Травить не буду. Ты мне ещё нужен.

Мои брови непроизвольно поползли вверх.

— Зачем? — не удержался я от вопроса.

— Должен же кто-то этих пернатых интриганов проучить, — пожала плечами старушка, разливая чай по чашкам без ручек.

— Кто вы? — снова задал я тот же вопрос, что и в начале беседы. — Или кем были до того, как стали Чоу Окойя?

— Во-о-от! Уже правильные вопросы задаешь! — женщина внезапно закашлялась, прикрывая сморщенной ладонью узкие губы. — Акио, сучёныш, последнее высосал, подыхая! — под нос себе буркнула Чоу.

Я же терпеливо ждал, когда она приступит к рассказу. Просмотреть её прошлое можно было хоть сейчас, но хотелось услышать её версию.

— Терпеливый… это хорошо! Перья ощипывать этим петухам будешь тщательно! — хихикнула женщина, заметив моё невмешательство. — Когда-то я была Софьей Алексеевной Кречет, старшей сестрой вашего нынешнего императора.

Я невольно присвистнул. Это же как принцессу русского императорского дома отдали замуж в виконтский род? За какие такие грехи?

— Во время последней попытки переворота, затеянной Орлановыми, меня продали в рабство сюда, а семью брата и вовсе пустили под нож. Так что мне, можно сказать, ещё повезло, — Софья-Чоу закашлялась, хрипы из её груди красноречиво указывали на долгую болезнь.

— И что же, император не вступился за вас?

— Отец-то? — хмыкнула женщина. — Он был слишком занят, насилуя Орланову, чтобы отслеживать, кто из его полусотенного выводка потерялся. Тем более, девка.

«Ох ты ж мать моя женщина, — мелькнула у меня мысль. — Это кто же на троне сидел до Петра Алексеевича? И Орлановы, выходит, были не первыми, кто неповиновение оказал. До того были ещё Вулкановы, но те на вулканах смогли отбиться, пусть и попав в опалу. Но главное — повод-то был!»

— И как Кречеты только после такого на троне усидели?

— Как-как? Каком к верху! Брат пришёл к власти, сменив отца на троне. А у Пети способности, сам знаешь, какие.

Хм. Справедливый гнев императора применялся нечасто, но если уж применялся, то об этом ещё долго говорили в империи.

— Но если вы сами из Кречетов, то почему не потребовали вернуть вас в род? В конце концов, вышли бы на российского посла или консула, вас бы выкупили или вернули.

— Я хотела, видят боги, как я хотела этого, но меня держали взаперти. Почти сто лет род Окойя подпитывался от моей жизненной силы. А затем передарил меня роду сёгуна Аканазуми. И здесь уже я работаю жизненной батарейкой для местных князей почти две сотни лет. Я молилась Кречету о помощи, да кому я только не молилась. Даже Орлану! Но ни одна сволочь меня не спасла, да и не искала, вероятно. Три сотни лет я забирала на себя болезни, возраст, раны. Мне даже не дали завести детей, чтобы не растрачивать столь драгоценный «ресурс».

— Вы уж простите, но я ума не приложу, чем и когда я вам перешёл дорогу, чтобы вы объявили за мою голову такую награду? — задал я напрашивающийся вопрос. — Судя по вашим эмоциям, семьи Окойя и Аканезуми вы бы и сами под нож пустили. Я думал, что ваш мотив — месть за род Окойя и попытка продвинуть его ближе к власти, но теперь теряюсь в догадках.

— Я не могу причинить вред никому из них. Я связана кровной клятвой. А ты можешь! — глаза Софьи загорелись огнём одержимости. — Ты не только нипонцев можешь пощипать, ты и куриц этих божественных тоже можешь!

— Интересно, с чего вы это взяли? — лениво полюбопытствовал я, обдумывая слова бывшей императорской принцессы. С местью, выходит, я не ошибся. Вот только бабуля, похоже, намеренно стравливала два рода со мной, чтобы я проредил их в отместку за неё. Хм… бабуля. Её возраст меньше, чем у той же Лавинии. Это же как её выкачивали?

— Оракул. Больше всего я хотела отомстить им всем. И мне подсказали, как это можно сделать. Правда, ценой мести стала моя жизнь. Но жила ли я все эти годы? Без свободы, без родных, без детей, без права голоса. Нет. Такую жизнь и на кон поставить не жалко. Окойя мёртв, Аканезуми мёртв, и ты пришёл за мной. Я знаю. И мне не страшно.

— М-да, не знаю, комплимент вам сделаю или просто констатирую факт, но вы — настоящая принцесса императорского рода. Мозги по части интриг у вас поставлены как надо.

— Я бы на тебя посмотрела, если бы тебе пришлось маневрировать между богами, кровными клятвами и рабскими привязками, — хмыкнула Софья, но видно было, что комплимент достиг цели.

— Поверьте, я вас очень хорошо понимаю! У вас хоть боги всего из одного мира были, и проклятий не было, — подмигнул я принцессе, отчего у той челюсть непроизвольно устремилась вниз. — Люди — странные существа, вы готовы умереть ради мести. Но готовы ли вы, Софья Алексеевна, отказаться от мести ради жизни?

Я испытывающе смотрел на собеседницу, отпив из чашки уже порядком подостывший чай. В голове зрела одна весьма рациональная мысль, реализация которой во многом зависела от того, насколько месть отравила душу принцессы. Я помнил про зацикленность её отца, частично проявившуюся в Марии Петровне, и не хотелось бы прижить маньячку в роду.

— Какой у вас уровень в магии жизни?

В пару к моим магам смерти мне нужна была высокоранговая магичка жизни. У меня ещё душа Исабель в тело Райаны не помещена, а там как раз доверенного мага жизни не хватало.

— Ближе к седьмому, — пожала та плечами. — Но даже этого уже не хватает, чтобы поддерживать во мне жизнь. Мне осталось меньше недели. Отказаться от мести ради недели жизни всё в той же рабской упряжке?

— Ну зачем же? Я могу снять с вас рабские оковы взамен на кровную клятву мне лично. Вы забудете о своей мести и жизни в этом мире. В новом мире вы будете просто Софьей, без прошлого, фамилии и многовековой родословной. Если нужно, ментатор позаботится о блокировке памяти. Вы будете лечить моих людей и жить абсолютно новую жизнь. Можете выйти замуж по своему разумению, родить детей. Но вы больше никогда и не ступите на земли этого мира и будете верны мне.

— А смысл? — печально покачала головой магичка жизни. — Нет, не подумайте, неделя жизни на свободе дорогого стоит. Но семья…дети… невыполнимо.

— Ах да, забыл. Подлечить вас я тоже постараюсь. Не гарантирую вау-эффект, но на этот случай у меня есть один знакомый, который торгует зельями молодости. Так что будете выглядеть малолетней пигалицей.

— Вы не просто змей, — покачала Софья головой. — Вы — змей-искуситель. Я согласна.

***

Кирана бездумно метала ножи в деревянную мишень, размышляя над ситуацией. С Великим Князем получилось немного не так, как они задумывали с братом. Но получилось. Случайным бонусом стал ездовой ящер, которого ещё нужно будет привести в адекватный вид. Пока что удалось лишь договориться, чтобы над ним не издевались.

Теперь предстояло организовать поход на изнанку для Великого Князя и случайно так намекнуть, что она нашла некие дневники предка о взаимном проекте их родов. А дальше уже искушать Ивана Григорьевича силой, властью и прочими перспективами.

Дверь в тренировочный зал отворилась бесшумно, впуская Ксандра. Тот при своей обычной непробиваемости и спокойствии, на удивление, был чем-то озабочен.

Охотник вынул из щита ножи и встал рядом с Кираной. Невидящим взглядом скользя по чужому оружию, он мгновение примерялся к ножам, а после направил первый из них в мишень.

— Звонил Махмуд.

Удар. Десятка.

— Просил приехать в Стамбул.

Удар. Девятка.

— Через месяц.

Удар. Девятка.

— У них какой-то весенний гон.

Удар. Десятка.

— Я взял время на раздумья.

Удар. Девятка.

— Поедем?

Удар. Восьмёрка.

Ножи закончились, но охотник не спешил переводить взгляд с мишени на Кирану, будто боялся её отказа.

Охотница отвлеклась от собственных мыслей и взглянула на друга, защитника, жениха… или кого-то больше?

Ксандр поддерживал её, следуя за ней, защищая и не требуя ничего взамен. Сильный, мудрый, спокойный, как скала. Сейчас же он нервничал, задавая ей вопрос. Восьмёрка? Да это для охотника равносильно внутренней панике.

— Если тебе это важно, то да, — рука Кираны накрыла ладонь охотника, сжимая в жесте поддержки.

— Не знаю, — после секундного замешательства, вызванного неожиданным жестом поддержки, ответил эрг. — Возможно. Определить своё место в этом мире.

Киране хотелось сказать: «Твоё место рядом со мной!», но она понимала, что Ксандр не цепной пёс. И если он решит остаться рядом, то это будет его выбор. Выбор должен быть всегда. Почему-то до этого Кирана изводила муками выбора лишь себя, не подозревая, что у Ксандра ситуация как бы не хуже её. У неё был хотя бы брат по крови, у него — дочь на изнанке, Кирана и Махмуд.

Почему-то именно сейчас Киране захотелось, чтобы Ксандр выбрал её сам, без возвратов долга жизни и без обязательств перед изнанкой. А ещё стало страшно, вдруг выбор будет не в её пользу.

«Не попробуешь, не узнаешь!» — одёрнула она сама себя, а вслух ответила:

— Я поддержу любое твоё решение.

***

Я, конечно, та ещё змеюка, но даже я бы ничего не смог поделать, если бы в этом мире умели делать качественные рабские привязки. По уму им следовало привязать Софью не только к роду, но и к местному алтарю, а ещё постоянно держать её в замужнем состоянии. Считалось, что если к роду и алтарю можно привязать без согласия, то брак — добровольное таинство. На ту же Агафью через добровольный брак дед рабский ошейник и нацепил. И даже став вдовой, она самостоятельно не смогла его сорвать, оставшись служить роду.

