Кодекс комиссара

Глава 1

Бюро Мультивселенского Надзора представляло собой колоссальный комплекс из матово-серебристого металла, стекла и гудящих серверных башен, который висел в искусственно стабилизированном пространственном секторе, зажатом между тремя мертвыми вселенными. Когда-то в них существовали звезды, планеты и разумные цивилизации. Теперь от них остались только слои уменьшенных измерений искаженной материи, удерживаемые на безопасном расстоянии системой темпоральных стабилизаторов.

Главная Академия Бюро занимала примерно треть комплекса. Коридоры переплетались в десятки уровней, иногда уходя в потолок или исчезая в стенах. Лестницы могли привести на этажи, которых не существовало минуту назад. Голографические указатели время от времени меняли шрифт и цвет, проверяя, умеют ли кадеты отличать навигационную ошибку от преднамеренной ловушки. На стенах мерцали эмблемы факультетов, расписания занятий и предупреждения о недопустимости несанкционированного изменения локальной реальности.

Везде был стерильный воздух с едва заметным привкусом по сезону — на общем календаре значилась осень — и пахло спелыми плодами лайма.

Тишину нарушал низкочастотный гул генераторов причинности, который ощущался как легкая вибрация. При дежурном переключении реакторов, едва заметно менялся тембр, и вся Академия на доли секунды становилась невесомой. Кадеты знали: очень часто именно в такие моменты перестраивался очередной участок пространства. И лучше было не вникать, как именно. Как говорится: работают специалисты, и если слишком много будешь знать, то очень скоро состаришься.

Впрочем, верно и другое утверждение: ученье — свет, а неученье — тьма.

Скрестив руки на груди, Джессика Арчер стояла в прохладе обзорной галереи учебного сектора симуляций. За бронированным стеклом по границе реальности пробегала мелкая рябь темпорального напряжения, и поэтому тренировочная камера казалась наполненной водой. Металлические перекрытия внутри нее то удлинялись, то сжимались. Контуры объектов слегка запаздывали за собственными движениями.

Перед Джесс разворачивался выпускной экзамен ее однокурсника, шедшего по алфавиту раньше.

На прозрачной внешней панели на уровне глаз отображались параметры симуляции:

Тип нестабильности: семь.

Уровень угрозы: средний.

Допустимое искажение локального уровня: три процента.

Приоритет: захват объекта.

Дополнительное требование: сохранение улик.

Внизу мигал таймер. До начала испытания Джесс оставалось четыре минуты и тридцать шесть секунд.

— Амор импровизирует, как обычно, — сухо заметил экзаменатор Вэнс.

Высокий, седой оперативник стоял слева от Джесс, сложив руки за спиной. Она скосила глаза в его сторону. Худощавый, но жилистый и крепкий. Левая половина его лица оставалась человеческой. Правая была заменена очень натурально выглядящей аугментацией, если не обращать внимания, что место глаза занимал черный окуляр со светящейся тонкой красной дугой. Киберглаз медленно вращался, фиксируя каждое нарушение устава в радиусе километра.

Внутри симуляционной камеры голографическая виртуальная реальность изображала многоуровневый промышленный комплекс, построенный на орбите умирающей звезды. Стальные эстакады пересекались под всевозможными углами. Огромные контейнеры плавали в воздухе, удерживаемые гравитационными замками, которые один за другим выходили из строя. Красные аварийные огни мигали вдоль стен. Где-то в глубине виртуального комплекса непрерывно выли сирены.

Кадет Пабло Амор преследовал условного преступника на верхнем уровне. Пабло двигался с такой легкостью, будто родился в невесомости. И не оглядывался, чтобы проверить, следуют ли за ним дроны наблюдения. Так он делал во время учебы, но сейчас на подобную браваду времени не было. Нарушитель — безликая проекция в сером плаще — мог уйти. Он ловко бежал между обломками и препятствиями, и перепрыгивал через разломы. Вот он рванулся в сторону и резко остановился у края платформы. Рядом разверзлась двухметровая воронка чернильного цвета с дрожащими краями. Пространство карманного измерения силилось вспомнить, какой формы оно должно быть. Через секунду преступник исчезнет внутри него и уничтожит улики.

Джесс оценила ситуацию:

— Воронка расширяется.

— Я вижу, — кивнул Вэнс.

— Если беглец войдет в переход, след потеряется.

— Это очевидно.

Пабло не стал тратить время на сканирование частот, проверку вектора ухода или подбор стабилизирующего алгоритма. Он сорвал с пояса гранату с темпоральной замораживающей аномалией.

Джесс непроизвольно поморщилась, по ее мнению, Амор действовал слишком грубо.

Пабло швырнул гранату. Вращаясь в воздухе, та угодила прямо в расширяющуюся воронку. На мгновение всё внутри симуляции застыло. Искры, летевшие от поврежденной панели, зависли неподвижными золотыми лучами и точками.

Граната взорвалась. Пространство схлопнулось с оглушительным стеклянным хрустом. Воронку разорвало в клочья, условного преступника отбросило назад на металлический настил. Тело застыло в неестественной позе, скованное стазис-полем. Воздух вокруг пошел трещинами, реальность симуляции угрожающе замигала красным. По стенам прошла волна искажений, эстакады задрожали. Несколько контейнеров исчезли, но сразу появились на прежних местах, уже с другими номерами и надписями.

Джесс быстро подсчитала возможные последствия.

Вероятность резонансного коллапса почти восемьдесят пять процентов.

Вероятность повреждения учебного кластера — тридцать восемь.

Вероятность полной потери симуляции — десять процентов!

Но кластер каким-то чудом устоял.

Над головой Вэнса загорелся зеленый индикатор:

ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО.

Дверь камеры с шипением открылась. Пабло вышел в галерею, от его серой униформы повеяло жаром. Он тяжело дышал, но широко улыбался.

— Время реакции — одна целая и две десятых секунды, — бесстрастно зачитал Вэнс с экрана своего планшета. — Объект задержан. Улики сохранены. Локальная стабильность снизилась на восемь целых семь десятых процента.

— Но не разрушилась, сэр, — Пабло вытер пот со лба опаленным рукавом кителя.

— Использование темпоральной гранаты в нестабильном кармане могло разорвать локальный континуум.

— Но ведь не разорвало.

— Целый промышленный квартал ушел бы в небытие.

— Но ведь не ушел, сэр, — сказал Пабло. — Победителей не судят. Цель в стазисе, улики целы.

— В Бюро судят всех, кадет Амор, — отрезал Вэнс. — Победителей — особенно тщательно. Они обычно считают, что им все позволено. Пройдите в зону дебрифинга.

— Есть, сэр!

Пабло быстрым шагом направился к выходу. Проходя мимо Джесс, он ободряюще толкнул ее плечом.

— Твоя очередь, Арчер. Давай, покажи им свое идеальное следование протоколу.

Джесс искоса посмотрела ему вслед:

— Тебе повезло, Пабби.

— Конечно, Джесс. Удача — это когда ты знаешь, куда бросить гранату.

Пабло улыбнулся и помахал рукой, но в его глазах промелькнуло беспокойство. Он понимал, что выпускной экзамен — не обычная тренировка.

По итогам испытания кадетов распределяли по отделам. Хороший результат открывал дорогу в оперативные группы, к настоящим порталам и настоящим преступникам. Ошибка могла отправить в аналитический корпус Бюро, где придется изучать отчеты оперативных агентов и доказывать в случаях чужих провалов, что сумел бы поступить иначе. Впрочем, некоторые именно туда и стремились. Иногда неосознанно, в глубине души испытывая страх перед оперативной работой. Сегодня Пабло едва не провалил свой экзамен, хотя во время учебы считался одним из лучших.

Джесс снова посмотрела на таймер. До ее старта — одна минута и семь секунд. Она проверила снаряжение и кобуру с парализатором. Всё в порядке. Но сердце билось слишком быстро.

— Кадет Арчер, в капсулу номер два, — приказал Вэнс.

Джесс сделала три шага к шлюзу на другой стороне галереи.

Перед входом она остановилась у контрольной панели, на полупрозрачной поверхности отразилось ее лицо: светлая кожа, темные, коротко стриженые волосы, внимательные серые глаза. Из-за мерцания защитного поля отражение казалось составленным из нескольких несовпадающих изображений.

— Профиль — нейрокинетические манипуляции и аномальные переходы, — торжественным тоном произнес Вэнс. — Условия: нестабильная реальность восьмого типа. Цель: захват курьера-контрабандиста с сохранение пакета данных. Действовать согласно Кодексу Бюро. Вопросы?

Джесс взглянула на параметры.

— Уточните допустимый уровень разрушения среды.

— Ноль целых восемь десятых процента.

— Нижний предел вероятности коллапса?

— Не более двух процентов.

Джесс кивнула. Всё ясно. Кому больше дано, с того и спрос выше. Она вошла в шлюз. Створки люка за спиной сомкнулись, отрезая ее от холодного света галереи. Капсула заполнилась тревожным гулом. Нейроинтерфейс капсулы одновременно коснулся висков, запястий и основания позвоночника. Джесс почувствовала, что ее тело стало тяжелым, но через несколько секунд это ощущение прошло. Вспыхнули неоновые огни. Мир вокруг собрался из разноцветных пикселей, линий и разрозненных звуков, обретая плоть и запах.

Джесс оказалась на узкой улице в приглушенном свете фиолетово-розовых табло и вывесок.

Моросил кислотно-зеленый дождь. Капли шипели, ударяясь о металлические козырьки и пластиковые навесы. Из открытых окон доносилась электронная музыка, перемешанная со звоном посуды, громким смехом и ленивой руганью. В переулке пахло жареной рыбой, специями и подгоревшим маслом.

Город выглядел как дешевенькая реальность, собранная по учебнику для новичков. Пестрые вывески. Голографические прохожие. Дроны-наблюдатели. Грязные стены, покрытые рекламой имплантов и подпольных порталов.

Но с этой реальностью что-то было не так. Гравитация здесь едва заметно колебалась. Когда Джесс сделала шаг, подошва коснулась асфальта на долю секунды позже, чем должна бы. Высотка слева распадалась на фракталы, открывая за собой звездное небо, и вновь собиралась воедино, но уже с дополнительными этажами. Улица впереди изгибалась под странным углом, как на черно-белых графических литографиях и гравюрах с оптическими иллюзиями. Один и тот же прохожий дважды пересек перекресток, причем во второй раз лицо у него было на затылке. Вдалеке автомобиль проехал сквозь стену, не оставив даже царапины.

Нестабильность восьмого типа.

Физические законы здесь работали с перебоями и реагировали на присутствие чужаков. Чем дольше Джесс находилась в симуляции, тем сильнее среда пыталась приспособиться к ней. Или избавиться от нее.

Она закрыла глаза и потянулась сознанием наружу.

Ее способность в документах Бюро сухо называлась «вероятностным полем». Преподаватели объясняли, что такие одаренные, как Джесс, воспринимают не саму реальность, а спектр ее возможных состояний. Она видела, какие события почти неизбежны, какие требуют минимального воздействия, а какие могут произойти только при цепочке маловероятных совпадений.

Для самой Джесс это выглядело иначе.

Неоновые вывески и толпы прохожих поблекли. Мир расслоился. В воздухе проступили натянутые нити вероятностей, энергетические векторы и узлы пространства. Каждый объект окружало несколько полупрозрачных контуров — его возможные положения в следующие секунды.

Впереди вспыхнул пурпурный след. Переход между разными реальностями оставил ожог на ткани пространства. Курьер прошел здесь совсем недавно. И он совсем не заботился о маскировке.

Джесс открыла глаза и побежала.

Пурпурная линия уходила в переулок между двух домов, исчезала под навесом и резко сворачивала на другую улицу. Джесс скользила сквозь толпу фантомов, стараясь не касаться прохожих. Один из них прошел прямо сквозь нее, оставив после себя запах горелой меди.

Она свернула за угол. Перед ней возникли три одинаковых переулка.

В каждом мерцала одна и та же вывеска. В каждом над мусорными контейнерами висела одна и та же дождевая капля. В каждом на стене был нарисован одинаковый красный круг.

Джесс остановилась. Ложная развилка.

Курьер использовал нестабильность среды, чтобы размножить свой след. Три маршрута выглядели равновероятными, но только один сохранял исходный импульс причинности.

Она провела пальцами в воздухе перед собой. Нити вероятностей задрожали. Левый переулок давал слишком чистый след. Средний был перегружен остаточной энергией приманки. Настоящий переход скрывался справа. Джесс выбрала этот маршрут.

След оборвался в тупике. Она влетела туда, держа руку на рукояти табельного парализатора. Тупик заканчивался глухой кирпичной стеной. Дождь стекал по ней тонкими светящимися струями.

Возле стены стоял человек в темном плаще. Его лицо скрывала маска, в левой руке он сжимал светящийся инфо-кристалл. Улика. Пакет данных, который требовалось сохранить.

Курьер повернулся к Джесс.

— Ты опоздала, — сказал он голосом, искаженным несколькими слоями помех.

— Положите кристалл на землю!

— Ты ведь уже просчитала все варианты?

— Положите кристалл! Немедленно.

— Тогда ты знаешь, что этот разговор ни к чему не приведет.

Курьер сжал правую руку в кулак и ударил в стену.

По кирпичам пошла рябь. Исчезли отдельные линии кладки. Вся поверхность начала растворяться, превращаясь в воронку перехода, ведущую в серое ничто.

Джесс увидела, как воронка расширяется. Она мгновенно вспомнила инструкцию.

«Протокол 12-Б: стабилизировать периметр, заблокировать вектор ухода, изолировать объект, сохранить улики».

Если бы на ее месте был Пабло, он бы выстрелил. Или бросил гранату. Возможно, попытался бы сбить курьера с ног и уже потом стал бы разбираться с порталом. Но применение грубой силы в точке разрыва вызовет цепную реакцию. Инфо-кристалл перегрузится от парадоксального импульса и рассыпется в пыль.

Джесс подняла руку на уровень груди и раскрыла ладонь.

Она могла сдвинуть курьера влево. Но там проходил основной вектор портала, и переход затянул бы его руку вместе с плечом.

Могла разрушить стену. Но за ней находился внешний слой симуляционной среды, а его повреждение превысило бы допустимый предел.

Нужен микро-пространственный сдвиг на полтора метра назад. И фиксация реальности. В ее сознании раскрылось древо вероятностей. Тысячи ветвей возникли одновременно, столкнулись и начали гаснуть. Каждая ошибка давала новый вариант: курьер падал, стрелял, уходил, исчезал, раздваивался.

Пот выступил у Джесс на висках. Прошло три миллисекунды.

Она увидела решение.

Но курьер сделал шаг назад. Портал за его спиной расширился.

Джесс завершила расчет и резко выставила ладонь вперед. Пространство дрогнуло. Курьера буквально выдернуло из открывающегося перехода и швырнуло на мокрый асфальт в полутора метрах от стены. Портал за его спиной мягко схлопнулся, не повредив улицу.

Джесс выхватила парализатор из кобуры. Синий сноп энергии ударил в грудь курьера и пригвоздил его к земле. Маска треснула. Под ней оказалось лицо, собранное из гладких серых плоскостей.

Она сделала шаг вперед. И в этот момент поняла, что что-то не так. В руке курьера не было инфо-кристалла.

Джесс посмотрела на стену. На остатках портала мерцал пурпурный след. Кристалл исчез до того, как она применила сдвиг.

Она опоздала. Всего на пару мгновений. Но этого оказалось достаточно.

Голографическая проекция курьера оскалилась.

— Слишком долго считала, кадет.

Город замер. Бегущие неоновые строки остановились на полуслове. Капли дождя зависли в воздухе. Высотка слева пошла рябью, распалась на серые квадраты и растворилась. Потом исчез переулок, улица, свет и запах подгоревшего масла.

Джесс стояла в пустой стерильно-белой капсуле. Над дверью горел желтый индикатор:

ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО ЧАСТИЧНО

Она сняла нейроинтерфейс. В ушах стоял звон, пальцы дрожали.

Голос экзаменатора Вэнса произнес из динамиков:

— Объект задержан. Целостность реальности сохранена на сто процентов. Улика уничтожена. Кадет Арчер, на выход.

Она открыла дверь и вышла в галерею.

Вернувшийся с дебрифинга Пабло стоял неподалеку, пытаясь оттереть с рукава следы копоти. Увидев ее, он вопросительно поднял брови.

Джесс пожала плечами и пошла на разбор.

Кабинет Вэнса был довольно просторным, но с минимумом мебели. На стенах висели две большие карты: подробная схема Академии и интерактивная панорама повреждений, которые произошли в различных реальностях за последний отчетный период.

Вэнс расхаживал перед Джесс, глядя в свой планшет.

— Вы феноменально владеете своим даром, Арчер, — медленно произнес он. — Ваши расчеты вероятностных сдвигов безупречны. Ни один кадет с вашего курса не работает с тканью реальности так деликатно.

— Спасибо, сэр.

— Вы сохранили симуляционный кластер. Ни один объект не получил критических повреждений. Риск коллапса составил всего лишь ноль целых четыре десятых процента.

— Я следовала протоколу 12-Б.

Вэнс остановился напротив нее.

— Вы попытались спасти пациента, соблюдая все нормы стерильности.

Джесс слегка напряглась. Пациента?

— Сэр?

— Но пока вы мыли руки с мылом, ваш пациент умер.

Понятно. Просто она не ожидала подобных аллегорий от Вэнса. Внутри закипала обида, но ее голос остался ровным:

— Объект задержан.

— Объект — не единственная цель задания.

— Улика могла вызвать разрушение перехода.

— Могла.

— Вероятность составляла тридцать пять процентов! — Джесс сжала пальцы. — Лучшие агенты Бюро учат нас, что стабильность реальности превыше всего. Я не могла рисковать симуляцией.

В человеческом глазе Вэнса была видна усталость человека, который много раз видел реальные последствия правильных решений.

— Арчер, вы слишком привыкли к тепличным условиям Академии. Думаете, что на каждое действие существует идеальный параграф в Кодексе. И что если достаточно долго считать, то хаос согласится подчиниться математике.

— Хаос подчиняется вероятностям.

— В симуляции да. Но в поле законы действуют одновременно с внезапной паникой под пулями, ложными данными и противниками, которые не будут ждать, пока вы закончите свои вычисления, — Вэнс положил планшет на стол. — У вас не будет двух секунд на уравнение! Иногда не будет и одной! Бюро не нужны идеальные теоретики, Арчер. Нам нужны оперативники, которые закрывают дела.

Джесс уже поняла, что ее ждет.

— Я закрыла дело.

— Вы задержали проекцию.

— Это была тренировочная цель.

— Именно. И даже она успела уничтожить улику.

Повисла тишина.

За стеной прошел очередной импульс генераторов причинности. Пол слегка вздрогнул. На мгновение кабинета стало два: один — настоящий, второй — его бледная копия, смещенная на несколько сантиметров в сторону.

Вэнс дождался, пока изображение стабилизируется.

— Вы аттестованы, Арчер, — сказал он. — Формально вы прошли выпускной экзамен.

