Кодекс Императора III

Глава 1

Святозар Викторович Разумовский ехал по загородной трассе по одному из поручений цесаревича Дмитрия. Свет от машины проникал далеко через плотный осенний туман, заполонивший это место сегодняшним вечером.

Кутузов выглядел спокойным, хотя он и находился в машине один. В салоне слышался лишь звук колес и работающего мотора — начальник гвардии младшего наследника не стал включать ни музыку, ни радио.

Он любил ездить в тишине, чтобы ничто не отвлекало его от собственных мыслей… А думал он об отце. Раз за разом вспоминал произошедшее в том сгоревшем доме, и раз за разом в груди становилось тяжело от возникающего чувства мести. Но как бы сильно ни хотелось, Кутузов не позволял этому желанию вырваться наружу, а иначе он нарушит прямой приказ Дмитрия — ждать подходящего момента.

Умом Кутузов понимал, что его отец в любом случае не останется безнаказанным за все свои деяния: не только против собственной семьи, но и против Российской империи. Дмитрий Алексеевич последнее время показывал Кутузову множество махинаций канцлера, которые и вовсе могли разрушить некоторые отрасли экономики, если бы цесаревич не вмешался… Так Виктор Степанович чуть не оставил имперскую армию без нового оружия, чтобы его семья заполучила новый завод. Потом, он, конечно же, был бы переоборудован. Кутузов не вдавался в подробности, что именно планировал сделать с предприятием канцлер — это его мало интересовало. Все и без того лежало на поверхности. И единственное, что его по-настоящему заботило — это месть.

Но она придет ровно тогда, когда для этого настанет подходящее время. А когда — Кутузов даже предположить не мог, и это его напрягало… появлялись новые тревожные мысли. И раз за разом, используя все доступные практики, которыми господин его обучил, Кутузов выбрасывал эти мысли из головы… хотя бы ненадолго.

Вдруг впереди показалось ограждение — там он заметил знакомые автомобили. Поэтому загодя свернул на проселочную дорогу — ни к чему портить казенное имущество, ведь он ехал на машине Дмитрия, а не на своей.

Около пятисот метров до ограждения, где стояло около сорока человек, он прошел пешком. Для Кутузова это была легкая прогулка. Он дышал свежим осенним воздухом, а под ногами хрустели опавшие листья. Он был спокоен, насколько это можно было в этой ситуации.

Вдали ограждения стояло десять машин, но в них не было людей, все стояли снаружи. Ровно тридцать девять человек, и все из рода Разумовского.

Один из них вышел вперед, и Кутузов сразу узнал его. Это был его двоюродный брат — Михаил Викторович. Высокий, худощавый мужчина лет сорока с аккуратной бородкой.

— Ничего личного, Святозар, у нас приказ, — говорит он.

Кутузов заметно поник.

Подошедший следом троюродный брат добавил:

— Не расстраивайся, парень. Тебе лучше было не воскресать. Сидел бы себе дальше в той глухомани и дальше. И никто бы о тебе и не вспомнил.

— Думаете, я из-за этого расстроился? — усмехается Кутузов. — Нет, я просто не люблю, когда мои планы не срабатывают. Ну ладно. Просто я думал, что отец лично прибудет.

На одной руке Кутузова зажёгся огонь, в другой образовался водяной шар.

Михаил Викторович выпучил глаза.

— Как? У него ведь не должно быть такой силы? — спрашивает стоящий рядом Вячеслав.

Конечно, откуда им знать, что Дмитрий Алексеевич Романов подарил Кутузову и второй дар. Младшему Разумовскому было сложно совладать с огнем — все-таки эта стихия противоречит его родной воде, но путем долгих и упорных тренировок он справился с этой сложной задачей. И теперь ему было чем удивлять своих врагов.

Огненное копье пронзило грудь Михаила, тот и опомниться не успел. Вячеслав выставил барьер, но его тотчас потушила вода. А следом прилетели ледяные иглы.

Осталось тридцать семь человек. Против одного.

Но Кутузова это совсем не пугало. Наоборот. Такой противовес его вдохновлял. А как иначе проверить то, чему ты учился долгие годы?

Создав огненный смерч, он унес жизни пятерых. Бой шел несколько минут, но ни одна из родовых техник Разумовских не могла коснуться Кутузова — настолько совершенен был его барьер.

— У него не должно быть таких сил! Как! — кричал кто-то из врагов. — Откуда такой ранг?!

Слыша это, Кутузов лишь усмехался и отбивал очередную атаку. Он продвигался вперед. Один или два удара — а больше ему не требовалось чтобы забрать жизнь. И то первый не срабатывал в том случае, если у противника был мощный огненный щит.

Когда осталось пятнадцать человек, Кутузов остановился. Враги готовили совместное заклинание, планируя стереть его с лица земли, но младшего Разумовского это совсем не пугало.

Он сложил руки вместе. Соединил огонь и воду. И направил на своих врагов мощнейший поток пара. Крики боли затихли через несколько минут, ведь все, кто оставался, попросту сварились заживо.

Смотря на лежащие на дороге трупы, Разумовский достал из кармана телефон и позвонил:

— План не сработал, у отца не хватило духа приехать. Действуем по запасному.

После этой короткой фразы он убрал телефон в карман и отправился к машине. Эх, теперь придется ехать в объезд, теряя полчаса драгоценного времени. Благо, что дело не срочное, а иначе он бы и по трупам проехался. Но потом их дольше от колес отмывать.

Господин говорил Разумовскому, что план с выманиванием канцлера не сработает, но у Кутузова была надежда, что месть произойдет быстрее, и он обязан был попробовать. Что ж, не сработало сейчас, тогда сработает в другой раз. Отец Кутузова не сможет вечно прятаться от него за тяжелыми дверьми дворца и своей охраной. Рано или поздно, но этот момент обязательно настанет.

***

В темной пещере, которая находилась под поместьем Арбенских, было холодно, а еще весь ее пол был завален остывающими трупами. А вот кровь на полу уже высохла, и уже не прилипала к моим ботинкам.

Здесь произошло настоящее побоище. Хотя отряд Алины справился с нападавшими за каких-то тринадцать минут, последствия нам придется разгребать еще долго. Но самое главное: не осталось посторонних свидетелей, которые расскажут, что именно здесь произошло и какой силой я владею на самом деле.

Все будут думать, что это дело рук гвардии графини Арбенской, что у них хватило сил, чтобы разобраться со всеми захватчиками, коих было немало… как минимум мы отбивались от атак двенадцати родов, а еще Федор и Григорий отправили сюда часть своих гвардейцев. Последнее, как по мне, настоящее свинство. Они уже не стесняются почти в открытую нападать на меня, на глазах у свидетелей из других родов.

Последний выживший из врагов уползал… Он был сильно ранен, но не сдавался, пытался всеми силами добраться до выхода, хоть уже и не мог встать.

Я медленной поступью подхожу к нему и спрашиваю:

— И куда мы собрались?

Мужчина оборачивается, видит в моих руках клинок и понимает, что ему уже никак не спастись.

— Ваше Высочество! Не убивайте! — начинает умолять он. — Я буду служить вам верой и правдой, принесу клятву верности! Сделаю все, что вы хотите!

Его голос дрожал… Этому человеку было очень страшно расставаться с жизнью, и я его понимал — мне первые разы было тоже страшно. А потом привык, что за каждой смертью наступает перерождение. И нет в смерти ничего, кроме боли… Сильной боли, в большинстве случаев, если ты не умер во сне. Но это в моем случае. Для него все будет куда прозаичнее.

— Просишь пощады… — отвечаю я. — Тот, кто пришел с клинком к своему цесаревичу, чтобы убить его, а не служить ему.

— Мне приказали! Так бы я никогда! Никогда! — распинается он. — Это просто приказ, ничего больше, Ваше Высочество!

— А если я принесу Кодекс Императора, сможешь принести клятву на нем, что на твоих руках нет крови невинных, что ты не вредил гражданам своей империи, что даже если отдавали такой приказ, то ты всегда промахивался?

Человек смотрел на меня ошарашенными глазами. Он тяжело дышал, не зная, что ответить.

— Я… я… — начал он.

— Понятно, — отвечаю я и наношу один, точно выверенный удар клинком, прямо в его сердце.

Человек издает предсмертный крик, его тело обмякает. Из него выходит слабенький дар пироманта и отправляется прямиком к Многомерной Вселенной. Такой мне ни к чему.

Вчера и сегодня здесь погибло очень много людей, а я не могу хранить в себе бесчисленное количество даров, поэтому пришлось выбрать из имеющихся самые ценные экземпляры, чтобы потом применить их с умом.

Единственное, с чем я мог разобраться сразу — это с дарами тени, а таких здесь было целых три штуки. Их я сразу после получения очищал, насколько это было возможно, а затем передавал своим служанкам, попутно усиляя их.

Они сейчас, кстати, выстроились в ряд в ожидании дальнейших указаний. Хорошо, что на них была боевая черная форма, а не одежда горничных, в которых они расхаживают большую часть своего времени. Мне не особо нравится эта придумка Алины, но в таком виде они и на половину заданий ходят.

Как-то Алина рассказывала мне историю. Человек, которого должны были убрать, заметил в баре горничную. Он говорит: «Смотрите, горничная!»… И через пару минут нет этого человека. Горничные уже становятся знаком какой-то беды. Конечно, не для меня, а для моих врагов.

— Уберите здесь. Не должно остаться ни одного следа, — отдаю я приказ девушкам.

— Да, господин, — отвечает Алина.

— Много людей графини пострадало?

— Двенадцать убитых.

— Понятно. Доставьте их сюда. Это и будут павшие защитники. И проследи, чтобы графиня компенсировала смерть их семьям.

Часто среди дворян использовалась такая практика, что если гвардеец умирал на службе, его семье выплачивалась солидная компенсация, чтобы жена и дети убитого могли несколько лет безбедно жить за неимением кормильца. А если остались маленькие дети, иногда и вовсе предоставлялось жилье. Так делали во время моего первого правления… Сейчас это стало редкостью и осталось в немногих семьях, поэтому я и попросил Алину проследить. Не хочу, чтобы из-за произошедшего здесь голодали какие-нибудь дети.

— Но, господин… Это же люди графини, разве она не должна сама решать? — осторожно возражает Алина.

— Может люди и ее…, но управлял ими я, на тот момент.

— Понятно, — кивает служанка. — Я прослежу, можете не сомневаться.

Дав служанкам подробные инструкции, я вернулся в поместье, точнее в то, что от него осталось — в кабинет покойного графа.

Сел за стол, достал свой телефон и включил новости. Графиня сидела рядом и молча смотрела вместе со мной.