С Софьей мне повезло. Поскольку она утратила свой женский товарный вид, замуж её брать не захотел никто из наследников мужского пола князей Аканезуми. А остальные привязки я снял легко. Правда, пришлось её убить, как и Райо в своё время, чтобы через смерть освободить, но это уже мелочи.

Когда Софья у меня на руках открыла голубые почти выцветшие глаза, то вначале вздохнула полной грудью, а после рассмеялась:

— Боги, кто бы знал, что я так рада буду видеть своего убийцу! Предсказание оракула сбылось полностью. Я обрела свободу через смерть! Но кто бы мог подумать?!

Клятву Софья дала сразу же, причём не одну. Кроме вассальной, была ещё клятва о неразглашении. Принимал я её в свой род как Софью Безымянную. Определять в слуги рода бывшую принцессу с императорской родословной не стал. Ей и так нужно будет учиться жить обычной жизнью.

Помирать старушка резко передумала, с интересом ожидая наших дальнейших действий, но под руку не лезла, умерив свой энтузиазм.

«Райо, ты на базе?»

«Да, — тут же отозвался дракон. — Нужна помощь?»

«Открой ко мне портал, проведу к вам мага жизни, будет помощь Живе».

«Если ты планировал показаться и исчезнуть, то не выйдет. Тебя Маркус не выпустит, — хохотнул Райо. — Он мне тут плешь проел, что тебя нужно в командировку вызывать».

«Какая плешь? Ты лысый!» — не сдержался я и рассмеялся.

«В чешуе! Этот так вцепился, только на него и работаю тут!»

Зеркало портала открылось через секунду, разогнав солнечными лучами из другого мира тьму нашего. Софья с восторгом заглядывала за пределы портала, всё ещё не решаясь сделать шаг.

— Невозможно! Нереально! Но вот же оно, — бормотала магичка.

Я подхватил её под руку и подтолкнул к переходу.

— Райо, знакомься, это Софья, — указал на принцессу, — маг жизни почти седьмого уровня и будущий лекарь в форпосте. Софья, это Райо, к-хм… — я даже задумался, как представлять его. Выбрав наименее провокационный вариант, добавил: — Мой дед!

Мне показалось, или Райо действительно засиял как столовое серебро после чистки?

— Очень приятно, молодой человек! — царственно склонила голову бывшая принцесса. Всё же воспитание правящей семьи и осанку не вытравили и три сотни лет рабства. Правы были наставники в Цитадели крови говоря: «Даже если у вас ничего не осталось, то у вас всегда остаётся собственное достоинство!»

— Взаимно, малышка! — искренне рассмеялся Райо, подхватывая Софью на руки, как пушинку, и входя с нею в портал.

— Что его так рассмешило? — в недоумении уточнила магичка жизни.

— Упоминание возраста, — не стал скрывать я причину хорошего настроения дракона. — Он как бы не в десятки раз вас старше.

У Софьи глаза стали ещё шире. И, кажется, только сейчас она заметила вертикальные зрачки дракона.

Стоило нам перейти в форпост, как зеркало портала за нами затянулось тканью реальности. Здесь меня уже поджидал Маркус, видимо, предупреждённый Райо.

— Маркус, дай мне закончить с дамой, и я весь твой! — взмолился я. — Это терпит ещё хотя бы с полчаса?

— Терпит, конечно, — серьёзно кивнул бессменный командир местного форпоста, — до вечера вы можете быть абсолютно свободны, но потом не отвертитесь. Кроме вас, церемонию проводить некому!

— Какую церемонию? — невольно нахмурился я, подсознательно ожидая какой-то подлянки, и не ошибся.

— Так свадебную!

Мои глаза стали напоминать глаза Софьи минуту назад.

— А я здесь при чём?

— А кто при чём? — тут же взвился Маркус. — Это у вас там три дня прошло, а у нас уже три года. Вы сами отдали приказ формировать постоянный гарнизон из неженатых да незамужних. Вот наши и расстарались. К тому же и магички из инкубаториев тоже оттаяли к спасителям. Вот и результат! У меня полсотни семей живёт уже, а обетами обменяться не могут. Ваше благословение нужно.

Маркус хмуро буравил меня взглядом, а я натурально обалдел от возложенных обязанностей. Маг крови, благословляющий на счастливый брак… Сюрреализм. Альбу, наверное, в посмертии должно сейчас икаться.

— Михаил Юрьевич, вы как хотите, а надо!

— А как остальные браки заключают? — на всякий случай уточнил я. Перспектива кататься по всем провинциям и благословлять толпы народа меня ужаснула.

— Остальных паладины от вашего имени четыре раза в год венчают. Серв предложил, и как-то прижилось. Только наши все вас ждут, но торопить не решались. Все понимают, что у вас дел по горло.

М-да. Да мужикам памятник надо при жизни поставить. Обещать жениться и три года выдерживать головомойку по этому поводу, не сдавая настоящей причины задержки.

— Будет всем обряд, — кивнул я. — А то, чувствую, меня женское население скоро на вилы поднимет.

— Нет, не поднимут! Наоборот. Это честь! — улыбнулся Маркус. — Их, как могла, моя Милица успокаивала.

— Моя? — зацепился я за одно слово и увидел, как краснеет боевой командир, опуская глаза.

— Моя! — уже твёрдо повторил Маркус.

— Мои поздравления! — я обнял кровника, искренне радуясь за него. Своей семьи у Маркуса не было, он лишь заботился о ребёнке погибшего в бою товарища. Теперь же, возможно, и он обретёт семейное счастье. — Надеюсь, эта свадьба пройдёт спокойней, чем моя.

Глава 13

Если я думал, что у меня достаточно времени до вечера, то я сильно недооценивал ворох проблем, накопившийся в моё отсутствие. Но начал я всё же с общения Софьей. Мы расположились в моём кабинете, где всё было непривычно для взгляда бывшей принцессы. Объединение артефакторики и средневековой старины, отсутствие привычных макровых технологий — всё это неимоверно интересовало Софью, и она исподтишка разглядывала обстановку. Я же, пользуясь случаем, разглядывал своего нового члена рода.

Женщина стояла передо мной с гордо поднятой головой. Сейчас при свете дня она выглядела красивой женщиной даже с учётом глубоких морщин, избороздивших лицо и тело. Седые волосы собраны в косу и обёрнуты вокруг головы короной. На меня с прищуром смотрели разноцветные глаза: голубой и карий.

— А вы — шалунья, Софья. Думали, если смолчать, то я не узнаю? — спросил у магички в лоб её главный секрет, возможно, неизвестный никому в том мире, но сразу ставший явным мне по цвету глаз. Как и в случае с Кираной, два дара нашли отражение в теле мага. — Я могу покопаться в памяти крови, или сами расскажете?

Бывшая принцесса дёрнулась будто от удара, но не сжалась, а ещё сильнее расправила плечи и выпрямила спину.

— Я чувствую, когда мне врут. Это мой дар, как когда-то одной из дочерей Кречета.

Боги, какой прямой и колючий взгляд. Будто её на виселицу ведут, а не способности узнают.

— И вы его не утратили со сменой покровителей? — пример Тэймэй был пред глазами, потому сразу следовало уточнить текущую ситуацию.

— Он притупился, но не исчез.

Я покачал головой. Знал бы императорский род, кого потерял, перерыл бы мир, но нашёл свою дочь. Надо будет при случае уточнить у Андрея, как у них преподносилась вся эта ситуация. С другой стороны, грешки императорской семьи всячески затирались в истории, поэтому не факт, что молодое поколение было в курсе того, что приключилось с династией до них.

— Почему не сказали о всех своих способностях? — продолжил я допытываться, параллельно просматривая сводный отчёт Маркуса о жизни в Эсферии, это они так форт обозвали. Интересно, кто подкинул идею?

«Жена твоя», — тут же отозвался ковчег.

— Во-первых, вы спрашивали лишь про магию жизни, а, во-вторых, вы тоже не обо всём рассказываете, — принялась юлить Софья.

— Вот только не стоит включать вашу женскую дипломатию и смещать фокус с себя на меня. В том, что касалось вашего будущего, я был абсолютно честен.

— Я знаю. Поэтому доверилась и согласилась умереть у вас на руках.

— Но не настолько доверились, чтобы сообщить о ещё одной своей способности?

Софья опустила голову. Крыть было нечем.

— Я начинаю думать, что поторопился с вводом вас в род. Да, маг вашей основной специализации мог бы помочь мне в одной ситуации, но не стоит думать, что я не смог бы без вас обойтись, — я стремительно встал из-за стола и ножом для вскрытия писем сделал надрез на ладони магички. Кровь выступила неохотно, всё же даже без рабских клятв женщина была вымотана и опустошена. Но мне хватило. Я стальными тисками держал хрупкое запястье и просматривал ту часть воспоминаний, что была связана именно с даром распознавать ложь.

Вынырнув из воспоминаний, я поднял взгляд на Софью. В уголках глаз её блестели слёзы, но она старательно моргала, сдерживая их.

— М-да…

Увиденное, конечно, не порадовало, но было более чем закономерно. Эта способность для рабыни стала тем единственным, что позволило ей выжить в двух гаремах японских аристократов. Видят боги, покушений на неё было больше, чем на меня, ведь в молодости она была очень красива. Софья молчала о второй способности, используя её как спасительный круг, крайнее средство. И сейчас банально боялась раскрывать все свои слабые и сильные стороны. А ещё бывшая принцесса опасалась, что станет пешкой в возможной политической игре или ещё чём-то подобном.