Сердце Джесс дрогнуло. Но?

— Но самостоятельное назначение вы пока не получите, — закончил Вэнс. — Вы направляетесь на дополнительную стажировку в Отдел розыска межреальных преступников. Будете работать под руководством опытного агента, пока не научитесь действовать без таблицы вероятностей перед глазами.

— Есть, сэр!

Джесс понимала, что суровый экзаменатор симпатизирует ей, и что его решение — лучший вариант для нее.

Вэнс взял со стола другой планшет и активировал приказ.

— Ждите распоряжение о распределении. Свободны.

Джесс вышла в коридор.

Глава 2

Потоки воздуха из кондиционеров охладили лицо. Вокруг спешили кадеты: кто-то обсуждал результаты экзамена, кто-то уже получил направление, кто-то пытался выяснить, в какой реальности будет проходить следующая практика. Под потолком плавали информационные панели, по стене медленно перемещалась учебная схема портального двигателя.

Джесс прошла несколько шагов и остановилась у обзорного окна. За прозрачной перегородкой не было ничего. Только мертвые вселенные, расположенные по другую сторону стабилизированного сектора. Черные слои пространства, где иногда вспыхивали молнии.

— Дай угадаю, — сказал Пабло.

Он прислонился к стене рядом, подбрасывая в руке стилизованную монету с эмблемой Бюро: старинные весы, удерживающие маленькую планету.

— Попробуй, — хмуро произнесла Джесс.

— Желтое табло? Вэнс прочитал лекцию о том, что ты слишком умная?

— Примерно так и было.

— Но аттестацию он все же поставил, верно?

Джесс повернулась к нему.

— Меня отправляют в Отдел розыска. На стажировку.

— Круто. Это же не наказание.

— Разумеется. Просто меня считают недостаточно готовой, чтобы работать самостоятельно.

— Тебя считают слишком ценной, чтобы позволить тебе три года анализировать архивы.

— Ха! — Джесс усмехнулась. — Кто бы говорил, Пабби. Но Вэнс решил, что я не умею импровизировать.

Пабло оттолкнулся от стены.

— Я тебе завидую. Честно! — он улыбнулся. — Розыск — это элита. Ты вырвалась из лабораторных стен. В поле все будет по-другому.

— Именно это меня и беспокоит.

— Там нет правил, есть только результат.

Джесс обеими руками резко поправила кончики воротника серой формы.

— Закон и протокол существуют не просто так, Пабло. Если мы начнем нарушать правила ради эффективности, чем мы будем отличаться от тех, кого ловим?

Пабло перестал улыбаться.

— Тем, что мы пытаемся остановить их до того, как они уничтожат какой-нибудь мир.

— А если ради этого сами начнем уничтожать миры?

— Тогда понадеемся, что кто-нибудь вроде тебя вовремя нас остановит.

Он снова подбросил монету. Она блеснула в воздухе, зависнув на миг в верхней точке.

— Мне немного не по себе, — вздохнула Джесс.

— Тебе дадут напарника. Опытного, наверняка с отвратительным характером. Он будет ворчать, что ты зеленый новичок, а ты будешь спасать жизнь ему и какому-то миру.

— Очень ободряющий прогноз.

— Я стараюсь.

На ближней инфопанели раздался короткий сигнал и вспыхнула надпись:

— Внимание!

Сигнал повторился. Инфопанель мигнула, и служебная надпись развернулась во весь экран:

ДЖЕССИКА АРЧЕР

СЛУЖЕБНЫЙ КОД РАСПРЕДЕЛЕНИЯ: ОР-12365

СТАТУС: СТАЖЕР

МЕСТО НАЗНАЧЕНИЯ: ОТДЕЛ РОЗЫСКА ПРЕСТУПНИКОВ

ЯВКА: НЕМЕДЛЕННО

Пабло присвистнул.

— Видишь? Ты нужна им.

Джесс провела пальцами по панели. Надпись исчезла, уступив место маршруту. В конце коридора уже вспыхивали стрелки, указывающие путь к транспортному узлу.

— Причем нужно явиться немедленно.

— Конечно. Какие-то миры не могут ждать, пока Джессика Арчер соберет вещи.

— У меня нет вещей.

— Тогда ты идеально подготовлена к службе.

Пабло снова подбросил монету. Зависнув в воздухе, она на долю секунды раздробилась на три одинаковые копии, но тут же вернулась в исходное состояние.

Пабло поймал ее и нахмурился.

— Локальный сбой поля, — сказала Джесс.

— Ты даже монету анализируешь?

— Она только что существовала в трех состояниях.

— Да? А я подумал, мне показалось.

В этот момент вся блоки инфопанелей погасли.

Свет в коридоре изменился с белого на красный.

По Академии прошел звук тревоги, лишь отдаленно похожий на сирену, словно сама конструкция здания издала протяжный металлический стон.

На стенах одновременно вспыхнули новые надписи:

ОБЩАЯ ТРЕВОГА

НЕСТАБИЛЬНОСТЬ В УЧЕБНЫХ ЗОНАХ

ДОСТУП К СЕКТОРУ «НОЛЬ» ЗАПРЕЩЕН

В коридоре началась суета. Кадеты и сотрудники Бюро останавливались, оглядывались на панели, пытались получить дополнительные сведения. Несколько дверей закрылись одновременно, отсекая боковые переходы. Под потолком появились защитные дроны.

Пабло тревожно огляделся:

— Что такое сектор «Ноль»?

Джесс посмотрела на непривычно красные стены.

— Центральное хранилище Бюро.

В динамиках раздался голос:

— Всем сотрудникам Академии оставаться на местах. Повторяю: оставаться на местах. Сектор «Ноль» изолирован. Имеется угроза межреального проникновения.

Красные огни волной прокатились по галерее. Вдалеке что-то взорвалось. Пространство хлопнуло, как натянутая пленка.

Джесс раздумывала, идти ли в ранее указанном ей направлении или остаться на месте, но тут возникла голограмма Вэнса. Лицо экзаменатора рябило из-за тонких помех, но черный окуляр был неподвижным.

— Арчер, к лифту девятнадцать. Уровень семь-три.

— Сэр, я получила распоряжение прибыть в отдел розыска.

— Распоряжение изменено.

— Что произошло?

Обычно Вэнс не тратил время на паузы, если только не выбирал между двумя неприятными формулировками, но сейчас медлил секунд пять явно по другой причине. Наконец он сказал:

— Из хранилища похищен объект особого режима. Отдел розыска формирует несколько групп преследования. Тебя включили в состав одной из них.

— Я же стажер, сэр.

— Джесс, теперь ты действующий сотрудник Отдела с очень плохим первым рабочим днем. Лифт девятнадцать.

Голограмма исчезла.

Пабло покачал головой.

— Поздравляю. Ты еще не успела получить синюю форму, а Вэнс уже зовет тебя по имени, как равного. Это круто.

— А что насчет тебя?

— А меня на полгода отправляют в аналитический корпус. Конечно, это не то, о чем я мечтал, но там хотя бы реальность не пытается убить тебя каждые пять минут.

— Вэнс уже забыл про твой экзамен.

— Вэнс никогда ничего не забывает. Он хранит все мои ошибки в отдельной папке.

Джесс хотела ответить, но в конце коридора раздался новый удар.

На этот раз стены выгнуло внутрь. По прозрачным панелям пробежали трещины, а пол на несколько метров впереди стал прозрачным. Под ним открылся бесконечный черный провал, заполненный медленно вращающимися геометрическими фигурами.

Кадеты бросились в разные стороны.

Джесс схватила Пабло за рукав и потянула его к ближайшей опорной колонне. Через секунду пол вернулся на место.

— Ты видела это? — спросил Пабло.

— Да.

Они добежали до лифта. Двери разошлись, впуская Джесс внутрь. Пабло остановился в коридоре.

— Удачи, Арчер. Тебе она наверняка пригодится.

Двери закрылись.

Лифт перемещался то поперек Академии, то по диагонали, проходя через слои пространства, которые не были соединены обычными коридорами. За прозрачными стенками мелькали помещения, незнакомые Джесс: зал с перевернутыми креслами, резервуар с плавающим внутри городом, длинный архивный коридор, где все двери были открыты в одну и ту же комнату.

На семьдесят третьем уровне лифт остановился.

Джесс вышла в сектор «Ноль».

Здесь не было ни панелей, ни указателей, ни голографических объявлений. Стены покрывал матовый черный металл. Между плитами проходили тонкие серебряные линии, образующие защитную сетку. Воздух пах чем-то горьким, совершенно незнакомым.

Перед шлюзом ее ждали Вэнс и женщина в темно-синем мундире и черном берете. На ее левом плече вместо шеврона с названием отдела мерцал золотистый треугольник со знаком бесконечности.

— Стажер Арчер, — сказала женщина. — Я — спецагент Летиция Монро. Руководитель оперативного поиска.

— Мэм.

— Обращайтесь ко мне «спецагент Монро» или просто «спецагент».

— Есть, спецагент Монро!

Вэнс сверкнул своим киберглазом.

— Похищенный объект относится к высшему уровню секретности. Все сведения, полученные в ходе операции, имеют категорию «десять».

— Поняла, сэр.

— Ты пока еще ничего не поняла, Арчер, — сказал Вэнс. — Но быстро поймешь, если доживешь до конца этой недели.

Джесс внутренне вздрогнула, но сумела сохранить непроницаемое выражение лица.

Спецагент Монро провела ладонью над консолью. Шлюз открылся.

За толстым стальным люком находилась круглая камера, окруженная несколькими кольцами силовых полей. В центре на платформе стоял пустой прозрачный контейнер с разбитой крышкой.

Вслед за Монро вместе с Вэнсом Джесс подошла ближе.

Ее дар отозвался раньше, чем она успела сосредоточиться. Воздух над платформой показался ей слоем льда, и он был пронизан остаточными линиями вероятности, которые расходились в стороны трещинами. Большинство обрывались почти сразу. Некоторые уходили в стены. Одна тонкая пурпурная линия тянулась наискосок вверх, к потолку и исчезала в точке, где пространство было выжжено.

— Объект покинул хранилище в том направлении? — спросила Джесс.

— Да, — ответила Монро.

— Каким образом?

— Это мы и пытаемся выяснить.

Она указала на стену. Там на паузе стоял кадр записи с камер наблюдения.

В центре кадра стоял мужчина лет сорока, в темно-серой шинели без знаков различия. Черные волосы аккуратно зачесаны назад. Невыразительное лицо, но если приглядеться, в нем присутствовала неприятная уверенность человека, который заранее знает, как закончится разговор. Вокруг лежали тела охранников.

Джесс напряглась.

— Их не убили, — тут же пояснила Сорель. — Все живы. Один охранник утверждает, что его ударил ногами в прыжке говорящий кенгуру. Другой уверен, что нападавших людей было семеро, все в черных масках. Третий ничего не помнит.

— Ментальное воздействие?

— Да. Или очень убедительная инсценировка, — Монро щелкнула пальцами, активируя запись.

Мужчина на экране поднял руку. На ладони лежал предмет, похожий на стандартный слиток платины.

По краю бруска проходили три углубления. В каждом мерцал крошечный кристалл.

Джесс почувствовала неприятное давление в висках.

— Что это?

Ответил Вэнс:

— Навигатор Возможностей.

Название ничего ей не говорило.

— Устройство межреального перехода?

— Частично. Он не просто прокладывает маршрут между мирами. Навигатор анализирует возможные линии событий и выбирает наиболее выгодную.

— Насколько выгодную?

— Достаточно, чтобы целая цивилизация могла исчезнуть, а прибор показал это как приемлемую цену.

Монро взмахом остановила запись.

— Объект не принадлежал Бюро. Мы изъяли его у одного контрабандиста пятнадцать лет назад. Навигатор был разделен на несколько уровней защиты и помещен в хранилище. Сегодня утром один из заключенных получил доступ к техническому сектору.

— Заключенный?!

— Ларс Вейнар. Межреальный контрабандист, мошенник, посредник и специалист по исчезновению в самый неудобный момент.

— Он работал один?

— Судя по всему.

— Тогда почему охрану не подняли сразу?

Монро усмехнулась.

— Потому что тревога была поднята сразу. В девяти местах.

Джесс посмотрела на нее.

—?

— Вейнар оставил девять независимых последовательностей из подсказок. Каждая указывала на возможное место побега. Все они выглядели убедительно. Три привели оперативные группы к незаконным порталам. Две — к складам запрещенных технологий. Еще одна отправила группу зачистки в архив, где хранились исключительно бухгалтерские отчеты.

— А остальные?

— Одна указала на камеру, где держали Вейнара. Одна — на стол начальника охраны. Девятая привела сюда.

Монро снова включила запись. Вейнар стоял перед камерой наблюдения и держал слиток вертикально, двумя пальцами за нижний край. За его спиной темнел круг перехода.

Ларс смотрел прямо в объектив и улыбался:

— Если вы меня догоните, значит, я ошибся. А я очень не люблю ошибаться.

Запись закончилась.

В комнате повисла тишина.

— Он знал, что камеры работают, — сказала Джесс.

— Конечно.

— И оставил сообщение намеренно.

— Разумеется.

— Зачем?

— Чтобы мы начали преследовать не его, а собственное представление о нем. Вглядитесь внимательнее.

Монро включила запись снова. Ларс произносил фразу медленнее. Джесс просматривала все движения. Положение плеч. Взгляд. Направление поворота головы. Задержка перед последним словом.

— Он не уверен, что переход сработает, — сказала она.

— Почему? — спросила Монро.

— Если бы он был уверен, что исчезнет, он не стал бы объяснять условие. Он говорит «если вы меня догоните», но смотрит не на камеру, а на устройство.

— И что это значит?

— Он проверяет, работает ли оно.

Вэнс кивнул.

— Именно поэтому ты здесь, Арчер.

Джесс посмотрела на разбитый контейнер.

— Вы хотите, чтобы я проследила остаточный след?

— Нам нужно установить направление перехода. Ты ближе всех агентов с такой способностью.

— Если это устройство выбирает возможную линию событий, обычный след может быть ложным.

— Да. Но вероятность — это не магия. Любой выбор оставляет последствия.

— Сколько у нас времени?

Монро вывела данные на стену.

Перед ними развернулась карта сектора. Девять красных линий расходились от комплекса зданий, но только одна была отмечена тонким пурпурным свечением.

— Восемь минут назад группа технической стабилизации обнаружила остаточный импульс. Он уходит в область, которую невозможно классифицировать.

— Почему? — удивилась Джесс.

Всё на свете можно классифицировать.

— Потому что она существует одновременно в нескольких вариантах, — ответила Монро. — Ты должна найти верное направление.

Джесс прикрыла глаза.

Линии вокруг пустого контейнера ожили. Она увидела зал таким, каким он был некоторое время назад.

В одном варианте Ларс активировал прибор раньше, чем охрана вошла в помещение.

В другом он оставил устройство и ушел один.

В третьем ударил по контейнеру, и весь сектор погрузился в черную пустоту.

Еще один вариант задержался дольше остальных.

Ларс стоял в центре камеры, держа слиток в руках. За его спиной разворачивался переход. Но переход не открывался наружу. Он словно пытался найти мир, в котором уже существовал подходящий выход.

Ларс посмотрел в сторону, будто услышал чей-то голос, и сразу же резко нажал пальцем на центральный кристалл.

Джесс открыла глаза:

— Он не выбирал координаты.

— Что? — Монро сдвинула брови.

— У него не было готового маршрута. Он искал реальность с определенными условиями.

— С какими условиями?

Джесс снова прикрыла глаза и взглянула на пурпурный след.

— Не знаю. Но кажется, он боялся того, что может оказаться по ту сторону.

В этот момент камера наблюдения вспыхнула белым светом. Все защитные поля одновременно погасли. Из разбитого контейнера поднялась тонкая металлическая нить. Она зависла в воздухе, свернулась в кольцо и ударила в центр платформы.

Пространство над ней раскрылось. За разрывом не было ни звезд, ни темноты.

Там двигались бесчисленные изображения: большие города, бескрайние пустыни, ледяные равнины, чужие солнца, здания, лица, множество разных лиц, целые армии. Каждый образ возникал на миг и тут же исчезал.

У Вэнса в руке оказался табельный излучатель.

Монро тоже выхватила оружие:

— Всем назад!

Джесс не слышала ее.

Внутри разрыва она увидела Ларса.

Он стоял в окружении искривленного света, а слиток в его руках раскалился добела и превратился в трехслойный диск, вращающийся в разных направлениях. По металлической поверхности прошла трещина.

Ларс посмотрел прямо на Джесс, хотя между ними находились тысячи вариантов пространства.

На этот раз он ничего не сказал. Только приложил палец к губам.

Диск раскололся. Разрыв взвыл.

В камере погас свет. Ударная волна отбросила Джесс на два метра. Она упала на пол, ударилась плечом и увидела, как три кристалла отделяются от корпуса устройства.

Один вспыхнул синим.

Второй — золотым.

Третий погас, словно провалился внутрь собственной тени.

Металлический диск разлетелся на части. Пурпурный след разорвался на три направления.

— Закрыть все шлюзы! — крикнула Монро.

— Невозможно! — ответил чей-то голос из динамика. — Система не распознает геометрию перехода!

Джесс поднялась на одно колено. Один из фрагментов пронесся рядом с ней. Она протянула руку, пытаясь зацепить его вероятностным полем.

На мгновение ей удалось. Кристалл завис в воздухе.

Джесс увидела множество исходов.

В одном она удерживала его, но разрыв расширялся и поглощал весь сектор.

В другом фрагмент исчезал, а переход стабилизировался.

В третьем она сама оказывалась по ту сторону.

Выбор был очевиден. Она разжала пальцы. Кристалл скользнул в воздухе и исчез в разрыве.

— Арчер! — крикнул Вэнс.

Второй фрагмент ударился в защитную стену и растворился в ослепительном золотом свечении.

Третий исчез раньше, чем его успела зафиксировать аппаратура.

На белом экране на стене хранилища появились черные строки:

ЦЕЛЬ: НЕ УСТАНОВЛЕНА

НАПРАВЛЕНИЕ: НЕ УСТАНОВЛЕНО

КОЛИЧЕСТВО ОБЪЕКТОВ: ТРИ

СТАТУС ЛАРСА ВЕЙНАРА: НЕИЗВЕСТЕН

Разрыв схлопнулся. Остался только запах перегоревшей обмотки высоковольтного кабеля и тонкий звон, похожий на звук далекого колокола.

Монро медленно опустила оружие.

— Что произошло?

Вэнс смотрел на погасшую платформу.

— Навигатор распался.

— На три части?

— Да.

— А Вейнар?

Никто ей не ответил.

Джесс поднялась. На полу возле ее руки лежал крошечный металлический фрагмент. Он был меньше ногтя и выглядел совершенно бесполезным.

Но когда она коснулась его, перед глазами возник сложный образ. Темный коридор. Влажный камень. Чьи-то тяжелые шаги. И лицо Ларса, искаженное помехами.