Рыжеволосая девушка с экрана телефона эмоционально рассказывала:

— Дмитрий Романов был убит! Не передать, какое это горе для Российской империи, и теперь вся страна скорбит… По нашим сведениям графиня Арбенская провела один из запрещенных темных ритуалов, чтобы заполучить силу. Она убила сперва своего мужа. А затем и своего гостя — цесаревича Дмитрия! Арбенская заполучила кровь Романовых! Кровь Первого Императора! И после всего произошедшего она смогла обратиться в настоящее чудовище. Защитники империи пытаются ее остановить, и до сих пор продолжаются штурм ее поместья, по нашим данным, они вот-вот должны туда прорваться. Скоро злобным деяниям графини настанет конец! Туда отправились личные гвардии Григория и Федора Романовых, они пытались спасти Дмитрия Алексеевича, но к сожалению не успели. Они также продолжают участвовать в штурме, поскольку должны хотя бы вытащить его тело. Пока мы можем поговорить с аристократами, которые все организовали.

Картинка на экране сменилась. У того, что осталось от забора поместья Арбенских стояло несколько дворян, участвующих в нападении.

— Вы можете как-то прокомментировать ситуацию? — спросила у одного из них девушка-журналист.

— Да как только мы узнали, что графиня сошла с ума, я сразу всех собрал! Дмитрия Романова очень жаль! Очень, — мужчина хорошо играл, правда я все равно видел, что ему ничуть меня не жаль. — Все-таки наследника Российской империи потеряли! Это же потеря для всей страны.

— Жаль, что эта ведьма уже мертва, я бы ее своими руками прикончил, — яростно сказал второй аристократ, Кротов, если не ошибаюсь. — Это полный беспредел! Не должно такого происходить с наследниками такой огромной империи!

Аристократы еще долго распинались, что сделали все возможное и для моего спасения и ради мести. Это было даже забавно слушать. А через десять минут я даже почти начал верить, что им правда жаль, что я погиб. Почти…

В кабинет вошла Алина с докладом:

— Господин, мы закончили. Пещера в порядке, — отчиталась она и улыбнулась.

— Отлично. Есть какие-то новости? — спрашиваю я.

— Сообщили по рациям, что нам лучше находиться как можно дальше отсюда и сделать здесь хорошую картинку произошедшего, — усмехается она. — Сюда не хотят допускать лишних глаз.

— И правильно делают.

— Какие будут приказания?

— Сделаем, как советуют и подождем.

***

Федор Романов ликовал! Наконец-то Дмитрий мертв! Этот мелкий червяк, которого он даже не считал своим конкурентом на трон, который только и делал, что вставлял ему палки в колеса… он мертв!

Но с другой стороны Федор Романов был в ужасе. Как младший брат смог прожить восемь часов полноценного штурма? Федор уже запутался в показаниях, ему докладывали каждые пять минут. И каждый час жизни Дмитрия стоил ему пяти лет своей жизни чисто из-за уничтоженных нервов.

Но теперь можно было выдохнуть. Младший брат мертв! А вместе с этим исчезнет огромное количество проблем и откроется столько возможностей. Кстати, одной из которых он и собирался воспользоваться в самое ближайшее время.

Теперь, когда эмоции поутихли, Федор понимает, что многое в противостоянии с Дмитрием можно было сделать иначе. Много где он попросту поддался импульсивности и совершал ошибки. Как минимум, он переборщил с отправкой гвардии к поместью Арбенских.

Однако Федор не понимал, как огрызки солдат графини смогли так долго продержаться! Значит, у нее было в пять или даже десять раз больше сил, чем изначально предполагала разведка. А потому и от гвардии Федора мало… да к чему лукавить, оттуда вернулось лишь несколько человек из тех, кто не заходил внутрь дома. И они не могут объяснить что конкретно произошло и где тела.

Но Дмитрий никуда не мог деться из этого поместья, его дар бесполезный, а сильных артефактов у него точно быть не могло, неоткуда им взяться — доступа в сокровищницу у Дмитрия никогда не было. Значит, он мертв. В этом не может быть никаких сомнений.

Прошло уже два дня с момента происшествия. Официально вся страна скорбит о потере цесаревича Дмитрия, а Федор ликует и готовит новые планы. Сейчас его главная проблема: во время скорби не показывать на людях свою истинную радость. А после такого предстоит много общаться с народом, и начнется все с этого дня.

Федор, Григорий и Анастасия Романовы стояли на трибунах перед толпой людей на столичной площади. Несмотря на царивший в стране траур, погода сегодня была солнечная, будто подсвечивала настроение старшего из наследников.

Сегодня он собирался сделать важное заявление перед народом, поэтому и заговорил первым:

— День смерти Дмитрия стал поистине черным днем для нашей империи. И теперь задача власти это исправить! Сделать так, чтобы таких черных дней больше не повторялось. Мы втроем считаем, что в стране происходит вопиющий хаос, и хотим сделать заявление, — Федор перевел взгляд на сестру, но Анастасия лишь улыбнулась — она умела вести себя на публике и не стала бы открыто возражать старшему брату. — Больше нет времени на ожидание. Пока придет время, ситуация может еще усугубиться. А потому мы втроем просим совет провести голосование сегодня и выбрать нового императора Российской империи.

Толпа загомонила. А лицо Федора оставалось каменным, серьезным. Анастасия же продолжала смотреть, легко улыбаясь, и ее лицо просвечивало сквозь черную траурную вуаль.

— Также моя сестра хочет сделать заявление, — продолжил старший наследник. — Сейчас она убита горем, поэтому за нее говорю я. Анастасия Романова хочет снять свою кандидатуру, она сейчас находится не в том состоянии, чтобы думать о правлении империи. А нашей стране нужна крепкая мужская рука.

Федор обернулся. Позади наследников стояло четыре трона, на которые и присели братья и сестра. Только один остался пустым — самый крайний.

К трибуне подошел Виктор Степанович Разумовский. Сегодня здесь также собрались все члены имперского совета.

— Совет не против проголосовать сегодня, — объявил он во всеуслышание. — Вы правы, мой… кхм, Федор Алексеевич, империя находится в подвешенном состоянии и ей как никогда нужна твердая мужская рука. Однако я должен уточнить. Анастасия Алексеевна, вы приняли решение снять свою кандидатуру по доброй воле? — обратился Разумовский к цесаревне.

— Да, я сделала это по собственной воле, — легко отвечает Анастасия.

— У вас есть предпочтения, кому из братьев вы хотели бы отдать свой голос?

— Изначально я была за Дмитрия.

Разумовский слегка скривился.

— Примите мои соболезнования, но Дмитрий Алексеевич мертв. Понимаю, что вам тяжело это воспринять и поэтому приму этот ответ, — кивает он и обращается к собравшемуся совету. — Мы можем начинать.

Мысленно Федор улыбался, но его лицо оставалось серьезным. Он понимал, что у них с Григорием примерно равные шансы, однако старший из наследников верил, что именно он сегодня станет новым императором Российской империи.

Недавно Федор даже смог переманить на свою сторону некоторых аристократов, которые изначально поддерживали Григория, и брат об этом даже не догадывается.

Совет начал голосование. Люди на площади замерли в ожидании. Казалось бы, здесь собралось огромное количество народа, но воцарилась тишина, которую нарушало лишь несколько голосов, ведущих важные переговоры.

Внезапно угол одного из зданий взрывается! Поднимается пыль. Люди кричат в панике. Кто-то убегает, кто-то, наоборот, бежит к месту происшествия.

Здание вспыхивает огнем после взрыва, все происходит слишком быстро.

Федор вскакивает со своего места и поднимает руки. Мощь его ауры ощущают все присутствующие. Старший наследник поднимает над площадью ветер такой силы, что он не только гасит огонь за считаные минуты, но и относит подальше всю пыль.

Затем Федор выдыхает и вновь подходит к трибуне:

— Понимаю, враги империи хотят нам помешать, но у них ничего не получится! Здесь небезопасно, и если у вас есть возможность посмотреть прямую трансляцию, находясь у себя дома, то лучше сделайте так. Поймите, я очень за вас переживаю, — обратился он к людям. — Примите правильное решение и не рискуйте своими жизнями!

Люди начали постепенно расходиться. Но, конечно, речь подействовала не на всех.

Когда от изначальной толпы осталась максимум треть, маги щитов выставили свои барьеры и окружили ими всю площадь так, что теперь никто не мог сюда войти, но и выйти тоже никто не сможет.

Григорий Романов недобро покосился на брата, но Федор сделал вид, что не заметил этого. Хотя у братьев и был уговор играть по-честному, Федор сейчас нарушил все установленные между ними договоренности.

Однако и у Григория был план, чтобы помешать старшему брату. Просто люди Федора оказались проворнее и заранее нейтрализовали все его задумки.

Старший наследник вернулся на престол.

— Можно продолжать, — Разумовский дает команду имперскому совету. — Теперь мы в полной безопасности, господа!

Но внезапно из толпы доносится голос:

— Что, вот так начинаете, не дождавшись меня?

Толпа расступается, пропуская человека в капюшоне. Он подходит к площади и скидывает плащ. У Федора расширяются глаза. Это… Этого просто не может быть!

Перед наследниками стоял Дмитрий! В парадном мундире, конечно, без наград, но выглядел он красиво.

Федор смотрит на брата и не понимает, как такое вообще возможно.

— Брат? — вскакивает он с трона. — Нет! Это самозванец! Схватить его!

Стоило Федору это сказать, как из толпы выходят другие люди в плащах и скидывают эти одеяния, а под ними скрываются мощные, блестящие доспехи! Дмитрия окружили его гвардейцы. Все высокие и сильные, точно на подбор.

Федор обомлел, он этих людей никогда не видел. Он помнил, кого Дмитрий нанимал в свою гвардию, и этих людей там явно не было.

Воины выстраивают живой коридор, по которому Дмитрий проходит к своему трону. Они останавливают всех, кто пытается сюда прорваться и схватить цесаревича, а в нынешних условиях это было непросто — вокруг было достаточно много людей.

Да где он нашел таких сильных солдат?! Федор этого не понимал… Как и того, как брат выжил в поместье Арбенских.

— Ты не Дмитрий, — процедил Федор.

— Правда? — он вскидывает бровь. — Тогда ты не Федор. А вообще удивительная вещь, вы эти два дня столько говорили, как вам меня жаль, но при этом ваши же люди меня отнюдь не спасать пришли. Федор и Григорий, а вы им точно отдали правильный приказ? А то, когда два начальника моих братьев пытались меня убить, было уж очень неприятно.

Старший наследник не хотел отвечать, хотя нужно было… Он еле сдерживался, чтобы не придушить этого выскочку голыми руками на глазах у сотен людей.

— Ты что-то путаешь, брат. Точнее, если ты не самозванец, то где скрывался все это время?

— Залечивал раны, — ответил Дмитрий и сделал то, за что Федор захотел наброситься на него с клинком прямо сейчас.

И плевать ему было на людей… Всегда есть возможность оправдаться: доказать, что это не Дмитрий, а самозванец, или что он предал империю, да можно что угодно придумать!

Словно из воздуха в руках Дмитрия появился Кодекс Первого Императора! Как? Все происходящее просто не укладывалось в голове Федора. Он уже начал предполагать, что его отравили, и это галлюцинации.