— Значит так, Софья. Во-первых, использовать вас я собираюсь по полной, но совершенно не так, как вы того опасаетесь. Мне абсолютно безразличны преференции, которые мог бы дать брак с вами или заведение совместных детей. Для понимания, ваша племянница, Мария Петровна, одно время устроила на меня охоту, желая заполучить в мужья, так что при желании я уже мог бы породниться с императорской семьёй. Но успешно избежал этой западни. Вы мне интересны исключительно как маг жизни и умелый выживальщик. А, во-вторых, если вы боитесь, что теперь я буду таскать вас с собой везде из-за способности распознавать ложь, то разочарую. Ваша способность не уникальна. Я и сам прекрасно могу справиться с подобной задачей через кровь, а среди моих близких есть ментатор, эмпат и лекарь, успешно справляющиеся с этой задачей. И это я ещё не говорю про мою бабку-вампиршу, главную Тень империи на пенсии.

С каждым моим словом брови Софьи ползли вверх. Слёзы высохли, а во взгляде появилась растерянность:

— Что же вы тогда от меня хотите?

— Преданности и работы на том поприще, на котором вы действительно хороши. Вы будете лечить людей и собирать правдивую информацию.

— Шпионаж? — неуверенно уточнила Софья.

— Почти. Я хочу, чтобы вы вели лекарскую практику не только в этом форте, но и выезжали за его пределы. У меня двенадцать провинций. Бедняки тоже нуждаются в лечении. Идти к вам будут преимущественно женщины, ведь идти за исцелением к мужчинам здесь не принято. Вам нужно будет внимательно их слушать, а по возможности и вербовать. Мне нужны глаза и уши среди людей. Среди армии и в мужской среде действует такая же сеть, просто я перестраховываюсь. Специфика женского мышления такова, что вы замечаете даже незначительные детали, которые большинство мужчин посчитали бы несущественным. Вот я и хочу обладать полной картиной.

— Разведка службы государственной безопасности, — задумчиво кивнула бывшая принцесса. — Но это не мой профиль. Вы сами говорили, что у вас бабушка — Тень. У вас что дед, что бабка — занимательные личности, если позволите заметить. Зачем вам я?

— У вас это вторая жизнь, а у бабушки — третья, и она не желает её посвящать только лишь работе. Агафья вас научит, проконсультирует по всем вопросам и даже поможет на первых порах, но агентурную сеть держать вам. Посещение лекарки ни у кого не вызовет лишних вопросов, не находите?

— А как же замуж, дети? — криво улыбнулась половиной лица бывшая принцесса.

— В этом вас никто не ограничивает, но ваш супруг должен будет принести мне кровную клятву верности либо выбирайте кого-то уже с таковой.

— Вы — змей. Сладкими речами обещали одно, а теперь… — восторгов в её голосе знатно уменьшилось.

— Я не нарушил ничего из обещанного, всего лишь прямо заявляю вам, как собираюсь вас использовать. Предпочитаю честно оговаривать условия сотрудничества. Признаюсь, что идея с агентурной сетью спонтанна и возникла в моей голове после того, как я просмотрел ваш опыт выживания на чужбине. Вы не только обрастали агентурной сетью среди слуг родов, но и с лёгкостью просеивали огромные массивы информации, вычленяя полезную для вас. К слову, ещё один ваш племянник, Андрей Петрович, обладает такой же способностью.

Софья напряжённо размышляла над моими откровениями. Не всем нравилось, когда их видели насквозь. Ломать её не хотелось. Всё же я привык, что мои люди — это в какой-то мере моя семья. А если взять во внимание обстоятельства перемещения Софьи, то ей были простительны некоторые колебания.

«Милица, загляни ко мне в кабинет», — обратился я к кровнице по связи. Кто, как не женщина, сможет взять под крыло растерянную и сомневающуюся Софью.

— Софья, сейчас я передам вас Милице, она покажет и расскажет, как здесь живут. А ещё ответит на многие вопросы. До вечера у вас будет возможность осмотреться, а после церемонии жду от вас решения. Я не добрый спаситель, а циничная сволочь. Заставлять я вас не буду. Но и тратить ресурсы на вас в силу вашей бесполезности тоже пока считаю нерациональным.

— Но вы обещали молодость и здоровье, — нахмурилась магичка.

— Вы уже получили авансом жизнь и свободу, несмотря на то, что оценили мою голову и голову моей жены в размере одного миллиона золотом. Вам ли предъявлять претензии?

Отворилась дверь, и в кабинет влетел вихрастый белобрысый мальчуган трёх лет, а следом за ним вбежала его мать:

— Трай, стой, кому говорят! Сюда нельзя! Мы только забрать тётю!

Но малышу было уже всё равно, он пробежал мимо Софьи и обхватил мою ногу, задрав вверх абсолютно счастливое лицо:

— Помав! Помав! Помав!

Пришлось присесть, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком. Рядом, краснея, стояла Милица.

— Простите Ваше Свя… — заметив мой предупреждающий взгляд, она осеклась на полуслове.

— Привет, тёзка! — протянул я ладонь малышу. — Меня тоже Трай зовут, будем знакомы!

— Я наю! — важно кивнул малыш. — Папа цясто говоит, сто у меня сыло в попе, как у вас!

Я заржал, не сдерживаясь. Особенно, когда увидел побледневшую от откровений сына Милицу.

— И, судя по всему, папа прав! А кто у нас папа? — я уже догадывался, чье имя услышу, но всё же спросил.

— Папа — самый гавный и самый спаведливый, Макус!

— Трай, ты что?! Конечно же, самый главный здесь Его Свя… Трай Ирликийский, — тут же поправилась Милица. — Не обращайте внимания, господин, он же ещё совсем малыш.

Бедная магичка с ужасом ожидала, что ещё выдаст её сын на незапланированной аудиенции.

— Трай, а ты знаешь, что у твоих родителей сегодня свадебный обряд? — спросил я у мальчика.

— Наю!

— И почему тогда сбегаешь от мамы? Ей же готовиться надо. Это очень важный и нервный для всех девочек день. Ей сегодня помогать надо, а не сбегать. Будешь помогать?

Трай важно кивнул.

— Мама буит самая касивая!

— Обязательно! А чтобы так и было, ей поможете ты и тётя Софья, да?

— Да!

— Ну тогда идите.

Троица медленно уходила, приноравливаясь к скорости Софьи.

«И да, Милица заведует в провинциях сиротскими приютами и занималась расформированием инкубаториев, где женщин насиловали и заставляли рожать одарённых детей, — обратился я по кровной связи к бывшей принцессе, отчего та завертела головой во все стороны. — Этот мир тоже весьма далёк от идеала, но мы пытаемся сделать его чуточку лучше. Сама решай, захочешь ли ты присоединиться к местной команде или нет».

***

Слабый пол сильнее сильного в силу слабости сильного пола к слабому. Эту фразу нужно иметь в виду всякому мужчине, обросшему обязательствами и женщинами, иначе как ещё можно объяснить, что к закату в Эсферии собрались все мои женщины: Тэймэй и Светлану перенёс Йорд, Ольга сбежала из королевского дворца в Копенгагене с помощью Райо, Агафья пришла Тенями из Обители, а Кирану с Ксандром я забрал сам.

Праздничные столы накрыли у озера, где мы ещё совсем недавно отдыхали на пикнике. Мы сидели за столом на возвышении, как почётные гости, а чуть ниже располагались ровные ряды столов, предназначенные для молодожёнов и их друзей. Догадываюсь, чьими стараниями над столами парили иллюзии венков из трав и алых лент со свечами в серединах. Пока пары заканчивали последние приготовления, а гости рассаживались, я коротко ввёл всех в курс дела с Софьей, предупредив Агафью, что планирую отдать её на поруки вампирше.

— Да ладно?! Ты где её откопал? — пропустила мимо ушей всё остальное Тень, зациклившись лишь на имени нашего нового кровника и вассала.

— А что?

— А то, что вообще-то Софью искали и искали очень долго. Пётр Алексеевич рыл землю в поисках сестры. Без шуток. После смерти его семьи землю под сгоревшим имением прочёсывали маги жизни и смерти в поисках останков Софьи Алексеевны. Её до сих пор не признали погибшей, она числится в пропавших без вести. Я искала концы её пропажи, но так и не нашла ничего. И не только я, Аргайл, подтверди! — обратилась вампирша к охраннице Светланы, в которой с появлением Йорда, по сути, отпала надобность, но я перестраховывался, справедливо считая, что два охранника лучше одного.

— Так и есть. Мы допросили всех, переживших ту ночь. Но никто ничего не знал о Софье Алексеевне. Маги смерти допросили погибших и тоже не нашли никаких зацепок. Она как будто растворилась в воздухе.

— Они и не нашли бы ничего… — проскрипел сухой старческий голос. К нашему столу подошла Софья за руку с сыном Милицы. Я же отметил, что женщина сменила одежду с традиционного японского кимоно на местную, накинув поверх плащ с двумя половинками солнца. — Оракул сказал, что моё рабство было вирой за Орланову. Жизнь за жизнь, поруганная честь за поруганную честь. Унижение за унижение.

Мы все замолчали, осмысливая всю глубину ненависти этой женщины, ставшей разменной монетой в войне родов.

— Отец или брат? — я не мог не задать этот вопрос. От него сейчас зависело моё отношение к нынешнему императору. Если он власть поставил выше собственной крови, то для меня это было дикостью. Как можно торговать своими?!

— Бери выше, договаривались Орлан и Кречет. Но отец согласился с вирой.

Первой не выдержала Света. Она сорвалась с места и обняла бывшую принцессу. Сейчас моя невеста меньше всего соответствовала своему прозвищу Снежной королевы.

— Ну и боги с ними, пусть хоть все перья друг другу повыщипывают! — провела она за руку Софью к свободному месту за столом. — Зато здесь вы в безопасности. У вас будет новая жизнь! Мы все рядом с Михаилом начали новую жизнь и не пожалели.

— Это я уже поняла, — кивнула бывшая принцесса.

Дальше я уже не стал слушать, ибо сынишка Милицы всё это время настойчиво дёргал меня за штанину:

— Дядя, они отовы! Иди!

