Кодекс Инквизитора. Книга IV

Глава 1

На пушту Хоттабыч объясняться наотрез отказался, а на экспресс-допрос санкцию полковнику не дала. Кем бы ни был дряхлый моджахед, возраст надо уважать. Вопрос спорный, конечно, но пытки не в мою смену. Легче было, подкормив морковкой, разговорить осла, чем седобородого упрямца.

Обшмонав тюки, ничего подозрительного не нашли. Ожидала увидеть если не оружие, то хотя бы опий-сырец. Но не тут-то было. Поймать старика на горячем не вышло. Вяленое мясо, копчёный сыр, чуток муки и кунжутного масла намекали на мирные цели ходока.

Надо полагать, дед топал себе из ближайшего кишлака по козьей тропе, а тут шайтаны в броне свалились как снег на голову.

Извинившись на дари, раз молчун показательно презирал афгани, щедро отсыпала сладостей, чая, сухих сливок и специй. Чуть пораздумав, накинула горсть красных батареек. Одной такой можно запитать на неделю небольшое поселение. Старец ничего не ответил, но в знак признательности горделиво кивнул подбородком. Шорох же, неодобрительно хмыкнув, перезарядил винтовку.

У полковника зуб на моджахедов — довелось с десяток лет козликом поскакать по местным скалистым кручам, а мне вот с борцами за веру покамест делить нечего. Принцип такой — не нападать первой. Разве что превентивно, но какая угроза для отряда от дурного осла и девяностолетнего старика? Пусть идёт с миром, и мы пойдём в ту сторону, откуда он пришёл. Если в кишлаке водился базар, значит, есть шанс обзавестись средствами связи.

Передатчики КПК не вынесли двойного электромагнитного импульса. Чуткая, казалось бы, надёжно экранированная магией начинка приказала долго жить. Работали лишь камеры и кое-какие сенсоры, не завязанные на главный процессор.

Резервных коммуникаторов в наличии не оказалось. Точнее, они были до того, как я, спешно опорожняя хранилище под затрофеенную голову Горыныча, выкинула нужные коробки с девайсами вкупе с лишними армейскими рационами.

Теперь ничего не попишешь. Можно, конечно, назад вернуться, куража ради, только вот портал оказался односторонним. А я-то думала-гадала: чего это Антон Михайлович Драгомиров на полвека в разломе застрял? Похоже, генерал случайно наткнулся на вход, а назад дороги так и не нашёл, выход-то пёс знает где.

Любопытно, сколько же таких аномальных капканов по афганским горам раскидано?

Получается, поспешно запланированный экспедиционный рейд с большой вероятностью выльется в очередной мутный квест с туманными перспективами. Рано радовалась, здесь явно без пробойника не обойтись. Знать бы, где взять…

Хрен с ним с фонтаном — бог весть сколько тысячелетий стоял и ещё столько же простоит. В разломы я не ходок, покуда не сыщу гарантированный способ экстренной эвакуации из аномалии. Повезло два раза, на третий, по закону вероятности, непременно попаду в патовую ситуацию.

Козья тропа на то и козья, чтобы человек, не знакомый с местностью, на ней убился. Избавившись от надоевшего «Мародёра», битый час ломала ноги о камни. В сравнительном порядке были лишь Шорохов и, как ни странно, Лё Гран. Эти двое будто в горах родились.

Нову в расчёт не брала: девчонка без устали носилась кругами, познавая новый мир. Охотилась на мелких гадов — от скорпионов до змей, и просто нежилась на раскалённых камнях, дожидаясь, пока мы её нагоним.

Изподтишка наблюдая за соратниками, всё с большим подозрением поглядывала на Анну. К бойцам и их командиру вопросов не возникало: они все как один входили в состав экспедиционных корпусов, воюющих в Афгане.

У Лопухиной имелся многолетний опыт выживальщика. Ярославна появилась на свет в агрессивной среде подземелий и прошла солидную подготовку элитной гвардии Марии.

Кимико, тупо сменив форму на элементальную, беспечно парила подле меня. Оно и правильно, к чему пыль глотать, если ты владеешь незаурядными магическими особенностями?

Близняшки, как две отбившиеся от стада коровы, пёрли напролом. С крепостных девок взять нечего, а вот папаша сталкерил на полную, подтверждая статус первого разломщика.

Безобразов… о нём и сказать особо нечего: темп держал уверенно, балагурил, успевал везде и всюду, троллил полковника, заигрывал с Евдокией — в общем, вёл себя как Безобразов.

Лишь одна Анна Лё Гран выбивалась из общей канвы. Княжна слишком уверенно себя вела, особенно в те моменты, когда не чуяла затылком мои подозрительные взгляды.

Ни один камень не хрустнул под подошвой ботинок. Движения были чёткими и плавными — девушка будто перетекала с одного места на другое, отдалённо напоминая прямоходящую Нову.

Взгляд у княжны был острым, соколиным — точь-в-точь как у полковника. Глаза неизменно шарили по скалам на предмет вероятных засад. Так ведут себя профессиональные рейнджеры, но никак не юные аристократки. Неуклюжие попытки скрыть наработанные навыки только подливали масла в огонь, распаляя паранойю всё больше.

Который раз заскочив в астрал, ничего подозрительного не нашла: крепкая чистая аура, сильный магический источник, душа в полном порядке — никаких колебаний, грязи, подвоха. Быть может, я себя накручиваю?

Мало ли, вдруг девица от скуки с младых ногтей ходила на занятия по ориентированию и каждый день стреляла из ружбайки по тарелкам. Было бы желание, как говорится. Денег-то у семьи хватало, могли и нанять любимой дочурке достойных педагогов.

Тот же Роман хоть и недотягивал в снайпинге до мастерства Лё Гран, зато тяжёлым пулемётом орудовал так, что любой вояка позавидует. Полковник и тот, несмотря на предвзятое отношение, нехотя признал, что Безобразов пулемётчик от бога. К слову сказать, «Максимку» княжич впервой увидал на болотах.

Ну и чего голову ломать? Анна спасла мне жизнь, и этим всё сказано! Быть может, участие княжны сильно преувеличено: раз я смогла решить вопрос с расплёсканными по бетонке мозгами, то и с телом, скорее всего, регенерация сладила без особых проблем.

Только вот имелось одна маленькая, но важная деталь. Выйди я на минуту из боя по объективным обстоятельствам, скольких членов отряда пришлось бы провожать в Навь? Одного, двух, а может, всех? Получается, Анна затащила катку, а ведь могла бы и слить раунд, будь она вражьим филёром. А что, если целью было не убийство, а, скажем, пригляд и слив информации?

«Оля, прекрати тень на плетень наводить! Достала! Спихни её на хер в пропасть, раз такая подозрительная, а потом живи с этим! Ты всю запрещёнку шифруешь поцелуем Тёмной Богородицы. Даже если княжна — сексот, то ничего путного интересантам поведать не сможет, а убить тебя сложно, не всякому под силу совладать со второй личиной! Радуйся, что из разлома выбрались! Я посредством Эфира вышла на связь со Скорпом. Через два часа борт номер один прибудет на имперскую военную базу близ Кундуза. Мы как раз находимся неподалёку от кушанского городища Дурмантепа, осталось добраться до селения, а там до точки назначения рукой подать. Всего-то двенадцать километров к юго-западу».

«Что бы я без тебя делала, Василиса? В кои-то веки добрую весточку в клювике принесла, возьми с полки петушок».

«Сама соси свои леденцы, ты знаешь, что мне нужно! Я тут намедни подслушала твои мысли по поводу вечеринки во дворце, хочу контроль над телом. Пары часов будет довольно. Дай обет, что выполнишь давний уговор!»

«Вась… тебе заняться нечем? У нас хлопот полон рот, а ты думаешь непонятно о чём!»

«Что тебе непонятно, сучка фригидная?! Я стрессую за нас обеих, и мне, как любой живой сущности, требуется разрядка! Клянись, или я с тобой год разговаривать не буду!»

«Ничего я не фригидная, попросту умею расставлять приоритеты!»

«Какие, Оля? Моя борьба? Всё, что тебе для счастья нужно, — это чёртов адреналин! Уважай потребности сателлита, как я уважаю твои!»

«Не горячись, с амигдалой ты мне больше нравилась. Бог с тобой, клянусь Чёрной луной, что время от времени буду уважать твои сластолюбивые надобности, если это не нарушит цельность тела. Слово сказано, услышано, зафиксировано. Могу кровью расписаться! Довольна?»

«Более чем, сестрёнка!»

«Не лопни от довольства, извращуга! Живо давай карту провинции, я что, Кундуз по запаху искать буду? Коммуникаторы в разломе погорели».

«Один момент, Оленька, сейчас всё будет!»

«Поди ж ты, как мало нужно для счастья».

Вот же сучка — обгадила настроение, а так всё хорошо начиналось!

— Нова, поди сюда! — рявкнула я во всё горло, вынудив Шороха, бойцов и Лё Гран метнуться в укрытие.

Да уж, что бы там ни говорила Василиса, спецподготовку не пропьёшь. Анчутка, лениво потянувшись, соскользнула с нагретого солнцем камня и уже через миг стояла рядом. Машинально прикинула дистанцию — вышло десять метров в секунду. Ни хрена себе заявки на мировой рекорд!

— Лови картинку, мелкая. Сможешь детально скопировать?

Нова радостно закивала. В её иномирной утробе скучал художник и постоянно просился на волю.

— Полковник, кинь планшетку, у меня важные новости!

Через десять минут Шорохов увлечённо тыкал пальцем в свеженькую, будто картографом нарисованную карту. И откуда только у ящерицы таланты?

— Тут можно срезать пару километров — ущельем пройдём, а вот в этом месте лучше всего форсировать Кундуздарью — течение не такое быстрое. Дурман обойдём по дуге, да и само городище желательно. Не хотелось бы закуситься с местными. Оно хоть и база недалече, но инциденты периодически случались. Одному Аллаху известно, какая сейчас обстановка, — лучше не рисковать.

Согласно кивнула командиру: я-то ни в зуб ногой.