Цесаревич открыл его и принялся листать страницы.

— Виктор Степанович, пока вы не начали, я здесь почитаю, что полагается за нападение на наследника Российской империи!

Глава 2

Я остался доволен эффектом от своего появления на площади. Даже сказал бы, что очень доволен… Чего только стоит скривившееся лицо канцлера Разумовского, не говоря уже о реакции моих братьев и всех остальных аристократов. За этим было приятно наблюдать. Наконец окружающие начинают понимать, что перед ними не просто младший наследник, не просто самый бесперспективный кандидат на трон, а тот, кто чего-то стоит. И доказать это было довольно просто, чем я сейчас и занимался, листая Кодекс Первого Императора.

На меня смотрят удивленные лица тысяч людей, собравшихся сегодня на дворцовой площади. Сколько сегодня сюда пришло? На вскидку пятьдесят-семьдесят тысяч, и это с учетом того, что Федору удалось разогнать часть людей до закрытия площади магическими щитами.

Однако удивительно, что голосование устроили именно на площади, а не за закрытыми дверьми дворца, как делали это раньше. Хотя и в этот раз договаривались сделать также, ведь были обсуждения — к этому мероприятию усердно готовились.

Но произошедшее можно понять — голосование проводится раньше времени, и власти важно, чтобы среди народа не было волнений после такого решений. Это же некое нарушение установленных порядков, которых придерживались сотни и сотни лет. А сейчас вдруг решили сделать иначе. Людям не нравятся, когда нарушают традиции, часто им кажется, что в них есть что-то священное. Конечно, в большинстве случаев лишь кажется.

Время до выбора нового императора давалось, чтобы новый правитель успел подготовиться, чтобы совет увидел, кто действительно достоин править страной, чтобы всплыли все подводные камни… Причин было множество, но все они связаны с политикой.

Я предусмотрел шесть вариантов событий, как будет разворачиваться этот день, и сейчас происходил самый благоприятный.

Зря я надеялся, что в этом мероприятии будет задействовано куда больше людей. Просто по моему скромному мнению, братья должны были задействовать как можно больше людей, а в итоге я довольно легко прошел к трибунам и сейчас сижу на своем троне.

Но истинное удовольствие мне доставляло смотреть на лица братьев. На них отражалась вся злость, шок и непонимание. Сразу видно, что они судорожно пытаются придумать, что делать в этой ситуации. Смотрят на Кодекс Первого Императора и не видят выхода. Пускай думают… Не сомневаюсь, что-нибудь они да и придумают, ни Федор, ни Григорий не позволят просто так мне забрать корону себе, и они будут бороться до самого конца.

А Кодекс Первого Императора очень интересная вещь, он как минимум может опровергнуть любую клевету, сказанную в мой адрес. Я уже проделывал такой трюк, когда братья вместе с Разумовским пытались повесить на меня кучу обвинений перед советом, и тогда я впервые показал себя.

Кодекс никогда не окажется в руках недостойного, и все собравшиеся здесь это понимают. Однако братья и аристократы продолжают с недоверием смотреть на меня.

Федор встает со своего трона первым. О, сейчас начнется что-то интересное!

Брат подходит к микрофону и говорит:

— При всем уважении, я хотел бы взять слово.

— Говорите, Федор Алексеевич, — отвечает Виктор Степанович. — Совет пока не начал голосование. Сперва нам нужно разобраться со сложившейся ситуацией, сами понимаете.

Федор кивает и оборачивается ко мне:

— Брат, я вижу, что ты живой, и что это правда ты. Я очень рад видеть тебя живым, — сколько лжи было в его словах. — Однако мне непонятно, почему наши сведения не сходятся. Складывается впечатление, что ты специально разыграл сцену своей смерти, чтобы повысить свою популярность среди народа, которому должен служить и который должен оберегать.

Я улыбнулся и на одной руке поднял Кодекс Первого Императора.

— Клянусь своей бессмертной душой, что в поместье Арбенских нападение на меня действительно было, и я был главной целью гвардейцев, — сказал я, и лицо Федора слегка скривилось. — Ой, брат, смотри… он меня не убил.

— Это подделка. Настоящий Кодекс Первого Императора находится в специальном хранилище.

Брат и правда был в этом уверен, а потому его кулаки сейчас сжались, словно он был готов напасть на меня в любой момент. Но на публике он себе такого не позволит, иначе он вмиг уничтожит все свои шансы стать императором Российской империи.

А настоящий Кодекс Первого Императора и правда пытались вывезти из дворца пару дней назад. Позвали Альберта Цуркета, известного за границей антимага в ранге Абсолюта. На нашем континенте он единственный с подобными способностями такой мощи, насколько мне известно.

Альберт ударил по Кодексу антимагией и смог поднять его… всего на секунду! И Кодекс Первого Императора не убил этого мага мгновенно, как обычно это бывает в подобных случаях.

Всего секунда… Но этого хватило, чтобы Альберт переложил книгу в артефакторный кейс, покрытый несколькими слоями антимагии. Только в нем было возможно перевозить Кодекс Первого Императора.

Однако Кодекс довольно тяжелая книга книга, не только по смыслу, но и по весу. Это хорошо чувствуется, когда берешь книгу в руки. Кодекс Первого Императора и задумывался таким, чтобы его нельзя было просто так сдвинуть с места любым способом — даже мощным порывом ветра. А было бы не очень, если бы книга вылетала из рук императора при прочтении какого-нибудь нового закона, поэтому я и удивляюсь, что Альберт смог поднять ее на целую секунду. Это антимагу многого стоило.

Пострадал ли он после этого? Насколько мне известно, он погиб, но свое дело сделал. И Кодекс Первого Императора на самом деле удалось спрятать.

Однако я создавал его по такому принципу, чтобы книга не могла покинуть императорский дворец, за исключением некоторых случаев, когда он путешествует со своим создателем, как это происходит прямо сейчас.

Кодекс Первого Императора нельзя ни уничтожить, ни вывезти в другую страну, а потому мои недоброжелатели спрятали его прямо во дворце. А там Алина его быстро нашла и очень скоро принесла мне. Уже потом я организовал все так, чтобы он красиво появился в моих руках.

Я подхожу к старшему брату и говорю:

— Если ты уверен, что это фальшивка, то возьми его в руки, — слегка улыбаюсь.

Федор ухмыляется, и его рука тянется к книге, но в нескольких сантиметрах замирает. Вижу сомнение в его глазах.

— Ну же, это же не настоящий Кодекс… или ты мне веришь? — спрашиваю я.

Брат молчит и поднимает на меня взгляд. Его щека дрогнула… Я понимаю, что если бы нас не окружали тысячи людей, брат давно бы вызвал меня на дуэль. До смерти.

— Понятно. Рано тебе становиться императором, раз ты сам в себе не уверен.

Федор скрипит зубами.

— Эта подделка может быть опасной. Откуда мне знать, может ты хочешь меня убить… А такой, как ты, ради власти готов на все.

— Да-да, обязательно. И это подделка. И я собирался тебя убить, — не скрывая иронии, отвечаю я.

На самом деле, если бы я хотел убить Федора, он был бы уже мертв, задолго до этого момента. У меня было много подходящих моментов, чтобы воплотить это в жизнь. Но я искренне не хотел проливать кровь Романовых, как бы враждебно не были настроены ко мне родственники. Сейчас они искренне ненавидят меня из-за борьбы за трон и считают, что я мешаю их планам, но в будущем они будут думать иначе, и возможно пожалеют о своих поступках. Об извинениях не говорю, не факт, что их гордость позволит, но очевидно одно: мы семья Романовых, и чтобы ни случилось, мы ей и остаемся.

После коронации каждый из нас найдет свое место. Кто-то при дворе, кто-то подальше до поры, до времени. А дальше… посмотрим, как сложится судьба, и как будут или не будут меняться люди. Ведь все мы уникальны. И нельзя достоверно знать, что будет с тем или иным человеком. Но мне бы очень хотелось, чтобы наша семья стала сплоченной. Я вижу несколько вариантов, как это можно реализовать, но потребуется время. Много времени.

В одной руке я держу Кодекс Императора, а другой переворачиваю страницы. Смотрю на собравшихся людей. Поднимаю книгу вверх и говорю:

— Именем Кодекса Первого Императора, я объявляю проведение голосования для выбора нового императора Российской империи открытым.

От Кодекса во все стороны разлетается белая энергия. Ее ощущает каждый из присутствующих. Сегодня каждый, кто пришел сюда, смог ощутить частичку власти Кодекса, частичку его мощной энергии.

Опускаю взгляд к первым рядам, где стояли аристократы, не входящие в имперский совет. Они почувствовали это влияние лучше всех. Кто-то из них улыбался. Кто-то был в недоумении. Кто-то злился. Все они реагировали по-разному. Но всем им было очевидно одно… кто сегодня станет новым императором.

Возвращаюсь на свой трон. Но усиленный слух, который мне дает физическое усиление, позволяет расслышать, что говорят аристократы:

— Это же воля Первого императора… Кодекс почти выбрал его!

— Тише! Это еще ничего доказывает.

— Тогда почему он не умер?

— Может, это подделка?

— Федор не решился дотронуться. Значит, не подделка!

— Он взял Кодекс и остался жив. Как по мне, это немыслимо. Успокойтесь, господа. Вы своим нутром ощутили, что это не могла быть фальшивка.

Я повернулся к сестре, которая сидела на соседнем троне.

— Как ты? — спрашиваю у Анастасии.

— Неплохо. Но только что этот день стал намного лучше, — радостно отвечает сестра.

— Понравилось представление?

— О, да! Меня теперь будут приглашать на мероприятия еще чаще, хотя казалось бы, куда еще чаще, — улыбается Анастасия.

Она вроде сказала совсем обычную, вроде бесполезную вещь, но так сестра в очередной раз решила намекнуть мне, что понимает, как закончится сегодняшнее голосование. Анастасия так показывает, что и дальше собирается быть мне полезной. И это радует меня.

Сестра будет приносить любую информацию, какую только сможет найти. А зачем она говорит об этом именно сейчас? Думаю, тоже переживает об исходе голосования, хотя, казалось бы, все очевидно.

Смотрю на своих братьев и понимаю: они-то точно думают отнюдь не о том, о чем надо. Все написано в их взглядах… Только и гадают, как устранить меня на глазах у десятков тысяч человек, и это не считая прямой трансляции.

А ведь когда выберут нового императора Российской империи, события пойдут вскачь, огромное колесо войны начнет крутиться… и включится первая передача. Весь этот огромный механизм, который сдерживало отсутствие единой власти, начнет двигаться и набирать темп. Именно поэтому я не спешил становиться императором. Но действия моих родственников и некоторых аристократов не оставляют мне иного выбора. Придется разобраться здесь и сейчас.

Как бы прискорбно это не звучало, но два цесаревича здесь и сейчас представляют для империи куда большую угрозу, чем наши враги извне. Ведь пока мои братья сами не поймут последствий, пока не ощутят их на своей шкуре — они не перед чем не остановятся. И будут раз за разом пытаться устранить меня.