А я вдруг понял, что вообще не представляю, как благословлять на счастливый брак.

Спускаясь с возвышения и принимая плащ с единой эмблемой ордена, я прокручивал в памяти хотя бы какие-то приличествующие событию отрывки клятв. Возле кромки воды стоял грубо сколоченный деревянный помост, украшенный луговыми цветами, лентами и эмблемами солнц. На него мне и предстояло взойти.

«Чем-то виселицу напоминает», — прокралась в голову непрошенная мысль, но я отогнал её.

С возвышения прекрасно было слышно, как заиграла музыка. Это кто-то из кровников принялся наигрывать весёлый мотив на свирели. К нему тут же подтянулось ещё несколько человек. Влюблённые парами подходили к помосту, держась за руки. Простая одежда без изысков: легкие платья с розовыми лентами в волосах у женщин, военная форма с плащами через плечо у мужчин.

Я машинально считал пары, не полсотни, как упоминал Маркус, а чуть больше. Пятьдесят четыре семьи. Я скользил по знакомым лицам кровников и чувствовал через кровную связь их тихую радость. Сомнений не было ни у кого. Лица их невест больше не несли печати обречённости, которую мы видели в инкубаториях. Там светились надежда и уверенность.

И это их будет благословлять кровавое чудовище… Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и заговорил:

— Я не буду говорить, что брак — это священное таинство. Не буду говорить о правах и обязанностях, о любви и верности, об уважении и терпении. Нет. Не мне об этом судить. Я скажу о другом. Брак — это прежде всего союз, союз мужчины и женщины, в котором ваша кровь сольётся воедино и породит новую жизнь. Союз, в котором вы должны быть уверены друг в друге, знать, что ваша вторая половина будет бороться за вас до последнего удара сердца. Мы живём в таком мире, где смерть может разлучить вас в любой момент. Вокруг столько дерьма, что найти что-то светлое — это большая удача. Будьте честны с собой и с партнёром. Если любите, то любите до последнего вздоха и даже после, если живёте, то наслаждайтесь каждым мгновением вместе, если умираете, то без сожалений и с улыбкой на устах.

«Что-то, кажется, тебя не в ту степь занесло», — осторожно обратилась ко мне Агафья по кровной связи. Да я и сам уже понял, что слегка отступил от общепринятых пожеланий счастья и здоровья.

«Ковчег, есть в арсенале какое-нибудь благословление по случаю?»

«К-хм! Разве что на плодовитость… остальное из лекарского и регенерационного арсенала».

«Сойдёт. Делай!»

— Благословляю ваши союзы, и пусть ваша совместная жизнь будет более счастливой, чем по одиночке!

Я раскинул крылья, и от них разлетелись брызги солнечных зайчиков, впитываясь в молодожёнов.

Кто-то из наших крикнул:

— Долгие лета!

А за ним уже понесли поток остальные здравицы и пожелания:

— Детишек побольше! Кровать помягче! Жену подобрее! Мужа поласковей! Да целуйтесь уже!

Я ещё продолжал улыбаться, наблюдая за поцелуями новосозданных семей, когда по кровной связи ко мне обратился Николай Полозов, прикомандированный в этот мир разведать обстановку на границе с Великой Пустыней:

«Михаил Юрьевич, в пустыне визуально фиксируем множественные высокоранговые прорывы. Какие наши действия?»

Глава 14

А автор напоминает, что акция «Поставь 1000-й лайк и получи бонусную проду» всё ещё действует! : -Р

***

«Да что б вам всем***!» — выругался я, но тут же взял себя в руки. Интересно, у меня где-то на роду написано, что ни одна свадьба с моим участием не пройдёт без приключений? Досчитав до трёх, решил не поднимать панику, а самому отправиться к Полозову, чтобы оценить ситуацию.

«Не вмешивайтесь, в случае опасности не ввязывайтесь в драку. Скоро буду», — ответил я Николаю и следом оповестил Маркуса, счастливо целовавшего невесту:

«Маркус, остаёшься за старшего! Мне нужно отлучиться ненадолго».

«Что-то случилось? Тревога?» — бдительно отреагировал командир, оторвавшись от жены.

«Пока нет, если будет грозить опасность, сообщу».

Кровник кивнул и с чрезмерно оптимистичным видом принялся рассаживать за столы молодожёнов. Я же спустился с помоста и попытался отойти в сторонку, чтобы слиться с толпой и исчезнуть. Не тут-то было.

— Далеко собрался? — по бокам от меня появились Ольга и Агафья и подхватили меня под руки. Спелись.

— В дозор на Каролийский хребет. Полозов говорит, в пустыне что-то странное творится.

— Мы с тобой! — переглянувшись, хором выдали магички.

— Хорошо, но от меня не отходить ни на шаг! Особенно в пустыню! Там защита. Применение любого вида магии, кроме местных, вызывает чистильщиков, и магов сжирают.

— Мы не полезем, правда-правда! — обе магички смотрели на меня кристально честными глазами, но почему-то я им не верил. Что одна, что вторая родились с шилом в заднице.

Сестра, заметив мои манёвры в сторону исчезновения, нахмурилась и обратилась по кровной связи:

«Только не говори, что на нас опять напали!»

«Не на нас, но нужно удостовериться. Скоро вернусь. Присмотри за Тэймэй и Светой».

«Хорошо».

Агафья оценила длину теней, накрывших Эсферию, стоило солнцу склониться за горный хребет.

— Я своим ходом, а вы догоняйте! — показала язык вампирша и ушла в тени.

«У вас там как с пространством? В какой ипостаси лучше идти?» — на всякий случай уточнил оперативную обстановку.

«Лучше человеком. Здесь выступ не под ваши размеры», — отозвался Николай, передавая мыслеобраз по связи. Дозорные расположились не небольшом пятачке площадью не больше четырёх квадратных метров. В ипостаси эрга я там явно не поместился бы.

Подхватив эмпатку на руки, я расправил крылья и отправился в полёт. В человеческом обличье управляться с крыльями мне удавалось гораздо лучше. Тем более, что лететь предстояло напрямик, не огибая перевалы и расщелины. Но даже так полёт занял не меньше часа, за который Ольга успела мне пересказать информацию, добытую по землям, и оперативную обстановку на Рюгене.

— То есть Аста предложила Кристиану поставлять товары через воздушную гавань, а нам через морскую и собирается иметь барыши с логистики и складского хранения? — восхитился я. — Ай да, умничка, ай да, молодец! Предположу, что это идея Лавинии? Это только она у нас в хорошем настроении способна воздушные порты и причальные мачты для дирижаблей ваять.

— Именно, — улыбнулась Ольга. — Свой процент она, конечно, тоже не забыла, ну и обставила как жест доброй воли в благодарность за демографический туризм.

— Девочки явно сработались! — оценил я слаженность работы и перспективность союза магичек земли. — Ну, а по землям, думаю, что договор мы не найдём. Он, скорее всего, хранится в императорской библиотеке. И такой документ, подрывающий право императора даровать мне земли, явно спрячут поглубже от посторонних глаз.

— Спроси у Софьи, — подала идею эмпатка. — Принцесса уже почти дозрела влиться в наш чудесный коллектив. Её Милица так обработала, что любо дорого взглянуть. Да и не только Милица. Маркус тоже не остался в стороне. Знаешь, что больше всего впечатлило нашу потерянную принцессу?

— Что?

— Что многие из твоих самых верных соратников — это люди, пытавшиеся тебя убить.

— Не все, — из чувства противоречия возразил я, — Тэймэй, Света, ты, Кирана, Ксандр, эрги, наш датский ментатор, тот же Николай Полозов и его сестра…

— Не все, но Маркус и команда, Олег Крысин и вдовы барона, сама Софья — тенденция налицо.

Я искал среди заснеженных вершин на границе с Великой Пустыней выступ, на котором нас дожидались Агафья, Полозов и ещё пара кровников. Стоило пересечь хребет, и картина локального конца света предстала нашим взорам.

— Ох ты ж… мама роди меня обратно! — пробормотала эмпатка, оценив вид сверху.

***

Поместье Тайпановых, гора Змейка, питьевая галерея

— Расскажи мне всё про смертного, что заходил ко мне в храм.

Властный голос богини звенел в голове у Елизаветы Александровны, придавливая ту к земле. Склонившись в поклоне посреди питьевой галереи, она не смела поднять взгляд.

— О, Великая! Вас интересует Мангустов или Комарин?

Графиня Коброва до сих пор пребывала в лёгком шоке от свершившегося факта. Её, сменившую род, почтила своим присутствием богиня.

— Темноволосый, красные глаза, и магия такая… — богиня запнулась, подбирая слова, чтобы не выдать общий секрет с незнакомцем, — … не такая, как у всех.

— Тогда Комарин, — потёрла лоб Елизавета Александровна. Бессонная ночь и нервный день давали о себе знать. — Он владеет магией крови, возможно, передалась способность к селекции от матери.

— Дальше можешь не рассказывать, я сама просмотрю, — ледяные ладони накрыли затылок графини Кобровой, а следом она потеряла сознание от резкой боли.

Спустя полчаса Тайпана смотрела на распростёртое тело у своих ног. Пришлось подчистить память последовательницы и очень дальней родственницы после разговора. Воспоминаний было не так, чтобы много, но и немало. Стало известно место обитания незнакомца или, как его здесь называли, графа Комарина. Следовало навестить графа и взять за грудки. Ей нужна была информация. Единожды вкусив настоящей силы, которой она была лишена долгие тысячелетия, Тайпана не собиралась отказываться от такого источника энергии. Пусть только расскажет, как он её собирает!

«Эх, ну почему я не могу, как другие боги, сразу переместиться в нужное место мира? Как же бесит эта вечная неполноценность!»

Можно было попросить отца, но тогда лишних вопросов не удалось бы избежать. Придётся по старинке. Но для начала следует облачиться. Среди людей не принято ходить обнажёнными. Оценив фигуру последовательницы, богиня пожала плечами и принялась снимать с той одежду.