Через дно ущелья мы не пошли: место стрёмное, сплошь усеянное сгоревшими остовами имперской бронетехники. Шорох с бойцами встали на минуту, сняли шлемы, покумекали о своём, поминая былое, и дальше пошли. Судя по всему, в этом месте полегло немало имперцев, и соваться туда ой как не хотелось. Карта, предоставленная Василисой, оказалась военной, и где только взяла? На ней пунктиром были отмечены ключевые тропы моджахедов, вот полковник и принял решение воспользоваться одной из них.

Нова поползла первой, безошибочно выбирая самый удобный путь. Трижды останавливалась, стопоря отряд, и все три раза самолично выкапывала заложенные фугасы нажимного типа. Выпади кому наступить на мину, нас бы всех похоронило под сотнями тысяч тонн скальной породы.

Ящерка, обмерев очередной раз перед крупным камнем, навострив уши, принюхалась, а затем, размазавшись в пространстве, показалась с другой стороны, но уже со здоровущей трёхметровой гюрзой в зубах. Откусив змее башку, ухватисто стянула шкурку и с аппетитом захрумкала хрящами. Если девчонка ещё и мышей ловит, то в поместье ей цены не будет. Дворцовые Микки Маусы столь суровы, что давным-давно презрели яд и магию, а коты, напротив, разжирели на объедках с барского стола. Если не зачислят в академию, назначу главным крысоловом. Хотя… Вряд ли Её Императорское Величество откажет в скромной просьбе, ну или не сможет отказать фаворитке.

Поставлю самодержицу перед фактом. Не вижу смысла прятать племяшку от сторонних глаз. Хвостатые кицунэ по академии шастают, а чем саламандры хуже? Народ в любой вброс поверит, особенно после того, как Скорп пропустит через Гравицапу 2.0 полудохлую японскую элиту.

Иду вот, скипаю на ходу километровые простыни технических отчётов. Сколько раз предупреждала, чтобы присылал только сухую выжимку, а воз и ныне там! Пока до главного добралась, вспомнила все матерные обороты, которые знала. Возникло ощущение, что махоня не врачебный артефакт собирал, а как минимум «Звезду Смерти».

Япошки, не дожидаясь перитонита, начали прибывать в Петербург. Сам император Мураками почтил своим визитом Российскую Империю. Ещё бы не почтил: все его ненаглядные дочурки поражены смертельным недугом и чувствовали себя намного хуже, чем Кимико. Девочек доставили в лежачих боксах, сами они не могли передвигаться и были подключены к аппаратам жизнеобеспечения. Принцессе крупно повезло, что мы со Скорпом умудрились отсрочить распад ауры. Правда, ненадолго. Изменения были видны невооружённым глазом. Даже истинный взор не пришлось пользовать, я и так чуяла возмущения в астральной проекции кицунэ.

В разломе деструкция не давала о себе знать, сейчас же проблема была налицо и на лице принцессы. Чернобурка начала мерцать и вскоре вывалилась из элементальной формы. Сил на магию у девицы не осталось. Надобно поспешать, а то в своей немощи сестриц догонит или помрёт по дороге, не предай Морана. Привыкла я к лисичке за три недели мытарств, и будет нехорошо, если не доставлю её живой до поместья.

Змеюку Нова не доела, лишь от жадности понадкусывала. Отшвырнув покоцанную тушку, навострила уши. Опять, что ли, добычу учуяла? Надо бы обследовать на яйцеглист — может, завёлся кто? Хмыкнув про себя, припомнила события минувших дней. Хотела бы я посмотреть на того, кто отважится заглянуть под хвост анчутке. А точнее, на его кровавые останки.

Девчонку привлекла не пища, а свист турбин и стрекот лопастей. Звук был Нове незнаком, и она оцепенела в нерешительности. Не зная, как реагировать на новые обстоятельства, на всякий случай приняла боевую форму, ощетинившись шипами и костяными пластинами, будто бронтозавр. Условно костяными, конечно. Состав брони только предстояло определить. Полагаю, что там костью и не пахло, скорее всего, какой-то биокремниевый композит, подобный хитину Скорпа.

Троекратно пожалев о том, что выбросила ПЗРК, приготовилась в случае чего лупить по воздушным целям сырой силой, но довольная до безобразия улыбка Шороха сбила с толку.

— Расслабься, Высочество, я стрекот «Колибри» ни с чем не спутаю. Наши летят! — Полковник, панибратски хлопнув меня по плечу, заорал дурным командирским голосищем: — Воины, слушай мою команду: винтовки на пле-чо!

Можно вытащить вояку из армии, но армию из вояки никогда. Как был солдафоном, так и остался.

Слыхала я краем уха про имперские вертушки, но не думала, что «Колибри» размерами с дракона. Когда эта железяка зависла над нами, а из открытого десантного люка высыпалась целая рота тяжеловооружённых бойцов имперского спецназа в полной экзоброне, я слегка прифигела от габарита стальной дуры, которую по недоразумению назвали в честь мизерной пичуги.

Хм. Больше сотни штыков. Рожи свирепые. В кольцо взяли, что-то мне не нравится приёмка… Вот прямо сейчас положат мордами на камни, ласты завёрнут — и на кичу, а там и до каторги недалече! Встряли, похоже! И, как назло, магией не ударить: зацеплю своих, впритирку стоят.

От группы спецназеров отделился особо крупный и лютый персонаж. Подступив к полковнику, снял шлем, достав из подсумка краповый берет, нахлобучил на лысину и только тогда, вытянувшись во фрунт, молодцевато взял под козырёк.

— Господин генерал, разрешите обратиться! — отчеканил мордатый.

— Капитан, а ты ничего не попутал? Я бывший полковник, лишённый чинов и регалий, осуждённый по статье за неподчинение!

— Никак нет, Ваше Превосходительство! У меня прямое распоряжение Его Сиятельства, генералиссимуса российских сухопутных и морских сил князя Суворова, доставить депешу от Императрицы и Самодержицы Всероссийской лично в руки Его Превосходительству генералу Шорохову! Ошибка исключена, господин генерал. — Красномордый капитан, выудив из тактического планшета запаянный сургучом конверт, протянул ничего не понимающему Шороху.

— Гербовая печать имперского дома… — задумчиво пробубнил полковник, рассматривая витиеватый узор. — Вскроешь, Ваше Высочество? Что-то мне не по себе, присяду, пожалуй!

Отчего бы и не помочь боевому товарищу? Не обращая внимания на толпу угрюмых вояк, обозрела бумажный прямоугольник на просвет, затем протестировала взором истины и только после того, как удостоверилась, что никакой подляны нет, дала понюхать Нове. Бережёного Морана бережёт!

Поддёв ногтем сургуч, одним движением вскрыла конверт — внутри оказался сложенный вдвое надушенный пергамент. Изысканный парфюм — собственно, как и сам почерк — узнала сразу. Развернув бумажку, принялась с выражением декламировать — какие могут быть тайны от друзей? А на спецназовцев мне было плевать — в армии умеют языки узелком завязывать.

— «Божиею поспешествующею милостию Мы, Анна Иоанновна, Императрица и Самодержица Всероссийская, Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Государыня Псковская и Великая Княгиня Смоленская, княгиня Эстляндская, Лифляндская, Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская…» — Мля! Сука! Да сколько можно-то? Пропустив половину титулов, закончила своими словами: — Короче, Шорох, Анна Иоанновна личным указом обелила твоё доброе имя перед законом, воротила полковничий чин, повысила до генерала и даровала графский титул, накинула земель и прочих плюшек. Лычки всенепременно обмоем, но потом, а сейчас грузимся в вертушку. У меня жопа горит — есть неотложные дела в поместье!

Похоже, Лютый время даром не терял — раструбил о нашем возвращении. Хрен знает, хорошо это или плохо. Сколько же порталов пришлось проложить от Питера до Кундуза, чтобы так оперативно среагировать? Вне всяких сомнений, письмо написано загодя: аромат духов успел выветриться — значится, верила императрица в мою победу, раз не поленилась начеркать простыню с полным списком титулов. Как правило, самодержица ограничивается парой-тройкой, а тут такая честь. Надежд я не обманула, хоть и не была до конца уверена, что нам удастся выйти сухими из воды. Не всем повезло, но такова жизнь. Надеюсь, ребятам в Нави комфортно. Через пару дней представится возможность лично справиться о здоровье умертвий. Затягивать с визитом в Навь не стоит — Морана несколько раз прозрачно намекала на обстоятельства. Да и обещалась я спуститься в царство мёртвых, чего бы мне это ни стоило.

Поглядев в овальный иллюминатор, подметила росчерк запущенной из ПЗРК ракеты. Немедля сработали магические ловушки, а рядом сидящий капитан философски изрёк:

— Стреляют.

Я лишь пожала плечами. Раз никто не орёт в ухо: «Свистать всех наверх!» — значит, это его пофигистское «стреляют» в порядке вещей.

Имперская военная база впечатлила габаритами: всюду защищённые ангары, системы ПВО, тяжёлая бронированная техника — и это только видимая часть. Скорее всего, есть и подземная, раза в три больше. То тут, то там виднелись вентиляционные шахты. Всё сделано по уму и даже с изыском, будто оазис посреди пустыни. Газоны, цветники, аллеи фруктовых деревьев — красота, хоть оставайся да живи. Симпатичные солдатики бегают, мускулистыми торсами сверкают… Так, стоп, а вот это уже…

«Я только одним глазком взглянула!»

«Да хоть четырьмя. Не смей подменять мои мысли своими!»

Сложно всё-таки иметь автономную личность в голове. Того и гляди поведусь на какую-нибудь шнягу и уверую свято, что сама так порешала. Будь Василиса тонким психологом, могла бы филигранно манипулировать мною — я бы и не заметила подвоха. Пожалуй, надо думать потише, а то надоумлю!

Не успели мы выпить по предложенной чашечке свежесваренного ароматного кофе, как на посадку зашёл «Альбатрос». Что ещё за явление, а где мой борт номер один? Я, конечно, ничего не имела против самого мощного ракетоносца на планете, но как-то не очень удобно трястись несколько часов в отсеке для ядерных боеприпасов.