Боюсь ли я их? Если бы и правда чувствовал угрозу для себя, а значит и для всей империи, то преступил через свои принципы, как бы мне того не хотелось. Но нет. Есть варианты, как исправить ситуацию с семьей. Они займут много времени, но уверен, что оно того стоит.

По лицу канцлера Разумовского видно, что он что-то придумал. Ох, не нравится мне эта наглая ухмылка. Впрочем, она быстро пропадает, и ей на смену приходит маска добродушия.

Каждый раз удивляюсь, сколько же лицемерия в некоторых аристократах. Гораздо больше, чем в простых гражданах империи, которых не учили с детства интригам. Но благо, что даже среди этого змеиного гнезда еще остались достойные представители — тот же Соломонов, род которого никогда меня не предавал.

Разумовский подходит ко мне и с лукавой улыбкой говорит:

— Дмитрий Алексеевич, подскажите, хорошо ли вы подумали о своем решении? Еще не поздно поставить книгу на место и объявить во всеуслышание, что вы выходите из гонки. Ваше Высочество, вы не представляете, какие последствия вас будут ждать после выборов. И не только вас — империю в том числе.

— Виктор Степанович, вам ли не знать, что это не просто книга, — спокойно отвечаю я.

— Как не назовете, но это просто книга, и ничего больше. Книга из старых легенд. А вот последствия вполне реальны, и еще есть время откатить все назад.

Вместо ответа я слегка улыбнулся и пожал плечами.

А Разумовский тихо продолжил:

— Да будет так. Вы будете первым императором Российской империи, который не сможет пережить и одной ночи.

— Знаете, сколько раз я это слышал…

— Что? — поднял брови канцлер.

— Неважно, — улыбаюсь я.

Разумовский вернулся к имперскому совету и разрешил им продолжить выборы. Вернее, наконец их начать. Хотя, уже и не сосчитать, сколько раз за сегодня их начинали и что-то шло не так.

Но вот пошли первые голоса. Аристократы из совета вставали и отдавали свои голоса. За меня. Оно и логично — люди в первую очередь руководствовались тем, что меня выбрал Кодекс Первого Императора.

— Я отдаю свой голос за Дмитрия Романова! — сказал князь Дубинин, поднявшись со своего места.

Собравшиеся на площади люди аплодируют. Они делают так после каждого произнесенного ответа.

Так, постепенно проголосовали почти все. Даже те, кто меня никогда не поддерживал.

— Голосую за Дмитрия Романова! Его избрал Кодекс Первого Императора, — говорит князь Казанский, который всегда поддерживал Федора.

Следом поднимается князь Петр Леонидович Воронов — он оставался последним, кто не проголосовал. От него было больше всего покушений в мою сторону. Пожилой мужчина натягивает самую дружелюбную улыбку и произносит… Нет, не смог он меня сегодня удивить:

— Я выбираю Дмитрия Романова! Его выбрал Кодекс Первого Императора, и еще сегодня цесаревич показал всем нам, на что он способен. Пусть он и самый юный из наследников, но иногда для правителя куда важнее не возраст, а смекалка. Потому я считаю, что Российской империи просто необходима свежая кровь. Надеюсь, вы будете принимать грамотные решения, Дмитрий Алексеевич.

Он вернулся на свое место.

Толпа заликовала.

Вот и случилось то, к чему мы так долго шли, но я не чувствовал облегчения. Только тяжесть на сердце от всего того, что мне предстоит.

Да и враги сегодня на голосовании меня не удивили — они попросту не могли ответить иначе, когда с Кодексом в моих руках все было предопределено с самого начала. Тем более, если со мной что-то случится, люди в первую очередь подумают на тех, кто проголосовал против. Помимо этого возникнет бурное обсуждение — почему не было принято единогласное решение. Те, кто были против императора — будут ли против дальше? Станут ли они вредить новому правителю? Все это вызовет резонанс в глазах общественности.

А если с императором что-то произойдет, и народ сам найдет себе виновных, то вполне может случится восстание. И тогда ни одна гвардия в мире не спасёт аристократов от миллионов разгневанных жителей империи. Поэтому своими словами они просто обезопасили себя в будущем, но это не значит, что они не станут продолжать пытаться вставлять мне палки в колеса и организовывать покушения. Но теперь у меня будет больше ресурсов, чтобы с ними разобраться.

Разумовский сделал небольшое объявление:

— А теперь прошу всех пройти во дворец для подготовки к коронации. Родственники налево. А Дмитрию нужно подготовиться и надеть соответствующие одеяния.

Я кивнул и отправился в нужную сторону, в сопровождении своих гвардейцев. Они остались у входа, поскольку подразумевалось что внутри дворца со мной ничего не должно случиться. Но дойти до нужного помещения я не успел. Прямо с потолка передо мной спрыгнул человек в черной форме, что прикрывала даже лицо — открытыми оставались только глаза, ярко-голубые. Он мгновенно достает клинок и протыкает мою грудь.

— Самый быстрый император, даже корону не успел надеть, — усмехается он.

Я ухмыляюсь и через миг оказываюсь за его спиной. Настоящий я. Протыкаю его ребра, и теневой клинок оказывается прямо в сердце. Из горла мужчины раздаются нечленораздельные хрипы.

А тот, кого проткнул наемник, начинает чернеть, обращаясь в тень. Затем кубиками рассыпается по полу и впитывается в плитку… тень уходит в землю.

Но пока мужчина окончательно не умер, а у меня оставалось пару секунд, пока не отключился его мозг, я решил ответить на его слова:

— Не только быстрый император, но еще и первый думающий… лет эдак за триста.

Под моими ногами расстилается тень, точно разлом в земной коре. Она открывает свое зево, и в черную глубину проваливается уже мертвое тело наемника. А я остаюсь стоять, как и прежде, пока проход закрывается.

М-да… про ночь старший Разумовский явно поторопился. Мне даже не дали дойти до тронного зала без происшествий. Ну что ж, тем веселее!

После битвы в поместье Арбенских я стал немного сильнее. Там было столько даров, что мне хватило для усиления девушек, и для себя самого. Но главное — у моего таланта тени открылась новая грань: теневой двойник. Удивительная вещь, кстати, главное успеть ее активировать.

А теперь пора отряхнуться и идти переодеваться. Все-таки некрасиво опаздывать на собственную коронацию.

***

Тимур Васильевич Уленгов, один из начальников службы безопасности дворца, чьим непосредственным руководителем являлся канцлер Разумовский, вышел в общий офис, где царил настоящий хаос.

Служба безопасности никак не могла разобраться, что случилось: как Кодекс Первого Императора пропал из хранилища?! Люди бегали туда-сюда, кричали друг на друга в поисках виноватых, перебирали бумаги.

Трое сотрудников только что вернулись из хранилища, и опасения Тимура Васильевича подтвердились. Вместо Кодекса там находилась подделка. А настоящий сейчас находился у цесаревича Дмитрия, которого вот-вот должны короновать на престол!

Тимур Васильевич понятия не имел, что делать. Он прекрасно понимал, что скоро вернется Виктор Степанович, и тогда достанется всем, кто участвовал в операции по сокрытию Кодекса.

Уму непостижимо, как служба безопасности могла так провалиться! Они же предусмотрели все, что только могли! Но это не сработало… И непонятно, где именно они допустили осечку.

Канцлера Разумовского устраивало всего два варианта развития событий: где императором становился Федор или Григорий Романов, но никак не Дмитрий! И именно на эти планы в архиве были собраны тысячи документов. Там было расписано, как следует действовать в том или ином случае, как будет функционировать империя, вплоть до того, какие земли останутся внутри страны, а какие перейдут врагам.

Причем в случае с Григорием северные земли Российской империи перешли бы Великому Северному Союзу, ибо он не смог бы их удержать, и служба безопасности империи должна была помочь с принятием правильного решения. А если императором стал бы Федор, то эти земли отошли бы врагам частично, но империя расширилась бы в других местах.

И это только малая часть этих планов. Они разработаны на двадцать-тридцать лет вперед и затрагивают почти все отрасли, какие только можно. Эти планы начали разрабатываться еще при жизни прошлого императора втайне от всех, но с каждым годом количество верных людей Разумовского в службе безопасности увеличивалось. И сейчас канцлер фактически управляет большей частью этой службы.

Но самое страшное то, что сейчас император находится в полной конфронтации с начальником Тимура Васильевича. А значит в опасности находится не только канцлер, но и все его сотрудники.

Тимур Васильевич искренне надеялся, что скоро Разумовский придет и прояснить ситуацию. Но его мысли прервал звук глухого удара. Дверь слетела с петель, и в офис ворвался разъяренный Виктор Степанович. На его скулах от злости выступили желваки, а кулаки были сжаты.

Тимур Васильевич еще никогда не видел своего начальника в таком состоянии. А потому он сделал два шага назад, обратно к своему кабинету.

Разумовский осмотрелся и подлетел к одному из своих личных помощников.

— Ты! Ты был ответственным за Кодекс! — он схватил мужчину за грудки.

— Я… я не знаю, как так произошло, господин, — дрожащим голосом начал оправдываться помощник.

Ноздри Разумовского раздувались. Он был в ярости. И эти слова совсем его не устроили.

Он поставил помощника на место. А затем взмахнул рукой. Тыльная сторона руки попала по шее… И прошлась по ней, точно мечом. Магия Разумовского рассекла плоть человека. И голова скатилась на пол.

Тимур Васильевич вздрогнул, но не издал ни звука… Ему не хотелось попасть под раздачу.

— Кто отвечал за операцию по уничтожению Дмитрия? — кричит на весь офис канцлер.

Двое мужчин начинают убегать в сторону черного хода.

Но Разумовский лишь усмехается. С его пальцев срывается два энергетических сгустка. И через мгновение каждый из них попадает точно в цель.

Офис погружается в крики боли, но через секунду они стихают. А от двух, пытавшихся спастись, остается только пепел.

Разумовский встает посреди офиса и шумно выдыхает. Кажется, он немного успокоился. Задумался.

А затем озвучил приказ:

— Вы должны разработать план полного устранения Дмитрия Романова любой ценой. Даже если ради этого нам придется провести во дворец персов. Дмитрий не должен дожить до утра любой ценой! И Анастасия тоже подлежит ликвидации. Все ясно? — Разумовский посмотрел на Тимура Васильевича.

— Слушаюсь! — твердо ответил он и кивнул.

Глава 3

Я стою перед императорским троном, на котором сидел каждый из правителей Великой Российской империи. Каждый из моих предков… и каждый из моих потомков. Начиная, как бы иронично это ни звучало, с меня самого, когда я был Первым императором.

Ведь именно я построил этот дворец. Именно я приказал установить в тронном зале этот престол. И с тех пор он остался почти неизменным. Да, прошло уже шесть веков, но неспроста я заказывал его у лучших артефакторов Российской империи, магия укрепления сделала свое дело — трон не претерпел ни малейших повреждений.

