Кодекс Камня

Глава 1. Осада Камня.

Киан, в ярости стиснув зубы так, что в висках запульсировала кровь, стоял на берегу подземного озера, усеянного светлой галькой. Кровь, обильно сочившаяся из рваных ран на теле, чернильными ручейками стекала по его закопченной коже, оставляя багровые следы на мшистых камнях. В тусклом свете фосфоресцирующих грибов-паразитов, цеплявшихся к стенам пещеры, каждый удар пульсирующей боли пронзал его плечо и туловище, словно раскаленный шип. Дюжина рубленых ран от тесаков ратлингов и жгучие уколы копий скавенов горели огнем. Отблески пожаров, охвативших внешний пояс построек Камня — оплота людей, — плясали на маслянистой поверхности озера, гасли у его израненных ног, точно искры надежды. Сталагмиты, увенчанные зловещими наростами, то скрывали, то открывали панораму разгрома. Крики умирающих защитников, некогда полные ярости, теперь сливались с хриплым хохотом ратлингов, превращаясь в жуткую какофонию.

Рычащие ратлинги — мутанты-крысы со свалявшейся в крови и пепле шерстью и безумными глазами — шныряли по поселению людей (Камню), как стая голодных падальщиков. Их кривые желтые зубы клацали в предвкушении, когда они добивали стонущих, изувеченных людей. Скавены, худощавые и резкие, с острыми мордами и вечно голодными глазами, выгоняли найденных пленников — женщин и детей, изможденных, с ужасом в глазах, формируя караван, который медленно поползет в их смрадные лабиринты.

Их ждала участь гораздо страшнее, чем смерть в бою. Запутанные туннели крысолюдей, покрытые слизью и навозом, пронизанные зловонием гниющей плоти и экскрементов, служили рассадниками, где крысята росли с пугающей скоростью, если их вовремя и часто подкармливали... "кормом". Поэтому крысы уже начали хозяйственно собирать трупы павших, а также обломки оружия и утвари, что могло пригодиться им в быту.

Подземелье представляло собой мрачные пещеры, кишащие ползающими тварями: слепыми саламандрами с полупрозрачной кожей, жуками размером с ладонь (чьи хитиновые панцири издавали скрежет при движении) и колониями пауков, чьи нити опутывали проходы, как жуткая паутина смерти. Крупные летучие мыши, похожие на кожаных демонов, парили в темных полостях; их крики эхом отражались от стен. Они были готовы вцепиться в любую неосторожную добычу, не брезгуя слизнями, крысами, мокрицами или извечными врагами — пауками. Здесь, в полутьме светящегося мха, выживание было постоянной битвой, а жизнь ничего не стоила.

Бессилие, как ядовитый клинок, вонзалось в сердце Киана, причиняя боль острее любой раны. Ярость клокотала в груди, толкая на безумный порыв — снова сжать рукоять копья, броситься в последнюю, безнадежную схватку. Но весть, обжигающая, как раскаленный уголь, — об осаде и возможном падении Камня (одного из трех последних оплотов человечества в этом проклятом подземелье) — была гораздо важнее, чем безрассудная месть.

— Уходим! — Торн тронул Киана за плечо. Его голос, как всегда, был спокоен, но в глазах, обычно излучавших хладнокровие, плясали отблески недавней битвы. Торн — последний оставшийся при командире боец из отряда в шесть человек под предводительством Киана — носил имя, данное ему за расчетливость и умение действовать в любом бою с холодной головой. Он никогда не торопился в схватку, предпочитая выверять каждый шаг, каждый удар.

Но даже его привычная выдержка не могла скрыть, насколько тяжело дался этот бой. Его одежда из грубых промасленных шкур была изорвана в клочья, покрыта запекшейся кровью и местами проткнута. Под шкурами проступали багровые отметины ушибов и порезов. В руках Торн держал трофейное копье ратлинга — грубое, с кривым наконечником, заляпанное грязью. Его собственное копье разлетелось в щепки от мощных ударов, которые не выдерживали даже кости черепов ратлингов, а метательные ножи и топор, оружие, которому он доверял, были залиты вражеской кровью. Еще четыре бойца в водовороте яростных схваток оторвались от Киана и Торна, и их судьба пока оставалась неизвестной.

Киан, на мгновение застыв, пронзил взором обугленную панораму гибнущего поселения, словно пытаясь запомнить ее навсегда, а затем резко развернулся, исчезая в густой тьме. Они двинулись по узкому туннелю, чей проход, казалось, уходил в саму бездну, — прочь от побоища, унося с собой весть для последних поселений людей: Крепи и Угля.

Уголь — не просто имя, но основа жизни этого поселения, выросшего в огромной пещере, чьи стены испещрены угольными пластами, твердыми и черными, как антрацит, с прожилками покрытой ржавчиной железной руды. Этот дар был и проклятием: уголь давал тепло и свет, но напоминал о былом величии — о знаниях, утерянных во тьме веков. И хотя огонь грел, а дозорные костры оберегали покой, руки все еще держали старые мечи и топоры — печальное наследие предков, напоминание о безвозвратно ушедшем. Их история была запечатлена в Кодексе Камня, выгравированном на табличках из серебристого металла, не подверженного ни ржавчине, ни износу, — как укор их нынешнему состоянию.

Крепь же, скорбная память о былом, представляла собой комплекс каменных строений, опоясанных стеной толщиной в рост человека. Когда-то она была непобедимой крепостью, но ныне ее значение кануло в лету, и осталась лишь цитадель, где люди искали защиты от ужасов подземелья. Вокруг раскинулись плантации грибов, слизней и съедобного мха, дававшие пропитание живущим.

Глава 2. Выдвижение из Крепи, несколькими днями ранее.

По приказу Совета Крепи отряд Киана из шести бойцов, ведомый тревожным предчувствием, скрытно выдвинулся окольными путями к Камню. Уже более двух недель не приходили вестники из поселения, стоявшего на берегу подземного озера, не было видно караванов с рыбой, раками и съедобными червями. Тишина Камня — этого ключевого партнера — грозила не только голодом, но и стратегическим крахом. За последние десять лет под натиском крысолюдей пали уже два города, и Камень стал третьим, чье значение невозможно переоценить. Потеря каждого поселения становилась стратегической раной, лишавшей остатки человечества важнейших ресурсов. Старые легенды гласили, что сто лет назад поселений насчитывались десятки, а двести лет назад — сотни. Но с каждым десятилетием дикие стаи крыс все сильнее теснили людей, сужая круг выживания.

Дикие крысолюды, в чьих глазах, подобно угасшим уголькам, едва тлел разум восьмилетнего ребенка, не знали ни построения, ни тактики. Однако это с лихвой компенсировалось их неудержимым размножением, безумной воинственностью и постоянным стремлением расширять владения. В древних свитках Угля сохранились предания о битвах с крысиными армиями, которыми управляли Лорды Крыс. Но уже сотни лет поселения людей противостояли лишь диким ордам, наступавшим на их земли подобно вечному проклятию. О разумных крысах, о полководцах из числа Лордов, а тем более о Крысином Короле уже никто не помнил. Казалось, в прошлом существовали совсем иные времена.

До Камня лежало пять дней пути через лабиринт опасных туннелей. Самый проторенный путь, казавшийся наиболее легким, на деле был ловушкой, где отряд Киана почти наверняка ждала засада. Выбор стал очевиден — следовать по менее известным тропам, скрытно продвигаясь в глубинах полутьмы. Совет отправил в поход отряд закаленных охотников, чьи сила и смекалка были отточены в частых схватках с кровожадными тварями подземелья. В отряде Киана состояли: Зарр — следопыт с кинжалами, могучий Грог с боевым молотом, знахарь Мор с луком, знаток подземелий Ревин с боевой киркой и неуловимый Торн с метательными ножами. Все были вооружены копьями и дротиками — основное оружие выдали из скудных запасов Крепи.

Подземелья постоянно менялись: новые ходы прогрызались, старые заваливались. Лишь крупные пути оставались неизменными, охраняемые заставами. Миновав последнюю заставу на пути к Камню, Ревин повел отряд влево — на извилистые, малоизученные тропы.

В полумраке заставы, освещенной тусклым светом угля, начальник стражи сжал кулак на груди. Его слова прозвучали тихо, но проникновенно: «Пусть ваши имена высекут на Скрижалях глубже, чем след молота! И да осветит вас свет Угля, даже если путь ваш — в вечность...» Молчаливое согласие стражи повисло в воздухе, тяжелое, как тень над пропастью. Они все понимали — для небольшого отряда такие переходы были чреваты гибелью. Лишь крупные охраняемые караваны имели шанс пройти невредимыми.

Отряд коротко кивнул стражам и растворился в тьме. Ревин без промедления повел их влево легкой рысью. Картограф — артефакт Древних — слабо замерцал на его поясе. Эта семейная реликвия запоминала подземные лабиринты и намечала новые пути. Киан вспомнил слова Совета: «Ревин — бывший шахтер, знающий подземелье как свои пять пальцев. Выжил после обвала и теперь использует свои знания, чтобы спасать других». Ревин не был воином, но его умение находить проходы и предвидеть опасности было бесценно. Он стал голосом разума отряда, готовым пожертвовать собой ради товарищей.

Минута сменяла минуту, и отряд, словно призраки, скользил за проводником. Мягкие кожаные сапоги бесшумно касались камней и мха — лишь едва слышный шорох нарушал тишину. Тревожные грибы выдыхали облачка спор, а липкие слизни оставляли блестящие следы на влажной земле. Пять часов напряженного движения, два рискованных преодоления глубоких ущелий — один раз прыжком, другой по хрупким мосткам из корней. Перекус состоял из засушенного мха и слизней — на ходу, без остановок.

Внезапно Зарр поднял руку — жест, заставивший отряд застыть на месте. Воздух сгустился, тишина давила, прерываемая лишь шумом крови в ушах и каплями воды, падавшими с потолка пещеры. В тусклом свете, отражавшемся от влажных стен, блестели кристаллы и сталагмиты, похожие на зубы чудовища. Киан пристально посмотрел на Зарра, вспомнив слова Совета: «Зарр... его интуиция... видит опасность там, где другие ее не замечают». Следопыт, словно охотничий пес, внюхивался в темноту, его лицо, освещенное мерцанием кристаллов, оставалось непроницаемым. Он уловил опасность — душный запах сырости и чего-то еще, более угрожающего. Послышался легкий шорох, похожий на трение... Сжатый и разжатый кулак — команда. Отряд молча рассыпался, образуя кольцо из копий; руки потянулись к клинкам. Глубокая тишина пещеры, нарушаемая лишь каплями воды и стуком собственных сердец, делала ожидание невыносимым. Воздух сгустился, предвещая беду...

Шорох перерос в скрежет, и из темноты вырвались три ядовитые рыжие сколопендры, закованные в хитин. Двухметровые чудовища с ногочелюстями, жаждавшими плоти, бросились на отряд. Они явно восприняли незваных гостей как долгожданный обед. Метательный нож Торна отскочил от хитина, но второй, попав в щель между пластинами, заставил сколопендру дернуться и врезаться в камень. Грог с боевым кличем обрушил молот, превратив голову твари в осколки и слизь, от которой ударило в нос зловоние. Киан вспомнил, что говорили о Гроге — кузнеце с тяжелой судьбой, чья ярость в бою была попыткой искупить прошлое. Стрела Мора попала в сочленение, но сколопендра, издав шипящий вопль, сбросила его на пол. Ревин успеть пронзить ее панцирь киркой, а Мор, отбиваясь обломком копья, смотрел в клацающие жвала, чувствуя дыхание смерти. Зарр принял на копье сколопендру, прыгнувшую на него, и перекинул через себя. Киан обрушил на тварь град ударов топором, кромсая лапы. Чудовище, разбрызгивая едкую жидкость, яростно рвалось к нему. Зарр взмыл в воздух, и его кинжалы хирургически точно пронзили сочленение на затылке, прикончив хищника.

Тем временем Мору приходилось тяжело. Ревин, с вздувшимися от напряжения венами, удерживал киркой тело сколопендры, которая уже размолола копье Мора и щелкала жвалами прямо перед его лицом. Усики, хлеставшие по лицу, оставляли жгучие ядовитые полосы. Мор ощутил леденящий ужас — он понимал, что может погибнуть здесь и сейчас. Торн метнул серию ножей, но они бессильно отскакивали. В этот момент Грог швырнул молот; он пролетел в сантиметрах от Киана и с грохотом врезался в тварь, отбросив ее вместе с киркой Ревина. Мор, посеченный осколками камней, тяжело дышал, наблюдая за агонизирующей сколопендрой, бешено извивавшейся в предсмертных судорогах.

— Ну е-мое... — выдохнул Ревин, медленно поднимаясь. — Три сколопендры... Это что-то новенькое.

— Кодекс, благослови нас. Наш путь продолжается! — прогремел Грог.

— Надеюсь, таких сюрпризов будет поменьше. Торн, проверь ножи. Киан, осмотри Мора. Нам нужно двигаться, — скомандовал Киан.

Глава 3. Тропами хищников.

После яростной схватки в отряде повисла тяжелая тишина. Киан объявил получасовой привал, понимая, что бойцы нуждаются в передышке. — Как он? — спросил Киан у Торна, который колдовал над Мором, словно шаман. Растертый желтый мох смешивался с водой, превращаясь в жутковатую жижу, которой Торн омывал ядовитые ожоги на лице и шее Мора. Затем он наносил черную мазь из слизней и угля, и, не церемонясь, впихивал в рот Мора угольные таблетки. — Выживет, — буркнул Торн, — но отравление есть. Бежать сможет, если не сдохнет по дороге. — Хоть что-то хорошее, — выдохнул Киан, чувствуя, как напряжение немного отступает. Кирка Ревина звонко ударила о камень. Оторвав хитиновую пластину, он бросил ее в сторону Зарра. Тот, не глядя, словно автомат, подставил мешок. Каждый кусок хитина – это жизнь, ценность, надежда. Сколопендры – редкие и страшные твари, и их панцирь был настоящим сокровищем. Но сейчас это сокровище стало проклятием. Отряд оказался перед дилеммой: бросить добычу и двигаться дальше или рискнуть жизнью, пытаясь вынести сокровище из подземелья. Груз хитина мог задержать отряд или вообще стать их могилой…

Киан поморщился: — Бросаем. Этот груз нас только задержит. — Подожди, — возразил Зарр, — нужно взять минимум, чтобы усилить наши доспехи, и немного про запас для поножей и наручей. Вдруг у Кодекса идет сражение, любая броня пригодится. Воины переглянулись и синхронно кивнули. Грог и Ревин, работая слаженно, за несколько минут отковыряли несколько десятков пластин и равномерно распределили их по вещевым мешкам отряда. — Погодите! — Мор, пошатываясь, поднялся и, покопавшись в сумке, достал небольшой флакон. Он подошел к уцелевшим жвалам сколопендры и, нажав на коготь, осторожно сцедил яд. Воины одобрительно закивали. Яд на кромке оружия – смертельное преимущество в бою. — Подъем! — скомандовал Киан, Ревин обновил картограф и отряд вновь устремился в путь.

Одна пещера сменяла другую, все более мрачные и тесные. Отряд, словно тени, проскальзывал между нависшими сталактитами, перепрыгивал с камня на камень, стараясь не поскользнуться на предательском мхе, и вброд пересекал ледяной ручей. Что-то невидимое шуршало в темноте, напоминая о том, что они не одни в этом месте. Но вот впереди разверзлась огромная каверна, рассеченная широкой, пугающей расщелиной. Прыжок через такую пропасть был равносилен самоубийству. Отряд замер на краю бездны, обдумывая свои действия. Время утекало сквозь пальцы. — Обход займет около двух часов, — сказал Ревин, — судя по карте. Торн без слов достал из мешка тонкий, но крепкий трос с крюком-кошкой на конце. — Грог, — сказал Торн, указывая на острый сталагмит, — закинь туда крюк, пожалуйста.

Грог, приняв веревку, несколько раз примерился, оценивая расстояние и вес кошки. Затем, раскрутив её над головой, резко бросил вперёд. Кошка, просвистев в воздухе, с глухим стуком зацепилась за верхнюю, более узкую часть сталагмита. Веревка натянулась, и крюки, немного сползя вниз, крепко вцепились в трещины на камне. Торн, натянув веревку с другой стороны, несколько раз обмотал её вокруг большого, крепкого на вид камня, надёжно закрепив конструкцию. Поплевав на руки, Торн было дёрнулся к натянутому тросу, когда на плечо легла жёсткая рука Зарра. Он молча указал на другую сторону обрыва, где в сумраке темнело несколько входных отверстий лазов.

— Грики? — прошептал Ревин, вытягивая шею и напрягая зрение, пытаясь разглядеть что-то в каменном хаосе. Все невольно поежились, вспоминая легенды об огромных червях, подземных монстрах и живых геоходах одновременно, приносящим внезапную смерть из-под земли. В голове всплывали картины: приличных размеров сегментированный червь, способный проглотить человека целиком, передвигающийся в камне, ориентирующийся по вибрациям. Бесчисленные зубы в пасти, прочность, позволяющая игнорировать незначительные раны… Только мысль об этом заставляла волосы встать дыбом.

Бойцы отряда обменялись тревожными взглядами, читая в глазах друг друга немой вопрос: что делать дальше? Идти в обход, теряя драгоценное время, что в виду срочности их миссии было бы равносильно провалу? Или положиться на удачу, бесшумно проскользнув по тросу над пропастью, надеясь, что черви не почувствуют вибрацию, а если и почувствуют, то окажется, что их там нет? Или, быть может, попытаться отвлечь монстров, создав вибрацию в одном месте, и надеяться, что черви клюнут на приманку? Каждый вариант был чреват непредсказуемыми последствиями, словно бросок игральной кости, определяющий судьбу.

— Ревин, погремушки! — скомандовал Киан, голос его звучал непривычно резко.

Ревин бросил взгляд на темные пасти лазов, по которым в любую секунду могли выползти чудовища, и поспешно полез в свой вещевой мешок. В его руках оказались несколько старых жестяных банок, наполненных мелким, остроугольным щебнем. Он осторожно расставил их на краю обрыва, будто выкладывая дорожку в преисподнюю, и замер, ожидая команды. Его задача – сделать приманку - живой камертон, падающий вниз и стучащий о стены, если черви решат выйти на охоту. Каждая банка, каждый камешек – это еще один шанс на спасение!

Торн, обвязав пояс страховочным узлом из прочной веревки, и закрепившись на тросе, несколько раз слегка подпрыгнул, проверяя, не подведет ли крепление, и, не выдаст ли его вес вибрацию в опасной близости от гриков. Камень – это всегда непредсказуемость. Убедившись, что все в порядке, он плотно закрепил оружие за поясом – сейчас оно станет лишним грузом – и, словно паук, цепляясь руками и ногами за веревочный канат, начал быстро двигаться к другой стороне. Над пропастью, в разреженном воздухе, гулко отдавалось его дыхание, заглушая все остальные звуки.

Отряд напряженно следил за каждым его движением. На этой стороне Мор аккуратно расчехлил лук, с привычной ловкостью прикрепил к стреле небольшой взрыв-пакет, и замер в ожидании, нацелив острие стрелы на темнеющие лазы. Грог крепко держал страховочную веревку, его огромные ладони вспотели, он был готов в любую секунду рывком вытащить товарища из пасти невидимой угрозы. Каждый вздох, каждый шорох казался предвестником неминуемой беды.

Напряжение давило на плечи, словно каменная плита. Торн продолжал быстро перебирать руками по веревке и, наконец, тихо соскользнул на край обрыва. Замер, словно статуя, вслушиваясь в темноту, пытаясь различить хоть малейший шорох, но в ответ была лишь звенящая тишина. Аккуратно освободил оружие, чтобы оно не издало предательского звука, отступил на несколько шагов вглубь, готовясь в любой момент отразить нападение.