Ракетоносец мягко приземлился, и я, наконец, обратила внимание на отличия от стандартной модели. Первое, что бросилось в глаза: золотистый цвет анодированного титана. Второе: паучьи гербы на киле и фюзеляже. Третье: наличие панорамных иллюминаторов, а четвёртое: двенадцать мотогандол вместо типовых восьми. Аномальный какой-то «Альбатрос», больше похож на цивильную версию, эдакий суперлайнер хищной наружности. Неужели мой? Судя по гербам, так и есть! Ещё один подарок от императрицы? Покупает лояльность? Так я же обет дала, что присягну на верность ей лично. Я мзду не беру, мне за державу ратовать на роду написано!

Подозрения подтвердились, когда капитан лично вручил символические ключи и пакет документов, подтверждающих право владения не только летательным аппаратом, но и технологиями производства — как многоцелевой гражданской версии на тысячу пассажиромест, так и эксклюзивной, со всякими там плюшками в виде бассейнов, спа-салонов, гаражей для суперкаров и даже конюшен.

Придётся строить завод и теснить дом Рябушинских, они вроде как держат люксовый имперский рынок. Вот Павел Павлович порадуется, когда узнает, что за конкурент на горизонте появился… Хороша императрица, умеет, гадюка подколодная, жар чужими руками загребать! Хоть бы тендер провела для приличия. Я бы его, знамо дело, выиграла, но это уже иной коленкор. А так получается, что в буквальном смысле лбами столкнула. И чем Её Императорскому Величеству не угодил купец высшей гильдии?

«Оль, а тебе не всё равно? Одним злопыхателем больше, одним меньше — какая теперь разница? У нас помазанники божии во врагах значатся, а ты за купчишку переживаешь. Поздно метаться, родимая. Если хочешь знать моё субъективное мнение, то лучше бы мы Петергоф спалили, чем в разлом полезли воевать. Аукнется нам, сестра! Ой как аукнется!»

«Ага, спасибо, кэп. Будто сама не знаю, что осиное гнездо разворошила! Я не за врагов волнуюсь, а за то, где их хоронить буду».

«Не будь такой самоуверенной! Как бы не пришлось друзей отпевать. С тебя-то как с гуся вода — колом осиновым не добьёшь, а они всего лишь люди».

«Насчёт этого я бы с тобой подискутировала, да желания нет, а вот план, как это досадное недоразумение исправить, имеется».

«Оль, только не говори, что замыслила прокачать команду кровью, как это сделала с бедной анчуткой!»

«Какая ты догадливая, Васька. Так и есть, с одной ремаркой: не только их, но и себя. Приелось, знаешь ли, голову терять на ровном месте».

«Совсем сдурела, мать, а вдруг что-то пойдёт не так и мы сдохнем? Я не хочу в Навь, там жутко!»

«Это раньше было жутко, теперь ты у нас храбрый портняжка, забыла, что ли? Да и не думала я на себе опыты ставить, для этого Митяй есть, его не жалко».

«Митяй не человек, так получается? Удумала годного сталкера определить в покойники? А как же близняшки, он ведь батюшка им, а не чужой дядька!»

«Вот только не надо сопли разводить на пустом месте! Тоже мне, общество по защите прав крепостных! Не собираюсь я никого неволить. Митяй взрослый человек, достаточно поживший и повидавший на своём веку. Предложу стать участником эксперимента, а там пусть сам решает — быть или не быть. Коли сдохнет, будет в Нави сталкерить да курганы мародёрить, а ежели выживет — силу обретёт и лицензию на разработку девятки в довесок. Барыня — та ещё сука, но сука справедливая».

«Справедливостью здесь и не пахнет, ты искуситель, каких поискать, ведь отлично понимаешь, что мужик душу продаст за разлом девятой категории! На том и собралась сыграть».

«Не без этого, но других кандидатов у меня нет. Шорохов отныне граф, да и Лютый, похоже, титулами оброс. Близняшки — не вариант, у них источники дурные, могут принять вмешательство за агрессию и спалить, к херам, Петергоф. По всем критериям подходит лишь один Митяй. Вот с него и начну».

«Как знаешь, Ольга, ты у нас голова, тебе и ответ держать, а с меня взятки гладки!»

Обсуждая с Василисой дела грядущие, не заметила, как соратники гуськом поднялись на борт лайнера. Поспешила следом, пока без меня не взлетели. Приветливо кивнув красотке стюардессе, заглянула в обширный салон.

Ну что сказать? Кроме дорого-богато — на ум ничего не приходило. Минимализм, тихая роскошь, монохромно, стерильно, местами футуристично — это я про картины Матюшина, Гончарова, Экстера. Лепота, одним словом. Кто-то очень хорошо расстарался и попал-таки в самое сердце. Вот так и покупают тех, кто не продаётся.

На борту отыскалось семь мастер-спален с большими ванными комнатами, два салона — один из них музыкальный, приличных размеров ресторан, пять баров, биллиардная и сигарная комнаты, библиотека, кинозал на тридцать посадочных мест, конференц-зал, полноценный спа-салон, качалка, казино за каким-то хером, и это только первый ярус. На втором имелись экранированный тир, оружейная, мастерская, тот самый гараж для суперкаров, и вишенкой на тортике оказалась система противоракетной обороны.

Тут я чуть слезу горючую не пустила от умиления: двенадцать барабанов по двенадцать противоракет, которые можно заменить на ракеты «воздух-поверхность», а ежели снабдить ядерными или плазменными боеголовками… Какая там площадь у Ва?..

«Плевок на карте. Даже не думай, Ольга!»

«Да пошла ты козе в трещину, помечтать уже нельзя!»

«А я мечтаю о горячей ванне без малого три недели! Хорош на железяки фапать, пойдём в барские покои, сил моих нет терпеть этот гадский зуд! Близняшек кликнуть не забудь, пусть омоют наше тело».

«Сестрицы отныне барышни вольные. Бери туловище под контроль и сама намывайся сколько угодно, а я спать хочу».

«Что, вот так прям сразу? Неужели доверяешь? А если я…»

«А ежели вздумаешь учудить что-то из ряда вон непечатное, найду то место, где ты прячешься, и выпущу туда заговорённую Папой серебряную пулю! Уразумела?»

Глава 2

Кругом какая-то суета, звон разбитого стекла, приглушённые звуки панических голосов, плеск воды и опять это назойливое, рвущее перепонки: «Барыня утопла! Горе-то какое! Что ж теперь будет! Барыня! Как же так?!» Что за херня здесь творится? Стрёмный сон. Или это не сон?

На губах солоноватый привкус слёз, что-то тёплое и мягкое накрыло рот. Гортань полыхнула огнём, болью отозвались трахея, бронхи, лёгкие, немилосердно заломило грудную клетку, спазмом пронзило диафрагму, конвульсивно сократился желудок. Противно-то как, будто насосом надули, дико хочется выкашлять спёртый воздух, но не можется. Тело чую, а управлять не могу — контроль целиком утрачен.

«Васька, сучара! Приаповой дубиной стоеросовой тебя по лбу! Сорок кадушек солёных лягушек в дышло! Ты чё натворила, паскуда?!»

«Оленька, помилуй, сморила водичка тёпленькая, это всё пузырьки, они повинны, треклятые! Кажись, мы того… утопнули крохотку!»

«Чё, мля? Что значит «утопнули»? Сдохли, что ли?»

«Ну прости, Оль, я же не нарочно!»

«Да ты вконец охренела? Пузырьки виноваты? То есть… меня убили сраные пузырьки?..»

В груди что-то лопнуло, стылая кровь в венах моментом вскипела. Выбравшееся за пределы плотской оболочки тёмное нечто разодрало астральный план, будто кусок ветхой марли, и всей мощью обрушилось на остывающий источник, в коем едва теплилась искорка первородной силы.

Сокрушительная плюха бесцеремонно пробудила реактор, вырвав из цепких лап анабиоза. Искра засияла ярче, а затем вспыхнула сверхновой. Протуберанцы, дрогнув, взялись хаотически вращаться, с каждой секундой набирая скорость, тем самым разгоняя состоящую из положительно и отрицательно заряженных магических частиц плазму.

Ярость растопила ледяные оковы смерти и заставила совершить судорожный вдох. Взвившись телом, будто ужаленная разломным шершнем, впечатала лоб в чей-то нос. Раздался хруст, визг боли, полыхнуло первородным пламенем, запахло палёными волосами и жареным мясом, заревела противопожарная сирена. В тот же миг ванную комнату затянуло непроницаемым облаком мелкодисперсных минеральных солей.

Короче говоря… во всём виноваты пузырьки!

Ладно Безобразов: ему не привыкать — горел в огне, а вот княжон было жалко. Бесстыдно вру. Обожжённые лысые курицы ничего, кроме смеха, не вызывали. Нервически хихикнув, влила в глотку каждой по два чёрных зелья. Ничего, магия за пару минут исправит конфуз: отрастит волосы, заживит рубцы — на коже и следа не останется.

Развеяв рукой остатки огнетушащего вещества, оглядела постапокалиптическую картину. Сломанный нос выдал Дашку с головой — стало ясно, кто из близняшек психанул. Чего уж теперь… сама виновата — наградила бодливых коров оленьими рогами, поздно башку пеплом посыпать.

Абсолютно целые и невредимые сёстры, размазывая сопли по зарёванным лицам, жались в углу помывочной. Неужто помыслили, что я корить буду за случайный выброс дурной силы? Даже не собиралась. С кем не бывает, я и сама попадала впросак. Девчонки целы и почти невредимы, подумаешь, ожоги второй и третьей степени, до посадки заживут, делов-то.

«Оль, мы что, живы?»

«Знаешь, Василиса, с тобой никаких врагов не надо, ты сама отменно справляешься, чуть до цугундера не довела!»

«Прости, Оленька, я больше так не буду!»

«Ладно, Вась, погуляй пока, а то наговорю лишнего».