— Если вы меня догоните, значит, я ошибся, — повторил он.

На этот раз голос звучал не из записи. Он доносился изнутри фрагмента. Джесс резко отдернула руку.

— Стажер? — спросила Монро.

Джесс посмотрелана на осколок.

— Вейнар жив.

Вэнс подошел к ней.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда почему сказала?

Джесс сжала пальцы. Осколок исчез между ними, словно растворился в коже, но боли не было.

— Потому что это наиболее вероятный вариант.

Вэнс долго смотрел на нее.

— Покажи руку.

Джесс медленно раскрыла ладонь.

На коже не осталось ничего, кроме тонкой пурпурной линии.

Монро активировала квантовую связь:

— Центральному командованию: объект «НВ-два» разделен на три части. Ларс Вейнар исчез. Межреальное перемещение подтверждено.

Из динамика донесся искаженный голос:

— Подтвердите последнее.

— Преступник покинул нашу реальность.

— Есть координаты?

Монро посмотрела на Джесс.

— Нет.

— Есть направление?

Спецагент посмотрела на пустую платформу.

— Есть варианты.

Вэнс и Монро одновременно перевели взгляд на Джесс.

— Тогда немедленно начинайте поиск, — приказал голос.

За стенами сектора «Ноль» вновь завыл сигнал тревоги.

Академия и Бюро продолжали существовать, но теперь в этой вселенной возникло на одну угрозу больше.

Никто еще не знал, в каком из бесчисленных миров эта угроза пустила ростки и теперь медленно зреет.

Глава 3

На семьдесят девятом уровне, который относился уже не к Академии, а к Главному Управлению Бюро, стоял терпкий запах кофе, который здесь пили литрами, пытаясь обмануть биологические часы. В центре зала тактического планирования висели четыре трехмерные проекции.

Первая показывала предполагаемый вектор ухода Ларса Вейнара — ломаную пурпурную кривую, которая обрывалась в слепой зоне межпространственного плетения.

Вторая представляла собой сложную кинематическую развертку Навигатора Возможностей: три сочлененных сегмента, зависших в виде схемы взрыва. Никаких технических спецификаций на голограмме не значилось — только пустые маркеры классификации с грифом «Особый допуск. Уровень Десять».

Третья и четвертая схемы напоминали два взбесившихся клубка шерсти: две карты вероятных реальностей, в которые могли выпасть фрагменты расколотого артефакта. Одна карта соответствовала текущему времени, другая отражала варианты будущего. Мириады светящихся нитей дрожали, ветвились и ежесекундно гасли. Ни одна модель не давала устойчивого совпадения.

Понятно, что сбегать в прошлое никакого смысла не было. Там любого нарушителя быстро вычисляли и ликвидировали на месте специально обученные агенты Министерства контроля времени.

Ларс Вейнар далеко не новичок, который мог не знать об этом. И самоубийцей он явно не был.

Джесс стояла возле крайнего стола. Рука в кармане серого кителя непроизвольно сжималась в кулак: ладонь в том месте, где исчез осколок металла, пульсировала фантомным жаром. Казалось, что если поднять руку, все увидят тонкую пурпурную полосу под кожей. Но никто не смотрел в ее сторону.

Спецагент Монро стояла у центрального пульта, оперевшись на него обеими руками. Ее черный берет был сдвинут назад, на скулах играли желваки.

— Повторяю основной протокол операции «Тринити», — произнесла она, обводя взглядом дежурных аналитиков и координаторов. — Директорат выпустил специальное обращение. Пункт первый: обнаружить источник аномального всплеска. Пункт второй: локализовать и идентифицировать все три составные части объекта. Пункт третий: вернуть артефакт целиком. И поместить в хранилище сектора «Ноль». Любой ценой.

Один из старших аналитиков, не отрывая взгляда от мерцающего планшета, уточнил:

— А что насчет Ларса Вейнара?

— Хороший и своевременный вопрос, доктор Сарри, — Монро повернула голову к нему. — Задержание беглеца не является приоритетной задачей. Брать живым только при условии, что это не поставит под удар сохранность хотя бы одного фрагмента. Если встанет выбор между нейтрализацией Вейнара и эвакуацией любого компонента, то преступник подлежит ликвидации на месте, в случае сопротивления.

— Если он не окажет сопротивления?

— Проще всего оставить его в той реальности, где будет обнаружен. Им займется Агентство Очистки. Возвращение объекта — вот наш приоритет. Еще вопросы?

Больше вопросов не было.

Джесс ощутила, как вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок. В Академии уставы твердили о «балансе гуманитарных и системных ценностей», о том, что жизнь оперативника и даже стабильность местного социума — ключевая мера успеха. Здесь же живого человека без колебаний вычеркнули из уравнения, словно лишнюю погрешность в дроби.

Вглядываясь в кинематическую проекцию Навигатора Вероятностей, Джесс заметила, что геометрия энергетических узлов артефакта отображалась на схеме с точностью до микрона. Бюро не просто «изъяло его у контрабандиста пятнадцать лет назад». Бюро хорошо изучило устройство. Или вообще само когда-то участвовало в его сборке. И эту часть архива от оперативников намеренно закрыли толстым слоем черных цензурных плашек.

Шлюзовая дверь за спиной с шипением разъехалась в стороны.

— Как всегда, чертова бюрократия, — раздался низкий, хриплый голос. — Десять минут на согласование директивы, в которой тремя разными способами написано одно и то же: «добудьте железку или не возвращайтесь».

В зал тяжелой походкой вошел мужчина. На вид ему было около сорока пяти. Потертый темно-серый полевой плащ нараспашку, армейские ботинки начищены до блеска, глубокий шрам на лбу, уходящий в седеющий ежик волос. Под кожей у виска тускло отсвечивала титановая пластина нейроинтерфейса устаревшей армейской модели, без изящной полировки, грубая и надежная. На поясе висела тяжелая кобура с кинетическим крупнокалиберным пистолетом и широкий тактический тесак в пластиковых ножнах.

— Агент Крейг, вы опоздали на пять минут, — холодно бросила Монро.

— Я проверял эмиттеры переходного шлюза, спецагент, — небрежно отозвался он, не пытаясь изобразить извинение. — Ваши техники опять забыли откалибровать подачу энергии на внешнем кольце. Если бы мы прыгнули с их настройками, нас размазало бы тонким слоем по межфазной мембране еще до открытия коридора. Так что считайте, я сэкономил Бюро стоимость нескольких гробов.

— Нескольких? — ехидно спросила Монро. — Вам еще не сказали, что в этой отправке вас будет двое?

Взгляд цепких глаз Крейга, левый бледно-голубого цвета, правый серо-зеленого, скользнул по залу и остановился на Джесс.

— Это вон та, с краю?

Монро кивнула:

— Стажер Джессика Арчер. Лучший вероятностный аналитик последнего выпуска. Личный выбор старшего экзаменатора Вэнса.

Крейг подошел ближе. От него пахло разными запахами, которые в стерильном комплексе Академии Джесс не встречала ни разу.

— Твоя фамилия Арчер? — спросил агент, остановившись в двух шагах. Он был почти на голову выше ее.

— Так точно. Кадет-стажер Арчер, — Джесс инстинктивно подобралась.

— Я как-то читал твое дело, по совету Вэнса. Отличные баллы по теоретической темпоральности, идеальные графики, высшая похвала за бережное отношение к симуляторам. Меня интересует другое: ты умеешь делать хоть что-то, чего в твоем формуляре не написано?

— Я обучена строго следовать приказам командира группы и протоколам Бюро, сэр.

Крейг криво усмехнулся, обнажив неровные зубы:

— Следовать приказам умеет даже консервная банка с автопилотом. А когда на тебя вывалится кусок реальности, где законы физики вывернуты кишками наружу, твои протоколы сгодятся только на то, чтобы подтереться ими перед смертью.

— Мой расчет вероятностей снижает энтропийный риск до минимума, — парировала Джесс. — На выпускном экзамене кластер уцелел именно благодаря точному расчету.

— Но я знаю, что улика сгорела к чертям, — сказал Крейг, наклоняясь к ней. — Потому что пока ты чертила в башке свои идеальные графики, реальный мир сделал шаг в сторону. Четыре года назад один очень умный парень с твоего факультета рассчитал для нас девяносто девять целых и семь десятых процента безопасности при выходе из червоточины. Идеальная вероятность. Абсолютная гарантия по меркам Бюро.

— Крейг! — громко сказала Монро. — Отставить!

Его челюсти сжались так, что на щеке дернулась жилка, но он продолжил, глядя на Джесс:

— Только вот оставшиеся ноль целых три десятых процента оторвали умнику нижнюю половину туловища прямо на выходе. Запомни, стажер: теория хороша в стеклянной колбе.

— Агент Крейг! Эдвард, мать твою! — крикнула Монро. — Оставь свое брюзжание на потом. Давай к делу.

Он резко повернулся к ней:

— Что по сегментам? Кратко. Без вводных лекций.

Спецагент вывела на центральный экран изображение трех разлетающихся импульсов, зафиксированных сенсорами сектора «Ноль».

— Сканеры подтверждают распад Навигатора на три автономных блока. Первый фрагмент — оперативный проектор, отвечающий за предвидение локальных ветвей событий. Похоже, что он остался у Вейнара. Беглец использует его, чтобы корректировать свои шаги в режиме реального времени.

— Это «Зрение», — негромко бросил Крейг.

Монро нахмурилась, но поправлять его не стала:

— Второй фрагмент удерживает пространственную матрицу. Без него переход схлопнется или разорвет носителя на атомы. Судя по сигнатуре, он пробил барьер раньше Вейнара и ушел глубже в целевой континуум. Третий — силовой ключ. Он генерирует сам пробой между мирами. Его след размыт, аппаратура потеряла его в складках перехода. Но без него Вейнар заперт там без шансов на перемещение куда бы то ни было.

Джесс внимательно слушала каждое слово, и ее подозрение крепло. Монро говорила о частях Навигатора не как исследователь, впервые увидевший разорванный прибор, а как механик, знающий заводские обозначения деталей. «Оперативный проектор», «матричный стабилизатор»… Они точно знали, что ищут. И почему-то старались не произносить настоящие названия этих элементов вслух.

— Куда прыгаем? — спросил Крейг.

— След Вейнара уходит в нестабильный кластер Омега-40, — ответила Монро. — Координаты точки выхода размыты. Системы фиксируют тяжелую энтропийную тень. Приготовьтесь к жесткому входу. Прыжковый шлюз готов.

Подготовительный бокс шлюзовой зоны гудел от натужной работы гравитационных компенсаторов. Джесс методично застегивала крепления стандартного полевого пояса. В подсумках лежало все, что полагалось агенту оперативного отдела по Регламенту А-2: диагностический сканер, компактные медицинские инжекторы с универсальным антидотом, излучатель стазис-поля и табельный импульсный парализатор.

Крейг подошел сзади, бесцеремонно сдернул с ее плеча стандартный ранец, расстегнул замки и вытряхнул содержимое на стол.

— Эй! — возмутилась Джесс. — Это укладка строго по регламенту!

— Вижу, — бросил Крейг, перебирая стерильные пакеты с пайками, запасные батареи к сканеру и парализатору.

Он полез в свой потрепанный баул и швырнул на стол несколько предметов. Тяжелый нож из черненой углеродистой стали в простых кожаных ножнах. Две толстые ампулы с густой янтарной жидкостью, рулон грубой армированной проволоки, механический дыхательный фильтр с угольными картриджами и невзрачный цилиндр ручного аварийного маяка на механическом взводе.

— Забирай. Уложи в боковые карманы.

Джесс повертела нож в руке:

— Зачем мне обычное холодное оружие? У меня есть штатный парализатор шестого поколения с изменяемой геометрией импульса!

— Парализатор не открывает консервные банки, когда сядет батарея, — сказал Крейг, загоняя патроны в магазин своего пистолета. — И им нельзя перерезать веревку, перерубить кабель или вспороть брюхо твари, которая прижмет тебя к полу в темноте. Твой парализатор откажет, если в воздухе будет полно ионизированной пыли.

— Ясно. Просто я думала, мы отправляемся на розыск межреального преступника…

— Верно. Мы отправляемся в дикие джунгли неизвестного мира! И неизвестно, сколько времени у нас уйдет на поиск. В моей практике преступники попадались куда чаще, чем нормальная еда и сухие носки. Засовывай железо в рюкзак и пошли. Портал уже открыт.

Они вышли на мостки предстартовой платформы. Перед ними было массивное кольцо гиперпространственного ускорителя. Восемь громадных стабилизаторов причинности, каждый размером с пятиэтажный дом, завывали на пределе мощности, окутанные клубами испаряющегося жидкого гелия. Внутри кольца клубилось зеркальное марево перехода. Но привычной ровной синевы портала не было.

Поверхность разрыва дрожала, покрываясь пузырями и уродливыми багрово-черными пятнами. Навигатор Возможностей пробил ткань пространства слишком грубо, оставив за собой незаживающую, рваную рану.

Джесс непроизвольно активировала свое особое восприятие. Мир привычно потерял краски, распавшись на тончайшие векторы вероятностей. Но то, что она увидела в глубине кольца, заставило ее сердце пропустить удар. Там не было единой точки назначения. Пространство расслаивалось, порождая каскад взаимоисключающих видений, накладывающихся друг на друга, как битые стекла.

Белый, залитый солнцем мост над сверкающим мегаполисом.

Узкая винтовая лестница, уходящая в бездонный колодец.

Безжизненная каменистая пустыня под двумя тусклыми лунами.

Огромный, погруженный во тьму сводчатый зал, где тысячи людей на коленях бормотали монотонные молитвы.

Залитый вонючей, черной жижей окоп под тяжелым свинцовым небом, которое разрывало вспышками артиллерийских зарядов.

— Не смотри на фантомы! — рявкнул Крейг, перекрывая вой генераторов причинности. Его рука в тяжелой перчатке схватила Джесс за плечо, резко встряхивая. — Это не маршруты! Это отражения, ловушки континуума! Фокусируйся на мне!

Но Джесс видела то, чего не мог заметить Крейг. Сквозь череду обманных картинок, сшивая их воедино, тянулась тончайшая, едва уловимая пурпурная нить. Тот самый след, оставленный осколком Навигатора. Она вела сквозь мрак, прямиком в воронку, за которой клубилось нечто чудовищное.

— Вход через три! — взревел динамик над платформой голосом диспетчера. — Два! Один! Пошли!

Крейг пошел вперед, увлекая ее за собой.

Она шагнула следом за порог реальности.

Это не было похоже ни на один переход, описанный в учебниках БМН. Пространственные прыжки в теории ощущались как мгновенное скольжение — легкая тошнота, холод на кончиках пальцев и щелчок давления в ушах.

Здесь же Джесс показалось, что ее бросили живьем в пасть колоссального, обезумевшего зверя. Не было верха и низа. Не было направления. Сама ткань пространства за пределами защитного поля портала была заполнена не пустотой, а кипящей, ядовитой жижей из первобытных эмоций, ярости, первозданного голода и удушающего ужаса.

Это было чуждо. Это было омерзительно.

Звуки приходили раньше причин: Джесс услышала лязг железа и вопль умирающего человека за секунду до того, как увидела вспышку света. Расстояния измерялись не метрами, а интенсивностью боли. Чужие, грязные, безумные мысли хлынули в ее сознание тяжелой, удушливой волной, давя на виски так, будто череп сдавили гидравлическим прессом.

В клубящейся вокруг тьме двигались силуэты. Сотни, тысячи переплетенных тел, лиц с выколотыми глазами, оскаленных пастей и тянущихся сквозь морок когтистых рук.

«Это аномалия… это просто энтропийный шум, флуктуация поля…» — отчаянно пытался сформулировать ее вымуштрованный академический разум. Но формулы рассыпались в прах. Шум не мог ненавидеть. Флуктуация не могла желать сожрать твою душу.

Технологии Бюро сдохли почти мгновенно. Наручный коммуникатор Джесс зашипел. Цифры на дисплее побежали назад, сменились бессмысленными символами, а синтетический голос навигатора вдруг заговорил на незнакомом, гортанном наречии, срываясь на визгливый человеческий смех. Защитное силовое поле вспыхнуло аварийным синим, треснуло и начало гаснуть, пожираемое багровыми всполохами.

— Не используй дар! — сквозь чудовищный грохот пробился крик Крейга.

Джесс повернула голову. Силуэт напарника двоился и троил. У него на мгновение появилось четыре руки, затем его лицо раскололось на несколько вариантов возраста — от юношеского до иссохшего старческого черепа. Пространственный тоннель разваливался на части, не выдерживая давления этой кошмарной бездны.

— Коридор рушится! — закричал Крейг, пытаясь перехватить ее руку своей. — Аварийный отход! Назад!

Но позади уже не было выхода. За их спинами разверзалась черная пасть, в которой исчезали остатки опорных лучей Академии и Управления Бюро.

Джесс поняла: они не вернутся. Если она сейчас подчинится инструкции и закроет проход протоколом экстренной изоляции, их обоих разорвет в клочья и распылит по этой адской утробе. Оставался единственный шанс — продавить выход вперед. Нащупать твердь. Превозмогая дикую боль в висках, от которой перед глазами стояла кровавая пелена, Джесс распахнула свое вероятностное зрение настежь. Окружающий кошмар взвыл тысячами голосов, почувствовав ее присутствие. Но под этим слоем безумия Джесс увидела спасительную пурпурную строчку — вектор, по которому ушел фрагмент Навигатора. Она рванулась к нему сознанием. Перед ее внутренним взором раскрылось ветвящееся древо вероятностей. Но здесь, в этом чудовищном небытии, ветви не были ровными линиями формул. Они горели, кровоточили и корчились:

— Вариант один: она удерживает пространственный пузырь вокруг Крейга. Его тело сохраняется, но саму Джесс размалывает в пыль давлением варп-шторма.

Это название всплыло в сознании из ниоткуда.

— Вариант два: она спасает себя, выталкивая свое тело наружу. Крейг навсегда остается здесь, разорванный на три десятка временных проекций.

— Вариант три: они падают вместе, но выходят в разных эпохах одного и того же мира, обреченные умереть в одиночестве.

— Вариант четыре… Четвертый вариант был чудовищным. Он противоречил всем законам Бюро, всем правилам квантовой телепортации и медицинской биомеханики. Вероятность его осуществления составляла ничтожные доли процента. Математическую погрешность, которую на лекциях в Академии требовали отбрасывать как несущественную. Но этот вариант давал им обоим шанс выжить. Тело Крейга не проходило сквозь сужающееся горло разрыва, его биомасса и кинетическая броня создавали критическую перегрузку. Но если отсечь органическую оболочку и перебросить его нейроматрицу, привязав сознание к ближайшему активному вычислительному узлу на той стороне?

«Приказы умеют выполнять даже автоматы…» — эхом отозвались в памяти насмешливые слова агента.

— К черту протокол! — сквозь зубы крикнула Джесс.

Она с силой выбросила вперед обе руки, игнорируя ослепительную боль в ладони. Пурпурная линия вспыхнула, прожигая ткань кошмара.