***

Я такое видел впервые. За мутной пеленой песчаной бури угадывались вспышки открывающихся и тут же схлопывающихся порталов. А ещё там мелькали щупальца, пасти и магические всполохи. Грохот и скрежет стоял такой, что перекрывал даже шквалы ураганного ветра.

— И залпы башенных орудий в последний путь проводят нас… — обречённо произнесла эмпатка, силясь разглядеть что-то сквозь массы песка.

— Ты о чём? — я далеко не всегда понимал высказывания Ольги, всё же её родной мир явно отличался от моего.

— Это звуки войны. Настоящей. Технологичной, а не магической. И поверь, она выглядит местами страшнее магической, — в голосе Ольги сквозила настоящая обречённость. — Полный песец будет, если рассмотрим сквозь песок грибы.

— Какие грибы? Какого сорта? — опять ничего не понял я, но поверил эмоциям, идущим от девушки по кровной связи.

— Ядерные, — ответила Ольга, но понятней не стало. — В моём мире ученые разработали такое оружие, которое при взрыве создавало агрессивное излучение, как твоя магия Рассвета. Только в эпицентре человек превращался в пыль, а чем дальше от эпицентра взрыва он находился, тем выше был шанс выжить, но получить облучение. Энергия, высвобождающаяся из оружия, меняла структуру клеток в телах людей, провоцируя возникновение злокачественных опухолей. У нас эти болезни назывались раком.

— Страшное оружие, — оценил я, — но при чём тут грибы? У людей начинались галлюцинации?

— Нет, взрыв поднимал в воздух столбы пыли, формируя грибовидное облако.

Настроение Ольги мне не нравилось. Она, погибнув в кровавой бойне с богами, и то была более оптимистичной, чем сейчас, обнаружив оружие из своего родного мира.

«Где вы там застряли? Видом любуетесь? — беспечно отозвалась Агафья по кровной связи. — Мы вас тут уже битый час дожидаемся».

Я опустил взгляд вниз и увидел, как вампирша машет нам какой-то красной тряпкой.

«Какая это тебе тряпка? Это плащ корвуса Обители Крови!» — возмутилась вампирша.

Приземление вышло достаточно жёстким, ибо мне пришлось дважды заходить на посадку из-за шквального ветра. Первый раз я едва не промахнулся мимо выступа, откуда вели наблюдение кровники.

«Райо, ты мне нужен, срочно!» — позвал я дракона. Уж кто-кто, а он должен был иметь хоть какое-то представление о местных технологиях. Надеюсь.

Дед появился спустя пару секунд. При взгляде на происходящее в пустыни он побледнел и сжал губы в тонкую линию. Все черты лица заострились, а на щеках заиграли желваки.

— Я никогда не спрашивал у тебя о прошлом империи аспидов, но, кажется, пришла пора поднять эту тему. Ты понимаешь, что здесь происходит?

***

В амфитеатре совета нулевых носителей родов империи Сашари

Тьму амфитеатра разрезал свет от дюжины огней вокруг постаментов. Старинные кресла, вырезанные для нулевых носителей родов, сейчас заполнялись одно за одним. Лишь тринадцатое место пустовало. Огонь вокруг него едва виднелся.

— Нужно заставить его!

— Пусть уничтожит эту дрянь!

— Нам всем конец!

— Доигрались в демократию и свободу выбора?

— Да это здесь при чем? Счастье, что хоть шанс есть!

— Какой шанс? Его в пустыню ничем не заманишь. Он и в мир-то наведался всего несколько раз за три года, а уж идти в эпицентр аномалий и подавно не горит желанием.

Галдёж голосов, перекрикивающих друг друга, постепенно увеличивал громкость. Основательница Найядов молчала, выдерживая паузу. Её примеру следовал основатель рода Варсусов.

— Да он же смесок, он не дойдёт! — выплюнул своё мнение основатель рода Расхов. — Сдохнет по дороге!

— Пустыня его приняла ещё в прошлой жизни. Не убьёт и в этой, тем более магия пробудилась, — вступился за единственного живого представителя племени аспидов основатель закатного рода Варанидов.

— Не убьёт пустыня, так эти… — местоимение было произнесено полным презрения голосом Расха, — эти убьют.

— Если пробьются. Защита ещё стоит.

Варанид не отступал от своей точки зрения.

— Надолго ли? — кипятился Расх. — Интенсивность атак возросла. Они учли ошибки и явно готовились брать защиту измором, раз с наскока взять не вышло.

Остальные основатели родов притихли. Не часто удавалось слышать споры в некогда монолитной фракции магии Заката.

— На сколько хватит защиты периметра при такой интенсивности атак? — вступил в разговор Варсус.

— Без отшельника — на три года, но с учётом его вмешательства… лет на пять, — не стал обнадёживать собрание Варанид, род которого когда-то был ответственным за разработку и внедрение системы защиты империи.

В амфитеатре воцарилась тишина.

— Как только жив остался после бойни… — удивилась Найада, вспоминая беженца, принятого давным-давно и поселившегося на отшибе империи. — Вот как вышло, мы ему пристанище, он нам верность даже через столько лет.

— А что с чистильщиками? — вернулся к насущным вопросам Расх.

— Это зона ответственности рассветных, с них и спрос, — тут же перенаправил вопрос Варанид.

— Эти плодятся быстро, но ближние кладки уже опустошены, а с дальних потомству ещё нужно успеть добраться, — прояснил ситуацию Варсус.

— Что будем делать?

Главный вопрос прозвучал. Основателям родов нужно было прийти к единому решению.

***

Райо отвёл взгляд. В нём было столько безнадёги и обречённости, что эти эмоции весьма странно перекликались с эмоциями Ольги. Эмпатка же, как зачарованная, всматривалась в песчаную пелену, страшась увидеть и в то же время проглядеть упомянутые грибы.

— Сработала защита периметра империи Сашари против вторжения чужаков.

— Так она уже три года как работает, но раньше такого светопреставления не было, — вклинился Полозов. — Я знаю, о чём говорю, я там в приграничных районах бывал в змеиной ипостаси на разведке.

— Стена песка — это не аспидовых рук дело. Вмешался ещё кто-то, — пожал плечами Райо.

— А что же тогда сработало?

— Чистильщики и купол.

Я нихрена не понимал, а из Райо ответы нужно было вытягивать клещами. Так дело не пойдёт.

«Если ты не хочешь объяснять при всех, покажи хотя бы мне!» — попросил я дракона.

Ведь в божественной темнице, просматривая память крови Райо, я не видел ничего, связанного с империей аспидов. То ли эта часть была заблокирована кем-то или чем-то, то ли я был не в полной силе и не смог отыскать информацию.

«Эти воспоминания выжжены из моей крови вместе с магией Рассвета за предательство. Я лишил род Эсфес устройства переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя, но ты возродил его».

«За что с тобой так несправедливо обошлись?»

«Это заслуженная кара».

Я смотрел на дракона, покорно сносящего столь жестокое наказание. Если лишение рода приравнивалось к потере покровителя с выжиганием магии, то удивительно, как Райо ещё остался жив и не свихнулся.

— Ваша оборона уничтожит вторженцев, и всё будет как раньше? Людям стоит переживать? — задал я принципиально важный для всех нас вопрос. Кровники напряжённо ожидали ответа. Никому не хотелось терять три года трудов.

— Если это те, о ком я думаю, то нужно готовить людей к эвакуации. Они используют тактику выжженной земли. Нет местного населения — нет проблем.

— Смерть решает все проблемы. Нет человека, и нет проблем, — хмыкнула себе под нос Ольга. — Мораль во всех местах одинакова. Стоит появиться более технологически развитой цивилизации, и коренное население сперва одурачивается с целью выкачки ресурсов, а затем истребляется.

Я заметил, как Райо бросил испуганный взгляд на эмпатку. Какая-то часть её фразы зацепила дракона за живое.

— Прости, я думал, что ещё есть время. Но его не оказалось. Людям лучше уйти. Если аспиды не выстояли, то люди и подавно не смогут.

Я же продолжал анализировать сказанное Ольгой. Что во невзначай брошенной фразе могло напрячь древнее существо, пережившее выжигание магии, лишение рода и смерть любимой женщины? На ум приходило только самое болезненное. Предательство. Могла ли эмпатка пальцем в небо попасть в самое больное место дракона? Могла. Она же женщина, а они интуитивно находят такие места.

«Райо, из-за какого ресурса к вам пытаются пробиться чужаки? Что они забыли в империи аспидов? Ольга говорит, что на вас нападает технологическая цивилизация. Если бы их интересовала магия, то вас не уничтожили бы. Что у вас есть такого ценного, если они не поленились прийти во второй раз?»

«Прости, я не могу ответить на этот вопрос, связан клятвой».

Я тихо выругался. Да как так-то? Начинаю думать, что главы орденов были моей самой малой проблемой. Я предполагал, что меня ожидают проблемы с богами, но, кажется, ошибся. Думал, что самый умный и подготовил базу для отступления на случай божественной войны? А хрен тебе, а не безопасный мир, Трай! Держи карман шире! Суки!

Готовить эвакуацию? Куда? Опять идти на поклон к императору? Это восьмиреченцев было хрен да маленько в ледяном мире, а здесь двенадцать провинций без пустынников. У тех в последней резне кочевых племён участвовало четыре десятка родовых общин, точная численность которых одним богам известна.

Есть ещё изнанка сестры, но там своих проблем хватало, чтобы мои ещё переварить. Суки!

Злость разбирала всё больше. Я попросту устал скакать зайцем по мирам. Какого хера? Я подох здесь, извращался, как уж на сковороде, чтобы хоть немного улучшить ситуацию. Перетащил сюда людей, Обитель Матери Крови только начала восстанавливаться. Какого хера я должен бежать из своего мира?