«Оль…»

«Ну чего ещё?»

«Прости, что отвлекаю, но у нас сердце не бьётся. Совсем».

И вправду молчит сердечко, но раз я мыслю, следовательно, существую. Короче, отсутствие сердцебиения не повод для паники. Разберусь по ходу дела, надо Дашку с Глашкой в чувства привести. Девки-то сами не свои, источники силы нестабильны, а мы летим в стратосфере. Как бы не приключилось чего.

— Эй, болезные, хорош сырость разводить, глядеть на вас тошно!

Глашка бросила подвывать и недоверчиво уставилась в мою сторону. Для верности протерев очи, по-бабьи всплеснула руками, всхлипнула и бревном свалилась на мраморный пол.

Вот и привела в чувства, трудно ли умеючи.

— Ну а ты чего варежку раззявила, будто привидение увидала?

— Барыня? Живая? Но как же…

— Да вот так, — перебила я Дарью и, пока та не рухнула на сестру сверху, шагнула по направлению к бледной как полотно девке.

Вернее, ногу занесла. Дашка отреагировала странно. Выхватив «Скорпион», выстрелила три раза подряд, целя аккурат в переносицу. Пальнула бы и ещё сдуру, но сухой щелчок затворной задержки удержал затвор в крайнем заднем положении: в обойме закончились патроны.

Чудно, но на этот раз время не встало. Порассудив, что на сегодня членовредительств хватает, как само собой разумеющееся, словила три пули на подлёте. Обжёгшись о раскалённый металл, закинула рунические тупоносые цилиндрики в ванну. Раздалось шипение, а затем блаженный ор Дашки:

— Изыди! Демоница! Вороти барыню, тварь паскудная, стрелять буду!

— Так, террористка, живо угомонилась, а то по прилёте плетей на конюшне выпишу!

— Что? Каких плетей? — не сразу вкурила девка.

— Тех самых, остолопка! Пистоль убрала! — прикрикнув на Дарью, скользнула вперёд и выбила ствол из руки, сломав при этом несколько пальцев.

Ждать, пока истеричка заорёт, не стала — ловко выудив эликсир из хранилища, плеснула содержимое в рот и выпустила из железных объятий трепыхающееся тело. В этот момент меня больше тревожили прожаренные соратники, нежели нервозные близняшки.

Регенерация работала отменно, но я всё же решила подстегнуть процесс живой водой. Дело пошло веселее, и вскоре княжны начали приходить в себя. Первой очухалась Лопухина. Распахнув глаза, проморгалась и тут же, резко выхватив нож, приставила к горлу.

— Ты кто есть, тварь?! — нажав на клинок, зло прохрипела подруга.

— Мозги оплавились, мать? — раздражённо парировала я, даже и не подумав устраниться.

Слева и справа от меня защёлкали оружейные затворы.

— Други мои… чем косяки забивали? Херотой, что ли? Ежели так, скорбны ваши дела!

— Ребят, угомонитесь, не порите горячку, не демоница это, просто Ольга Фёдоровна слегка не в форме. Правда ведь, Оль? — Лё Гран, опустив пистолет, смело подступила ко мне.

— Что здесь происходит? — громом прогремел зычный, теперь уже генеральский голос. — Понятно! В первый раз, значится? Оружие убрать! Куда суёте, салаги? На предохранители кто ставить будет? — Шорох, свирепо зыркнув на компанию подростков, продолжил менторским тоном: — Подобное с Её Высочеством случается периодически. Ольга Фёдоровна, может, тебе принять привычный облик, а то без пастуха овцы не стадо! Ишь чего удумали, на борту стрельбу устроить!

— Не корите, господ, Ваше Превосходительство! Это я, дура грешная, с перепугу пару раз пальнула!

— Простите, барыня, бес попутал, не признала! — белугой заревела Дашка. — Счастье-то какое, жива матушка наша! Глашка, чего разлеглась, а ну, вставай живо, Ольга Фёдоровна с того света вернулась! — Пнув сестру в бок, ринулась ко мне обниматься.

Что с ними не так, отчего смотрят с опаской? Лишь одна Нова ведёт себя адекватно, решая в уме нетривиальную задачу, какую из пяти мороженок съесть первой. В итоге осторожно откусила со вкусом васаби. Скривив моську, будто лимон проглотила, всучила десерт мне.

— Человеки боятся не тебя, а пустоты в глазных впадинах. Первородная стихия страшит и порождает в мозгу когнитивный диссонанс. Старый воин спокоен — его гормональный фон в пределах нормы. Юный самец восхищён и думает, как бы совокупиться с тобой втайне от своей самки: уровень тестостерона в крови возрос на тридцать процентов, наблюдается эрекция полового органа. Прочие в смятении.

На последнем слове анчутки раздался хлёсткий звук чапалаха — это Лопухина шамарнула по загривку Безобразова. Я бы добавила от души, но безмятежный голос Новы заставил подойти к зеркалу.

Если не обращать внимания на пустые глазницы, то внешние изменения не казались чем-то из ряда вон выходящим. Напротив, лицо стало значимо привлекательней. Полностью исчезла детская округлость и милота. Скулы заострились, щёки чуть ввалились, кожа побледнела, добавляя образу аристократического лоска, линия губ стала жёстче.

Вид портили пустотные провалы вместо глаз. Словами так просто и не опишешь, в чём соль. Всё равно что дальтонику разжевать, чем ультрамарин разнится от индиго. Нет у человека или иного существа возможности постичь таинства Первородной Пустоты. Примитивный мозг не способен осмыслить того, о чём не имеет ни малейшего, даже абстрактного представления. Вот я и стояла чуркой деревянной, залипнув на собственное отражение, норовя хоть немного осознать ту мощь, с которой пришлось столкнуться.

«Не морщи лобик, княжна. Не думай, а пользуйся. Тебе вообще извилины напрягать вредно. Интеллектуальный процесс лишь тормозит инстинкты. Делегируй обязанности, Оленька. Василиса девочка способная, справится, не сомневайся».

«Гой еси, Морана. Чего припёрлась? Позлорадствовать? Твоя никчёмно-способная девочка сперва утопила, а потом сделала меня калекой! Почему я ещё не в Нави? Самолично явилась, чтоб за ручку проводить в царство мёртвых? Не трудись, богиня, дорогу знаю, сама дойду!»

«Не ярись, букашка. Не приняла я душонку твою, жалкую, на место воротила. Успеешь ещё писарем в штабе отсидеться, ты мне в поле нужна. Поживи покамест век-другой, а там видно будет».

«Вот большое спасибо, удружила! Сама, небось, и устроила диверсию, чтобы я в кабале поглубже увязла. Как с такой рожей жить? В меня крепостная девка стреляла, не признав. Лучшая подруга едва горло не перерезала: Евдокия не чужой человек, она-то и раньше видела, на что я способна, а сейчас будто с цепи сорвалась! Ежели выйду в свет, тут же на костре спалят! А с сердцем-то как быть, чего оно не бьётся?»

«Не шуми! Давай по порядку. Во-первых: я к твоей смерти не имею никакого касательства. Во-вторых: Василиса невиновная. На тебя, Оленька, совершено покушение. Когда на борт поднималась, ничего не ёкнуло? По глазам вижу… ах да, у тебя же их нет. Пораскинь мозгами, отчего за вами отрядили самолёт, а не когорту порталистов? Да не сейчас, а на досуге, некогда мне любоваться на глупое выражение твоего лица! Вон в том флаконе — сонное зелье, способное одной каплей свалить стадо бизонов. — Морана, указав пальцем на плавающий в мутной воде пузатый пузырёк, продолжила открывать глаза на обстоятельства: — Несостоявшегося душегубца найдёшь в грузовом отсеке. Сухея вызвалась подсобить, а заодно передала горячий поцелуй. Лобызаться не будем, одной смерти за день довольно. На императрицу не греши, «Альбатрос» — личный подарок наследника трона. Вопросы решать тебе, я встревать не стану, моя нынешняя допомога — награда за чистую победу над врагом».

«В-третьих — будет?»

«Не перебивай, торопыга, а слушай и внимай! В-третьих: то, что приключилось, пошло скорее на пользу, чем во вред. Тёмной личине, чтобы не погибнуть бесповоротной смертью, пришлось вмешаться и форсировать слияние. Отныне вы — единое целое. Её больше нет, есть только ты: системный инквизитор, ведьма чёрной крови, адепт Пустоты, Хаоса, Тьмы, Бездны и Скверны. Верховная жрица храма моего!»

«А с сердцем как быть? С глазами что делать?»

«Сердце — всего лишь мышца, в твоём случае не просто зряшная, а вредная. Теперь ты можешь управлять токами крови напрямую, без посредника, что есть качественный скачок эволюции тела. Дам одну подсказку: дабы не испытывать фантомную боль потери, сотвори артефакт из собственной плазмы, он и подменит собой недостающий орган. Какие свойства придать — сама решай. Будь то накопитель энергии, защитно-атакующий контур, музыкальная шкатулка — без разницы. Препоны сняты, можешь по праву считать себя архимагом. Но помни: гордыня до добра не доводит. Нынешняя смерть показала, насколько ты уязвима. Кругом враги, будь начеку! Теперича перейдём к приятному, или не очень, — тут как посмотреть».

Мара, достав из поясного кошеля две небольшие берестяные коробочки, поманила изящным перстом косметический столик слоновой кости. Тот, подчинившись приказу, покорно поцокал резными ножками в сторону богини. Остановившись напротив, галантно отвесил поклон.

Теперь я видела всё!

«Ничего ты не видела, глупая букашка. Раззявила варежку, будто дитя малое на ярмарке. Постыдилась бы! Поди сюда, кое-какую процедуру провести надобно, больно не будет. Наверное…»

Ага, знаю я её это: «Больно не будет», — проходила и урок хорошо усвоила! Поджав булки, понуро побрела на эшафот.

«Вот и «глаз Одина» сгодился — думала себе оставить, но для ненаглядной сестрицы ничего не жалко!»

«А второй чей?»