— Тихо, — прошептал Грог, ухмыляясь, и передал страховочный трос командиру. Проделав все те же операции по проверке снаряжения и оружия, двинулся к противоположному краю. Встретил друга и тот помог ему мягко спуститься на землю. По сути, полдела было сделано.

Киан внимательно посмотрел на лазы – все было тихо. Послав вперед Ревина, он наказал ему захватить оставшиеся банки. Ревин, подхватив банки, оставив одну на краю пропасти, ближе к командиру, двинулся в путь. Все шло, как по маслу. Вот и он уже очутился на месте. Напряжение постепенно отпускало бойцов. Опасность больше не казалась такой явной.

Оказавшись на той стороне, Ревин снова поставил две банки на краю обрыва, и, как и остальной отряд, немного отступил вглубь.

Киан, не теряя времени, отправил Мора и Зарра вместе, с небольшой паузой, чтобы они не столкнулись посреди пропасти. Жизнь в пещерах научила его, что нельзя медлить, ведь ситуация может измениться в мгновение ока.

Оба бойца успешно преодолели опасный участок и знаками дали понять Киану, что можно двигаться дальше. Мор, перебравшись на другую сторону, огляделся. Мягкий свет, идущий от светящейся растительности, рассеивал мрак. Подняв руку, он подал Киану знак двигаться и получил утвердительный кивок в ответ.

Киан сделал шаг… И вдруг жестяная банка, стоявшая на самом краю, слегка, едва заметно задрожала. Мелкие, острые камни внутри, собранные с разных уголков подземелья, начали трястись, издавая едва слышные, царапающие слух звуки. Отряд, словно по невидимой команде, насторожился, сжимая оружие до побелевших костяшек. Киан замер, словно окаменел, но банка продолжала дрожать всё сильнее и сильнее, передавая зловещую вибрацию по камню. Очевидно, черви проснулись. Что их потревожило – случайный шорох, чья-то неосторожность, или, быть может, они всегда начеку, как зловещие стражи этого места? Но оставаться здесь, на краю бездны, было равносильно самоубийству.

Глава 4. Шепот камня.

Киан сделал еще шаг, крепко сжав рукой скользкую от пота веревку, чувствуя, как она врезается в ладонь. И в этот момент, позади, раздался оглушительный треск ломающегося камня, словно разверзлась сама земля. Не глядя назад, доверяя инстинктам, Киан прыгнул вперед, выхватывая топор из-за спины молниеносным движением. Рубанул по веревке около самого основания, ощущая, как лезвие с трудом перерубает прочные волокна.

Из-под земли, позади него, вырвался червь – невероятных размеров тварь, изрыгающая смрадный воздух, от которого першило в горле. В яростном движении, он пытался схватить Киана своими мерзкими, извивающимися, слизистыми языками, похожими на живых змеям, ощетинившимися мелкими шипами. Но быстрая реакция командира спасла его – вторым взмахом топора он успел укоротить пару языков, чувствуя, как лезвие вязнет в плоти, и сбить ногой стоящую на краю банку, которая, звеня и кувыркаясь, с грохотом полетела в пропасть, увлекая за собой мелкие камешки и пыль.

Взревел от ярости и боли, его рев отразился от стен пещеры, оглушая и вселяя ужас в сердца бойцов. Он начал рывками выбираться на поверхность, обнажая свое бронированное тело, покрытое слизью и грязью и хлеща языками, как гарпунами вокруг, пытаясь схватить ускользающую добычу. В этот момент раздались громкие звуки отбившейся от камней банки, скачущей по скалам внизу. Звук, эхом катился по подземелью. На краткий миг чудовище замерло, словно зачарованное, прислушиваясь к шуму, и в этот самый момент в его зияющую, окровавленную пасть, ощетинившуюся острыми зубами, влетела стрела Мора.

Грянул взрыв! Оглушительный грохот заполнил все пространство. Веер плоти, ошметков внутренностей и огромных, окровавленных зубов разлетелся вокруг, забрызгивая стены пещеры и лица бойцов. Запах горелой плоти смешался со зловонием подземного мира, создавая тошнотворную смесь. Червь обмяк, словно огромная тряпичная кукла, и с глухим стуком ушел вниз, обратно в свою нору, увлекая за собой обломки камней. Но поверхность продолжала содрогаться.

Киан, летя на веревке, ощущал, как она режет вспотевшие ладони. Резкие рывки, словно удары кнута, вырывали воздух из легких и пытались сбросить его в бездну. Полёт этот не сулил ничего хорошего, кроме болезненного удара о противоположный край обрыва. Воин сгруппировался, инстинктивно поворачиваясь немного спиной, чтобы основной удар пришелся на плотно набитый вещевой мешок, стараясь не сломать позвоночник. В этот момент из лазов с обеих сторон обрыва показались слепые, безглазые морды нескольких червей, словно выползающие из ночных кошмаров. Их чувствительные органы, похожие на мерзкие щупальца, ощупывали обстановку в пещере, улавливая малейшие колебания воздуха и вибрации земли.

Мор наверху, словно каменный истукан, замер на каменном постаменте, накладывая стрелу с еще одним взрыв-пакетом на лук. Пальцы, привыкшие к оружию, быстро и уверенно выполняли свою работу. Взгляд, словно у хищной птицы, внимательно следил за поверхностью, готовый в любой момент выпустить стрелу. Зарр и Торн, словно единое целое, перехватив веревку, рывками подтягивали Киана наверх, чувствуя, как с каждым мгновением уменьшается шанс на спасение. С коротким перерывом Ревин успел закинуть еще две банки в обрыв, надеясь привлечь внимание пробудившихся хищников. Звуки падающих банок, разносящиеся по пещере, словно погребальный звон, отсчитывали последние секунды.

Тяжелый удар чуть не выбил дух из Киана. Вещевой мешок смягчил столкновение, но ребра отозвались острой болью. Задуманный план, казалось, сработал, но расслабляться было рано. В этот момент один из червей, высунувшись из лаза, попытался схватить Киана своими склизкими щупальцами. Киан, несмотря на боль, успел среагировать и всадил топор в слепую морду чудовища, заставив его отступить с гневным шипением.

Отряд не бездействовал и резкими, слаженными движениями почти подтянул Киана к краю обрыва. Боль пронзила всё тело, но адреналин гнал его вперед. Он охватился руками за шершавые края, чувствуя, как впиваются в кожу острые камни. Подтянулся и, перекатившись через край, оказался в безопасности, тяжело дыша и чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Черви, одураченные приманкой, скрылись в глубине земли, оставив после себя лишь зловонный запах и дрожащую землю.

Дрожь земли усилилась, но походе было, что черви уходят вниз, привлеченные звоном падающих банок. Опыт охотников не подвел, и слаженная подготовка сработала как часы. Воссоединившись, команда начала стремительно отступать к следующему выходу в другую полость подземелья.

Глава 5. Усталость клинков.

Выход из пещеры гриков проскочили на пределе сил. Он был узким, словно рот, выплевывающий их в новый, не менее враждебный мир. Товарищи протискивались по одному, спотыкаясь и задыхаясь, и тут же рванули дальше, повинуясь инстинкту самосохранения. Черви, возможно, и не преследовали их, но подземелье полно и других опасностей. Следующая пещера была тесной и мрачной. Друзей встретила все та же угнетающая обстановка: тусклый свет светящегося мха, холодные капли воды, падающие с потолка, и отвратительные слизняки, оставляющие за собой слизистый след. Даже пещерные крысы казались более жалкими и напуганными, чем обычно.

После полутора километров изматывающего бега Киан понял, что они на пределе. Отряд, измотанный бегом и кровопролитными схватками, нуждался в отдыхе, как в глотке свежего воздуха. Нужно было зализать раны, подтянуть снаряжение, оценить перспективы и собраться с силами для дальнейшего пути.

— Привал, — тяжело выдохнул Киан.

Третья пещера оказалась идеальным местом для остановки. Она была достаточно большой, чтобы не чувствовать себя в ловушке, и не просматривалась из одного конца в другой. Посредине обнаружился достаточно укромный грот, находившийся на большом возвышении и скрытый природными каменными образованиями, словно сама природа позаботилась о том, чтобы создать для них убежище. Он имел несколько небольших выходов на случай отступления и представлял собой прекрасное природное укрепление для обороны в случае нападения хищников или врага.

— Торн, на стражу. И посмотри, что можно будет в котёл кинуть, — сквозь стиснутые зубы проговорил Киан. Удар о стену обрыва давал о себе знать адской болью в ребрах. — Моро, раненые — твоя забота. Грог, ты у нас кулинар, поколдуй над тем, что осталось. Зарр, помоги Грогу. Ревин, пластины. Хватит их таскать, пора думать, как приспособить к делу.

Раздав указания, Киан, морщась от боли, стянул с плеч мешок. Некогда зеленоватая ткань сейчас была пропитана грязью, кровью и потом, образуя жутковатый узор. Торн бесшумной тенью скользнул в темноту, и вскоре тишину разорвали короткие, жалобные писки пещерных крыс, которых он сбивал метательным ножами.

— Ну вот, хоть какая-то подмога, — проворчал Грог, доставая видавший виды котелок. — Счас мы тут огоньку разведем.

Он вынул из мешка кресало и мешочек с трутом, а Зарр в это время деловито таскал камни для очага. Через несколько минут дым уже вился над костром. Грог, прищурившись, подсыпал трут и ловко раздул пламя под углем, которое сначала жадно принялось пожирать сухой мох и потихоньку заняло и уголь.

Ревин, ворча себе под нос, достал из мешка хитиновые пластины. Они были грубыми и неровными, но могли хоть как-то защитить от ударов. Он придирчиво осматривал пластины, прикидывая, как лучше их обжечь от плоти монстров и прикрепить к доспехам, и вглядывался в тени, надеясь найти хоть немного слизистых тварей, чтобы сделать клей.

— Торн на стражу, посмотри, может, есть что бросить в котёл, — скомандовал Киан, потирая ушибленные ребра. Боль отдавалась в каждом движении. — Мор, осмотри раненых. Грог, ты у нас любитель готовить, давай посмотрим, что можно соорудить из припасов на перекус. Зарр — в помощь Грогу. Ревин, доставай хитиновые пластины, хватит их с собой таскать. Судя по ситуации, они нам еще не раз пригодятся. Надо подумать, как их прикрепить к снаряжению.

Раздав команды, Киан, скрипя зубами от боли, начал снимать вещевой мешок. Грязь и кровь въелись в ткань, напоминая о пережитом кошмаре. Удар об обрыв и последующие рывки на пределе сил дали о себе знать. Торн, словно тень, выдвинулся в темноту и вскоре пропал из виду. Спустя некоторое время оттуда послышались легкие, предсмертные крики пещерных крыс.

— Ну вот, решил заодно и поохотиться, — одобрительно пробурчал Грог. — Сейчас котелок-то мы и подготовим.

Он достал походный котелок, потрепанный жизнью, и немного сухого мха для розжига. Зарр в это время подтаскивал камни, чтобы сложить очаг. Буквально через несколько минут очаг был готов. Грог придирчиво осмотрел его и засыпал углем, сложив так, чтобы между кусками угля была тяга. Подсыпал горку мха и высек огнивом и кремнем искры, которые воспламенили засушенный мох и начали постепенно занимать огнем уголь.

Ревин тем временем вытаскивал из вещевых мешков пластины хитина, взятые у сколопендр. Он рассчитывал обжечь их на огне, чтобы очистить от остатков плоти чудовищ. Присматривался к пещере, пытаясь найти материалы для изготовления клея на основе слизней, который позволил бы приклеить пластины на доспехи крепко-накрепко.

Мор возился с травами и снадобьями, расставляя склянки и пузырьки на камне, словно алхимик в своей лаборатории. Ревин, скрипя зубами, освободился от доспехов и принялся ощупывать ребра. Лицо его исказилось от боли — гематома багровела прямо на глазах. Кажется, удар пришелся не только по мягким тканям. Мор, что-то бормоча себе под нос, нанес на ладонь зеленоватую мазь и принялся втирать ее в кожу Киана.

— Терпи, — буркнул он, — скоро полегчает.

Затем туго перебинтовал грудь, зафиксировав ребра. — Вот, пожуй это, — протянул он Киану несколько шариков сухого мха, — чтобы боль унять.

Торн вернулся из разведки с добычей — шестью черными пещерными крысами, которых сбил метательными ножами и швырнул к ногам Грога.

— Разделывай, — буркнул он, — и меня не забудь-,снова отправляясь на стражу.

Зарр, тем временем, хозяйственно обследовал стены пещеры. Ножом соскреб найденный соляные наросты и пучок сочного мха, передав трофеи Грогу. Тот довольно хмыкнул, разжигая огонь и принимаясь за готовку. Вскоре над костром заколыхался ароматный дымок, смешиваясь с запахом растений и сырой земли.

Спустя час над костром кипел жирный наваристый бульон с кусочками крысятины. Бойцы жадно глотали горячий суп, блаженно вытягивая уставшие ноги. Киан откинулся на камень, довольно поглаживая живот.

— Не трактир, конечно, — проговорил он, — но силы возвращает.

Пока желудки наполнялись теплом, Ревин возился с хитиновыми пластинами. Он обжигал их на огне, удаляя остатки плоти, и варил клей из пещерных слизняков, помешивая его палочкой. Едкий запах от клея щипал глаза, но Ревин не обращал внимания — хорошая броня стоит того.

Мор осмотрел бойцов, стараясь скрыть тревогу. Порезы, ушибы — мелочи, конечно, но каждая рана могла стать фатальной в этих условиях. Он обработал все раны, втирая мазь в кожу, надеясь, что она хоть немного поможет. Сам Мор тоже пострадал. Ожоги на лице от усиков сколопендр напоминали о прошедшей схватке. Проглотив таблетку, он надеялся, что она снимет боль.

Покончив со своей работой, Мор перекусил вместе с остальными. В голосе каждого звучала напряженность. Неизвестность давила. Отряд понимал: они только начали свой путь. Молча, Мор поднялся и, сменив Торна на страже, ушел в темноту, вглядываясь во мрак.

Торн, проглотив свой суп, поспешно присоединился к огню, пытаясь согреться и отвлечься от дурных мыслей.

Тем временем Ревин закончил подготовку пластин. Они почернели и стали, казалось, тяжелее. Он старательно обмазывал их клеем и приклеивал к доспехам сидящих бойцов. В первую очередь усилил самые уязвимые места — грудь, спину, а затем добавил небольшие вставки на плечи и локти. Его руки работали быстро, словно он предчувствовал скорую схватку. Все понимали — они только начали.

Хитина хватило впритык. Еще один бой – и пришлось бы импровизировать. Ревин довольно ухмыльнулся, похлопывая по последней пластине, приклеенной к доспеху Мора. Дело сделано.

Огонь догорал, бросая отблески на уставшие лица бойцов. Сапоги и плащи сохли у углей, пахнущих дымом и камнем. На смену Зарру заступил Мор, и пещера снова погрузилась в тишину.

Но Ревина не брал сон. Бывший шахтёр, он чуял тайны земли нутром. Бросив взгляд на спящих товарищей, он ушёл в темноту, прихватив с собой кирку. Вдалеке от лагеря, среди завалов камней, он наткнулся на истлевшие останки. Кости, обрывки ткани, проржавевшие наконечники стрел… Здесь когда-то погиб человек.

Металл в подземелье – ценность великая. Добыть и обработать его здесь почти невозможно, потому каждая железка – реликт ушедшей эпохи. Ревин принялся копать, словно ища ответы на вопросы. Кто был этот человек? Как он погиб? Что он здесь искал?

Случайность – или судьба? – помогла ему найти то, что он искал. Среди обломков Ревин заметил странный камень – слишком правильной формы для природного образования. Смахнув грязь, он увидел металл. Это была болванка – заготовка для навершия боевого молота. Находка, достойная самого Грога! — Эх, Грог, — прошептал Ревин, — будет тебе новый молот вместо камня. Пусть хоть кому-то здесь повезёт.

Коротким криком Ревин привлек внимание отдыхающих бойцов. Те, встревоженные, быстро спустились к нему. Грог, увидев навершие для молота, схватил его загоревшимися глазами, без конца бормоча слова благодарности.

Остальные бойцы, насторожившись, заняли круговую оборону, осматривая место находки.

Стало очевидно, что здесь, много лет назад, произошла ожесточенная схватка. Попинав мох и сбив его с камней, бойцы увидели множество костей: крыс, человека, перемешанные черепа. Судя по всему, здесь принял свой последний бой какой-то сильный воин людей, так как из человеческих останков нашли только один череп. Может быть, даже столетия назад, так как кости рассыпались в руках, словно песок.

Внимательно осмотрев навершие, Ревин заметил на нем клеймо — стилизованный щит с шипами. — Смотрите, — сказал он, показывая находку остальным, — похоже на герб какого-то поселения.

Бойцы, присмотревшись, пожали плечами. — Никогда такого не видел, — сказал Киан. — Может, это очень древний герб, или он принадлежит какому-то забытому поселению?

Бойцы молча переглянулись, словно поняв друг друга без слов. Сняв перчатки, они бережно собрали останки погибшего. Каждая кость, каждый фрагмент ткани напоминали о его мужестве и трагической судьбе. На одном из приподнятых камней было большое углубление — естественная яма, словно созданная для погребения. Они аккуратно сложили собранные мощи в эту своеобразную могилу.

Затем, заложив ее камнями, сделали небольшое надгробие. На одном из камней надгробия Ревин, умелой рукой вырезал стилизованное изображение щита с шипами — герб, найденный на навершии.

Киан, сжал оружие, упер его в пол и вместе с остальными склонил голову. На несколько мгновений они замерли в молчании перед склепом усопшего. Это была дань памяти его отваге и храбрости.

Затем Киан произнес слова из Кодекса Камня: — “Пусть камень примет тебя в свои объятия, воин. Да станет твоя память вечным эхом в этих стенах, пока скала стоит нерушимо.”

Это была дань памяти его отваге и храбрости. Неизвестно, какая трагедия здесь разыгралась, но ушел он достойно. Окропив камень кровью многочисленных врагов, он не посрамил честь рода людского. Холодный ветер гулял по пещере, словно оплакивая его подвиг.

Затем, заложив ее камнями, сделали небольшое надгробие. Киан, сжал оружие, упер его в пол и вместе с остальными склонил голову. На несколько мгновений они замерли в молчании перед склепом усопшего.

Глава 6. Дар реки.

Оставив позади пещеру, где им удалось хоть немного восстановить силы, бойцы снова помчались вперед. Бег давался Ревину с трудом, но мысль о цели не давала ему сдаться. Картограф, ориентируясь по своим записям и чутью, вел отряд запутанными коридорами. Подземелье, словно живой организм, дышало влагой и холодом.

Узкие проходы сменялись просторными залами, усеянными светящимся мхом и облепленными склизкими наростами. Не брезгуя, бойцы хватали мох и слизней на бегу, понимая, что каждая минута на счету. Впереди начали слышаться странные звуки, напоминающие глухой рокот. С каждым шагом они становились громче и отчетливее, наполняя воздух напряжением.

— Река, —произнес Грог, прислушиваясь к нарастающему шуму. — Подземная река.

Взгляды бойцов встретились. Никто не знал, что их ждет впереди. Реки в подземелье — непредсказуемая стихия. Они могут быть мелкими ручейками, а могут превращаться в бурные потоки, уносящие все на своем пути и не факт, что пещера проходима.