Пространство содрогнулось, издало предсмертный стеклянный треск, и реальность сжалась в ослепительно-белую, безжалостную точку.

Глава 4

Первым вернулось обоняние. Воздух был пропитан сернистой гарью, парами отработанного моторного масла и запахом застоявшейся тухлой воды.

Джесс судорожно закашлялась, стоя по щиколотку в темной луже. Голова раскалывалась, во рту был металлический привкус крови, похоже, она прикусила нижнюю губу. Хорошо еще, что не язык.

Связи не было. В ушном вкладыше отсутствовал даже белый шум, прибор просто выгорел, превратившись в кусок мертвого пластика. Она вынула его и бросила в лужу. Но доставать из защищенного чехла запасной наушник не спешила. Надо было осмотреться.

Ее серый китель был покрыт пятнами бурой грязи вперемешку с маслянистой копотью. Левый наплечник раскололся. Подсумка со сканером и стазис-излучателем не было — крепления срезало начисто. Но на поясе чудом уцелели тяжелый нож, навязанный Крейгом, и парализатор.

Джесс подняла глаза.

Неба не было. На головокружительной высоте вздымались циклопические, ярусные конструкции из темного, изъеденного ржавчиной металла и серого камня. Чудовищные контрфорсы, решетчатые мосты, по которым двигались огромные тени тяжелых механизмов. Бесконечные гирлянды толстых кабелей, провисших между ярусами, закрывали обзор, оставляя лишь узкую полосу мутного, желто-зеленого смога.

Она находилась на дне глубокого рва или полуразрушенной траншеи, проложенной прямо посреди промышленных трущоб. Где-то далеко тяжело, ритмично ухал глухой бас циклопических орудий. Земля под ногами вздрагивала от каждого залпа. На горизонте полыхало багровое зарево пожаров. Откуда-то доносилось нестройное пение сотен голосов, механическое, монотонное, лишенное всякой надежды.

— Идентификация среды… — хрипло прошептала Джесс, пытаясь запустить ментальный анализ.

Данные отказывались выстраиваться в логическую сетку. Прорывались только отдельные сведения. Уровень гравитации повышенный, хотя и незначительно. Электромагнитный фон искрил помехами, а само пространство вокруг казалось больным. Такое определение пришло в голову само собой, Джесс не знала, с чем это можно сравнить. Словно реальность перенесла тяжелую лихорадку и так и не смогла оправиться.

В полуразрушенной кирпичной кладке над головой что-то зашуршало. Посыпалась крошка. Джесс мгновенно отскочила в сторону, выхватывая парализатор и направляя его в темноту пролома. Оттуда неторопливо колыхаясь в воздухе на высоте трех метров, бесшумно выплыл странный объект.

Джесс замерла, сжав рукоятку оружия.

Это был настоящий человеческий череп — желтоватый, гладкий, лишенный нижней челюсти. Вместо левой глазницы в темную кость был грубо вмонтирован массивный оптический блок с тремя вращающимися линзами из красного стекла. Снизу, вместо шейных позвонков, висели бронзовые трубки, клубки тонких проводов и крошечные антигравитационные форсунки, тихо шипящие перегретым паром. Сбоку на металлическом кронштейне крепился короткий ствол мелкокалиберного оружия.

Красные линзы в черепе с тихим щелчком провернулись и сфокусировались на ее лице.

Палец Джесс лег на спусковой крючок парализатора.

— Только попробуй нажать на спуск, чертова отличница! — раздался прокуренный баритон Крейга.

Голос звучал из встроенного в теменную кость решетчатого динамика с легким металлическим дребезжанием, но перепутать интонации агента было невозможно.

— Не поняла, — пробормотала Джесс.

— Я не вполне уверен, есть ли у меня сейчас голова, но поверь мне на слово — она раскалывается так, словно по ней проехал гравилет.

Джесс опустила оружие, не веря собственным глазам:

— Крейг?

Череп покачнулся в воздухе, словно напарник попытался сплюнуть, но вовремя вспомнил об отсутствии челюсти:

— А кто еще, по-твоему? Твой учитель по бальным танцам? Какого черта ты намутила, Арчер?!

— Я применила вероятностный сдвиг матрицы! — ответила она, выходя из лужи на относительно сухое место. — Твое тело создавало критическую массу для нестабильного тоннеля перехода! Мы оба погибали там! Единственной вероятностью выживания обоих было перенести твой нейропаттерн в ближайший совместимый носитель на точке выхода.

Череп подлетел ближе. Оптические линзы сузились, издав звук заводящихся пружин.

— В совместимый носитель?! Ты засунула меня в череп с моторчиком! Это даже не дроид! А кусок чьей-то бывшей секретарши с установленным интерфейсом переписчика данных!

— Но вы живы! — сказала Джесс, чувствуя, как адреналиновый шок уступает место раздражению. — И нормально функционируете в умственном плане! Этот череп лишь временное состояние, пока мы не вернемся в Бюро! Получите новое клонированное тело, лучше прежнего.

— Вернемся? — решетка динамика на черепе издала резкий, свистящий смешок. — Вот тут у нас наклевывается проблемка. Мы не просто сбились с курса. Мы вообще не там, куда собирались.

Джесс огляделась по сторонам, вглядываясь в циклопические контуры нависшего над ними индустриального ада.

— Откуда вы знаете?

Череп завис над ее плечом, повернув окуляр в сторону затянутого дымом проема между высоченными стенами:

— Я не знаю, Арчер. Просто не думаю, что такой пижон, как Ларс Вейнар, сиганул бы в столь волшебное место.

— Да уж. На рай не похоже.

— Пока я выбирался из кучи технического мусора, собственными линзами наблюдал солдата в тяжелой броне. И этот идиот стоял на коленях в луже нечистот и с упоением читал молитву работающему дизельному танку.

Джесс остолбенела:

— Это такая метафора?

— Это констатация факта. Мы в чужой, больной реальности. И, судя по звукам канонады, она собирается нас похоронить.

В подтверждение его слов, над головами ударил тяжелый, гулкий звон гигантских колоколов. Звук дробил воздух, отдаваясь мелкой дрожью в металле перекрытий. Вслед за колоколами из ядовитого тумана донесся протяжный, многотысячный хор человеческих голосов и механического монотонного речитатива.

— Арчер, шевели ногами! — проворчал металлический голос из черепа. — В пролом, живо! На подходе местная пехота, незачем ждать, когда она доберется сюда!

Череп с тихим шипением рванул вглубь развалин, оставляя за собой тонкую струйку серого пара.

Джесс, поскользнувшись в вязкой жиже, с трудом вытащила ноги из грязи и бросилась следом. Рука легла на рукоять грубого ножа на поясе. Здесь, среди ржавых металлических скелетов и запахов бойни, высокотехнологичный парализатор показался ей хрупкой игрушкой.

Они нырнули под массивный стальной швеллер, покрытый толстым слоем маслянистой копоти. В полумраке технического коллектора, вонь стала еще гуще: к мазуту и гари примешивался тяжелый, удушливый аромат ладана и жженого воска.

Вдоль стен тянулись пучки небрежно перемотанных изолентой кабелей толщиной в человеческое бедро. В нишах, на стыках балок, даже на вентиляционных решетках скалились черепа. Сотни человеческих черепов, залитых пожелтевшим воском огарков и исписанных мелким угловатым шрифтом.

— Что это за место? — тяжело дыша, прошептала Джесс, прижимаясь спиной к мокрой стене. — Это культовое сооружение? Катакомбы?

— Это такая цивилизация, — сухо отозвался Крейг.

Череп завис на уровне ее глаз. Красные линзы в глазнице бешено вращались, фокусируясь на темноте тоннеля.

— Слово «цивилизация» тут не очень подходит, — сказала Джесс.

— Я покопался в памяти этой жестянки, — продолжил Крейг. — Мы в нижних ярусах мира-улья. Название планеты в местной базе значится как Тарсус-Четыре. Местный правящий режим — теократическая военно-промышленная империя. Монументалисты, психопаты и религиозные маньяки. Любое отклонение от установленного стандарта карается сожжением заживо. Так что если кто-то увидит твою модную серую форму, нас могут признать еретиками. И тогда сразу пустят на мыло.

— Но где Вейнар? Где Навигатор?

— Вейнара здесь нет. И артефакта тоже.

Джесс нахмурилась:

— Но мой сдвиг… пурпурная линия вела сюда!

— Твой сдвиг швырнул нас в ближайшую точку пространственного эха, — отрезал Крейг. Решетка динамика на черепе издала скрежещущий звук, отдаленно напоминавший вздох. — Вейнар прошил эту реальность насквозь и ушел дальше. А мы застряли. Я к тому же без тела. У нас нет портального ключа и связи с Главным Управлением.

Череп вдруг замер, накренившись набок. Провода под его основанием слабо затрещали.

— Тихо! Ловлю сигнал.

— Сигнал Бюро? — у Джесс вспыхнула надежда.

— Не Бюро. Но это наш служебный шифр. Сорок шестой квантовый диапазон, субволновой протокол «Тень». Это наш местный резидент. Кто-то активировал маяк прямо под носом у властей.

Красный луч из глазницы черепа прошел по земле, высветив ржавую металлическую решетку люка, почти незаметную под слоем мусора.

— Откуда здесь резидент Бюро?! — спросила Джесс.

Она уже поняла, что ей специально не дали всей информации. Конечно, а как она хотела? Она же всего лишь стажер. Но спецагент Монро не предполагала, что Крейг доберется сюда не полностью.

— Вниз, Арчер. Нас ждут «союзники». И молись, чтобы они оказались менее безумными, чем те парни с колоколами наверху.

В темноте вентиляционных шахт на разных ярусах копошились гротескные фигуры истощенных людей в лохмотьях с вживленными в плоть поршнями и металлическими заглушками вместо глаз.

Джесс сжимала зубы, заставляя себя не смотреть на эти живые механизмы. В учебниках Академии аугментация всегда подавалась как триумф разума над биологией — изящные титановые протезы, нейрочипы размером с крошечную бусину. То, что она видела здесь, выглядело как изощренная пытка железом.

В конце узкого технического тупика была глухая бронированная дверь с грубо выгравированным двуглавым орлом. Прямо поверх него острым резцом кто-то нацарапал едва заметный символ: круг, рассеченный ломаной спиралью.

Джесс посмотрела на этот знак своим вероятностным взглядом. Ее мозг обожгло мутной дурнотой: геометрия символа не укладывалась в евклидово пространство. Ломаные линии выворачивались сами в себя, вызывая тошноту.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Заходите быстрее, пока фильтры насосов не выровняли давление, — произнес бесцветный голос.

Череп-Крейг плавно влетел в проем. Джесс шагнула за ним.

Это было совсем не похоже на полевые убежища Бюро, которые она изучала на тактических курсах. Просторный зал с арочными сводами походил на секретную лабораторию и в то же время напоминал древний архив. Вдоль стен высились стеллажи, забитые толстыми фолиантами в кожаных переплетах, рулонами пергамента и сотнями стеклянных цилиндров, в которых плавали человеческие мозги, оплетенные золотыми электродами. Посреди комнаты стоял медный картографический стол большого размера, а над ним мерцала голограмма звездного сектора.

Вокруг стола ходил человек в темно-бордовой мантии с высоким жестким воротником. На вид около пятидесяти, с бледным, гладко выбритым лицом и холодными голубыми глазами. Никаких аугментаций на его теле не видно, но двигался он с выверенной грацией манекена. Немного поодаль в полумраке стояли две широкоплечие фигуры в глухих матовых скафандрах. В руках они держали укороченные винтовки с ребристыми стволами.

— Агенты Крейг и Арчер, если не ошибаюсь, — произнес человек, слегка склонив голову. Его голос звучал с легким металлическим шелестом. — Мы ожидали прибытия полноценной оперативной группы. Но руководство вашего Бюро, похоже, отнесло этот случай к подходящим только для студенческой практики.

— Заткнись, Шерман, — проскрипел череп-Крейг, подлетая ближе к столу. — Твоя база должна была развернуть гравитационный улавливатель три часа назад. Если бы не дар этой девчонки, мы бы пошли на корм местным червям.

Человек взмахом руки приказал своим бойцам удалиться и повернул голову к Джесс. Она почувствовала, как по коже пробежали мурашки: его взгляд не оценивал внешность или уровень угрозы. Он словно заглядывал внутрь черепной коробки, разбирая структуру ее мыслей.

— Прошу прощения за доставленные неудобства, агент Арчер. Я — Генрих Шерман. Глава автономной исследовательской группы «Когнитэ». В этой… специфической реальности мы представляем долгосрочные интересы вашего ведомства. Меня называют резидентом. В общем, я не против такого определения.

— Когнитэ? — переспросила Джесс, быстро перебирая в памяти реестры союзных организаций Бюро. — Такого подразделения нет в каталогах БМН.

Шерман тонко улыбнулся уголками губ:

— Открытые каталоги созданы для того, чтобы оберегать неокрепшие умы от лишней энтропии. Мы тут занимаемся глубокой лингвистической и прикладной интеграцией. Изучаем ткань бытия в поисках истины. Но у нас есть общие проблемы…

— Давай-ка сначала объясни, почему нас не встретили, как положено? — сердито перебил его Крейг.

— Ну, Эдвард, — развел руки резидент. — Ты же должен знать: у нас тут варп-шторма, парадоксы времени и постоянна одна только непредсказуемость. Мы не могли рисковать и держать улавливатель развернутым так долго. Сам понимаешь, Инквизиция и Адептус Арбитрес не всё время спят или валяют дурака.

— Сколько времени прошло после получения шифровки? — спросил Крейг более спокойным голосом.

— После первого сообщения прошло полгода, не знаю, сколько у вас, — ответил Шерман. — Всё относительно.

— Полгода? Хм, — только и смогла произнести Джесс.

— Была вторая шифровка? — уточнил Крейг. — Когда?

— Месяца три назад. Очень бессвязная, видимо, дошло не всё, — кивнул Шерман. — Из нее я узнал нужный размер одежды и обуви для агента Арчер, и еще я понял, что ты прибыл в виде черепа-сервитора Администратума. Только не понял, как им стало об этом известно.

— Парадокс, — буркнул Крейг.

— Точно. Очень странный парадокс. Но я привык. Давайте перейдем к делу? — спросил Шерман.

Он нажал клавишу на панели картографического стола. Голограмма сжалась, приблизившись к единственной планете, охваченной сетью пульсирующих алых маркеров.

— Ваш беглец не глуп, — продолжил Шерман. — Он понимал, что долго оставаться в узловом мире-улье вроде Тарсуса невозможно: здесь слишком плотный контроль, много сканеров Инквизиции и псайкерских хоров. Поэтому он использовал остаточный заряд прибора и совершил прыжок в соседнюю систему Мирамар. Это планета Мирамар-5.

— Что там? — резко спросил Крейг.

— Война, — просто ответил Шерман. — Полномасштабная, методичная резня. Всё гораздо хуже, чем здесь. На той планете вспыхнуло восстание еретиков-культистов, поддержанное предателями на высоком уровне. Планетарный губернатор держит оборону из последних сил. Но нам интересно не это.

Шерман приблизил изображение полярного континента Мирамара. Там горели две отчетливые сигнатуры — одна ровная, золотистая, другая — ломаная, пурпурная.

— Прибор расколот. Первая сигнатура — пространственный якорь артефакта. Он каким-то образом оказался в правительственном шпиле, в непосредственной близости от губернатора Конти. Вторая сигнатура — ваш беглец, Ларс Вейнар. Уже давно там. Судя по перехваченным данным, он умудрился занять ключевой пост чрезвычайного координатора в местном департаменте снабжения Администратума.

— Вейнар командует обороной против хаоситов? — явно удивился Крейг. — Мошенник и контрабандист спасает планету Империума?!

— Что это значит? — с недоумением спросила Джесс.

— Вейнар спасает свою шкуру, — ответил Шерман. — Действует по обстоятельствам.

— Пройдоха, — проворчал Крейг. — Ему нужна стабильная позиция, бункер, доступ к планетарным архивам и время, чтобы найти остальные части Навигатора. Война для него — это очень удобный повод скрыть свои поиски.

— Именно так, — кивнул Шерман. — Проблема в том, что Мирамар-5 заблокирован. Военное положение. Ни один гражданский борт, ни один неопознанный челнок не сможет приблизиться к планете — орбитальные батареи уничтожают всё подряд без предупреждения. Попасть туда можно только одним способом: в составе регулярных сил Имперской гвардии.

Шерман постучал маленьким молоточком в подвешенный металлический гонг.

Появился один из молчаливых бойцов в скафандре и положил на стол тяжелый черный баул и пачку плотных пергаментных листов, скрепленных массивными сургучными печатями с оттисками крылатого черепа.

— С Тарсуса на Мирамар скоро отправляется флот с пополнением для фронта, — объяснил Шерман. — Десять полков, четыреста тысяч солдат. Мы подготовили для вас безупречную легенду.

Он расстегнул молнию баула. Внутри была офицерская форма. Штаны и китель из черного сукна с кроваво-красными кантами и большими латунными пуговицами. Рядом лежали высокая фуражка с жестким козырьком и серебряным черепом с крыльями на тулье, широкая портупея и кобура с тяжелым, вороненым лазерным пистолетом армейского образца, высокие черные сапоги и кожаная шинель.

— Вот, агент Арчер, — сказал Шерман. — Отныне вы — кадет-комиссар Джессика Арчер, выпускница Схолы Прогениум, направленная на Мирамар-5 для прохождения фронтовой практики и поддержания морального духа личного состава.

Джесс ошеломленно смотрела на черную форму:

— Комиссар? В чем заключаются обязанности этой должности?

Череп-Крейг издал горловой звук, похожий на сдавленный кашель:

— О, тебе понравится, Арчер. Будешь стоять за спинами солдат и пускать пулю в лоб каждому, кто сделает хотя бы шаг назад без приказа. Очень популярная профессия в этой части мира.

Джесс отшатнулась от стола:

— Это исключено! Это прямое нарушение базовых этических протоколов Бюро! Я оперативник-аналитик, а не палач!

— В этой вселенной, дитя мое, нет аналитиков, — голос Шермана стал ледяным. В его глазах мелькнуло нечто чуждое, заставившее нити вероятностей вокруг него свернуться в тугие, болезненные узлы.

— Лучше скажи ей, что здесь есть, — подсказал Крейг. — Образно. В двух словах.

— Здесь есть только молот и наковальня. Если на Мирамаре вы откажетесь от этой роли, вас расстреляют как дезертира, — сказал Шерман и пристально посмотрел в глаза Джесс: — Вы же хотите вернуть этот ваш Навигатор?

— Да.

— Вы хотите выжить?

— Конечно.

— Тогда надевайте форму.

Шерман повернулся к парящему черепу:

— Что касается тебя, Крейг… в текущей форме ты отлично вписываешься в имперский пейзаж. Оформили тебя как реликварный череп-сервитор класса «Инспектор», персональный наставник кадета, дарованный ей за выдающиеся успехи в Схоле. Это снимет лишние вопросы у полевых офицеров.