«Единственное око Дино, Пемфредо и Энио — моих древнегреческих коллег по основному ремеслу. Грайи, слышала о таких?»

«Мультик про Геракла в детстве глядела, а чё?»

«А ничё! Ближе подступи. Да не мандражируй так! У тебя ж мозгов нет — откуда страху взяться?»

«Зато воспоминания остались. Я прекрасно помню, что ты сделала прошлым летом, маньячка ледащая!»

«Поговори мне, козявка!»

Морана, беспардонно схватив меня за ухо, притянула к себе. Погоняв во рту оба глаза, воткнула в пустые глазницы и следом залила мёртвой, а затем живой водой. Жижа вскипела. По щекам разлился огонь. Больно, конечно, но терпимо, я лишь поморщилась немного. Богиня, утерев лицо платом, удовлетворённо обозрела дело рук своих и выпустила из стальных тисков. Оттопыренное ухо, похрустев хрящами, заняло привычное положение. Кажется, регенерация стала работать быстрее. Буркалы древних богов такой эффект дают или ещё чего?

«Призоры здесь ни при чём. Две половины разного и суть одного целого дали толчок к дальнейшему развитию. Следуй заданному направлению и обретёшь могущество, о котором думать не думала и ведать не ведала! Не благодари, Оленька. Пособила чем могла, пора и честь знать!»

«Постой, Мара, а инструкцию?»

Морана, недоумённо подняв бровь, озадаченно почесала кончик носа.

«Чего залипла, ледышка? Инструкция, памятка, директива, гайд, мануал… Ну, маракуй быстрее! Какие плюшки к обновлённым органам зрения положены? Я что, теперь смогу одним глазком узреть Биврёст, а вторым — видеть будущее?»

Богиня, никак не отреагировав на мою дерзость, подошла к полке и выбрала из десятка шкатулок самую простенькую. Поставив на топтавшийся на месте столик, лихо, словно опару, замесила чёрное дерево. Не успела удивиться очередному фокусу, как Снегурочка слепила из податливой массы какой-то незатейливый артефакт: станина, два валика, сбоку ручка. И что бы это значило?

«Владей, сестрёнка, в хозяйстве сгодится. ГЗМ называется, в народе — губозакаточная машинка!»

«Очень смешно! Я же серьёзно спросила!»

«Как спросила, так я и ответила. Допрыгаешься, моль рыжая! Не посмотрю, что сестра кровная, вырву язык и в Калине утоплю! Не видать тебе Биврёста как своих ушей. Не доросла ещё! Но кое-какие преимущества всё же имеются. Цветовосприятие выйдет на совершенно иной уровень. Через несколько дней проявят себя ноктолопия, бинокулярное и монокулярное зрение. Ряд некоторых электромагнитных излучений будет восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Благодаря увеличенной радужной оболочке и разрезу глаз, угол обзора станет значительно больше. Пригодится в бою, да и списывать у соседа по парте в разы удобней».

Морана, запнувшись на секунду, будто раздумывая, сказать или смолчать, продолжила:

«Дар Грайи частично перешёл к тебе. Ты сможешь видеть будущее, но… Ой, как глазёнки-то заблистали! Посмотрите-ка на неё! Доставай машинку, жучара! Всего на две минуты вперёд, Оленька. Больше твой убогий человечий мозг не в состоянии воспринять. И чего мы скисли? Поверь, княжна… две минуты — это очень много!»

«Да я-то что, я ничего. Спасибо и на этом!»

«Не за что, сестра. Жду в Нави через трое суток. Камень тебе не понадобится: кликни ворона, он проводит».

С этими словами Мара, щёлкнув пальцами, растворилась в пространстве, забыв вернуть предмету мебели первоначальный вид. Столик, застенчиво подняв столешницу, поглядел на меня, а затем робко потёрся о бедро.

— Уберите стволы, придурки, не демон это! Новая разработка — японцы подогнали. Артефактный парфюмерный девайс. — Ласково погладив глянцевую поверхность, подступила к зеркалу.

Неплохо-неплохо! Всяко лучше, чем пустотные дыры, от взгляда на которые даже у меня ливер стынет, чего уж о подругах говорить. Пустота любит вглядываться в души смертных. Девчонкам и секунды хватило, чтобы потерять частицу малую. Один Ромка не пострадал — ему мои торчащие соски глазюки проткнули!

— Парни, чего вылупились, баб голых не видали? Брысь отсюда! А вас, господин генерал, я попрошу остаться.

***

С нетерпением дождавшись, пока князь Суворов откланяется и покинет угловой кабинет на первом этаже Зимнего дворца, Императрица и Самодержица Всероссийская, лично установив полог тишины, обратилась к главе Тайной канцелярии:

— Излагай, Пётр Андреевич, только давай по существу и без титулов, у меня заседание высшего имперского совета на носу!

— Если коротко и по существу… Анна Иоанновна, то вам уже и так всё известно. Княжна Нагая одержала-таки победу над превосходящими силами противника. Как ей это удалось — безотложно разбирается аналитический отдел. От филёра час назад поступил пакет данных. Я глянул файлы краем глаза — то, что увидел, мягко говоря, заставило задуматься и пересмотреть отношение к подопечной.

— Петь… давай без жирных намёков. Княжна неприкосновенна — заруби на носу. Если хоть один волос упадёт с её головы, я лично петлю на твою шею накину! — Самодержица, строго зыркнув на князя почерневшими от недовольства глазами, потянулась к портсигару.

— Ваше слово — закон, Государыня!

— Так-то лучше, продолжай, друг мой.

— Факт уничтожения боевых подразделений Болховских, Зарецких, Сольских подтверждён и не вызывает никаких сомнений. Генерал Лютый из рук в руки передал председателю совета кланов Великому Князю Петру Михайловичу доказательную базу и ноту о намерениях. Следуя вашему приказу, я отдал распоряжение на зачистку. На данный момент подразделения специального назначения Тайной канцелярии занимаются ликвидацией остатков войск обеспечения. Синяя гора будет освобождена до прилёта княжны Ольги Фёдоровны в Петербург. Князья, граф, члены их семей арестованы и помещены под стражу до вынесения вердикта высшим советом кланов. Проволочек не возникло, указ выполнен в кратчайшие сроки. Доклад окончен, Ваше Императорское Величество!

— Благодарю за оперативность, дорогой мой Пётр Андреевич, империя тебя не забудет!

— Служу короне! — по-военному отчеканил князь Толстой и тут же добавил: — И вам лично, Анна Иоанновна!

— Рада слышать, Пётр. Знаешь, а я ведь не верила в её победу… От скуки накропала несколько вариантов депеш. Посмертных и наградных. Тебе ведь уже сексоты донесли, что я вернула Лютому и Шорохову чины, а также наградила титулами и землями? Петь, да не делай ты такое лицо, все мы друг за другом приглядываем. На том и стоим. Контроль должен быть всеобъемлющим! Так вот, о чём я… Ах да. Ольга Фёдоровна, золотая наша девочка, хотя скорее кровавая, наперекор судьбе превозмогла. Кто бы мог подумать? Вот ты верил, Петруша?

— Нет, государыня, ни на йоту. Ни я, ни аналитический отдел — никто не верил и даже предположить не мог. Честно говоря, списал княжну со счетов задолго до того, как она вошла в разлом.

— Не только её, князь, но и Лё Гран… — Самодержица пристально глянула на Толстого.

— Так и есть, Ваше Императорское Величество, и Аню тоже! Это было нелегко.

— Понимаю, друг мой. Всем нам приходилось идти на жертвы ради империи. Заслуга княжны Анны не останется незамеченной, можешь не сомневаться. Барышня займёт твоё место!

— Я не ослышался, Государыня? Мне сложить полномочия? — Пётр Андреевич спал с лица, но не дрогнул.

— Не торопись, Петруша. Она займёт пост главы Тайной канцелярии сразу после того, как ты станешь канцлером. — Голос самодержицы понизился до шёпота. — Возражения не принимаются, этот вопрос решён. Мне нужен свой человек в верхах. Даю санкцию на устранение. Хотя нет, постой! Пусть это сделает Ольга Фёдоровна. Подкинь ей компромат на нашего любителя юных девочек — полагаю, княжна примет единственно верное решение. — Императрица, затянувшись сигаретой, заговорщицки подмигнула князю: — Друг мой любезный, один вопрос… за коим чёртом Оля вылетела из Кундуза самолётом? Я лично просила князя Суворова устроить встречу на высшем уровне, пришлось оторвать от работы семнадцать порталистов высшей категории!

— Ваше Императорское Величество! Тут такое дело… — замялся Толстой.

— Да говори уже, не томи! — Анна Иоанновна, раздражённо раздавив окурок в серебряной пепельнице, вопросительно уставилась на собеседника.

— Наследник вмешался, Государыня. Пётр Михайлович самолично решил презентовать подарок княжне Ольге!

— Подарок? Михаил? Что ты несёшь, Петруша?

— Секретную разработку. Ту самую. Императорский борт номер один и технологии в придачу. Для короны серийное производство оказалось невыгодным. Великий князь выкупил лайнер, патенты и…

— Что и?.. Петя! Он что, на неё глаз положил?

— Не могу знать, Государыня! — пожал плечами Толстой.

— Ну так узнай! Ты глава Тайной канцелярии или халдей в ресторации?! — Императрица, взвизгнув, топнула в сердцах ногой. — Мне ещё Кровавой Ольги в невестках не хватало! Ты хоть представляешь, что сие значит?!

— Более чем, Государыня, и этого нельзя допустить!

— Работай, князь. Выясни всё, что можно, и немедля доложись. Лично доложи, Петя! Аудиенция закончена!

Как только Толстой прикрыл за собой дверь, властная женщина сдулась, будто воздушный шар, и сразу постарела лет на десять. От приподнятого настроения не осталось и следа. Подойдя к бару, взяла декантер с коньяком, проигнорировав бокал, щедро приложилась к узкому горлышку.