Так, вблизи Камня река впадала в большое подземное озеро, которое кормило обитателей близлежащих поселений. Мысль о Камне заставила бойцов ускорить шаг.

Миновав пару открытых и небольших подземных полостей, отряд оказался перед широкой, неровной аркой, ведущей в огромную пещеру, где ревела подземная река. Другого пути не было: нужно было спускаться вниз, прыгать по скользким камням и надеяться на удачу.

Без лишних слов отряд двинулся вперед, понимая, что время не ждет. Страхуя друг друга, они начали спуск к бушующей воде. Река промыла глубокую лагуну, и поток устремлялся в темный тоннель под сводом пещеры.

Внезапно Зарр схватил Киана за плечо, указывая вниз. В темноте, среди брызг и пены, мелькнули силуэты.

— Мурлоки! — прорычал Грог, сжимая свой молот.

Эти существа были кошмаром подземелья: бледные, склизкие гуманоиды с огромными красными глазами и ядовитыми шипами на спине.

Говорили, что мурлоки когда-то жили в Подземном озере, недалеко от Камня, и воевали с людьми. Но те времена давно прошли, люди перебили то племя и выдавили остатки прочь, так-то мурлоки остались в воспоминаниях.

Бойцы внимательно наблюдали за мурлоками. Те, казалось, не обращали на них никакого внимания, занятые своим обычным делом. Они ловили рыбу примитивными копьями и сетями, а маленькие мурлоки играли на берегу, кидаясь камнями. В скалах виднелись темные входы в пещеры — их жилища. Было ясно, что перед ними небольшое поселение, живущее вдали от цивилизации.

Киан нахмурился. Он не хотел кровопролития. Он понимал, что мурлоки просто пытаются выжить в этом суровом мире. Но и отступать он не мог. Камень был слишком важен.

“Может быть, это потомки тех, кто воевал с нами у Камня”, — подумал Киан. “Но это не их вина. Они просто защищали свой дом”.

Киан поднял руку, приказывая отряду остановиться. Он обвел взглядом своих товарищей, давая понять, что сейчас все зависит от их выдержки и самоконтроля. Затем, глубоко вздохнув, он сжал кулак и указал на противоположный конец пещеры. “Идём. Тихо. Если нападут — защищаемся, но первыми не стреляем”, — прошептал он.

Отряд начал медленно и осторожно двигаться вперед, стараясь не шуметь и не провоцировать мурлоков. Каждый боец понимал, что от их действий зависит не только их собственная жизнь, но и судьба целого племени.

Отряд прижался к краю пещеры, стараясь по пологой дуге обойти поселение. Пока Торн и Зарр присматривали за племенем, остальные начали примериваться, по каким камням можно безопасно переправиться.

Внезапно один из мурлоков поднял тревогу. Увидев людей, он вскочил на камень и издал резкий, призывающий звук. Охотники мурлоков сразу отбросили снасти и выстроились на берегу, выставив вперед копья и сети. Дети скрылись в хижинах.

Мор наложил стрелу на лук. Торн достал свои метательные ножи и приготовился к бою. Отряд обнажил оружие и приготовился к бою.

Проблема была в том, что мурлоки могли поймать отряд на переправе, на противоположной стороне реки. Это было чревато потерями: вполне можно было упасть в воду и кануть в бездну.

Внезапно, со стороны хижин, коверкая человеческую речь, выступил старый мурлок. Кожа его была бледной, почти белой, иглы вялые, висящие на дряблой коже. Он был стар, но в его глазах чувствовалась мудрость. В руках у него не было оружия — он шел с посохом, который помогал ему двигаться.

— Стойте, люди, — коверкая слова, сказал он.

Мурлоки остановились. Старик посохом слегка помахал, приказывая племени отойти назад. Мурлоки, повинуясь, перестали угрожать оружием и попятились обратно к хижинам.

Старик медленно пошел вперед, неся в обеих руках сетку с рыбой. Он встал напротив места, где собирался переправляться отряд, показал руки ладонями кверху, прижав посох к сердцу и голове, давая понять, что проход свободен и приглашает их к себе.

— Мы… не… хотим… войны, — сказал он. — Проходите… свободно.

Он протянул отряду сетку с рыбой — скромный дар, символ гостеприимства.

Киан, удивленный таким приемом, посмотрел на своих товарищей. В их глазах читалось недоверие, но и надежда на мирное решение.

— Спасибо, — сказал Киан, принимая дар. — Мы не хотим зла вашему племени. Мы просто хотим пройти дальше.

Он понимал, что этот старик может быть ключом к мирному прохождению через территорию мурлоков. Но он также знал, что доверять незнакомцам в подземелье — опасная игра.

— Будьте настороже, — прошептал он, не сводя глаз со старика. — Слишком уж все подозрительно спокойно.

Киан зачехлил топор, поправил оружие и, стараясь сохранять равновесие, аккуратно начал прыгать по камням на другую сторону. Переправа была сложной: камни были скользкими и шаткими, а шум воды мешал сосредоточиться. Он преодолел большую часть стремнины, но буквально на последнем камне все-таки поскользнулся, едва не уйдя под воду.

Отряд рванулся вперед: стрелы и метательные ножи чуть было не полетели в мурлоков, когда с легким криком Киан начал падать. Но старик мурлок среагировал мгновенно. Резким движением он подставил свой посох, поддержав Киану равновесие. Тот сумел выпрямиться и, ухватившись за протянутую руку старого мурлока, спрыгнуть на берег.

И мурлоки, и бойцы замерли, как по команде. Старик улыбнулся, хотя из-за острых зубов и бледной кожи его улыбка выглядела скорее жутко, чем приветливо.

— Осторожнее, человек, — сказал он. — Идите… идите мирно. Мы не помешаем. Нам не нужна война. Мы готовы торговать. Можете приходить ещё.

С этими словами старик крепко пожал руку Киану. Затем, подав знак отряду, остававшемуся на другой стороне реки, чтобы те контролировали оружие и переправлялись по одному, Киан протянул старику пару хитиновых пластин, которые остались после укрепления доспехов.

Старик с удивлением и восторгом принял их. Он воздел пластины над головой и показал племени, которое радостными криками поддержало его. Для них это был отличный подарок, так как своими силами таких чудовищ они одолеть не могли.

Киан, немного подумав, произнес ритуальную фразу из Кодекса Камня, предназначенную для заключения союза: — ” Пусть река разделит наши земли, но мы готовы помнить о взаимной помощи в темные времена, и пусть камень станет свидетелем нашей дружбы “. Он протянул старику руку в знак дружбы.

— Да будет так, — эхом отозвался старик, крепко сжимая руку Киану своей сухой, чешуйчатой ладонью. — Добро пожаловать в наши скромные владения. Вы можете отдохнуть и отведать даров реки, если пожелаете.

— Благодарю за гостеприимство, — ответил Киан с уважением, — но время не терпит. У нас неотложное дело, требующее нашего скорейшего прибытия. Обещаю, мы навестим вас, как только все уладится, и принесем достойные дары в знак нашей благодарности.

В глазах старика промелькнула тень беспокойства. — Ваше дело… оно связано с источником волнений, что доходят и до нас?

Он кивнул в сторону, откуда они пришли, и тихим голосом спросил: — Оттуда ли приходили разведывательные отряды крысолюдов?

Киан вздрогнул, не ожидая такого вопроса. Старик знал больше, чем показывал. По знаку старика пара молодых воинов принесла несколько кривых клинков и копий, явно принадлежавших крысолюдам. Старик же достал из-за пояса небольшой рог, сделанный из кости неизвестного животного. Киан заметил на роге клеймо — снова стилизованный щит с шипами.

— Дважды они приходили, — сказал старик, протягивая Киану рог. — Дерзкие, жадные твари. Пытались захватить наши охотничьи угодья, наши жизни. Но река оказалась им не по зубам. Она забрала их, и теперь их плоть кормит рыб. Этот рог… он принадлежал одному из ваших, — голос старика стал тише, — Много лет назад мы нашли его на теле человека, которого вынесло из реки. Он был весь изрублен, его доспехи не годились ни на что, а в руке был зажат обломок топора. Мы похоронили его как могли, но рог… рог остался цел. Мы возвращаем его вам, ибо чувствуем, что он принадлежит вашему народу.

Он вздохнул, глядя вдаль. — Мне не нужна война. Но если они вернутся, мы будем защищаться.

Осознание масштаба бедствия обрушилось на Киана. Если крысолюды рыскают в окрестностях, значит, Камень в опасности. Разведка переросла в отчаянную попытку спасти свой дом. Киан склонил голову в благодарность.

— Благодарю за предупреждение, за щедрый дар… и за уважение к павшим, — сказал Киан. — Мы сделаем все возможное, чтобы избавить ваш народ от этой угрозы. Сейчас же нам пора идти.

Старик кивнул с пониманием и указал своим костлявым пальцем на каменистую тропу, взбиравшуюся на склон горы.

— Поднимайтесь туда. Там пролегает старая дорога, которой наши предки пользовались, чтобы достичь подземного озера у поселения Камень. Когда-то и мы жили там, — добавил он, печально вздохнув, — но времена изменились, и после поражения мы ушли ближе к реке. Будьте осторожны, странники, и да пребудет с вами мудрость камня.

Глава 7. На грани тишины.

Третий день пути тянулся бесконечно. Отказавшись от гостеприимства мурлоков, Киан не прогадал: двигаясь дальше, отряд выигрывал драгоценное время и оставался в безопасности от пока еще непроверенных нежданных союзников. Истоптанная извилистая тропа вилась между камней, позволяя двигаться быстро и беспрепятственно. За несколько часов они продвинулись вперед на семь или восемь километров, но усталость давала о себе знать. Прошедшие сутки пути и сражений давали о себе знать.

Выбрав просторную пещеру, Киан приказал остановиться на привал. В самой глубине пещеры вдали от пути обнаружился небольшой грот, возвышавшийся над остальной частью и незаметный издалека.

— Отличное место для обороны, — заметил Ревин, осматривая грот. — Хороший обзор.

— Согласен, — кивнул Киан. — Но расслабляться рано. Учитывая близость к поселению и рассказы старика, крысолюды могут быть где угодно. Оборудуем здесь небольшой засечный рубеж, простой форпост. Простые ловушки, которые позволили бы отбиваться от превосходящих сил противника.

— Я займусь камнями, — сказал Грог, разминая свои мощные руки. — Встретим этих крыс как следует, если нагрянут.

— А я сооружу сигнализацию, — добавил Мор. — У меня есть немного веревок и пустые банки.

Бойцы без лишних слов принялись за работу. Усталость отступила на второй план, уступив место профессионализму. Они укрепили край возвышения грота камнями, соорудив некое легкое подобие бруствера, парапета. В нем оставили небольшие отверстия для стрельбы, бойницы.

— Эй, Ревин, — крикнул Грог, — помоги-ка мне подтащить вон тот валун. Он как раз подойдет для нашего “сюрприза” на входе.

Ревин, ухмыльнувшись, подошел к Грогу и вместе они, напрягая мускулы, сдвинули огромный камень с места. У подножия грота они установили несколько крупных валунов, готовых обрушиться на головы непрошеных гостей. Подъем был невысокий, около полутора-двух метров, но, учитывая небольшой рост крысолюдов, позволял бы эффективно обороняться.

Мор, тем временем, возился с веревками и банками.

— Зарр, — обратился он к молчаливому воину, — помоги мне развесить это у входа. Нужно сделать так, чтобы они не заметили сразу.

Зарр кивнул и, взяв веревки из рук Мора, ловко развесил их у входа в пещеру, маскируя под лианами и корнями.

За час они превратили обычный грот в небольшую крепость, готовую выдержать натиск превосходящих сил противника. Возвышение находилось на значительном удалении от центра пещеры, что позволяло беспрепятственно смотреть за ситуацией и в то же время достаточно быть незаметными.

— Ну что, командир, — спросил Ревин, вытирая пот со лба, — Готовы встречать гостей?

— Готовы, — ответил Киан, оглядывая дело рук своих товарищей. — Но надеюсь, что они не придут.

Отряд знал распределение обязанностей. Мор и Торн, обладающие метательным оружием, встали на часах. Торн отправился на стражу ближе к выходу в сторону Камня и затаился в темноте. Мор следил за ситуацией из-за парапета.

Киан предложил не разводить огонь и не готовить горячую пищу. Запах мог привлечь крысолюдов. “Тише едешь, дальше будешь,” — прошептал он. “Если поисковые партии, охотничьи или дозорные могли двигаться поблизости, нам не стоит рисковать”.

Оставшиеся чистили рыбу, с легким смехом перекидывая друг другу скользкую чешую. Зарр, не проронив ни слова, достал свой нож и ловко нарезал рыбу на небольшие кусочки, а Ревин обильно сдобрил их очищенной солью и питательным мхом. Обед был готов, но не скоро, так потребовалось время, чтобы превратить место отдыха в укрепление.

Быстро перекусив, отряд сел обсудить последние события и байки из прошлого. Мор в сторону сменился, и Зарр отправился обедать. Торн продолжал стоять на часах, неотрывно глядя в темноту. После обеда они поменялись.

Главным вопросом, волновавшим отряд, было появление рога и навершия молота, которое аккуратно и любовно Грог прилаживал к топорищу. Не секрет, что в подземельях встречалось окаменевшее дерево. Зачастую из него вырезали хорошие обухи для топоров. Такой кусок аккуратно нашел и Грог, похожий по пещере.

Обсуждение отряда вызвали навершие для молота и рог, особенно одинаковый символ на них — щит с шипами. “Древнее оружие,” — говорили бойцы. Явно было, что это символ или герб людей. Что он означал? Герб подразделения, либо поселения? Никто из них не знал наверняка.

Никто из бойцов, несмотря на свой опыт и возраст, не мог вспомнить, чтобы этот герб принадлежал какому-либо существующему поселению. На Камне гербом был конусообразный камень, пробитый острогой. , в Угле перекрещенная кирки с топором, а в Крепи треугольный щит с растущей из него башней с зубцами.

— Никогда такого не видел, — сказал Ревин, почесывая подбородок. — Хотя много, где побывал.

— Может, это знак какого-то отряда? — предположил Мор. — Или забытого поселения?

— Возможно, это отряд разведчиков, — сказал Киан, задумчиво глядя на навершие молота. — Их отправили сюда давным-давно, и они погибли, выполняя свою миссию.

Никто не мог точно сказать, что это был за герб. Ясно было одно: он был связан с прошлым, которое было похоронено под толщей камня и времени.

Тем не менее, Киан сделал зарубку в памяти — поспрашивать насчет этого герба у старейшин или в скрижалях, где записывались старые предания.

Перекусив, бойцы обсудили ситуацию с Камнем.

— Как думаешь, что там происходит? — спросил Ревин, глядя на Киана.

— Дело плохо, — ответил Киан, нахмурившись. — Если появились поисковые, охотничьи партии… Он или в осаде, или уже пал. Учитывая орды крысолюдов… Не факт, что вообще еще кто-то остался в живых. Но все это надо выяснить на месте. По-любому туда идти.

Воины замолчали, было понятно, что ситуация непростая.

— В любом случае, надо отдыхать, — сказал Киан, поднимаясь. — Ложимся. Впереди еще много часов пути. Мы должны прийти к Камню более-менее отдохнувшими.

Все завернулись в свои плащи и легли отдыхать. Стояли по два часа на посту, также отсчитывая время, по которому ориентировались бойцы.

Время шло незаметно. Вставший на часы Ревин аккуратно очищал каменную поверхность кирки. Руки до нее не доходили после сражения, и теперь было время. Он аккуратно поглядывал вглубь пещеры, когда со входа со стороны Камня послышалось легкое бряцание и появились огоньки.

Резким движением перед окном в кирке он положил ладонь руки, на уровне лица. На уровне лица тронул Киана за ногу, не позволяя ему издать ни звука. Киан раскрыл глаза, как будто и не спал. Сразу схватившись за оружие, вопросительно посмотрел на Ревина. Тот внимание пальцами показал на вход. Киан кивнул, показав жестами остальным и тихо будил оставшихся.

Надвигалась охотничья партия крысолюдов. На кончиках копий они держали пучки светящегося мха, которые слегка освещали путь, выдавая их расположение. В партии было восемь ратлингов и четыре скавена. Ратлинги двигались впереди, осматривая территорию, скавены в боковом и передовом охранении.

— Нам повезло, что они такие шумные, — прошептал Ревин.

— Тихо, — одернул его Киан.

Таким образом, разведотряд крысолюдов, аккуратно, за 10 минут пересек всю пещеру, идя в сторону подземной реки. Ревин было расслабился. Дал команду отдыхать, силы надо было восстановить. Но буквально, вскоре стало понятно, что это не все, шёл основной отряд. Предыдущие были разведчики. Было очевидно, что это карательный отряд, вероятно, посланный мстить рыболюдам за истреблённые отряды крыс.

То, что крысолюды отнеслись к стычке с мурлоками достаточно серьезно, говорил состав отряда. Первыми показались хорошо вооруженные ратлинги, плотной колонной, змеей извивающейся по пещере. Они входили в узкое отверстие, цепляясь за выступающие камни, смазанные скользкой слизью и паутиной. Сосредоточившись по четыре в ряд, они начали двигаться в сторону выхода из пещеры, по направлению к мурлокам. С потолка постоянно капала вода, создавая ощущение сырости и дискомфорта.

Было видно, что это матерые и опытные бойцы. Шкуры многих и морды украшали шрамы. Понятно, что они побывали во многих боях. Уязвимые части тел были прикрыты кожаными доспехами: грудь, живот, шея. В руках они держали кривоватые копья с каменными наконечниками, зазубренными и острыми, как бритвы.

Несмотря на свою дикость, крысолюды достаточно серьезно относились к защите, и, учитывая свою природную агрессивность, ярость, а также высокую рождаемость, обладали хорошим войском, которым не боялись рисковать и которое постоянно обновлялось. Небольшие котомки покачивались на их спинах. В них была пища — сушеное мясо и вонючие коренья, — и запасные каменные наконечники для копий.

Один из ратлингов споткнулся, и из его котомки выпал кусок сушеного мяса. В тот же миг на него набросились двое других. В завязавшейся драке один из нападавших случайно задел своим копьем потолок, и на него обрушилась небольшая каменная осыпь. Ратлинг рухнул на землю, придавив выпавшее мясо, и его тут же затоптали сородичи. В суматохе другой ратлинг получил удар копьем в живот. Он попытался подняться, но упал замертво.

На поясах покачивались каменные, местами металлические, ржавые тесаки для ближнего боя. Несмотря на серьезный вид, особой дисциплины не было. Колонна то и дело расползалась, когда ратлинги, пробегающие мимо пещерных слизней, пытались прихлопнуть их на ходу. Они обменивались свистящим шепотом, переговариваясь между собой.

По обе стороны колонны двигалось боевое охранение флангов, состоящее из скавенов, вооруженые легкими копьями и метальными дротиками. Они крались в тени, словно хищные тени, держа оружие наготове и изучая окружающую обстановку. Скавены были более организованными и дисциплинированными, чем ратлинги, но их глаза горели безумным огнем, выдавая их кровожадную натуру.

— Плохи дела, — прошептал Грог, сквозь зубы.

Было понятно, что мурлокам не поздоровится. Скорее всего, они даже не смогут отбиться. На тот момент, когда крысолюды проходили подземную реку, простым подсчетом было видно около семи-восьми десятков, не считая детей. Даже если мурлоки будут сражаться в родной стихии и попытаются сбросить часть войска в воду, то соотношение войска будет один к двум, что скорее всего означало поражение.

Но на этом опасность не исчерпывалась. Защищенные легкими кожаными и доспехами, и шкурами, крысолюды начали расползаться по обе стороны пещеры, как саранча, подъедая, что попадется на глаза и продолжая двигаться к выходу.

