Кодекс Крови. Книга Х

Глава 1

Это ДЕСЯТЫЙ ТОМ! Первый том вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

***

Рёв ярости вырвался из моей глотки и растворился в пении святош.

Входящее в сердце копьё Рассвета — это явно последнее, что я должен был увидеть в этой жизни. Вот только пирамида в моей груди решила иначе. Ещё во время песнопений легиона Альба она начала вести себя странно, перестав жечься и делясь теплом и безопасностью. Это не то, чего подспудно ожидаешь от паразитической магии, выжигающей любую другую силу в будущих носителях.

Но вариантов не было, поэтому я сделал то, на что никогда не решился бы ни один адепт магии крови. Я решился на инициацию чуждой мне магии. Обычно при инициации любого мага происходит чудовищный выброс энергии, которой позже будет учиться оперировать юный последователь. Я же был уже далеко не юным и прекрасно осознавал, что инициация магии Рассвета запросто может уничтожить во мне магию крови, сделав меня абсолютно беспомощным.

Вот только если в своё время Трай регулярно балансировал на грани инициации и мог опасаться остаться пустышкой с самоуничтожившимися магическими способностями, то сейчас я имел в козырях сущность эрга, что изначально была гораздо более приспособлена к использованию магии. Другими словами, посмотрев на сестру, что умудрилась примирить в себе две антагонистичные стихийные магии, я решился на тот же эксперимент.

К слову, решился я с торчащим в груди копьём, но это ведь такие мелочи, правда?

В этом мире сейчас находилось две женщины, за которых я так или иначе нёс ответственность, поэтому подохнуть мне было никак нельзя.

«Ох, Мать Великая Кровь, прости. Я всё также чту твои постулаты. Но мне жизненно необходимо расширить свой инструментарий!» — отмазка, конечно, была так себе, но другой не было.

И я перестал сопротивляться. Вспомнив собственное состояние при создании пирамидки, я постарался настроиться на тот же лад. Приказав крови не мешать магии Рассвета, я внутренним взором наблюдал, как та по-хозяйски растекается по моему телу, изучая каждый его уголок. Благодать вела себя на удивление смирно, будто заново знакомясь со своим носителем. К энергоканалам с магией крови она не лезла, игнорируя конкурентку, но и не нападая.

Копьё начало таять и впитываться в тело, при этом я не чувствовал какой-либо боли или дискомфорта. И это с дырищей в груди размером с человеческую голову. Пирамидка внутри откликалась теплом, притягивая к себе однородную силу и аккумулируя внутри себя, как макр. Это что, и есть инициация? А как же ломка? А как внутренняя борьба? А как же подчинение себе силы?

Наоборот, я ощущал чувство удивительной наполненности и лёгкости. Тело распирало от количества впитываемой благодати, но мне было мало. Зрение изменилось. Теперь я видел словно через стёкла очков. Стали зримыми нити подпитки боевого аркана. Оказавшись в центре огромной паутины, я без раздумий потянул силу к себе. Нити натянулись, но не сопротивлялись. Сила Рассвета и так текла в моём направлении, потому ускорить её ток не составило труда. Пирамидка потеплела в груди, одобряя мои действия.

Я же, потеряв всякий страх, принялся тянуться от одной нити к другой, выдавая подобие музыки на энергетических линиях подпитки. Воины Рассвета опускались на колени в полном опустошении, но я не мог прервать начатый процесс. Моё тело наливалось благодатью. Чешуя раскрывалась подобно сосновой шишке подсвечивая меня розовым светом.

Земля под ногами задрожала, а горошины благодати, разбросанные по округе и смешанные с кровью, поднялись в воздух, устремляясь ко мне. Я магнитом притягивал всю силу в округе.

Тело перестало ощущаться. Будто и не было у меня границ. Я сливался с солнечным светом, растекался по долине. Чувствовал холод шапок Каролийских гор и слышал хрустальный перезвон горных рек. Казалось, всего один толчок, и я взлечу в воздух на крыльях, купаясь в лучах магии Рассвета. Благодать циркулировала внутри горячими потоками, концентрируясь где-то вдоль позвоночника. Пирамида горела пламенем у сердца, языками слизывая болезненные ощущения.

Ещё один глоток Рассвета, и я перестану существовать, рассыпавшись росой и сливаясь с этим миром.

— Ты хотел, чтобы я нёс свет веры, — прошептал я, обращаясь к Альбу и не слыша собственного голоса, — и твоя мечта сбылась!

Вспышка розового пламени ослепила меня. Интуитивно я попытался из него выбраться, оттолкнувшись хвостом, и оказался в воздухе. Послышался треск чешуи, и за моей спиной расправились два чёрных кожистых крыла. Я бросил взгляд на своего врага и вдруг понял, что или сейчас, или никогда. Шипастый хвост вошёл в его горло с хрустом, ломая кадык и трахею. Тело главы Ордена Рассвета начало заваливаться набок, но, не успев коснуться растрескавшейся земли, растаяло розовым туманом.

Почему-то пришло понимание, что убил я кого угодно, но не Альба Ирликийского. А если быть точнее, то, скорее всего, эта тварь научилась создавать нечто сродни копий или аватаров для собственной трусливой задницы. И только что я убил одного из них. Такое не прощают. Да и я понимал, что после всего не смогу уйти. Вопроса с Агафьей это не решит. Значит, меня ждала разрушенная Обитель Великой Матери Крови. Однако и подстраховку никто не отменял.

Вокруг стояли на коленях обессилевшие святоши, с ужасом взирая на меня, но здесь и сейчас устраивать кровавую бойню я не мог и не хотел. Сейчас они уже не могли считаться врагами. Они были обычными людьми, из которых варварским способом выкачали всю силу, обеспечив магическое выгорание. Всему легиону разом. Не знаю, кем я считался в местной классификации святош и инквизиторов, но явно кем-то выше паладина.

— Это начало войны. Если хотите её пережить, уходите и больше не оказывайтесь у меня на пути. Второй раз я не пощажу.

***

Резиденция Ордена Рассвета, Ирликия

Альб пришёл в себя рывком и тут же схватился за горло. Понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и сообразить, что он всё-таки выжил.

Уже очень давно он не терял собственных «переходников». Создание каждого нового требовало колоссальных затрат, а с последним он и вовсе прожил что-то около двух тысяч лет. Тем больнее было умирать в столь близкой оболочке.

Встав из ложемента на алтаре, Его Святейшество попытался размять тело. А это не шутки после двух тысяч лет стазиса. Тело не слушалось, никак не получалось переключиться с управления «оболочкой» на реальность. Нервные окончания попросту буксовали, ища отклик в недавно погибшем теле аватара, по привычке игнорируя настоящее тело Альба.

Оглядевшись, бывший архимаг рассмотрел в полумраке алтарного зала шприц с алхимическим коктейлем для активации процессов нервной системы в собственном теле. Дрожащие пальцы не с первого раза ухватились за оный и смогли снять защитный колпачок. Дальше был укол в бедро, и состояние краткосрочной агонии. Десять секунд боли, и с алтарного камня спрыгнул уже вполне дееспособный маг, если не считать разложения в паху. На эту дрянь даже стазис не действовал.

«Вот и всё, а ты боялась, даже юбка не помялась», — вспомнилась Альбу старая имперская присказка, на которой и повязали Тимуса. Правда, фактически его повязали на принцессе с задранными подъюбниками, но в памяти всего двора осталась именно присказка.

Обернувшись к алтарю, Альб присмотрелся к плитам у основания. Что-то неуловимо изменилось, но что, он пока не мог понять. Сам камень розоватого оттенка стал будто более насыщенного цвета, но при этом светился бледнее, чем помнилось Альбу при последнем пробуждении. Но ручаться в этом он не мог, всё же за две тысячи лет эта глыба попросту могла покрыться пылью.

Повинуясь мысленному приказу Его Святейшества, бытовая магия мигом привела в порядок зал, убрала пыль, обновила раствор в ложементе и даже отрегулировала систему вентиляции.

Прежде чем снова укладываться на сутки в ложемент для создания нового «переходника», Альб сделал то, что должен был сделать с самого начала, когда напал на след Кровавого. Он связался с главами других Орденов.

— Поднимайте Легионы, Кровавый вылез из своего посмертия. Есть отличный шанс избавиться от его посмертного подарка.

По связи пришло радостное возбуждение и предвкушение от охоты.

***

Когда копьё насквозь прошило Михаила, эмпатка закусила губу, чтобы не заорать вслух и не выдать себя. Предыдущее предупреждение Комарину она сделала эмпатическим посылом, поэтому сейчас сосредоточилась, пытаясь сообразить, как лучше всего распределить собственные силы для эффективной помощи.

Она помнила, как действовали копья на других магов крови, но то другие маги, а то Михаил, да ещё и в звериной ипостаси эрга. Эрги — в принципе твари живучие, поэтому, загнав панику поглубже и понаблюдав, что змей не собирается умирать вот прям сейчас, Ольга максимально направила силу на мумию в венце, зациклив его эмоции и интерес исключительно на Михаиле, но внушив уверенность в скорой кончине врага и полное отсутствие необходимости вмешиваться в столь приятный процесс. Пусть постоит самодовольным статистом. С него не убудет.

Пока же местный святоша-извращенец пускал слюни на скорое свершение мести, эмпатка предпочла подобраться к крестовине с распятой вампиршей. Благо, использовать римский опыт и подвешивать её на высоте в пару метров орденцы не стали. Потому Ольга решила помогать там, где могла.

Прокусив себе ладонь, эмпатка принялась цедить собственную кровь в рот баронессе Комариной. Про эту несчастную она знала только то, что та была вампиршей и уже достаточно долгое время находилась в беспамятстве, граничащем с комой. Но все домочадцы Комариных верили, что эта боевая блондинка обязательно очнётся, вернувшись из комы отдохнувшая и с магнитиками.

Пока же девица выглядела как живая иллюстрация к присказке «краше в гроб кладут», хотя бы потому, что в гроб укладывают недавно умерших, а не начавших разлагаться и ставших шведским столом для опарышей. Про вампиров Ольга знала не так чтобы много, но кое-какие воспоминания из кинематографа остались в памяти, потому решение покормить вампиршу было наиболее логичным.

Часть ран затягивалась прямо на глазах, получив желаемую подпитку в виде насыщенной магически крови. Но раны с копошащимися опарышами остались неизменными.

Пересилив брезгливость, Ольга принялась вынимать опарышей из раны на животе чуть ниже пупка. Те были скользкими и противными на ощупь, но эмпатка, как мантру, повторяла себе:

— Они полезные! Они жрут мертвечину! Они не дали ей загнуться раньше времени!

Стараясь не лезть в рану не самыми чистыми руками, Ольга попыталась пощупать её вокруг. С медициной она дружила постольку поскольку, но логика ей подсказывала, что должна была существовать причина, почему эти раны не затягивались.

Причина нащупалась спустя минуту. Внутри было что-то твёрдое. Причём не одним сгустком, а несколькими.

«Её будто камнями начинили», — мелькнула у Ольги мысль, а после по глазам ударила розовая вспышка, разом ослепив. В защитном рефлексе, эмпатка резко присела на расчищенную от розового крошева землю и ударила волной приказа не прикасаться к себе. Но вокруг стояла звенящая тишина, разбавляемая не то шелестом крыльев, не то хлопаньем ласт.

Зрение постепенно возвращалось, позволяя рассмотреть в небе чёрное пятно с крыльями и змеиным хвостом.

«Зашибись, нам здесь ещё местной авиации не хватало!»

Когда же спустя минуту она услышала вполне здоровый голос Михаила откуда-то сверху, то слегка опешила. Настолько быстро эволюция не действовала, чтобы ползающая змея вдруг отрастила крылья и научилась летать, а значит, либо Михаил научился использовать какую-нибудь левитацию, либо… А хрен его знает!

***

Ситуацию с Альбом предстояло обдумать позже, сейчас же необходимо было сделать две вещи: вскрыть собственную башню без образцов крови моего прошлого тела и заняться Агафьей.

Осторожно расщепив крестовину, удалось снять вампиршу и уложить на один из оставшихся плащей святош. Выглядела она неважно. Часть ран не затягивалась, и стоило ещё определить почему.

— Там что-то твёрдое внутри ран заложено, — тут же ответила на мой молчаливый вопрос Ольга.

— Ты точно не менталист или ментатор? — удивился я в который раз способностям эмпатки.

— Да у тебя всё на лице написано, — отмахнулась та. — К тому же меня интересовал тот же вопрос. Я прощупывала.

Я осторожно пустил кровь вампирше, проникая через неё вглубь организма. Увиденное не просто не радовало. Хотелось найти Альба и изничтожить ещё пару за его извращённые «подарки».

Системы энергоканалов вампирши больше не существовало Вообще. Вся Агафья, будто шрапнелью, была начинена накопителями благодати Рассвета. Чуждая магия, внедрённая непосредственно в тело, разъедала вампиршу изнутри, освобождая место под собственное «заселение». Вот только Альб не учёл собственного вампиризма баронессы, видимо, приняв её за магичку крови. Её природная способность всё это время боролась с иномирным магическим захватчиком, истощая и без того невеликие силы бездушного тела.

Пирамидка в груди потеплела. Прошлый раз такая реакция у неё была перед поглощением благодати Рассвета. Стоило попробовать и здесь. Это всяко лучше, чем пытаться хирургическим путём изъять из Агафьи эту дрянь.

«Не такая уж это и дрянь, — запротестовал внутренний голос, проводя параллели с магией крови. — Как и любая сила, она, скорее всего, нейтральна, приобретая окраску лишь в намерениях мага, её использующего».

«Боги, Мать Великая Кровь! Я такими темпами скоро Орден начну оправдывать!»

Отгородившись от этих мыслей насущными проблемами, я взглянул на баронессу другим зрением. Вампирша тут же окрасилась в ярко-розовый цвет.

— Сука! — выругался я, не сдержавшись. А дальше принялся притягивать к себе благодать, так глубоко просочившуюся в вампиршу.

Сперва на коже выступили розовые бисеринки пота, из которых тут же испарилась влага, а пудра в свою очередь впиталась уже в мои чешуйки. Затем из ран стали появляться накопители: размером с горошину, фасолину, перепелиное яйцо и грецкий орех. Их было не просто много, а очень много. Накопители рассыпались в пыль, передавая мне свою энергию, притягиваясь подобным к подобному.

Но это было ещё не всё. Альб не мог без «сюрпризов», поэтому я тщательно исследовал каждый сантиметр тела Агафьи. И, наконец, нашёл последний «схрон». В пищевод вампирше через рот Его Святейшество засунул брусок накопителя рассветной благодати. И вынуть его без травм у меня никак не получалось.

— Разрежь по трахее, чуть выше межключичной впадины и вытяни, — предложила Ольга, видя мои затруднения. — У нас людям с сильными аллергическими реакциями в этом месте обычно вставляли трубку для дыхания, и ничего выживали с обычной регенерацией. А у Агафьи и следа не останется, если кровью потом напоить.

Предложение было дельное. Особенно в свете моих лекарских возможностей. Калечить я умел лучше, чем лечить, здесь же урон от моего вмешательства нужно было минимизировать. Мне и так предстояло потом всю систему энергоканалов вампирши восстанавливать.

Однако подобные советы и отсутствие какой-либо паники наталкивали на размышления о родном мире Ольги и уровне его технического и магического развития, если самый обычный человек оттуда знал такие лекарские приёмы.

Хотя, по сути, я же совершенно не знал, кем была Ольга в своих прошлых жизнях, признавая лишь полезность её нынешнего магического дара. В то же время знания и навыки зачастую были не менее ценным капиталом, чем уровень магии, что сейчас эмпатка и продемонстрировала. Сделав себе зарубку в памяти расспросить девушку о прошлом, я принялся за полевую хирургию. Когда спустя пять минут всё было завершено, порез на горле тут же затянулся после подпитки кровью эмпатки.

Теперь предстояло восстановить систему энергоканалов, для чего нужно было относительно спокойное место и время. Подняв голову на каменную башню, бывшую мне домом на протяжении двух сотен лет, я прикинул собственные шансы на вскрытие защиты без образцов крови моего прошлого тела. Признав их мизерными, решено было обратиться к профессиональному домушнику, не раз доказавшему, что ему подобное по плечу.

Я точно знал, кто сможет мне помочь. Вот только захочет ли?

Открывать собственный прокол в Хмарёво было опасно, чтобы снова не вывести святош на родовые земли, потому я обратился к Райо.

— Райо, захвати с собой Тиль и приходите в гости.

От прихода друзей я ожидал чего угодно, но не удара по морде чугунной сковородой нашей кухарки. Удар вышел что надо, у меня даже на время в глазах стало три Тильды, которые с трудом собрались в одну.

— Я тоже рад тебя видеть! — прошамкал я разбитыми губами. Хорошо, хоть зубы с ядовитыми железами не выбила.

Тильда ничего не ответила, пройдя мимо меня с гордо поднятой головой и не выпуская из рук сковородки. Но взгляд обиженной эрги всё же осмотрел меня на предмет сохранения целостности с морды до кончика хвоста, отдельно остановившись на крыльях. Здесь её невозмутимость дала слабину. Зрачки подруги расширились, почти полностью поглотив радужку, а рот медленно стал открываться.

Эон и Райо, сопровождавшие подругу, тоже последовали её примеру и принялись осматривать меня со всех сторон, будто у меня вторая голова выросла, а не крылья.

— Двухголового эрга я видел, — задумчиво пробормотал Райо. — Этим меня уже не удивишь. Но, чтобы звериная ипостась эволюционировала, превращаясь из рептилии в птицу в мгновение ока, я вижу впервые.

— Давайте мой внешний вид обсудим позже, — попытался я сменить тему обсуждения. — Тиль, впусти нас домой, мне ещё Агафью лечить. Потом обещаю отдаться в твои загребущие руки для исследования.

Подруга окинула меня подозрительным взглядом, оценила состояние Агафьи и, демонстративно пригрозив сковородой, добавила:

— Даже не надейся, что я тебя простила! Это всё только ради кровососки!

Я же всем своим видом изображая раскаяние, глубоко в душе радовался, что возвращаюсь домой, хоть и при не самых приятных обстоятельствах.

***

Понятная жизнь Серва рухнула в одночасье. Все его убеждения, все годы безупречной службы Ордену и Его Святейшеству в надежде исправить одну единственную оплошность молодости растаяли туманом вместе с телом погибшего господина.

Мир Серва, до того разделенный на своих и чужих, утратил краски. Стал бесцветным. Разумом и душой бывшего паладина Ордена Рассвета завладела беспробудная тоска. Не было больше их легиона. Четыре тысячи четыреста святых воинов в один момент стали обычными людьми, выгоревшими инвалидами, лишившимися благодати Рассвета. Даже цель его жизни — обнаружение и убийство кровожадной твари, переродившейся, несмотря на все старания Его Святейшества, стала бесполезной. Сама благодать Рассвета не захотела наказывать Кровавого, напротив, наградив его собственным даром. Да и был ли он Кровавым на самом деле?

Впервые Серв усомнился. Кровавый убивал много и с удовольствием. Кровавый не щадил врагов, Кровавый был человеком, а не вот этой… тварью. Кто или что сегодня выдержало удар Копья Рассвета и получило благословение, Серв не знал. Но оно не убило. Видя коленопреклонённых врагов, оно не убило, хотя имело на то полное право.

Бывшие воины Рассвета набирались сил и по одному или парами уходили с места собственного поражения. Были позабыты все обеты. Из долины вереницей, напоминающей живую змею, уходил некогда непобедимый легион Альба Ирликийского. В конце концов, остался лишь один Серв, который так и стоял на коленях, пока тень Каролийских гор не упала ему на лицо.

Почти четыре с половиной сотни лет службы Ордену Рассвета сегодня завершились. Правила слишком глубоко въелись в его душу за эти года. Была ли совесть у того, кто убивал, насиловал, грабил, пытал во имя Рассвета? Глупый вопрос. Паладин Ордена руководствовался приказами, а не мифической совестью.

Но именно сейчас, что-то незнакомое шевельнулось в груди Серва. В том месте, где раньше сияла благодать Рассвета и согревала его силой. Бывший паладин Ордена встал с колен и, пошатываясь, принялся стаскивать тела убитых в бою воинов в одну кучу. Пусть легион больше не существовал, пусть Его Святейшество погиб, пусть Рассвет благословил тварь изнанки, пусть… Но Серв не хотел бы, чтобы после смерти его кости растащили по горам дикие звери. Поэтому в сгущающихся сумерках он продолжал стаскивать тела, готовя к сожжению.

***

С вопросом восстановления системы энергоканалов для Агафьи удалось разобраться быстро. А ещё в процессе я понял, что не только не откатился в своем мастерстве взаимодействия с кровью после инициации Рассветом, но и умудрился сорвать ещё один узел из трёх оставшихся на сдерживающей печати. Я даже догадывался, чьего авторства был этот узел.

Но главный сюрприз ждал меня позже, когда после смены ипостаси на человеческую я разглядывал пирамидку из своей груди, которая резко подросла в размерах. Но и это ещё было не всё. Теперь в параллель с моей системой энергоканалов существовала ещё одна, дублирующая, по которой циркулировала благодать Рассвета. Как к этому относиться я не знал. По силе и потенциалу она выглядела идентично магии крови, но, в отличие от неё, была будто в спячке, никак себя не проявляя.

Почему-то вспомнился дублирующий контур, созданный мною для спасания Тэймэй. Неужели во мне создали нечто похожее? Но кто и зачем? Чтобы в нужный момент подчинить меня своей воле? Вопросов было больше, чем ответов.

Я бездумно смотрел в окно на сгущающиеся в долине сумерки. Выпитый мною легион ещё до обеда покинул место своего поражения, но внезапно я заметил одинокую фигуру, бродящую среди остатков палаточного лагеря Ордена. Фигура что-то собирала в одну кучу и снова возвращалась на поиски в центр разгромленного лагеря. Я отстранённо следил за размеренными движениями силуэта: наклон, проверка, перенос поклажи в центр, возврат, наклон, проверка, и всё никак не мог понять, что мне напоминает эта последовательность действий. Мародёрство? Пожалуй, нет. Обыск, возможно, но не перенос тяжестей.

От усталости мозг соображал слабо. Нужно было возвращаться к друзьям. Тело Агафьи было вне опасности, а они жаждали задать свои вопросы, ответов на которые у меня не пока не было.

Я знал, что грядёт война, которая никак не касалась моего нового мира и моей новой жизни. Возвращаться в Хмарёво с такими предпосылками было равносильно приглашению Легионов Ордена в гости и выставления собственного грязного белья на всеобщее обозрение. Нет уж. Прошлое нужно оставлять в прошлом.

Взгляд снова вернулся к виду из окна. Фигура всё так же бродила, едва различимая в густых тенях от Каролийских горных вершин. Солнце скрылось, подул вездесущий пронизывающий ветер, наполняя лёгкие морозной свежестью и прочищая мозги.

Только теперь стал понятен смысл копошения силуэта.

«Кто бы ты ни был, но твой труд достоин уважения!»

***

Серв продолжал выполнять свою задачу. Он уже давно перестал заглядывать в лица, ведь, чтобы продолжать, чтобы не остановиться и не дать слабину, в каждом трупе он видел себя. Хочешь, чтобы твой труп не обглодали дикие звери? Неси в общую кучу. И так тело за телом.