***

Нет, ну глаза, конечно, космос! Да какой там космос! Вселенная — не иначе! Цвет-то какой невнятный — вроде изумрудный, но не изумрудный. Сознание пыталось зацепиться за привычные определения, но, не находя нужной информации, начинало сбоить. Соратники вообще наотрез отказались от прямого контакта.

Понимаю: затягивают и подавляют волю — об этом свойстве Морана почему-то не упомянула, а может, и сама не знала. Как бы там ни было, я, наверное, смогу через телик грыжи рассасывать и банки с водой заряжать или непослушных детей пугать демонячьим взором. В целом осталась довольна новым приобретением: ради таких очей стоило помереть.

Настроение испоганил иссушенный труп той красотки стюардессы, что встречала меня на трапе. Не само наличие мумии на борту покоробило, а факт принадлежности. Сухея знатно постаралась: опознать тело удалось лишь по бейджу на лацкане форменного жакета. Очень жаль. Не по душе мне, когда погибает красота. Я бы, честно говоря, отпустила исполнителя с миром. Не вижу причины серчать на инструмент. Карать нужно заказчика, а не симпатичных девиц. Ладно уж, что сделано, то сделано!

— Шорох, распорядись там, пусть оформят красиво. Подарочная бумага, яркие ленточки, бантики, всё такое. Чтоб честь по чести. Лови адресок, по прилёте распорядись отправить по назначению.

— Ольга Фёдоровна, ты уверена? — озадаченно почёсывая макушку, просипел генерал.

— Само собой разумеется, Шорох. Санкт-Петербург. Дворцовая набережная, тридцать восемь. Лично в руки Его Императорского Высочества Великого Князя Петра Михайловича Рюриковича. Вроде нигде не ошиблась. Отдарок за свеженький борт номер один, пусть порадуется наследник.

Глава 3

Посадка прошла штатно. Желающих сбить борт в воздушном пространстве Российской империи не нашлось. Красную дорожку у трапа расстелить не удосужились, зато кортеж из десяти бронированных лимузинов стоял неподалёку, поджидая победителей.

Встретили нас представители императорского дома, члены высшего совета кланов, ну и, конечно же, сонм репортёров всех мастей. От последних зарябило в глазах — настолько много их было. Вспышки олдскульных фотокамер, блики объективов, сотни микрофонов, галдёж, сумятица, толчея.

Каждый норовил задать вопрос и получить на него исчерпывающий ответ. Вот откуда вся эта журналистская шайка-лейка заимствует засекреченную информацию? Неужто всемогущая Тайная канцелярия не в состоянии пресечь утечки, или же это сделано умышленно? Кто пропустил журналистов на закрытую территорию лётной имперской базы? Без санкции короны явно не обошлось.

Были здесь и узкоглазые люди в чёрном, во главе с послом Японской империи. По душу принцессы явились, не иначе. На Кимико у меня имелись свои планы, и отпускать кицунэ куда бы то ни было я не собиралась. Пренебрёгши предложенными членовозами, дружной братией устремились в здание терминала.

Толпа бойкой волной хлынула следом, но была остановлена окриком генерала и лязгом винтовочных затворов соратников. За территорией базы нас дожидалась личная гвардия. Не то чтобы я не доверяла императрице, но от вероломных посягательств на жизнь и здоровье осадочек остался.

Самодержица не имела касательства к диверсии, но, как говорится, бережёного бог бережёт, а прочие — страхуются, вот и я решила подстраховаться.

Проверенные бойцы, надёжный транспорт, лично Лютым выбранный маршрут, прикрытие с воздуха, разведка и прочее — вселяли уважение. Естественно, показательный демарш не останется незамеченным — уже к вечеру в прессе появятся обличающие статьи, но мне плевать. Впереди совет кланов, а там я устрою такой перформанс, что вздрогнет вся империя.

Выйдя из неприметного бетонного здания, испытала щемящее чувство гордости. Лютый времени зря не терял: пока мы шастали по разлому, старый вояка, имея бесконечный финансовый ресурс, собрал недурственное воинство, состоящее сплошь из отставных и репрессированных ветеранов. Кто пошёл за идею, кого пришлось выкупать из острогов живым весом. Благо законодательство дозволяло.

Бойцов набралось на усиленный полк, и все как один, сверкая новенькой бронёй, предстали перед нашими очами. Три тысячи рослых, крепких парней, прошедших огонь и воду, — это вам не козявки под парту мазать!

Рожи жуткие, шрам на шраме и шрамом погоняет, носы переломаны, уши рваные — вылитые орки. То, что нужно! Всё, как я люблю! Молодчина генерал, не оплошал, самых свирепых отобрал — собственно, такими и должны быть добрые витязи! От прежних метросексуальных поцов с души воротило. Чур меня! От нынешних ратоборцев мужиком за версту несло, вон даже у Новы глазки разбежались — стоит, облизывается плотоядно, а вот Васька моя скисла — ей слащавых подавай.

Похоже, сегодня прилетит нота протеста. Нет, не от Василисы. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций ноту выкатит за препятствие журналистской деятельности.

У ног бойцов, стеная на все лады, лежали, съёжившись, скованные по рукам и ногам несколько десятков помятых папарацци, а рядом высилась горка вдрызг разбитого оборудования. Судя по всему, это те, кто, не вняв голосу разума, полез тыкать камерами в носы гвардейцев — вот им и навтыкали по первое число. Непременно по возвращении в Петергоф премирую ребят.

Не знаю, чего там бойцы ожидали увидеть… Может, фифу нарядную али принцессу на выданье, но я смогла удивить непосредственностью, душевной простотой и неказистым видом, о чём прочла в глазах многих. Немое одобрение стало наградой — так и добывается авторитет.

На борту слегка привела в сравнительный порядок лохмы, ресницы чуть подмазала, но покоцанную броньку и сбитые боты менять не стала. А зачем, собственно? Как-никак, с войны воротилась, на войну же и отправляюсь. Впереди заключительное сражение в зале заседания кланов. Точки над «ё» покудова не расставлены, следовательно, преждевременно топор зарывать, а в моём случае желательно всегда держать под боком.

К пустой голове руку не прикладывают, а берета в наличии не имелось. Приветливо помахав бойцам рукой, отдалась отеческим объятиям Лютого. Не то чтобы бы мне по сердцу нежности телячьи, просто не стала огорчать старика. Хотя… какой он старик? Больше сорока не дашь. Избавься генерал от страховитых шрамов на лице — отбоя от баб не будет. Но меня облик Фредди более чем устраивал, да и сам вояка не комплексовал. Ставить вопрос на повестку не спешила: вдруг согласится, жаль терять такого колоритного персонажа.

Со стороны казалось, что мы залипли на обнимашках, словно отец и дочь после долгой разлуки. На деле же общались в чате, обсуждая новости. Мимоходом скинула оставшиеся материалы, предназначенные для внутреннего пользования. Генерал, получив дальнейшие директивы, разжал грабарки, дозволив рёбрам встать на место.

Как только окно чата закрылось, в разум жужжащей мухой вломился Скорп. Как я стерпела вакханалию быстротечного потока сознания — сама не знаю. Чего там только не было: от чмоки-чмоки до гигабайтов никчёмной технической документации, а когда махоня узрел моими глазами Нову, от умиления чуть дар речи не потерял и безотлагательно затребовал анчутку в Петергоф.

Ментальной затрещиной осадила неуёмный энтузиазм юного натуралиста, объяснив, что девчонка не подопытная зверушка, а полноценный член семьи, отношение к ней должно быть соответствующим, на что Скорп заверил, что будет лично подопечной ноги мыть и воду пить. Я же, в свой черёд, напомнила, что глаз у него один-одинёшенек. Случись какая оказия, око в мгновение ока будет натянуто на жопу. На том и пришли к консенсусу.

На радость, ящерка не стала артачиться, невозмутимо примкнув к соратникам. Приятелям предстояло неотложно двинуть в Петергоф. Объяснила поспешность тем, что Кимико требовалась экстренная медицинская помощь. На деле же резон был в другом.

Кто знает, какой приём меня ждёт на клановом вече. Посему отправляюсь на сборище без охраны. С одной стороны, чистой воды понты. Поглядите на меня, я вся такая. С другой — желание огородить приятелей от вероятной агрессии со стороны, что вовсе не исключалось.

Если что-то пойдёт не так — провокаторы в бутылку полезут или ещё какую каверзу замыслят, — руки у меня будут развязаны. Без оглядки на обстоятельства отреагирую на угрозу жёстко, используя любые доступные методы ведения боевых действий. За мной не заржавеет.

Генералы, конечно же, были против, на их взгляд, опрометчивого решения. Но слово барыни — закон. С этим ничего не попишешь. Обнявшись с товарищами, дождалась, пока кавалькада «Буцефалов» скроется за поворотом. За княжон, близняшек и Безобразова особо не переживала: полк спецназа в городской застройке даже регулярные войсковые формирования не решатся атаковать. Менее чем через час ребята очутятся под защитой стен поместья, и можно будет выдохнуть на какое-то время. Надолго ли — другой вопрос. Не думаю, что нас оставят в покое. Да и не буду я сидеть сложа руки. Сразу же, как попаду в академию, начну прощупывать почву.

Всё, что нужно, — так это тысячапроцентное алиби и свобода манёвра. Как получить желаемое, находясь за забором экранированной, стократно перекрытой магическими плетениями цитадели? Да очень просто. Раз Морана одарила меня проводником в иные миры, так что мешает поэксплуатировать пернатого в личных целях? Решительно ничего. Осталось только сгонять в Навь на выхи и опробовать метод. Ежели план выгорит, самоходы из квеста обратятся в рядовой поход на горшок.

Городовые наконец-то освободили угнетённых журналюг от оков. На меня хоть и поглядывали злобливо, но подходить не решались. Зато беспардонно снимали на коммуникаторы с безопасного расстояния, на что я никак не реагировала — чай не звезда, чтоб собакой кидаться на папарацци.

Допив кофе с херотой, заскочила в бронированную кабину «Буцефала». Управлять машинерией предтеча умела на ура: надо думать, на уроках не спала, добросовестно прокачивая навыки вождения. Легко тронув двенадцатитонного монстра с места, потихоньку покатила по направлению центра столицы, оставив за кормой недоумевающих репортёров.