Напряжение достигло высшего предела, обжигая горло сухим жаром. Хотя укрытие людей находилось на самом краю, ближе к дальней стене пещеры — выбор, который сейчас казался единственно верным, — вероятность обнаружения росла с каждым стуком сердца.

Головная часть отряда крысолюдов уже прошла две трети пещеры, когда, наконец, показался извилистый хвост колонны. Наиболее широкая средняя часть колонны, воняющая потом, гнилью и мускусом, уже поравнялась напротив укрытия людей. Но особая опасность исходила от скавенов. Разведчики заняли дугу, охватывающую больше половины пещеры, а передние уже миновали точку, где прятались люди. Оправдывала себя и то, что люди отказались от горячей пищи. Любой запах выдал бы их мгновенно.

В затхлом полумраке укрытия бойцы, затаив дыхание, следили за пляшущими отблесками факелов, просачивающимися сквозь узкие бойницы. Руки, сведенные судорогой, крепко сжимали оружие. Пятнадцать хорошо вооруженных бойцов против целой орды крысолюдов. Эта сомнительная авантюра вот-вот должна была закончиться провалом.

Опасность достигла апогея, когда пара самых крайних движущихся скавенов, отделившись от колонны в каких-то десяти метрах от людей, внезапно остановились. Один, что-то ворча себе под нос, копался в щелях между камнями. Второй же замер, как статуя, медленно поворачивая голову в сторону укрытия.

На какой-то бесконечно долгий миг его злобные, желтые глаза, казалось, пронзили полумрак и уставились прямо на бойницу. Капли пота потекли по спине, а сердце заколотилось в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки. Казалось, что даже воздух в пещере перестал двигаться. В любой момент мог раздаться пронзительный крик, и тогда — конец.

Разведчик продолжал неподвижно стоять, пристально вглядываясь в темноту. Казалось, он что-то учуял. В этот момент прямо под его ноги выскочила небольшая сороконожка, привлеченная теплом тел крысолюдов. Скавен, нахмурившись, проследил за ее движением, словно пытаясь понять, что это такое.

В следующее мгновение он отреагировал молниеносно. С диким рыком он прихлопнул насекомое копьем, отбросив его в сторону, прямо к укрытию людей. С брезгливым отвращением крысолюд прижал сороконожку к камням и, разорвав её тельце, вытер копьё о землю. Другой скавен тут же подхватил куски сороконожки, и оба принялись жадно пожирать добычу, пачкая свои морды кровью и внутренностями.

На мгновение казалось, что они смотрят прямо на людей сквозь узкую щель бойницы, но на самом деле крысолюды были слишком заняты своей мерзкой трапезой. Насытившись, они вытерли руки о свои грязные шкуры и, проворчав что-то друг другу, двинулись дальше, оставив за собой кровавый след.

Казалось, что время замерло. Сердца людей колотились так бешено, что кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Только сейчас они заметили, что на лбу у них выступил холодный пот, а руки дрожали от напряжения.

Наконец, средняя часть колонны, воняющая потом и гнилью, миновала укрытие. Уже подходил хвост. Люди, затаив дыхание, ждали, пока последние крысолюды не скроются в темноте.

Пройдя по самому краю, люди остались не обнаруженными. Словно по волшебству, им удалось избежать верной смерти.

Через пятнадцать долгих минут хвост колонны скрылся из пещеры, оставив за собой наполовину очищенную от живности поверхность и гнетущую тишину.

“Фух,” - выдохнул Ревин, с облегчением вытирая пот со лба. - “Вот это было на волоске”.

На грани тишины они выжили, чтобы продолжить свой путь.

Глава 8. Зов долга.

Выждав некоторое время, пока затихли последние отголоски шагов крысолюдов, отряд собрался в тесном кругу, обсуждая дальнейшие планы и возможные изменения, связанные с прохождением большого ударного отряда. В пещере стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воды, падающими со свода.

— Очевидно, что они двигаются наказать новоявленных союзников, — начал Киан, оглядывая напряженные лица своих товарищей. Камень под ним был холодным и твердым, как сама ситуация, в которой они оказались. — Что будем делать?

— Той численности, что надвигается на мурлоков, вполне хватит, чтобы полностью вырезать племя, — проворчал Ревин, поправляя свой потрепанный плащ. — Очевидно, крысолюды решили раз и навсегда покончить с ними.

— Терять новых союзников нам совсем не выгодно, — продолжил Киан. — Они могли бы прикрывать наши тылы, стать надежным плечом в бою.

— Нам нужно идти дальше, — твердо сказал Грог, сжимая свой топор. — Совет Крепи возложил на нас задачу — узнать, что случилось с Камнем.

— Да это и так ясно, как день, — огрызнулся Мор. — Они в осаде, а сейчас эти твари рыщут по округе, словно падальщики.

Торн молча стоял в стороне, сосредоточенно затачивая лезвия метательных ножей. Лицо его было непроницаемым, словно каменная маска.

— Нужно ударить им в тыл, пока они грызутся с мурлоками, — наконец подал голос Зарр, его тихий голос прозвучал убедительно. — Уверен, дротикометатели займут позиции на верхних галереях камней, чтобы обстреливать защитников безнаказанно сверху.

— Рискованно, — покачал головой Ревин. — Мы слишком малочисленны. Если крысолюды обнаружат нас, нам не выстоять.

— А что ты предлагаешь? — резко спросил Грог. — Стоять и смотреть, как их убивают?

— Надо действовать с умом, а не лезть на рожон, — огрызнулся Ревин в ответ.

— Хватит спорить! — рявкнул Торн, внезапно прервав перепалку. — Сидеть сложа руки — значит предать и мурлоков, и самих себя! Мы должны помочь им!

— Хватит, — сказал Киан. — Помните зачем мы здесь. — Эти союзники сейчас важны. Они обеспечат нам тыл и приют.

Молчание нависло над отрядом. Все понимали серьезность момента.

Киан провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. Его взгляд остановился на каждом из бойцов, словно пытаясь прочитать их мысли. Наконец, он принял решение.

— Мы идем за ними. Ударим в тыл, как они начнут штурм и втянут в бой резервы. Зарр, Торн — вы двое пойдете впереди, как тени. Ваша задача — разведать обстановку, оценить силы противника и найти лучшее место для удара. Никаких глупостей. Не ввязывайтесь в бой до моего сигнала.

Он сделал короткую паузу, обводя взглядом лица товарищей.

— Помните, от наших действий зависит не только судьба мурлоков, но и успех всей нашей миссии. Мы должны действовать как единое целое, словно один клинок. Только так мы сможем выжить и выполнить свой долг перед Крепью.

— Есть! — ответил Зарр, беря в руки свои кинжалы и крутанув их в руках.

— Сделаем, как надо, — кивнул Торн, пряча ножи в ножны.

— Выдвигаемся! — скомандовал Киан, и его голос эхом разнесся по пещере. — Вещмешки оставляем здесь. Завалим камнями, чтобы никто не нашел. В бою они нам только обузой будут. Берём оружие, лёгкий запас пищи и перевязку для ран. Пойдём налегке, чтобы двигаться быстро и не упустить этих тварей из виду.

Бойцы понимающе кивнули, их лица напряжены и сосредоточены. Спустившись с площадки, они углубились в самый край пещеры, выбирая укромные ниши. Завалив вещмешки острыми камнями, чтобы никто не смог их быстро достать, и проверив оружие, отряд приготовился к выдвижению.

— Торн, Зарр, вы впереди. Любой шорох, любой запах — сразу сигнал, — прошептал Киан.

Те, словно призраки, растворились в полумраке пещеры. Здесь требовалась особая осторожность. Если отряд крысолюдов заметит их раньше времени, то это будет равносильно смерти. Киан подождал, пока разведчики не скроются из виду, и подал знак остальным двигаться следом. Основной отряд шел в паре сотен метров, стараясь не шуметь и не отставать. Замыкавший отряд Грог оглянулся в последний раз, окидывая взглядом давший им временный приют подземный грот.

И в этот момент он заметил движение у неисследованного выхода из пещеры, который они так и не успели проверить. Оттуда, бесшумно скользя по стенам, показалось несколько огромных пауков, их лапы царапали камень, издавая едва слышный звук. Они, словно опытные охотники, обнюхивали воздух и исследовали пройденные крысолюдами места.

— Вероятно, где-то там их гнездо. Пусть себе живут, может, ещё и пригодятся, — пробормотал Киан, глядя на неожиданно появившихся пауков.

Отряд двинулся вперед. Быстро читать следы здесь не требовалось. Толпа крысолюдов оставила за собой широкий, словно вытоптанный, след из камней и грязи, усеянный остатками растерзанной ими живности.

На втором переходе, в следующей пещере, они уже издалека увидели замыкающий разведывательный отряд крысолюдов, снующих между камнями. Двигаясь по самому краю видимости, стараясь не выдать себя, отряд Киана продолжал преследование. Крысолюды двигались уверенно, их шаги были тяжелыми и грубыми, а воинственные возгласы эхом разносились по пещере. Было понятно, что они чувствуют себя здесь хозяевами. Никаких крупных хищников по дороге им не попадалось, а мелкую живность они задирали на месте, не тратя время на охоту.

По истечении нескольких часов впереди показался выход из пещеры, ведущий к поселению мурлоков. Толпа крысолюдов, не останавливаясь, сразу рванула вниз волной с утробными криками, предвкушая скорую расправу. Организация боя у них была на низком уровне, но дикая ярость и численное превосходство делали их опасными противникам.

В то время, как основная часть войска с криками и улюлюканьем ринулась вниз, легко вооружённые дротиками ратлинги и скавены, как и предполагал Киан, разделились. Скавены с дротиками быстро заняли позиции на выступающих скалах и камнях, словно хищные птицы, готовясь к смертоносному залпу. Они намеренно не вступали в ближний бой, выжидая удобный момент, чтобы осыпать мурлоков градом дальнобойного оружия. Запах крови и крики боя становился все сильнее, а впереди уже слышались возгласы мурлоков, вступивших в неравный бой. Холодный ветер дул вдоль реки, разнося смрад войны и предвещая скорую расправу.

Отряд, соединившись, начал подкрадываться к арьергарду отряда крысолюдов. Но, несмотря на всю их самоуверенность, предводитель крысолюдов не был глуп и оставил небольшое боевое охранение из дюжины отборных ратлингов. Они, переминаясь с ноги на ногу и кровожадно поглядывая вниз, топтались сзади копейщиков, изрыгая проклятия и сплевывая пену с клыков.

— Здесь не меньше дюжины, — прошептал Киан, вглядываясь в грязные морды ратлингов. — Ждем. Когда они ввяжутся в бой, и остальные уйдут.

Отряд прижался к скользким, пропитанным гнилью камням. Сквозь узкое отверстие в пещере было видно, что мурлоки оказались не только старыми, но и хитроумными. Ратлингов ждали многочисленные ловушки. Тропы и камни, ведущие к поселению, были щедро смазаны рыбьим жиром, смешанным с грязью. Ратлинги, пытавшиеся с воинственным визгом прыгать по скользким камням, неминуемо теряли равновесие и с воплями падали, ломая лапы и разбивая кости о камни. Кости хрустели под их весом, а из полученных ран брызгала кровь.

Но это было только начало. Внизу, на поднятых на навесах сетях, их ждала еще более ужасная участь. Мурлоки воткнули в землю сотни заостренных кольев, сделанных из окаменевшего подземного дерева. Острия кольев были густо смазаны ядом пещерных рыб и сороконожек. Яд вызывал мучительный паралич, медленно отнимая у жертвы волю к жизни. Ратлинги, прорывавшиеся к сетям, с криками напарывались на эти колья, их тела содрогались в конвульсиях, а из ран хлестала кровь.

Почти полтора десятка ратлингов уже запутались в сетях, дергаясь и пытаясь освободиться. Жалобные визги сменялись хрипами и предсмертными стонами. Мурлоки, не теряя времени, беспрепятственно кололи их копьями, превращая в окровавленные куски мяса. Ни один крыс пока не успел добраться до защитников и вступить в ближний бой.

Дети и женщины мурлоков тоже участвовали в кровавой жатве. Раскручивая небольшие камни, они со свистом бросали их в ратлингов, вызывая болезненные крики и безумие ярости у противника.

Но основная масса крысолюдского войска уже подходила к сетям, яростно рубя их своими грязными тесаками и спрыгивала на прибрежную полосу. Мурлоки отвечали молниеносными ударами копий, стараясь сдержать натиск врага. Было очевидно, что, если ратлинги прорвутся, они задавят защитников числом и яростью.

Но сюрпризы на этом не заканчивались. Полоса прибоя к реке была ниже уровня поселения, и ее отделяла от берега искусно сделанная каменистая насыпь. Старый мурлок взмахнул костлявым посохом, и шесть крепких мурлоков, отложив копья, навалились на огромный булыжник, перегораживающий русло. Со стоном отодвинув его в сторону, они освободили путь воде.

Вода хлынула в поселение, затопив его за считанные секунды! Мурлоки с удовольствием плавали в мутной воде, но для ратлингов это стало настоящим кошмаром. Они ненавидели воду, а вместе с ней в поселение заплыли небольшие, но крайне агрессивные хищные рыбы. Они вгрызались в незащищенные места на телах крысолюдов, вырывая куски мяса и сея панику. Ратлинги с воплями барахтались в воде, пытаясь отбиться от хищных тварей, но тщетно. Они захлебывались и тонули, увлекая за собой на дно окровавленные обрывки сетей. Хоть уровень воды и не был высоким, сражаться в ней было сложно, особенно существам, панически боящимся воды.

Было очевидно, что неорганизованное войско крысолюдов терпит поражение. Предводитель крысолюдов, огромный ратлинг, возвышавшийся над остальными, в рваном кожаном доспехе, с безумной яростью выискивал глазами виновников своей неудачи. С диким, утробным рыком он показал своим тесаком вниз, указывая на мурлоков, и павшие было духом крысолюды, подхлестнутые страхом и надеждой, с утроенной яростью кинулись в бой. Боевое охранение, словно по команде безумного дирижера, ринулось вниз, прямо в кипящий котел смерти.

Сети к тому времени были изорваны в клочья, но мурлоки не сдавались. Они отошли в воду, используя камни в качестве укрытий и плацдармов для атак. Вода окрасилась кровью, и в ней плавали тела крысолюдов, изуродованные копьями и утонувшие в зловонной жиже. Несколько мурлоков, сраженных насмерть, лежали неподвижно на камнях, их тела кровоточили, смешиваясь с грязью и песком. Прямое столкновение стало для мурлоков смертельным исходом, и они все чаще гибли.

Старый мурлок взмахом своего костяного посоха, украшенного полудрагоценными камнями, скомандовал отступление. Проворно перепрыгивая по скользким камням и скользя по воде, стараясь не попадать под удары грязных копий и тесаков, рыболюди отошли на две основные площадки, к жилищам из камня.

Весы сражения опасно склонились на сторону крысолюдов, которые, несмотря на понесенные потери, продолжали яростно давить.

Видя, что мурлоки отступают, они с криками и воплями бросились в атаку, пытаясь захватить плацдармы, скавены начали осыпать их дротиками сверху. Многих ранило, и их товарищи с трудом оттаскивали в укрытие, стараясь не дать крысолюдам добить истекающих кровью соплеменников рыболюдей. Вариантов у мурлоков оставалось немного: либо пойти в отчаянное лобовое столкновение с огромными потерями и неясным исходом, либо попытаться уплыть в реку, оставив поселение на растерзание врагу. Вождь мурлоков, хмурясь и морщась, размышлял над тем, как переломить ход сражения. Именно в этот момент, словно вихрь, на поле боя ворвались два отряда по три воина людей. Две верхние площадки-галереи были заполнены двумя группами дротикометателей, которые и подверглись атаке.

Грог с диким воплем обрушился на ближайшего скавена, с одного удара размозжив ему череп. Череп скавена разлетелся на куски, мозг и кости брызнули во все стороны, окропляя кровью камни и близлежащих крысолюдов. Зарр, словно тень смерти, мелькал между врагами, нанося смертельные удары своими кинжалами. Кровь хлестала из ран, заливая все вокруг. Скавены падали, корчась в предсмертных муках, захлебываясь собственной кровью. За считанные секунды они вывели из строя семь крысолюдов, сея ужас и панику в рядах врага. Мор занял позиции и меткими стрелами практически в упор бил по глазам и шеям крыс.

Грог же с рыком вращал свой металлический молот, и дротикометатели разлетались от ударов, словно тряпичные куклы. Визжа и хрипя, они безвольными куклами падали на острые камни, оставляя за собой кровавые следы.

Второй отряд, возглавляемый Ревином, также вступил в бой, сея смерть и ужас. Ревин с не меньшей яростью обрушился на дротикометателей второй площадки, круша их своей боевой киркой. Камни взлетали в воздух от каждого удара, а вместе с ними трещали кости и черепа крыс. Двое крысолюдов, не выдержав ужаса, бросились вниз, разбиваясь о острые камни. Оставшиеся попытались оказать сопротивление, но против разъяренных берсерков, вооруженных смертоносным оружием, у них не было шансов.

Киан с остервенением обрушил свой топор на первого скавена. Лезвие с хрустом пробило череп, и тут же, не давая врагу опомниться, Киан с оттяжкой нанес удар в шею второму, разрывая кожу и мышцы. Третьему крысолюду не повезло еще больше: здесь уже Ревин, раскрутив кирку над головой, с силой обрушил ее на него, вбивая клюв оружия в его макушку. Точными и выверенными ударами топора Киан наносил сокрушительные удары, от которых кровь хлестала фонтанами. Одному крысолюду он почти отрубил голову, которая держалась лишь на жалких обрывках кожи и сухожилий. Трупы крысолюдов падали вниз, ломая кости и оставляя за собой кровавые лужи. Капли крови и мозговое вещество разлетались во все стороны, окропляя камни и воду.

Торн, словно призрак, бесшумно перемещался между врагами, отправляя в полет свои метательные ножи. С безупречной точностью он вонзал ножи в глаза и шеи крысолюдов, лишая их возможности сопротивляться. Почти сразу же четыре врага рухнули на землю, захлебываясь собственной кровью. Отряды дальнего боя крысолюдов перестали существовать буквально за десятки секунд.

Ратлинги, наблюдавшие за происходящим избиением внизу, в изумлении замерли. Бой прекратился, и они, словно загипнотизированные, развернулись и с ужасом уставились на своих товарищей, погибающих один за другим. В их глазах читался неподдельный страх и отчаяние. Их поддерживающий дальнобойный арьергард войска был уничтожен за мгновение.

Мурлоки громкими гортанными криками приветствовали людей подняв остроги вверх, их боевой дух взлетел на необычайную высоту и с новой силой бросились в бой.

Рыболюди с боевыми криками бросились на врага, и с яростью обрушились на ратлингов, в спину десяткам остолбеневших крысолюдов вонзились копья. Отбросив растерянных крыс в сторону, мурлоки ринулись к камням, оттесняя оставшихся крысолюдов.

В результате, в центре камней между входом и прибоем осталось достаточно крупное войско, насчитывавшее около шестидесяти крысолюдов, которые оказались зажаты в клещи на скользкой поверхности. Они сбились в кучу и были окружены со всех сторон, лишены возможности маневра, их осыпали дротиками поверженных врагов - люди и копьями - мурлоки.

Оценив обстановку, обезумевший от ярости главный крысолюд взревел, указывая окровавленным тесаком на площадку, где стояли воины Киана. —………! — прохрипел он, и остатки его войска, словно одержимые, ринулись за ним, не обращая внимания на летящую сверху смерть, подстерегавшую их на каждом шагу.