Момент, когда тьму с ним разделил ещё один человек, Серв запомнил хорошо. Хруст камней под ногами стал тише, завывания ветра не такими порывистыми, а куча тел вдруг резко выросла. Серв надеялся, что кто-то из братьев Ордена вернулся выполнить свой долг в отношении боевых товарищей и помочь упокоить их по правилам. Но Рассвет, видимо, задался целью сломить своего бывшего паладина полностью, не оставив ему и шанса на восстановление.

Когда тел больше не осталось, когда вокруг собрали и уложили все горючие материалы из палаточного лагеря, когда пламя погребального костра очертило круг с отходящими от него лучами, Серв рассмотрел своего помощника.

Кровавый.

Его главный враг вместе с ним таскал трупы и складывал. Его главный враг вместе с ним смотрел на погребальное пламя костра. Его главный враг разделил с ним выпивку в память о павших.

Не было сказано ни слова. Лишь воины и непримиримые враги с честью провожали в посмертие погибших на поле боя.

Глава 2

Тильда и раньше не отличалась прекрасным характером, а уж в положении и подавно. По сравнению с эргой, Тэймэй была просто образцом сдержанности, что я бесконечно ценил.

— Давай я сама тебя убью, чтоб не мучался? — в который раз предложила подруга, хрустя костяшками пальцев. — Нет, ты только скажи, я мигом!

— Тиль! — пытался я достучаться до разума эрги. — Не получится бегать бесконечно! Тем более теперь, когда они нашли путь в Хмарёво. Пойми, стоит мне пропасть здесь, и они заявятся туда. Причём у них будет гораздо больше времени на подготовку, чем у нас. Поэтому, воевать мне придётся здесь и сейчас.

— Ты себя кем возомнил? Богом? Ты знаешь, кем бы тебя назвали маги крови? Безумным! Кровавым! Ты выпил легион! — с паузами обозначила подруга. — Думаешь остальные одиннадцать за раз выпить? Ты не лопнешь, деточка?

Эрга вскочила и расхаживал по главному залу. В очаге весело трещали дрова, пожираемые огнём. Добротная мебель даже не рассохлась за полтора века. Качественное заклинание консервации удалось тогда выкупить у пустынников.

Вдоль стен стояли канделябры со свечами, мягкий свет от которых делал обстановку домашней и привычной. Никаких тебе технологий, макров, все по старинке. В этом вопросе я, конечно, лукавил. После парочки командировок к пустынникам, я выкупил, выменял и установил в башне очень много такого, что тем же святошам и не снилось. Артефакты бытовой магии пустынников были чем-то невероятным. Во многом они казались бесполезными магам крови, но меня забавляли эти диковинки. Я старательно выменивал их у народа песка и пытался внедрить в собственную жизнь. К комфорту быстро привыкаешь.

— Я до сих пор не знаю, как у меня это вышло! Привязки к благодати у меня нет, как и к крови! Я не стал зависимым! Откровенно говоря, я даже не понимаю, как эти две магии умудряются уживаться внутри меня.

Воцарилась какая-то нездоровая тишина. Друзья уставились на меня квадратными глазами, и только Ольга совершенно невозмутимо ела запечённую курицу с овощами, тихо хмыкая себе под нос что-то о том, что хочет себе такую же скатерть-самобранку. Ей наши разборки были безразличны. Она свою позицию высказала сразу. Даже если я стану чёртом с рогами, кто бы это ни был, она всё равно будет меня поддерживать.

Тем неожиданней было услышать от Тильды:

— Ты прошёл инициацию? Ты стал одержимым?

Кажется, у моей фиолетовой девочки сдали нервы. По щекам эрги катились слёзы, которые она даже не замечала.

— Прошёл, вон, даже крылья приросли в процессе, — покосился я себе за спину, где хвала богам, сейчас не было крыльев, но при этом позвоночник ломило так, будто в него вставили раскалённую спицу. — Но во мне не пробудилось непреодолимое желание нести благодать Рассвета в массы и обращать в веру нечистых, если ты об этом.

— Меня больше интересует другое, — влез в разговор Райо. — Ты почему не убил врагов? Они же вот где у тебя были, — он сжал кулак перед моим лицом, чуть ли не облизываясь.

Не ожидал я от дракона такой кровожадности.

— А с какой стати? Врагами они были, пока магией обладали и убить пытались. А когда они стали обычными людьми без магии… Вы же не крошили в Японии всех направо и налево. Разная весовая категория, так, кажется, вы выражаетесь. Даже хищники убивают либо для защиты совей территории и стаи, либо для пропитания. Я не мясник. Убивать ради убийства не про меня.

Райо выдохнул, наконец-то улыбнувшись. В глазах его читались гордость и затаённая печаль.

— Это хорошо, что ты осознаешь масштабы собственной силы, а не упиваешься ею. Это путь в никуда.

— Вот тут ты не прав, — честно признался я. — Как раз масштабов силы я не осознаю. Есть благодарность, что она позволила мне выжить и спасти дорогого мне человека. Но я не знаю, как отреагирует на это магия крови, находящаяся внутри меня, создавшая из меня того, кем я сейчас являюсь. А для этого мне нужно попасть в Обитель Крови.

— Мы отправимся с тобой! — настроение Тильды менялось со скоростью погоды. Сейчас она воинственно жевала бутерброд с тарелки, заботливо подставленной Ольгой.

Эмпатка успела заказать артефакту еды и сейчас честно делилась с беременной женщиной, предлагая той на выбор и рыбу, и мясо, и овощи, и фрукты и даже шоколад.

— Тиль, ты носишь ребёнка. Я себе не прощу, если с вами что-то случится, — как маленькой втолковывал я эрге. — Если надо будет, я тебя в стазис введу и отправлю домой.

— Ну ты же теперь из этих… — возмутилась Тиль, — из розовых! Ты из меня эту дрянь мигом высосешь!

Где-то на фоне тихо хрюкнула, подавившись смешком, Ольга:

— Хорошо, хоть не из голубых. — Заметив мой вопросительный взгляд, она кивнула и одними губами добавила: — Потом объясню.

Я же вернулся к разговору с Тиль:

— Я не смогу постоянно контролировать твоё состояние. И не хочу повторение истории с Ланой. Альб знает о тебе. Ты — моё слабое место!

— Это я-то слабое место? — почему-то разозлилась эрга. — Я?

Тильду потряхивало от переживаний. Эон обнимал любимую и укоризненно взирал на меня, молчаливо требуя прекратить выяснения отношений. Подозреваю, что он вообще не понимал, о чём шла речь, но старался не вмешиваться, лишь оказывая поддержку любимой женщине.

— Тиль, пережить смерть частицы собственной души… Я не знаю, с чем это можно сравнить. Поверь, заживо сгорать на костре было легче. Ты мне ближе родного ребёнка, ты в прямом смысле часть меня. Я тебе доверяю как себе, поэтому и прошу. Вернись к Тэймэй, и, если со мной что-то случится, сделай так, чтобы наши дети увидели свет. Меня не будет всего день, а может и меньше. Ты этого даже не заметишь.

— Последний раз, когда ты так отсылал меня, ты заблокировал связь и сгорел на площади у резиденции святош, — голос подруги стал заметно тише, взгляд затуманился, а плечи поникли. В ней не было воинственности, лишь бесконечная печаль.

Я невольно взглянул на Ольгу, которая пристально вглядывалась в затылок Тильде. Похоже именно ей я обязан относительному спокойствию эрги.

— Бывают дни длинною в вечность, — почти прошептала подруга. — Я уйду, но прошу, не блокируй связь, чтобы эрги и Райо всегда смогли прийти к тебе на помощь.

— Хорошо.

Тильда бросилась ко мне и обняла так, что рёбра затрещали.

— Ты-таки решила добить меня сама, чтоб не мучался? — рассмеялся я.

— Нет! — сквозь слёзы рассмеялась она. — Но пообещай, что, если они начнут брать верх, ты уйдешь! Там есть алтарь! Если он не справится, есть же объединённая армия людей и богов, в конце концов!

Поглаживая по голове подругу, я заметил, как на лице Ольги мелькнула горечь и слёзы в уголках глаз. Уж очень хорошо она знала силу этой «армии».

— Хорошо, — согласился я с Тильдой, хоть и понимал, что никогда этого не сделаю. И друзья тоже это понимали. Это личная война, в которую впутывать кого-либо ещё не имело смысла. Я представил, как святоши рассказывают императору, что я — сбрендивший маг, утопивший в крови Ирликию. С такой рекомендацией в империи меня ждал ещё один костёр, а не объединённая армия поддержки.

Нет. Призраки прошлого должны оставаться в прошлом.

Со стороны моя затея могла бы казаться самоубийственной. Но теперь на руках у меня была библиотека крови с образцами святош и инквизиторов. Вот только после смерти аватара Альба я не был уверен, что добытая в своё время кровь была образцами настоящих глав орденов. Идентичность аватара оригиналу как-то не сверишь. Но на этот случай у меня был запасной вариант. Существовало заклинание кровавой чумы. За такое, правда, на меня открыли бы охоту свои же, но судя по тому, что показала Ольга, охотиться было некому. И теперь единственное, что сдерживало меня от применения чумы, это кодекс крови. Но даже в этом кодексе имелись исключения из правил. И я их знал.

***

Ольга с любопытством исследовала башню Михаила. Два верхних этажа занимали жилые покои с библиотекой, лабораторией, кабинетом, спальнями и столовой. На нижних этажах были то ли погреба, то ли казематы, не разобрать. Один этаж полностью был оборудован под бассейн.

«Почти олимпийского образца», — восхитилась Ольга мысленно. Ей даже стало интересно, для кого он был построен. А потом она считала в эмоциях Тильды, как не раз и не два Михаил поскальзывался на мокрых ступенях, пока не оборудовал для подруги бассейн. Причём ещё и сам учил её плавать. Вспоминания были настолько потешными, что эмпатка с трудом сдерживалась, чтобы не хихикать.

«Заботливый», — оценила по достоинству старания Михаила Ольга. Маг предстал перед ней совершенно с другой стороны, не как ответственный за всё и вся глава рода и мегасильный маг, но и как обычный мужчина, проводящий время в кругу своей семьи.

Ещё одним удивительным открытием стало отсутствие кухни в башне. Когда эмпатка заикнулась на эту тему, эрга успокоила:

— От голода не умрём, — и сунула в руки базальтовый поднос с непонятной гравировкой по краям. — Держи в руках и представляй, что бы ты хотела съесть. Он воссоздаст в точности. Чем подробнее вспомнишь вкус, цвет, запах, тем вкуснее будет еда.

— Нифига себе скатерть-самобранка!

Экскурсия вместе с мини-допросом от Тильды проходила, пока Михаил занимался Агафьей, а потом и вовсе по-тихому слинял на место битвы заниматься погребением убитых. Этот поступок эмпатку впечатлил. Тут своих-то не всегда с поля боя забирали, а он отправился чужих хоронить. Но сдавать его Ольга не стала. Это было его личное дело. Раздрай в мыслях и эмоциях Михаила она чувствовала даже отсюда, поэтому если мужику нужно было чем-то заняться, чтобы привести мысли в порядок, то и пусть.

Когда Михаил собрался с мыслями и решился поговорить с друзьями, она не вмешивалась. Её это не касалось. Своё отношение к происходящему она высказала ещё в горах, и с того момента ничего не изменялось, вырасти у него даже не крылья, а рога с копытами.

Она чувствовала опасения дракона, а ещё его отеческую любовь к Михаилу. Эрг явно что-то знал, но не говорил. Тильду и вовсе шатало на гормональных качелях, отчего она впадала из крайности в крайность. Но эргу при этом разрывало между страхом на Михаила и страхом за собственное дитя. Бедная девушка испытывала самый настоящий ужас, не в состоянии сделать выбор. Ольга, как могла, гасила её эмоции, но ей было сложно понять тот уровень взаимоотношений, который был между Михаилом и Тильдой.

Это не родственная любовь, и не любовь к партнёру… Это нечто, что сложно было даже объяснить любовью к себе. Себя люди очень часто не берегли, Михаил же Тильду оберегал в любой ситуации, даже против её воли.

А потом Михаил заговорил о части души, и Ольга провалилась в его эмоции, спрятанные глубоко под слоями боли и сожалений.

За сто пятьдесят лет до описываемых событий

Михаил возвращался из очередной совместной с пустынниками экспедиции. Они частенько исследовали земли в глубине выжженной местности. Народ песков после объединения пятью годами под властью одного махриса, правителя пустыни, пытался начать осваивать земли внутри континента. Их манили реликвии давно исчезнувшей империи аспидов. Артефакты той эпохи прекрасно продавались, ну а сам махриса искал жезл пустыни. По преданиям правитель, отыскавший жезл, сможет обернуть пески вспять и превратить безжизненную пустыню в землю садов, полей и лесов.

По мнению Михаила, идея была так себе. Пока эта земля была пустыней, она не интересовала святош и инквизиторов, но если бы она стала цветущим садом, то сдерживать экспансию Орденов стало бы значительно сложней. И так почти все приграничные кочевья так или иначе ушли вглубь, спасаясь от набегов орденцев. Те последнее время не церемонились с иноверцами, попросту вырезая всех мужчин и забирая женщин.

Причём изредка участвуя в закрытии прорывов совместно с воителями Рассвета и Заката, Михаил не мог не заметить, что женщин в их рядах год от года становилось всё меньше. Хотя ещё две сотни лет назад легионы имели почти треть воительниц. Что уж орденцы творили с женщинами неизвестно, но песчаники ушли вглубь, не в силах противостоять врагам за пределами пустыни.

Сам Михаил был желанным гостем у народа песка, ведь именно он и помог последнему махрисе обрести власть и изредка помогал им отбиваться от крупных походов святош и инквизиторов. Кроме того, Михаил с удовольствием участвовал в экспедициях, получая долю от добычи. При этом его способности позволяли издали уничтожать тварей, расплодившихся в аномальных зонах, и минимизировать потери среди участников экспедиции.

Из последней поездки Михаил возвращался с хорошим настроением. Удалось отыскать вход в подземный город аспидов, но соваться туда без подготовки не решились, для начал исследовав местность вокруг. На выходе из пустыни его ждал брат Миро.

— Трайодасан, где тебя носит! Вся обитель на ушах стоит! До тебя не дозваться по крови, уж думали, что сгинул в этих твоих пустынях!

— Они не мои, Миро, — улыбался маг крови, — а аспидовы. А не слышал, потому как там в аномалиях искажается любая магия.

— Там Остров со дня на день должен явиться, — делился новостями брат и младший товарищ, — твоё имя начали выбивать на вершине Башни! Я своими глазами видел.

— Я же сказал, что ещё не решил: улечу или нет, — пожал плечами Михаил, — поэтому выбить моё имя они могут хоть у себя на задницах. Мне хватило последних трёх сотен лет обучения, чтобы не рваться его продолжить ещё где-то.

— Это же честь! Ты не понимаешь! — по привычке возражал Миро, седлая лошадей и передавая Михаилу бурдюк с вином. — Вот если бы он прилетел за мной, я бы не раздумывая взошёл!

— Так учись, живи в соответствии с кодексом, и остров обязательно прилетит по твою душу, — привычно пошутил Михаил, отпивая из бурдюка и забираясь в седло. После пустынных змеев ещё нужно было приноровиться к езде на лошади, а не скольжению из стороны в сторону.

— И всё же, меня за тобой не просто так послали. Тебе предписано хотя бы встретить Остров, если уж ты достоин.

— Да-да! А если я не захочу уходить, меня огреют по голове и закинут туда насильно, — рассмеялся я, — чтобы не позорил родную Обитель!

— Ты знаешь, не удивлюсь, если так и будет. Наши старики бы душу продали, чтобы оказаться на твоём месте.

Стариками в обители называли магов возрастом старше тысячи лет, которые застали прошлый прилёт Острова. Большинство из них застряли в своём развитии и уже не могли мечтать об Острове, потому провожали его взглядом, полным зависти и сожаления. С появлением же выскочки Трайодасана, они обрели объект для вполне заслуженной зависти. Рисковать и прорываться на следующий уровень владения они не решались, но завидовать слишком молодому, по их мнению, магу крови это совершенно не мешало.

— Что с прорывами, пока не было? Сколько?

— Не поверишь, всего три, и святоши справились сами. Ну-у-у… почти.

Миро замялся, не решаясь сообщать последние новости товарищу.

— Договаривай уже, — рассмеялся Михаил, глядя на брата по обители.

— Там твою змею видели.

— Сам знаешь, она не моя уже больше пяти лет. Чем бы дитя не тешилось, но из-под моей опеки она вышла, — безразлично отозвался Михаил.

Миро благоразумно промолчал, что ради абы кого на алтарь крови не укладываются. Но это личное дело каждого, кого впускать в свою душу, и с кем делиться этой самой душой.

— Тогда не понимаю, что тебя держит! — снова взялся за старое Миро. — Это же такой шанс!

— Я слишком люблю жизнь, и очень хотел бы её прожить не по чьей-то указке, — улыбнулся Михаил. — Остров, подозреваю, эту возможность у меня отнимет.

— Ну вернёшься, если не понравится, — продолжал упорствовать маг крови шестого этажа Башни.

— Что-то как-то никто не вернулся до меня из дюжины, — с сомнением поддел товарища Михаил. Этот разговор между ними шел уже не в первый раз, но товарищ не терял надежды уговорить его отправиться на Остров. — Это билет в один конец, Миро, а я хотел бы иметь выбор.

Им предстояло ещё три дня провести верхом, путешествуя от пустыни через долину к сердцу Каролийских гор. Отказаться от поездки Михаил не мог, имея обязательства перед корвусами и магами Обители. Даже став сильнейшим магом крови, он не мог полностью принадлежать сам себе, чувствуя себя обязанным обители за подаренный шанс в жизни.

Когда же они с Миро появились на пороге Обители, Остров должен был прибыть со дня на день. А Михаил всё больше мрачнел с каждым часом, проведённым в Башне крови. Когда же Остров появился на горизонте, Трайодасан, тринадцатый маг крови, достойный возвышения, под укоризненными взглядами братьев покинул обитель.

Возноситься, когда часть твоей души умирает, невозможно.

Прошитая этой болью насквозь, Ольга пришла в себя, едва сдерживая слёзы. Михаил был прав. Эти чувства не сравнить со смертью тела и даже смертью близких. Уж она-то пережила и то, и другое.

Но что же тогда он пережил, когда часть души умерла?

***

Резиденция Ордена Рассвета, Ирликия

В отличие от предыдущих созданий «переходников» Альб не спал, он напряжённо думал. Боги с ним, с убийством. Его интересовало то, что было до. Он чувствовал выкачку благодати Рассвета. Вернее, он думал, что легион специально накачивает копьё, чтобы то разорвало и отравило внутренности змея.

Серв заранее сообщил господину, что в новом перерождении Кровавый получил ипостась зверя, того, кем являлся по сути, хоть и сам не знал этого.

Ублюдок Райаны, как оказалось, унаследовал хоть что-то от матери, и то в следующей жизни. Хоть все тесты отрицали какие-либо способности у ребёнка. Его определение в сиротский приют под присмотр было вынужденной мерой, но Альб сделал всё, чтобы жизнь мальчика оборвалась как можно раньше. Он был похож на Райану, чем постоянно бередил раны бывшему архимагу. Ему, лучшему из лучших, предпочли кого-то другого. Предательства он не простил. А уж когда во время родов оказалось, что Райана была полукровкой, не способной самостоятельно разрешиться от бремени, то он приказал оборвать её мучения.

Всё, что было связано с Райаной, вызывало у Альба злость. Можно представить, что он ощутил, когда увидел едва живого окровавленного мальца на руинах разрушенного приюта, смотрящего на него с мольбой глазами бывшей любимой. Альб едва сдержался, чтобы не свернуть ему шею, оставив подыхать.

Лишь спустя семь лет в одном из корвусов, прибывших за пленными магами крови в Резиденцию Альб узнал сына любовницы. Тогда же он и почувствовал в нём склонность к благодати Рассвета. В грёбанные четырнадцать лет! У всех орденцев сила просыпалась в возрасте от шестнадцати до восемнадцати. Альб пытался сманить мальца, но было поздно, тот запомнил, как его оставили подыхать на руинах приюта.

— Не знаю, что ты обдумываешь, но сбавь обороты, — голос Тимуса вырвал Альба из воспоминаний. — Над Ирликией собирается ураган. Не стоит из-за неумения контролировать собственные эмоции тратить благодать, друг. Она нам ещё пригодится на охоте.

«Вот, сучёныш! Вспомнил мне мои же слова!» — вспылил мысленно Альб, но вслух ответил совершенно иное: — Кто-то решил пренебречь своими обязанностями?

— С чего ты взял? — удивился глава Ордена Заката Западной Каролии. — Всеми делами занимается переходник, я же решил оторвать задницу от ложемента и навестить друга.

Тимус склонился над Альбом, лежащим в растворе, через который благодать считывала показатели тела для создания идентичного «переходника». Половину лица Тимуса закрывала маска из червонного золота, скрывающая разложение. Бывшему дамскому угоднику тоже досталось от Кровавого посмертное проклятие.

— Днем раньше, днём позже, что изменилось?

— А изменилось то, что на границе с Западной Каролией появились инвалиды из бывшего легиона Рассвета Альба Ирликийского. Они вещают о конце эпохи Орденов Рассвета и Заката, возрождении империи аспидов и появлении змея, посмевшего предъявить права на наши алтари и принявшего их силу. — Тимус склонился над другом, пристально вглядываясь тому в лицо. — И вот одного, двух, десяток ещё можно было бы списать на сумасшествие, но сотни? Где твой легион, Альб? Что должно было произойти, чтобы ты вновь созвал легионы?

Альб молчал. Происходящее было хуже, чем если бы Кровавый всех убил. Собственно, на это Альб и надеялся. В качестве справедливого возмездия за подобные деяния легче всего собирать под знамёна легионы. Но Кровавый даже здесь ему подгадил. Что ему стоило вырезать всех, как в случае с той белобрысой шлюхой? Нет, он решил поиграть в благородство.

— Я надеюсь, дальше границы эти сумасшедшие не ушли?

— Обижаешь. Мне брожения не нужны. Пошли на удобрения.

— Что мне всегда нравилось в тебе, Тимус, и не нравилось одновременно, так это решительные действия сразу после принятия решения. Ты не сомневаешься, не пересматриваешь стратегию, не просчитываешь последствия, решая лишь сиюминутные задачи. Но даже с таким подходом, ты оказываешься прав в половине случаев.

— Я прав всегда. Если ты не видишь моей правоты, значит, у тебя просто другой угол зрения, — оскалился половиной рта друг, отчего вторая половина его челюсти с оголённой костью выглянула из-под маски. — Но ты так и не ответил на вопросы. Что у тебя стряслось?

— Отправь своих ищеек на Кровавый Пик и к Обители Крови, нам нужно точно знать, куда выдвигаться, — снова ушёл от ответа Альб.

— И не подумаю, пока ты не поделишься информацией, — насвистывая, забрался Тимус на край алтаря.

— Проклятие само по себе не спадёт, — напомнил Альб другу.

— Не принципиально, мне оно трахаться не мешает, в отличие от некоторых, — не преминул поддеть Тимус. — Я жду!