На парковке перед дворцом заседаний было тесно от представительских лимузинов. Внутри салонов сидели водители, и я не стала хулиганить, распихивая люксовые жестянки бортами броневика. Скромно притулившись к тротуару в ближайшем переулке, вылезла из салона, не забыв поставить транспорт на сигналку.

Войти в помпезное здание незамеченной не вышло: корреспонденты средств массовой информации, будто стервятники, слетелись со всех концов огромной империи. Весть о том, что младая княжна — вчера ещё опального рода — одержала верх над многократно превосходящими числом силами противника, с самого утра повисла в воздухе, порождая сплетни и кривотолки как в высших слоях общества, так и в самых низах.

И те и другие жаждали крови, преимущественно моей. Не давала людям покоя ходко набиравшая обороты популярность какой-то там малолетней повесы, а многие просрали на тотализаторе остатние портки. Помилуйте, господа хорошие, что не оправдала ваших надежд, — не на ту лошадку поставили.

Гомон смолк, на меня нацелились объективы сотен камер, толпа на лестнице раздалась, пропуская вперёд. Гвардейцы на входе лишь скосились на примагниченные к ляжкам «Скорпионы», но задержать не посмели.

Быть может, брутально-ободранный вид «Мародёра» натолкнул на мысль, что лучше не связываться с хворой на голову девчонкой, а может, получили инструкции от вышестоящего начальства — не препятствовать Её Высочеству княжне Ольге Фёдоровне Нагой.

В огромном холле народа было не так много, и я не спеша, разглядывая по ходу дела полотна флорентийцев на стенах, добралась до главного зала заседаний. Не дожидаясь особого приглашения или когда передо мной отворят пятиметровые створы золочёных врат, вошла сама, произведя эффект разорвавшейся бомбы.

Несколько тысяч человек, синхронно повернув головы, разом проглотили языки. Конечно же, господа аристо тщательно готовились, репетируя покерфейс перед зеркалами в фамильных дворцах, но так и не смогли сладить с чувствами при виде заносчивой рыжей бестии.

Как же приятно купаться в лучах ненависти — не гиперболизирую ни разу. Тёмная сущность на то и тёмная, чтобы подпитывать себя низменными проявлениями пороков слабых духом, озлобленных людишек.

Нежданно-негаданно проявилась одна из скрытых особенностей обновлённых глаз. Правда, непонятно, какого из… То ли Одина, то ли Грайи. Перво-наперво решила, будто невзначай вошла в режим истинного взора, но на поверку оказалось, что отныне вижу обычным зрением чёрные эманации проклятий.

Морана что-то упоминала про электромагнитные волны, но я решила, что это нечто инфракрасное, ультрафиолетовое или рентгеновское, о магических излучениях речи не шло, а тут на тебе.

Чем внимательней приглядывалась, тем больше видела и понимала. Слева ко мне шустро подбирался мерзкий серый клубок непонятно чего. От гадкой супеси за версту смердело разложением. Полагаю, что очень крепкий, добротный заговор на смерть, а послала его вон та милая, убелённая сединами старушка, божий одуван.

Подманив смертоносный колобок поближе, погладила аурой скверны — карапуз заурчал, словно котёнок, признавший хозяйку. Подкормив пакостный клубочек сырой силой, добавила в структуру чуток некроэнергии и тлена. Сфера раздулась, будто мыльный пузырь, и полетела в сторону той, что её породила.

Держи, старая, ответку! Нынче ночью в родовом гнезде Анохиных будет жарко. Через двенадцать часов перечница прикажет долго жить, а следом восстанет из мёртвых и пойдёт в виде зомби творить безобразия. Яд мертвяков не летальный, но уж больно зловредный: места укусов длительное время гниют, не заживая. Откуда я это знаю? Глаз показал, но опять непонятно, какой из…

Пока я изучала любопытную дымную змейку, источник, сволочь, сожрал все низшие формы эманаций. И как не подавился, собака? До заседания полчаса, а мне и делать-то нечего. Приумножив свойства змеюки собственным проклятием трясавицы, отправила обратно. Поутру князя Сабурова найдут в весьма жалком состоянии. Лучшие доктора империи собьются с ног в поисках панацеи от неведомой лихорадки, но лишь отсрочат на несколько дней неотвратимую смерть. Лёгкой она не будет — уж я об этом позаботилась. Не рой другому яму, сучий потрох!

Брать на карандаш прочих благожелателей не имело смысла. Легче дать на лапу секретарю пару червонцев и заполучить полный список присутствующих на заседании господ — не промажешь.

Своевременный презент Мораны спас если не от погибели, то от неприятных ощущений уж точно. Проклятиями, даже очень сильными, меня не убить, а вот принудить слить ценные ресурсы на череду бесконечных регенераций — запросто. Спасибо богине за подгон, крайне полезное приобретение оказалось.

В оставшееся время тешилась тем, что бесила присутствующих в зале невозмутимым видом: беззаботно мастерила оригами, дважды собрала кубик Рубика, а затем и вовсе, достав термос, взялась смачно сёрбать обжигающий ароматный кофе, чем довела до белого каления тощую княгиню напротив.

Наконец, двери отворились, и вошёл он… Расхититель бабьих сердец, герой аниме, Его Императорское Высочество Великий Князь Пётр Михайлович, наследник короны Российской Империи и по совместительству председатель высшего совета кланов. Народ раболепно повскакивал со своих мест и принялся расшаркиваться перед светлейшей особой, а я, лишь помахав ручкой, приветливо кивнула вероятному врагу номер один.

Великий Князь ответил мягкой улыбкой и подморгнул, что не осталось незамеченным некоторыми особами женского пола. Один к ста, что сегодня же по Питеру поползут слушки, что я не только главная фаворитка императрицы, но и первая давалка преемника. Плевать, одной сплетней больше — какая разница?

Не успел Пётр Михайлович занять председательское кресло, как из другой двери, поменьше, под конвоем вывели троицу аристократов. Болховский не выглядел подавленным, до последнего держал марку. Закревский имел бледный вид, но, так же как и его соратник, старался не упасть в грязь лицом, а вот на Сольского глядеть было тошно: помятый, испуганный, небритый, от былого гонора не осталось и следа — срамота, да и только! Теперь уже они заняли трибуны ответчиков, а я, встав с кресла, скромно притулилась на месте истца.

Ударил гонг, возвещая присутствующих о начале заседания высшего совета кланов.

— Прошу внимания, господа! — усиленный магией голос Великого Князя рассёк и без того гробовую тишину.

Председатель, выдержав положенную паузу, нагнетая саспенса, продолжил речь:

— Не так давно все мы присутствовали на внеочередном собрании, где был подтверждён предъявленный почтенными господами: князем Болховским, князем Зарецким и графом Сольским — акт об объявлении войны княжне Ольге Фёдоровне Нагой. Ответчица приняла ноту и выдвинула свою, что было рассмотрено высшим советом кланов и завизировано моей личной подписью. Итак, господа! Нынче мы собрались по другому поводу, а именно для того, чтобы подтвердить беспрекословную победу княжны Ольги Фёдоровны.

Зал взорвался криком сотен, а то и тысяч глоток. В мою сторону, будто кинжалы, полетели проклятья. Слабенькие, слепленные на коленке — даже проглот источник не заинтересовался, я попросту развеяла вялый туман на подлёте.

— Внимание, господа! Прошу тишины! — громом грянул басовитый голос Великого Князя.

Все как по свистку завалили хлеборезки.

— Факт победы подтверждён и зафиксирован лично Её Величеством Императрицей и Самодержицей Всероссийской!

— Я протестую! Свидетельства косвенные! Это подлог! Мы требуем всестороннего расследования! Факт уничтожения командующих не подтверждён. Пока жив хоть один офицер, притязания лгуньи не имеют веса!

Тысячи глоток одобрительно завопили, скандируя одно-единственное слово:

— Подлог! Подлог! Подлог!

Достав резиновую оранжевую уточку, которую спёрла в ванной комнате борта номер один, покрякала, призывая к тишине. От такой выходки оторопели не только оголтелые аристо, но и сам председатель собрания. Крики смолкли, в воздухе повисло тягостное безмолвие. Крякнув для верности ещё разок, вышла из-за трибуны, представ перед глазами воинствующей толпы.

— Господин председатель, граф Сольский совершенно прав. Разве могут видеофайлы и фотографии подменить собой подлинные трофеи, взятые с поля боя? Вопрос риторический! Господа! Вы хотели прямых доказательств? Так получите! — На последнем слове в первые ряды полетели десятки окровавленных, всё ещё тёплых офицерских голов.

Подняв одну из них за волосы, предъявила ошарашенному стаду аристократов:

— Знакомое лицо, господа? Генерал Данилов Александр Николаевич, собственной персоной. Прошу прощения за оговорку — персона осталась гнить в Императорском разломе, в наличии лишь голова. Мне продолжить, досточтимые господа, или в полной мере осознали ничтожность своих претензий? — Выдрав затухающий генеральский глаз, швырнула фыркающей вобле, что бунтовала больше всех.

Княгиня, взвизгнув, повалилась в обморок. Глазное яблоко, подпрыгнув мячиком, пошло по рукам, будто живое, сея панику в рядах знати. Не удержавшись, прыснула в кулак, наблюдая за тем, как горделивые главы родов стремаются безобидного куска плоти. И это белая кость нации? Интриганы, выжиги — раковая опухоль на теле государства!

«Вась, прекрати. Ты не Че Гевара, выбрось дурные мысли из головы. Где я, а где революция? Меня полностью устраивает монарший строй. Народ не ропщет, живёт сытно, чего ещё желать?»

«Может, справедливости, Оль? Ты взгляни на них! Разве ж это люди? Они ненавидят нас просто за то, что мы существуем! Дай волю, на костре бы сожгли!»

«Се ля ви, дорогая моя!»

«Я с такой позицией не согласна!»