Крысолюды, ослепленные жаждой крови, неслись вверх, не замечая скользких камней и тел своих товарищей, устилающих тропу. Почти половина, около тридцати, развернулась, чтобы атаковать мурлоков, но лишь единицы добрались до них. Остальных сразили копья и ядовитые дротики, и их тела, содрогаясь в предсмертных конвульсиях, падали вниз, в мутную воду, окрашенную кровью.

Те трое, что достигли воды, с дикими криками бросились к предводителю мурлоков, но и их ждала скорая и мучительная гибель. Не успев проплыть и десятка метров, они захлебнулись в собственной крови, пронзенные копьями мурлоков. Их тела, с широко раскрытыми от ужаса глазами, ушли на дно, увлекая за собой багряные пузыри.

С уничтожением группы внизу ситуация почти не изменилась. Воинов Киана было слишком мало, чтобы сдержать натиск обезумевшей от ярости толпы крысолюдов. Стрелы Зарра, трофейные дротики крыс и метательные ножи Торна хоть и косили ряды врага, но не могли остановить их продвижение. Счет шел на секунды, и с каждым мгновением надежда перебить нападающих до прямого столкновения становилась все призрачнее.

Грог и Ревин, обменявшись тревожными взглядами, заступили на выход с идущей снизу дорожки и приготовились к схватке. Они знали, что их может ждать смерть, но отступать было некуда. Они должны были стоять до конца, чтобы дать своим товарищам шанс выжить.

Они крепко заняли позицию на площадке, перекрывая тропу. Грог с силой сжал рукоять своего молота, а Ревин оскалился, крепко сжимая в руках свою боевую кирку. Зарр и Торн, отступая к краю площадки, продолжали осыпать врага градом стрел и ножей.

Крысолюды, словно обезумевшие звери, яростно карабкались вверх, искореняя проклятия и брызгая слюной. Один за другим они срывались и падали вниз, но их место тут же занимали другие. Казалось, что их нескончаемому потоку не будет конца. Больше двадцати крысолюдов полегло в пути, но остальные почти добрались до верха.

Первые добравшиеся с дикими воплями бросились на воинов Киана, но их атака захлебнулась в потоке крови и стали. Грог с яростью обрушил свой молот на ближайшего крысолюда, раздробив его кости и превратив в кровавое месиво. Ревин не отставал от него, с остервенением орудуя своей боевой киркой. Его удары были быстры и смертоносны. Один на скользкой поверхности поскользнулся и буквально налетел челюстью на кирку, повиснув на ней. Ревин брезгливо пинком откинул его прочь. Несколько крысолюдов подряд пали от его руки, оставив за собой кровавые лужи.

Однако, главный крысолюд, обезумев от ярости, прорвался он ударом плеса отбросил Грога, занятого своим противником и заставил отступить Ревина, пытавшегося уклониться от его ударов. Он определил безошибочно командира ненавистных людей и бросился на Киана. Их взгляды встретились, и Киан увидел в глазах крысолюда лишь ненависть и жажду крови. Щелк - и стрела Мора отлетела от доспеха крысы, чавк – метательный нож Торна вошел в плечо, хруст – кинжал Зарра, который в нижнем подкате бросился в ноги, вошел в стопу, дробя и раздвигая кости, треск – и кожаный доспех, который зацепил киркой Ревин на спине крысолюда стараясь его удержать - лопнул, а удар молота, который метнул Грог, бросил крыса еще дальше вперед, на Киана.

Собрав силы, Киан попытался парировать удар тесака, но силы были слишком неравны. Ратлинг отбросил топор в сторону и с диким ревом поднял над собой оружие, желая располовинить и уничтожить победившего его отряд человека и … поперхнулся от влетевшего в его глотку метального ножа Торна.

Крысолюд, корчась от боли, выронил тесак и схватился за горло, безумно вращая глазами. Кровь, хлеставшая из рассеченной плоти, заливала ему глотку, не давая дышать. Он хрипел и задыхался, тщетно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Подскочившие Грог и Ревин ударами молота и кирки под каждое колено заставили его рухнуть на колени.

Киан, шатаясь, сделал шаг вперед и, схватив его за челюсть, медленно и уверенно перерезал горло крысолюду своим топором. Черная, пенящаяся кровь хлынула из раны, заливая камни и одежду Киана. Ратлинг захрипел, и судорожно дергая лапами, обмяк на земле. В его глазах медленно угасала жизнь, уступая место тьме. Наконец, он затих, превратившись в безжизненную гору грязной шерсти и окровавленной плоти.

Киан, тяжело дыша и опираясь на топор, оглядел поле боя. Вокруг лежали тела врагов, и в воздухе витал густой запах крови, кишок и смерти. Он посмотрел на своих товарищей, лица которых были измазаны грязью и кровью.

— Битва окончена, — произнес Киан, его голос был хриплым от напряжения. — И пусть помнят все, кто встанет у нас на пути: Камень не дрогнет, пока жив долг!

В едином порыве отряд приподнял свое оружие, и каждый воин, ударив себя в грудь сжатым кулаком, в котором до сих пор ощущалось напряжение боя, изрек в ответ постулат Кодекса Камня: —Долг превыше всего!

Глава 9. Цена выживания.

После сражения царило тягостное молчание, нарушаемое лишь стонами умирающих и хрипящих от боли крысолюдов. Скользкие из крови камни были усеяны телами врагов, сломанными костями и обрывками одежды. Большая часть крысолюдов полегла здесь, разбившись о камни при падении. Вокруг валялись сломанные тесаки, копья с размоченными наконечниками, обломки поврежденного снаряжения и порубленные сети, остановившие крыс на подходах к поселению. Остроги мурлоков валялись переломанные на гальке. Вода в реке, окрашенная кровью в зловещий багряный цвет, родила с собой тела павших и обломки власти.

Несколько мурлоков с уставшими каменными лицами обыскивали убитых ратлингов и скавенов, оттаскивая их тела к реке и снимая уцелевшее оружие и броню. Старый вождь скомандовал, и самые сильные воины-мурлоки, облаченные в самодельную броню, снова вошли в воду, чтобы аккуратно восстановить плотину. Они восстановили каменный затор, освобождая от воды прибрежную полосу. Вода быстро уходила, обнажая разбитые трупы, окровавленные камни и разбросанные фрагменты оружия, шкур и кожаных доспехов.

Освобожденные от всего полезного тела ратлингов и скавенов сбрасывались в реку, "На корм рыбам этих падальщиков", - мрачно рыкнул вождь. Он поманил воинов Киану, стоявших на площадках, прижав руку к груди в знак благодарности и позвал их себе.

Когда отряд спустился вниз, их встретили мурлоки, относящие сгонявшие раненых крысолюдов к одной из самых больших хижин. После ярости битвы, те смотрели опустошёнными глазами и постанывая от боли ковыляли к ней. Тех, кто не мог подняться, приканчивали резкими ударами острог. У входа стояли крепкие воины, охраняемый вход.

Женщины и дети, с трепетом глядя на воинов Киана, опустились на колени. — Спасибо, — прошептала одна из женщин, в ее глазах были полны слез. — Вы спасли нас.

— Защитники, — прохрипел раненый мурлок, проходя мимо Кианы и одобрительно похлопывая его по плечу.

— Воины, —склонил голову другой и отсалютовал им копьем, с уважением глядя на Ревина и его отряд.

Очевидно, что своевременный удар людей в спину дальнобойных отрядов спас поселение. Мурлоки прошли по грани и считали, что находятся в долгу перед Кианом и его людьми.

Отряд Киана подошел к хижине вождя, стены которого были покрыты шкурами и костями врагов. Старый мурлок, принявший участие в битве, стоял у входа, опираясь на свой посох, украшенный рыбными костями и чешуёй, а также резными изображениями предков. На посохе были видны отметины от оружия ратлингов, а на теле вождя были небольшие, но свежие раны, засвидетельствовавшие его личное участие в бою.

Океан и Ревин с уважением склонили голову, приветствуя мудрость и решимость старейшины.

Вождь, его глаза, мудрые и темные, внимательно рассматривали каждого воина. — Если бы не ваша храбрость, — прохрипел он, — мы бы не выстояли. Вы дали нам время, и в данных обстоятельствах сложилась ситуация на нашей стороне.

В результате его взгляд скользнул по поселению, где женщины, рыдая, собирали тела павших героев. - Двенадцать, - повторил он. - Лишь двенадцать, мурлоков не возвращается к своим семьям. Небольшая цена за то, чтобы разразить набег, но все же… слишком большая.

— Мы скорбим вместе с вами, — сказал Киан, выражая сочувствие. — Ваши потери — и наши потери.

Вождь расправил плечи, он принял решение. Его взгляд потеплел, и да и так можно было увидеть, как изменилось отношение мурлоков. Если при первой встрече они смотрели на людей с подозрением, как на врагов, и соблюдали осторожность, держа оружие наготове, то сейчас их взгляды были полны благодарности и признательности.

Все мурлоки в поселении, как бы по команде, закричали, воздав дань уважения, и подняли над головой свои острые приветствия, уя воинов Киана.

Вождь поднял руку, призывая к тишине. Он опустил взгляд на Киану и, сделав глубокий вдох, произнес: —Люди, вы сражались с нами бок о бок, пролив кровь за наше общее благо, хотя могли этого и не делать. В знак нашего признательности мы совершаем ритуал единения.

Вождь поднял свой посох, и из толпы появилось несколько мурлоков, держащих в руках чаши с водой и подземными водорослями. Вождь произнес древнее заклинание, смысл которого был неизвестен Киану, но мелодия слов вселяла чувство единения и силы. Закончив, он опустил посох и взял одну из чаш.

— Возьмите, — произнес он, протягивая чашу Киану. — Испить эту воду — значит, связать свои судьбы с нами. Это значит, что мы отныне — один народ, у нас общие будущее и враги.

Киан взял чашу, его взгляд встретился глазами Вождя. Он попал в знак соглашения и выпил воду. Затем чаши раздали всем воинам.

— Но ритуал единства — лишь начало, — продолжается вождь, когда все воины завершают ритуал. — Мы видели, что сила крысолюдов велика. Они обязательно вернутся. Нам нужен союз, союз, который защитит нашу землю, союз, который обеспечит наше общее выживание.

Вождь положил руку на плечо Киану, его жест был полон решимости, иглы стали веером.

— Мы предлагаем вам союз. Мы предлагаем вам нашу силу, нашу воду, наши знания. Что вы скажете, воины?

— Ваше предложение делает нам честь, — учтиво ответил Киан и зашел в хижину.

Перед тем, как войти в поселение, Киан настоял на омовении в реке. Мурлоки пригласили бойцов к небольшой искусственной запруде, где воины могли безопасно смыть кровь и грязь с тела и почистить оружие. Вода была ледяной, но свежесть после прихода пришлась очень кстати. Бойцы сняли шкуры и доспехи, обмылись, женщины мурлоков приняли доспехи и оружие, чтобы почистить и отмыть.

Внутреннее убранство хижины поразило. Стены были украшениями, переплетенными водой, блестящими самоцветами и странными камнями с причудливыми узорами. На них висели остроги с костяными наконечниками, сети, искусно сплетенные из прочных волокон, крюки-горпуны, трофеи, свидетельствовавшие о глубоких победах мурлоков. Здесь были и ноги гигантских пауков, и тесаки крысолюдов, некоторые из которых были еще в крови, и грубо сделанные копья крыс, фрагменты панцирей речных членистоногих.

Бойцы расселись на камнях, окружив огромный стол — плоскую вершину камня. Женщины быстро заполняют угощение. В глиняных мисках лежала сырая пещерная рыба, нарезанная ломтиками и засыпанная ароматными водорослями, собранными в реке. Рядом готовились тритоны и саламандры, источавшие запах дыма. В плетеных корзинах предлагается питательный мох, похожий на мягкий чехол, и скользкие слизни, обладающие нежным качеством.

Несколько воинов мурлоков почтового возраста — старейшины племени — вступили в хижину. Они были безоружны, демонстрируя высочайшее доверие.

Затем все приступили к трапеции. После победы воины ели с жадностью, быстро насыщаясь.

— Это действительно… необычно, — заметил Ревин, откусывая кусок рыбы и пытаясь прикрыть удивление.

— Наша земля и воды не слишком богаты, — ответил один из старейшин, его голос был скрипучим и слабым, — но мы делимся тем, что имеем. "Камень дает - камень берет", - добавил он, глядя на Киану.

После трапезы Киан вернулся к разговору о союзе:

— Мы принимаем ваше предложение с благодарностью, — сказал Киан. — Нам тоже необходим союз, чтобы выжить вместе против такого противника.

Вождь рыболюдей потер ладони. — Отлично. Теперь нам нужно обсудить детали.

— Прежде всего, — продолжает Киан, — нам нужна взаимная помощь. Мы будем говорить на вашей стороне, а вы — на нашей. Нам нужна поддержка и информация о передвижении врага. Предлагаю обмен продуктов питания, совместная защита и предоставление убежища в случае нападения.

— Это разумно, — честно вождь. — Мы согласны. Мы поделимся с вами этими выводами о подземных тропах и о повадках крысолюдов. Мы дадим знать, где больше рыбы и мха растет.

Один из старейшин добавил: — «Две реки в одном русле — более сильный поток».

В этот момент участвовали несколько мурлоков с плетеными корзинами, наполненными сушеной рыбой, вяленым амфибий и высушенными водорослями.

— Это вам в дорогу, — сказал Вождь, указывая на корзины. — В знак нашей поддержки и в благодарность за вашу помощь.

Киан поблагодарил Вождя.

— А что касается добычи, — сказал Киан, — она вам нужнее.

— Но это трофеи, — возразил Ревин. — Мы их заслужили.

— Мы будем рады, если вы сохраните нашу долю, — сказал Киан. — Мы доверяем вам.

Вождь кивнул, принимая предложение.

— Касательно ситуации у Камня, — продолжает вождь. — Боюсь, он уже в осаде. Орда крысолюдов, с которой вы столкнулись, — лишь малая часть их силы. Мы знаем, что они готовят что-то большее. Поэтому мы и предлагаем вам союз. Поодиночке нам не выжить.

— Мы предоставляем вам припасы и запасное оружие, — сказал Вождь. — Если мы выдадим трижды подряд, которые мы вам дали, то мы придем на помощь, как вы пришли сегодня к нам. Крысолюды — основа глобальной угрозы в настоящий момент всему подземелью. Они нещадно истребляют всех, и нам нужно рассказать перед лицом этой опасности.

Отряд Киана согласно кивал головам.

— Вам необходимо передохнуть, — сказал вождь. — Какие у вас планы?

— Пока ситуация не прояснилась полностью, нам необходимо проведать Камень, — ответил Киан, — убедиться, что сейчас у него происходит. После этого мы двинемся назад. Скорее всего, придется вызвать подкрепление.

— Это огромная дикая стая, —сказал мурлок, — они созрели не так давно, но пытаются захватить всю данную часть подземелья. Надо уничтожить сам рассадник заразы — Лабиринт, где растят молодняк. Но здесь потребуются значительные силы и оружие.

Мурлоки проводили людей на отдых в большую каменную пещеру, где каменные топчаны были застелены мхом и шкурами.

— Ну наконец-то нормально отдохнем, — простонал Грог, плюхаясь на подстилку из мягкого мха.

Но отдых не снимает беспокойства. Перед сном отряда снова собрался для обсуждения.

— Насколько ты уверен, что делаешь правильно, заключение союза с мурлоками? — небрежно начал Ревин. — Мы ведь получили задание только на разведку. Совет не будет в восторге от того, что вы объявили рамки полномочий.

Киан нахмурился. Он понимал, что Ревин прав, но интуиция подсказывала другое. — Я уверен, что поступил правильно. Это не просто союзники — это спасение.

— Но мы должны согласовывать все с Советом, — возразил Ревин. — Они могут не одобрить наши действия. И тогда наши жертвы существуют за самовольство.

— Подумай о последствиях, — вмешался Грог. — Мы могли бы уйти, оставить мурлоков, отчитаться о ситуации и дождаться решения Совета. А если завтра крысолюди будут у наших ворот?

— Именно! — воскликнул Мор. — А если завтра крысы будут у наших ворот? Мы будем ждать решения Совета, пока они будут убивать наших людей? Это не выход. Мы должны действовать! Мы получили шанс, реальную возможность усилить свои позиции.

— Я понимаю, — сказал Ревин, — но это огромная ответственность. Мы могли бы просто…

— Мы ввязались в это, — перебил Киан, — и теперь надо идти до конца. Это огромный риск, но и шанс небывалый. Мы должны быть готовы соблюдать эту ответственность.

Отряд на какое-то время замолчал, обдумывая слова Киана. Наконец, и молчавший Зарр высказался.

— Ты прав, — сказал он. — Мы поддержим тебя.

Грог и Ревин согласно закивали.

— Мы готовы соблюдать эту ответственность, — подтвердил Торн. — Мы доверямся твоему чутью, командир.

Лицо Киана просветлело. — Тогда завтра мы идем дальше, — твердо сказал он. — Идем к Камню. Вместе!

Глава 10. Осада Камня (начало).

— Уходим, — сказал Киан. — Но мы обращаем внимание, если понадобится.

Вождь поднял на него усталые глаза. — Мы знали, что вы уйдете. Вы — воины, а у воинов всегда есть свой путь. Но помните, что здесь у вас теперь есть друзья.

— Я не забуду этого, — ответил Киан. — Ваша помощь бесценна.

— Твой тоже, — прохрипел вождь. — Мы всегда будем помнить, что вы сделали для нас. Берегите себя. И…

Он замолчал, как бы не решаясь что-то сказать.

— Что? — спросил Киан.

— Возвращайтесь живыми, — сказал Вождь. — Нам нужны союзники. И… друзья.

Киан повернулся, и сердце его наполнилось теплом. — Обязательно вернусь, — подал он.

Вернувшись к отряду, Киан обменялся парой слов с вождем, подтвердив взаимность намерений, и они собрались на дорогу. Время не ждало. Отдохнувшие и набравшиеся силовые бойцы быстро попрощались с мурлоками и двинулись по знакомому пути.

На обратном пути Киан видел, как кипит работа. Мурлоки устанавливали новые сетевые заграждения на подходах к поселению, смазывали ядом колья и затачивали их, обмазывали скользким жиром камней у входа в пещеру. Некоторые создавали новые копья и остроги, готовясь к возможным случаям с крысолюдами.

Сразу за поселением начинались пещеры. Отряд двигался быстро, наконец, извилистая тропа. Влажный воздух был насыщен запахом сырой земли и гнили. По стенам, поросшим мхом, стекали капли воды, отчего камни блестели в тусклом свете факелов. Под ногами хрустел песок, и то и дело мелькали юркие мокрицы и слизни.

После вчерашнего прохода крысолюдов в пещерах почти не осталось живности, но следы их пребывания были кругом: обрывки еды, разорванные тушки мелких зверьков, содранный мох и следы ожесточенных схваток с обитателями пещеры.

Ревин, внимательно осмотрев карту, вел отряд по безопасному маршруту.

— Здесь колония пауков, — предупредил Грог, указывая на темный проход. — Когда ходил, видел несколько арахнидов.

Отряд обошел опасный участок, стараясь не потревожить пещеру ядовитых обитателей. К счастью, обошлось без происшествий.

Спустя несколько часов пути Ревин остановился.

— До Камня пара часов, — сообщил он, — пора готовиться.

Воины расчехлили оружие, проверили экипировку и приготовились к бою. Киан чувствовал нарастающее напряжение. В воздухе витала опасность. Распределившись веером, они бесшумно двинулись вперед.