— Мы охотились на Кровавого сами и смогли заманить его в западню у Кровавого Пика, — решился на скупую откровенность глава Ордена Рассвета Ирликии. — Нам удалось пронзить его Копьём Рассвета, но…

— Но? — Тимус даже спрыгнул с алтаря, чтобы тут же склониться лицом к лицу друга. Тлен разложения и гнили ударили в нос Альбу, а следом в раствор упало несколько опарышей. — Какие могут быть «но»? Это сильнейший боевой аркан! Он переродился и должен быть слабаком!

— Но, видимо из-за слабости его исходной магии крови в нём произошла инициация сил Рассвета, — закончил свою мысль Альб.

А ведь и правда. Продемонстрированные Кровавым заклинания крови не превышали шестой-седьмой уровень Башни Крови. Никак не двенадцатый. Хотя… даже когда Кровавый мог покинуть Обитель на острове, он не использовал всех своих способностей, руководствуясь мифическим кодексом крови. Что ж сейчас он, по-видимому, стал ещё более благородным, чем упростил им задачу.

— Значит, всё же кто-то из нас, — бубнил себе под нос Тимус, но когда Альб переспросил у него, о чём тот, друг отмахнулся и перевёл тему: — Так это же отлично! Если он лишился магии крови, то его можно пристроить на службу паладином! Ты же мечтал заполучить себе этого ублюдка!

— Он всё помнит, Тимус. И он унаследовал чешую от Райаны.

— Альб, я не пойму, ты что его боишься? — по-настоящему удивился друг. — У нас двенадцать легионов! Ну, хорошо! Одиннадцать! Мы его выпьем и раздавим, как и любого, кто встанет у нас на пути.

— А если он выпил легион? — вдруг провёл параллель Альб между инвалидами-легионерами и инициацией Кровавого змея.

— Даже если два, — успокоил его Тимус. — У нас есть личные батарейки-алтари, а у него их нет!

Глава 3

Тильда с Эоном ушли первыми, а вот Райо задержался, разглядывая артефакт из земель пустынников.

— Откуда у тебя это?

Дракон держал каменную пластину как величайшую редкость.

— За горами раскинулась огромная пустыня с аномалиями, оставшаяся после империи аспидов. Это оттуда.

— Грабил могилы? — зрачки дракона сузились почти в щёлки, а крылья носа то и дело раздувались.

— Нет. Мы не обнаружили никаких останков. Это, — я указал на артефакт и ещё на несколько незаметных, расположенных на каменных выступах под потолком, — а также это и это нашли в наземной части развалин заброшенного дворца. Там всё так занесено песком, что вручную не отрыть. Маги воздуха и земли, возможно, смогли бы помочь. Но местные пески очень агрессивно относятся к любым магическим силам на своей территории. Любой маг притягивает аномалии, как Хмарёво прорывы.

— А как же ты? — пытливо уставился на меня дракон, чуть успокоившись.

— А что я? — пожал я плечами. — Я — счастливчик. На меня не реагировали раньше. Даже их местные змеюки ездовые меня признали и ластились вместо того, чтоб жалить.

Дракон задумчиво постукивал чёрными когтями по столешнице рядом с артефактом.

— И ещё, мы активировали артефакт-подарок Мангустова. Будешь смеяться, но у твоего сына, жены и невесты теперь охранник аспид.

— Это как вообще возможно? Там же была статуэтка дракона, не змеи.

Я нахмурился, вспоминая вид статуэтки. Она точно была крылатая и с четырьмя лапами.

— А кто вам сказал, что аспиды — змеи? — натурально удивился Райо, — Рептилии, да, но не змеи. Там было достаточно много родов с разным внешним видом.

— Ты-то откуда о них знаешь?

— Когда я говорил, что слишком долго живу, я не шутил, — грустно улыбнулся дракон. — Почему-то во многих мирах принято считать именно драконов сверхсильными, мудрейшими существами, но мы — лишь один вид или подвид аспидов. И они были гораздо более развиты в техническом, магическом, артефакторном деле, чем большинство известных мне рас. Твои артефакты, драконья статуэтка Мангустова — это и есть осколки некогда великой цивилизации, что погребена под песками в этом мире.

— И что мне это даёт?

— Пока не разберёмся с орденами — ничего, но после… если пустыня тебя признала, то…

— Нет-нет-нет! — запротестовал я. — Мне и эргов хватает под завязку с алтарём, чтобы ещё осколки чужой цивилизации собирать, не говоря уже об уничтоженной Обители Крови.

— Не паникуй, — улыбнулся Райо. — Что-то мне подсказывает, что империя аспидов полежит под песками ещё века, если её не трогать. Так что разбирайся с насущными проблемами. Жизнь долгая, а станет скучно, ты всегда знаешь, где можно развлечься.

— Да ну вас с вашими развлечениями! — отмахнулся я от предложения дракона. — Мне бы со своим разобраться. Уж кому-кому, а мне явно не скучно.

Тут я вспомнил ещё один момент, который так и не обсудил с эргом.

— Мне бы ещё курсы лётные какие-то нужны, а то я пока сам себе больше пьяную ворону, летящую против ветра, напоминаю.

Райо расхохотался громко и заливисто.

— Ты уж меня прости, что разочарую, но к полётам ты особо не будешь приспособлен. Нет, планировать сможешь и с места в воздух поднимешься, но на дальние перелёты, увы. У тебя крылья не естественная эволюционная часть тела. То есть всё тело не сбалансировано для полёта. Поэтому пьяная ворона против ветра — это очень меткая характеристика.

Нет, так нечестно! Вот впервые такая плюшка досталась, и та недоразвитая! Вот как так? Дракон заметил моё разочарование и решил подбодрить меня напоследок:

— Но никто же не говорил, что ты не можешь освоить частичную трансформацию. Летать в человеческом обличье тоже вполне приятно.

Он подмигнул мне и шагнул в портал, закрывая его за собой. Я же остался размышлять над всем услышанным.

Однозначно радовало, что Света и Тэймэй с сыном теперь под защитой артефакта эпохи аспидов. Эти работали на совесть и качество, так что их творения продолжали работать спустя тысячелетия. Надо будет узнать у Андрея, где он раздобыл такую редкость, но что-то мне подсказывало, что не всей информацией Мангустов поделится. С другой стороны, он, не раздумывая, прикрыл нас с эргами перед императором, а это дорогого стоило.

Осваивать крылья в человеческом обличье всё равно что уподобиться святошам. Альба не зря называли Ирликийским ангелом. Это прозвище прилипло не только из-за смазливой внешности, но и из-за любви именно к таким воздушным спецэффектам. Рассветный рыцарь с крыльями, поражающий тварей, — чем не герой мифов и легенд? Именно с этого они и начали экспансию, став защитниками простых людей, сражаясь с тварями из прорывов.

— Извини, что отвлекаю, — обратилась ко мне Ольга, — но не пора ли нам менять место дислокации? Если главгад жив, то сюда скоро заявятся гости.

— Глав кто? — переспросил я.

— Ну, главный гад, мумия с венцом.

— А, Альб… — я улыбнулся с сокращённого прозвища, нужно будет запомнить. — Нет, быстро они не появятся. Если он отправился собирать легионы, то на это уйдёт неделя. Пространственных проколов, как у меня, или порталов, как у нашего Райо, здесь не придумали. Во всяком случае при моей жизни. С тех пор полтора века прошло. Может, что-то и изменилось. Но в любом случае, несколько дней в запасе у нас есть.

— Но мы же тоже должны как-то готовиться? — в замешательстве уточнила эмпатка, при этом заказав артефакту что-то такое, отчего тот засверкал всеми рунами сразу.

— Конечно, но для начала нам нужно в Обитель, тот замок, захват которого ты видела.

Не скажешь ведь, что вся наша подготовка — это лечение Агафьи и расставление табличек с указанием «Если вам к Кровавому, то вам туда». Всё, что нужно, мы прихватим отсюда.

— А разве от него что-то осталось?

— Осталось, ещё как осталось. Ты сильно недооцениваешь Обитель. Камни — это пыль, главное, чтобы сердце билось. А сердце маги защитили.

***

В Обитель мы уходили проколом. Правда, открывать выход сразу внутрь замка я не рискнул. Ни Агафья, ни Ольга не имели допуска на нашу территорию. Да и мои права нынче были сомнительны. Если бы я переродился через один из дюжины кровных маяков, то воссоздал бы своё же тело, по сути, создав аватар для части своей души, как поступили те же святоши и инквизиторы. Но сейчас у меня в наличие имелась только моя душа. Я надеялся, что Обитель примет её.

Хоть видения Ольги частично подготовили меня к тому, что я увижу, но даже так долина производила гнетущее впечатление.

Не было больше вымощенной камнями дороги, ведущей к вратам Обители. Остатки её сиротливо виднелись между разломами, расколовшими некогда цветущую долину. Не было полей, кормивших послушников. Иссохли пруды, полные форели, где мы любили рыбачить. Изломанными истуканами торчали кособокие ели. И над всем этим витал сладковатый ванильный запах.

— Чем это так… пахнет? — поинтересовалась эмпатка, оглядываясь в поисках источника запаха.

— Это эхо благословений и проклятий от дюжины местных полубогов, — хмыкнул я, вспоминая, как мне сперва накачивали этой дрянью тело для выжигания магии крови, а затем и душу. На всякий случай.

— Запомню на будущее, что не стоит предлагать тебе ничего с ванильным вкусом, — как ни в чём ни бывало прокомментировала Ольга, взбираясь на ближайший валун. Делала она это столь проворно и мастерски, что я невольно залюбовался стройной женской фигурой в обтягивающих брюках и темной блузе. Похоже, Тиль поделилась гардеробом с Ольгой. С чего бы это такая щедрость?

А Ольга тем временем забралась на вершину десятиметрового валуна и принялась оглядываться:

— Я отсюда вижу минимум шесть расщелин, а потом какая-то мутная плёнка, — словив мой насмешливый взгляд, она пожала плечами, — просто захотелось размяться. Я помню, что ты у нас теперь тварь перелётная.

И эмпатка, оттолкнувшись от края, спрыгнула вниз. Я же, прикинув высоту, почти у самой земли успел обвить её змеиным хвостом и смягчить приземление.

— Ты не смотри, что выгляжу, как немочь бледная. Я не сахарная, — улыбнулась магичка, щеки её раскраснелись от адреналина. Но, судя по проказливой улыбке, ей понравилась помощь при посадке. — Хоть дар у меня и специфический, но тело всё равно крепче, чем у обычного человека.

— Учту на будущее, хотя по Хельге не сказал бы этого.

— Да я вообще не понимаю, как и чему теперь там учат, — пожала плечами эмпатка. — Раньше объясняли первым делом, что сила дара пропорционально влияет на крепость тела. Так сказать, содержание улучшает сосуд. И даже специальные программы были алхимические для поэтапного развития с самого детства. А сейчас что? Заниматься магией и учить начинают с совершеннолетия, когда большинство уже закостеневают в своём развитии. Ещё и запрещают начинать раньше. Вон, Хельгу с её-то потенциалом не просто не заставили обучаться и приручать собственный дар, а ещё и блокиратор нацепили для сохранения психического здоровья. А блокиратор, ограничивая силу её дара, параллельно тормозил её физическое развитие, как сосуда. Хотя, глядя на тебя, смотрю, что некоторые семьи плевать хотели на запреты и гнули свою линию в воспитании.

Я задумался, а ведь Ольга абсолютно верно описала ситуацию в моей семье. Мало того, что дед Агафью поставил моим личным учителем и своих друзей подряжал, так ещё и мать занималась некоторыми алхимическими зельями, которые у неё имелись с пометкой строго для семьи. Я читал что-то такое в её дневнике, но тогда на фоне ядов не особо обратил внимание. А теперь память Михаила подкидывала мне обрывки воспоминаний, как Мария Виноградова поила сына разными зельями тайком от деда и мужа. М-да…

— Ты в какой-то степени права, у меня были личные учителя и мать — экспериментатор-алхимик.

— Во-о-от! Хоть у кого-то мозги в верном направлении работали! Когда вернёмся, я бы тоже алхимией побаловалась. Магия, конечно, возьмёт своё и укрепит сосуд, но хоть немного ей помочь надо бы, раз уж Бизоненсы похерили развитие девочки.

— А ты рецепты знаешь и схемы применения? — из непраздного любопытства уточнил я. Во-первых, нельзя было игнорировать любые возможности для усиления, а, во-вторых, у меня, если подумать, столько детей и подростков находилось на попечении, что хоть им, но помочь хотелось. Про сына я уже молчу.

— Я только индивидуальную программу, которую в своё время для сына разрабатывала, смогу воспроизвести, — чуть сиплым голосом ответила Ольга, отведя взгляд. — А состав общеукрепляющих зелий надо сверять с современными.

— Хорошо, займёмся. У меня есть дневники матери, она тоже работала в этом направлении, и, судя по тому, что я не загнулся, вполне успешно. В Хмарево как раз вернулся наш специалист по редким компонентам для зелий, ну а Света сможет в случае необходимости страховать на испытаниях. Думаю, получится создать что-то удобоваримое и безопасное для личного семейного пользования.

— Ты всегда так легко идёшь на эксперименты? — недоверчиво уточнила эмпатка, с беспокойством оглядывая Агафью. У той спонтанно стали проявляться порезы по всему телу. Не раздумывая, Ольга надрезала знакомым кинжалом себе ладонь и тут же подставила к губам вампирши.

— А ты всегда так легко даёшь клятвы на крови?

— Туше, — улыбнулась эмпатка, не глядя на меня, а с удовлетворением наблюдая за затягиванием ран Агафьи. — С доверием у меня и самой туго, но здесь уж ситуация либо пан, либо пропал.

— Это меня и тревожит, — не стал скрывать я свои мысли, — слишком часто меня пытаются разыграть втёмную.

— М-да, а мне тебе и ответить нечего, — грустно улыбнулась Ольга, перематывая ладонь чистой тряпицей после кормления вампирши. — Ваш провидец мне инструкций не дал, всего лишь указав, что есть шанс обрести желаемое, если отправлюсь за тобой. Вот я здесь.

Я осторожно размотал ткань с израненной руки эмпатки. Между ровными краями раны до сих пор сочилась кровь. А рядом и вовсе виднелся свежий след от укуса. Ольга не пожалела себя, откусив кусок ладони, чтобы добыть больше крови.

— Я прокушу рядом, подстегну регенерацию, — предупредил я Ольгу, но та всё равно вздрогнула, ведь в ладонь ей уткнулся змеиный клык размером с её руку по локоть.

— Да что уж там, консерва, так консерва, — нервно хихикнула магичка и закрыла глаза.

Я сделал несколько едва заметных проколов вдоль надреза, впрыскивая немного собственного яда для заживления, а затем проделал тоже самое вокруг вырванного куска на ладони. Не удержавшись, я слизнул пару капель её крови. Вкусно. Сильный дар.

Я замер в раздумьях. Нужно было сделать выбор, забирать ли Ольгу в обитель. Ручаться ли за неё перед Великой Матерью Кровью или оставить здесь? Чего желала она более всего на свете? Ради чего могла дать клятву крови почти незнакомому магу?

Вывод напрашивался один. Эта женщина, ведомая из посмертия на перерождение местью, могла решиться на это только по одной причине. Больше всего во всех жизнях она желала стать матерью, но совместными стараниями людей и богов была лишена этого.

Мне почему-то вспомнился недавний разговор с Густавом Ильдером по поводу редкости ориентированных на семью женщин. Кто я такой, чтобы считать желание материнства недостаточной причиной для доверия? Тем более сама Мать Кровь тоже может осенить своим благословением Ольгу, если посчитает нужным. Не зря же она — Мать.

Я пустил каплю крови для смешения с Ольгиной и произнёс клятвы братания, завершая ритуал.

«Ну вот, теперь мы можем общаться в двустороннем формате!» — произнёс я по кровной связи и наблюдал, как меняется гамма чувств на лице у эмпатки.

— О! А? Ты и так умеешь?

«Там плюшек больше, чем просто связь, но раскрывать всё сразу не буду».

— А со своими ты так же общаешься? Я-то думала, как они у тебя умудряются приказы выполнять, предугадывая твои желания.

— Аста не говорила?

— Нет, — покачала головой Ольга. — Она хоть и ребёнок, но очень серьёзно относится к понятиям чести. Твоих секретов она не выдала даже мне.

Я кивнул, мотая себе на ус, что юная княгиня действительно смогла удержать в узде извечную женскую проблему болтливости.

— Ладно, болтать можно до бесконечности, но пора бы и заняться делами. Для начала проверим мою грузоподъёмность.

***

Ну что же моей грузоподъёмности хватило, чтобы поднять в воздух двух барышень средней комплекции, правда, одну пришлось нести в лапах, а другую в хвосте. Выглядело это со стороны весьма экзотично, ибо даже пьяные вороны не летали так, как я. Ну да боги с ним со стилем, главное, что спустя десять минут позора мы оказались у розоватой пелены, отделяющей территорию Обители.

Благо, хоть привратный камень остался по эту сторону пелены, иначе входить пришлось бы на свой страх и риск. Я сменил ипостась на человеческую и вложил ладонь в углубление для взятия образцов крови. Дальше оставалось только ждать. Иголки-анализаторы впивались в ладонь, но пелена оставалась неподвижной. Кровь утекала в привратный камень, не вызывая отклика у Обители, когда-то давно ставшей мне настоящим домом.

Иголки ушли обратно в камень, так и не признав меня своим. Я криво улыбнулся.

«Ну а как ты хотел, Трай? Явиться через полторы сотни лет в чужом теле и открыть дверь с ноги?»

Попробуем другой вариант. Я вынул из сумки макр из собственной крови, где заблаговременно записал часть воспоминаний про свою смерть, проклятие, перерождение, жизнь в другом мире и возврат в этот. И пока моя кровь ещё не до конца впиталась в камень, вложил туда макр. Накопитель памяти рассыпался, а спустя секунду на защитной пелене проявился силуэт лица, пристально разглядывающий меня.

— Приветствую тебя, Трайодасан!

— Приветствую тебя, Привратник Великой Матери Крови! — ритуально поприветствовал я сущность, что и четыреста пятьдесят лет назад первой приветствовала меня в Обители.

— Как и в прошлом я ощущаю в тебе чужую силу, — силуэт хмурился, не спеша давать мне пропуск. — Верен ли ты кодексу нашей Матери, Трай? Тверды ли твои убеждения? Следуешь ли ты Её законам?

Я интуитивно вложил ладонь в углубление на привратном камне, чем несколько удивил Привратника. Собравшись с мыслями, я ответил:

— Во мне пробудилась магия Рассвета, и я использовал её для защиты родных и близких мне людей. Я своими руками убил Одиннадцатого, удостоенного возвышения и способствовал отправке на перерождение Восьмой. Я имею звериную ипостась и собираюсь уничтожить легионы Рассвета и Заката с их главами за то, что они сделали с Обителью и моим домом. Но я не убивал ради убийства, не упивался собственной силой, не поклонялся другим богам. Я защищал людей и разумных тварей изнанки, убивал Кровавых, пил кровь и делился своею. Но сейчас я честен перед Обителью и Матерью Кровью.

Кровь лилась на привратный камень, но в этот раз Привратник замер, просматривая мои воспоминания в поисках подтверждения моим словам. Судя по выражению его «лица», моя откровенность его повергла в шок. Спустя минуту сущность, будто сама не верила в свои слова, с сомнением произнесла:

— Вы можете пройти.

— Благодарю тебя, Привратник, — поклонился я и взял на руки вампиршу, кивая Ольге следовать за мной.

Розовая пелена расступилась, пропуская нас к стенам Обители, ворота которой всегда были открыты для её братьев и сестёр. Часть парапетов обвалилась, по угловым башням змеились трещины толщиной с кулак. Во внутреннем дворе зиял провал, в глубине которого шумели воды подземного источника, питавшего Обитель. Я поднял голову на Башню. На её вершине тускло поблёскивал огромный кровавый накопитель. Пока он светился, сердце Обители жило. Но надолго ли?

Вокруг пахло солнцем и кровью. Я шёл по лестницам на вершину Цитадели, где маги крови создали ценой собственных жизней защитный конструкт, и не видел разрухи. Я видел себя маленького, счастливо смеющегося, впервые наевшегося досыта. Видел себя работающим в поле и плескающимся в озере с Миро. Видел экзамены корвусов и свои наказания за нарушения правил. Видел самые сладкие оргии после командировок и одинокие ночи за размышлениями и старинными манускриптами. Три сотни лет мелькали перед глазами знакомыми фигурами, большинство из которых погибло, пока я жил в другом мире.

Что стало причиной срыва святош? Мы же жили тысячелетиями бок о бок. Даже прорывы закрывали вместе. Было уложение.

Мысли вальсировали вместе с силуэтами из памяти, развеиваясь не хуже дыма на ветру, пока мы поднимались на вершину Цитадели. Здесь запах крови усилился. Я буквально видел, как льётся кровь из перерезанных глоток магов крови, запечатывающих Обитель от проникновения врагов. Грудь сдавила печаль. Горечь от потери всех, кто проходил со мной путь познания Крови, затопила, грозясь захлестнуть с головой, но я напоминал себе, что стоит решить вопрос с Агафьей и дождаться легионы. Тогда моя боль найдёт выход. Обуревающие меня чувства даже нельзя было обозначить ненавистью или яростью. Нет. Боль и сожаление, что меня не было рядом, когда мои братья и сёстры умирали, но не сдавались.

Башня Крови распахнула для меня свои двери. Дальше наш путь лежал вниз. Дюжина этажей вела вверх до возвышения, и столько же этажей вело вниз, к сердцу Обители, что было соединено с накопителем наверху. Каждый из магов своей кровью подпитывал сердце, чувствуя его биение в унисон со своим.

Всё верно. Возвышение начиналось с самых основ, так же, как и падение — с самой вершины.

Мы спускались молча. Мне здесь было даже спокойней, чем снаружи. Дважды я оправлялся к сердцу, жертвуя частями своей души ради дорогих мне существ. Это был третий поход. Если Привратник пропустил меня в Обитель, то мои намерения не противоречили кодексу.

Спуск завершился алтарным залом. Вот только выглядел он совсем не так, как зал под Хмарево или в Абрау. Нет.

В центре самого обычного зала с выгоревшими давным-давно факелами стояла каменная глыба, вытертая телами магов за тысячелетия использования. Пахло затхлостью и сыростью. Даже гирлянды паутины свисали, словно балдахины на кроватях аристократок.

В каменной глыбе на уровне груди торчал брат близнец накопителя, находящегося на вершине Башни, но гораздо более скромного размера. Меня всегда удивляло, что этот накопитель анатомически очень напоминал настоящее сердце, без скидки на упрощение.

Когда просящий укладывался на него сверху, то сердце высасывало положенную ему плату. Размер её никогда нельзя было угадать заранее. Ты либо соглашался вслепую, либо не рисковал тревожить сердце Обители по пустякам.

Укладывая Агафью у подножья алтаря на спальный мешок, я обернулся к до этого момента молчавшей Ольге. Та будто понимала, что не стоило отвлекать меня сейчас разговорами. Хотя почему будто. Она, скорее всего, чувствовала всё то же, что и я. Поэтому и хранила молчание. Никогда бы не подумал, что эмпатия может быть столь полезным даром. Мужчины меня поймут.