— Если их нельзя победить, то как предотвратить полномасштабное вторжение?

Глава 15

— Если их нельзя победить, то как предотвратить полномасштабное вторжение?

Мой вопрос подвис в воздухе. Все собравшиеся обратились к дракону, ожидая хоть какого-то обнадёживающего ответа.

— Никак, — Райо ушёл глубоко в себя, практически не реагируя на внешние раздражители.

«У него ПТСР, сделай что-то!» — пришло мне непонятное сообщение от Ольги по кровной связи.

«А по-русски можно? Что с ним?»

«Чёрт! Это посттравматический синдром, когда человек ощущает полную беспомощность и не может адекватно действовать в опасной ситуации. Когда-то он пережил уже что-то похожее, и теперь будто бы находится в прошлом. Вытащи его оттуда!»

— Дамы и господа, мы на минуточку поговорить! — и я ударом ноги столкнул Райо с края скального выступа, прыгнув за ним вслед.

Я надеялся, что дракон в свободном падении сменит ипостась и это его хоть немного взбодрит. Опасность или свободный полёт и свист ветра в ушах, мне было без разницы. Но тот падал камнем, безучастным взглядом взирая в хмурое небо над головой.

«Да твою ж мать!» — я обернулся змеем и успел хвостом обвить притихшего Райо, прежде чем расправить крылья и спланировать практически в стену песка на границе в Великой Пустыней.

В последний момент я снова сменил ипостась, рухнув с драконом в обнимку на мелкие камни.

— Да приди же ты в себя! — от души врезал я дракону кулаком в корпус. — Что бы ни случилось в прошлом, должен быть шанс всё изменить. Даже в смерти есть шанс на новую жизнь! Ты не умер, а значит, нужно бороться! Ты теперь не один! Я с тобой!

— Ты не понимаешь! Ты не знаешь! Я всё разрушил! Я и только я виноват в гибели целой империи и своего народа!

— Да расскажи ты толком, что произошло тогда?

Дракон, наконец, сменил ипостась и, усевшись спиной к песчаной стене, раскинул крылья, чтобы прикрыть меня от мельчайших крупинок, жалящих словно жала ос.

— Рассказ получится долгим. И после него ты, возможно, откажешься от нашего родства.

— Райо… — я грустно улыбнулся, погладив того по чешуйчатой лапе, — я делал многое из того, чем гордиться невозможно, но что считал правильным. Знай ты моё прошлое, ещё не факт, что сам знаться бы захотел. Мы наделали много ошибок, но по-другому обучиться не получилось бы.

***

Амфитеатр совета нулевых носителей родов империи Сашари

В преддверии первой волны вторжения

Амфитеатр сегодня был непривычно пуст. Лишь главы двенадцати родов аспидов восседали на своих законных местах, ожидая отчёта от ещё одного главы, вернувшегося из очередной командировки.

— Я, Райордан Эсфэс, один из тринадцати столпов империи Сашари, прошу слова!

Воцарилась тишина, лишь ветер завывал за пределами амфитеатра. Надвигалась сезонная буря, знаменующая грядущую смену лета на осень. Главы родов уважительно умолкли, в ожидании речи одного из равных.

— Последнее путешествие дало неожиданный результат. Мы с Амирой из рода Найадов попали в немагический мир.

— Насколько он отсталый? — тут же заинтересовался глава рода Расх. — Подойдёт для тренировок молодёжи?

Расхи всегда находились в поисках новых площадок с неблагоприятными условиями для обучения юных аспидов. Отсутствие магии было одним из редчайших факторов, необходимых для полноценных тренировок. За всё время аспиды смогли обнаружить лишь пятёрку таких миров, но три из них находились в состоянии крайнего загрязнения неизвестными веществами, разумная жизнь там отсутствовала, а длительное нахождение грозило проблемами со здоровьем. В остальных двух жизнь имелась, но в виде не способном для установления связи. По итогу, аспидов там приняли за богов, потому главы родов и вовсе закрыли туда доступ, чтобы молодежь не подсела на практику энергетического вампиризма.

— В плане симбиотического существования со своим миром — отсталей некуда. Воздух, вода, земля — всё загрязнено или истощено. Они даже ищут место для переселения… за пределами мира.

— Нам паразитов только здесь не хватало, самим места мало, — отозвался Версус, род которого занимался изучением разных форм жизни, их селекцией и скрещиванием.

— Но у них есть интересные изобретения, позволяющие летать в небе, плавать глубоко под водой, общаться между собой в разных точках мира, — продолжал свой рассказ Райордан, медленно подводя к самому главному.

— Зачем нам их изобретения, если мы и так можем летать, сливаться с водой и уж тем более общаться между собой? — Вараниды недоумённо взирали на главу дипломатического корпуса и не понимали, к чему тот ведёт. — А им лучше было бы начать изобретать что-то для помощи родному миру.

С последним замечанием Райордан был согласен и даже планировал помочь чужакам в этом вопросе.

— Но самое главное — у них есть информационное хранилище, вобравшее в себя все знания мира. Через него они обучаются, общаются, постигают тайны прошлого. Это удивительно. Более того, они создали искусственную форму жизни, способную обрабатывать огромные массивы информации и выдавать беспристрастные прогнозы будущего.

— Они открыли доступ в ноосферум? — глава рода Найадов даже привстала со своего кресла.

— Нет, — Райо разочарованно покачал головой, — их энергетической ёмкости на это не хватает, но они интуитивно пытаются создать его аналог. И именно эту технологию я хотел бы изучить и привнести в наш мир. Возможно, благодаря их разработкам, мы сможем продвинуться в своих.

— Что ж похвальная инициатива. А что скажет Амира?

В центр амфитеатра неуверенной походкой вышла девушка с розовыми волосами и вертикальными зрачками. Она не любила находиться в центре внимания, предпочитая уединение. Всё её лицо покрывала татуировка, изображающая чешую. Амира была выродком в роду Найадов. Имея сильнейшие псионические способности, она не могла сменить ипостась и пыталась хотя бы так приблизиться к облику родных.

— Я обращаюсь к столпам империи и всем аспидам. Чужаки опасны, в их теле заложен код разрушения, в то время как душа пытлива и жаждет созидания. Но энергетически они настолько далеки от нас, что привнесут лишь смерть. Они загубили свой мир и загубят любой другой. Повторный контакт лишь увеличивает шансы на негативный сценарий взаимодействия. Общий информационный эгрегор мира — это смесь эгоцентризма и паразитизма.

Райордан разочарованно смотрел на собственную воспитанницу. Он пригрел змею на груди. Взял под опеку выродка, а она так отплатила ему. Единственный действительно любопытный ему мир она не просто раскритиковала, но и практически закрыла к нему доступ. Официальный доступ. Но кто может запретить лучшему порталисту империи навестить мир инкогнито?

Закончив свою речь, девушка не подняла головы. И если бы Райордан не был так захвачен возмущением и гневом, то непременно бы заметил мокрые капли на песке арены внутри амфитеатра. Но дипломату и сильнейшему порталисту в роду Эсфес было не до того.

— Возвращайся в свой род и не попадайся мне на глаза, — прошипел он, проходя мимо бывшей воспитанницы.

***

Райо настолько образно рассказывал события из своего прошлого, что я невольно чувствовал себя стоящим с ним рядом. Возможно, этому способствовали мои визиты в амфитеатр. Сам же дракон так глубоко ушёл в воспоминания, что я боялся его перервать и сбить с мысли. Как минимум, из его рассказа стала понятна роль дракона в империи. Надо же, глава дипломатического корпуса. Хотя… А кто ещё мог заниматься межмировыми связями, если не он? Способность открывать порталы дана не всем. Кстати, это натолкнуло меня на пару вопросов:

— А у вас стационарных порталов не было? В другие магические миры. И прорывы изнанок, они были?

Райо, кажется, даже опешил от моих вопросов. Взгляд его приобрёл выражение, будто я спросил, сколько будет дважды два. Он моргнул пару раз, переваривая вопросы, и даже нахмурился, но взялся объяснять:

— В понимании мира аспидов каждый мир проходит несколько этапов развития: сперва появляется безжизненное пространство, затем оно заселяется, после биологические виды сливаются в коллективный разум и на этом этапе либо зацикливаются на деструктиве и паразитизме в отношении к миру и выходят за пределы мира для поиска недостающих истощённых ресурсов либо постигают глубинный смысл энергий и восстанавливают собственный мир, продолжая жить с ним в гармонии.

Объяснял Райо всё доходчиво, чуть ли не на пальцах, но я все не мог понять, как это соотносится с моими вопросами.

— Описываемый тобой мир находился на этапе слияния разума и уничтожения себя, а ваш — на этапе изучения энергии? Верно? — Дракон кивнул. — Но при чём тут порталы?

— Всё очень просто. Высшая степень развития мира — это способность в одностороннем порядке закрыться от так называемых контактов с другими цивилизациями. У нас не было прорывов изнанок до уничтожения империи аспидов. А все контакты были односторонними. Мы сами решали с кем контактировать, а с кем нет.

Хм, а ведь мир, в котором я переродился, тоже находился на стадии поиска ресурсов на изнанках. К самоуничтожению мы, правда, не стремились, воздух, вода и земля у нас были относительно чистыми, но и к постижению энергий мы, кажется, так и не перешли, застряв где-то на промежуточном этапе. О чём я и сказал дракону.

— Всё верно. Вы застряли ещё и потому, что ваши так называемые боги застыли на этапе паразитизма. Редко кто вырывается из общепринятой концепции, но таких либо уничтожают, как твою Ольгу, желая получить её источник энергии, либо счастливцы покидают этот гадюшник.

— Стоп, ты сейчас об Ольге, как об одном из богов говорил, — заострил я внимание на одном моменте пояснения, внутренне безмерно радуясь, что Райо в процессе пояснения уже выглядел самим собой, а не раздавленным и сломленным.