В пещере царила зловещая тишина. Все живое как-то затаилось, предчувствуя беду. И вдруг впереди послышались звуки боя. Отдаленные, приглушенные стены пещеры звуки боя.

Отряд замер.

— Что это? — прошептал Мор, с тревогой глядя в темноту.

— Бой, — прорычал Грог, сжимая крепко рукоять молота. — Кто-то сражается.

— Может, авангард крыс? — предположил Ревин. — Решили перегрызться между собой?

Киан нахмурился. — Не думаю. Слишком организованно звучит. Возможно… это какая-то группа пауков, или выжившие из других поселений.

— В любом случае, — прошептал Океан, — нужно быть готовыми ко всему. Посмотреть оружие.

Воины, не говоря ни слова, обнажили оружие. Все были напряжены и готовы к схватке.

— Тихо, — командовал Киан. — Вперед. Но осторожно.

Разведчики двинулись вперед, крадучись в тенях и соблюдая дистанцию. Тусклый свет факелов выхватывал из темноты острый мшистый камень, то лужицу темной воды, то обрывок паутины, колыхавшийся от мельчайшего дуновения. Через некоторое время они открыли картину боя: рослый паук противостоял охотничьей группе крысолюдов. Вокруг лежали искромсанные тела, сломанное оружие и пытна крови. Одного паука уже не было в живых. Его изуродованное тело, покрытое хитиновой броней с острыми шипами, лежало на земле, и его уже деловито расчленяли. Несколько скавенов были пронзены тонкими, как пики, ногами паука, и их тела дергались в предсмертной агонии.

—Добывают еду, — прошептал Грог, и его слова подтвердились: парочка ратлингов своими ржавыми тесаками отрубали куски мяса от туши убитого паука и складывали их в грязные мешки. Живой паук, превсоходящий размером в 4-5 раз человека, возвышался над крысолюдами. Его мохнатые лапы были покрыты тонкими когтями, а множество глаз следило за опасностью. Но крысолюди умело использовали такое численное превосходство. Они, подобно гиенам, окружили его и постоянно наносили удары по ногам, стремясь обездвижить. На ногах паука уже виднелись глубокие раны от тесаков, сочилась ихор, и с каждым новым полученным ударом он становился все медленнее.

— Ясна картина, — пробормотал Киан. — Скоро эти твари набьют свои утробы. Это охотники. Камень, скорее всего, уже в осаде, и они просто заготавливают продовольствие.

— Что будем делать? — спросил Ревин, поправляя свой лук.

Грог многозначительно протер на вершине своего боевого молота с рунной вязью. — Надо уничтожать их везде. Мы уже были в одном бою. Почему бы не добавить еще полтора десятка крысолюдов к общему счету? Тем меньше их будет нападать на поселение.

— Согласен, — сменил Киан, доставляя свой верный топор. — Нам уже нечего терять.

Разведчики бесшумно разошлись полукругом и, обнаружив оружие, двинулись вперед. Увлеченные разделкой и добиванием найденной добычи крысы не обращали особого внимания на возможные угрозы.

Киан свистнул и словно тень, набросился на двоих ратлингов, резавших паука. Он обрушил на них свой меч, разрубая кости и плоть. Ратлинги даже не успели вскрикнуть. Остальные воины атаковали скавенов, осаждавших живого паука. Однако не все крысолюди были застигнуты врасплох. Двое самых опытных скавенов успели среагировать. Они отпрыгнули в сторону, выставив вперед свои ржавые тесаки, и парировали первый удары кирки Ревина. Завязалась ожесточенная схватка.

Ревин, стиснув зубы, обрушил град ударов на скавенов. Тесаки крысолюдов скрежетали о его боевую кирку, но он не отступал. Однако Мор не дремал, он уже прикончил своих двух противников из темноты, стрелы мелькнули и пронзили шеи скавенов, которые выронив тесаки схватились за раны. Не дремавший Ревин мгновенно добил противника.

Тем временем Грог с диким ревом обрушил свой молот на голову скавена. Его череп разлетелся вдребезги и тело рухнуло на землю. застывшего от ужаса второго крысолюда постигла такая же участь. Зарра и Киан орудовали топором и кинжалами, как вихри. Они с первого удара прикончили первых противников и последовательно уклонялись от ударов оставшихся скавенов и наносили глубокие раны визжащим от боли и ярости крысам. Ножи Торна выросшие из глаз противника закончили их бой.

Через несколько секунд все было кончено. Все крысолюды были мертвы. Паук, как будто зачарованный, наблюдал за происходящим. Он заскрипел и начал пятиться, угрожающе шевеля жвалами. Ревин вопросительно посмотрел на остальных бойцов. Киан дал знак рукой: отпускаем. Разведчики расступились, и гигантский паук, как будто обезумевший, бросился прочь, исчезая в полумраке и оставляя за собой следы сочащегося из ран белого ихора.

Грог хмыкнул. — Похоже, он из того же гнезда, что мы обнаружили по дороге. Одно радует, что эти твари с удовольствием истребляют друг друга.

— Что будем делать, командир? — спросил Ревин, с тревогой оглядываясь по сторонам.

Киан на мгновение погрузился в размышления. Его взгляд был ясным и решительным. — Трупы прячем, — объяснил он. — Те, что с явными ранами от нашего оружия, замаскируем. Сделаем так, как их паук. Оружие — в хрон.

— Осталось совсем немного, — пробормотал Мор, его голос прозвучал приглушенно. — Но ситуация ясна: Камень в осаде.

— Так может, возвращаемся? — с сомнением в голосе произнес Ревин. — Пока мы не убедились…

— Нет, — твердо прервал его Киан. — Мы должны узнать правду. Оценить силы нападающих и защитников. Раз мы здесь, мы должны довести дело до конца.

Бойцы молчали, но напряжение повисло в воздухе. Тела крысолюдов с ранами, нанесенными дробящим оружием, были оттащены в самую темную часть пещеры и тщательно завалены камнями. Оружие спрятали вместе с ними. В мерцающем свете факелов тени, казалось, шептали предостережения.

Это, конечно, не гарантировало полной секретности. Если на это место наткнется другая группа крысолюдов, маскировка будет раскрыта. Но первое впечатление должно было быть таким, что они погибли в схватке с пауком, а оставшиеся рванули за убежавшей добычей.

Люди молча переглянулись, чувствуя тяжесть ответственности на своих плечах. Они двинулись дальше. Впереди виднелся выход из пещеры, и начали[МФ1] доноситься зловещие отблески пламени и приглушенный звон оружия с криками.

Кианся остановилась у входа в пещеру и медленно выглянула в ожидании. Его глазам предстала мрачаня картина, но Камень пока держался. Огромная пещера, подсвеченная сотнями факелов, закрепленных на стенах и в треногамис горящим углем, возникла на арене кровопролития.

Внешние стены поселения пока держались, но их атаковали бесчисленные орды крысолюдов. Они лезли по шатким лестницам, карабкались по стенам, цепляясь за выступы и трупы своих сородичей. Защитники Камня отбивались с отчаянием обреченных. Они сбрасывали на головы атакующих камни и копья, лили горящую черную нефть, метали камни, рубили визжащие шерстяные тела топорами.

Крысолюды в ответ швыряли на руку горящие факелы, пытаясь вызвать пожар. Киан просчитал, что внешние стены могут долго не продержатся, на уже часто возникали схватки в ближнем бою на самих галереях. Защитниками явно нужна была передышка, чтобы перегруппироваться, пополнить запасы метательного оружия и расчистит пространство на стенах от трупов и лестниц.

Воздух был наполнен запахом гари, крови и смерти. Пещера дрожала от криков, лязга оружия и предсмертных хрипов. И несмотря на отчаянное сопротивление защитников, отряд понимал, что внешний пояс Камня может и не устоять. Нападающих было слишком много.

И Киан понял, что как им ее дать.

[МФ1]

Глава 11. Час испытаний.

— Мы могли бы сковать какую-то часть войска на себя, — вдруг сказал Киан, нарушив тишину. — Отвлекать их от Камня.

— Что ты предлагаешь? — скептически спросил Ревин, хмурясь. — Что могут сделать шесть человек против армии крыс?

— Против армии да, сможем, — возразил Киан. — И не просто сможем, а создадим иллюзию, что подходит подкрепление. Тогда у защитников появится шанс. С этими словам он расстегнул доспех и достал спрятанный под ним отрядный штандарт с гербом Крепи, положил на него подаренный мурлоками рог и ожидающе посмотрел на бойцов.

Воцарилось молчание. В глаза воинов появилось понимание, они обдумывали безумный план Киана.

— Ты уверен, что это сработает? — с сомнением спросил Грог. — Может, нам лучше вернуться, а не оттягивать внимание части войска крыс на себя? Сообщить Совету об осаде. Это наша цель.

— Если к тому времени Камень падет, — возразил Киан, — то эта весть уже будет неважна.

Киан посмотрел на своих людей. Он понимал их страхи и сомнения. Они были всего лишь разведчиками, и теперь должны принять решение, которое может повлиять на судьбу всего поселения и это решение почти наверняка вело к гибели.

— Мы сделаем все, что в наших возможностях, — сказал Киан, глядя каждому в глаза. — Выбор за нами. Если выбрать правильно место боя и отходной путь, то мы можем продержаться достаточно долго. Гляньте? Он острием копью показал в сторону озера, в полукилометре на краю озера и пещеры виднелась высокая скала. Она оказалась достаточно широкой каменной платформой, возвышающейся над окрестностями на десяток метров. С одной стороны упиралась в темнеющий за ней вход в пещеру, а с другой открывался вид на поле движения. Часть скалы омывалась озером, что позволяло не ожидать с той стороны нападения боящихся воды крыс. Прекрасное место для защиты… и для последнего боя.

— Да, —сказал уверенно Грог, — делаем, как ты сказал. Все воины, переглянувшись, кивнули.

Захватив штандарт, отряд начал движение к выбранной площадке. Путь был скользким и опасным. Камни осыпались под ногами, а тьма пещеры таила в себе множество угроз. Чтобы добраться до возвышенности, им пришлось пересечь узкий карниз, с которого открывался вид на поле границы.

В какой-то момент им пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить патруль крысолюдов, обходивший границу пещеры. Сердце бешено колотилось, но воины замерли, стараясь не дыхание. К счастью, патруль прошел мимо, не заметив их.

Чуть позже, у самой скалы, они наткнулись на двух разведчиков крыс, которые явно не ожидали встретить людей. Не теряя времени, воины бесшумно напали на них. Киан и Грог сломали им шеи одним ударом.

Поверхность скал была неровной и давала слабую опору для рук и ног. Закинув веревки с кошками, бойцы, наложив за спину заранее собранные камни, начался подъем. Площадка наверху оказалась около 35-40 метров в ширину. Быстрая проверка пещеры показала, что за ней скрывается полость еще на несколько десятков метров, заполненные обломками камней — отличный запас метательного оружия.

Зная, как сооружать укрепления, воины быстро приняли работу. Они подтаскивали и собирали груды из камней, чтобы они всегда были под рукой. Оружие, включая трофейные копья и метательные дротики, обустроили посередине площадки, чтобы обеспечить к нему быстрый доступ.

Мор достал флакон. Все сразу узнали его — яд сколопендр. Он тщательно обмазал им копья и острые кромки топоров, не поленившись, намазать даже ударных поверхности молота. Яд сколопендр, долго сохранявший свою позицию, замедлял противников и вызывал судороги.

Ревин тем временем промазывал различные бойцов клеем, Клей должен был еще больше закрепить хитиновые пластины сколопендр, захваченные после первого боя, чтобы они лучше держались на броне.

Грог и Зарра, переглянувшись с хитрыми улыбками, достали два слегка запечатанных тубуса.

— Я знал, что они пригодятся! — воскликнул Грог.

В тубусах оказался рыбий жир, самый скользкий из известных. Зарр и Киан мгновенно закинули верёвки с кошками и, словно пауки, решили лазать по скале, обмазывая жиром наиболее легкодоступные участки. Любая мелочь могла помочь им продержаться дольше.

За короткий срок скала была готова к обороне.

Киан воткнул трофейное копье с надетым на него штандартом в расщелину в центре площадки. Вокруг нее воины установили несколько каменных очагов с углем и зажгли, чтобы осветить площадку.

Все взялся за оружие и замерли, ожидая сигнала командира. Киан мира достал рог, взглянув на своих воинов.

— «Пред лицом тьмы, стоять не сломившись, — произнес Киан, цитируя Кодекс Камня, — долг свой исполнив, в вечность уйдем».

Те разделились и ударили кулаками в грудь, «За Крепь, за людей!».

Киан всмотрелся в лица своих бойцов. В их глазах читались решимость и страх, надежда и отчаяние. С болью они всматривались в полумрак, где бушевал адский бой. Крысолюды яростно напирали, оборона людей на внешнем периметре трещала по швам. На половине галерей разгорались отчаянные рукопашные схватки, истерзанные защитники цеплялись за жизнь, но силы их иссякали. Уже почти некому было отталкивать приставные лестницы и сбрасывать камни на наступающих врагов.

“Держитесь, братья! Держитесь!” - кричал кто-то на стене, но его голос тонул в общем хаосе.

Киан понимал: еще немного, и внешний пояс защиты Камня падет. Он сорвал рог с плеча и, поднеся к губам, выдохнул в него всю свою решимость и гнев. Мощный, утробный звук, усиленный пещерной акустикой, пронзил тьму, оглушая все вокруг. Это был крик отчаяния и надежды, призыв к бою и сигнал о помощи.

“Крепь здесь!” - мощно крикнул Грог, его голос сорвался на хрип.

Зарр, не теряя ни секунды, опрокинул банку с нефтью, предназначенную для розжига углей в очагах вокруг штандарта. Языки пламени взметнулись к небу, озаряя скалу и лица притаившихся воинов. Их тени сплясали на стенах, словно призывая на бой духов предков.

“А-А-А-А! КРЕПЬ! ЗДЕСЬ” - взревели бойцы Киана, их голоса эхом разнеслись по пещере.

Битва на мгновение замерла. Крысы и люди, вцепившиеся друг в друга, на секунду отпрянули, удивленно и испуганно вглядываясь в темноту. Первыми опомнились защитники Камня. Они увидели озаренный огнем герб Крепи на штандарте и поняли: они не забыты, помощь пришла!

“Крепь с нами! В атаку!” - пронеслось над полем боя, и в сердцах измученных воинов вспыхнула новая надежда.

С ревом, полным ярости и отчаяния, они снова ринулись в бой, обрушивая на крыс град ударов. С внутренних укреплений спешили резервные отряды, готовые встать плечом к плечу с защитниками.

“Вперед! Не дадим им прорваться!” - слышались голоса командиров.

Уставшие, но воодушевленные, они обрушили на крысолюдов сокрушительный удар. Лязг стали, крики раненых, предсмертные хрипы – все слилось в единый адский хор. Ратлингов отбрасывали к краю стены, где шерстяные тушки, вопя от страха, падали вниз, на камни и трупы своих сородичей. Рогатины с треском ломали приставные кривые лестницы, обрывая путь наступающим. Битва вспыхнула с новой силой, и теперь уже в глазах крысолюдов читался страх.

Раздалась команда: Раз! — и выстроившаяся шеренга воинов, сжимая древки копий до побелевших костяшек, шагнула вперед. На их лицах застыла решимость, смешанная с усталостью и гневом. Крысолюды, оставшиеся на парапете внешних укреплений, в ужасе отпрянули, вереща и оглядываясь в поисках спасения. Два — еще один шаг, и частокол копий заугрожал врага, пронзая тела и сбрасывая их вниз. Испуганно вереща, кто-то пытался заскочить обратно на приставные лестницы, но было уже поздно. Три! — и остатки вражеского анангардарухнули вниз, разбиваясь о камни. Те, кому повезло упасть на трупы сородичей, ломали кости, пытаясь выползти из-под набросанных тел.

Волна крыс, словно приливная сила, откатилась от стен, оставляя после себя кучи трупов и смрад смерти. Но в нескольких сотнях метров от крепости стояли крысиные резервы, ощетинившись копьями и тесаками. Яростно останавливая бегущих, они обрушивали на них град ударов, заставляя возвращаться в строй. Несколько предводителей, обезумев от ярости, закололи десяток бегущих на месте, восстанавливая дисциплину и призывая к мести.

— Сражаться! За Стаю! За Грызню! — визжали они, словно одержимые.

На стенах укреплений воцарилось ликование. Истощенные защитники, воодушевленные прибытием подкрепления, сбрасывали оставшиеся лестницы и тела врагов, расчищая пространство для обороны.

— За Камень! За Людей! — отвечали они, их голоса звучали осипло и хрипло, но в них слышалась непоколебимая воля.

— Смотрите, смотрите! — закричал Ревин, указывая на поле боя. — Они отступили! Мы спасли их!

— Не расслабляйтесь, — ответил Киан, сжимая рог в руке. — Это только передышка. Они перегруппируются и нападут снова.

— Да, но мы дали им время, — сказал Ревин, с удовлетворением осматривая окрестности. — Они смогут передохнуть, подлатать стены и залечить раны.

— Надеюсь, это поможет, — пробормотал Грог, вытирая пот со лба. — Но их слишком много. Камень может не выстоять.

— Пока мы здесь, — уверенно сказал Киан, — Камень будет стоять!

Защитники крепости начали собирать оружие, отправлять раненых в тыл и сбрасывать тела врагов со стен. Внизу, на поле боя, крысы продолжали волноваться, собираясь в огромную стаю. Предводители кричали и спорили, пытаясь выработать новую стратегию.

В центре этой хаотичной толпы возвышалась огромная белая крыса, старая и седая. Она стояла с посохом из мертвой древесины, украшенным человеческими черепами и костями, и яростно жестикулировала, отдавая приказы своим приспешникам. Когда один из них осмелился возразить, она обрушила посох на его голову, превратив череп в кровавое месиво. Было очевидно, что эта старая крыса винит всех в провале штурма и жаждет крови.

— Они готовят что-то новое, — прошептал Киан, глядя на белую крысу. — Нам нужно быть готовыми.

— Точно сказал, Грог, — кивнул Киан, оглядывая своих людей. — Надо быть готовыми.

Грог вытащил из вещмешка запыленный котелок.

— Ну а что? — ухмыльнулся он, глядя на их недоумевающие лица. — Пока они там соберутся, да к нам залезут… Глядишь, и поспать успеем.

Отряд, измученный битвами и напряженным ожиданием, с трудом сдержал смех. Но слова Грога немного разрядили обстановку, словно привнесли глоток свежего воздуха в затхлую пещерную атмосферу. Они начали рыться в своих вещмешках, доставая припасы. Грог, тем временем, водрузил котелок над костром, подкладывая небольшие прутики. Затем достал флягу с водой, от которой ощутимо пахло тиной. Остальные достали припасы, заботливо приготовленные мурлоками — вяленую рыбу и сушеные водоросли. Расстелив плащи на камнях, они устроили вокруг очага импровизированный круглый стол.

— Что они делают? — пробормотал один из измученных защитников крепости, глядя на скалу с недоумением и завистью.

— Да какая нам разница? — ответил другой, злобно сплевывая на землю. — Главное, отбили атаку.

Внизу, старая белая крыса взревела от ярости, ее безумные глаза метали молнии. Она ткнула своим посохом, украшенным черепами, в сторону скалы.

— В атаку! Взять их живыми! — визжала она, брызжа слюной и демонстрируя свои острые зубы. — Не посрамите Стаю!

Крысы, страшась гнева своего предводителя, понуро двинулись вперед. Десятники, вооруженные плетьми и копьями, гнали их к скале, не давая остановиться. На штурм была отправлена группа почти из двухсот особей.