Сейчас смотрю на него и не вижу ни единой потертости.

Сам я одет в парадные облачения. За моей спиной струится алая мантия, сшитая на заказ специально для сегодняшнего дня.

Удивительно, но я дошел сюда без новых происшествий. Никто не попытался меня устранить еще раз, хотя я был готов к покушениям и даже ждал их. Но враги на этот раз меня разочаровали. Видимо, ждут, когда пройдет коронация, чтобы потом явиться ко мне под покровом ночи… или же за ужином подмешать больше яда в вино. Хотя куда уж больше, если и раньше его не жалели! Но не удивлюсь, если они принесут мне графин полный отравы вместо вина… Как бы печально не было это осознавать, но и такое возможно.

Обернувшись, я окинул взглядом всех собравшихся в тронном зале. Конечно, людей было не так много, как на площади во время голосования, не сотни тысяч. В тронном зале присутствовали лишь аристократы, пожелавшие посмотреть на коронацию и принести почести новому императору. Но все же и их собралось немало.

Даже Эльбруки приехали специально ради этого события. Их было особенно приятно видеть среди этой толпы, как и моего давнего друга — Соломонова. Однако половина знати смотрела на меня с недоумением, будто и вовсе не понимала, что сейчас происходит.

Им понадобится какие-то время, чтобы осознать, как именно бездарный наследник Дмитрий смог пробиться к трону. Как он смог взять в руки Кодекс Первого Императора и оказаться достойным. Скоро… совсем скоро все станет очевидным, когда в империи начнутся первые изменения.

Я вгляделся в толпу и не увидел своих братьев. Неужели они не разделят со мной этот важный момент? Хотя в этом и не стоило сомневаться… Иного я от них попросту не ожидал.

Впрочем, кому-то же нужно работать и строить козни против нового императора. Скорее всего, мои дорогие братья сейчас сбегают куда подальше.

Можно было бы их убить и жить спокойно. Но зачем? Я уже много раз повторял себе, что не стану этого делать… По крайней мере, пока не настанет критический момент.

Уверен, что братья вновь попытаются перетянуть одеяло на себя, как всегда это делали, но не всегда им это удавалось. Большую часть времени я просто позволял им думать, что они одержали победу. В этот раз у них подобного не получилось, и это вызвало реакцию крайнего неприятия ситуации. Сейчас двигать братьями будет месть, обида, ненависть и жажда власти. Даже не знаю, сколько времени им понадобится, чтобы успокоиться.

Очень скоро недовольные аристократы поднимут мятеж и попытаются продвинуть к власти «законных» наследников — Федора и Григория.

Однако у братьев еще есть шанс реабилитироваться, но он им не нужен, и они им не воспользуются, даже я им в лоб предложу прощение и место при дворе. Каждому из них нужна только власть — и ничего, кроме власти.

— Можем начинать! — громко объявляю я, и мой голос доносится до каждого, кто стоял в тронном зале.

— Можем, Дмитрий Алексеевич, — склоняет голову церемониймейстер.

Это был пожилой мужчина в красном камзоле, который отвечал за проведение коронации по всем правилам. Он особенно выделялся глазами разного цвета — один был карий, другой голубой.

— Князь Эльбрук, передаю вам честь водрузить на мою голову корону Российской империи, — обращаюсь к своему давнему другу.

Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, такого он явно не ожидал. Но князь быстро собрался, и его лицо стало серьезным.

— Почту за честь, Дмитрий Алексеевич! — спешно отвечает он.

Помощники церемониймейстера подносят ларец с короной и открывают его передо мной. Но я вижу там отнюдь не то, что ожидал.

— Почему здесь эта корона? — спрашиваю у церемониймейстера. — Мне казалось, я дал точные указания, какую корону хотел надеть.

Многие императоры Российской империи хотели выделиться: одни заказывали индивидуальные короны, другие выбирали из уже существующих. Я точно знал, какую хотел носить.

— Не знаю, почему так случилось, Дмитрий Алексеевич, — замотал головой церемониймейстер.

Он был в растерянности. Руки задрожали… видимо, мужчина испугался что инцидент с короной сорвет церемонию, а затем последует наказание.

Однако на самом деле этот человек был не в курсе. За корону отвечал канцлер — вот ему и придется объясняться предо мной.

— Виктор Степанович, может быть вы объясните? — обращаюсь я к Разумовскому.

Канцлер не спеша подошел к трону, выпрямился и громко объявил:

— Дмитрий Алексеевич пожелал корону Первого императора, но, к сожалению, никого не захотел слушать. Эта корона была потеряна больше четырехсот пятидесяти лет назад. И никто не знает, где она сейчас находится.

Люди в толпе начали переглядываться, кто-то и вовсе посчитал меня безумцем. Подобные шепотки до меня доносились.

— Это плохо, — вздыхаю я.

Да, я попросил Разумовского отыскать корону Первого императора еще несколько лет назад, потом пару раз об этом напоминал, но в ответ получал отписки. Два часа назад, прямо перед церемонией, еще раз об этом напомнил, но снова внятного ответа не получил. Неужели наша служба безопасности даже корону найти не может? Хотя, это неудивительно.

Поворачиваюсь к Алине, которая стоит позади высокого имперского трона, и киваю.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — тихо отвечает она, так что больше ее никто не слышит.

Она заходит за высокий трон так, чтобы никто не видел, что именно она там делает… и исчезает в тени. Проходит не больше секунды — и она возвращается с новым ларцом, в два раза больше принесенного раньше.

Служанка быстрым шагом подходит ко мне и открывает его.

— Вот, господин, — говорит она и передает ларец церемониймейстеру.

Мужчина просветлел. На его лице появилась улыбка.

— Неужели это она! — с восхищением говорит он.

— Да, она, — слегка улыбаюсь я.

Передо мной же предстала та самая корона, которую я пожелал надеть на свою коронацию. Корона Первого императора. Моя первая корона.

Одним только своим видом она говорит о мощи и силе. В каждом из ее двенадцати зубьев запечатан мощнейший камень с энергией, каждый своей стихии. Каждый из них был принесен мне в дар от побежденных стран. Здесь есть камень и от Австрийской империи, и от Персии. Причем персидский — один из лучших в истории. Цена его баснословна. Я бы даже сказал, что этот камень бесценен.

Чтобы разыскать корону Первого императора, у меня ушло четыре года. Понимаю, почему служба безопасности не смогла найти ее. По всем моим сведениям, ее продали лет сто назад. Однако некоторые из ныне живущих аристократов знали, где она находится. С момента ее пропажи явно прошло не четыреста пятьдесят лет, как утверждает канцлер Разумовский, а гораздо меньше. Правда, мне так и не удалось выяснить, кто именно продал корону Первого императора.

Ясно лишь одно — это был кто-то из аристократов, приближенных ко двору. Ее продали за границу вместе с оказанием определенных услуг. Я узнал лишь конечного покупателя. Дальше дело было нехитрое — послать за своей вещью отряд Алины, который и вернул ее обратно.

Кстати, на место короны подложили искусную подделку. Скоро род, владевший ею последние сто лет, обнаружит подмену. Начнется разбирательство, и тогда я точно узнаю, кто стоял за этой продажей. Конечно, вряд ли продавцы еще живы… Но если и есть такие — я не против лично с ними побеседовать.

Разумовский приближается и заглядывает в ларец:

— Да это же подделка! — нервно восклицает он.

— Посмотрите повнимательнее, — сдержанно отвечаю я.

Канцлер начинает взглядом изучать корону. Определить ее подлинность легко — достаточно ощутить энергию, исходящую от камней. Для любого Одаренного это не составит труда.

— Но… как маль… — он начал и резко осекся.

— Что? Как мальчишка смог ее найти? — усмехаюсь я. — Как видите, и у меня есть свои козыри в рукаве.

— Она… она… Дмитрий Алексеевич, ваш разум слишком слаб для того, чтобы носить ее… Она попросту сведет вас с ума! — дрожит голос Разумовского.

— Ой, Виктор Степанович, хватит этих старых легенд, — отмахиваюсь я.

Я ведь их сам и придумал. Специально, чтобы люди боялись приближаться к этой короне. Незачем им владеть силой, которой они не умеют управлять. Ведь в короне заключена совсем иная мощь. Уверен, что и Разумовский это знает. Поэтому так отчаянно пытается помешать мне надеть ее. Но выбора у него нет.

— Дмитрий Алексеевич, она же как и Кодекс Первого императора — совсем не легенда! Вы же видите!

— Вижу, что вы откладываете начало церемонии.

— Что? — он вскинул брови.

— Вернитесь на свое место, пожалуйста, — спокойно говорю я.

Канцлер кивает и возвращается в зал.

— Мы можем продолжить, — киваю я церемониймейстеру.

Мужчина отдает команду музыкантам, и начинается представление. Пожалуй, это моя любимая часть коронации.

Заиграла торжественная музыка. И началась церемония. Сперва прозвучал гимн Российской империи, затем церемониймейстер объявил во всеуслышание:

— Поприветствуем нового императора!

Толпа аристократов заликовала. Князь Эльбрук приблизился с короной Первого императора и водрузил ее мне на голову.

В тот же миг от короны во все стороны разошлась мощная энергия разных цветов — от каждого камня исходило свечение, присущее его магической стихии.

Реакция аристократов была разной: кто-то искренне удивлялся, кто-то сжимал кулаки от злости, одна дама вовсе схватилась за грудь. Но абсолютно каждый, кто находился в этом зале, ощутил всю мощь этой короны и ее обладателя — нового императора Российской империи!

Едва князь Эльбрук отошел на два шага, как по всему городу забили колокола. Их звон был настолько громким, что донесся даже сюда, несмотря на значительное расстояние до ближайшего колокола.

Разумовский вновь поднялся со своего места и приблизился ко мне:

— Поздравляю, Ваше Императорское Величество! Вы только что развязали войну! — твердо произнес он, будто в этот момент сам праздновал свою победу.

Печально осознавать, что война для империи — это выигрыш лично для Разумовского. Ведь ему плевать, какие будут последствия именно для страны и народа, его волнует лишь благосостояние рода. А всем известно, что любая война — довольно прибыльный бизнес.

— И кто же на нас напал? Персы, венгры или северяне? — спокойно уточнил я.

Канцлер достал телефон, провел пальцем по экрану и ответил:

— Все сразу. А я вас предупреждал, Дмитрий Алексеевич, что ваша кандидатура показалась им слишком слабой. Народ Российской империи ждут тяжелые времена, — тяжело вздыхая, закончил он.

Я поднялся с трона:

— Не говорите о тяжелых временах, — мой голос набрал силу. — Империя слишком долго была без крепкой руки. Спецслужбы распоясались, работая на аристократов больше, чем на государство. Финансирование только сокращается, а стратегические объекты раздариваются направо и налево…

Мой взгляд скользнул по толпе:

— Я не собираюсь отбирать все — только то, что было получено самыми грязными методами. Да-да, граф Чижиков, это относится именно к вам! Уничтожить двенадцать производственных линий, оставить без работы две тысячи человек, заявив, что их подкосила неизвестная болезнь. Слишком глупая и очевидная ложь.