— Так и есть, но она не совсем осознала себя, когда на неё напали, иначе ваши недобоги ни за что бы её не победили. Потенциал там был… и есть… ух, какой!

— Какая у неё была сила?

Райо посмотрел на меня как на идиота, из-за чего я решил немного сместить фокус:

— А аспиды — боги?

Теперь Райо, уже не стесняясь, рассмеялся:

— Нет, аспиды не были и не стали бы богами. Несмотря на всю нашу технологическую и магическую развитость, способности к накоплению, преобразованию и генерированию энергии у нас достаточно средние.

— Не сказал бы, — возразил я, вспоминая псевдо-алтари, сделавшие недобогами пришлых глав орденов.

— Я знаю, о чём ты подумал, но это как раз технология слияния разумов, сил и душ. Этим на примитивном уровне и у вас в мире владеют. Ваши родовые алтари тому пример. Здесь вопрос в другом. Но об этом беседовать нужно не со мной.

— А Ольгу ты отнёс к каким богам: псевдо-, недо- или настоящим?

— Вот же клещ, вцепился в деда и, пока всю кровь не выпьет, не отступит.

— Тогда уж Комар, — хохотнул я, имея в виду фамилию в другом мире.

— Ольгу — к настоящим, потому и ополчились так на девочку. Поговори со своими порождениями стихии, они могут гораздо больше поведать. И я сейчас не про эргов.

— С этим всё понятно, но… — мои слова потонули в грохоте взрывов. Песчаная стена на мгновение дрогнула и даже выгнулась в нашу сторону, будто под ударом, но затем вновь вернула свой первоначальный вид. — Как я могу помочь с этим?

Я задавал вопрос и боялся вновь потерять своего здравомыслящего друга, но тот, на удивление, задумался без погружения в пучину собственной вины.

— Вообще, никак. Если опустить подробности всей глубины моего предательства, то на территорию империи попали некие маяки, которые при стечении неизвестных нам факторов запускают цепь порталов в чужой мир. Мы выдержали две волны вторжения, но так и не обнаружили эти самые маяки. На третьей волне империя перестала существовать. Сколько ещё было попыток, одним богам известно. Но их отражала уже имперская система защиты, оставшаяся после исчезновения аспидов.

— Так-с, это уже полезные подробности, — обрадовался я. — А почему ты сам не закрыл порталы? Ты же порталист, наверняка, пытался.

Райо нахмурился.

— Только не говори, что даже не пробовал…

— Пробовал, я силюсь подобрать слова для описания эффекта… Если представить, что мне доступна сила для закрытия порталов равная объёму винного кубка, то порталы поддерживала сила объёмом с море.

Я присвистнул. Это откуда у них такой объем энергии?

— А воюют они чем? Может, если уничтожить людей магией крови, вторжение остановится?

— Уничтожение пилотов техники никак не уничтожало боезапаса, который потом детонировал у нас. И большинство машин пилотировались через их искусственную форму жизни без живых людей.

— Так, а что с факторами, предшествующими вторжению? Затмения? Землетрясения? Не знаю… Что-то подобное было?

— В том-то и дело, что факторы, видимо, совпадали за пределами нашего мира.

— Так не бывает… устойчивая связь не устанавливается в одностороннем порядке, это я даже по своей кровной могу сказать. Второй человек должен быть в сознании, чтобы ответить. Так и здесь. Ты мог сам стать маяком? — задал я вопрос в лоб.

— Я тоже об этом думал, и не только я, — грустно улыбнулся дракон, оскалив зубастую пасть, — но третья волна вторжения произошла после моего изгнания из мира.

— Тогда нужно искать. Как бы не выглядел ваш маяк, но он от чего-то активируется каждый раз при прорывах, отдавая энергию. А затем выключается, опустошившись. Значит, надо искать, пока порталы активны.

Я вспомнил про подарочек убитой Инари. Здесь очки, показывающие энергетические потоки, будут весьма кстати.

— Не выйдет. Тебе нельзя на территорию Великой Пустыни, пока работает защита, — разбил все мои намерения дракон.

— Почему? Я же путешествовал по ней в прошлой жизни. Даже ваши змеюки ко мне благосклонно относились, когда остальных харчили без разбора.

— Тогда в тебе была одна восьмая от крови аспида, а в этом теле её нет ни капли. Тебя сожрут чистильщики и не заметят. Они подчинятся только крови аспидовой.

— Ну у нас есть ты, — тут же выкрутился я, указав на единственного доступного аспида во всей округе.

— Ты ошибаешься, за предательство из меня вытравили магию Рассвета. А без неё я не аспид, а всего лишь дракон. Поэтому и говорю, что ты никак не сможешь помочь в этой ситуации. В прошлом теле, возможно, вышло бы, если бы Рассвет пробудился, а в этом — нет. Только пропадёшь зазря.

— А вот это ты зря! Есть у меня одна идея, как не стать кормом вашим чистильщикам.

Глава 16

— Сколько длятся эти ваши волны вторжения? — задал я самый животрепещущий вопрос. С учётом разницы в течении времени я мог банально не успеть осуществить задуманное.

— Первая волна длилась две недели, вторая — месяц, третья — не знаю, — виновато развёл в стороны крылья дракон, стряхнув с них песок.

— Так, минимум, две недели — это что-то около часа у нас… Ох ты ж, Мать Великая Кровь! Это даже не как белка в колесе, а как даже не знаю кто нужно крутиться.

— Но это при условии продолжения работы имперской системы защиты.

— *** — выругался я. Тоже неизвестный фактор, о сроках действия которого Райо не знал и знать не мог.

— Возвращаемся в форт. Забираем остальных и собираем военный совет. Наши должны быть в курсе существующей опасности. А я параллельно попробую с вашими родовыми ковчегами договориться.

— Тебя отправят на убой, — сокрушался дракон, сменив ипостась на человеческую и открывая портал на скальный выступ. — Для них месть роду Эсфес и мне лично стоит выше любых доводов разума.

— Это мы ещё посмотрим.

«Ковчег, вызови на разговор ковчег рода Найадов».

«Они по первому свисту не реагируют», — на всякий случай предупредил тот.

«Скажи, что это по вопросу очередной волны вторжения. Мне нужна информация».

«Хорошо».

***

Свадьба шла своим чередом, когда мы вернулись. Вино лилось рекой, поднимались здравицы за молодых, а уж от пожеланий и советов в семейной жизни даже у бывших пленниц инкубаториев раскраснелись щёки.

Ночь в долине уже вступала в свои права, повсюду зажглись факелы, а над столами мерцали китайские бумажные фонарики. Это Тэймэй продолжала радовать людей маленьким волшебством, превращая сказку в реальность. Венки же теперь красовались на головах невест, видимо, в соответствии с какой-то местной традицией.

По моему лицу сестра, да и Тэймэй со Светой сразу поняли, что дело — дрянь. Ольга и Агафья также не приставали с расспросами, ожидая объявленного совета.

Я же обратился к Маркусу по кровной связи:

«У нас неприятности, грозящие обернуться катастрофой и геноцидом».

«Михаил Юрьевич, не удивили, — тяжело вздохнул командир, при этом улыбаясь всем вокруг, целуя жену и отвечая на какую-то здравицу. — Если у наших ворот прямо сейчас не стоит орда тварей, то можем мы ещё пару часов повеселиться? Люди этого три года ждали. Да и наши женщины заслужили праздник без привкуса крови и войны на губах».

«Райо, у нас точно запас по времени есть?» — уточнил я на всякий случай. Разрушать сказку своим людям не хотелось.

«Чистильщики пока справлялись, за два часа точно ничего не изменится».

Я кивнул Маркусу, напряжённо ожидающему ответа, и вернулся за наш стол. Улыбка приклеилась на моё лицо намертво, словно маска. Я говорил тосты, дарил подарки молодым, а сам прокручивал в голове варианты действий, если чужаки всё же пробьются сквозь защиту империи Сашари прямо сейчас. Я настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как ко мне подошла Ольга и шепнула на ухо:

— О чём бы ты не думал, перестань! С такими мыслями не счастливой жизни желают, а в гроб вгоняют. Ты сам говорил, что нужно жить моментом. Вот и живи сейчас, не тревожься тем, что ещё не произошло. Большая ответственность — тяжкий груз, но как пелось в одной песне в моём мире: «Любить — так любить, гулять — так гулять, стрелять — так стрелять!»* Так и тебе нужно отпустить ситуацию на пару часов и искренне порадоваться за пары, подтверждая благословение Рассвета и Заката.

— Я же уже благословил!

— Эм… я тут одну традицию вспомнила, чтобы немного народ растормошить, будет весело, пойдём!

И эмпатка подхватила меня под руку, увлекая к берегу озера. Пока я в задумчивости перебирал варианты эвакуации, новоиспечённые жёны и незамужние девушки расположились на дальнем берегу озера, а рядом со мной выстроились кровники.

Они весело галдели, подкалывая друг друга. Новоиспечённых мужей пропустили вперёд, но и свободные от семейных уз бойцы толпились за их спинами.

— Маркус, что происходит?

Командир обернулся ко мне, скинув верхнюю куртку и оставшись в рубашке и в штанах с босыми ногами. Штанины у него были закатаны до колена. Он даже приплясывал на одном месте от нетерпения.

— Ваша… Тьфу… Михаил… Тьфу… Трай! Наши любимые с того берега запустят свои венки, а мы должны будет выловить на этом берегу. Главное не ошибиться, это значит, что брак благословенен будет.

— Маркус, у вас подготовка разведчиков. Вы обучены замечать малейшие мелочи и несоответствия, будь то изменение походки или причёски жены. Они рядом с вами в венках несколько часов просидели. Я сильно разочаруюсь, если вы венки любимых не угадаете!

— Так мы поэтому и веселимся, — рассмеялся Маркус. — Каждый запомнил венок своей зазнобы, а перед ними волнение устроили, чтоб, значит, им приятно было и благословение свыше оправдать!