Крейг раздраженно заскрежетал шестеренками:

— Великолепно. Просто блеск. Тридцать лет службы в розыске, чтобы закончить летающей табакеркой при сопливой девчонке в клоунской фуражке.

— Это вам еще повезло. Что попали на эту сторону, — усмехнулся Шерман. — Как бы тебе понравилось быть шутом при каком-нибудь арлекине?

— Даже знать не хочу.

— Вот именно. У вас пятнадцать минут на переодевание и загрузку пакета данных, — сказал Шерман, поворачиваясь к выходу. — Шаттл будет ждать на посадочной платформе номер три. Вы не догадываетесь, чего мне стоило всё организовать, верно?

— Я догадываюсь, — ответила Джесс, — что в накладе вы не останетесь.

— Время покажет, — вздохнул Шерман. — Не опаздывайте, кадет-комиссар. Император не любит тех, кто опаздывает на войну.

Когда он вышел, Джесс подошла к столу и коснулась черной ткани кителя. Сукно не было грубым или жестким, как показалось сначала. Очень неплохое качество для того, что она успела увидеть в этом мире. Но форма пахла оружейным маслом и дешевой дезинфекцией.

Она взглянула на пергаменты. В графе «Особые отметки» значился пункт, выведенный готическими буквами: «Проявляет скрытую ментальную чувствительность. В случае проявления признаков скверны или потери контроля — подлежит немедленной ликвидации старшим комиссаром полка».

— Крейг… — тихо позвала она, не оборачиваясь. — Эти люди из «Когнитэ»… они ведь не совсем из нашего Бюро, верно? Тот жуткий знак на двери, и вообще…

Череп опустился к самому ее плечу. Его красный глаз тускло мерцал.

— Как по мне, они ублюдки, Арчер. Опасные, расчетливые ублюдки, которые продадут и Бюро, и всю эту вселенную, если это будет выгодно. Но прямо сейчас они дают нам билет на транспорт до Мирамара. Так что застегивай этот чертов мундир, надевай сапоги, бери пистолет и вставляй в ухо запасной вкладыш. Буду тебе по внутреннему каналу рассказывать, как и что.

Джесс глубоко вздохнула, сжала зубы и натянула черную фуражку. Серебряный череп над козырьком холодно блеснул в полумраке.

Глава 5

Десантный корабль «Гнев Мучеников» плыл сквозь пустоту, продавливая ее своей массой, заклепанной в тяжелую броню. На борту находилось двадцать тысяч солдат. Следом летели еще девять таких же транспортов — первый эшелон пополнения.

Джесс шла по коридору второго яруса, ощущая под подошвами вибрацию плазменных двигателей. Над ее левым плечом покачивался череп-Крейг. Сервоприводы тихо стрекотали, красные линзы время от времени прокручивались в бронзовой глазнице.

— Слушай сюда, Арчер, — сказал он по зашифрованному внутреннему каналу. — Перестань вертеть головой. Ты не инспектор санитарного контроля Бюро. Никаких вопросов. Никаких наших терминов. Короткие фразы. Жесткие приказы. Без объяснений.

— Я пытаюсь.

— И главное — ты не должна говорить, будто соблюдаешь некую процедуру. Твоя речь должна звучать так, будто ты сама являешься процедурой!

Джесс усмехнулась. Легко ему говорить.

Из напутствия Шермана и кратких объяснений Крейга, которые она получила, пока они летели в шаттле на орбиту, Джесс уже сделала выводы. Хорошо, что на выпускном курсе кадеты Академии сдавали зачет по адаптации в незнакомых мирах. Она и в этом была отличницей, так что внешне освоилась довольно быстро. Плечи расправить, подбородок выше, смотреть свысока, добавив во взгляд немного презрения. Не так уж и сложно.

Они спустились по лестнице на подвесную галерею ангара. Под темными арочными сводами теснились тысячи гвардейцев. Они спали прямо на стальном настиле, спорили из-за пайков, чистили и заряжали свои лазерные винтовки. Воздух был пропитан запахами пота, синтетической похлебки и дешевого ладана. Над головами покачивались тяжелые кабели, со стен свисали стальные Аквилы. Из репродукторов каждые три минуты звучала Литания Повиновения.

Стоило Джесс сойти с галереи вниз, как ближайшие ряды стихли. Разговоры оборвались один за другим. Солдаты торопливо распрямлялись, вжимались в переборки и опускали глаза. Они боялись не ее. Они боялись черной шинели, кроваво-красного канта и серебряного черепа с крыльями. Форма здесь значила больше, чем человек в этой форме.

Впереди возник затор. Молодой солдат тащил ящик с лазбатареями, запнулся о выступ рельса и упал. Батареи рассыпались веером. Взводный сержант схватил его за воротник и рывком поднял на ноги.

— Криворукая скотина! — рявкнул он. — Срыв погрузочных нормативов перед самым входом в Имматериум! Это саботаж снабжения! Я вызову дежурного комиссара.

Парень побледнел. Его губы зашевелились в беззвучной молитве.

— Отличный шанс потренироваться, Арчер, — сказал Крейг. — Представь, что перед тобой первокурсники. Только не читай им лекций о технике безопасности. Жестко разберись с бардаком.

Она коротко выдохнула и прошла вперед. Подкованные каблуки ее новых сапог громко стучали по решетчатому настилу. Толпа расступилась, образовав неровный круг.

— В чем дело? — строгим тоном спросила Джесс.

Сержант вытянулся, но воротника солдата не выпустил.

— Госпожа кадет-комиссар! Рядовой Ольсен допустил порчу казенного имущества и нарушил порядок перемещения боеприпасов. По уставу за это двадцать ударов плетьми перед строем либо пуля в затылок за диверсию в боевом походе. Всё на усмотрение Комиссариата!

Ольсен упал на колени. Он не просил пощады. Просто ждал.

У Джесс пересохло в горле. Еще минуту назад она наблюдала за всем происходящим со стороны. Теперь несколько ее слов могли оборвать чужую жизнь.

Но отменить наказание, значит дать сержанту повод решить, что перед ним слабачка, неспособная поддерживать порядок. А если согласиться, то она станет соучастницей убийства из-за разбитого ящика. С обоймами к лазганам на первый взгляд всё в порядке.

«Ты сама являешься процедурой», — как сказал Крейг.

Джесс посмотрела на рассыпанные батареи и спросила сержанта:

— Блоки питания повреждены?

— Нет, мэм. Функциональность не проверена, но вмятин нет.

— Тогда и состава диверсии нет.

Сержант нахмурился:

— Но нарушение порядка…

— Занести в личное дело рядового. В первые сутки после высадки — два наряда караульной службы в передовом окопе.

Ольсен поднял голову.

— Госпожа комиссар…

— Молчать, пока к вам не обращаются.

Он тут же опустил взгляд.

Джесс почувствовала, как по толпе прошло едва заметное движение. Не похоже на облегчение или благодарность. Это было удивление одних и настороженность других.

Она продолжила:

— При повторном нарушении любого пункта устава разговор будет коротким. Понятно, боец?

— Так точно.

— Батареи собрать. Ящик нести вдвоем. Сержант — продолжать погрузку.

— Но, госпожа комиссар…

— Это приказ.

Сержант отпустил воротник Ольсена. Тот едва не рухнул на настил, но сразу принялся собирать батареи.

Джесс развернулась и пошла обратно к лестнице. Только там, где ее уже не могли видеть, она позволила пальцам сжаться в кулаки. Передовой окоп на первые сутки после высадки был наказанием, которое можно было пережить. Но можно было и не пережить.

— Ты только что спасла ему жизнь, — тем не менее сказал Крейг. — Теперь весь этот ярус решит, что в полку появился справедливый комиссар.

— Я не спасла его.

— Вот только не начинай, Арчер. Конечно, спасла.

— Я выбрала наказание, которое выглядело законным.

— Это и есть работа комиссара.

Джесс посмотрела вниз. Сержант уже снова орал на солдат, а Ольсен, все еще бледный, нес ящик вместе с другим бойцом.

— Если он получит ранение из-за моего приказа или погибнет в первые сутки, — спросила она, — это тоже будет моей работой?

Крейг ответил не сразу.

— Привыкай.

***

Назначенная через час аудиенция у Первого комиссара полка Вальтера Брана должна была пройти в тесном командном отсеке, отделенном от коридора верхнего яруса бронированной дверью-гармошкой.

Джесс прошла внутрь точно минута в минуту.

На стенах висели длинные свитки пергамента со списками расстрелянных. Рядом с именами стояли короткие пометки: «Трусость», «Паника», «Сквернословие против веры», «Саботаж». За армированным стеклом в нише покоилось потрепанное полковое знамя. Сервитор-летописец монотонно стучал железными протезами по клавишам когитатора в углу.

Комиссар Бран сидел за столом, глядя в одну точку перед собой. Его обожженное лицо казалось маской из белесого мяса.

— Мне доложили, кадет-комиссар, что вы уже вынесли первое дисциплинарное решение.

— Так точно, сэр.

— Сколько солдат погибло?

— Никто не погиб, сэр.

Бран медленно встал и выпрямился. Несмотря на одинаковый рост с Джесс и довольно грузное тело, комиссар выглядел настоящим атлетом с бычьей шеей и широченными плечами.

— Значит, вы еще не начали работать, Арчер.

Джесс промолчала.

Бран перевел взгляд на ее плечо. Его брови сдвинулись:

— Реликварный сервочереп класса «Инспектор». Старая модель. Слишком дорогая игрушка. Откуда это у вас?

— Награда за раскрытие тайной ереси в архивах Схолы, сэр, — без запинки соврала Джесс.

— Хм. Что ж, неплохая машина для фиксации смертных приговоров, — сухо заключил Бран. — Кто в Схоле обучал вас полевой дисциплине?

— Префект Морден, сэр.

— Когда-то я знал Мордена, но это было очень давно. Теперь он стар. Помнит войну только по учебникам. Ответьте на такой вопрос: рота залегла под пулеметным огнем. Офицер скрыл приказ о наступлении, чтобы сберечь людей. Рядовой, узнав об этом, запаниковал и побежал назад. Кого вы казните первым?

Джесс почувствовала, как в висках застучала кровь. Разум привычно начал раскладывать ситуацию на вероятности. Устранение офицера разрушит цепочку командования. Расстрел рядового восстановит локальный контроль. Оставить обоих в живых — значит допустить, что приказ будет скрываться и дальше.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но остановилась. Перед ней стоял не экзаменатор Бюро. Бран не ждал правильного анализа. Он проверял, способна ли она принять решение, не прячась за логикой расчетов и уставами.

— Офицера, — ответила Джесс.

Бран не шелохнулся.

— Объясните.

— Он скрыл приказ от подразделения. Значит, поставил собственное решение выше командования. Рядовой побежал из-за последствий этого решения. Если казню его первым, то я накажу симптом и оставлю причину в живых. Пусть и ненадолго.

Череп-Крейг пока молчал. Это был хороший признак.

Бран обошел стол.

— А если офицер был прав? Если приказ был самоубийственным?

— Офицер должен был передать приказ и принять ответственность за его выполнение или невыполнение. Иначе это не забота о людях, а самовольное командование.

— А что с рядовым?

Джесс вспомнила Ольсена, его пальцы, сжимающие знак Аквилы.

— Если после казни офицера он вернется в строй, я оставлю его в живых.

— Оставите?

— На первое время. При повторной панике — расстрел.

Бран долго смотрел на нее.

— Запомните, кадет-комиссар: армия держится на страхе перед нами. И этот страх должен быть сильнее страха перед врагом.

Он взял со стола пергаментный манифест с сургучной печатью крылатого черепа и протянул его Джесс.

— Вы назначаетесь временным комиссаром при пятом сводном батальоне. Во время перелета проинспектируйте личный состав. Они на четвертом ярусе. Любые признаки ереси сразу передавать сервиторам-дознавателям. При малейшем сопротивлении виновных — ликвидация на месте. Вашим помощником назначаю сержанта Кассара. Вы видели его в коридоре. Ветеран семи кампаний. Он всё покажет и расскажет. Вопросы?

Джесс взяла документ. Пергамент показался тяжелым, но не из-за толщины и веса. Слишком расплывчатое определение. «Признаки ереси». Под эту формулировку можно было подвести кривой взгляд, дрожь в коленях или тихий вздох усталости.

— Что считать достаточным подтверждением ереси? — спросила она.

Бран ответил, не глядя на нее. Он снова смотрел в пространство перед собой.

— То, что после проверки вы продолжаете считать человека опасным для чистоты веры, — он отвернулся к карте Мирамара на стене. — Всё. Исполнять.

В коридоре, прислонившись к трубе паропровода, стоял коренастый сержант неопределенного возраста. Он принял стойку смирно и доложил:

— Сержант Мартин Кассар, ваш адъютант, госпожа кадет-комиссар!

— Вольно, сержант.

Кассар тут же расслабился, опять прислонился к трубе и скользнул взглядом по пергаменту.

— Старик Бран выдал вам лицензию на отстрел гвардейцев?

Череп-Крейг угрожающе защелкал антигравитационными форсунками. Но Джесс остановила его жестом.

— Сержант Кассар. Не нужно с самого начала испытывать мое терпение, или я запишу в журнал неподчинение старшему по званию.

Кассар чуть приподнял бровь.

— А если продолжу испытывать?

Она сделала шаг ближе и спросила зловещим голосом:

— Вы хотите дожить до высадки на Мирамар, сержант?

В его глазах мелькнуло удивление. Кассар, вероятно, не ожидал немедленной угрозы расстрелом.

— Ээ… Само собой, — произнес он, снова вытягиваясь по стойке смирно, — то есть, так точно!

— Значит, мы поняли друг друга?

— Поняли, госпожа комиссар, — ответил он уже ровным солдатским тоном. — Тогда у нас есть дело по вашей части.

— Докладывайте.

— В изоляторе сидит капрал из второй роты. За распространение панических слухов. Прикажете пристрелить перед строем или сначала послушаете, какой бред он несет?

— Ведите меня туда.

Изолятор четвертого яруса представлял собой металлическую клетку в углу технического распределителя. Внутри на коленях сидел бледный парень.

При виде комиссарской фуражки он забился в угол и закрыл голову руками.

— Повтори, за что тебя взяли, Тодд, — приказал Кассар.

— Госпожа комиссар, я не лгал.

— Я этого не спрашивала.

Капрал сглотнул.

— Я шел на нижний технический ярус между шестой и седьмой палубами. Проверить кабельные каналы. Там никого не должно быть.

Джесс опустилась на одно колено перед решеткой.

— Кто там был?

— Солдат. В серой форме. Такой же, как у нас, но без шевронов полка. Форма новая, только со склада. Я окликнул его. Он не ответил. Я проверил биометрию — пусто. Ничего. Будто передо мной и не человек вовсе.

Кассар скрестил руки на груди и хмыкнул:

— И что же сделал этот призрак?

— Повернулся. Голос у него был… глухой, и двоился, будто говорили двое. Он сказал: «Время сдвинулось. Корабль не долетит». А потом шагнул в темноту за швеллером.

— И ты побежал к дежурному.

— Да.

— И начал кричать, что на борту призрак.

Солдат снова схватился за знак Аквилы.

— Я видел его!

Ладонь Джесс под перчаткой стала горячей. Осколок Навигатора едва заметно завибрировал. Она посмотрела на стены клетки, на темные трубы, в пространство под потолком. Значит, новая форма, и не было биометрического отклика. Посторонний пассажир? Откуда он взялся?

— Обычная предпрыжковая горячка, — сказал Кассар. — Новичков перед входом в Варп иногда выворачивает наизнанку. Прикажете списать его в штрафники?

Джесс посмотрела на Тодда. Бран дал ей полномочия. «При малейшем сопротивлении — ликвидация на месте».

Капрал был напуган. Возможно, безумен. Но скорее всего, действительно видел то, чего не должно было быть. Если она оставит его в клетке, это будет нарушением обычного порядка. Но если прикажет расстрелять, она уничтожит единственного свидетеля, который первым заметил угрозу.

— Оставить под арестом до выхода из Имматериума, — сказала она.

Кассар нахмурился.

— Госпожа комиссар…

— Казнь отставить. Выставить караул. Никого к нему не подпускать. Если слухи распространятся по палубе, отвечать будете лично.

Джесс взглянула на капрала. Он перестал дрожать и смотрел на нее не с мольбой, а с видом человека, которому дали отсрочку от смерти. Но он не знал, как провести это время.

— Вы не похожи на комиссара, Арчер, — тихо сказал Кассар, когда они поднимались по лестнице.

— Это плохо?

Сержант пожал плечами.

— Обычно комиссары не задают вопросов. Они сразу жмут на спуск. Вопросы задают дознаватели Инквизиции, и то не всегда.

Хриплый голос Крейга раздался в наушнике:

— Кассар теперь думает, что ты инквизиторский аколит, тайно внедренный под видом кадета. Даже не знаю, Арчер, но может, это и к лучшему.

***

Спустя сорок минут раздался вой сирен и сразу перешел на визгливую, надрывную ноту.

— Внимание всему личному составу! — разнесся по кораблю голос техножреца. — Пройти освящение брони. Приготовиться к переходу через Море Душ. Поле Геллера подключено.

Джесс стояла на верхнем балконе командной галереи вместе с офицерами штаба.

Адамантиевые ставни с оглушительным стоном перекрыли внешние бронестекла. Корабль погрузился в полумрак. Сервиторы запели литании. На шлюзах вспыхнули рубиновые печати Аквилы.

На нижнем пульте мигнул желтый индикатор.

— Сбой в секторе восемь-ноль-четыре, — доложил младший офицер связи. — Перепад давления в техническом кармане. Ошибка сервитора учета.

Он сбросил предупреждение.

Джесс почувствовала холод между лопаток. Ее особое зрение включилось само, всего на долю секунды. Это явно был не какой-то перепад давления. Что-то чужое, не принадлежавшее транспорту, уже находилось по ту сторону переборок.

Удар входа в Имматериум пришелся прямо в сознание. Поле Геллера загудело на пределе мощности.

Сквозь его тонкую энергетическую мембрану внутрь корабля хлынул первобытный вой.

Реальность распалась.

Команды офицеров начали отставать от движений их губ. Огонь в чашах под потолком потянулся вниз черными каплями.

Но литания продолжала звучать четко и громко.

Джесс попыталась удержать сознание привычной математической сеткой. Но вместо стройных ветвей вероятностей перед ней возникли три линии.

В первой «Гнев Мучеников» разрывало надвое. Металл раскрывался, как грудная клетка, и тысячи людей падали в багровую пустоту.

Во второй Кассар стоял напротив нее с дробовиком в руках. Его лицо было искажено ужасом. Он стрелял, потому что перед ним была не Джесс, а комиссар, которому он больше не мог доверять.

В третьей линии картинка изменилась. Теперь оружие было у нее в руке. Кассар стоял на коленях. Джесс видела его затылок и понимала: один выстрел вернет порядок всему подразделению. Но она отступила.