— Это клевета. Я… я… — замялся Чижиков.

— Я — твой император! И знаешь, что будет дальше? — мой голос звучал холодно и неумолимо.

— Я не собираюсь участвовать в этом фарсе! — бросил граф Чижиков и направился к выходу.

Он слишком молод и вспыльчив. Позже Чижиков осознает, что не стоило прилюдно совершать подобного поступка.

Я проводил его взглядом, а затем обратился к остальным аристократам:

— Знаю, что большая часть из вас завтра покинет императорский двор. Но есть и те, кто останутся. Те, кто готов вести империю в светлое будущее — вместо того, чтобы думать, какой язык учить детям и кому служить, когда империя падет. Уверяю вас: скоро в империи будет наведен порядок. Мы не станем начинать с внешней, ни с внутренней политики. Разберемся со всем сразу. Понимаю, что звучит это мало реалистично, но… Уверяю вас, у меня это получится. Даю слово.

Голос мой звенел сталью, когда я поднял Кодекс Первого Императора. Книга вспыхнула белым светом, и его энергия разлетелась во все стороны.

— Видите? Кодекс Первого Императора принял мою клятву. А теперь я отдам свой первый приказ!

Поворачиваюсь к канцлеру Разумовскому:

— Виктор Степанович, вы отстраняетесь с поста канцлера и начальника службы безопасности. Но не тревожьтесь, империя помнит ваши заслуги. Вы воспитали достойного сына, и теперь он займет ваше место.

— Слушаюсь, — скрипя зубами, ответил Разумовский.

Многие были в недоумении, и я прекрасно видел это на лицах аристократов. Особенно негодовали союзники Разумовского. Виктор Степанович долго занимал этот пост, и его отставка не понравится очень многим, даже тем, кого он никогда не поддерживал, просто потому, что на нем было завязано все. И придется выстраивать систему заново. А как известно: люди не любят, когда рушатся прежние устои. Но ничего… им придется с этим свыкнуться. На благо империи я и не такое готов. Пусть Виктор Степанович вовсе скажет спасибо, что он еще жив остался. Пока… А останется ли потом… посмотрим сколько еще раз он попытается меня устранить или же успокоится.

— Граждане империи! Нас с вами ждет новая эра! Не побоюсь того слова, эра расцвета Российской империи. Будет много изменений. Сперва многие из вас их не поймут, но вскоре вы своими глазами увидите, что каждое из них пойдет во благо нашей огромной страны и ее граждан. Клянусь править верой и правдой и никогда не предавать ни империю, ни ее жителей, — моя рука вновь легла на Кодекс, и снова он принял мою клятву.

В этот раз реакция была спокойнее. И зал разразился аплодисментами.

— А теперь — празднуйте и веселитесь, пока есть такая возможность. А я, пожалуй, откланяюсь.

Сказав это, я покинул тронный зал, мне сейчас было совсем не до веселья. Самое время всерьез заняться делами Российской империи, пока не стало слишком поздно.

***

Петр Леонидович Воронов никак не мог смириться с крахом своих планов. Он был в ярости, и еле сдерживался во время коронации, чтобы не вспылить прямо там. Сильнее всего его задело то, что ему пришлось публично поддержать Дмитрия Романова на голосовании. Этого мальчишку, которого он столько раз хотел убрать, как ненужную фигуру на шахматной доске… и не смог. Непостижимо!

А Виктор Степанович Разумовский и вовсе повел себя как полный идиот. Его прямой обязанностью было устранить цесаревича, когда это еще было возможно, а теперь он и сам лишился власти.

Воронов считает, что мальчишка даже не понимает, что натворил своей выходкой. Он лишился влиятельного человека. Да, Разумовский постоянно вредил ему, особо не скрываясь, но часть приказов он был бы обязан исполнять. Теперь же канцлер уйдет — и скорее всего без всяких сожалений. Заберет своих людей, коих в службе безопасности и канцелярии было больше половины.

И ведь среди них не только его ставленники — многие работали и на других. Как Дмитрий собирается восполнять эти потери? Петр Леонидович не представлял, что император будет со всем этим делать. Придется заново выстраивать весь государственный аппарат. Всего одним приказом мальчишка разрушил то, что создавалось долгие годы! Он точно не сможет быстро это восполнить, и в ближайшее время империю не ждет ничего хорошего. Чего только стоит объявление войны сразу от трех стран!

Машина князя Воронова мчалась по дороге к его поместью на окраине столицы. Петру Леонидовичу не терпелось вернуться домой после тяжелого дня.

Рядом сидел его личный помощник. Он осторожно кашлянул и спросил:

— Петр Леонидович, как мы поступим с Григорием? Мне кажется, когда он звонил, был какой-то неконтролируемый в истерике.

— Ликвидировать его, — легко ответил князь.

— Вы серьезно? — помощник не скрывал своего удивления.

— Нет, конечно, — усмехается Петр Леонидович. — Он нам еще пригодится. Просто парень меня расстроил. И ему все равно придется жениться на моей дочери. А потом я буду возвращать трон зятю, которого обманули, лишив такой прекрасной возможности.

— Понял вас, — кивает помощник.

Петр Леонидович поворачивается к окну. Тревожные мысли накатывали волной.

Уже вечерело, за стеклами моросил мелкий дождь. Осень неумолимо вступала в свои права. Но князю почему-то казалось — эта угнетающая погода напрямую связана с тем, что творится в империи. Точно так же, как вянут листья на деревьях, чахнет теперь и Российская империя. И если не удастся в ближайшее время устранить Дмитрия и исправить всё то, что он натворил, для империи не скоро наступит новая весна.

В голове у Воронова уже созревали новые планы. Нужно объединиться с военными, поддерживающими Федора Романова. Теперь это их общая война. Раньше каждый преследовал свои интересы, и смысла в этом не было, но теперь эта потребность стала явной.

Сперва нужно свергнуть нового императора, а уж потом делить трон между братьями Романовыми. И этот вопрос можно решить куда более мирно. Воронов знает много способов договориться с Федором, чтобы трон достался именно Григорию, и старший наследник даже будет рад такому решению. Ведь в этом варианте он всегда будет своим любимым делом — войной.

Когда же все пошло не так? Этого Воронов искренне не понимал. На голосовании он не увидел того самого Дмитрия из докладов — тихого, безамбициозного, скромного, безынициативного, мирного. Если бы князь знал его истинную суть, поставил бы на него, а не на Григория.

Но с другой стороны… Дмитрий Алексеевич очень опасен. Он говорит о таких вещах, о которых князь Воронов и не подозревал. Например, он нашел Корону Первого императора, хотя этого не смог сделать даже бывший канцлер Разумовский.

Дмитрий давал сегодня много клятв на Кодексе Первого Императора. Это звучало красиво, но суть не в этом. Теперь он будет обязан их исполнить, а иначе книга его убьет. Хотя, как известно, императору вовсе не обязательно исполнять все, что он обещает, ведь для магических клятв всегда находились обходные пути, и где гарантии, что их нет и в этом случае?

***

Новый император Российской империи вызвал Освальда Эльбрука на аудиенцию. И князь поспешил к своему правителю, как только ему передали это распоряжение.

Он подошел к кабинету нового императора, и стражники распахнули перед ним тяжелые двери.

— Вызывали, Ваше Императорское Величество? — Освальд Эльбрук склонился в почтительном поклоне.

— Да, вызывал, — ответил Дмитрий Алексеевич.

— Сперва хочу сказать, — начал князь, — что безмерно рад видеть вас на троне. У меня никогда не было сомнений, что правителем станете именно вы.

На его губах появилась легкая улыбка. Действительно, это был счастливый день — прежний император не жаловал семью Эльбруков и пренебрегал северными землями. После его смерти там и вовсе начался хаос. Северная аристократия жила как на иголках, в постоянном ожидании войны.

С другой стороны, северяне всегда были воинствующим народом. Но жить в ожидании нападения, не имя четких приказов своего государя — это стоило аристократам многих нервных клеток. Было бы куда лучше, если бы правитель сообщил о сборе армии и выдвижении войск… О, да! Тогда бы северные народы ликовали!

— У меня для вас первый приказ, — император говорил твердым голосом.

Князь отметил про себя, что раньше не слышал от Дмитрия такого тона. Это радовало, именно таким голосом и должны отдаваться приказы.

— Готов выполнить приказ немедленно! — решительно ответил Освальд Эльбрук

— Бывший канцлер Разумовский не шутил. Северяне действительно выдвигаются к нашим границам. На этот раз наступление будет масштабным. Войскам Великого Северного Союза потребуется несколько дней, чтобы пересечь границу. Персия и остальные пока не представляют весомой угрозы. Главная опасность — именно северяне.

Император поднял взгляд на князя и продолжил:

— Поэтому я назначаю вас главнокомандующим. Соберете армии под свое начало и возьмете на себя командование. Держите меня в курсе всех событий. С вами направится мой помощник — можете доверять ему, как мне самому. Он присоединится к вам уже на месте. Однако предупреждаю — человек он своеобразный. Довольно замкнутый. Не обращайте на это внимания.

— Ваше Императорское Величество, с этим будет проблема, — тревожно подметил князь.

— С моим человеком? — слегка улыбнулся император.

— Нет, Ваше Императорское Величество. Армия на севере не сплочена и разрознена. Каждый действует по своему усмотрению, и единое командование не поможет уладить ситуацию. Меня попросту не станут слушать. Особые проблемы возникнут как раз с самыми боеспособными полками: триста первым кавалерийским, восемьдесят первым танковым «Великий прорыв», семьдесят шестым мотострелковым и пятьсот шестым воздушно-десантным «Светлая ночь».

— За них можете не переживать, — совершенно спокойно ответил император. — Ими сейчас руководят надежные люди.

— Надежные? — переспросил князь, широко раскрыв глаза.

У него были совсем другие сведения. И князь сомневался, что император может быть не в курсе реального положения дел на севере, ведь Эльбрук лично посылал Дмитрию отчеты.

— Да, надежные. Те, кто устал играть роль пьяниц, подлиз и дилетантов. Скоро вы сами в этом убедитесь.

— Хотите сказать, что Горбунов, Пасечник, Стаканов и Дымкин все это время притворялись? — Эльбрук застыл… он попросту не мог скрыть изумления.

Он не раз общался с этими людьми и ни разу не заметил в их поведении и намека на притворство.

— Именно так. Только так они могли сохранить свои должности до сегодняшнего дня.

— Поразительно… — тихо произнес Эльбрук. — В таком случае задача упрощается.

— Уверен, что вы сделаете все как надо.

— Сделаю! Можете не сомневаться, — кивнул Эльбрук.

— В таком случае буду ждать первых отчетов.