Я лишь покачал головой, рассмеявшись. Ну жуки! С другой стороны, и жёнам маленькая радость, и им тренировка.

— А вы чего стоите? Ваши там тоже есть, и не один! — указал командир кровников взглядом на плывущие по тёмным водам озера венки с другого берега. Судя по целенаправленному движению, Кирана их подталкивала в нужном направлении магией воды.

Оп-па…а ведь я, занятый своими мыслями, только отметил, что венки оказались на головах женщин, но какие именно были у моих…

Заметив моё затруднение, Маркус рассмеялся и добавил по кровной связи:

«Если нужно, могу подсказать. Я понимаю, что у вас голова совсем другими мыслями была занята».

Я отрицательно покачал головой. Не дело это мухлевать и показывать такой пример своим людям.

— Сам справлюсь! — и принялся снимать обувь и подкатывать штаны.

В воду я вошёл первым, остальные кровники уважительно пропустили меня вперёд.

Погрузившись в воспоминания, я принялся прокручивать собственную память в обратном порядке до момента, как Тэймэй и Света отреагировали на моё появление. Стоп! У Тэймэй был венок из алой сакуры, отлично выделяющийся на тёмных волосах, а у Светланы — из белоснежных крупных лилий, почти сливающихся с блондинистыми кудрями лекарки.

Я вынырнул из воспоминаний и принялся искать «свои» венки. Да уж, девушки расстарались. Среди почти сотни самых разных творений я едва отыскал нужные мне: сперва сакуровый, затем лилейный. Кровники за моей спиной взорвались поздравлениями и одобрениями.

Но это было ещё не всё. Я чувствовал лишь тень эмоций, принадлежащих Ольге. Её тихую надежду и неимоверные сомнения во всей этой авантюре. Она изначально отказалась от участия в собственноручно инициированной затее. Но под конец, когда эмпатка ободряла меня, я вспомнил сладкий аромат и легкую щекотку от тонких лепестков-усиков. Что-то знакомое, полевое, ни разу не аристократическое было у неё на голове. Я коснулся щеки и посмотрел на пальцы, покрытые жёлтой пыльцой. Одуванчик. Самый обычный одуванчик, практически незаметный на фоне ярких и вычурных цветов.

Я оглянулся в поисках жёлтого пятна. Венок отнесло чуть в сторону течением, и он зацепился за водоросли, одиноко покачиваясь на волнах. Пришлось идти. Когда я вынул третий венок и поднял над головой, волна облегчения прокатилась над озером, а вслед за ней пришла робкая надежда.

Я вышел из воды, а следом забежал Ксандр. Эрг нырнул под воду, проплывая под основной армадой живых венков, и безошибочно выплыл возле ледяного творения сестры, что уже начало таять. Водрузив венок себе на голову, он завыл по-волчьи и рассмеялся.

Обратно эрг возвращался аккуратно, чтобы не растолкать и не потопить чужие украшения. За ним в воду вошли и остальные кровники. К тому моменту девушки стали возвращаться и счастливо целовать своих удачливых кавалеров.

Мы же с Ксандром стояли чуть в стороне. Эрг оценил три венка у меня на сгибе локтя и лишь покачал головой.

— Нужно иметь талант, чтобы они не перегрызли друг другу глотки и тебе заодно.

— Возможно, но сейчас от каждой из них зависит очень многое. Каждая из них — часть моей семьи, и семья выживает благодаря им всем в том числе.

— Я бы так не смог, — покачал головой Ксандр, тыльной стороной ладони вытирая стекающие по лицу капли от тающего ледяного венка.

— У тебя одна за троих считается, — рассмеялся я. — Так что три такие, как Кирана, — это уже смертельный номер. Ещё кто кому терпения должен желать.

— О чём сплетничаем? — рядом с нами из темноты появилась сестра.

— Рассказываю твоему брату про успехи с Великим Князем и приглашение в Османскую империю.

— Да бросьте вы, — сестра осторожно коснулась венка на голове у Ксандра и восстановила ледяные цветы. — Сейчас танцы начнутся, подождут и князь, и поездка. Та вообще по местным меркам через тридцать лет будет. Пойдёмте танцевать!

Ксандр пожал плечами и с улыбкой ушёл следом за сестрой.

Я же смотрел, как убирают в стороны столы и разжигают костры. Многим кровникам пришлось побродить в воде, чтобы отыскать венок любимой, вот и решили подсушиться таким образом. От огня стало жарко. Музыканты взялись за инструменты, играли что-то заводное. Народ веселился, смех доносился отовсюду. Первой в круг к танцующим меня вытянула Света. На голове у меня оказался венок из лилий, мы отплясывали что-то задорное, хоть это ни разу не напоминало бальные танцы.

Света смеялась, и в отблесках пламени её волосы приобрели розоватый оттенок, напоминая мне о совсем другом существе. Но глубокий поцелуй невесты тут же вытеснил все посторонние мысли.

— Осторожно, дорогая! А то обряд придётся прям здесь проводить! — пригрозил я лекарке пальцем, когда мы вышли из круга танцующих отдышаться.

— Не поверишь, но я всё больше склоняюсь к этой же идее, — поддразнила меня невеста, ещё раз чмокнув, но уже в щёку, и исчезая в темноте. Вместо неё из тьмы вышла Ольга со своим венком.

Музыка сменилась. Заиграла тягуче спокойная скрипка с нежными переливами, задевающими струны души.

— Потанцуем?

Эмпатка несмело кивнула и, одев мне венок на волосы, вложила свою ладонь в мою. Мы медленно танцевали, подстраиваясь друг под друга. Необычное ощущение. Девушка полностью расслабилась и отдалась музыке, а ещё доверилась моим рукам и моему телу, позволяя вести в танце. Темнота скрывала нас от остальных, создавая уютную обстановку.

«Почему одуванчики?» — задал я невинный вопрос, чтобы завязать разговор.

«Воспоминание о доме. У бабушки в деревне росло целое поле одуванчиков, и мы часто плели вместе венки. Знаю, на фоне остальных он выглядел…».

«Настоящим и искренним», — перебил я эмпатку, не дав ей договорить.

«Спасибо, конечно, — Ольга тяжело выдохнула, — но одуванчики явно не та тема, которую ты хотел бы обсудить».

«Если не хочешь, можем перенести это на попозже», — я осторожно прижал девушку к себе и провёл руками по талии.

«Попозже может и не наступить, судя по тому, что я чувствую и вижу. Спрашивай, вдруг это поможет тебе как-то», — Ольга извернулась в моих руках и прижалась спиной к груди, продолжая двигать бёдрами в ритм.

«Почему Отступница?»

«Потому что ни одному богу не понравится, если им пренебрегают», — эмпатка крутанулась и выскользнула из объятий, оставаясь в пределах полуметра, но я успел словить кончики пальцев и вернуть свою женщину себе.

«В каком смысле?»

«В прямом. Мне предложили покровительство, я отказалась».

«Почему?»

Мы сплелись в танце, эмпатка прогнулась, откинувшись на мою руку и удерживая зрительный контакт.

«У меня к тому времени проснулись способности к накоплению энергии. Если бы я стала чьей-то последовательницей, то вся сила утекала бы местному божку. А они, знаешь ли, не сильно чесались, когда я в одиночку восстанавливала старенький деревянный форт деда, воевала с зарвавшимися соседями, выплачивала долги и доказывала, что наш род не проклят, раз от нас отвернулся покровитель. Просто дед не захотел идти против совести по указке бога. Только и всего. А потом, когда у меня всё наладилось, когда вышло отстоять свои земли, боги начали засыпать меня предложениями. И знаешь, что? Я послала их всех в задницу! Вообще-то в другое место, но мы же за традиционные ценности, поэтому пусть будет в задницу».

«Я почему-то думал, что война была за обладание стихийным алтарём».

Танец продолжался, но теперь он сопровождался душевным обнажением Ольги, которое было гораздо ценнее телесного.

«Скажем так, божественные сучности зуб на меня точить начали задолго до обретения алтаря. Просто я не давала повода начать действовать. Вела тихую мирную жизнь, собиралась завести ребёнка, а то, что периодически любила попутешествовать по личным приглашениям всякий князей, принцев, конунгов, ну так это не было запрещено. Привозила сувениры всякие, как и ты, булыжники. Уж больно от них силой и эмоциями печали фонило. Собрала мозайку на свою голову, огребла проблем выше крыши».

«А почему они не забрали алтарь себе, когда тебя убили?»

«Понимаешь, черпать из алтаря напрямую стихийную энергию они не могут. Хиленькие или не тот профиль у них, как я поняла. Нужен переходник в виде верующего, которому алтарь доверится и который через себя перекачает энергию, преобразовав её. Я алтарь-то собрала до конца уже беременной. Он сиял силой, как кремлёвская ёлка. Меня отец ребёнка убеждал принять покровительство хоть кого-то из богов, а когда я отказалась, сбежал, чтобы не подыхать за компанию».

Мне нестерпимо захотелось сплюнуть. Горечь разочарования, выплеснутая через слова Ольгой, ощутимо осела во рту. Предательство самых близких на пороге смерти ранит больнее всего. После пояснений девушки история стала обретать более-менее достоверные черты.

«Предположу, что добраться до алтаря боги не смогли, потому, видимо, и прокляли всё вокруг, чтобы никто из высших сущностей сюда не совался. Непонятно только, как элементы снова разлетелись по разным мирам? Неужели эрги растащили?»

«Чего не знаю, того не знаю. Оно, конечно, с высоты столбов всё отлично было видно, но недолго», — Ольга криво улыбнулась собственной шутке.

Потрясающая женщина, обладающая чёрным юмором, самоиронией и очень практичным взглядом на жизнь, остановилась в ожидании чего-то. Скрипка умолкла. Я поддался порыву и потянулся за поцелуем, когда услышал напряжённый голос Тильды:

«Боги прорвались в Хмарёво».

*Слова из песни А. Розенбаума «Утиная охота»