Линия этой вероятности задрожала. Из марева на Джесс смотрел ее двойник в порванной черной шинели, фиолетовый свет сочился из глаз:

— Ты думаешь, что наблюдаешь за нами, Арчер? Ты все еще называешь это выбором?!

Джесс закричала, но не услышала собственного голоса.

Осколок под перчаткой вспыхнул пурпурным светом, пробив ткань тонкой линией. Вокруг Джесс раскрылся прозрачный сферический пузырь. Внутри него пространство обрело прежнюю форму. Пол стал плоским. Металл снова был твердым. Звуки перестали отставать.

Но эта неожиданная защита имела свою цену. Люди, оказавшиеся на границе сферы, стали двоиться. Их тела мерцали, словно сама реальность не могла решить, существуют они или нет.

За пределами пузыря продолжал бушевать Варп. Нечто огромное, сотканное из переплетенных кричащих лиц, медленно повернулось в ее сторону.

Осколок не спрятал Джесс. Он сделал ее маяком.

Ее воспоминания начали расползаться. Она забыла имя своего куратора в Бюро. Забыла номер курса. Не смогла вспомнить цвет неба над родным миром. Потом в сознание хлынула чужая боль — боль солдат, которые умирали в окопах, хотя еще не знали, что будут там.

— Арчер! Держись за меня!

Внутрь сферы влетел серво-череп и ударился лбом в ее плечо. Прямо в то место, где был синяк от падения в секторе Ноль.

— Что?! — спросила она. — Ты кто?

— Ты Джессика Арчер. Слышишь? Стажер Бюро. Ты на военном корыте Империума. У тебя нож на поясе. Я его тебе дал. Я — спецагент Эдвард Крейг. Твой напарник.

Джесс пыталась удержаться за слова.

— Ты не череп?

— Не время для философии!

— Ты сервочереп.

— Вот именно. Благодаря тебе, кстати. Смотри на железо!

Он снова ударил ее лбом — теперь сильнее.

— Палуба под ногами. Перила справа. Нож на поясе. Мое имя — Крейг. Повтори.

— Палуба… перила… нож…

— Еще раз.

— Крейг.

— Хорошо. Теперь дыши.

Джесс вдохнула.

Пузырь стабилизировался. И внутри него возникло видение.

Высокий шпиль из темного камня и бронестекла. За окнами полыхал большой город. В небе вспыхивали зенитные разрывы.

Ларс Вейнар стоял у панорамного окна в безупречном мундире Администратума. В руке он держал металлический брусок с синим кристаллом — «Зрение», так его назвал Крейг.

Перед Вейнаром, в тени книжных стеллажей, стояла неясная фигура. Ее очертания постоянно менялись: то инквизиторская мантия, то глухой скафандр «Когнитэ», то комиссарская кожаная шинель.

— Они думают, я ищу третий фрагмент, — сказал Вейнар.

— Разве это не так?

— Фрагмент сам по себе ничего не решает.

— Тогда что вы ищете?

Вейнар улыбнулся.

— Того, кто сможет открыть дверь.

Он повернул голову. Его взгляд прошел сквозь шпиль, расстояние и Варп — прямо к Джесс. Улыбка исчезла.

— Если ты меня слышишь, Арчер, не верь тем, кто отправил тебя за мной.

За его спиной на мгновение возник гвардеец в серой шинели. На петлицах были незнакомые знаки. Джесс не успела разглядеть его лица. Видение исчезло. Пузырь схлопнулся, и она рухнула на колени. Мокрый настил ударил по ладоням. Сразу вернулся звук аварийных сирен и крики людей.

«Гнев Мучеников» вывалился в реальное пространство.

На мостике дымились сервиторы связи. Двое младших офицеров лежали без сознания. У одного из носа текла кровь.

Кассар оказался рядом с Джесс и протянул ей флягу.

— Вы отключились на пару секунд, госпожа комиссар. Голова цела?

— Цела.

Голос вышел хриплым. Она спрятала правую руку в карман шинели. Пурпурная линия под кожей изменилась. Теперь она поднималась от запястья к предплечью и разветвлялась тонкой, четкой вилкой. Ее зрение больше не было прежним. Оно стало острее. И опаснее.

— Ты видела его? — спросил Крейг.

— Да.

— Почему у тебя такое лицо? Он тоже тебя увидел?

Джесс не ответила.

На центральном когитаторе вспыхнула рубиновая руна.

— Внимание, — сказал механический голос сквозь помехи. — Несоответствие манифеста шестого сектора. Обнаружен неучтенный биосигнал в межпалубном пространстве переборки десять-бис.

Офицеры переглянулись:

— Между теми палубами нет помещений. Только силовые балки и бронеплиты.

— Сигнатура не поддается классификации, — продолжил когитатор.

Осколок в руке Джесс погас.

— Арчер… — голос Крейга впервые звучал озабочено. — Сигнатура вибрирует на той же частоте, что и твоя ладонь.

Сквозь белый шум в ее вкладыше пробился незнакомый голос:

— Кадет-комиссар Арчер?

Джесс нашла в себе силы ответить:

— Допустим.

— Не ищите меня в списках, — продолжил голос. — Я должен передать вам сообщение от Ларса Вейнара.

Глава 6

В тесноте десантного транспорта «Гнев Мучеников» каждый уже научился отличать обычный шум корабля от звуков, о которых лучше было не спрашивать. Почти все солдаты были напряжены, но сидели тихо, перебрасываясь словами лишь по необходимости.

Офицеры на командном мостике тоже молчали, постепенно приходя в себя после перехода через Варп.

Джесс всё никак не могла привыкнуть к странному течению времени. Вроде бы, прошла целая вечность с того момента, как она пришла в себя на дне рва в Тарсусе. Но в то же время, она почти не помнила никаких событий, произошедших за время перелёта через Имматериум.

В общем-то, она сама старалась ничего не вспоминать, хотя уже приспособилась к своей роли кадет-комиссара.

Джесс просто тянула лямку службы, стараясь при этом держаться несколько отстраненно.

Только ей почему-то до сих пор казалось, что она сдавала экзамен в Академии Бюро не далее, чем вчера. И прошел всего один день.

Один очень длинный день в этом жестоком мире.

На этом ржавом корыте, как сказал Крейг.

***

На табло панели управления с равнодушной настойчивостью мигал рубиновый свет индикатора. В наушнике Джесс снова появился тот же призрачный голос:

— Кадет-комиссар Джессика Арчер?

Она на секунду прикрыла глаза, сдерживая вздох.

— Да, это я, — ответила она.

— Возможно, вы меня не расслышали, поэтому повторю: не ищите меня в списках. Я здесь для того, чтобы передать вам сообщение от Ларса Вейнара.

Возникла пауза. Видимо, голос ждал, что ответит Джесс. И продолжать без ее подтверждения, что она хорошо его слышит, он не собирался.

Она уже хотела сказать: так давай, говори, что там ты должен передать. Но в этот момент сервочереп шумно втянул воздух через механический фильтр, хотя дышать Крейгу было не нужно. Одна красная линза со скрипом повернулась в глазнице.

— Не отвечай, — произнес он во внутреннем канале. — Мы знаем, откуда идет сигнал. Надо проверить, что там.

— Хм. Ладно, — согласилась Джесс.

Из динамиков прозвучала команда:

— Внимание! Предстоит ускоренный вход в атмосферу планеты Мирамар-Квинтус под огнем противника. Всем подразделениям занять свои места в десантных капсулах. Две минуты. Повторяю: всем подразделениям занять места…

Через три минуты стены и пол содрогнулись. Глубоко в корпусе загрохотали аварийные затворы. На панели управления вспыхнуло сразу несколько красных индикаторов.

Прозвучала новая команда:

— Готовность к выгрузке десанта — номер один!

Джесс застегнула верхнюю пуговицу шинели. Пурпурная линия на ладони слабо просвечивала сквозь перчатку. Или это ей только казалось. Но осколок совершенно точно пульсировал внутри.

Она решительно направилась к выходу с мостика и спустилась по лестнице на четвертый ярус.

Кассар стоял у выхода из отсека, проверяя ремни креплений на груди одного из молодых рекрутов.

— Сержант Кассар! — позвала Джесс.

Он оглянулся.

— Комиссар?

— Нам с вами надо пройти к переборке десять-бис.

Сержант отпустил рядового, хлопнув его по плечу.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Вот-вот начнется высадка, а вы собираетесь осматривать вентиляционные шахты внизу?

— В десантирование мы выходим последними, время есть. Сейчас нужно проверить периметр на наличие нарушителей.

— Все шахты перед высадкой проверяют парни из технической службы.

— Такие же парни, как капрал Тодд? — язвительно спросила Джесс. — Вперед, сержант! Не заставляйте меня повторять дважды.

Лицо Мартина Кассара почти всегда выглядело насмешливым, даже когда он был зол. Сейчас никакой насмешки в его взгляде не было, только усталость.

— Я начинаю скучать по временам в начале этого полета, когда вы просто спасали пьяных рядовых от расстрела, комиссар Арчер…

— Разговорчики! — перебил его Крейг, взлетая к потолку, — Но вообще, мне нравится эта ваша обоюдная любовь к службе, выраженная через взаимное желание задушить друг друга. Идемте, не будем терять время.

Они вышли коридор.

Корпус корабля содрогнулся снова, на этот раз сильнее. С потолка сорвалась решетка и рухнула в шаге от Кассара.

Джесс продолжила идти вперед, не обратив внимания на нервную реакцию солдат, стоявших вдоль стен. На «Гневе Мучеников» коридоры как будто жили своей жизнью, стонали и постоянно вибрировали. Внутри стен что-то гремело, скреблось и иногда отвечало на удары корпуса звуком, похожим на человеческий стон. Но Джесс уже привыкла к этому.

— Сюда, — сказал Кассар.

Он открыл технический люк, за которым был узкий проход с трубами и силовыми кабелями.

— По схеме та переборка находится в пяти метрах, — произнес Крейг.

Джесс протиснулась внутрь. Кабели цеплялись за шинель. Из глубины тянуло противоестественно влажным холодом, от которого немели пальцы. Она прошла вперед метра на три, остановилась и приложила ладонь к переборке, услышав какой-то звук.

— Кто там? — громко спросила Джесс. — Отвечай!

— Я тоже слышу, — прошептал Кассар за ее спиной. — Но не пойму, откуда идет звук. Узкая щель тут уходит дальше под таким углом, который вряд ли возможен, судя по схеме корабля.

Он включил подствольный фонарь. Свет скользил по трубам, кабелям и ржавому металлу. Луч дрогнул. В двух метрах впереди возле стены обрывались следы сапог.

Кассар присел, коснулся одного отпечатка пальцами и тут же отдернул руку.

— Иней, — сказал он.

На металле выступили белые кристаллы. Они растаяли от прикосновения сержанта, но не превратились в воду, а просто исчезли.

Джесс почувствовала, как осколок в ладони стал горячее.

— Он здесь.

— Кто? — спросил Кассар.

Голос, который она слышала в наушнике, прозвучал впереди за вдруг открывшимся поворотом в том месте, где обрывались следы:

— Кадет-комиссар Арчер?

Кассар вскинул ствол лазгана. Луч фонаря уперся в пустой проход. Но они втроем одновременно увидели, как в стене появилась щель и медленно расширилась. Джесс решительно пролезла туда первой. За ней прошел Кассар, и следом залетел Крейг.

Они оказались внутри ниши, которая была слишком большой для этого тесного пространства и слишком правильной по форме для случайного повреждения. Справа вибрировала внутренняя обшивка. Слева в темноту уходила несущая металлическая балка. Над головой был черный провал, в котором медленно плавали искры. На полу сидел молодой солдат, не старше двадцати пяти лет. Он прислонился спиной к переборке и держал руки на коленях. На его шинели не было ни копоти, ни масла, ни следов пота. Даже сапоги выглядели так, словно он только что вышел из казармы.

Пространство дрогнуло. Солдат посмотрел на лазган Кассара большими серыми глазами с темными кругами вокруг них.

— Не стреляйте, — хриплым голосом произнес он.

— Что за чертовщина? — сержант побледнел, увидев на петлицах солдата номер 329. — Назови свой полк!

— Триста двадцать девятый, — ответил солдат.

— Такого полка нет. Его еще не сформировали.

— Уже есть. Уже началась погрузка на транспорты.

— Что за бред? Первый эшелон пополнения укомплектован полками императорской гвардии с триста девятнадцатого по триста двадцать третий, — Кассар сделал шаг вперед. — Как ты попал на борт этого корабля? Когда?

Солдат задумался с видом человека, который выбирает самый подходящий ответ из нескольких вариантов.

— Сегодня. Не знаю как.

Крейг щелкнул шестеренками.

Кассар навел лазган в голову солдата.

Джесс внимательно изучала его лицо. В глазах вроде бы не было признаков безумия, только глубокая усталость человека, который слишком долго не спал и слишком многое видел. На его рукаве на предплечье виднелось полковое клеймо. Под номером была выжжена дата, которая наступит только через неделю.

Джесс подошла вплотную к солдату:

— Назовите себя.

— Рядовой Ренни.

— Полное имя.

— Оно вам ничего не скажет.

— Это решать мне.

— Нет, — устало сказал Ренни. — Решать не вам.

Кассар ткнул стволом лазгана вниз.

— Лечь на пол, рядовой! Не смей перечить комиссару!

Ренни с усмешкой посмотрел на него:

— В первой линии событий ты сразу выстрелил, сержант.

Кассар замер.

— Что?

Солдат ему не ответил, он смотрел на Джесс.

— Вы все-таки попали на этот борт, кадет-комиссар. Знайте, что в первой линии вы погибли при посадке, — он разжал кулак и вытянул указательный палец.

Джесс догадалась, что линий событий в представлении этого Ренни было больше двух.

— А во второй?

— Во второй вы вообще не дошли до посадки. Но я не знаю, что стало с вашим шаттлом, на котором вы поднимались к орбите.

Осколок обжег кожу под перчаткой Джесс. Она не поверила Ренни. Но зачем кому-то выдумывать подобный бред?

Крейг тоже не поверил:

— Если даже ты явился из будущего, то как ты можешь знать про другие линии?

Ренни едва заметно улыбнулся.

— Будущее? Это удобное понятие, но оно неправильное. Дело не во времени.

Крейг издал недовольный скрежет. Джесс попыталась успокоить его, выставив руку между ним и Ренни.

— Ты работаешь на Вейнара? — спросила она. — Какое сообщение ты должен передать?

Солдат неопределенно то ли кивнул, то ли помотал головой:

— Слушайте внимательно. Я больше не смогу повторить это.

— Почему?

— Потому что я уже говорил это вам, как минимум, дважды. Не помню точно, сколько. Может больше. Но этот раз последний… Последняя попытка.

Новый удар обрушился на корабль. Пол сильно качнулся. Джесс ударилась своим многострадальным плечом в стену. Кассар упал на колено. В глубине корабля протяжно завыла сирена, извещая по общей связи о декомпрессии:

— Прямое попадание крупного калибра! Повреждение левого борта! Давление в большинстве отсеков падает! Ускорить десантирование!

Джесс услышала, как уровнем выше закрываются гермозатворы.

Ренни снова посмотрел на нее и четко произнес:

— Слушайте внимательно. Если вы доберетесь до места, не позволяйте девочке войти в шпиль.

— Какой еще девочке? — спросила Джесс. — Я не знаю никаких девочек.

— Пока нет. Но вы ее узнаете. Просто запомните этот наш разговор.

Еще один удар. Обшивка за спиной Ренни выгнулась. Металл застонал.

Крейг сказал:

— Арчер, надо уходить!

Ренни не отрывал взгляда от Джесс:

— И не доверяйте координатору.

— Почему тогда ты сказал, что у тебя сообщение от Вейнара? Если говоришь не доверять ему?

— Всё сложно, — ответил Ренни. — Я не смогу вам объяснить…

В переборке появилась трещина. Она побежала вверх, стремительно разветвляясь. Свет погас, только красные линзы Крейга, фонарь Кассара и пурпурное свечение, явственно проступающее сквозь перчатку Джесс, освещали пространство.

Ренни посмотрел на ее ладонь с ужасом, словно вспомнил вдруг что-то важное:

— Не надо! Уберите руку!

Но Джесс рефлекторно выставила руку перед собой.

— Почему?

— Потому что именно так вы меня и убили.

Пространство вокруг Ренни резко исказилось. Его плечо оказалось левее сантиметров на пять, и голова тоже. При этом она наложилась на настоящую голову, а на лице быстро промелькнули разные выражения. Сначала испуг и злость, потом обреченность и в конце спокойствие.

Ренни попытался схватить ее за рукав. Его пальцы казались ледяными, словно были из жидкого азота, они прошли сквозь руку Джесс.

— Седьмой день после высадки, — сказал он. — Не забудьте. Нужно быть очень осторожными.

— Что произойдет на седьмой день?

Ответа не последовало. Тело Ренни оставалось на месте, но стало тремя телами, наложенными друг на друга. Одно мертвое, лежало ничком на полу. Другое продолжало отчаянно тянуться к рукаву шинели Джесс. Третье смотрело на нее так, словно видит впервые. Но все эти варианты разом треснули и исчезли.

Пространство с шипением схлопнулось. На том месте, где был Ренни, остался только металлический жетон.

Он упал на настил и звякнул.

Кассар схватил Джесс за плечо.

— Комиссар! Сейчас же уходим! Трещина расширяется!

***

Джесс моргнула. Перед ней была сплошная переборка и пучки кабелей. Кассар тянул ее к выходу за рукав шинели. Из технической шахты доносился рев разгерметизации.

Она схватила с пола жетон. Металл был очень холодным. На одной стороне были выбиты две строчки: «329» и «Джейдэн Ренни». На другой грубо нацарапано мелким шрифтом: «7-й день после высадки. Не доверяй Координатору».

— Что это? — спросил Кассар.

Джесс сжала жетон в кулаке.

— Последние слова погибшего солдата.

— Он не выглядел погибшим.

Крейг проплыл между ними:

— На этом корабле многие выглядят еще хуже, но почему-то считают себя живыми.

Они выбрались из шахты за несколько секунд до того, как сработал аварийный затвор. Металлическая дверь ударила по направляющим и захлопнулась с коротким и тяжелым стуком.

Корабль вошёл в верхний слой атмосферы и содрогнулся, словно врезался в невидимую стену. Раздалась серия оглушительных хлопков.

Отсек десантной капсулы первого взвода моментально наполнился дымом.

— Всем подразделениям! — громко раздалось из громкоговорителя. — Приступить к аварийной высадке! Повторяю: аварийная высадка! Противник ведет огонь по всем транспортам!

Капсулу тут же выстрелило через боковой шлюз.

Джесс смотрела в маленький мутный иллюминатор. В багровом небе проносились черные облака, прошитые вспышками зенитных батарей. Между туч виднелись огни и столбы дыма горящих внизу нефтехранилищ. Немного в стороне высились шпили большого города, опоясанные силовыми щитами.

Одна из капсул справа по борту вспыхнула и взорвалась. Ее обломки пронеслись мимо иллюминатора.