Князь Освальд Эльбрук поклонился и вышел из кабинета. Еще не добравшись до своих покоев, чтобы собрать вещи, он получил сообщения. Отправителями были командиры тех самых полков, в надежности которых он сомневался. Все они выразили готовность немедленно выдвигаться в полном боевом составе.

Увидев это, Освальд Эльбрук громко рассмеялся. Так, что проходящие мимо слуги оборачивались на его смех.

Федор и Григорий Романовы мечтали войти в историю Российской империи какие-то десять-двадцать или же тридцать лет своего правления. Дмитрий же сделает это за год. Всего один год! Уму непостижимо!

Старшие цесаревичи совсем не думали о будущем империи — только о борьбе за престол. Дмитрий же никогда не был безынициативным, хоть всем именно так и казалось, но лишь потому что младший наследник сам того хотел.

Но он и не собирался бороться за трон. Он просто пришел и взял его, как и обещал это сделать не один раз. Все эти годы он готовился не к борьбе за власть, а к самому правлению. И сейчас вся эта выстроенная система хорошо работает на него.

Возможно, именно с таким императором у империи и будет шанс… Если, конечно, его не устранят. Слухи о заговорах уже ходили по дворцу — о чем Освальд Эльбрук немедленно доложил государю. На что Дмитрий Алексеевич лишь улыбнулся и ответил, что все давно предусмотрено. А иного Эльбрук от императора и не ожидал. Будь у него более легкомысленный подход, Дмитрий бы и вовсе не дожил до коронации.

Вновь улыбнувшись, князь направился в свои покои.

Ему пора готовиться к предстоящей войне. Ведь Эльбруки еще займут свое место в новой истории Российской империи.

Глава 4

Насир аль-Дин был одним из самых долгоживущих визирей в своем роду. Неделю назад ему перевалил восьмой десяток, а выглядел он максимум на пятьдесят — родовой дар делал свое дело. Но, несмотря на то, что сила визиря скрывала внешние следы старения, обычно она не увеличивала срок жизни правителей Персии.

Однако Насир аль-Дин рассчитывал прожить еще не меньше сорока лет, для чего нанял лучших целителей и велел им разработать новые техники продления жизни — специально для него. Пару лет назад у них получилось.

В кабинет визиря постучались, и Насир аль-Дин разрешил войти.

Трое подчиненных вошли и упали перед визирем на колени.

— О, Великий! В Российской Империи выбрали нового императора! — сообщил один из них.

Тон у человека был такой, словно его сейчас казнят за принесенные дурные вести.

— И полагаю, это не Григорий? — со вздохом спросил Насир аль-Дин.

— Нет, Великий! Это не он! — ответил помощник, продолжая смотреть в пол — он опасался смотреть в глаза своему правителю.

Ведь Насир аль-Дин был известен не только как старый и мудрый визирь, но и как довольно жестокий человек, который всегда добивается своего.

— Логика мне подсказывает, что это Федор Романов. Но почему-то у меня есть сомнения, что это он, — проговорил визирь и задумчиво продолжил. — Не может быть всё так просто в этой треклятой империи.

— Так и есть, о, Великий! Это Дмитрий Романов!

— Дмитрий? — удивился Насир аль-Дин.

Подобного поворота событий он не ожидал.

— Да, Великий! Ошибки быть не может.

Насир аль-Дин скорее ожидал, что на престол Российской империи сядет женщина… Ведь империи умеют удивлять. И подставлять.

А еще империя понимает, что она слаба, как никогда. И поставить на место императрицы женщину было бы логично и грамотно для того, чтобы сразу после коронации началась прямая конфронтация с персами. У Насир аль-Дин есть определенная репутация, и он не посмеет объявить войну женщине, согласно законам и традициям его собственной страны.

Визирь был великим политиком и понимал, что объявление войны женщине напрочь бы уничтожило его репутацию. А ее не выкупишь за золото, не выкупишь на заводах, не сможешь украсть.

Если бы во главе Российской империи встала женщина, то война бы отложилась на долгое время. Потом бы императрица вышла замуж, и у визиря развязались бы руки.

Насир аль-Дин усмехнулся. Ему самому было смешно от этой причины не начинать войну с Российской империей, но с традициями не поспоришь. В Персии есть свои порядки, обычаи, нравы, и с этим ничего не поделать.

Но империя упустила свой шанс отложить нападение. А потому нужно действовать здесь и сейчас.

— Свободны! — бросил Насир аль-Дин помощникам и вышел из кабинета.

В сопровождении стражи он отправился в свой координационный центр, который находился в пяти минутах ходьбы от кабинета.

Стоило визирю зайти, как все начали кланяться.

— Покажите мне фотографии с коронации Дмитрия Романова, — жестким тоном приказал Насир аль-Дин.

— Конечно, о, Великий! — ответил один из работников, и на большом экране показалась фотография нового императора Российской империи. Сразу после того, как на него надели корону Первого императора.

Насир аль-Дин всмотрелся в изображение и сомнения отпали. Удивительно, что на совете империи выбрали самого младшего из наследников.

Визирь хорошо помнил информацию о цесаревиче Дмитрии из предоставляемых отчетов. Там он представлялся как тихий, смирный, без амбиций, а тут вдруг резко становится императором.

Но этот взгляд… Каждый раз, когда Насир аль-Дин смотрел на фотографии Дмитрия, он останавливался на взгляде. Так и сейчас зацепился. Но визирь не мог даже сам себе объяснить, что именно он там увидел. Словно это не взгляд двадцатилетнего парня… Словно он смотрит в глаза своему ровеснику, но подобного в принципе быть не может.

Насир аль-Дин выбросил эти мысли из головы и строго обратился к одному из доверенных аналитиков:

— Подготовьте приглашение для нового императора Российской империи. Сообщите ему, что я хочу видеть его на своем приеме в следующие выходные. Нашим странам есть о чем поговорить.

Мужчина поправил очки на носу и осторожно ответил визирю:

— Судя по нашим предположениям, император не прибудет.

— А мне это и не нужно, — ухмыльнулся Насир аль-Дин. — Чем больше поводов для войны, тем лучше для нас. Если он не приедет к нам, то мы приедем к нему. Вот только с нами будет целая армия.

***

Сергей Буравочкин сидел в номере одного из самых дорогих отелей столицы и смотрел новости на большом экране телевизора. Сейчас там в прямом эфире показывали коронацию нового императора Российской империи.

Сергей в тот же миг понял насколько он облажался. Он все искал удачного момента для нападения… Хотел все сделать наверняка. Но человека, которого его отправили убить, делают новым императором! И все кардинально меняется.

Пока Дмитрий Романов не стал императором Российской империи, у него особо не было сил. Но теперь любое покушение на него будет караться не только смертью для Сергея Буравочкина. Это будут последствия для всего рода, скорее всего их вырежут подчистую. А подобного Сергей не желал. Как минимум у него во Владивостоке осталось пять несовершеннолетних племянников.

Его отец явно переборщил с приказом, думая, что все просто. Двадцать лет назад в столице глава рода оставил кучу должников, и теперь рассчитывал, что каждый из них вспомнит о былом долге. Сергей подошел к троим, но они слушать его не хотели. Последний вовсе посоветовал забыть этот адрес.

А отец уже угрожает лишить Сергея наследства, если тот не выполнит его волю в самое ближайшее время. Да он совсем с ума сошел! Неужели отец не видит, что происходит?

Может Сергею самому застрелиться сразу? Эта идея уже не раз приходила в голову, но Сергей быстро отмахивался от нее.

Он уже начинает свыкаться с мыслью, что наследство пройдет мимо него. Хотя, с другой стороны, Сергей понимает, что с его навыками он точно с голоду не помрёт. Скоро в империи будет кадровый голод, ведь Дмитрий Романов уволил главу службы безопасности и имперской канцелярии.

Такими темпами можно и карьеру построить, если работать на нынешнего императора. Хотя тот и убил брата Сергея… Сложный выбор.

Однако брат и отец сами виноваты. В итоге один мертв, второй постепенно сходит с ума.

Как же поступить? Как ни крути, вариант пойти на службу самый адекватный. И Сергей уж точно не собирается штурмовать дворец императора в одиночку с кучкой гвардейцев, которые и сами не против того, что он тянет время. А ведь отец требует от него именно этого.

***

Я сидел на императорском троне, пока проходила фотосессия для главных имперских изданий. На самом же деле большая часть работы проходит в кабинете, на это место император возвращается для торжественных мероприятий и некоторых важных собраний. А также, чтобы показаться народу. Раньше двери дворца открывали для желающих, сейчас же достаточно онлайн-трансляций с обращениями императора.

Помню этот трон, у него есть одна особенность. А я сидел на множестве разных во всевозможных своих воплощениях, но почему-то именно этот трон всегда мне казался самым удобным. И сейчас я вновь осознавал, что так оно и есть. Удобнее трона я не встречал ни в одном из перерождений, а ведь с него все и началось.

А на самом ли деле с него? В свою самую первую жизнь, за несколько лет до того, как я стал Первым императором, помню, что мне приснился странный сон. В нем неведомый голос спрашивал зачем мне власть. Тогда уже началась борьба за власть, и я часто наяву отвечал на этот вопрос, а потому мне казалось, что я просто брежу во сне. Ведь часто бывает так, что подсознание показывает нам во снах самые актуальные проблемы яви.

Сон этот был очень тяжелый. А мне скрывать было нечего, и я выдал все, как есть. Что мне надоело видеть свою империю в такой разрухе и хаосе. И ответом мне стало: «ну хорошо, это будет весело».

Когда я проснулся, моя комната была разрушена — дар пошел вразнос. А сам я был в критическом состоянии… И неизвестно еще, как жив остался.

Не знаю, было ли это все простым совпадением, но с тех самых пор сны ни разу не вызывали у меня такую реакцию тела.

Фотосессия для изданий быстро закончилась, журналисты удалились из тронного зала, и я поднялся с трона, чтобы отправиться в свой кабинет. На сегодня было запланировано решить много дел, поэтому я вызвал тех, с кем хотел бы встретиться первым делом.

Первым ко мне явился Святозар Разумовский.

— Ваше Императорское Величество, явился по вашему приказанию, — отчеканил Кутузов.

— Как поживает твой предшественник? — поинтересовался я.

— Отец уже покинул дворец и освободил выделенные ему покои. Он направился в Подмосковье, где находятся его родовые земли, — лицо Кутузова слегка скривилось.

— Что-то не так?

— Надо было его убить.

— Виктор Степанович обязательно умрет, но не так. Как бы неприятно ни было это признавать, но сейчас даже после отставки у него остается слишком много власти и прав… И его скоропостижная смерть будет иметь слишком много последствий. Кстати о смерти, — оборачиваюсь к Алине, которая стоит за моей спиной. — Как поживают Леопольдовы?

— Третья попытка тоже провалилась, господин, — печально вздыхает она.

— Есть пострадавшие?

— Нет, но мои девочки еле успели уйти.

— Понятно, — хмыкаю я.