— Да они просто самоубийцы, — усмехнулся Киан, кивая в их сторону.

Отряд, глядя на их неуклюжие движения, не смог сдержать смех. Киан, решив поиздеваться, поднял рог и дунул в него короткий, издевательский звук, затем показал на приближающихся крыс неприличный жест.

Торн, подражая вожаку, ухмыльнулся и, взяв копье, выставил за в сторону крыс и хлопнул копьем по нему.

Это окончательно вывело крыс из себя. Старая белая крыса затряслась от гнева и с яростным криком бросила войско на штурм города, грозя своим посохом. Волна крыс, подгоняемая страхом и ненавистью, снова бросилась к стенам, но защитники перевели дух и были готовы их встретить.

Отряд же продолжал готовить обед, издевательски поглядывая на приближающихся крысиных штурмовиков, которые двигались быстро, но с опаской, неся с собой хлипкие и кривые лестницы.

— Что будем делать, когда они до нас доберутся? — спросил Ревин, помешивая рыбу в котелке.

— Накормим их как следует, — ответил Грог с мрачной улыбкой. — Но сначала немного поджарим.

Достигнув подножия скалы, крысы замялись. Высоты лестниц явно хватало в лучшем случае до четверти подъема. Темная вода, окружающая скалу, казалась им зловещей и таила в себе неизвестные опасности.

— Вперед, трусы! — кричал сзади один из десятников, подгоняя их ударами плети. — Стая не прощает слабости!

Нерешительно посовещавшись, крысы начали карабкаться по скале, цепляясь когтями за малейшие выступы.

— Смотрите, как стараются, — усмехнулся Океан, наблюдая за их неуклюжими попытками. — Наверное, хотят к нам на обед.

— Ну, тогда приготовим им горячий прием, — ответил Торн, поднимая приготовленный на краю камень. Заодно и перед обедом разомнемся. Для разведчиков настал час испытаний.

Глава 12 Штурм скалы.

Бойцы встали во весь рост, оглядывая карабкающихся крыс. В их глазах читалась насмешка, губы искривились. Крысы, словно обезумевшие, лезли вверх, их тела исказились в оскале страха и злобы. Они цеплялись за скалу, словно обреченные, зная, что их ждет неминуемая смерть. Издавая дикий вой, они карабкались по стене, пытаясь добраться до вершины. Некоторые, в отчаянной попытке выжить, пытались взобраться по отвесной стене, примыкающей к скале, но лишь срывались вниз, оставляя за собой кривые росчерки когтей.

— Ну что, твари, поиграем? — прорычал Грог, смакуя момент. Его глаза налились кровью, он крепко сжал в руках огромный булыжник. С силой метнув его вниз, он обрушил всю свою ярость на врагов.

Камень с оглушительным треском врезался в ковер тел, сминая их и ломая кости. С воплем ужаса крысы полетели вниз, сбивая тех, кто находился ниже. Звук хрустящих костей, разорванной плоти и предсмертных криков наполнил пещеру, создавая жуткую какофонию смерти. Там, куда обрушился камень Грога, зияла кровавая проплешина, усеянная разбитыми телами.

— За Крепь! — завопил Киан, его голос звучал как раскат грома. — За Людей!

Бойцы, словно одержимые, принялись метать камни, срывая их с платформы и отправляя в смертоносный полет. Булыжники летели с такой силой, что казалось, будто сама скала обрушивается на крыс.

— Получите, гниды! — орал Зарр, метая очередной камень. — Это вам за Камень!

Ярость наполнила сердца бойцов, они метались по платформе, словно звери в клетке, жаждущие крови. Камни летели один за другим, превращая подножие скалы в кровавое месиво. Оставшиеся в живых крысы запаниковали. Они отчаянно пытались удержаться на скале, но не могли противостоять обрушившемуся на них шквалу камней. Их тела, изуродованные и окровавленные, падали в темные воды озера, где их поджидала новая опасность.

— Ха-ха-ха! — Грог захохотал, глядя, как крысы барахтаются в воде. — Добро пожаловать на обед, рыбки!

Холодная и темная вода озера, казалось, ожила. Из глубины выныривали безглазые рыбы, набрасываясь на барахтающихся крыс. Вода кипела, окрашиваясь в багровый цвет. Предсмертные вопли тонули в клокочущем бульканье.

Оскалившись, крысолюды вновь бросились в атаку. Но теперь в их глазах читался не только страх, но и обреченность. Удары кнутов десятников лишь придавали им злобы, заставляя лезть вперед, словно марионеток, дергающихся на ниточках судьбы. Скрежет когтей о камень, хриплые вопли и приглушенные стоны наполнили пещеру, сливаясь в зловещую симфонию смерти.

Отряд снова поднял метательные копья. На этот раз целью были не простые солдаты, а те, кто гнал их на верную гибель — десятники. Ревин, сосредоточенно прицелился. Его взгляд был холоден и расчетлив, руки не дрожали. Сделав выдох, он метнул копье, и оно, словно выпущенная из лука стрела, вонзилось в грудь одного из десятников, сбив его со скалы. Второе копье, выпущенное почти одновременно Грогом, настигло второго десятника, пронзив ему грудь.

— Есть! — прошептал Ревин, с удовлетворением наблюдая, как тела десятников оседают вниз.

Оставшиеся два десятника, лишившись командиров, запаниковали. Крысы, находившиеся под ними, утратили ориентацию и начали сбиваться в кучу, мешая друг другу. Воспользовавшись моментом, отряд вновь принялся метать камни. Камни летели вниз, сминая тела и сбрасывая их со скалы. Кровь, смешанная с грязью, мхом и камнями, потоками стекала по скале, оставляя за собой жуткие разводы.

На этот раз крысы оказались более упорными. Они выдержали три обстрела, преодолев большую часть подъема. Но тут их ждал неприятный сюрприз — скользкая поверхность, щедро намазанная рыбьим жиром. Лапы крыс беспомощно скользили, не находя опоры. Отчаянные вопли огласили окрестности, но никто не мог им помочь.

Очередная волна камней обрушилась на них, окончательно сломив их волю. Потеря десятников и скользкая поверхность лишили штурмующих боевого духа. Оставшиеся в живых замешкались, не решаясь продолжить подъем.

Увидев это, старая белая крыса взвизгнула в ярости и бросила в бой подкрепление. К скале двинулись еще несколько сотен крыс-ратлингов и скавенов, более легких и подвижных, способных передвигаться по скалам. Их возглавляли новые десятники, вооруженные кнутами и копьями.

Первая волна штурмующих, повинуясь приказам, отошла от скалы, дожидаясь подкрепления. Отряд же, не теряя времени, сел обедать. На их лицах не было ни страха, ни волнения. Они просто делали свою работу, зная, что впереди их ждет еще много битв.

— Что думаешь, долго еще будут лезть? — спросил Торн, откусывая кусок вяленой рыбы.

— Пока не передохнут все, — ответил Грог, помешивая уху в котелке. — Но мы тоже не железные. Надо подкрепиться.

Члены отряда, не обращая внимания на грохот битвы внизу, принялись за еду. Они смеялись, шутили и обменивались историями, словно находились на пикнике, а не на краю гибели.

Защитники Камня с изумлением наблюдали за яростным боем у скалы, словно забыв на время о собственной участи. Крысы, словно одержимые, полностью сосредоточились на штурме, предоставив поселение своей судьбе.

— Смотрите, на них даже не смотрят! — воскликнул один из наблюдателей, его голос эхом отразился от закопченных стен пещеры.

Укрепления, где происходили события, были хоть и укреплены, все равно сохраняли следы грубой обработки. В некоторых местах можно было увидеть слои различных пород, свидетельства долгой работы природы.

— Главное, чтобы нас позабыли, — ответил другой, мрачновато пошутив. — И чтобы эти твари не просочилась сюда.

Время шло, крысы продолжали атаковать, не обращая внимания на окружающую обстановку. Защитники Камня не теряли даром ни минуты. Перевязывались раны, аккуратно стараясь не пропустить ни одного раненого. На внешних стенах проходила быстрая ротация войск, израненные бойцы отводились за пояс внутренних укреплений и заменялись свежими отрядами. Подвозили оружие.

— Жги, — коротко бросал командующий, и нефть, выплеснутая из больших емкостей, заливала угли потухших костров, заставляя их вспыхивать ярким пламенем. Языки пламени освещали закопченные от огня высокие стены, на которых змеились трещины и сколы. Кипящая вода, которую они подготовили, чтобы плеснуть на атакующих, стояла поодаль, ожидая своего часа.

Безжалостно уничтожались остатки лестниц, либо их затаскивали наверх, как и планировалось. Перед стенами скидывали ежи из острых кольев, намоченные нефтью. Спешно пополнялись запасы стрел и метательных копий.

— Вот что значит организация, — прошептал Киан, наблюдая за действиями защитников. — Молодцы.

Те даже умудрились отворить калитку в воротах, вытащив перед ними ряд заграждений.

Ворота, массивные, обитые ценным железом, были важным рубежом обороны. Перед воротами возвышались ряды острых кольев и камней. Все это должно было задержать противника, не дав ему ворваться в поселение.

Усилия защитников не остались незамеченными. Предводитель крыс, наконец, обратил внимание на суету.

Что-то прошипел один из предводителей, обращаясь к белому крысу.

Тот казалось, впал в транс, наблюдая за боем у скалы. Его посох, сделанный из костей, отбрасывал жуткие тени на камни пещеры. Он очнулся от шепота и резко показал посохом на крепостную стену.

— Атаковать! Всех на стены! — провизжал он, его глаза, налитые злобой, сверкнули в полумраке.

Тысячи крыс, мгновенно отреагировав, бросились к стенам, готовые к новому штурму. Бойцы, предчувствуя надвигающуюся бурю, крепче сжали оружие, глядя на стену. Нежданная передышка и так дала много времени, чтобы прийти в чувства.

Битва разгорелась с неистовой силой, сметая все на своем пути. Белая крыса, обезумевшая от ярости, бросила в бой последние резервы. Город и скала, словно две крепости, подверглись непрекращающемуся штурму. Тысячи крыс, словно дикая орда, осаждали каждый клочок незанятого пространства, не жалея ни себя, ни сородичей. Из темных проходов пещеры, словно из преисподней, появлялись новые отряды, подпитывая неумолимую волну.

Напряжение достигло предела. Крысы давили неумолимо, используя количество и грязь как оружие. Защитники города, бились из последних сил.

Передышка, подаренная отрядом Крепи, позволила защитникам города легко отразить первые штурмы и держать пока ситуацию под контролем, но ситуация на самой скале стремительно ухудшалась. Запасы камней иссякли, копья остались в телах крыс, падающих к подножию, руки бойцов налились свинцом. Многочасовая мясорубка, пропитанная кровью и потом, стала невыносимой.

Крысы, чуя близкий успех, брали разведчиков измором. Живой ковер из тел, поднимался на скалу, захлестывая ее. Отряду, оказавшемуся на краю пропасти, не оставалось ничего, кроме как драться до последнего вздоха.

— Мы не продержимся, — прошептал Ревин, его голос почти сорвался от усталости.

Первые крысы, оттолкнув изнеможенных бойцов, прорвались на площадку, залитую кровью и плотью.

Камни закончились, копья сломались. Бойцам пришлось вступить в ближний контактные бой с врагом, который превосходил их числом в десятки раз. Они встали в круг, спинами другу другу, в центре возвышался штандарт. Каждый удар, каждый выпад, отнимал последние силы. Крысы, попадавшие под молоты и топоры, все реже падали вниз, а чаще оставались на остриях оружия.

Грог, собрав последние силы, обрушил свой молот на голову одной из них, но это лишь ненадолго задержало натиск.

Ревин, понимая, что каждая минута, выигранная ценой их жизней, дает шанс городу, стиснул зубы и продолжил сражаться, отвлекая на себя все больше крыс. Каждая секунда, каждая капля крови, отданная в бою, приближала спасение Камня, но и конкретно их погибель.

Киан, видя, что равновесие нарушено и силы на исходе, бросил взгляд на город и о, чудо. Было видно, что подкрепления у крыс начали иссякать, среди атакующих появились проплешины и свободные пространства в арьергарде. Становилось очевидно, что самопожертвование отряда было не зря, город должен был выстоять. Они не зря выстояли свой штурм!

Глава 13. Цена спасения.

Бросив взгляд по сторонам, он задумчиво посмотрел на озеро.

— Отступаем! — крикнул он, указав рукой на темные и опасные воды.

В глазах бойцов мелькнуло понимание. Отступать было некуда, но озеро давало шанс, хоть и призрачный. Они знали, что броня хоть немного защитит от хищников, крысы не рискнут броситься за ними, а небольшая глуина вдоль стены могло бы привести к спасению.

Бойцы, стиснув зубы, бились спина к спине, отбрасывая крыс топорами и молотами. Метательные ножи Торна закончились в телах врагов. Но крысы, словно демоны из ада, лезли, обезумевшие от страха и ярости, стремясь к победе, а защитники, истекая кровью, понимали, что стоят на краю гибели, жертвуя собой, чтобы спасти тех, кто остался в городе.

Киан поднял руку, его лицо исказилось от ярости и решимости. Пальцы, сжатые в кулак, указывали в сторону озера. Это был приказ, от которого зависела жизнь.

Раскрыл пальцы, сжал кулак.

Атаковать одновременно!

Идём к озеру!

Грог и Ревин, самые сильные, те, кто стоял у края, кивнули, их глаза горели от понимания. Отряд, словно механизм, стиснул зубы, готовясь к последнему, отчаянному рывку. Они знали, что шансов почти нет. Сохраняя силы, отряд работал как единое целое.

Шаг за шагом, отбрасывая наседающих крыс топорами, киркой и молотом, окропляя все вокруг кровью, они двигались единым спаянным механизмом к краю пропасти. Раз — топоры и молот расчистили путь, отсекая крысиную злобу. Два — бойцы, ощетинившись оружием, шагнули вперед, оттесняя врагов. Три — Киан, подхватив резким движением и сдирая штандарт, вонзил копье из под него в пасть набросившемуся ратлингу, пронзив череп и залив все вокруг кровью.

Ярость маленького отряда привела крыс в замешательство, но страх быстро сменился бешенством. Они боялись, но злоба вела их вперед. Четыре — несколько крыс полегли, раздавленные молотами. Пять — понимая, что происходит, отряд разорвал кольцо окружения. Зара и Торн, прикрывая тыл, в одиночку сдерживали натиск.

— Вперед! — проревел Киан и сорвав с груди рог, загудел перекрывая грохот битвы. Крысы отшатнулись, закрывая лапами уши и бросая оружие. Защитники города, как один подняли оружие, отдав честь последнему рывку отряда.

Отряд, издав дикий, предсмертный крик, бросился к краю скалы, увлекая за собой несколько крыс. Вещмешки, надежды и мечты остались там, на залитой кровью земле. В руках у них было лишь оружие и немногое, что могло спасти им жизнь.

Схватив с собой крыс, стоявших на пути, они бросились в ледяную воду, сбросив их с собой в смертельный полет. Вода, принявшая их, вспыхнула фонтанами брызг, когда падающие врезались в ее поверхность. Несколько секунд, и отряд, оказавшись в темной воде, пришел в себя. Крысы, упавшие с ними, невольно приняли удар на себя.

Вода запестрела кровью.

Отряд заработал руками и ногами, цепляясь за скользкие камни, двигаясь к стене. Испуганные крысы, вереща от страха, пытались выбраться на берег, но их ждала верная смерть.

Из темной глубины, как быстрые тени, появились обитатели озера. Визжащие крысолюды, нелепо громко и нелепо барахтающиеся в воде, привлекали к себе внимание, шумя и привлекая внимание хищников. Хищные твари попробовали на вкус и отряд, но крепкие доспехи защищали их от смертоносных укусов, оттягивая ужасную кончину.

— Держитесь! — тихо крикнул Киан, его голос дрожал от холода и усталости. — Не привлекайте внимание!

Раны, в основном, от копий и крысиных клинков, кровоточили, окрашивая воду в красный цвет. Страх, холод и боль — вот что им осталось. Но решимость и желание выжить горели в их глазах, придавая силы, чтобы бороться до конца.

Отряд, сбившись в тесный круг, начал медленно, стараясь не плескаться, продвигаться вдоль скалистой стены. Вода обжигала холодом, проникая под броню и закрывая тело, дрожала. Их целью было мелководье, где глубина опустилась до груди, и где можно было хоть немного передохнуть. Кое-где из ночи, как смоль, вода торчала острыми, словно клыки, камни, поросшие скользкой тиной. Именно там, держась за стену, они надеялись добраться до противоположного берега, к спасительной тени.

Крысы, барахтающиеся в воде, скрючившись и извиваясь, притягивали к себе все внимание обитателей озера. Рыбы, похожие на гигантских угрей с тонкими, как бритвы, зубами, тритоны с перепончатыми лапами и черными глазами, саламандры, покрытые слизью и шипами – все они, словно привлеченные запахом крови, стремились к кровавому пиршеству. На берегу, визжащая стая крысиного предводителя, пыталась метать воду в воду, дротики и камни, но, бывало, попадали и в своих.

— Тише! — прошипел Киан, его лицо исказилось от боли и напряжения. — Ни звука!

Вокруг царила давящая тишина, прерываемая лишь плеском воды и визгом крысы. Воздух был пропитан запахом воды, тины и крови.

Бойцы, чувствуя, как ледяная вода сковывает их мышцы, выставив вперед копья и мечи, двигались уже по мелководью, отбивались от нападающих тварей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Рыбы, как бы щупальца тьмы, хватали их за ноги, но броня выдерживала натиск, однако порой они кусали участки, защищенные только кожей и тканью.

Они соблюдали кромки, где стена вздымалась из воды, покрытой скользкими волнами и прозрачными ракушками. Внезапно, крики критического соблюдения апогея. Не просто страх, в их воплях раздавался первобытный, животный ужас. Бойцы обернулись и замерли в оцепенении.

В центре озера, в той части, где вода была чернее всего, из глубины медленно, словно пробуждаясь от вечной спячки, поднялись пара больших куполов. Их кожа была гладкой, влажной и переливалась всеми оттенками черного и синего. Затем, из-под куполов, вырвались толстые, извивающиеся щупальца, усеянными сотнями присосок.

— О, Боги… — прошептал Мор, его лицо побелело от ужаса. — Что это?

Кальмары, казалось, были размером с небольшую лодку. Они медленно парили над водой, как будто наблюдая за происходящим, затем быстро двинулись к месту падения отряда. С невероятной скоростью щупальца метнулись к оставшимся на воде крысам, хватая их и утаскивая под воду. Вода бурлила, окрашиваясь в багровый цвет, и исчезала в бездонной пасти чудовищ.

— Вперед! — командовал Киан, его голос дрожал, но в нем звучала сталь. — Быстрее!

Кина и Торн двинулись первыми, прокладывая путь. Раны горели огнем, но он не останавливались, зная, что от него зависит жизнь остальных.

— Не отставать! —шептал Торн, — Держитесь вместе!

Они двигались, как призраки, обреченные на гибель, скользя по краю тьмы, где в любой момент могли стать добычей глубинного ужаса.

Последние крысы мгновенно исчезли в пасти чудовища. Щупальца, как бы змеи, схватили, раздавили, и утащили их в пасть, где их ждала мгновенная смерть. Рыбы, подбирая крошки кровавого пира, бешено крутились в мутной воде, ища новую добычу. Кальмары, как гигантские, злобные кукловоды, лениво наблюдали за происходящим.