Джесс вздрогнула. До нее дошло, что прямо сейчас они вступят в бой и будут убивать каких-то врагов.

Конечно, Крейг подготовил ее морально за время полета на «Гневе мучеников». Да и в Академии было много боевой подготовки. Но впереди ее ждал настоящий ад.

Минут через десять капсула оказалась на земле. На стекло иллюминаторов падали черные хлопья и тут же таяли, оставляя маслянистые потеки.

— Это снег? — спросил кто-то из солдат.

— Всем надеть маски! — приказал Кассар. — На выход, бегом!

Аппарель открылась с натужным звуком. В отсек ворвался черный снег и горячий воздух. Солдаты ринулись наружу под крики сержантов.

Джесс натянула маску с дыхательными фильтрами и сошла по аппарели в грязь.

В пяти метрах лежало несколько погибших солдат. Половина лица у одного была закрыта фильтром, вторая половина исчезла вместе с черепом.

Джесс невольно остановилась. Но Крейг ударил ее металлическим боком в плечо.

— Не стой столбом, Арчер! Двигай вперед.

Картина происходящего распадалась на фрагменты.

Сержанты гнали солдат направо к траншеям. Кто-то из штабных офицеров с мегафоном в руке распределял подразделения и указывал направления командирам рот. Вдали грохотали орудия.

Кассар быстро собрал свой взвод.

— Кто потерял оружие, поднимает чужое! — кричал он. — Кто потерял отделение, присоединяется к ближайшему! Кто потерял голову — ищет ее после боя! Занимаем наши позиции на третьей линии на правом фланге! Вперед!

Джесс побежала к траншеям за лейтенантом, фамилия которого вылетела у нее из головы. Это был командир взвода.

Первый минометный залп лег рядом с внешним валом. Грязь поднялась стеной. Люди впереди исчезли в ней и появились снова уже не все.

Лейтенант остался лежать лицом вниз в коричневой луже. Осколок попал ему в висок.

Крейг неразборчиво выругался. Кассар чуть задержался на ходу, но махнул рукой и побежал дальше.

Джесс рванула следом.

Третья линия оказалась цепью крупных воронок, соединенных узкой траншеей. Брустверы были разбиты. Доски перекрытий горели. По дну траншеи текла черная вода.

Взвод едва успел занять позиции, как из густого тумана прямо перед траншеей выскочил первый броневик противника. Машина была собрана из промышленного тягача, листов брони и чего-то, похожего на разобранный реактор. На борту красовались восьмиконечные символы, выведенные кровью.

За броневиком цепью шли культисты. Они шагали в полный рост, и лишь некоторые были людьми. Большинство были людьми когда-то. На руках и лицах сверкали дешевые аугментации. У одного тяжелый топор был вживлен прямо в предплечье. Другой тащил за собой цепь с крюками. Третий кричал молитву, в которой не было ни одного разборчивого слова. Дальше разглядывать врагов Джесс расхотелось. Она подобрала чей-то лазган и проверила заряд.

— Огонь! — закричал Кассар.

После гибели лейтенанта, командование перешло к нему. Траншея вспыхнула лазерными разрядами. Первый ряд культистов рухнул. Следующие перешагнули через тела.

Джесс выстрелила в грудь ближайшего нападавшего. Броня выдержала первый выстрел, но второй прожег ее насквозь.

Кассар и несколько бойцов уже вступили в рукопашную с теми врагами, кто с разбега преодолели последние метры перед траншеей.

Сержант врезал прикладом одного культиста в лицо, ударом ноги столкнул другого в воронку. Рядом молодой рекрут выронил винтовку. Кассар развернулся, прикрыл его собой и выстрелил поверх плеча.

На броневике культистов заработал тяжелый стаббер. Звук был похож на непрерывный металлический рев. Пули разнесли край траншеи. Земля и камень посыпались внутрь. Один солдат исчез в облаке пыли. Другой упал, зажимая руками живот.

— Прижаться! — крикнул Кассар. — Гранаты!

Броневик остановился слева, его стаббер развернулся вдоль траншеи.

Джесс своим особым зрением увидела линию огня. Перед ней в мгновение раскрылись варианты. В одном Кассар высовывался из-за бруствера и получал очередь в грудь. В другом он прижимался к земле, но пули убивали трех солдат за его спиной. В третьем стаббер заклинивало, но культисты окружали траншею. В четвертом Джесс использовала свой осколок в ладони, и Кассар оставался жив. Но кто-то другой стоял рядом с ним. В чистой форме и с пустым взглядом. С призрачно мерцающим жетоном на груди.

Джесс тряхнула головой. Видение исчезло.

Кассар поднялся, чтобы метнуть гранату.

Стаббер дал очередь.

Время не остановилось, но стало очень медленным.

Джесс видела летящие трассеры. Прямой линией они шли к груди Кассара.

Она подняла руку. Осколок в ладони вспыхнул болью.

Джесс сжала пальцы, словно могла ухватить расстояние между пулями и человеком. Ухватить и сместить. Всего на двадцать сантиметров влево.

Стеклянный хруст раздался внутри ее сознания.

Первая очередь прошла мимо Кассара. Только одна вскользь задела его скулу. Красная линия крови появилась на щеке.

Стаббер продолжал стрелять.

Джесс удерживала поле. Мир перед глазами распался на тонкие прозрачные слои. Ствол вражеского оружия оказался одновременно в нескольких местах. Металл начал изгибаться.

Она почувствовала чужое присутствие на границе сознания. Кто-то наблюдал за ней. Джесс мысленно толкнула поле вперед.

Ствол стаббера разорвало с сухим хлопком. Вокруг разлетелись куски металла.

— Вперед! — заорал Кассар.

Он бросил гранату через бруствер. За ним поднялись солдаты. Кто-то стрелял, кто-то просто кричал, кто-то швырял гранаты.

Броневик загорелся. В тумане на фланге двигались неясные фигуры врагов, один поднял оружие, но Кассар первым выстрелил ему в голову.

Джесс вовремя прикрыла его огнем из лазгана, попав в грудь другому культисту, как раз тому, с топором, на которого обратила внимание в начале боя. Минуту назад? Или прошло полчаса? В этом скоротечном и беспорядочном столкновении она потеряла счет времени.

Грохот и шум постепенно отступал вместе с убегающими врагами.

Кассар тяжело опустился на край траншеи. Он зажимал ладонью порез на скуле. Между пальцами сочилась кровь.

Джесс стояла рядом. Крейг завис над бруствером.

— Ты спасла его от верной смерти, — сказал он по внутреннему каналу.

— Он нужен своему взводу. Лейтенант погиб.

— Разумеется, нужен. Но ты только что согнула пространство у него на глазах.

Кассар поднял глаза и пристально посмотрел на нее.

— Что это было, комиссар Арчер?

Джесс посмотрела на разбитый стаббер горящего броневика.

— Заклинило ствол, снаряд взорвался внутри. Очень удачно вышло, надо признать.

Сержант медленно вытер кровь с лица.

— Я же солдат, комиссар. Не идиот.

Вдалеке, за дымом пожарищ силовые щиты шпилей мерцали голубым светом.

Крейг щелкнул линзой и опять сказал по внутреннему каналу:

— Поздравляю, Арчер. Ты спасла Кассара, но он теперь свидетель твоих способностей. А в этом мире доказательства ереси часто и не нужны. Достаточно одних подозрений.

Ветер принес новые хлопья черного снега.

— Думаю, он никому не скажет, — ответила Джесс. — Ты же слышал: он не идиот.

Глава 7

Джесс сидела на пустом ящике рядом с полуразрушенным блиндажом. Бой закончился, как и начался, без объявления. Просто в какой-то момент стало тихо, и сейчас были слышны только стоны раненых и хруст снега под сапогами тех, кто молча собирал павших.

Туман понемногу рассеялся, но снег пошел сильнее. Крупные хлопья падали с темного неба, ложились на брустверы, на тела, на стволы лазганов, и не таяли.

Взвод Кассара удержал ключевую позицию. Ротный капитан отметил это особо в своем докладе командиру сводного батальона.

Джесс не придала значения своему личному вкладу, но запомнила фразу — «удержал позицию». На языке этого мира это означало, что из тридцати шести человек взвода в строю осталось девятнадцать, пятерых тяжело раненых куда-то унесли санитары, а десять человек, включая лейтенанта, фамилия которого вылетела у нее из головы, похоронят прямо здесь, за третьей линией.

Кассар собрал жетоны. Молча, методично, как человек, который делает эту работу в сотый раз. Он ссыпал их в подсумок, не глядя на Джесс.

— Я прогнал спектрографию жетона Ренни, — сказал Крейг по внутреннему каналу. — Металл несет следы варп-излучения. Возраст изотопного распада — отрицательный. Этот кусок железа не из этого времени. Он из времени, которого еще не было.

— Ренни говорил, что дело не во времени.

— Он много чего говорил. Но я понял так: это эхо, Арчер. Отпечаток нашего перехода через Имматериум. Реальность здесь тоньше, и местами сквозь нее просвечивает то, чего еще не случилось. Не ищи в этом куске металла чей-то замысел. Это не улика и не послание. Это напоминание: правила, по которым ты жила до сих пор, здесь не работают.

— Ты в самом деле так думаешь?

— Я думаю, мы попали в игру, в которой правила меняются на ходу, — красная линза в глазнице черепа тихо щелкнула. — И далеко не факт, что мы доживем до седьмого дня, про который бубнил Ренни. То была его навязчивая мысль в другой линии событий, а в нашей — вот в этой текущей — может быть так, что мы его вообще никогда не встретим.

Джесс хотела возразить, что всё может быть и по другому. Но тут над полем, заглушая гул проснувшихся вдали орудий, разнесся уже знакомый рев посадочных дюз.

Из низких облаков вывалился штабной шаттл и сел в ста метрах от блиндажа на соседней позиции второй линии, подняв тучу грязи, которая осела на остовах сгоревших броневиков.

Из шаттла вышел Первый комиссар полка Вальтер Бран. За ним появились два его адъютанта и связист с полевым когитатором. Плащ-накидка связиста была в грязи. У адъютантов — тоже.

Обожженное плазмой лицо комиссара было скрыто под маской. Вроде бы совсем недавно Бран проверял ее на верность догмам. И вот он здесь, в грязи, но его шинель выглядела безупречно. Черная, наглаженная, без единого пятна. Словно этот человек не проходил через высадку, бой и минометный обстрел вместе с остальными. Джесс уже знала, что комиссар лично водил первую роту в контратаку на дальнем конце левого фланга. Его глаза горели спокойным, ровным, фанатичным огнем человека, который давно отбросил любые сомнения и с тех пор очень хорошо себя чувствует.

Бран увидел Джесс и крикнул:

— Кадет-комиссар Арчер! Следуйте за мной. Взвод оставить на позициях.

Полевой командный пункт когда-то был бетонным огневым дотом. Теперь это была груда полуразрушенного бетона, накрытая двумя накатами бревен. Из щелей торчали пучки кабелей, как корни из вырванного дерева. Внутри пахло гарью и мокрым картоном штабных карт, кое-где заляпанных грязью. Они висели на самодельном штативе из арматуры.

Связист развернул перед Браном пергамент с восковыми печатями. Комиссар снял маску, надел обычные старомодные очки в металлической оправе и начал читать. Голос у него был тихий и очень четкий. Наверное, так же он читал молитвы.

— Приказ верховного штаба обороны Мирамара. Во исполнение плана операции «Стальное очищение» передовым частям первого эшелона пополнения не позднее 18.00 по местному времени овладеть высотой 112-зет. Первый комиссар 319-го полка должен возглавить фронтальную атаку немедленно, по готовности двух ближайших батальонов, — Бран снял очки и свернул пергамент с той же аккуратностью, с какой человек прячет икону. — Господствующая высота держит под огнем дорогу снабжения. Пока эта позиция у еретиков, дивизия не получает ни снарядов, ни воды.

— Фронтальная атака через минное поле? — спросила Джесс.

Она не собиралась этого делать. Слова вышли сами. План местности она уже хорошо представляла по развешанным картам. Но в блиндаже сразу стало очень тихо. Адъютанты Брана за его спиной, кажется, перестали даже дышать. Связист уставился в свой когитатор, как будто там было что-то чрезвычайно интересное.

Крейг во внутреннем канале поперхнулся, но промолчал.

— Через минное поле, — спокойно согласился Бран. — Его зачищают саперы.

— Саперы второго батальона только начали зачистку левого сектора и половину центрального, — Джесс шагнула к большой карте, — под огнем противника, а правый фланг саперы сводного батальона еще не начинали зачищать. Вот аэрофотосъемка, сделанная полчаса назад. Еретики переустановили часть мин, снятых с полей, которые наши уже пересекли во время высадки, и перетащили их сюда, к дорожному коридору.

— Знаю, разминирование осложнено, — сказал Бран. — Воля Императора от этого не меняется. Высота не будет взята сама. Она будет взята силами гвардейцев.

— Весь сектор простреливается тремя пулеметными точками еретиков, — Джесс ткнула пальцем в карту. — Вот эта и эта. Третья — предположительно здесь. Все три хорошо укреплены, судя по данным полевой разведки. Минное поле плюс три крупнокалиберных стаббера, плюс открытый подъем длиной в триста метров — это мясорубка. Дальше по правому флангу работали минометы. Нужно запрашивать огонь артиллерии в течение двух часов, выслать вперед разведку и саперов, только потом мы сможем идти через вот этот узкий коридор, а не через…

Бран долго слушал ее, не перебивая, но потом сказал:

— Кадет-комиссар.

Он произнес эти два слова очень тихо, и стало слышно, как снаружи хрустит снег под сапогами часового. И так же тихо задал вопрос:

— Сколько времени прошло с высадки?

— Около пяти часов, Первый комиссар Бран.

— Пять часов, — он аккуратно положил футляр с очками в карман шинели. — За пять часов вы, я вижу, посчитали все пули. Это хорошо. Ваша схола учит арифметике блестяще.

— Так точно! — сказала Джесс в возникшей паузе.

— Ты же имеешь в виду Академию Бюро, а не Схолу, — хмыкнул Крейг.

Бран повернулся к Джесс всем корпусом. Обожженная половина лица не выражала ничего. Вторая половина выражала что-то похожее на доброту. Но выглядело это пугающе.

— Девочка, ты считаешь пули. А я считаю души, — он положил ладонь на карту. — Смотри. Вот они, полторы тысячи душ под моим командованием. Если мы остановимся сейчас — они умрут в страхе. Если пойдут вперед — они умрут в экстазе веры. Артиллерия нам не поможет. Ты сама видела, сколько снарядов осталось. Разведка не вернется до темноты. Стемнеет в шесть часов. А потом на дороге появится еще больше фугасов, и еще один батальон снабжения ляжет вдоль обочин. И наши там, на той стороне дороги, не получат воды. Промедление убивает не пулями, Арчер. Промедление убивает сомнением. Сомнение разлагает боевой строй хуже ереси. Но ересь я вижу сразу, а твое сомнение пока еще выглядит как осмотрительность. Поэтому я выслушал тебя.

— Первый комиссар Бран, — сказала Джесс. Ее голос дрогнул. — Приказ составлен по картам, нарисованным на орбите десять часов назад. На местности он означает смерть двух батальонов. Я прошу вас пересмотреть тактику.

— Ты просишь меня о сомнении, Арчер, — сказал Бран почти ласково и посмотрел внимательно, как на младшую сестру. — Сомнение — признак слабости, кадет-комиссар. Приказ свят. Не потому, что он умен, а потому, что если мы начнем судить приказы своим умом, то и каждый солдат начнет судить их по-своему. И вот тогда, Арчер, они умрут в страхе. Все. Вчетверо больше, чем под пулями и минами. Это понятно?

Одновременно в ухе говорил Крейг:

— На передовой спор с Первым комиссаром заканчивается не переубеждением, а выстрелом в голову и записью в личное дело: «казнен за пораженческие высказывания под огнем».

— Так точно, — ответила Джесс.

Она поняла, что спорить и просить о чем-то бесполезно.

Бран кивнул адъютанту.

— Объявить построение второго и пятого батальонов. Пятнадцать минут.

***

К Брану подошел второй адъютант, передал большой сверток и сказал:

— Принес, как вы приказывали, господин комиссар.

Бран взмахом ладони подозвал к себе Джесс.

— Вверяю вам свой старый меч, кадет-комиссар, — сказал он, разворачивая ткань. — Сейчас он вам пригодится, знаю по опыту.

Он на вытянутых руках протянул ей комиссарский цепной меч, явно повидавший многое. Кое-где проступала ржавчина, но зубья были острыми, а ножны украшены чеканным орнаментом в виде молний.

— Скажи: это огромная честь для меня, — подсказал Крейг.

Джесс так и сказала, принимая меч двумя руками.

— Я вижу в вас большой потенциал, Арчер. С этого момента вы больше не кадет-комиссар. Вы пойдете во второй волне, комиссар, — сказал Бран. — Не отставайте. Смотрите. Учитесь. Сегодня я покажу вам, как умирают за Императора.

Он вышел.

Джесс вроде бы осталась стоять рядом с картой. Но вдруг, непонятно как, оказалась возле того блиндажа, где ее ждал Кассар.

Она вкратце объяснила ему поставленную задачу.

Сержант вскользь оценил взглядом меч на ее поясе.

— Пятнадцать минут, комиссар? Пойду проверю амуницию у парней. — сказал он, и уже у выхода, не оборачиваясь, добавил: — Раньше я думал, что худший вариант — это воевать под командованием дурака. Теперь вижу, что воевать под праведником еще хуже. Но он хотя бы дал вам меч.

Два батальона построились в низине за третьей линией. Восемь неполных рот, около пятисот человек, которые за пять часов успели побывать в бою, потерять друзей и ни минуты не поспать. Правда, они плотно перекусили сухпайками, не разводя костров.

Комиссар Бран не произносил длинных речей. Он прочитал короткую, простую литанию из тех, что солдаты повторяют в темноте без подсказок.

От себя добавил в конце:

— Император не считает наши шаги. Император учитывает только направление. Воля Его — вперед.

И он пошел вперед.

Возвышаясь над остальными, хотя был среднего роста.

Твердо шагая по свежему снегу первым.

Не потому, что совсем ничего не боялся, а потому что ему полагалось идти первым.

Первый комиссар Вальтер Бран вел батальоны через минное поле на высоту 112-зет.

Первые метры стояла тишина.

Джесс быстро шла во второй волне, стиснув зубы, и ждала взрывов — всем телом, всем существом. И той частью себя, которая обычно видела вероятности, но сейчас видела только один сплошной размытый ужас.

Снег под сапогами скрипел. Дыши, сказала она себе. Дыши. Минное поле уходило вверх, и там, в сгустившемся тумане, ждали три пулемета.

Никакого пафоса не случилось. Бран просто сделал очередной шаг. Обычный шаг левой ногой. И под его сапогом щелкнул взрыватель противопехотной мины.

Взрыв был будничный и безликий. Короткий и грязный.