— Что бы не происходило, не прерывай ритуал, — эмпатка неуверенно кивнула, а я решил добавить на удачу: — Если тебе вдруг дадут выбор, всегда помни о последствиях и цене. И ещё… Совсем на всякий случай. Из собственного опыта, проклятие, наложенное богами одного мира, со скрипом, но могут снять боги другого мира. Не сразу и не оптом, но частями.

И я лёг на алтарь.

***

Шип из сердца Обители вошёл глубоко под лопатку и замер в миллиметрах от моего собственного.

«Приветствую, Трайодасан!»

«Приветствую, сердце Обители!»

«А ты всё никак не успокоишься? — голос сердца стал насмешливым. — Ничему тебя смерть не учит. Опять ты пришёл и опять из-за женщины. Разве они не доказали своей подлой натуры?»

«Женщины, как проводники силы. Не бывает априори плохих или хороших. Таковыми они становятся в чужих руках и в чужих целях».

«А как же твоя змея?»

Вопрос был больной, но справедливый.

«Лана была задушенным моей любовью ребёнком, вырвавшимся на свободу. Моей одержимостью и моей ошибкой. Ответственность за её смерть несу я и только я».

«Ты несёшь ответственность не только за её смерть».

На мне было столько смертей, что спорить с сердцем я даже не собирался. Вполне возможно, что моё личное кладбище с лихвой превышало таковое у Агафьи.

«Спускаясь сюда, ты задавался вопросом, почему орденцы выступили против нас. Я могу ответить на этот вопрос».

«Изменит ли этот ответ мою цену?»

«Нет. Цена была назначена ранее».

«Тогда я хочу знать ответ», — не раздумывал я ни мгновенья.

«Было нарушено уложение, что развязало руки орденцам».

«Кем?!» — я задал вопрос и подспудно боялся услышать ответ, уже догадываясь о личности виновника.

«Тобой! Ты сам же и нарушил уложение, уничтожив легион Альба в попытке спасти свою змею. Маги крови разделились. Часть магов считала, что ты сам виноват и сам заплатил, другая — что ты должен был покинуть Обитель на Острове, и твоя гордыня стала причиной всех бед, а третья — и вовсе требовала отомстить за твою смерть. Ты внёс раскол в братство. Ты стал причиной его гибели».

«Если бы всё было так, как ты говоришь, то Привратник бы не пустил меня на порог. Но я здесь».

«Верно! И тому есть причина и цена! Готов ли ты её заплатить?»

«Готов!»

«Силы во мне осталось не так много. Её хватит призвать душу вампирши из вечного боя, но…»

Я спинным мозгом почуял надвигающуюся самую грандиозную задницу во всех своих жизнях. И не ошибся.

«…, но твоё сердце заменит меня на защите Обители!»

Глава 4

«Силы во мне осталось не так много. Её хватит призвать душу вампирши из вечного боя, но твоё сердце заменит меня на защите Обители!»

«Кто ты? Раз уж я сменю тебя на этом посту, то хотел бы знать хоть что-то о своём предшественнике».

Сердце умолкло, но ненадолго.

«История циклична. У Обители всегда были периоды расцвета и увядания. Я тот, кто был причиной прошлого упадка и кто заплатил своим сердцем за возможность нового расцвета».

«Ты тоже пошёл войной на святош?»

«Нет, — сердце издало горький смешок. — Орденцы стали нашей проблемой не так давно. До того мы сдерживали натиск тварей со стороны пустыни».

«Был слишком самоуверен и бросил им вызов», — я не спрашивал, ведь каким-то образом сам видел, как относительно молодой маг крови в ожидании Острова возомнил себя способным в одиночку обезопасить своих братьев и сестёр. Он с успехом продвигался вглубь пустыни, истребляя разных тварей, пока не оказался в самом центре песков и не обратил на себя гнев существ, у которых не оказалось крови.

Они гнали мага за пределы своих владений, а затем в назидание практически уничтожили Обитель. И тогда маг пожертвовал собственное сердце, чтобы защитить братьев и искупить вину. Тело мага окаменело и вросло в землю глыбой.

«Да. Так всё и было. Остров меня не дождался».

«Почему я? Это ведь ты приказал Привратнику меня пропустить».

«Я. Моя сила иссякла на борьбу с их проклятиями. Обитель не должна опустеть и умереть. Ты пришёл добровольно. Ты можешь сопротивляться Рассвету. Твоё сердце так же сильно болит за братьев, как когда-то моё. Я даже сделаю тебе прощальный подарок и верну душу вампирши».

«Хорошо. Но способ смерти я выберу сам», — оставил я за собой последнее желание.

«Мне не принципиально, лишь бы добровольно!» — воодушевлённо отозвался хранитель.

«А как же ты?»

«Наконец-то отправлюсь на перерождение, искупив свою вину и оставив преемника».

«Тогда дело за тобой!»

«Клянёшься Матерью Великой Кровью не отступить, не струсить и отдать своё сердце для защиты Обители?»

«Клянусь!»

Ну вот и всё, назад дороги нет. Осталось только проверить, насколько я — везучий сукин сын.

***

Ольга уселась на кожаный мешок сверху и прислонилась к каменной кладке стены. Глаза чуть привыкли к темноте и красным отсветам, что пробивались с высоты двадцати четырёх этажей. Алтарь, на который улёгся Михаил, с камешком на крыше башни связывала едва видная энергетическая алая нить, что очень напомнила Ольге неровную кардиограмму на мониторе в больнице.

Вот только кардиограмма всё больше стремилась к прямой нити, что очень напрягало эмпатку. Ещё больше её напрягло предупреждение Михаила и подсказка о возможности снятия её проклятия. Он как будто старался выдать полезную для неё информацию, опасаясь, что не успеет. Ну и сам факт осведомлённости о проклятии тоже напрягал. С другой стороны, он, кажется, был носителем такого же «подарка» из этого мира. И как-то же освободился от него, судя по уровню силы. Ну или почти освободился.

Ольга с удивлением поняла, что ей импонирует практичность Михаила. Ещё будучи подавленной Хельгой, она с интересом следила за отношениями в семье Комарина. Его женщины готовы были ради него на всё. Буквально. И он отвечал им взаимностью.

Вообще у него было достаточно необычное отношение к своим людям и своим женщинам, в частности. Он вроде бы и не стеснялся использовать их на полную катушку при необходимости, но при этом готов был горло перегрызть любому за них. Фанатизма в его чувствах тоже не наблюдалось. Трезвый расчёт, нежность и забота. Уважение.

В этом роду Михаил однозначно был ведущим, а все остальные ведомыми, но это не породило слепую веру в собственное превосходство. Он выслушивал советы, анализировал информацию, принимал решения и нёс за них ответственность.

А уж уровень этой ответственности одним богам известен. Хотя… вот здесь Ольга сомневалась, что боги их общего мира вообще были в курсе, кого занесло к ним. Откровенно говоря, в нынешней ситуации Ольга ни капли не жалела, что решилась нырнуть в портал. Кровное братание с таким союзником дорогого стоило. А если объединить их знания, то совместные преимущества можно было многократно увеличить.

Ольга невольно начала разглядывать лежащего перед собой мужчину. Высокий брюнет, довольно подтянутый и спортивный для своего юного возраста.

«Ну да, юного! — хмыкнула Ольга. — Триста лет в обед, как юного. Да и сама-то хрен пойми какого возраста».

Мысли о возрасте плавно перетекли в попытки планирования. Пока Аста не подрастёт, они останутся в Российской империи, значит, за это время необходимо подготовить почву для собственной финансовой независимости. Выходить замуж по указке нового главы рода Бизоненсов Ольга не собиралась, как и плясать под чужую дудку. Хватит. Наплясалась.

Лезть в главы рода эмпатка тоже не планировала, всё равно продолжить род не сможет. В сухом остатке оставались выход из рода и тихая мирная жизнь.

«Ты сама-то веришь в это?»

Вспомнилась однажды сказанная алтарём стихий фраза в предыдущей жизни: «Чужие души провоцируют возмущения ткани реальности, помимо своей воли, изменяя развития целых стран и миров».

Так оно и было. Попаданцам спокойная жизнь светила только в гробу. Вспомнились романы, которыми она зачитывалась в прошлом мире. Там герои всех побеждали, женились на принцессах, получая в приданое целые империи. Сейчас эти истории казались насмешкой над их жизнями.

Ольга горько улыбнулась. Ей сейчас ещё грех было жаловаться, она переродилась, получив ещё один шанс. Тратить его на бесконечные войны она не собиралась. Если удастся войти в сильный клан самостоятельной единицей, хорошо, а нет, и сама справится.

«Кого ты обманываешь?»

В этот раз её стартовые возможности улучшились благодаря Комарину, но и торопиться тоже не стоило. Нужно было ещё понаблюдать за ним и лишь потом принимать решение, стоит или нет связываться с его родом на постоянной основе.

«Мне нужна твоя помощь», — отвлёк эмпатку от раздумий голос Михаила. Ольга вздрогнула от неожиданности, ведь точно видела, что тот оставался неподвижным. Более того, по канавкам на каменной глыбе каплями стекала его кровь.

«Что нужно делать?»

«Достань из мешка пирамидку. Алую с серебристыми прожилками и вихрем внутри».

Ольга хмыкнула. Описания были излишни, ведь других пирамид поблизости не наблюдалось, поэтому перепутать было нереально. Открыв мешок, эмпатка нащупала искомый предмет под чёрной плотной тканью и вынула пирамидку. Весила она килограмма три и имела ребро размером под тридцать сантиметров. Ещё не тяжёлая, но уже вполне увесистая.

«Достала».

«Молодец! — подбодрил её Михаил. — А теперь направь её вершину мне в сердце и ударь, что есть силы».

Ольга зависла на мгновение, осмысливая указание.

«Я должна тебя убить?» — переспросила эмпатка, перепроверяя суть услышанных инструкций.

«Да!»

«Я не хочу!»

«Ты не поверишь, но я тоже! — нервно хохотнул Комарин. — Но так нужно. Смерть –лишь вынужденная часть ритуала. Всё будет хорошо. Верь мне!»

Всё бы ничего, но Ольга ясно чувствовала эмоции Михаила. Не всё было так радужно, как он делал вид. Комарин пытался провернуть нечто, чтобы расплатиться и не нарушить клятвы. Но шансы на успех даже сам оценивал как минимальные.

При этом в душе у парня бушевала такая смесь азарта, отчаянья, бесшабашности и чувства долга, что впору было бы представить на его месте директора сиротского приюта, решившего на пожертвования сыграть в казино.

«Дело — дрянь?»

«Бывало и хуже!» — пришёл ответ.

«Врешь!»

«Вру», — не стал тот отпираться.

«Что делать, если что-то пойдёт… не по плану?»

«Дать Агафье макр, когда она очнётся. Макр лежит на дне мешка в холщовом кошеле. После отправитесь к моей башне. У вас гостевой доступ. Оттуда вас заберёт Райо. Я его предупредил».

«Как определить, что…», — она не смогла продолжить.

«Я окаменею, камень на вершине башни ярко засияет».

Ольга держала над Михаилом пирамидку, но не решалась опустить.

«Я же на крови клялась не причинять тебе вред…»

«Отката не будет. Ты выполняешь мою просьбу».

Теперь Михаил был абсолютно уверен в своих словах. Но почему-то это не обрадовало эмпатку. Она не решалась убить свою единственную надежду на освобождение от проклятия. Это было выше её сил. А в следующую секунду она с ужасом увидела, как её руки поднимают пирамиду и с силой опускают в тело Михаила. Послышался треск рёбер, и вершина с чавкающим звуком вошла в грудную клетку.

***

Горячее полуденное солнце обжигало кожу. Из одежды на ней были лишь два куска ткани, обёрнутых вокруг груди и бёдер. На щиколотках позвякивали браслеты с золотыми монетками.

Взмах саблей, разворот. Дзинь-дзинь. Прогиб, пропуск ятагана над собой. Дзинь-дзинь. На лицо одного из стражников упал отсвет от реверса золотой монеты с оттиском оскалившегося гепарда. А следом покатилась и голова незадачливого бойца, засмотревшегося на розовые горошины сосков, проглядывающие сквозь ткань.

Дзинь-дзинь. Присяд на одно колено, взмах ладонью, и облако песка оказалось в глазах двух других нападающих. Сабля легко рассекла кожу на сапогах и перерезала сухожилия. Дзинь-дзинь.

Она заметила тень над собой с опозданием и едва успела уклониться от удара в спину. Дзинь-дзинь. Рывок и зубы впились в шею для восполнения сил. Жертва какое-то время подёргалась, но вскоре глаза её закатились.

Бесполезное тело отлетело в сторону, а она облизалась, поддаваясь горячке боя и пульсации свежей крови на языке.

— Ну же, мальчики! Кто следующий?!

— Я!

С ближайшего бархана на блондинку взирал мужчина в деловом костюме с арбалетом в руках.

— Узнала меня, сука?! — расхохотался английский джентльмен и махнул рукой себе за спину. — А я не один!

На край бархана вышла шеренга лучников в чёрных одеждах с татуировками на лицах и разом натянула тетивы.

Она была быстра. Очень. Но скорострельность стражей Гепардеви составляла порядка пятнадцати стрел в минуту у каждого. Добежать до лучников она просто не успеет, как и выйти за пределы дальности выстрела.

— Почувствуй теперь себя мишенью! — упивался местью враг с арбалетом, облизывая губы и вытирая пот со лба. Видимо, в чёрном костюме полуденный зной ощущался особо сильно. Где же она его видела?

Как назло, в полдень даже её тело не отбрасывало тени, чтобы можно было уйти в неё.

Придётся танцевать.

Легким движением руки она сбросила ткань с тела, позволяя знойным ветрам пустыни ласкать её кожу. Платиновые косы да браслеты на щиколотках стали её украшениями. Сабля замелькала перед ней, отбивая стрелы, но плотность их была такова, что рано или поздно, но она должна была ошибиться. Пусть. Но пока она ещё держалась!

Арбалетный болт вошёл в неё чуть ниже правой ключицы, на излёте раздробив лопатку. Рука с саблей сразу опала из-за дикой боли, но девушка не сдалась, перехватив саблю в левую руку. Первые взмахи были не столь изящными, но вскоре она, сцепив зубы от боли, восстановила потерянный темп.

— С-с-сука! — прошипел арбалетчик и перезарядил оружие. — Я тебя всё равно достану!

Стрелы сыпались дождём, когда внезапно всё вокруг замерло. В пустынном мареве дрожащего от жары воздуха появился незнакомец в алой хламиде. Оценив обстановку, он только хмыкнул, когда блондинка чуть сместилась, чтобы видеть новую опасность и не выпускать из вида старую.

— Сложи оружие, дитя! Твой бой окончен. Путь домой оплачен чужой душой и чужой кровью.

Блондинка вновь отступила на шаг. В замершем киселём мгновении она могла бы успеть рвануть на бархан и вырезать отряд лучников вместе с англичанином. Но почему-то незнакомец в балахоне казался ей более опасным.

— Кто оплатил? — решилась она задать вопрос. Память почему-то отказывалась ей служить. Всё это время она защищалась, не имея представления, кто и за что её пытался убить.

— Он, — незнакомец указал рукой ей за спину, и девушка оглянулась через левое плечо.

За спиной стоял ещё один мужчина, до того не замеченный ею. Хотя однозначно отнести его к людям она бы не решилась. Мираж дрожал и мерцал. Черты лица менялись, то и дело приобретая змеиные очертания с капюшоном, клыками и чешуёй. Иногда казалось, что за его спиной раскрывались огромные кожистые крылья, но затем они исчезали, сменяясь длинным змеиным хвостом.

«Боги, что ты такое?»

«Друг, защитник, партнёр, — смогла прочитать она по губам. — Иди. Ты свободна!»

Когда силуэт человека-змея исчез, словно мираж в пустыни, в её ушах почему-то звучала незнакомая песня:

Ты свободна, словно птица в небесах.

Ты свободна, позабудь, что значит страх!

Ты свободна с диким ветром наравне!

Ты свободна наяву, а не во сне! *

***

Сердце Обители выполнило свою часть сделки. Агафья ушла за ним, роняя капли крови из простреленного плеча на песок. Обнажённая и прекрасная воительница покидала поле боя несломленной и непобеждённой.

Мне же предстояло выполнить свою часть сделки.

Ольга послушно выполняла мои указания ровно до того момента, пока я не попросил убить меня. Признаться, я и не рассчитывал, что она безропотно выполнит эту просьбу. Но всё же надеялся убедить. Не вышло. Попробовали бы сами убедить эмпатку в почти безнадёжной затее. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как всего на мгновение взять под контроль её тело и опустить пирамиду себе на грудь.

По ошарашенному взгляду стало понятно, что таких способностей от меня точно не ожидали. Но большего мне и не нужно было. Всего лишь выполнить свою часть сделки и умереть.

Расчёт мой был прост и авантюрен до невозможности. Я решил попробовать провернуть фокус, уже однажды сработавший на ритуальной арене против Одиннадцатого. Там погибло моё человеческое тело, но выжило тело эрга. Нужно лишь было тонко уловить момент, когда одно тело будет на грани смерти, и заменить его другим. С сердцем же мой расчёт был ещё более рискованным.

Мне вспомнилось напутствие алтаря эргов про совершение привязки. И единственный артефакт, что подходил под это определение, сейчас торчал из моей груди.

Пирамидка отлично себя показала у меня под сердцем в ипостаси эрга. С учётом того, что создана она была из квинтэссенции всех моих способностей, то её с натяжкой вполне можно было принять за моё второе сердце. Вон, даже рёбра жёсткости из адамантия имелись, словно сердечко у меня было «божественного» класса.

Были, конечно, у этой схемы и минусы. Причём их было столько, что я решил не заморачиваться. Историю пишут победители. Самое страшное, что меня ожидало, — это смерть тела и смена хранителя на посту защитника Обители.

Не сказать чтобы я с ужасом относился к подобной перспективе. Нет. Всё же слова сердца заронили в моей душе зёрна печали и осознания сопричастности к разрушению Обители. Технически, я даже выполнил обязательства перед Комаро и Виноградом. Да я, мать его раз этак, даже жениться успел и наследника заделать за то время, что прожил Михаилом Комариным, в то время как Трайодасаном за три сотни лет даже детей не наплодил. В целом, я не сомневался, что мои женщины справились бы и не дали растащить клан на куски.

Но. Всегда было это пресловутое «но». Я хотел жить! Я прекрасно осознавал, что хоть и нарушил уложение между орденцами и Обителью, но не это стало причиной нападения. Нет. Орденцы не трогали нас ровно до того момента, пока мы с ними были сами по себе и оперировали разными магиями. Но стоило появиться прецеденту, где маг объединил в себе обе силы, и мы стали опасны.

Вечная война за ресурсы вдруг проявилась, как на ладони. Даже не развивая в себе силу Рассвета, я стал потенциальным конкурентом для орденцев. А уж то, что я был выходцем из приюта святош, стало плевком им в лицо. Пропустили. Но даже это не стало началом конца.

Мне следовало улететь. Исчезнуть. Взойти на Остров. Но я не хотел. И об этом знали очень многие. В тот момент, когда я ещё сам не принял окончательного решения, его приняли за меня. Я из потенциального конкурента превратился в реального, и Альбу пришлось разыграть карту Ланы.

Расставляя всё по полочкам в собственном разуме, я понял и ещё одну вещь. Если бы Мать Великая Кровь была против, я бы ничего не сделал. Не ошибался лишь тот, кто бездействовал. Я предпочитал сделать и понести наказание, чем не сделать и терзаться.

Этим принципом я руководствовался, когда переходил с этажа на этаж Башни. И этот же принцип шептал мне:

«Рискни! Хуже не будет. В крайнем случае станешь хранителем Обители».

«Мать Великая Кровь, прими мою добровольную жертву! — обратился я к покровительнице. — Всё, что во мне есть, я вручаю тебе: Рассвет, Кровь, щепотку божественности, украденную в казематах чужих богов, и мою душу! Бери всё, в чём нуждаетесь ты и Обитель. Моя жертва искренняя и добровольная».

Сердце человека, пронзённое пирамидой, совершило последний удар, когда на каменном постаменте оказался крылатый змей, из груди которого прорастал в глыбу кристалл алого цвета с серебристыми прожилками.

По пуповине, связующей алтарь с камнем на вершине Башни, пошёл поток пламени. Сперва это были вспышки, напоминающие биение сердца, но затем пламя выровнялось и пошло сплошным потоком. Алый накопитель наполнялся силой столь разных магией, но действующих в едином порыве. Защитить. Противостоять. Возродить.

*Слова песни, спетой Михаилом Агафье при братании и освобождении от рабской привязки.

Глава 5

Когда Михаил обернулся змеем, в его груди пирамида принялась прорастать кристаллом прямо в глыбу. Ольге пришлось соображать быстро. По плану это или нет, но сам змей ещё не каменел, а значит, надо было любой ценой стащить его с постамента. Попробовав приподнять рептилию за плечи, эмпатка застонала от бессилия.

— Что ж ты разожрался-то так! — выругалась она, утирая злые слёзы. — Ну давай же!

Она забралась на змеюку. Ухватившись за рога на капюшоне, Ольга что есть силы потянула на себя, пытаясь хоть как-то сдвинуть зверюгу. За это время кристалл успел войти глубоко в тело и принялся ощетиниваться тонкими иглами во все стороны.

— Нет! Нет! Нет! Да подожди ты! Не расти так быстро!

— Что здесь происходит? Кто ты? Где мы? — женский хриплый голос из-за спины раздался неожиданно.

— О, баронесса! Ты вовремя! Помоги! — Ольга умоляюще уставилась на блондинку, чью душу Михаил всё же выменял на свою в надежде, что та отплатит своему спасителю. Но вампирша, похоже, была не в себе. В её глазах клубился ураган эмоций, и узнавания не было ни грамма.

«Похоже, придётся влиять! Некогда разбираться!»

— Помоги его снять с этой штуки! — Ольга влила силу в голос, сформировав мягкий приказ. — Он тебе жизнь спас! И если ещё сомневаешься, то нам без него отсюда не выбраться.

Вампирша в замешательстве перекатывалась с носка на пятку, но, присмотревшись к чешуе и прикоснувшись к ней кончиками пальцев, всё же решилась.

— Слезай с него! — скомандовала она и тут же оказалась на месте Ольги, стоило той посторониться. Вцепившись в роговые наросты на капюшоне, как до того пыталась эмпатка, Агафья легко подняла верхнюю половину тела змея, снимая его с кристалла, и удержала в сидячем положении. — Дальше что?

«М-да, как минимум, про силу вампиров книжки фэнтези не врали», — с некоторым восхищением подумала Ольга, но вслух ответила совсем другое: — А хрен его знает! Должна регенерация сработать! Вон, кровь уже перестаёт из раны течь.

И действительно. Рана в груди на глазах затягивалась, зато на месте бывшего сердца Обители всё сильнее укоренялась пирамида. Она врастала основанием в глыбу, расползаясь серебристыми корнями вокруг. Часть иголок превратилась в побеги алого и серебристого цветов, они тянулись к связующей пуповине, цепляясь за неё, и лианами обвивали тонкую нить едва живой кардиограммы.