Внезапный град копий, выпущенный крысами с берега, угодил в одно из чудовищ. Несколько копий вонзились в мягкую упругую кожу на куполе. Кальмар, взбешенный атакой, двинулся к берегу, щупальца заметались, сметая все на своем пути. Крысы, визжа, побежали, но щупальца, как будто гигантские плети, настигали их, хватая и затягивая в воду. Вода мгновенно окрасилась в алый цвет.

— Держитесь! — крикнул Киан, его голос едва слышно дрожал от усталости и напряжения.

Друзья продолжали свой смертный путь, отделяя их всего на пару сотен метров. Киан и Торн, почти достигнув желанного берега, проложили путь, стараясь не упустить ни одного камня, ни одной опоры и показывая путь остальным. Там, где вода была глубже, она ныряла, цепляясь за скользкие валуны. Вода обжигала, как огонь. Холод пронизывал до костей.

Внезапно, последовали атаки рыб, которые сожрав крыс, обрушились на тех, кто шел сзади.

—Держимся! — прохрипел Ревин, его лицо исказилось от боли.

Второй кальмар, привлеченный звуками сражения и кровью, ринулся в атаку, его огромные щупальца разрезали воду.

Кина и Торн, взглянув друг на друга, поняли: спасти всех не удавалось.

— Бегите! Спасайтесь! — крикнул остальным Грог, его голос был полон решимости.

Ревин и Грог, не колеблясь, развернулись навстречу смерти.

Зар, помогая раненому Морю, едва волочил ноги. Они с трудом шли, преодолевая сопротивление воды.

Кальмар, достигнув их, вытянул щупальца, готовый к смертоносному удару. Грог и Ревин, забыв об усталости, бросились на чудовище, нанося удары молотом и киркой. Металл вонзался в плоть, но щупальца, вроде тросов, обвивались вокруг них. Следом прихватили Зарра и Мора.

— Нельзя! Мы не можем их бросить! — крикнул Киан, в его глазах плясали ярость и отчаяние.

Они бросились назад, готовые разделить судьбу отряда.

Внезапно, как будто вырвавшись из самого сердца озера, из тёмных вод вынырнула группа мурлоков. Рыболюди с дикими криками набросились на кальмара. Быстро и ловко метнув остроги, они пронзили щупальца, удерживавшие членов отряда. Освобожденные, те рухнули в воду. Мурлоки, умело поворачиваясь от щупальца, схватили потерявших от давления сознание людей и утащили их под воду. Один из них, на ходу метнув мешочек с пыльцой сонного мха, обездвижил чудовище.

Нет! - закричал Киан, его голос потонул в шуме воды.Кальмар замер, как бы парализованный, затем медленно погружался в темную воду, растворяясь в ней. Другой кальмар, только что прогнавший крысу, спешил на помощь, но было уже поздно. Мурлоки, выполнив пока непонятную свою задачу, скрылись под водой, оставив лишь круги на поверхности, избегая новой опасности.

Берег был осыпан телами крыс. Воздух был пропитан запахом крови и воды. Они ждали долго, но так никто и не выплыл…

Киан, обессиленный, осел на ближайший камень, закрыл лицо руками. Горе сдавило горло, не давая света.

- Зачем… зачем они это сделали? - прошептал он, его голос дрожал.

Торн положил руку ему на плечо, с болью глядя на друга.

- Они спасли нас, Киан. Они спасли Камень.

- Но какой ценой? Грог, Ревин… Они отдали свою жизнь!

- Мы не могли иначе, —сказал Торн. - Они на знали, что шли. Они были воинами, Киан. Воинами до самого конца. И они зарабатывали за то, чтобы мы помнили их.

Они встали, два воина, пережившие ад, два друга, потерявшие товарищей. Впереди их ждала неизвестность, но они были готовы встретить ее, помня тех, кто остался в глубинах озера.

Глава 14. Чаша весов.

Тем временем вокруг Камня бушевала битва. Штурмовики крыс, постепенно затихали и озираясь, пытались отойти от стен. Защитники, чувствуя приближение победы, ликовали, их крики эхом разносились по пещере.

— За Камень! Бей крысолюдов! — ревели они со стен.

Крыс стало все меньше, сплошной покров тел у подножья стен рассеялся, обнажая залитую кровью землю, как расступающаяся вода. Резервы врага, казалось, истощились.

— Давите гниль! — кричал один из защитников, сбрасывая со стены бочонок с нефтью и роняя следом горящий факел, который угодил прямо толпу крыс и поджег ее, те заметались истошно вопя и чадя дымом.

Защитники, уверенно перемалывая остатки вражеской армии, наслаждались моментом триумфа. Вклад группы Киана, хоть и казалось трагичный, окупился сторицей. Жертва героев не была напрасной – внимание врага было отвлечено, а оборона получила ценную передышку.

— За Камень! За павших воинов! — кричали защитники, вспоминая погибших товарищей.

Защитники, предвкушая контратаку, готовы были обрушить всю свою ярость на отступающего врага. Важнее всего было уничтожить вожака, чтобы не ушел, посеять панику и, наконец, сломать сопротивление.

— Вперед! За Камень! — проревел командир, взмахивая топором и указав на вход.

Ворота распахнулись, и две полных сотни воинов Камня, словно бурлящий сметающий все поток, вырвались на поле боя. Длинные копья, сверкая в свете факелов, вонзались в тело замешкавшихся ратлингов. Быстро строящиеся передние шеренги, прикрытые шкурами и кожаными доспехами, были хорошо защищены от клыков и когтей.

— За Камень! — гремел боевой клич, вселяя ужас в сердце врагов.

Отряд рубил и колол отступающих крыс, не позволяя им передышки. Лучники в центре построения, выцеливали десятников, стараясь оставить вражеской армии без управления. Один за другим десятники, ранее избегавшие попадать на дистанцию выстрела, начали падать, пронзенные стрелами.

— Там он! Белый Крыс! — раздался крик со стены.

Белая крыса, окруженная телохранителями, отступила к дальнему краю пещеры. С каждой секундой его отступление становилось все более поспешным. Стрела, пролетев мимо, сорвала кусок его плаща, еще одна просвистев рванула кусок уха. Вожак, в ярости, оглянулся и ударил посохом о землю.

— Не отступать! — провизжал он, пытаясь остановить бегство. — За Клан! За крыс!

Оставшиеся в живых крысы, подгоняемые страхом и злобой, с отчаянным визгом собрались и бросились в атаку. Встречный удар был сокрушительным.

Копья людей пронзали тело, мечи рубили, дробя кости. Крысы падали, захлебываясь кровью. Воины Камня разъяренно встретили врага, не давая ему передышки. С каждым шагом они оказывались все ближе к белой крысе, рано предвкушавшей скорую победу.

Киан и Торн, стоя на краю черного озера, застыли в радостном напряжении, наблюдая за битвой у стены Камня. Они сопровождали битву отрывочными восклицаниями, каждое слово выражало бурю эмоции, бушевавшие в их сердцах. То, за что они сражались, то, чем они пожертвовали, принесли свои плоды. Победа была близка, чаша весов неумолимо склонялась на пользу людям.

— Смотри! — воскликнул Торн, сжимая кулаки от волнения. — Они теснят их!

— Все было не зря, — ответил Киан, с трудом сдерживая эмоции. — Жертва наших… Она не напрасна.

Внизу, на переднем крае удара, во главе отряда воинов, как бы вихрь, разворачивался огромный воин с двуручным топором.

— Кто это? — спросил Торн, всматриваясь в фигуру воина.

Киан прищурился. Он узнал знакомые черты лица, выражение ярости, читанное даже на таком расстоянии.

— Это он, — тихо проговорил Киан. — Глава Камня – Драго Гранитный Утес.

Утес, как воплощение ярости, вел авангард. Удары его двуручного топора, рассекали воздух, дробя кости и разрывая плоть крыс. Кровь брызгала во все стороны, окрашивая камни под ногами в багряный цвет. Воздух был пропитан запахом крови, смешанным с запахом влажного мха, покрывавшим стены пещер.

— За Камень! — ревел Утес, его голос тонул в какофонии победы.

Крысы, падая, захлебывались кровью, их кишки расползались по камням, двигаясь со слизью, вытекавшей из стен пещеры. Каждое движение Драго оставляло за собой кровавый след.

Белый крыс, почувствовав приближение смерти, в панике бежал, его глаза горели безумным огнем. Мелькали вокруг стрелы, не попадая в цель. Он бросился к ближайшей щели в стену, пытаясь прикрыться. Драго метнул топор, который врубился ему в спину, дробя позвоночник и бросив вперед на стену. Тот так и остался пришпилен к стене, суча белыми лапами в подтеках крови. Крысы горестно зашипели…

И тут, из черных проемов входов в пещеру, с разных сторон вырвался нескончаемый поток новых крыс. Новая волна, превосходящая предыдущую в два раза, обрушилась на отряд и одновременно рванула к воротам города. Они лезли друг на друга, как будто одержимые жаждой крови, их визг и гвалт оглушал, вселяя ужас в сердцах защитников. Это был молодняк, совсем неопытный и зачастую без оружия, но их было очень много. Ветеранов почти перебили, но явилось запоздавшее подкрепление.

— Назад! Держать строй! — кричал Утес, понимая, что почти выигранная битва опять начинается и весы уверено склонившиеся на сторону людей, снова выпрямились и качнулись теперь в сторону крысолюдов.

Повинуясь его воле, топор, как будто живой, со свистом вернулся в его руки, готовый к новому бою, притянутый надетыми наручами.

- Артефакт Древних! – прошептал Торн,- Не думал, что мне придется его увидеть!

— Защищайте ворота! — ревел Утес, видя, как часть крыс прорывается к открытым вратам. — Не дайте им захватить Камень!

Именно открытые ворота были ключом к победе для крысы. Захватив их, они могли затопить поселение своей бесчисленной ордой.

Новое войско, как бы единый организм, стремилось к одной цели – уничтожению. Крысы лезли по телам своих сородичей, продвигаясь вперед, к своей цели. Копья защитников разорвали их ряды, но на место павших вставили новые, еще более безумные и яростные.

—Бей! Бей! Стоять насмерть! — кричали защитники ворот, сражаясь с отчаянием обреченных.

Воины Камня сражались, как львы, защищая свой дом и семью. Их мечи рубили, топоры дробили кости. Защитники падали, их тела пронзали клыки и когти, но на их место вставили новые, готовые отдать жизнь за Камень.

Кровь лилась рекой, двигаясь с грязью и слизью, покрывая все стены и ворота. Запах смерти стал невыносимым. Ситуация становилась критической с каждой секундой. Крысы, словно слизни, заполонили все пространство вокруг ворот и уже лезли местами на стены.

Новые и новые волны крысы атаковали ворота, с остервенением пытаясь прорваться внутрь. Судьба города висела на волоске.

Отряд Драго таял на глазах, но неумолимо, словно приговоренный к смерти, двинулся к воротам. Из прежнего отряда осталась лишь горстка – четверть от первоначального количества, но их воля к победе была непоколебима. Отбивая непрекращающиеся волны, они прорывались сквозь крысиное море, как бы плывя против потока.

Утес ревел, круша направо и налево. Топор, как бы часть его самого, оставлял за собой кровавый след. Воины, вдохновленные его яростью, сражались бок о бок, прикрывая друг друга.

— Только вперед! За Камень! — кричал Драго, призывая их к последнему рывку.

Два десятка воинов, оставшихся в строю, преодолели последние метры и врезались в спину крысам, осаждавшим ворота. Волна ярости, обрушившаяся на врага, заставила крыс пошатнуться, а затем отступить.

— Держать ворота! Стоять насмерть! Пусть они познают нашу ярость! — закричал Драго.

Защитники на стенах, увидев отчаянный рывок Драго и его бойцов, воспрянули духом. В их сердцах загорелась надежда.

— Ура! Драго! — кричали они со стен, вдохновляя воинов.

Несколько десятков человек бросились к воротам, усиливая отряд Драго

Драго, расправляясь с последними крысами, выкрикнул, захлебываясь кровью:

— Женщины и дети – внутренний пояс укреплений!

Друзья Киан и Торн, наблюдавшие за битвой с высоты, поняли смысл его крика. Отряд Драго, жертвуя собой, тратит время на эвакуацию оставшихся жителей за пояс внутренних укреплений. Опытный старый боец просчитал ситуацию давал людям шанс выжить.

Вал трупов крысы и людей был настолько высок и завалил ворота, что очистить проход от тел было невозможно в бою.

— Бегите! — кричал Драго, отбиваясь от крысы. — Спасайте их!

Уже всего пять вернувшихся бойцов, включая самого Утеса, остались на живом валу тел, сражаясь спиной к спине с защитниками. Очевидно, что потеря внешнего пояса укреплений – лишь вопрос времени.

— Быстрее! — кричал Драго. — Женщины и дети – в цитадель!

- Всю нефть за стены! Готовьте взывпакеты! -

Защитники, подчиняясь приказу, бросились его выполнять. Из жилых построек, расположенных между границами и периметром пояса укрепления, потянулись вереницы людей, унося с собой раненых и гражданских!

Полетели за стену бочонки и плошки с нефтью, следом метнули драгоценные пару десятков взрыв-пакетов, которые были на вес золота.

Взметнувшиеся взрывы и пламя дали краткую передышку защитникам и отбросили ратлингов назад. Cледом полетели копья и стрелы защитников проредив казалось не убывающие ряды верещавших крысолюдей. Утес то и дело метал свой топор сквозь пламя, разметая ряды атакующих крыс. Защитники в это время пытались крюками растащить трупы, чтобы закрыть ворота, но было очевидно, что они не успевали.

Отступившее было войско крыс перегруппировалось и вошло в бой, заваливая огонь телами и не считаясь с потерями. Они атаковали по всему периметру, но особенно ожесточенные бои шли у ворот. Драго с бойцами, отступая шаг за шагом, сдерживали натиск врага. Ряды их таяли, словно снег под солнцем, которого они никогда не видели.

Киан и Торн, сжав кулаки, наблюдали за происходящим, испытывая острую боль и бессилие. Они хотели помочь, но осознавали свое бессилие.

— Мы должны что-то сделать! — прошептал Киан, не отрывая глаз от Драго.

— Бесполезно, — ответил Торн. — На внешке все кончено.

Защитники рубились отчаянно, но силы были неравны. Минуты менялись минутами, надежда таяла с каждой секундой. Внешние стены пали.

Волна крыса, как бы извержение вулкана, обрушилась на город. Они перехлестнули стены, сбрасывая обессиленных защитников в кипящую пучину хаоса, в кровавую мясорубку улиц. Захлебываясь в азарте, крысы растекались по городу, словно черная чума, проникая в каждый переулок, в каждый дом.

Утес, как бы одинокий маяк в штормовом море, возвысился до уровня этого безумия. Его лицо, испачканное кровью и грязью, выражало лишь решимость, ни тени страха. Топор, ставший продолжением его рук, рубил и дробил, разбрасывая куски тел и прокладывая кровавый путь. Но даже его ярость не могла остановить этот поток смерти.

— Держитесь! Не отступать! За Камень! — ревел Драго, его голос охрип от крика, но в нем звучала сталь.

Оставшиеся в живых защитники, как бы мотыльки на пламя, тянулись к нему, к этому последнему оплоту надежды. Оставшиеся мирные жители, вырванные из ближних домов, забились в построение за их спинами спинами. В их глазах плескался животный ужас, отражая пламя пожаров, охвативших город, но они также метали в крыс, все что попадется в руки. Они знали, что бежать некуда, что смерть настигнет их в этих узких улочках, среди рушащихся домов.

Улицы города, еще недавно полные жизни, превратились в кладбище. Опрокинутые телеги, разбросанные вещи, тело, тело, тела,… Кровь стекала по камням мостовых, пропитывая землю. Дома, как будто раненые звери, дымились, объятые пламенем. В проемах окон мелькали безумные глаза крысы, их визг и скрежет эхом отдавались в ночи.

— Мы умрем здесь! — крикнул один из защитников, его голос дрожал от страха, но копье он держал в руке.

— Тогда умрем достойно! — ответил Драго, его взгляд был полон решимости. — За наших детей!

Тающий отряд, состоящий только из горстки воинов, стоял насмерть, защищая мир жителей от неминуемой территории. Они знали, что их ждет, но они не сдадутся, не лучше крысам осквернить их город.

— Мы будем биться до последнего вздоха! — крикнул один из воинов, его голос потонул в какофонии победы.

Крысы, как голодные волки, набрасывались на них, пытаясь разрушить строй, добравшись до беззащитных людей. Но воины стояли стеной, не давая им ни малейшего шанса.

— Вперед! За Камень! — ревели они, взмахивая окровавленными мечами и топорами.

Битва продолжалась. Отчаянная, ненадежная, но полная решимость. На этих узких улицах, среди разрушающихся домов, завершалась трагедия, о которой запомнят на долгие годы.

Ворота на внутреннем укреплении с грохотом захлопнулись, отрезав Драго и отрезав его отряд из спасения. В противном случае крысы могли бы хлынуть во внутреннюю часть цитадели, и тогда все было бы кончено. Почти три десятка оставшихся бойца и мирных жителей, застигнутые в ловушке на улицах города, в отчаянии искали раскрытия.

Видя, что путь к цитадели отрезан, надежда потеряна, люди начали закрываться в домах, превращая их в импровизированные крепости. К счастью, домашние поселения были сделаны из прочного камня с маленькими окнами, в которые не могла пролезть крыса. Эти неприступные проявления давали шанс какое-то время отбиваться от натиска безумного врага, превращая улицы в лабиринт смерти.

— Забаррикадируйтесь! — кричал Глава, отбиваясь от наступающих крыс. — Защищайте свои семьи!

Люди, охваченные паникой, торопливо заколачивали двери, заставляли мебельные окна, превращая свое жилище в неприступные бастионы. Словно загнанные в угол звери, они готовы были защищать свою жизнь, жизнь своих близких.

— Мы не сдадимся! — кричал один из мужчин, сжимая в руках топор. — Мы будем биться до конца!

Дома, превратившиеся в крепости, стали защитой, последним оплотом надежды в охваченном безумием городе. Люди укрылись в своих каменных убежищах, готовые дорого продать свою жизнь.

— Нам не выжить, — прошептала женщина, прижимая к себе ребенка.

— Мы будем сражаться, — ответила ее маленькая дочь, сжимая в руках нож. —Лучше умереть, чем сдохнуть обедом у крыс.

Глава города с уцелевшими бойцами и жителями пробился к зданию Арсенала, который напоминал маленькую крепость и закрылся в ней, поражая зазевавшихся крыс ударами копий через бойницы.

В каменных домах поселения, среди тьмы и страха, затихала битва – битва за выживание, битва за надежду.

Рычащие ратлинги – мутанты крыс, размером с крупную собаку, с свалявшимися в крови и пепле клочками шерсти и безумными глазами красного цвета – шныряли по поселению людей - Камень, как стая голодных падальщиков. Их кривые и желтые зубы, клацали в предвкушении, когда они добивали стонущих, изувеченных людей. Скавены, хилые и скользкие, с острыми мордочками и вечно голодными глазами, выгоняли пленников – женщин и детей, изможденных, с ужасом в глазах, формируя караван, который медленно поползет в их смрадные лабиринты.

Их ждала участь, гораздо более страшная, чем смерть в бою. Запутанные туннели крысолюдей, покрытые слизью и навозом, пронизанные зловонием гниющей плоти и экскрементов, служили рассадниками, где крысята росли с пугающей скоростью, если вовремя и часто подкармливать их кормом. Поэтому крысы уже начали хозяйственно собирать трупы павших, а также обломки оружия и хозяйственной утвари, что могла бы пригодиться им в быту.

– Уходим! – Торн тронул Киана за плечо, его голос, как всегда, был спокоен, но в глазах, обычно излучавших хладнокровие, плясали отблески недавней битвы.