Дальше прошло полсекунды тишины, а потом пару секунд весь мир Джесс состоял из летящей черной грязи, кусков ткани и чего-то еще, что ее сознание отказалось регистрировать.

Безупречная шинель комиссара исчезла.

— Встать! Встать, мерзавцы! — орал кто-то из офицеров. — Вперед, бегом!

Но солдаты не побежали вперед. Они видели, как погиб фанатик, который вел их за собой. И который, по всем законам этого мира, не мог умереть. Но он умер. Мгновенно. Не от плазмы, не от рук еретика, не от испепеляющего гнева — от щелчка под сапогом.

Строй рассыпался.

Солдаты падали. Кто на колени, кто просто в грязь, зарываясь в нее лицом. Кто-то бил ладонями по земле и кричал без слов.

С высоты застрочили пулеметы.

Рядом с Джесс раздался второй взрыв.

***

— Они побегут, — сказал Крейг. — Арчер, если ты сейчас не встанешь — они побегут. Или погибнут на месте. Вставай!

Джесс лежала в грязи. Рядом с ней лежал обгоревший кусок того, кто недавно говорил с ней о душах. Черная жижа ползла в ее рукава, пропитывая шинель, разъедая ткань, въедаясь в кожу. Это было последнее, что Джесс успела почувствовать от своей идеальной, наглаженной, кадетской шинели. На этом поле, под этим небом, черная ткань умирала так же, как люди — быстро, без пафоса, от соприкосновения с этим миром.

Осколок в ладони был холодным, как жетон Ренни во внутреннем кармане кителя.

— Их надо поднять, — поняла Джесс.

— Их надо поднять, — согласился Крейг. — Вопрос только, за что ты их поднимешь: за веру, которая только что лопнула, или за что-то другое. Подсказать тут некому, Арчер. Бран был экспертом по раю. Но ты же не Бран.

Джесс встала и скинула промокшую, ставшую тяжелой шинель.

Она не закричала «За Императора!» или что-то подобное. Она сказала тихо, почти устало, но на самом последнем выдохе что-то в ее голосе дрогнуло и сдвинулось на полметра, как пространство. Ее слова прозвучали не над полем, а в голове у каждого, изнутри:

— По диагонали направо. К брустверам. По-пластунски. Работаем.

Солдат в трех шагах перестал бить ладонями по земле. Он поднял голову, посмотрел на Джесс и пополз вперед, вжавшись в грязь.

— По-пластунски! — заорал Кассар где-то слева, и в его голосе была такая злость, будто он с рождения только это и делал. — Слушай комиссара! Ползем, сволочи! Ползем!

Большая воронка, двадцать метров в глубину, была братской могилой почти до половины. Туда, в смрадную жижу, стянулись около сорока человек из разных рот, уцелевших под пулеметным обстрелом.

Джесс сползла следом за Кассаром и тремя его бойцами.

— Снайперы на гребне, — выдохнул сержант, прижимаясь к мерзлому склону воронки. — И пулеметы бьют по очереди, не переставая. Что дальше, комиссар? Ползем вверх?

— Нет, мы не идем вверх.

— Рад слышать. А что мы делаем?

— Отползем в сторону, сержант. Обсудим.

Они немного отодвинулись от остальных. Джесс вытащила из-за пазухи помятую схему дренажной системы этого сектора, которую во время обеда Крейг скачал из инфосети, а она распечатала в блиндаже с когитатора, на обратной стороне наряда на боеприпасы.

— Вот, — сказала она, развернув карту. — Промышленный коллектор. Старый, со времен первой застройки. Один колодец выходит на поверхность у самого гребня высоты, за спиной пулеметного гнезда. У еретиков там либо небольшой пост, либо вообще никого — им нет смысла охранять тыл, если перед нами минное поле, а они не знают про коллектор.

Кассар посмотрел на схему, потом на Джесс и снова на схему.

— Комиссар, у меня к вам вопрос, но я его задам позже, — он ткнул пальцем в извилистую линию. — А этот коллектор затоплен. Судя по данным штаба, по пояс минимум. И судя по тому, что сверху — химический комбинат, там по пояс явно не вода…

— По пояс отходов, — кивнула Джесс. — Да, ты прав.

— И вы предлагаете сунуться в это.

— Я предлагаю выбраться из этой воронки и из этой атаки живыми. Подкреплений не будет. Артиллерии не будет. Скоро вообще ничего не будет.

Крейг, висевший над плечом, произнес:

— Сержант, напомню: она — комиссар. Брана нет, других комиссаров тоже что-то не видно. И у вас тут нет времени обсуждать ее предложение.

— Ты говоришь, как мудрец, а не как сервочереп, — ответил Кассар. — С вами обоими что-то явно не так.

В этот момент с верхнего края воронки к ним скатился человек. Это был молодой рекрут. Раненый в живот ниже бронепластины.

— Рядовой Гарвей, — узнал его Кассар. — Из четвертой роты. Где остальные ваши?

— Не знаю, я один, сержант Кассар. Не оставляйте меня тут. Возьмите с собой.

— А ты сможешь идти? — спросил сержант.

Гарвей ничего не ответил, боясь поднять взгляд на Джесс.

Она уже хорошо знала уставы этого мира. Комиссарский устав в подобных случаях указывал не тратить патрон, а использовать штык, чтобы не поднимать шум рядом с противником.

Джесс посмотрела на рекрута, на его пальцы, которые вцепились в рукав Кассара. И приняла решение. Она оглянулась на ближних солдат и узнала рядового Ольсена из второго батальона. Рядом с ним сидел незнакомый капрал с забинтованной рукой, за спиной у него в качестве дополнительного снаряжения был лом.

— Ольсен и капрал, который с перевязкой и ломом, вы двое останетесь здесь, с Гарвеем, — Джесс кивнула на раненого. — Вы прикрываете эту воронку и ждете санитаров, которые пойдут за следующей волной. Отдай лом другим, капрал, тут он не пригодится.

— Комиссар… — тихо сказал Кассар.

— Никто не бросает Гарвея! — сказала она громче. — Либо его заберут санитары, либо мы вернемся за ними с той стороны часа через три.

— Это против устава, — сказал Ольсен с удивлением, как будто проверял, правильно ли он понял приказ.

— Да, — сказала Джесс. — Но этой мой приказ, как старшего комиссара. Выполнять!

— Есть выполнять, — одновременно произнесли Ольсен и капрал.

Гарвей откинул голову на склон воронки и впервые взглянул на Джесс.

Она махнула рукой остальным:

— Встали. Пошли.

Кассар задержался на секунду и посмотрел на раненого, на Джесс, на схему в ее грязном кулаке. Это был не просто взгляд ветерана, оценивающего приказы, а взгляд человека, который вдруг понял что-то новое для себя и сейчас прикидывал, куда пристроить это новое знание. Он кивнул, скорее себе, чем Ольсену или Гарвею, и полез наверх за остальными.

***

Коллектор был тем местом, куда на протяжении тысячи лет планета скидывала все отходы. Почти по грудь в черной, маслянистой воде, Джесс шла первой.

Жидкость была густой, тянулась за сапогами и липла к бедрам. Сверху, над головой, в двух метрах над уровнем воды, тянулись ржавые трубы. Они зловеще шептали то ли ветром, то ли паром, то ли чем-то третьим, во что не хотелось вслушиваться. Под ногами хрустело. Кости, металлолом, старые кирпичи, и что-то еще, о чем солдаты старались не думать.

— Кислотность среды повышенная, — сообщил Крейг в наушнике, спокойным тоном, как туроператор. — Ткань твоей формы продержится пару часов, дальше начнется действие этой химии по коже. Советую не тратить время и шагать шире.

— Проверь, что там впереди, — проворчала Джесс.

Хорошо ему, парит над вонючими стоками птицей и советы раздает.

Света не было. Джесс не зажигала фонарь: она держала ладонь открытой, и осколок светился для нее тусклым, пурпурным, ровным светом, достаточным, чтобы различать воду и стены.

Она не использовала свои способности. Только это свечение.

— Впереди темно, мне ничего не видно. Шевели ногами быстрее, Арчер, а то снаружи скоро стемнеет, и мы не выполним поставленную задачу, — сервочереп быстро вернулся из темноты и завис над ее плечом.

Метров через сто путь преградил завал: плита бетонного перекрытия, съехавшая, должно быть, при каком-то старом землетрясении или обстреле, встала поперек трубы и оставляла сверху небольшую щель.

— Не надо, — сказал Крейг ровным тоном. — Никакой магии. Ты сейчас в химическом киселе, Арчер, и сдвиг пространства здесь услышит любой псайкер в радиусе десяти километров и он сразу увидел бы, если бы ты вдруг начала двигать бетон усилием мысли.

— Я знаю, — сказала Джесс. — Нужен лом.

— Лом, — согласился Крейг. — А лучше два, у нас как раз столько.

Солдаты работали ломами по очереди, стоя почти по шею в токсичной жиже, в темноте, дыша через противогазы.

Джесс впервые в жизни была не самой умной, не самой редкой, не самой опасной единицей в системе, а просто человеком с ломом, когда очередь дошла до нее. То есть, она сама решила, что тоже примет участие в этой работе.

«Раз… два… взяли». Она совсем чуть-чуть схитрила, что, конечно, не укрылось от линз Крейга. Но другие ничего не заметили.

Плита сдвинулась на четверть, потом еще на четверть. Лом работал. Руки работали. От Джесс пахло химией, гнилью подземелья и потом. Этот запах не отбить никогда и ничем — так ей казалось. Она очень ясно поняла теперь, со странным облегчением, что больше никогда не попадет в стерильную Академию.

Даже если вернется в свою реальность.

Так пахло от живого Крейга в его настоящем теле, когда они впервые встретились.

Так и она будет иногда возвращаться с полей сражений и из дальних походов в Главное управление Бюро, чтобы забрать с собой какого-то новичка.

Через час они нашли выход — вертикальную шахту колодца с ржавой лестницей, ведущей под самый гребень высоты.

На последней ступеньке Джесс остановила отряд жестом.

За решетчатым люком бетонного колодца, в нескольких метрах от нее слышался ровный, утробный звук работающего пулемета, чужие грубые голоса, стук ящиков о землю.

Крейг просочился в щель и вернулся через десять секунд:

— Пулеметное гнездо. Станковый стаббер, в расчете четверо. Пять метров от люка, на семь часов. Дальше блиндаж с минометным расчетом, набитый народом. Метров семь, на девять часов.

Джесс протянула руку назад, не оборачиваясь:

— Гранаты.

Кассар положил в ее ладонь два шершавых стальных предмета, похожих на крупное яйцо.

Стаббер снаружи вдруг умолк.

Джесс тихо, на выдохе сказала:

— Выбираемся из люка на два часа. Бросаем по очереди. Кассар после меня по пулеметному расчету, четыре гранаты им хватит. Кто там за тобой?

— Рядовые Мальвинс и Томич, — ответил сержант.

— Вылезаете на один час за Кассаром, — сказала Джесс. — Ваш блиндаж, по две гранаты внутрь.

— Работаем быстро, просто, без затей, — добавил Кассар. — Остальные — вылезаете следом и делаете то, что говорю я, или то, что говорит комиссар, и ничего сверх того. Вопросы?

Вопросов не было.

— Начали, — сказала Джесс.

Пулеметное гнездо перестало существовать за семь секунд.

Гранаты легли в заднее окно дота, откуда работал стаббер, и почти сразу в блиндажную дверь.

Кассар с двумя гвардейцами вошли внутрь, стреляя от бедра.

Один еретик выскочил из бокового хода на Джесс.

Заряды в ее лазгане кончились на третьем выстреле.

Мутант, который когда-то был человеком, а теперь стал монстром с бензопилой, вживленной вместо предплечья, бросился на нее через дым. Он неразборчиво что-то ревел, звенья цепи его пилы натянулись с сухим шелестом.

Джесс выхватила из ножен на поясе старый цепной меч Брана и врубила активатор. Цепь взвизгнула.

Они столкнулись, как два зверя. Бензопила мутанта прошла над ее головой, Джесс ловко пригнулась и быстро ударила мечом снизу, коротко, в подмышку. Цепной меч не рассекал, он грыз, и это было громко, и мокро. Рука с пилой отделилась от туловища мутанта и упала в грязь.

Джесс слегка изменила направление движения меча, и зубья вонзились в череп мутанта над ухом.

Она едва не захлебнулась чужой кровью. Враг упал на нее, придавив к земле вместе с мечом. Она левой рукой достала из ножен на бедре нож, который когда-то, в прошлой жизни, ей дал Крейг. И била лезвием в бок еретика, пока тот не перестал шевелиться.

Потом наступила тишина. Которая, как она теперь знала, всегда наступает в конце боя.

Подоспевшие от колодца гвардейцы вытащили Джесс из-под тела мутанта. Он был тяжелый, как ржавый сейф. Она выплюнула кровь и поднялась, ломаясь в коленях, как старуха. Сразу увидела Кассара, который стоял в трех шагах и смотрел на нее изучающим взглядом.

— Минометный расчет: уничтожен, — произнес в наушнике Крейг тоном экскурсовода. — Пулемет, который держал под огнем батальоны в низине, тоже замолчал навсегда. На позиции дальше началась паника после атаки нашего отряда, враги оттягиваются во вторую траншею, направление…, они спешно отходят в тыл.

Кассар спросил своим обычным голосом, слегка насмешливо:

— Комиссар, вы раньше держали эту штуку в руках?

— Нет, — ответила Джесс.

— Понял, — сказал Кассар. — Просто хотел уточнить.

Он перезарядил лазган и пошел к блиндажу, и больше они об этом не говорили.

***

Высота 112-зет так и не была взята полностью.

Еретики, потеряв центральное пулеметное гнездо и получив фланговый удар, которого их командиры никак не ожидали, начали откатываться на запасную позицию.

Коридор для снабжения открылся. К отрезанным до этого частям пошла вода, боеприпасы и перевязочные пакеты.

Командир первого батальона, майор Бэнкс, принявший командование полком после Брана, сказал по полевой связи ровно пять слов: «Поставленная задача выполнена. Всем — благодарность». Устав гвардии, кажется, не имел графы для того, что произошло на самом деле.

Джесс опять сидела на разбитом ящике из-под зарядов на бруствере захваченной позиции и, как выразился Крейг, «любовалась закатом», но его не было видно за стеной черного снега.

На самом деле она думала, где раздобыть новую форму. Та, что была на ней, покрылась серо-черной коркой с проступающей солью и какой-то желто-зеленой дрянью.

Ее лицо было в чужой крови. Руки дрожали, но не от холода, а от адреналина, который медленно выходил из тела вместе с липким потом.

Кассар подошел и сел рядом, на корточки, перевязывая порез на предплечье белой лентой медпака. Он делал это другой рукой и зубами, привычно, не глядя.

Санитары в низине выносили тело Брана, накрытое плащ-палаткой. Процессия была короткая, такая же, как и другие с телами простых гвардейцев.

— Старик Бран был храбрым человеком, комиссар, — сказал Кассар, не оборачиваясь, глядя, как носилки растворяются за хлопьями снега. — Я служил с ним шесть лет, он много раз водил нас в атаку. После которых я до сих пор жив только случайно. Он был очень храбрым.

Кассар затянул узел, проверил.

— Да, — кивнула Джесс. — Этого у него не отнять.

— Но он погиб. А вы, — Кассар повернулся, его глаза, не насмешливые, как обычно, и не настороженные, как было пару раз, а очень внимательно изучающие, смотрели на Джесс в упор, — вы не приказали нам умирать ради того, чтобы приказ выглядел исполненным.

— Я нарушила прямой приказ, сержант, — сказала Джесс. — Выбрала другое решение.

— Я знаю, я же всё видел, — Кассар взял свой лазган и встал. — Комиссар, мне плевать, что за тараканы у вас в голове. Но пока вы вытаскиваете парней из огня, и при этом выполняете поставленную задачу, я за вами хоть в Око Ужаса пойду.

Джесс скосила глаза на Крейга, который зависал в сторонке.

— Это такой эвфемизм. Не обращай внимания, — сказал сервочереп по внутреннему каналу. — Нам туда идти не придется.

— Ловлю на слове, сержант, — сказала Джесс.

Кассар бросил на нее последний взгляд.

— Только не рассказывайте мне, как называется то, что вы делаете. Я не хочу знать, как это называется.

Он ушел вдоль бруствера, и шел так, как будто это была самая обычная ночь его жизни.

Джесс вытащила из кармана кителя жетон Ренни.

«7-й день после высадки».

Один день прошел. Джесс смотрела на эти каракули и думала.

Возможно, Крейг был прав: это не послание и не улика — просто эхо, шрам перехода через Имматериум, вещь из реальности, которая устроена сложнее, чем все регламенты Бюро.

Но возможно, что не все слова были эхом. «Не доверяй Координатору».

Сегодня Бран получил приказ от верховного штаба. Откуда Верховный штаб обороны Мирамара получает распоряжения? Не из Администратума, случаем? А кто управляет Администратумом на этой планете? Чрезвычайный Координатор?

Дальше мысль не пошла.

Джесс честно призналась себе: она не понимает в этом мире пока ничего. Ни того, кем был Ренни. Ни того, можно ли доверять предупреждению, пришедшему из ниоткуда. Ни того, кто из богов этого места смотрит на нее сейчас, и с каким выражением.

— Это была хорошая работа, Арчер, — вовремя отвлек ее Крейг. — Просто прими всё это как факт, а не как элемент чьего-то плана. По крайней мере, сегодня. А дальше посмотрим, когда у нас будет больше информации.

— Хорошо, — сказала Джесс.

И в этот момент черные тучи над полем боя разошлись, открыв багровое небо с отблесками заката. И в этом небе ровно, мощно, без огней и без спешки снижался большой шаттл. Не десантный, не штабной, не ржавый и не грязный.

Идеально черный, гладкий, как отполированный обсидиан, с единственным знаком на борту: круг с вертикальной чертой, рассекающий его пополам. Этот символ Джесс пока не знала, но осколок в ее ладони мгновенно стал холодным и непривычно тяжелым.

— Ордо Еретикус, — сказал Крейг. Голос его был очень ровным. — Инквизиция, Арчер. Они никогда не прилетают просто так.

***

Дверь шаттла открылась. По трапу, на фоне багрового неба и черного снега, спускались люди в безупречных черных одеждах. Без брони, без оружия, чистые, тихие, как ангелы смерти, пришедшие на поле, где только что умерли сотни человек.

Джесс встала, опираясь на окровавленный цепной меч. Она знала от Крейга, зачем приходят такие люди. Они приходят искать еретиков.

А она — кадет-комиссар, которая сегодня впервые вступила в настоящую войну и взяла командование на этом участке на себя. При этом применила подозрительные тактики. Повела за собой батальон голосом, который звучал у людей в головах. И, возможно, оставила на этом минном поле следы вероятностных аномалий, которые умеют читать люди в этих безупречных одеждах.

Черный снег все шел и ложился на плечи людям в черном, поднимавшимся по склону. И непонятно было, таял он или нет.