Ольге они напомнили клубок живых змей, забирающийся всё выше и выше. По пирамиде то и дело сверкали всполохи разных оттенков красного и розового. А затем была вспышка, ослепившая их с Агафьей. К чести вампирши, Михаила она не бросила, а лишь зажмурилась.

***

Альб осматривал вновь созданный «переходник», сканируя его собственной магией. Что-то было не так. Нет, биологически он был практически копией Альба, но магически… Что-то было не так. Тот же Тимус, скорее всего, не заметил бы разницы, но не перфекционист Альб.

Прогоняя свою копию по тестам, он неизменно получал результат в пределах нормы, но интуиция била в набат и требовала найти изъян. Особенно это важно было сейчас, когда полноценного легиона у Альба не было.

— Четыре ближайшие Легиона уже на месте, а остальные ждут указания на точку сбора. Многим ближе добираться к Обители Крови, чем к нам сюда, — Тимус последние пятнадцать минут наблюдал, как друг тестирует «переходник». На его взгляд, реакции были более чем удовлетворительные. Остальное вполне подгонялось в процессе «носки». Упорное нежелание Альба смириться с существованием периода обкатки «переходника» Тимуса веселило.

— Что говорят твои соглядатаи? — не отвлекаясь от испытаний, ответил Альб. Переходник как раз создавал вихрь благословения Рассвета, при этом потери силы были вполне ощутимыми, практически по верхней границе приемлемых.

Тимус выставил перед собой руку, на которую, обвивая запястье, выползла чёрная маленькая змейка, с любопытством оглядывающаяся по сторонам. Она пробовал воздух раздвоенным язычком и вскоре свернулась кольцами на ладони у главы Ордена Заката Западной Каролии.

— Говорят, что башню он не покидал. Тела погибших сожжены. Может, ушёл в свой мир?

— Нет. Эхо его души всё ещё здесь.

— Ну так, может, удовлетворился твоей смертью? — криво улыбнулся Тимус половиной лица, целуя змейку в макушку.

— Не верю. После казни и запечатывания силы я один его не удовлетворю, — Альб постукивал по подбородку пальцем в задумчивости. — А что возле Обители?

— Ещё жду оттуда вестей. Сам знаешь, после нашего похода там всё вокруг искорёженно. Чтобы установить нормальную связь приходится отползать на приличное расстояние. А это время.

— Он там, — Альб почему-то был в этом абсолютно уверен. — И он нас ждёт.

— Там остались одни руины. Лишь ветер свищет. Мы всех уничтожили.

— Руины или нет, а защитное поле мы пробить так и не смогли.

Его Святейшество чуть склонил голову, наблюдая за странным поведением «переходника». Копия Альба почему-то замерла с задранной в небо головой, оборвав на середине создание магического конструкта.

— Я тебе уже говорил, при таком обряде, как они провели, туда лет пятьсот никому ходу нет. Конструкт вытягивает кровь из всех существ и сам подпитывает защиту. Времени у нас много, подождём, пока сама рассыплется, и сравняем с землёй. Тем более, что ты сам говорил, его не пропустят, он теперь совсем другой крови.

Тимус не понимал озабоченности Альба, одно дело — охотиться за одним магом-перерожденцем, и совсем другое — ковырять проклятые руины. Он не зря был приверженцем тёмной стороны, силы Заката, более тонко чувствуя проклятия и всё, что с ними связано. Интуиция твердила, что лезть в Обитель не стоило. Существовали такие посмертные проклятия, которые даже им оказались не по зубам. «Подарочек» Кровавого тому пример. Обзаводиться ещё одним Тимус не горел желанием.

Уже собираясь продолжить убеждать друга, Тимус умолк. Змея у него на ладони резко проснулась и встала в боевую стойку, вращая головой во все стороны. А затем они почувствовали ощутимый толчок под ногами.

Птицы сорвались с ветвей деревьев, напуганные дрожью земли.

— Прекращай тренировать высшие боевые конструкты во дворе собственной резиденции, — напряжённым тоном обратился Тимус к другу, но тот и сам имел вид такой ошарашенный, будто не имел отношения к происходящему.

— Это не я.

— Местная тектоника? Аномалия? Мы когда последний раз обновляли коллективную защиту?

— Не уверен. Переходник что-то почувствовал раньше нас, — Альб сосредоточился и послал запрос остальным главам Орденов. Ответы пришли сразу же. — Это чувствовали все.

Змея на ладони Тимуса зашипела, теряя яркость и расплываясь в пространстве, а ещё через секунду вернув себе первоначальный вид.

Тимус закрыл глаза, потянувшись к умениям, дарованным местным алтарём. Сейчас он разделил сознание с сотней змей, слушая их доклады по цепочке. Результаты его не радовали.

— Ты был прав. Кровавый вернулся в Обитель и снял защиту.

— В каком смысле? — от нелогичности такого шага у Альба глаза округлились. Ну не мог Трай так по-идиотски поступить. Не мог, и всё тут. Должен был быть подвох.

— Похоже, он потратил её заряд на терраформирование. Разломы вокруг Обители затянулись. Отсюда и подземные толчки, — Тимус открыл глаза, один из его зрачков все ещё был змеиным, тем самым показывая, что глава Ордена Заката Западной Каролии всё ещё на связи со своими разведчиками.

— Он что, в одиночку собрался возрождать Обитель Крови?

— Погоди! — грубо прервал Альба Тимус. — Э-э-э?! О!

— Да говори уже! — Альб наблюдал за сменой эмоций на лице друга и сходил с ума от нетерпения.

— На границе с пустыней поднимается песчаная стена, — зрачок Тимуса приобрёл человеческий вид, но магу всё равно пришлось несколько раз проморгаться, прежде чем его взгляд стал осмысленным.

— Какая ещё стена? — вспылил Его Святейшество. — Там отродясь ничего не было.

— Может, бурю песчаную наш гость спровоцировал? Или пустынники какой могильник растревожили? Я откуда знаю?

— Этого нам ещё не хватало, — выругался Альб, вспоминая одну из последних вылазок в приграничные земли песчаников. Перед смертью они всё твердили, что скоро аспиды возродятся и больше никто чужой не сможет ступить на территорию пустыни. — Разберёмся с Кровавым и отправимся на границу. Нужно узнать, что происходит. Может, и правда пора снова вмешаться и заняться терраформированием.

— Всё-таки идём на Обитель?

— Идём, — подтвердил Альб. — Задавим гадину в её же логове.

— С кем пойдёшь? — насмешливо поддел друга Тимус.

— Молодёжь возьму, — пожал плечами тот.

— Когда только твои инкубаторы успевают столько рожать? — не то восхитился, не то удивился глава Ордена Заката, но всё же покачал головой в сомнениях. — Дети не вытянут большую часть боевых конструктов по мощности, не позорься.

— Не тебе меня учить, — огрызнулся Альб. — Я — их создатель и в состоянии построить и удержать их в одиночку. Это вы все боитесь выгореть, а я — Ирликийский Ангел. Если понадобится, я выйду один на один против Кровавого и одержу победу.

За спиной Альба его «переходник» взмыл в воздух, осваивая крыльях Рассвета.

— Ты уже выходил, — рассмеялся Тимус, понимая, что этим злит друга ещё сильнее. — Дважды. И дважды терял свой легион. Умерь пыл. Хочешь вести на войну армию детей? Твоё дело. Хоть армию шлюх веди! Никто не оспаривает твоего главенства, но неужели так тяжело поработать в команде? Обитель же мы осилили, а здесь один маг-перерожденец, хоть и с Рассветом. Ты не хуже меня знаешь, как эта магия действует на организм. Иначе нам не пришлось бы постоянно обновлять легионы и создавать переходников. Пробудив Рассвет в себе, он выбил год смерти на своём могильном камне. Дату проставим мы.

Альб смотрел на друга и боролся с собственными желаниями. С одно стороны, Тимус говорил правильные вещи, но то, как он говорил, вызывало у Альба огромное желание стереть нахальную ухмылку с лица друга.

Тряхнув головой, он сбросил наваждение. В конце концов, ведь Альб сам трубил сбор легионов, а теперь тянет одеяло на себя. Ещё и детей собрался вести. Нет, их ему было не жаль. Нарожают ещё. Но стоило преподать друзьям урок. Никогда не стоит сомневаться в его личной силе. Он справится сам.

— Ты прав, Тимус, — кивнул уважительно Его Святейшество другу, отчего у того челюсть нефигурально цокнула о край маски. Чтобы Альб и признал чью-то правоту? — Ты прав, не стоит вмешивать в это молодежь. Мы создавали Ордена в одиночку. Мы и есть Ордена. И мы идём на Обитель Крови.

***

Мать Великая Кровь справедлива. В этом у меня никогда не было сомнений. Предлагая ей всего себя, я не боялся, зная, что в ней нет мстительности или эгоизма. Она практична. Она знала и осязала гораздо больше всех нас. Она была в каждом из нас. До этого момента она не мешала мне жить, учиться, принимать решения и нести за них ответственность. Чтобы не говорила Восьмая, но Мать Великая Кровь просто не могла отвернуться от своих детей.

Нельзя отвернуться от себя. Можно лишь не вмешиваться в многие вероятности событий, выстраивая наиболее рациональную последовательность. В случае с Восьмой наиболее практичным Мать посчитала пленение сумасшедшей Высшей в тюрьме богов. И даже моё появление там и содействие в перерождении Восьмой тоже были наиболее практичным для Матери сценарием, запуская новую цепочку вероятностей. На всё Её воля.

Осознавая это, жить становилось легче и сложнее одновременно. Кто-то пытался все свои ошибки списывать на Её волю, я же, напротив, руководствовался принципом практичности в своих действиях. Если базой для них использовать хотя бы минимальный расчёт: оценку преимуществ и недостатков, возможностей и угроз на ближайшую перспективу и на длительный период, то пенять на Мать станет значительно сложнее, а жить интереснее.

Поэтому моё решение умереть на алтаре было наиболее практичным в сложившейся ситуации. Таким образом сразу устранялась главная угроза. А дальше уже я надеялся запустить смертью новую цепочку вероятностей, ведущую к наиболее рациональному сценарию.

Вот только смерти не случилось, а сценарий запустился. Что я не учёл?

Глава 6

Вот только смерти не случилось, а сценарий запустился. Что я не учёл?

«Не учёл, что не всё в этом мире контролируется какой-то единой силой, наподобие твоей вездесущей Матери Великой Крови. Хотя, не спорю, эта дама в своё время крови нам попила изрядно! — хмыкнул незнакомый мужской голос, доносящийся из розового сгустка силы, зависшего надо мной. — Но что уж там говорить, заслуженно!»

Сознание прояснялось. Зрение приходило в норму. Вот только стоял я не посреди алтарного зала Башни крови, а на арене огромного амфитеатра, где обычно сражались не на жизнь, а на смерть гладиаторы. Мокрый от крови песок холодил босые ступни. Из одежды на мне ничего не было, кроме чешуи, прикрывающей причинное место. Приехали. Я поднял руки, чтобы рассмотреть себя. Удивительно, но факт, даже перстень с символом Комаро остался на пальце. То есть переместили меня сюда в теле Михаила Комарина.

Подняв голову выше, я оценил количество посадочных мест на тысяч десять, не меньше. Но удивительным было ещё и другое. В вышине сиял энергетический щит, удерживающий на себе тонны песка и камней. Внутри было темно, лишь слабый свет сиял вдоль проходов амфитеатра и на главной ложе. Но там, скорее, было светло от обилия энергетических сгустков, похожих на говоривший со мной. Насчитав их про себя с дюжину, я приготовился гадать, что потребовалось от меня очередному божественному пантеону. Других предположений в отношении этих сущностей у меня не было.

«Боги, я ещё с прошлыми не разобрался, а тут новые пожаловали!»

«Мы не боги!» — последовал со смешком ответ другого голоса чуть со стороны. Его сгусток имел оттенок закатного солнца, этакого пурпура, переходящего в багровую черноту.

«А кто вы?» — полюбопытствовал я, раз уж среди сущностей нашёлся кто-то словоохотливый.

«Тебе всё равно не понять».

«Неправильное какое-то знакомство выходит, — хмыкнул теперь уже я. От сгустков света не ощущалось опасности, скорее настороженный интерес. — Невежливо с порога сомневаться в умственных способностях гостя».

«Допустим, — с сомнением протянул закатный. — Мы — устройства переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода. Тебе это о чём-то сказало?»

Я задумался. Если не брать в расчет технологические тонкости, то слова «хранение», «перенос» и «ментал» относились к характеристикам чего-то вроде коллективного сознания рода или коллективной памяти. Но упоминание про генетику выбивалось из этого концепта.

«Вы — что-то вроде ковчегов с образцами для возрождения рода?» — предположил я. Если маги крови создавали подобные маячки для собственного возрождения, то почему бы не масштабировать практику до целого рода?

«Верно! — похвалил меня закатный сгусток света. — А вы говорили: „Не та ступень развития, не поймёт“. Суть уловил верно, а тонкости ему ни к чему».

«Тогда что вы от меня хотите?»

«Решили познакомиться с новым соседом».

Э-э-э… Я опешил. Нет, технически, соседями мы были. Та же Обитель Крови здесь стоит уже сотни тысяч лет, но я-то тут причём?

«Ещё не понял? Ты такой же ковчег создал, добровольно пожертвовав жизнью, биологическими образцами и эманациями души».

«Так какой же я — нулевой представитель рода, если у меня… — я осёкся, вспомнив про нерождённого сына и артефакт аспидов, активированный для его защиты. М-да, а ведь технически, род уже был, как и его ещё один представитель. И я в нём действительно считался нулевым носителем, собиравшим все признаки с миров по нитке. Оставался главный контраргумент. — Но я же не аспид!»

«Рептилия? Рептилия! — веселился всё тот же сгусток закатного цвета. — В основе имеешь силу одного из Рассветных родов и даже смог её аккумулировать для эволюции. А теперь ещё и ковчег создал, как глава рода! Поздравляю!»

«Да какая из меня рептилия? Пародия!»

«Евгеника и не с таким справлялась! Ты ещё красавчик, поверь! Жаль только, что теперь у Рассветных перевес будет».

«Значит, со временем и у Закатных новый род отпочкуется. На всё нужно время, — снова взял слово первый сгусток. — Время, друзья!»

Сгустки стали растворяться во тьме.

«Постойте! — остановил я рассветную сущность, первую заговорившую со мной. — Вас двенадцать, вы делитесь на фракции Рассвета и Заката, как и Ордена людей, захватившие власть в этой части мира. Они же используют вас? Тянут из вас магию, как из батареек. Как так вышло, что ваша сила оказалась в руках людей, а не рептилий?»

«А ты посиди в братской могиле сотни тысяч лет без надежды на возрождение и тоже начнёшь искать альтернативные варианты для возвращения в реальный мир».

«Я всё понимаю, но сейчас они идут убивать меня».

На меня повеяло пренебрежением и даже какой-то брезгливостью от древнего ковчега. Пришлось пояснить свою позицию:

«Вы не поняли. Я не прошу помощи. Я предупреждаю, что собираюсь убить ваш „вариант для возвращения в реальный мир. У меня с ними свои счёты“.

«Как это знакомо, — хмыкнул ковчег, — убить, породивших тебя. В целом, нам всё равно. Свою задачу они выполнили».

Сгусток исчез, и всё окунулось во тьму. А в следующий момент я открыл глаза и увидел перед собой Агафью. Вампирша держала меня за костяные наросты на голове и пристально разглядывала.

***

Агафья рассматривала неведомую зверушку, снятую с каменного шпиля. Что-то в нём было такое, что напоминало мираж из её снов, но вампирша не верила собственному состоянию и памяти.

— Что ты есть такое? — задала она вполне закономерный вопрос, отмечая, что рана у змея на груди затянулась как-то уж очень быстро даже для оборотня.

— Ты знала меня, как графа Михаила Юрьевича Комарина. Я — твой боевой побратим, друг и внук, неродной.

Агафья видела, что спасённый чего-то не договаривает, и ей это не понравилось. Решение пришло само собой. Недолго думая, она впилась змею в верхнюю часть губы, где чешуи не было, и легко получилось прокусить кожу.

Где-то на фоне кашлянула брюнетка, разглядывая каменную кладку зала.

«Дорогая, если хотела получить ответы, достаточно было попросить сменить ипостась. В звериной твой персональный яд на меня не подействует», — пришло предупреждение по какой-то странной связи, которую Агафья чувствовала между собой и змеем.

Вампирша нахмурилась. Он знал о действии её яда и способности выведывать правду. Сделав пару глотков крови для проформы, Агафья отстранилась и сделала шаг назад.

— Ты о чём-то недоговариваешь, — решилась она на откровенность. — В чём дело?

— Ты ушла в Сумерки на бой со своим личным кладбищем. Тебя не было больше двух месяцев. Это твой второй поход, и мне пришлось выменять твою душу на свою жизнь. Если кратко. Остальное, если позволишь, посмотришь сама. Подозреваю, что у тебя теперь проблемы с памятью, но я — последний, кого тебе стоит опасаться.

Змей сменил ипостась на человеческую, став брюнетом с алыми глазами. Он соскочил с алтаря и, быстро обшарив кожаный рюкзак, выудил оттуда холщовый мешочек.

— Здесь чуть подробней о нашей развесёлой жизни, — он кинул мешочек с камнями внутри и принялся одеваться в запасной комплект одежды. Агафья неуверенно взирала на алые камни цвета крови, откуда-то зная, что это накопители воспоминаний.

— И да, девушки, спасибо! — как-то светло и радостно улыбнулся Комарин, оценив толщину ствола из лиан, вьющегося от алтаря к камню на вершине башни. — Подозреваю, что, если бы не вы, эта красота бы проросла сквозь меня. А я ещё пожить хочу. У меня масса незаконченных дел.

— Её благодари. Я тебя даже с места не смогла сдвинуть, — тут же отказалась от любых благодарностей брюнетка. — Что дальше?

— А дальше даём Агафье немного времени освоиться с воспоминаниями и выбираемся отсюда. Надо же оценить, что я тут своей самодеятельностью натворил.

Агафья взяла в ладошку первый камень и погрузилась в вихрь образов.

***

Легионы Рассвета и Закаты вышли на марш. Такое зрелище в последний раз видели сто лет назад. Тогда легионы выступили против Обители скверны в Каролийских горах. И все быстро забыли, что маги крови до того почти три века зачищали прорывы тварей, спасая мирных жителей. Людская память коротка. А уж с какой скоростью у всех наступает беспамятство стоит начать работать принципу: «Кто сильнее, то и прав».

Пейзане выходили к дорогам, бросали под ноги лошадям цветы, выкрикивая благословения воинам Рассвета и Заката. Шпионы Тимуса исправно отрабатывали жалование, распространяя слухи, что из Великой пустыни полезли страшные твари. Легионы выступили на марш, дабы защитить мирных жителей. Более того в этот раз святое воинство повёл в бой сам Ирликийский Ангел.

Женщины осеняли себя святым кругом и целовали амулеты, видя парящего в небе воина в белоснежном плаще. Ангельское лицо с правильными чертами лица и мечом в руке внушало религиозный восторг.

Вслед ему неслись песнопения и крики восторга. К другу Альб возвращался, только когда поблизости не было деревень и городков и не перед кем было красоваться. Тогда на его место заступал «переходник». Предводитель воинства всегда должен быть на виду.

— Ты всегда умел произвести впечатление, — отдал должное другу Тимус. — Они чуть ли не в экстазе бьются, когда тебя видят.

Тимус ехал верхом на чёрном жеребце, который то и дело всхрапывал, стоило какому-нибудь опарышу выпасть из-под маски хозяина ему на шкуру и начать там копошиться.

— Твои тоже бились в экстазе, просто у тебя благословения все шли ниже пояса, — пошутил Альб, вспоминая, как первое время друг не вылезал из койки с любой хорошенькой крестьянкой. Как только не стёрся. Хотя… помнится, он пару раз приходил к Альбу за исцелением и по этому вопросу.

— Ну почему же только ниже… я и верхние половины осенял, — хмыкнул Тимус, поддержав шутку. — А помнишь, как ты впервые взлетел?

— Такое забудешь, — покачал головой Его Святейшество. — Я тогда почти неделю в регенерационном геле провалялся. Кто же знал, что эта магия такая ядовитая при прямом контакте?

— Жрецы знали, — тихо возразил Тимус, — и предупреждали, когда мы их убивали, что она как наркотик. Чем больше пользуешься, тем больше хочется. И тем сильнее она отравляет тело и разум.

— Я для этого и придумал переходников, — возразил Альб.

— А ведь славные были времена. Я жил и не мог надышаться воздухом свободы…

— Это после несостоявшейся-то казни? — криво улыбнулся друг. — Ещё бы… Всё хотел спросить, неужели императорская дочка того стоила?

— Одна? Нет! — отмахнулся Тимус, но тут же облизнулся, — я тогда весь его цветник опылил, словили просто на последней.

Альб расхохотался искренне и громко, так, что его услышали ехавшие чуть вдалеке главы трёх других легионов.

— Тебя даже могила не исправит! Если бы ты сам занимался восполнением своих легионов, то уже давно бы настрогал их полную дюжину в одиночку.

— Нет уж, спасибо! Я привык заниматься этим ради удовольствия, а не работать бычком осеменителем на ферме. Мне и твоих инкубаторий хватает с головой. Остальным тоже. У нас нет таких потерь, живём почти тихо и мирно, это тебя вечно куда-то несёт.

«Тихо и мирно…» — Альб задумчиво крутил последнюю фразу друга в голове.

Постоянная нехватка одарённых для инкубаторий никого не волновала. Участившиеся прорывы изнанки вокруг уничтоженной Обители Крови тоже никого не беспокоили. Твари, постоянно лезущие из пустыни, тоже стали чем-то привычным.

А ведь начиналось всё совсем не так.

Когда-то давным-давно, будучи самым молодым архимагом в истории империи, Альб сконструировал артефакт, указывающий на магические источники, и шутки ради решил прошвырнуться по дальним малонаселённым изнанкам. Каково же было его удивление, когда в одной из них артефакт сработал и уверенно указал дюжину таких мест. Альб не поленился добраться до одной из точек и обнаружил в подземной пещере алтарь из неизвестного материала под охраной дряхлого старика-жреца.

Далее архимаг месяц тайком отправлялся исследовать остальные источники, разделив их условно на две фракции: Рассвет и Закат. Он пытался выведать что-то у жрецов о принадлежности источников богам, но те хранили молчание, скованные неизвестными клятвами. Тогда Альб и соблазнился дармовой силой. В одиночку подчинить себе все алтари он бы не смог, поэтому первым делом выбрал доверенных людей, с кем готов был разделить такое богатство. Все они дали клятвы на крови подчиняться и молчать. Сам Альб стал главой Рассветной фракции, а друга со способностями к тёмной магии сделал главой фракции Заката.

Жрецов убили одним ударом и принялись изучать алтари, обмениваясь опытом. Сила пьянила, кружив голову. Даже самый слабый из алтарей давал мощь, превышающую силу архимага. Что уж говорить про бонус в виде неограниченного срока жизни. Они стали подобны богам. Занимались обустройством фортов вокруг алтарей, отгородившись от Великой пустыни, откуда периодически волнами приходили твари.

Эти волны очень даже щекотали им нервы, пока однажды они не заметили, как группа магов в алых балахонах уложила тварей, не подпустив их даже к предгорьям. Так новые боги узнали про ещё одну силу, существующую у них прямо под носом.