«И что предлагаешь? Устроить революцию? Гражданскую войну? Утопить страну в крови? Ослабить и отдать на растерзание интервентам, чтобы по кускам расчленили? Где-то я такое уже видела. Давай не надо, Василёк. Ну его на хер. Ломать — не строить. Набивай руку на собственной вотчине, прогрессорствуй сколько угодно. Покажи на примере, что можешь сделать лучше. Заявления о том, что я за всё хорошее, против всего плохого, в пользу бедных. Работай, Василиса, созидай, а политику и войны оставь мне».

— Ольга Фёдоровна, я вынужден вынести выговор за ненадлежащее поведение! Несмотря на то что вы в своём праве, демонстрация трофеев в зале заседаний была излишней. У императорского дома хватает средств и возможностей, чтобы удостоверить фактаж. Вердикт вынесен и обсуждению не подлежит. Мы здесь собрались не для того, чтобы устраивать судилище! Род Нагих провозглашается стороной победителя, ваши оппоненты — проигравшей стороной со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вам предстоит здесь и сейчас принять решение, как поступить с господами Болховским, Зарецким и Сольским. Они целиком и полностью в вашей власти. Я всё сказал!

Ну вот как я могу поступить? Конечно же, понять, простить, отпустить и вслед ручкой помахать.

— Вышеперечисленные господа здесь и сейчас вызываются мною на поединок крови. Бой состоится через три дня — там, где всё началось. Полагаю, что большая арена императорской академии магии — достойное место для проведения дуэли. Ежели князья и граф откажутся защищать свою честь, я оставляю за собой право убить всех троих немедля. Господа, обращаюсь к вам лично… прежде чем ответить, хорошо подумайте. В случае отказа я прикажу кустарям состряпать из ваших пустых черепов ночную вазу и буду мочиться в неё до тех пор, покуда не надоест, а когда наскучит, поручу крепостным сколотить уличный сортир, где каждый желающий сможет обоссать ваши останки.

На этот раз никто не кричал, не возмущался и вообще старался не отсвечивать. А всё почему? Неужто ссыканули в трусишки? Да куда там. Они таких, как я, молодых да ранних, на завтрак жрут. Дело тут в другом.

Пока ставила ультиматум, не заметила, как из физической оболочки на белый свет вылезла аура тьмы, она-то и перепугала голубую кровь до чёртиков. Лишь два человека в империи могли похвастать таким концентрированным чёрным цветом: императрица да княжна Ольга Фёдоровна. Быть в курсе того, что я имею право на трон, — одно, а воочию удостовериться в этом — совсем другой разговор.

Сольский не выдержал прессинга и, упав на колени, пополз ко мне, оскальзываясь на вытекшей из отрубленных шей свежей крови.

— Помилуй, матушка! Забери всё! Только жизнь сохрани! В монастырь уйду, постриг приму, молиться за… — Договорить граф не успел.

Армейский ботинок, усиленный стальными пластинами, раздавил череп, будто грецкий орех. Мозговое вещество расплескалось в разные стороны, в который раз зацепив первые ряды. Грузное тело аристократа содрогнулось и затихло, а я подумала о том, что ночная ваза из обломков выйдет так себе.

Минус один. Что там остальные претенденты? Остальные — испытывать судьбу не стали и приняли вызов. Оно и понятно — так хоть какой-то шанс появится. Например, ноги сделать из-под стражи, каверзу измыслить или на чудо положиться, а может, на арене навалять люлей нахальной суке. Оба соискателя — маги. Пусть и магистры, но если в паре работать слаженно, то можно и архимага вальнуть. Меня вон недавно пузырьки убили.

Зачем вся эта канитель с дуэлями? Ну как же… а мажоры? Прикажете все шесть лет дубиной отмахиваться от желающих погреть руки? Память у аристо короткая, а кровь горячая. Будем считать, что я срок на малолетке тяну, а там либо сразу продемонстрировать, что ты правильная девчонка, либо под шконарь добровольно лезть.

Имелись ещё варианты, но они меня не устраивали. Решу поднадоевший квест, а дальше пойдут дела посерьёзней банальных поединков. Даже если сидеть на жопе ровно, проблемы так или иначе нагонят. Пора действовать превентивно, ну или хотя бы вровень с противником идти, а то, куда ни кинь, всюду перекос. Неохота жить в кредит, одалживая дни, недели, месяцы у судьбы.

Вон Пётр Михайлович на меня пялится, а глаза такие добрые-добрые. Вот честное слово! Будто старший брат на глупенькую сестру или молодой преподаватель по литературе на нерадивую ученицу. Так сразу и не заподозришь, что в башке прямо сейчас зреет очередной план убийства.

Не люблю я шахматы, в Чапая партийку — вот это моё. Посбивала шашки — да и пошла себе дальше, так нет же, глядит, ухмыляется, интриган херов! На своё поле зазывает! Делать нечего, осклабилась в ответ, косвенно знаменуя, что приняла правила игры.

Вот будет хохма, если кролика Роджера подставили: подсунули дезу и ждут, когда я наследника престола с доски смахну, а попутно и себя прикопаю. Этот вариант не стоит исключать. Придётся вести следственные действия по всем правилам, а это долго и скучно.

Великий Князь взял слово, пришлось отвлечься от неприятных, но таких нужных мыслей.

— Подытожим, господа! Назначенный на двадцать девятое сентября поединок крови поставит финальную точку в противостоянии между княжной Ольгой Фёдоровной Нагой и её оппонентами. На этой ноте заседание высшего совета кланов предлагаю считать закрытым. Ежели у кого возникли возражения, поднимите руки.

Леса рук не случилось: всё, что возникло у аристо, — так это желание поскорее свалить из дворца.

Вынув золотую монетку, подкинула на ладони. Почему бы и не подёргать тигра за усы, но тигр проигнорировал мои потуги, лишь, очередной раз мило улыбнувшись, поклонился и покинул зал заседаний. Необычное поведение для убивца — уж больно учтив и благосклонен.

Покажи я сейчас червонец императрице, наутро Пётр Михайлович оказался бы на Соловках. Или как Распутин — на растяжках под потолком каменной ямы. Только ничего я покудова показывать не собираюсь — нужен совет старшей сестры. Пора в Навь, но в первую очередь Кимико привести в порядок. Скорп должен был заняться кицунэ сразу же, как только та доберётся до поместья. Мессаг куча прилетела, но я вроде как решала насущные вопросы и не могла ответить.

Покинув дворец, шмыгнула в переулок, где меня ждал транспорт. С наслаждением развалившись в удобном кожаном кресле, вытащила фляжку с анчутовкой. Наконец-то тишина и покой! Пусть небольшая, но победа, имею право на глоточек, заодно и мозги проветрю.

С пойлом борщить не стала. Довольно того, что на душе похорошело. Спрятав фляжку обратно в хранилище, вдавила артефактную кнопку запуска на передней консоли: рыкнул мощный двигатель, «Буцефал» содрогнулся, будто живой, а затем мир несколько раз кувыркнулся перед глазами.

Несмотря на компенсаторы, в ноги вдарило так, что я едва не откусила язык. Хлопнули пиропатроны, отстреливая крышу. Где-то ниже уровня пола засвистели реактивные сопла, унося бронированную капсулу пассажирского салона далеко от эпицентра мощнейшего взрыва. Для того чтобы сработало экстренное катапультирование, нужны веские причины — например, полтонны тротилового эквивалента.

Второе покушение за нынешние сутки, не считая многочисленных попыток проклясть меня. Хорошо живу — сочно, а сверстники тусят по клубам, барам и ресторанам. Наивные — вот где реальный хардкорный движ!

Бронекапсула представляла собой малый реактивный летательный аппарат. Из-за многочисленных граней на корпусе болванка не могла похвастать приличной скоростью полёта, но семисот километров в час с лихвой хватило, чтобы добраться до Петергофа за считаные минуты.

Бортовой автопилот аккуратно посадил Пепелац прямо напротив центрального дворцового входа, где меня уже ждали генералы в сопровождении соратников и местных лекарей, которым я бы чирей на жопе вскрыть не доверила.

Контузило знатно, да и встряска ливера не пошла на пользу, но разогнанная регенерация за минуту решила все вопросы, даже зелье пить не пришлось. Герметичный люк со свистом отворился, выпуская наружу, и я двинулась навстречу друзьям, на ходу считая, все ли на месте. Кимико не было, на мой вопрошающий взгляд в унисон ответили близняшки:

— Добро пожаловать домой, Ваше Высочество! Все живы-здоровы, размещены с комфортом в лучших покоях резиденции. Принцессу Кимико забрал маленький барин!

На барине подняла бровь.

— Это ещё кто такой?

— Ну как же, барыня! Господин Скорп, ваш приятель и соратник! — Дашка изумлённо уставилась на меня.

Того и гляди подойдёт и лобик пощупает.

«Не удивляйся, сестра, махоня издал указ, что на время твоего отсутствия он в вотчине прокуратор, и величать его отныне надобно не иначе как барин или Ваше Наимудрейшество».

«А чего сразу не император вселенной?»

«Сама у него спросишь, он в подземельях, корпит над кицунэ. Тебе лучше присутствовать лично, а то мало ли чего».

— Лютый, полагаю, вы уже в курсе, что «Буцефал» подорвали прямо у дворца кланов. Разберись с этим, направь спецов, взрывотехников, о результатах лично доложишь.

— Уже, Ваше Высочество. Наши оперативники приступили к работе на земле сообща с экспертами-криминалистами Тайной канцелярии.

— Держи меня в курсе, я отлучусь в лабораторию Марии. — Закончив с генералом, обратилась к соратникам: — Друзья, мы одержали полную победу, корона признала факт со всеми вытекающими обстоятельствами. Трофеи будут поделены равными частями между участниками экспедиции. Через несколько часов в храме Тёмной Богородицы состоится панихида по погибшим товарищам, а затем — официальное посвящение в члены ордена Зимнего креста. Прошу не опаздывать!

Хлопнув каждого по плечу, активировала иноходца и шагнула в зазеркалье.