В целом, Альбу, да и всем остальным было плевать на какой-то там орден, живший в горах. Места в мире хватало всем. Тем более, что за пределы гор они практически не выбирались и на чужие источники не претендовали.

Так продолжалось какое-то время, пока все они вдруг не осознали, что чем больший объём магии они через себя пропускают, тем серьёзней последствия для системы их энергоканалов. Альб, научившись летать, и вовсе слёг на неделю.

Тогда-то у него и появилась идея создать «переходники» для работы с алтарями. Первые образцы изнашивались довольно быстро. Ведь всем приходилось заниматься самостоятельно. И тогда Альб здраво рассудил, что создание личных дружин со способностями решило бы проблему личного участия во всех вопросах.

Начались эксперименты. Не будучи селекционером, очень быстро он выяснил, что местные женщины попросту не беременели от переходников. Зато от самих магов в собственных телах такой проблемы не возникало, но бастарды не обладали магией Рассвета или Заката, зачастую и вовсе рождаясь неодарёнными.

Отгадка обнаружилась, когда во время одного из походов Альб спас одну из пустынниц со слабым магическим даром. При совокуплении с переходником магия алтарей не просто выжгла в ней её родной дар, заменив на Рассвет, но ещё и обеспечила столь желанную беременность.

Дальше уже начались поиски одарённых женщин и их оплодотворение. Многим было достаточно вскружить голову вниманием полубога, и они чувствовали себя избранными, то и дело раздвигая ноги для «благословения». Что интересно, рождались преимущественно мальчики. Но решение одной проблемы влекло за собой появление следующей, над решением которой Альбу снова приходилось ломать голову. Зато это заставляло его всегда быть в тонусе, заниматься исследовательской деятельностью, по сути, превратив часть этого мира в огромную собственную лабораторию.

«Не этим ли занимаются настоящие боги? — тешил себя он мыслями. — Решают проблемы, экспериментируют, создают что-то новое. Или кого-то…»

Из воспоминаний Альба вырвал тихий голос Тимуса:

— Не знаю, что ты с собой возишь в вещмешке, но оно сейчас фонит магией за версту. Причём, магией нашего родного мира.

Его Святейшество нахмурился и полез проверять собственный походный рюкзак. Фонил как раз артефакт, что и дал начало всей этой божественной эпопее. Раскрыв деревянную шкатулку, Альб вынул подобие магического компаса и откинул крышку.

Стрелка-указатель сперва завертелась, с точностью указав четыре ближайших алтаря в порядке их мощности, но затем круто развернулась и указала в сторону пустыни.

Альб нахмурился. В той стороне алтарей не было и быть не могло. Он не раз проверял то направление артефактом, исследуя все приграничье. Но теперь стрелка, как намагниченная, указывала на земли пустынников. Или Каролийский хребет.

Торопливо вынув карту местности и сопоставив направления компаса и поискового артефакта, Альб тихо выругался.

— Что? — друг был рядом, улыбаясь на все тридцать два и делая вид, что смеётся какой-то шутке.

— Артефакт обнаружил ещё один алтарь, слабее наших.

— Так это же отличная новость? Разве нет?

— Нет. Алтарь находится где-то в стороне Обители Крови.

— Значит, землетрясение где-то открыло вход в пещеру, — пожал плечами Тимус. — Для нас даже лучше. Надо бы подсказать Кровавому, где алтарь находится, и заставить прокачать через себя его мощность. Нам тогда даже убивать его не придётся. Сам сдохнет от отравления Рассветом, а мы постоим в сторонке. Вспомни Марка.

Марка Альб помнил хорошо. Он единственный отказался от использования «проводника» при совместном ритуале терраформирования. Используя свой алтарь на полную мощность, маг сгорел и осыпался пеплом меньше, чем за два часа. Потом пришлось искать ему замену в их тесный сложившийся коллектив.

— Тебя хоть что-то может вынуть из пучины твоего непробиваемого оптимизма?

— Нет. Предпочитаю не делать лишних телодвижений там, где проблема сама в состоянии решиться. Я для этого слишком ленив, — демонстративно зевнув, Тимус словил на лету очередного выпавшего опарыша и откинул его в траву. — К тому же, у меня нет твоих амбиций. Я прекрасно осознаю, кем являюсь. Мне не нужно подтверждать авторитет раз за разом. Я могу себе позволить сидеть на берегу реки и ждать, пока мимо проплывёт труп моего врага, а ты — нет. Ты развернёшь кипучую деятельность, угробишь парочку легионов, но победишь эпично. Так, чтобы об этом пели песни в веках. И мы подчинимся твоему приказу. Но кто-то же должен озвучивать тебе альтернативные варианты?

Альб отозвал «переходника», а сам взмыл в небо. Ему нужно было подумать. В словах Тимуса было рациональное зерно. Друг был прав ещё и в том, что Альб просто не мог дать Кровавому самоубиться. Слишком сладка была месть. Слишком притягательна, ведь Альб уже чувствовал вкус победы на своих губах. Легионы всегда можно пополнить. А вот победы над таким врагом больше может и не быть. Ею Альб хотел насладиться сполна. А затем можно будет и наведаться в новый мир Кровавого. Серв сообщал, что там много сильных одарённых женщин. После снятия проклятия их можно будет не только истязать.

Альб улыбнулся в предвкушении предстоящей битвы.

«С помощью алтаря или без, но я тебя убью! А чтобы месть была более сладкой, подготовлю для тебя подарочек. Не зря же я столько учился вашей магии и адаптировал её под себя».

Глава 7

Агафья собирала из моих воспоминаний собственную личность. Перед отправкой на алтарь я не поленился записать всё, что мне было известно о ней. Причём, пришлось покопаться и выложить даже воспоминания разговоров с другими лицами. В подборку попал и Орлов, и Владыко, и Абдул Азиз, и Аргайл, да и много ещё кто. Я пытался воссоздать её противоречивую натуру такой, какая она была. А была она и оставалась сильной, умной, опасной и чертовски привлекательной женщиной с собственным кодексом чести.

Не стал я скрывать и подлости деда, что заставил вампиршу обучать меня с помощью рабской привязки. Нашим приключениям тоже уделил немало времени. Последний же макр посвятил всецело новостям, которые она пропустила, пока вела свой нескончаемый бой.

Это я сделал для того, чтобы в случае необходимости она защитила Тэймэй и нашего сына. Работы вампирше предстояло много, но, даже потеряв память, некоторые базовые привычки и схемы поведения личности у Агафьи всё равно остались. Она привыкла работать с огромными массивами информации, анализировать и прогнозировать ситуацию с учётом различных факторов. Сейчас вампирша полностью погрузилась в поставленную задачу.

Я же принялся за собственный анализ. Фактов было много, собирать их в единую картину нужно было быстро. Авантюра с алтарём удалась, но принесла неожиданный результат, сделав меня основателем рода неких вымерших рептилий в моём родном мире.

Подтверждением этому факту был ковчег на вершине Башни Крови в виде огромного кристалла, увитого серебристо-алыми лианами. Он пульсировал благодатью Рассвета, аккумулируя её, словно накопитель.

Изменилось моё ощущение магии Рассвета. Если раньше я был отделён от неё неким щитом или пеленой, разглядывая словно сквозь мутное стекло, то теперь я чувствовал силу на кончиках пальцев. Сила та была дружественная, я бы даже сказал созидательная. Она просто-таки вскипала во мне, требуя активных действий. Куда-то бежать и что-то творить.

А ещё я буквально чувствовал завихрения магии, кружившие вокруг Обители: до того в составе проклятий и благословений орденцев, а нынче успешно всасывающиеся в накопитель. Тот засасывал в свою воронку исключительно магию Рассвета, игнорируя Закат, но и этого хватило, чтобы сложный конструкт пошёл в разнос. Горы вокруг Обители содрогались, разломы, преградившие нам путь, затягивались, что выглядело ещё более апокалиптично, ведь мы никоим образом не могли влиять на это. А ещё я ощущал пульсации накопителя. Он бился в такт с моим сердцем.

Чувствовал я себя как та энергетическая пуповина, что соединяла алтарь и накопитель. Внутри меня сплетались потоки двух магий схожего цвета, но совершенно разной природы. Причём, чем сильнее я погружался в магию Рассвета, тем больше понимал, что совершенно ничего не понимаю. Как будто лично мне досталась какая-то бракованная магия Рассвета.

За годы сотрудничества и совместных закрытий прорывов волей-неволей я наблюдал за работой святош и был поверхностно знаком с их основными боевыми и защитными конструктами. Арсенал, конечно, разнился в зависимости от объёма благодати, которым мог оперировать тот или иной святоша. К примеру, ангельские крылья отрастить себе смог только Альб, а вот лучами Рассвета по площади могли бить и остальные главы Рассветной фракции Ордена. Лечить могли лишь паладины и главы, обычным воинам это было недоступно. Они использовали лишь малые благословения, на время улучшая собственную регенерацию. Создавать оружие из благодати умели все, как и щиты, но тот же Гимн Рассвета или же Копьё, которым пытались убить меня, и вовсе создавалось коллективно, как высшие боевые конструкты.

Я же, когда попробовал создать из Рассвета самый обычный меч по аналогии с магией крови, не смог этого сделать. Ничего. Зато щит у меня получился даже не с полуслова, а с полумысли. Но и тут он был нестандартным. Вместо щита вышла пластичная пелена, напоминающая плёнку мыльного пузыря.

Для проверки я создал пару кровавых лезвий и попытался пробить защиту Рассвета. У меня ничего не вышло. Зато лезвия втянулись в пелену и растворились в ней, увеличивая силу щита.

Поразмыслив, я пришёл к выводу: раз уж я и аспид ненастоящий, то и нечего было ожидать нормальной работы местной магии. Работает на защиту? И то хлеб! Могла вообще не отозваться. Хотя это я, конечно, перегнул палку. На свадьбе у меня вообще непойми что из смеси магии крови и выкачки благодати Рассвета вышло. Но цель всё же была защитная. Возможно, и то, что мне нужен был толковый учитель для освоения новой магии, а интуитивно у меня выходило только защищаться. Исходя из существующих возможностей, постепенно вырисовывалась тактика боя с орденцами, и первой её составляющей была необходимость обезопасить Тильду.

Прошлое пленение святошам удалось лишь потому, что они убили Лану с частичкой моей души, что на время и парализовало меня во всех планах. Когда болевой и магический шок прошёл, я обнаружил на себе захлопывающийся конструкт, запечатывающий мою магию.

Теперь, дабы избежать повторения сценария, Тильду стоило спрятать. И чем дальше, тем лучше. Я планировал отправить подругу с Эоном на изнанку к сестре, но в мои планы вмешался один весьма обеспокоенный бог:

— Ты жив? Почему я не чувствую тебя в мире?

— На ловца и зверь… тьфу ты, комар летит! — обрадовался я. — Не чувствуешь, потому что я в свой мир вернулся, — честно ответил я и приготовился выслушать о себе много лестного.

— Ты когда успел и зачем? — изумился покровитель рода, пропустив этап с нравоучениями.

— Они украли Агафью и пытали, выманивая меня сюда.

— Она и так живой труп, что ей сделается? — практично возмутился Комаро. — Потом бы вылечили.

— Уже нет, — тихо заметил я.

— Прости… — тут же сбавил обороты покровитель Комариных, — мне очень жаль. Она же была твоим наставником. Да и женщиной была весьма и весьма…

В голосе его чувствовалась искренняя печаль, что было несколько непривычно. Ведь Агафья уже не была членом рода Комариных, и благодати от неё он не получал. Чудны дела твои, Комаро.

— Да не в этом смысле, — поспешил я исправиться, — удалось вернуть её из сумеречной битвы, правда, не без потерь. Память будто корова языком слизала.

Комаро молчал секунд пять, осмысливая услышанное, а затем выдал:

— Ты когда всё это успел? Ещё и часа не прошло после прорыва и битвы!

— Здесь время идёт быстрее. Значительно быстрее, — не стал вдаваться я в подробности.

— Так, это хорошая новость, но какого хрена ты там до сих пор делаешь? — вот теперь Комаро возмутился уже по-настоящему.

— К войне готовлюсь. Если я уйду, они снова явятся в мой дом, но уже большими силами. А там, уж прости, одного тебя будет мало. А если ещё кого-то привлекать, вскроется, кто я и откуда. Нас с тобой по голове за это не погладят.

— А ты их осилишь? А то я тебя уже один раз с костра украл, но там хоть тело было, а сейчас… — в голосе покровителя были сомнения. И они были оправданы. Я и сам-то не был до конца уверен, что получится всё задуманное. Два узла блокировки всё ещё горели на силе, не давая ей восстановиться полностью.

— Ну в крайнем случае… Тебя же кто-то научил восстанавливать тело, — намекнул я на моё полное воссоздание после битвы с Одиннадцатым.

— Боюсь, не осилю и душу, и тело… — всё же ответил Комаро, — так что постарайся уж как-то сбежать сюда. Туда же ты как-то попал, вот и обратно вернись! А здесь уж что-то придумаем. В крайнем случае, у вас до сих пор император стоит, как-нибудь отобьёмся.

Говорил покровитель сумбурно, о чём-то раздумывая.

— Я могу как-то тебе помочь там? — предложил покровитель.

— Да! Можешь спрятать для меня кое-кого? Так спрятать, чтоб никто не нашёл. Может, есть у вас какой-то пространственный карман или божественное убежище с личным доступом?

— Жену беременную? Без проблем, — тут же отозвался бог, — и да, место такое есть.

— К-хм… — кашлянул я, представляя реакцию покровителя на следующие слова. — Жену в том числе, но вообще речь о моей подруге Тильде. Она тоже беременна.

— От тебя?! — воскликнул Комаро, но тут же осёкся. — Нет! Я не чувствую пополнения рода.

— Долго объяснять, но у нас с ней особая связь. Прошлый раз меня смогли достать, только убив дорогого мне человека с таким же типом связи. Перестраховываюсь на основе прошлого опыта.

— Комарин… Или кто ты там есть такой… Я спрячу, но ты мне потом о многом расскажешь.

— Спасибо, Комаро! — искренне поблагодарил я. Следующие слова вырвались практически от чистого сердца: — Ты — настоящий друг!

— Твою мать! Какой я тебе — друг?! — возмутился бог. — Я — твой покровитель!

— Одно другому не мешает, — улыбнулся я.

— Откуда забирать твоих женщин и когда? — перешёл сразу к делу Комаро.

— На границе с Земельно-Удавовыми будут через пару минут. Там, где Кирану пленили.

— Вот же наглая рожа! — бурчал бог, завершая сеанс связи. — Он их заранее отправил, а ведь я же мог и не согласиться.

— Спасибо! — крикнул я напоследок.

Следом связался с Райо, ему предстояло переместить моих женщин для передачи из рук в руки богу-покровителю.

Ну, как минимум, одной проблемой меньше.

Теперь пора было переходить к отработке оборонительно-наступательной стратегии. А для этого мне предстояло вспомнить одно ремесло, которым я не занимался очень и очень давно. Но Башня Крови должна была сохранить весь необходимый инструментарий для этого.

***

К моменту, когда я завершил беседу с Комаро, Агафья уже пришла в себя. Взгляд её всё ещё был настороженным, но на меня она смотрела уже без особой неприязни.

Ольга спокойно ожидала, пока я завершу свои дела, чтобы получить дальнейшие инструкции. На редкость здравый подход. Ни тебе лишних вопросов, ни тебе суеты.

— Где мы? — задала первый вопрос Агафья, стоило мне обратить на неё внимание.

— В месте священном для всех магов крови — в Обители Матери Великой Крови.

У вампирши даже зрачки расширились от осознания своей уникальности. Ведь она всегда мечтала попасть в это место на обучение.

— Но почему она пуста и разрушена? — в голосе Агафьи сквозила почти детская обида.

— Разрушена, но не сломлена, — улыбнулся я. — Если выживу, восстановим.

«Что планируешь делать?» — обратилась ко мне по кровной связи вампирша, не доверяя Ольге. Эмпатка только закатила глаза, сохраняя молчание. Эмоции вампирши были для неё открытой книгой, но в друзья к баронессе она и не набивалась.

«Есть у меня идея, как попытаться нейтрализовать легионы. Без магии люди становятся вполне вменяемыми, потому устраивать бойню буду только если совсем не останется других вариантов. Но с главами Орденов вряд ли это поможет. Там сопротивляемость магии выше в разы и в резерве такая силища, что надеюсь только на физическое устранение».

«А если по одному разрушить алтари и ослабить глав?» — предложила вампирша, перебирая варианты.

«Нельзя. Это не алтари, а ковчеги древних родов, из которых впоследствии должна будет возродиться целая страна».

«А тебе не всё равно? — практично напирала Агафья. — Тут не до жиру, быть бы живу».

«Нет. Уже не всё равно. Я не собираюсь устраивать геноцид, уничтожая целый народ во имя спасения собственной шкуры».

«Могу попробовать устранить кого-то из тени», — продолжила вампирша, предлагая услуги ассасина.

«А твоя магия здесь работает?» — неподдельно удивился я.

«Сейчас проверим», — пожала плечами Агафья и исчезла, растворившись в тенях. Спустя мгновение она появилась уже у Ольги за спиной с желанием подловить на неожиданности, но эмпатка, не оборачиваясь, уклонилась от занесённой для захвата руки.

— Хм-м-м… интересная девочка, — пробормотала уже вслух вампирша.

— Эта девочка — та самая Отступница, которая владела алтарём стихий до меня, — представил я Ольгу вампирше, — Ольга Бероева в прошлой жизни и Хельга Бизоненс в этой.

— Оу! — в глазах Агафьи мелькнуло уважение. — В одиночку сражаться с объединённой армией богов и людей дорогого стоит. Ты сейчас также сильна?

— Нет, — покачала Ольга головой, — душа только недавно получила доступ к управлению телом. Ещё не вошла в полную силу, да и перерождение немного потрепало с проклятием.

— Это каким же ты монстром была в прошлом… — пробормотала вампирша.

— Монстром была не я, — жёстко, без улыбки ответила эмпатка, всё ещё остро реагируя на события своей прошлой жизни. И я её очень хорошо понимал. Такую смерть не забудешь.

— Вернёмся к нашим рассветно-закатным баранам, — тут же вернула разговор в конструктивное русло Агафья, — сколько у нас есть времени до прибытия легионов?

Я про себя с удовлетворением отметил, что баронесса признала в эмпатке достойную союзницу, раз перешла на голосовое обсуждение будущего боя.

— Сейчас узнаем.

Я по привычке раскинул дар крови на максимальное расстояние. Как и ожидалось, радиус был шире, чем в мире Комаро, но меньше моего возможного в полной силе. Раньше я спокойно мог определить расположение всех легионов на карте Ирликии, Каролии и даже частично в Великой пустыне, теперь же дар не достигал даже ближайшей резиденции ордена в Ирликии.

Разочарование кольнуло меня по самолюбию, но здесь взбунтовалась магия Рассвета.

Она накатила волной поверх поискового заклинания магии крови и легко дотянулась до всех резиденций Орденов, отметив их цветными жирными точками, и обозначила пятнами сосредоточения сил на марше.

Однако, рыбак рыбака… Магия Рассвета легко обнаружила «своих» и дала ответ там, где магия крови не смогла. Прикинув примерное расстояние, я ответил:

— Два суточных перехода, если пойдут без благословений. Если под ними, то сутки или чуть меньше. Движутся с трёх разных сторон: четыре, три и четыре легиона.

— Могу проредить колоны на марше, — тут же предложила Агафья, — но с учётом сроков и разницы в течении времени остальных Теней собрать на помощь не успею.

— Я и не думал о таком участии, — честно признался я. — Тем более, мне твоя помощь нужна здесь и совсем по другому профилю.

— Заинтриговал.

— Все мы так или иначе столкнулись с проблемой ослабления по разным причинам. У нас здесь был агрегат учебный, позволяющий на первых порах корвусам масштабировать силу для обучения, в основном уменьшать. Но если попробовать сделать увеличение по аналогии? Если успеем за сутки, то орденцев будет ждать сюрприз. А я знаю только одного артефактора от бога, — и я заискивающе посмотрел на вампиршу.

— Ну, пошли смотреть этот ваш агрегат, — вздохнула Агафья, — а по профилю я всегда успею прогуляться.

***

Когда Альб с друзьями пришли в этот мир, он уже был разрушен и откатился в развитии в результате страшных природных катаклизмов. Уже позже они поняли, что катаклизмы были спровоцированы войной, но даже для Альба магический фон пустыни оказался опасным, чтобы пытаться копаться в местных развалинах. Им вполне хватило найденных алтарей местных богов, чтобы ещё рисковать собой в аномалиях.

«Нужно знать меру! — охладил он тогда пыл своих товарищей. — Держать никого не буду, но и спасать ваши задницы не стану, если вас там перемелет».

Не сразу, но его послушали. Потеряв чуть ли не по десятку переходников каждый, друзья оставили идею обогатиться за счёт раритетных артефактов и достигнуть неизведанного могущества. Зато идея Альба наладить торговлю с пустынниками стала приносить свои плоды, и в Ирликию стали поступать артефакты погибшей империи.

«Не всего можно добиться силой! — любил повторять Альб. — Хитрость — главнейший ресурс умного политика».

Принцип: «Разделяй и властвуй» принёс свои плоды не только в части уничтожения Обители, но в получении знаний, доступа к которым он никогда бы не получил.

Половину суточного марша он провёл в своей лаборатории на колёсах. Пока его копия вдохновляла осенённых благословением воинов, Его Святейшество шлифовал свои лучшие творения. Многотысячелетний опыт Альба по созданию «переходников», объединённый с техниками магов крови, дал поразительный результат. Ирликийский ангел взирал на творение рук своих, и у него перехватывало дыхание от совершенства.

«Если уж даже меня проняло, то тебя — наверняка!»

От автора:

Друзья, благодарю за отклик! Ваша поддержка подарила мне заряд позитива и бодрости, которого хватит очень надолго!

Сегодня сяду расписывать сложную сцену, которую все вы ждёте :). В одну главу она явно не поместится, поэтому, скорее всего, будет 1 день пропуска в выкладке, чтобы вы получили удовольствие одним большим куском. С уважением и благодарностью за поддержку, ваш полуподвальный автор.

Глава 8

Артефакт для контроля силы корвусами находился на нижних этажах Цитадели. Из-за разломов они больше всего пострадали. Но сам агрегат остался цел. Почти.

— Это что? — сморщив нос, разглядывала Агафья странный агрегат с обилием мелких трубочек с иголками на конце. Трубки вели к макру, созданному из крови и находящемуся внутри постоянно вращающейся системы с зеркалами, лупами и ещё боги знают какими элементами.

— Модулятор, — пожал я плечами и принялся счищать паутину с поверхности агрегата. Здесь же хватало и листьев с каменной крошкой, попавших сквозь трещины в стенах и полу. Каменная кладка лаборатории заросла мхами и лишайниками. Стоило провести ладонью по их поверхности, как в воздух поднялась туча комаров.

Я сцедил крови в небольшую плошку и оставил для подкормки. Как оказалось, я успел даже соскучиться по комарихам. В очередной раз попробовал призвать своих разведчиц, но не вышло. То ли силы Комаро здесь были слабы, то ли магия Рассвета глушила другие проявления магии.

— На капельницы похоже, — рассматривала Ольга трубки с иголками, — а эта штука модель Солнечной системы напоминает.

— Чего? — вопросительно уставились мы с вампиршей на эмпатку.

— Ну, Солнечной системы. Мы живём на планете Земля, центр нашей системы — звезда по имени Солнце, а вокруг него, кроме Земли, вращаются ещё восемь или семь планет, там учёные никак не определятся, к планетам или астероидам Плутон относить. Здесь так же, центральный макр — это Солнце, а вокруг него по орбитам движутся всякие зеркала, лупы и прочая муть, как-то влияя на силу в макре.

Наши брови с вампиршей отправились в путешествие куда-то на лоб. Мы и половины не поняли из сказанного, но то, что закономерность чётко прослеживалась, уловили. А Ольга тем временем вручную выстроила все части агрегата в одну линию, так, чтобы гипотетическая сила проходила через все зеркала, линзы, лупы и прочее.

— А вот это состояние у нас называлось полным парадом планет. Чрезвычайно редкое явление, чуть ли не раз в две сотни лет случалось. Считалось, что в этот момент происходили всякие переломные для мира события, чуть ли не магия просыпалась.

— Эм-м-м… — я отмер, реагируя на положение частей агрегата. — В такую позицию узлы нельзя выстраивать, это ничего не даст. Часть узлов на уменьшение потока силы работает, часть — на увеличение, часть — на фокусирование, часть — на расфокусирование и так далее.

— Жаль, если бы их сначала сфокусировать, а потом кратно увеличить и лишь после расфокусировать на площадь, можно было бы попробовать мою способность масштабировать и повторить… — она запнулась, подбирая слова, — … повторить былую мощность.

Идея была более чем здравая. А ведь до этого я собирался задействовать кое-что или кое-кого другого, но если объединить силы… То это будет что-то с чем-то. И резню устраивать не придётся.

— Только нам воздействие нужно мирное, — вклинился я, чем заслужил удивлённый взгляд двух магичек. — Что? Если можно усыпить легионы и выкачать из них магию для возврата владельцам, то зачем вырезать почти пятьдесят тысяч человек?

Агафья чуть ли не пальцем у виска крутила, а Ольга напротив взглянула на меня уважительно. Она видела, что я и пальцем не тронул легион Альба, поэтому более адекватно восприняла предложение.

— Я не хочу стать сумасшедшим магом, который уничтожит полсотни тысяч человек ради мести, даже если они сами пришли на порог его дома. Я видел, как Восьмая и Одиннадцатый вырезали целые миры и пантеоны молодых богов. Я не хочу стать таким же. Если есть возможность этого избежать, я попробую.

— Они в долине поместятся, — рассуждала вслух Ольга, вспоминая видения о разрушении Обители. — Но растяну ли я на такую площадь приказ… Вопрос.

— Я постараюсь договориться с помощницей для тебя.

— Вы — сумасшедшие, но здравое звено в ваших словах есть. Попробую разобраться, — вздохнула вампирша. — Ольгу мне оставь для экспериментов, а сам не стой над душой.

Когда я уходил, то слышал, как ворчит Агафья, возмущаясь, что артефакторика — творческий процесс, который требует времени.

Ольга же со свойственным ей спокойствием ответила:

— Либо получится, и выйдет гениальное творение, либо не получится, и придётся устраивать резню. Но лучше бы, чтоб получилось. Отбиваться от дюжины легче, чем от полсотни тысяч разом. Да и хоронить потом накладно.

***

Пока магички объединились в решении одной задачи, мне предстояло решить несколько других. И первой из них были переговоры с заточённой душой, прихваченной из дома.

Что ни говори, а Эквадо Тортугас был гениальным в своей отвратительности творцом. Одно из его творений я и прихватил с собой. Для того, чтобы пообщаться с бриллиантом в коллекции Эквадо, пришлось вновь подниматься в Башню. На этот раз на седьмой уровень. Именно там находились лаборатории для знакомства с душами.

Башня была в гораздо лучшем состоянии. Если в Цитадели порядок поддерживался силами самих корвусов, то обитателей Башни было гораздо меньше, потому порядок здесь наводила магия, а именно артефакты аспидов. Здесь не было лишней пылинки или паутинки, воздух благоухал горной свежестью, и даже светильники срабатывали лишь при приближении посетителя.

На меня нахлынула ностальгия. Я обожал Башню за её атмосферу. Казалось, здесь было всё, что душе угодно. Она выполняла любые желания уставших магов. Но этим же чаще всего она и развращала. Это было одно из неявных испытаний, которое многие из вчерашних корвусов не проходили.

Дайте мужчине секс после воздержания, дайте ему вдосталь еды после голода и алкоголя после вынужденной трезвости. Дайте праздности после ежедневного труда и тогда увидите, что большинство захочет купаться в роскоши и наслаждаться достигнутыми результатами, а не ущемлять душу и тело ради дальнейшего развития и возвышения.

Я любил Башню, но пользоваться её дарами нужно было в меру. Благодаря вывертам пространства здесь находилось столько уголков на каждом этаже, что можно было блуждать сотни, а то и тысячи лет. Но одно оставалось неизменным, в ней всегда можно было найти то, что ищешь.

Лабораторию для общения с душами я нашёл именно так.

За каменной дверью, что отворилась при моём приближении, на полу всё так же светились выбитые в чёрном неизвестном минерале руны. Осторожно ступая между письменами, я вставил макр с душой аколарии из рода Леон-Марино и приготовился ждать.

Сперва руны на камне произвольно подсвечивались, подбирая последовательность для вскрытия ловушки. На это артефакту понадобилось минут пятнадцать. Ожидание завершилось, когда ближайший круг рун засветился полностью, сигнализируя о скором появлении собеседницы.

Напротив меня стояла смуглая девушка с копной чёрных мелких косичек на голове. Глаза её метали молнии, а рот был разинут в беззвучном крике. Хорошо, что круг рун сдерживал силу души, нивелируя воздействие магии. Ещё лучше было то, что говорить мы могли спокойно, хоть и не понимали языка друг друга. Лаборатория адаптировала наши реплики на понятный собеседнику язык.

Я дождался, пока девица сделает вдох перед тем, как снова начать кричать и воздействовать своей силой.

— Я тебе не враг! Я не принадлежу к роду Тортугасов. И твоя магия здесь не действует.

Девушка подавилась криком на вдохе и закашлялась.

— Ты кто?

— Граф Михаил Комарин, подданный Российской Империи. А тебя как зовут? — ответил я девушке в той же манере на «ты», что и она мне.

— Иса Леон-Марино, — ответила душа, хотя по возрасту она, скорее всего, была не на много старше Асты Исбьерн. — Контесса Исабель Леон-Марино.

И душа даже сделала мне книксен по всем правилам этикета, вспоминая про воспитание.

— Очень приятно, — склонил я голову в знак приветствия. Если мне не изменяла память Михаила, то контесса — это эквивалент дочери графа в Западной Европе. То есть мы практически находились на одной ступени в аристократической иерархии, не считая того, что я был жив пока ещё и являлся главой рода и клана. — Поцеловал бы вам ручку по всем традициям, но увы…

— Не издевайтесь, — фыркнула девушка, проявляя вполне себе южный темперамент, но всё же пытаясь сдерживать себя изо всех сил. — Хотя… воздушные поцелуи никто не отменял.

Я улыбнулся и отправил Исабель воздушный поцелуй. Мне несложно, а ей приятно. Может, и наладим общение. В ответ на жест пленница грустно улыбнулась, но тут же постаралась прогнать эмоции с лица, нацепив маску вежливости.

— Эквадо меня перепродал? — беспристрастным голосом задала она вопрос в попытке узнать свою судьбу.

— Не совсем. Эквадо посмел открыть охоту на нас сестрой, за что и поплатился, угодив в собственную ловушку.

— Ваша сестра… — молодая аристократка задумалась, припоминая что-то, — это такая с татуировками, да?

— Вы помните? — теперь пришла моя пора удивляться.

— К сожалению, да. Мне жаль, что я участвовала в том нападении. Но, как понимаете, никто моего мнения не спрашивал.

Исабель искренне была огорчена и теребила оборку домашнего платья, собранного широким поясом под лифом. Конечно, детали туалета угадывались ситуативно, ведь душа девушки была не статичным изображением, а будто бы проекцией на клубах дыма.

— Каковы ваши планы в отношении меня? — наконец, задала она самый главный для себя вопрос.

— Хочу попросить о помощи, — честно признался я. — По мою душу идёт почти пятидесятитысячная армия, а я не хочу устраивать кровавую резню.

Исабель даже подобралась вся, чуть ли не сжимаясь в комок.

— Что вы натворили, что на вас ополчилась такая прорва народу? Это родовая война?

— Нет, это не родовая война, — я задумался, подбирая слова для объяснений. — Я был уникальным магом, но, когда во мне открылась склонность к ещё одной магии, меня посчитали опасным для местных религиозных орденов. Как же, осквернённый заполучил доступ в благословенной магии, — я грустно улыбнулся. — Потом они убили человека с частичкой моей души, заблокировали мои силы, пытали и убили меня, сжигая на костре. Уничтожили даже место, где я обучался магии. А когда я переродился в другом мире, то пришли туда и превратили мою свадьбу в поле боя, чуть не убив мою беременную жену и самых близких мне людей. Они украли мою наставницу, выманивая меня в этот мир, пытали её и распяли на дверях моего старого дома. Так что нет, это не родовая война. Это даже не месть. Нет. Я просто хочу уничтожить тех, кто своим религиозным фанатизмом отравляет мой дом и людей вокруг.

— Тоже кроите великий дивный мир по собственным лекалам? — с отвращением косилась на меня Исабель, не особо веря в мои слова.

— Нет, мир выкроится и без меня, — покачал я головой. — Я хочу защитить своих родных. Если ты мне поможешь, то я уничтожу дюжину человек, сохранив жизни пятидесяти тысячам.

— Я так понимаю, выбора у меня нет?

— Выбор есть всегда, дорогая Исабель, — не стал я разочаровывать девушку. — Если я одержу победу в этой войне, то вы отправитесь в сокровищницу на дальнюю полку. Использовать ваш дар насильно я не буду. Если же я проиграю, то вам, возможно, воссоздаст тело местный глава Ордена Рассвета Альб Ирликийский. Но я бы не спешил радоваться такому варианту. Местная магия весьма агрессивно действует в отношении одарённых женщин, выжигая в них дар и заменяя его на магию Рассвета. Ордену нужны новые воины и женщины, исправно их рождающие.

— Я вам не верю, — сложила руки под грудью девушка и упрямо вскинула подбородок. — Вы меня специально пугаете.

Разговор затягивался, но и выходить отсюда без союзницы я не намеревался. Женщины — такие создания, которые всегда успевают принять решение за несколько секунд, основываясь на одной интуиции. А затем следующие пару часов заставляют мужчин упражняться в словесности и уговаривать их любимых. Причём в своём искусстве они достигли такого совершенства, что их неуверенное «нет» зачастую означает лишь «да, но попозже» и «поуговаривай же меня», но его стоило отличать от решительного «нет», ориентируясь исключительно на невербальные знаки: мимику, позу, жесты, взгляд.

По опыту, Исабель решение уже приняла, но очень боялась ошибиться и обмануться в ожиданиях. Поэтому следовало дать ей как можно больше оснований для согласия, но при этом не оказывая давления.

— Боги, да что ж вы все такие упёртые? Это у вас фамильная черта? — делано возмутился я.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Исабель. — С кем сравниваете?

— С неким Серхио Леон-Марино, нынешним главой рода Морских Львов. Я предлагал ему вернуть вас в род и посодействовать в восстановлении тела взамен на официальное прекращение войны с Тортугасами и отсутствие притязаний на их земли.

— И что же он ответил?

— Дословно не повторю, у него, знаете ли, ужасный акцент, но общий смысл сводился к тому, что я — проклятая тварь, хуже Теней, и он не будет иметь со мной никаких дел. Ещё он заикнулся, что ему проще убить меня, чтобы разом получить вас, земли Тортугасов и стать легендарным главой рода, чем идти на сделку.

— Вспыльчивый недальновидный дурак! — покачала головой аколария. — Очень на него похоже. Даже с возрастом не поумнел. Вот только не пойму, зачем вам было это предлагать? — заинтересовалась Исабель, уже глядя на меня не с отвращением, а с любопытством. — Я ведь такой ресурс… Использовать и использовать.

— Что касается вас, то я никогда не был насильником. И начинать не собираюсь даже ради такого «эксклюзивного ресурса», — усмехнулся я. — Честь, знаете ли, тоже ресурс недешёвый. Зарабатывается долго и дорого, а теряется в один час. Что же касается ситуации с Серхио, поясню. Мне удалось вытащить душу Кардо Тортугаса и дать ему тело, теперь он — мой вассал. Я хотел помочь ему вернуть земли, а вас вернуть домой. Вот такой я добрый и хороший, правда, с лёгким послевкусием практичной сволочи. Если я могу сделать что-то хорошее и себе, и людям, я ни в чём себе не отказываю.

— М-да, вы точно не от мира сего, — ляпнула Исабель, но, заметив мою вздёрнутую бровь, тут же поправилась, — я имела в виду, что вы явно не из нашего мира.

— Заметьте, вам я тоже сделал предложение, как и Серхио.

— Ну, если уж придираться к словам, то не сделали. Вы попросили о помощи и только. Для себя я не увидела никаких выгод.

— Разве? — делано удивился я, мысленно улыбаясь. Исабель перешла к торгу, а значит, номинально согласие уже получено. — Прошу меня простить, контесса! Моё предложение звучит следующим образом: вы помогаете мне усыпить легионы Орденов Рассвета и Заката, а я обещаю, что если выживу, то помогу обрести вам тело и свободу.

— Грош цена обещаниям, — возразила аколария, подавшись в мою сторону. — Меня устроит только взаимная клятва.

— По рукам! — улыбнулся я. — И за мной поцелуй, когда обретёте тело! — пошутил я, подмигнув.

— Но место поцелуя я выберу сама, — тут же поддержала шутку острая на язык девица.

— Контесса, как можно? Я женат! — возмутился я с улыбкой, кажется, уже натурально флиртуя с душой, на четверть века заточённой в темницу. Но женщина даже так оставалась женщиной и жаждала внимания.

— Ну, так и у нас многожёнство ещё вроде бы не отменили, или я что-то пропустила? — подмигнула мне Исабель.

— Не отменили, но хотелось бы для начала пережить завтрашний бой, — охладил я пыл юной контессы, которая по неизвестной мне причине ухватилась за минимальный шанс не возвращаться в свой род. Неужели и там тоже своё кладбище скелетов в шкафу? Хотя… у кого их нет этих скелетов.

Клятвами мы обменялись, но вот с установлением связи за пределами лаборатории по работе с душами пришлось поизголяться. В итоге обменялись кровными клятвами, правда, вместо крови самой Исабель пришлось доставать из закромов библиотеки образцы Серхио Леон-Марино, который оказался ни кем иным, как кузеном нашей аколарии. Родство не самое близкое, но за неимением лучшего… Правда, и связь вышла корявенькой. Полноценно общаться она не давала, но на парочку указаний её должно было хватить.

Решив вопрос с союзницей, я коротко описал ей нашу задумку. Исабель идею поддержала, но предупредила, что её радиус действия был не больше ста метров. Отправить легионы в сон она не могла.

При этом контесса вся сжалась, ожидая шквала гнева. В её понимании обмен был неравноценным.

— Исабель, я предполагал нечто подобное, поэтому сейчас мои соратницы пытаются из говна и палок сваять некий артефакт, способный увеличить вашу силу и эмпатию Ольги, а затем распределить её равномерно по площади.

— А если не выйдет?

— Тогда мне придётся стать тем, кем все считают магов крови. Если выбора не будет, то я резко перестану страдать излишним человеколюбием и уничтожу легионы. Воевать сразу на два фронта я просто не потяну.

Глава 9

Всё же возвращение домой имело ряд преимуществ. Зная полные возможности Обители и имея кое-какие собственные запасы, я взялся прорабатывать варианты. Ибо всегда что-то могло пойти не по плану, а я предпочитал перестраховаться.

Пока девушки корпели над агрегатом, кощунственно разобрав на составляющие модулятор, я отправился к себе домой. Мне нужно было взять дюжину накопителей. Вещица эта была создана нашими умельцами на стыке магии крови и артефакторики аспидов и представляла собой этакий накопитель чего угодно, запечатываемый собственной кровью.

Корвусы зачастую заполняли накопители заклинаниями, подготовленными с помощью модулятора Обители, и в случае необходимости имели под рукой дополнительный арсенал. Не всем удавалось сконцентрироваться в боевых условиях, чтобы воссоздать заклинания с нужной скоростью.

Я же планировал сделать из накопителей кое-что другое, для начала проведя эксперимент. Артефактор из меня был так себе, но с кровью я всегда любил и умел работать. Она меня не слушалась, а слышала, в большинстве случаев умудряясь выполнять поставленную задачу даже эффективней, чем я задумывал. Сейчас же я отправился к накопителю на крыше Башни Крови, ставшему ковчегом для моего рода.

Если бы не знакомство с другими ковчегами, мне бы и в голову не пришло проворачивать что-то подобное, а так… Я даже сам себе не мог ответить на вопрос, зачем это всё затеял. Я им ничего не должен был. Они — мне. Но почему-то было их жаль.

Целые могильники душ с ментальными слепками личностей, затерянные в песках времени, стали донорами для паразитов. Хотя тут ещё стоило разобраться, кто или что было паразитом в этих парах. Почему во мне магия Рассвета легко ужилась вместе с магией крови, а в остальных нет? Сама ли благодать Рассвета выжигала прочие магии, устраняя конкурентов, или же это был приказ глав орденов?

Как бы то ни было, но я прихватил с собой накопители и поднялся на крышу. Кристалл пульсировал в такт биению моего сердца. Я сделал кровную привязку между накопителем и кристаллом в виде пуповины и попробовал отделить часть благодати Рассвета в накопитель.

Кристалл вначале сопротивлялся, я бы даже сказал, что он был обескуражен моими действиями. Как же так, он накапливал силу для будущего ковчега, а я посмел затребовать себе её часть. Но сопротивление было быстро подавлено в зародыше. Главой рода был я, а потому и решения мои не оспаривались даже ковчегом.

Сила потекла ровным потоком через кровную привязку, но довольно скоро заполнила накопитель, опустошив ковчег где-то на четверть. Я вернул Рассвет обратно в ковчег и задумался. Для моих целей стандартные накопители были малы. Ну да кровь должна была исправить эту проблему.

Я стоял у пуповины и несмело касался энергетических лиан, её оплетавших. Серебро адамантия, гранат магии крови и розовый кварц магии Рассвета. Вместе они сочетались, не конфликтуя ещё до того, как я прошёл инициацию Рассветом. Связующим элементом здесь был адамантий, металл богов. Как когда-то говорил Комаро, перстни глав родов есть порождение божественной сути, заключённое в форме. Внутри меня так же содержался адамантий, но попал он туда после очистки крови Райо, а не из-за божественных заморочек. Но если у Комаро адамантий преобразовался в перстень по воле владельца, а у меня в рёбра жесткости для пирамиды по необходимости, то, возможно, он и сейчас послушается?

Я приложил ладони к серебристой лиане и представил иглы из адамантия не толще человеческого волоса с маленькими ушками-пазами на концах. Лиана под моими руками содрогнулась, но послушно выделила из себя иглы, выполняя мою просьбу.

На ладони лежала дюжина игл, куда предстояло вставить макры с «подарками» для глав орденов. А вот над самими «подарками» мне ещё предстояло попотеть. Соединить в себе разом тлен и кровавую чуму, но при этом сделать их не оружием массового поражения, а индивидуальным убийцей, способным уничтожить только цель и не спровоцировать эпидемию.

Мысли мои невольно свернули к Гемосу, моему случайно ожившему творению из божественной магии Винограда, магии крови и наркотическо-алхимической дряни. Он сейчас был в командировке в Японии, устраняя одного очень деятельного князя. Гемос прекрасно бы подошёл на роль убийцы, если бы на поле боя были настоящие главы орденов. Но, судя по бою с Альбом, на это не стоило рассчитывать. А значит, мне предстояло заняться комбинаторикой.

***

Вечер мы встречали под звёздным небом. Устали все. Поисковое заклинание Рассвета сигнализировало о том, что ждать гостей следует ближе к обеду, времени, когда силы обеих фракций будут пересекаться на полупике.

— Здесь даже небо другое, — выдала Агафья, поедая по кусочкам ароматный кусок свежеобжаренного мяса. Дежурной по кухне была Ольга. Она-то и заказывала артефакту блюда, исходя из наших предпочтений.

— Другой мир, другое небо, другая магия.

Я ел рыбу на углях и салат. Больше есть смысла не было, всё равно дальше следовал другой приём «пищи» с алхимическими добавками из Хмарёва для восстановления сил и крови. А её сегодня я потратил немало.

— Как вы привыкли? — прожевав, спросила вампирша.

— У нас выбора не было, — ответила за нас Ольга, разглядывая небо. — Мы умерли там и надеялись пожить здесь. Вышло так себе. У меня во всяком случае. Вон, Михаил лучше справился.

— Это чем же? — фыркнула вампирша. — Судя по воспоминаниям, он попал как кур в ощип. Только и носился по миру, решая проблемы рода и не только.

— Как минимум тем, что смог выжить и создать семью.

Вампирша перестала задавать вопросы. Видимо, какой-то разговор между ними всё же состоялся, и Агафья из женской солидарности закрыла тему. Я впервые задумался, что ничего не знаю о семье самой вампирши. За почти три сотни лет были ли у неё дети? Или же для теней это проблематично? Замужем Агафья была и не раз, но семья? Кого она считала семьёй? До потери памяти это были мы с Кираной. Она нас опекала и помогала, но ведь были же ещё, как минимум, Клещевы. Вампирша никогда не распространялась на их счёт.

Я смотрел на двух этих женщин и думал, что все мы здесь были держателями второго и даже третьего шанса. Если всё пойдёт наперекосяк, я ни за что не потяну их за собой в посмертие. Чего бы мне это ни стоило, но я открою переход и верну их под защиту кровников и эргов.

***

Последние сутки армия шла под благословением «Ауры Святого», ускоряя марш и не останавливаясь на ночёвки. В легионах было приподнятое настроение. Каждый воин хотел успеть прикоснуться к славе побед предков, сто лет назад разбивших обитель скверны. Молодёжь рвалась в бой, желая войти в историю.

На подходе к долине Альб приказал друзьям активировать Радужную пелену дабы обезопасить легионы от удара магии крови. Сам Ирликийский Ангел лично контролировал каждое плетение, добавляя туда защиту от магии крови и вторым слоем устанавливая щит крови. Правда, для этого пришлось зарезать, как овец, дюжину человек. Работать со своей кровью Альб отказывался, предпочитая использовать чужую. Предатель в своё время предупреждал его, что таким образом будет сложнее навредить создателю.

— Ты его так боишься? — Тимос помогал другу, безжалостно перерезая глотки и подставляя под кровь чаши.

— Нет. Считаю разумным защищаться оружием противника, если имею к нему доступ.

Альб выводил руны на телах жертв, формируя из них маяки для щитов. Сколько они выдержат, глава Ордена Рассвета не знал, но хотя бы один удар должны были выдержать. Дальше уже слаженный удар двенадцати Копий должен будет прикончить Кровавого.

— Не передумал пропускать через себя Копьё? — Тимос хмурился. Какими бы не были отношения между друзьями, но он осознавал, что всё их могущество завязано на Альбе. Альб — движущая сила их возвышения. — Новый переходник может не выдержать.

— Ничего, как умру в бою за святую веру, так и воскресну. Будет полезно напомнить черни, кому следует поклоняться.

Тимос только покачал головой. Он не понимал фанатизма друга и уже жалел, что поддался на его уговоры не остаться в растворе у алтаря, а отправиться вместе с «переходником» в битву.

— Можешь мне не верить, но я задницей чувствую, что так правильно. Поэтому и сам иду.

— А как же остальные?

— Если корабль идёт ко дну, а в шлюпке всего два места, ты будешь оповещать всех пассажиров?

— Разве наш корабль идёт ко дну? — не на шутку озадачился Тимос, с удивлением взирая на Альба, фанатичный блеск глаз которого уже вызывал опасения. — Мне казалось, что наш корабль как никогда непотопляем.

— Так и есть, — отмахнулся друг. — Это аллегория, не придирайся к словам. Иногда спасти всех просто невозможно, и приходится расставлять приоритеты.

— Мне не нравится ход твоих мыслей.

— Просто ты будь рядом.

Альб уходил в свою передвижную лабораторию, в то время пока его переходник управлял расстановкой легионов и вещал воодушевляющие речи.

«Не того в своё время избрали императором. Вот кто справился бы на отлично. Хотя… императором ему стало бы скучно. Он решил стать ни много, ни мало богом».

Гром барабанов разорвал тишину долины, отбивая ритм кончины Кровавого. Тот стоял на парапете полуразрушенной, но не сломленной Обители Крови с умиротворённой улыбкой на лице. Один против легионов. Вот уж кто точно стоил Альба в его одержимости.

«Тебе следовало всего лишь взойти на тот треклятый остров, и всего этого бы не было, — грустно подумал Тимос, — ну или стать нашим паладином. Хотя нет, очень быстро ты бы стал конкурентом Альбу, а он не терпит конкуренции».

***

Ордена пришли на рассвете. Символично. Но глупо. У них было на один легион меньше, и просадка была именно за счёт легиона Альба.

Долину заполонили реющие на ветру флаги с эмблемами: белоснежные с алыми лучами Рассвета и чёрные с такими же алыми лучами Заката. Была в этом своя опасная красота. Что ни говори, а стоять в одиночку против целой армии было, как минимум, честно. В памяти всплывали картины убийства Ланы, недавнего прорыва в Хмарёво и нападения на Обитель. Это была война на уничтожение, которая рано или поздно должна была завершиться победой одной из сторон.

В крови бунтовала магия крови, требуя уничтожить всех без разбора, и затаилась магия Рассвета, будто наблюдающая за моими действиями и решениями. А поверх этого всего бурлили удовлетворение и азарт. Во мне крепло ощущение, что так и должно было быть. Что всё, что случилось ранее, лишь путь, которой вёл меня к этой точке. Прошлое не отпускало меня, и теперь я стоял лицом к лицу со своими врагами и готовился защищать всё, что мне дорого. Не ради этого ли моя душа не ушла на перерождение?

Легионы выстраивались в долине в шахматном порядке. Первая линия из шести легионов Заката и вторая линия из пяти легионов Рассвета. Впереди каждого легиона возвышались племенные зверюги, выведенные специально для глав Орденов. Над каждым из легионов уже сверкал защитный покров.

«Радужный покров, заклинание второго ранга, блокирует физические удары и поглощает часть магических атак, преобразуя их в энергию для поддержания покрова, — дал мне справку ковчег. — Не поглощает сильные атаки целиком, а при перенасыщении спадает».

«Ты ещё и так умеешь?» — удивился я, обращаясь к ковчегу.

«Считай, что с созданием ковчега заодно и инструктора получил», — отозвался родовой накопитель.

«Моя пелена, созданная вчера для проверки, была радужным покровом?»

«Да».

«Мы можем её усилить для защиты моих союзниц, объединив с щитом крови?»

«Не положено, но в части защиты да».

«Делаем!»

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы видеть одинокую фигуру, стоящую на вершине Башни крови у кристалла и сжимающую в ладонях макр с Исабель. Именно благодаря им я надеялся избежать резни. Вампирша же оставалась в Тени. Её роль заключалась в ручном замыкании всех частей модулятора, расставленных на окрестных горных вершинах. Именно от точности её расчетов и зависели сейчас жизни почти пятидесяти тысяч человек.

«Необычное чувство, — призналась Агафья, — вырезать целые армии мне приходилось, а вот спасать… наверное, впервые».

«Если не выйдет, то придётся применять прошлый опыт».

«С каждым разом моё кладбище заполняется всё быстрее, — хмыкнула вампирша. — Я, наверное, единственная, кто настолько кратно увеличил его».

«Если переживём, то поговорим на эту тему».

«Вот только не надо учить жить бабушку, внучок!» — хихикнула нервно Агафья.

«И не думал. Хотел предложить альтернативу».

«Давай сначала выживем!»

А над святым воинством летал сам Ирликийский Ангел, воодушевляя легионы. Я с парапета над воротами слышал, как разносится его усиленный магией голос над долиной:

— Наша святая обязанность — уничтожить исчадие скверны! Восставший из небытия Кровавый вновь пришёл на наши земли убивать наших братьев и сестёр! Не дадим скверне вновь просочиться в наш мир! Легион Ирликии первым встал на защиту нашего дома и отправился на перерождение с честью защищая людей, давая остальным Орденам время для сбора сил! Не посрамим же их памяти и воинской доблести! Мы сокрушили логово скверны один раз, сокрушим и второй!

Рёв тысяч глоток был ему ответом, а затем легионы запели.

Началось.

Глава 10

Агафья впервые находилась не в первых рядах сражающихся, а, так сказать, в технической поддержке. Опыт был неприятный. Адреналин бурлил в крови, чуть ли не затапливая здравый смысл, но она держалась, зная, сколь многое зависит от каждого в их невеликой троице.

Напиться крови она ещё успеет, если у них ничего не выйдет с модулятором. Идею Ольги с «парадом планет» у них воплотить не вышло. Вернее, обе они посчитали мысль нерациональной. Парад хорош был при ударе в одну точку, здесь же бить приходилось по площади. Поэтому пришлось выстраивать систему зеркал с увеличителями на горных вершинах. Финальной точкой был узел расфокусировки. Его направить должна была сама Агафья, до того прячущаяся в тенях и в случае необходимости корректирующая угол расположения узлов.

Момент, когда ударили барабаны, стал точкой отсчёта.

«У нас меньше двух минут, пока конструкт не наберёт мощность. Если не успеете, не паникуйте. Первый удар мы должны выдержать».

Михали был спокоен. На губах его играла умиротворённая улыбка, будто он не собирался воевать практически в одиночку с целой армией, а собирался на свидание с аристократкой.

Стоило фанатикам запеть, как над полуразрушенной Обителью поднялась радужная плёнка, скрывающая её защитников от чужих глаз.

«Ну, Клещ, помоги что ли!» — коротко помолилась Агафья и метнулась к первому узлу модулятора принимать слитный поток эмпатически-сонной магии.

***

Ольга с Исабель накануне долго советовались, как всё же эффективней будет воздействовать вдвоём. И пришли к выводу, что отправка в сон должна быть максимально мягкой, даже если на это потребуется чуть больше времени.

— Любой приказ может быть воспринят как враждебная магия и перехват управления. Такое грубое вмешательство могут засечь всевозможные щиты, — честно предупредил Михаил. — Надеюсь на вас и ваше извечное женское коварство, дамы!

Ну и самым разумным решением показалось петь колыбельную. Вот только как петь дуэтом, если не слышишь второй голос? Здесь договорились, что Исабель подстроится под Ольгу, пользуясь связью через Михаила.

Стоя на крыше башни у огромного пульсирующего кристалла, Ольге было страшно. Её будто снова окунули в прошлое, когда объединённая армия людей и богов пришла её уничтожить. Сотни тысяч лет назад эмпатка стояла также на вершине башни и обнимала себя руками, защищая нерождённое дитя. По щекам Ольги потекли слёзы.

Внизу строились такие же легионы с чёрно-бело-красными флагами. Ольга сильнее сжала макр с Исабель в руке в поисках поддержки и вздёрнула подбородок. Если она сейчас спасует, то шанс на исполнение мечты умрёт вместе с той одинокой фигурой, что стояла двенадцатью этажами ниже на парапете.

Ветер донёс пение десятков тысяч голосов, и вокруг Обители взметнулась радужная пелена. Полупрозрачная плёнка будто отрезала Ольгу от легионов внизу, и эмпатка запела.

Сперва тихие и несмелые слова становились всё громче, мелодия журчала ручьём в траве, грела весенним солнышком и щебетала пением птиц на ветках у колыбельной.

В руках Ольги начал пульсировать макр с Исабель, эмпатка не слышала слов, но чувствовала такую необходимую сейчас поддержку. Они справятся. Если потребуется, она готова петь сутки напролёт, лишь бы это помогло.

***

Я специально сказал Ольге и Исабель не действовать нахрапом. Мне это время нужно было ещё и для того, чтобы провернуть собственные манипуляции. Едва легионы запели, Обитель накрыло радужной пеленой, а я принялся создавать иглы-присоски из собственной крови. Они в прошлый раз себя отлично зарекомендовали для выкачки благодати Рассвета. Вот только нужно было ещё что-то придумать для выкачки благодати Заката.

«Хочешь эволюционировать?» — раздался голос ковчега.

«Боги упаси! — возмутился я подобной перспективе. — В кого? Не то в собачку, не то в лягушку, не то в неведомую зверушку? У меня от одного легиона крылья выросли, а от одиннадцати вообще в крокозябру превращусь! Ну его, такие эксперименты».

«Тогда зачем выкачиваешь?»

«Остальные ковчеги знатно подоили за эти века, хочу попробовать собрать и вернуть».

Иглы поднимались розовыми лучами в воздух. Их было много. Не сто и не тысячи… Гораздо больше. Я готовился отпустить их, когда ковчег снова отозвался:

«Измени полярность силы в иглах, получишь топорный вариант для выкачки благодати Заката. И ещё. Замаскируй всё под благословения. Подойдут столпы Рассвета и столпы Заката. Никто не заподозрит ничего. Решат, что это базовое улучшение, накладываемое на легион военачальником».

«Насколько это разом опустошит ковчег?»

«На треть, но я смогу что-то добрать с поля боя».

«Показывай схемы конструктов!»

***

Всё шло своим чередом. Легионы формировали Копья, и даже поднятая Кровавым Радужная пелена не сможет выдержать слитный удар одиннадцати высших атакующих конструктов. Идти Копья должны были каскадом: первые три — на пробитие Пелены, остальные — на Кровавого.

Тимос отстранённо наблюдал, как его переходник дирижирует голосами легиона, сплетая высший боевой конструкт, когда с неба один за одним принялись опускаться Столпы Заката и Рассвета.

Глава Ордена и фракции Заката даже головой тряхнул, сбрасывая внезапно накатившие расслабленность и сонливость.

Он принялся оглядываться по сторонам. На каждый легион косыми струями и световыми столпами проливалась благословенная благодать.

«Какого?..» — опешил Тимос, ведь Альб не давал команды на такой затратный конструкт.

Друг тоже почувствовал неладное, выбегая из своей лаборатории на колёсах. Воздух над головами воинов мерцал от обилия благодати. К этому моменту песнь легионов достигла своего апогея, и первые три Копья рванули к Обители, врезаясь в Радужную пелену. Та вспухла, словно взрывалась изнутри, и опала розовыми брызгами.

— Пли! — не удержался от приказа добить недруга Альб, и его «переходник» первым выпустил Копьё по Кровавому.

Тимосу даже показалось, что Копья летели слишком медленно, но тут его внимание привлекло совсем иное действо. Один за одним воины легионов падали на землю, словно подкошенные.

***

За секунду до того, как первые три Копья сорвались в нашу сторону, на легионы пролилась просто прорва благодати, под прикрытием которой полетели мои любимые иглы-присоски. В этот момент я просто-таки чувствовал, что жадность во мне негодует. Собирать-то благодать я буду другим ковчегам, а трачу энергию из своего.

«Поделятся, — услышав мои мысли, хихикнул ковчег. — Что в бою взято, то свято! Так что всегда можешь рассчитывать на десятину, минимум».

Моя жаба заткнулась, тем более что в этот момент Копья вошли в Радужную пелену. Мне же пришлось экстренными темпами перекачивать дармовую благодать в накопители. На что это было похоже? Как будто страждущий в пустыне обнаружил оазис с рекой и попытался выпить её в один присест. После третьего Копья меня уже чуть ли не тошнило. Сам защитный конструкт пришлось развеять, чтобы не сбить атакующее настроение врага.

Следом за первой атакой пошла вторая, и вот здесь уже без Пелены бы я не выстоял. Порадовало меня, что Ковчег вписался в процесс лично. В первую очередь он восполнил наши запасы благодати и лишь затем позволил активировать кровные пуповины к накопителям.

«И всё же своя рубашка ближе к телу», — с усмешкой подумал я, но ковчег меня услышал.

«В войне на истребление нет места благородству», — был его жёсткий ответ.

«Но от меня ты ожидал именно этого», — не преминул я уколоть собеседника.

«Ты не аспид, тебе простительно».

После этой фразы мне что-то резко перехотелось знакомиться с настоящими аспидами. А ещё появилось стойкое ощущение, что меня пытаются использовать в тёмную. Опять.

«Все на этом поле боя имеют причины для нахождения здесь и сейчас. Если твои убеждения изменились, ты всегда можешь уйти. Это не наша война. Свою мы давным-давно проиграли».

Ну уж нет! Даже если потом придётся разбираться с тайной аспидов, это будет потом. Сейчас ковчег был таким же моим союзником, как Ольга, Агафья и Исабель.

Благодать по пуповинам перекачивалась в накопители, стремительно их заполняя, когда я заметил, как один за одним оседают на землю легионеры орденов.

Получилось! Мать Великая кровь! У них всё получилось!

Мне хотелось совершенно по-детски подпрыгнуть от избытка чувств, но нужно было сохранять ясность ума. Мы выдержали лишь первый натиск. Теперь предстояло выдержать второй. Осталась ещё дюжина аватаров, через которые я надеялся достать глав.

Я потянулся к любовно заготовленным вчера адамантиевым иглам со смесью тлена и кровавой чумы, каждая из которых имела внутри образец крови моих врагов.

«За обитель!» — тихо произнёс напутствие и отправил «подарки» по назначению.

***

Альб лютовал. На легионы не действовало ничего. Ни снятие проклятий, ни благословения, ни лечение. Ни-че-го.

Почти пятьдесят тысяч человек лежали, искрясь розовыми иголками, словно ежи. Они были живы и абсолютно здоровы, но никак не реагировали на посторонние раздражители. Даже когда Альб вспылил и отрубил одному из воинов ногу, тот не очнулся.

— Может, это иглы виноваты? — Тимос осторожно вынимал иглы из тела другого воина, но даже после полного изъятия тот не пришёл в себя.

— Почему Радужная пелена не сработала? — вокруг толпились «переходники» глав всех орденов. — Она же берёт практически все виды магии и урона…

— Потому что это не атакующая магия и не проклятия, это сон, — отозвался Тимос, прислушиваясь к дыханию одного из бойцов. Тот сладко посапывал, иногда порываясь всхрапнуть. — Очень глубокий сон. А он никак не может относиться к негативным воздействиям. Это нормальное состояние организма, особенно после суточного марша.

— Слушайте мой приказ! — Ирликийский Ангел с искажённым гневом лицом сейчас меньше всего напоминал того лидера, что ещё пол часа назад воодушевлял легионы на священный бой. — Тысячи лет назад мы сами завоевали себе место под солнцем. Пришла пора вспомнить, кто мы есть! Мы сотрём эту тварь в порошок. Либо мы, либо он!

Переходник Альба взмахнул крыльями и взмыл в воздух, но тут же рухнул, как подкошенный. Тело его начало покрываться кровавыми волдырями. Они разрастались до неимоверных размеров и тут же лопались, забрызгивая всех вокруг алыми каплями. Остальные переходники бросились в рассыпную, и лишь настоящие Альб и Тимос пытались вылечить своих аватаров.

Оба переходника уже больше походили на дуршлаги. На их телах не было живого места, когда ткани стали высыхать, трескаться и осыпаться пеплом.

— Чума и тлен! — подвёл итог Тимос, как более сведущий в проклятиях.

— Обрывай связь! Обрывай! — вскинулся Альб. — Они замешаны на кровь и наши посмертные наказания!

Оба главы фракций успели оборвать связь с переходниками, прежде чем проклятие переползло на них. Первыми на оболочках рассыпались в прах именно те части тела, что до сих пор не заживали у Альба с Тимосом.

— Как он пробил защиту? — Альб вопросительно смотрел на две кучки пыли, оставшиеся от тел их переходников. Тимос же, не стесняясь, ковырялся в останках в поисках ответа на вопрос друга. Спустя пару минут он вынул из пыли две тончайшие иглы серебристого цвета.

— На этом есть следы проклятия, но металл мне не знаком.

Зато Альб отлично знал, что за легендарный металл мог пробить защиту второго ранга.

— Адамантий, в некоторых мирах божественный металл, накопление в организме которого способствует возвышению и обожествлению, — будто бы строку из словаря процитировал он. — По местным легендам, аспиды имели в империи месторождение адамантия, но проиграли кому-то войну, в результате уничтожив всё живое на своей территории. А я, дурак, не верил в сказки.

Глава фракции Рассвета без зазрения совести отправился ковыряться в других кучках пыли, оставшихся от разбежавшихся переходников. Тимос последовал его примеру.

— Забираем металл и уходим? — выдал Тимос вполне рациональное, на его взгляд, предложение, периодически посматривая в сторону Обители Крови. Должен же был Кровавый явиться их добивать. Но поисковое заклинание Заката молчало, как и змеи-соглядатаи.

Именно поэтому Тимос вздрогнул, как услышал за спиной незнакомый голос:

— Нет, вы останетесь и примете бой, чтобы мне не пришлось вас, как крыс, вытравливать из ваших нор поодиночке.

***

Я отслеживал работу своих «подарков». Один за одним они достигли адресатов, отравляя тела аватаров и притягиваясь через кровь к их владельцам. По сути, я умудрился воткнуть в один конструкт двойную верификацию: по образцам крови и по уже существующим посмертным проклятиям. Эта часть привязки была наиболее сложная, но она же и гарантировала уникальную точность и доставку к создателям аватаров через привязку.

В долине остались лежать двенадцать горок пыли, и, как подсказывала привязка, десять посмертных проклятий развеялись в связи со смертью владельцев. Но двое всё ещё оставались живы.

Было сложно не узнать в выживших Альба Ирликийского, главу фракции Ордена Рассвета, и Тимоса Каролийского, главу фракции Ордена Заката. Эти были живучей всех известных мне тварей. Даже сейчас они успели оборвать связь с аватарами до того, как проклятие перекинулось на них.

«Возьмёшь на себя защиту? — поинтересовался я у ковчега, прекрасно осознавая, что просто не смогу эффективно использовать имеющуюся в арсенале магию. В то время как воевать приходилось сразу против двух противников, тысячелетиями практиковавших Рассвет и Закат.

«Хорошо».

И я открыл прокол к своим двум злейшим врагам.

Я догадывался, что будет тяжело, но не настолько же. Действовали они слаженно, нападая и тесня меня попеременно. Причём большинство летящих в меня заклинаний я даже не мог идентифицировать, во-первых, потому что не был знаком с такими, а, во-вторых, потому что многие из них были такими же самодельными изобретениями, включающими несколько видов магии или сплав проклятий, как я использовал до этого.

К чести ковчега, он успевал отреагировать почти на все удары, какие-то полностью нивелируя и даже всасывая для подпитки, а какие-то лишь ослабляя. Моё решение отправиться на бой в ипостаси эрга сыграло мне на руку, ведь многие ослабленные магические конструкты для шкуры змея были неопасны.

Агафья дёрнулась было мне помочь, но я жёстко остановил вампиршу. У неё не было защиты ковчега, и магия Рассвета для неё оставалась губительной, как и для остальных женщин.

Тимос в очередной раз перенял инициативу, давая возможность Альбу подготовить что-то убойное. Они не раз уже так делали, но пока мы успешно отбивались.

«Наш главный союзник — время!» — обронил ковчег, переключая всё своё внимание на Тимоса, и, кажется, вместо защиты применил атакующий конструкт. Вокруг мага сперва возник алый кокон, верхушку которого закрыла золотистая длань, не давая магу выбраться из западни. Послышались сдавленный вскрик и ругань. А затем сквозь длань прошёл ослепительный луч света.

Когда кокон опал, я увидел сидящего на зелёной травке Тимоса. На нём живого места не было. А маска, ранее скрывавшая половину его лица, и вовсе оплавилась и растеклась одной кляксой по лицу.

«Что это было?»

«Благословление регенерации, Длань Рассвета и Аура Святого», — отчитался ковчег.

«Это его так благословениями приложило?!» — не поверил я.

«Любой защитный конструкт в умелых руках может превратиться в оружие, — менторским тоном поделились со мной мудростью, — но в данном случае, не имея врождённых способностей Заката, он слишком много благодати пропустил через своё тело. Магия всегда берёт плату за её использование».

Тимос уже даже не пытался сопротивляться. На теле его проявились язвы, разъедающие плоть не хуже чумы и тлена. Маг кашлял кровью, но не отводил от меня взгляда. В этом взгляде не было ненависти, лишь боль и сожаление.

Не такие взгляды я ожидал увидеть у одного из тех, кого привык считать своими злейшими врагами.

— Ты очень похож на Райану. Мне жаль, что так вышло.

Спустя несколько секунд на траве остался сидеть скелет в лохмотьях с вплавленной в череп маской. А ещё через секунду и кости превратились в труху.

Имя, произнесённое Тимосом, показалось мне знакомым, но я не стал заострять на нём внимание, полностью переключившись на поиски Альба.

Ирликийский Ангел нашёлся неподалеку, самозабвенно режущим глотки своим собственным воинам и стаскивающим их тела в жертвенную пентаграмму. Судя по трём кругам и чавкающей от крови земле, Альб замыслил конструкт минимум седьмого уровня Башни.

— Мы с тобой похожи, — вещал глава Ордена Рассвета, когда-то давно оставивший меня подыхать на руинах сиротского приюта. — Оба целеустремлённые, любознательные, любим экспериментировать и достигаем намеченных целей любыми способами. Заметил? Мы даже имеем способности к одинаковым видам магии и не боимся создавать что-то новое, комбинируя техники и конструкты. Если бы я тогда знал правду, то мы могли бы избежать всех недопониманий и вражды и стать самыми сильными существами этого мира.

— Какую правду? — я понимал, что Альб пытался заговорить мне зубы, попутно доделывая пентаграмму. Вот только я уже насчитал, минимум, три ошибки в его плетении, поэтому особо не переживал, ожидая его фиаско.

Но, видимо, кто-то из богов всё же решил меня удивить.

— Правду, что он — твой отец, Трай.