Это были не самые приятные новости за сегодня. Хотя если подумать, то в ближайшее время, пока я не разберусь с тем, что оставил после себя старший Разумовский, хороших новостей и вовсе ждать не стоит.

На юге империи есть один княжеский род, который подмял под себя остальные более слабые южные рода. Они давно готовятся к масштабному противостоянию… Они сильны и умны.

Это как раз тот случай, когда цель стоит ликвидировать, а не играть в игры ради выгоды в будущем. Вся власть держится в жестоких руках Михаила Леопольдова. И уже третий раз не выходит его ликвидировать. Это плохо.

Насколько бы сильными ни были мои теневые служанки, в Российской империи немало и других сильных личностей. И немалая их часть находится именно у Леопольдовых. Они долгое время умело вычисляли кого из сильных мира сего не устраивает политика империи, а затем переманивали их на свою сторону любыми способами.

— Как обстановка в службе безопасности? — перешел я к следующему вопросу.

У меня еще будет время придумать способ уничтожить Леопольдова… Так, чтобы сделать это наверняка.

— Служба безопасности потеряла большую часть своих кадров. По моим расчетам там осталось только восемнадцать процентов работников от прежнего состава, — сразу ответил Кутузов. — Конечно, эти люди не справляются с задачами. В отделах царит полный хаос и неразбериха. Те, кто ушли, не оставили после себя никаких инструкций. Есть некоторые люди, которые дорабатывают дни, согласно договорам. У нас есть примерно неделя, пока не случился полный коллапс.

— А что с разведкой?

— Там обстановка гораздо лучше, но это временно. Лаврентьев занял выжидательную позицию.

— Назначь мне встречу с Лаврентьевым, — оборачиваюсь к Алине.

— Куда его привести? — с улыбкой спрашивает она.

— Никуда. Назначь встречу в загородном имении моего рода возле поселка Буран.

— Но, господин… Там работают в основном охранники из разведки, — не понимает Алина.

Она была права. Туда по негласной традиции отправляют работать охранниками тех, кто по каким-либо причинам не может больше работать в самой разведке. Кто-то где-то засветился, либо же возникли проблемы со здоровьем. А место хорошее и спокойное — люди охотно идут туда служить.

Но все это люди Лаврентьева. И выйдет так, что встреча назначается на его территории, хотя дом и принадлежит Романовым.

— Это рискованно, — киваю я. — Но в этом и суть. На кон ставится все, что есть. И так будет до тех пор, пока не пройдет острая фаза.

— Так будет, пока империя не вернет былое величие… или же пока император не умрет, — хмыкает Разумовский.

— В этом случае ее ждет только крах и разруха, — не скрывая печали в голосе, отвечаю я. — Так, что у нас дальше по списку?

Беру со стола толстую папку и сожалею, что все реформы нельзя провести за один день. Такого народ империи точно не поймет. Придется делать все постепенно.

— Нужно увеличить жалование для армии. На двадцать процентов. Для начала, — отдаю я приказ, а вместе с ним и нужные документы Разумовскому.

— Исполним, — кивает он.

В казне было не так много денег, чтобы распоряжаться ими направо и налево. Но армия с таким жалованием вовсе не будет сражаться. Не говорю уже о том, чтобы сохранять верность своей империи. А в идеале должно быть так, что повышение жалования — это обычное дело для любой страны, пусть это малое княжество или же большая империя.

Есть такая поговорка: «Корми свою армию так, как бы ты не хотел кормить чужую». Ее я и придерживаюсь.

— Дальше нужно отменить налоги на производство некоторых снарядов. Вот список, — протягиваю бумаги Кутузов.

Главное, чтобы к концу аудиенции он смог вынести количество документов, которые я ему выдам. Хотя всегда можно отправить слуг за тележкой.

— Нужно наладить некоторые военные производства. Конкретно меня интересуют баллистические ракеты. И еще некоторые позиции, тоже держи список, — передаю Разумовскому очередную папку.

Он проходится взглядом по бумагам и кивает:

— Все сделаем. На ракеты потребуется время. Остальное — в ближайшее время.

Этим ходом я собирался пополнить военные склады, которые сильно исхудали в последние годы. Они были не то что пустые, а бесполезные! Ведь раньше заказывали именно то, что было выгодно определенной группе людей, чтобы разделить государственные деньги. И не всегда это было качественно и по-настоящему нужно нашей империи.

— Еще объяви набор людей в службу безопасности. Как знаешь, есть старая гвардия, которая сейчас сидит на пенсии. Все поменялось, и скоро они будут постепенно возвращаться, — задумчиво говорю я. — Бывших сотрудников службы безопасности не бывает.

— Хорошо. Займусь сегодня же.

— Еще я связался с Соломоновым. Он вышлет тебе тех, кого мы готовили.

Соломонов был моим главным рекрутером. Я ведь прекрасно понимал, что подобное произойдет сразу после коронации, а потому заранее готовил много кадров на самые разные должности. Конечно, люди Соломонова не смогут закрыть все дыры, служба безопасности есть во всех городах, но сейчас мне главное усилить столицу. Как известно столица — это голова, а с нее все и начинается.

У меня еще есть пара дней, пока Федор и Григорий не начали действовать, и за это время нужно успеть очень многое. Федор сейчас находился у союзников в Казани, Гриша же засел у Вороновых в поместье. Но долго братья без дела сидеть не будут. С каждым днем их злость все копится и копится, и очень скоро захочется вылится.

У меня ушло еще три часа, чтобы отдать все приказы, с которыми я хотел разобраться именно сегодня. Но это не был даже один процент от того, что мне предстояло сделать, дабы поднять Российскую империю с колен.

М-да, работа предстояла очень тяжелая. Но я к ней готов. А потому вечером поехал вместе с Алиной на своей машине к поселку Буран, где и находилось то самое поместье, где она назначила встречу с главой разведки — Сергеем Захаровичем Лаврентьевым.

— Как он отреагировал на приглашение? — спокойно спрашиваю Алину.

— Света говорит, что неоднозначно. Точных намерений предугадать невозможно.

— Ясно.

— Господин, вы уверены?

— Да, я…

Не успел я ответить, как бронированную машину тряхнуло. Алина вдавила педаль тормоза, и мы остановились.

— Что за черт? — от неожиданности выругалась она.

— Нападение, — сразу ответил я и открыл дверцу автомобиля, чтобы выйти.

— Господин! Позвольте мне! — вскрикнула Алина.

— Не хочу пропускать веселье, — ответил я и вышел.

Нас сопровождали три машины с гвардейцами, но я тотчас отдал им приказ не вмешиваться.

Алина вышла из автомобиля. И перед нами предстали двадцать пять не самых слабых Одаренных. А сверху послышались звуки пропеллеров. Боевые вертолеты! И с одного из них прямо на нас рванул снаряд.

— Разберись с людьми! — велю я Алине, и она сразу вступает в бой.

Из руки вырывается теневая игла и летит вверх. Она врезается в снаряд, и взрыв происходит прямо в воздухе. Меня обдает волной жара. А зарево в небе освещает округу, точно днем.

В ладони формируется острое теневое копье. Я прицеливаюсь. И с помощью физического усиления метаю копье прямо в вертолет.

Прямое попадание! И снова взрыв!

На моем лице расцветает улыбка. Но рано радоваться. Остался еще один вертолет.

Позади раздаются крики боли и стоны — Алина действует очень оперативно, до меня не долетела ни одна магическая техника и ни одна пуля нападавших.

Свожу руки вместе и между ладонями формируется черная сфера. Поднимаю руки вверх и выпускаю ее. Она быстро летит прямо туда, где через секунду должен пролететь вертолет. Постепенно она расширяется, становясь все больше и больше. И в итоге вертолет залетает прямо в тень. Она схлопывается, и он навсегда исчезает там.

— Готово, — говорю я, отряхиваю руки и оборачиваюсь.

Прошло всего несколько минут, а Алина уже всех убила и прячет трупы в тенях.

— Помогите девушке, — говорю я гвардейцам, и они сразу срываются с мест.

Хотя помощь Алине была не особо нужна. Но думаю, что девушке не особо приятно самой скидывать в тени трупы.

— Не надумал увольняться? — спрашиваю у одного из гвардейцев, когда мы уже идем к машинам.

— Нет, Ваше Императорское Величество! — отвечает он. — Но позвольте поинтересоваться? — осторожно спрашивает он.

— Слушаю.

— Почему вы не разрешили помочь?

— Мне хватит того, что ты дал клятву о неразглашении. И если я говорю, что надо смотреть на представление и наслаждаться, то значит, так и делай.

— Хорошо, господин, — кивает он, и я сажусь обратно в свою машину.

Благо она спроектирована таким образом, что уничтожить ее практически невозможно. И от одного снаряда на ней осталось лишь несколько царапин, но не более того.

На этот раз я сел на заднее сидение.

— Едем, — велю я Алине, и она нажимает на педалю газа.

В тот же момент в моих руках появляется Кодекс Первого императора. Я кладу его на колени. А затем из руки один за другим выходят светящиеся сферы — это дары тех людей, которых мы только что убили. На борту вертолетов, что удивительно, тоже были Одаренные.

Все эти дары переходят в книгу. Это хорошая подпитка для Кодекса. Так он восполняет баланс энергии внутри себя.

Меня давно не было, и пока я лишь пытаюсь восстановить его былое могущество. О том, чтобы сделать его сильнее, речи пока не идет. Но уверен, когда мы разберемся с насущными делами, нас ждут великие свершения.

Через полчаса мы доехали до нужного имения. Я прекрасно понимал, что восемьдесят процентов охраны этого дома работают на разведку, и для Лаврентьева просто не существует лучшей территории для встречи со мной. Здесь у него есть максимальный шанс убрать меня. Но сейчас такие времена, что всем нам приходится принимать быстрые решения.

***

Глава разведки сегодня, как никогда, был погружен в свои мысли. Сергей Захарович Лаврентьев никак не решался принять чью-либо сторону после коронации нового императора Российской империи. До этого были разные договоренности, но от них всех Сергей Захарович отказался. Сейчас ему было важно принять по-настоящему правильное решение. И он не хотел с этим спешить и наделать ошибок.

Сергей Захарович был одним из немногих в государственных структурах, кто находился на своем месте. Он был настоящим разведчиком и руководителем, а не просто аристократом, который попал на это место по блату через своих знакомых.

Спешить Сергей Захарович очень не любил. А коронация Дмитрия Романова удивила его не меньше, чем всех остальных во дворце. Лаврентьев, как опытный разведчик, привык замечать мелочи, но в Дмитрии он не заметил ровным счетом ничего. Никакого потенциала. Возможно, из-за того, что парень слишком хорошо скрывал свои настоящие навыки и способности. Ну, как парень? Уже император.

Или же это старость с глупостью не позволили Сергею Захаровичу увидеть в Дмитрии Алексеевиче очевидного… Уже и не разобрать. Тогда Лаврентьев сконцентрировался на других людях и пропустил самое главное. А теперь и вовсе не знает, что с этим делать. И продержится ли этот император хотя бы неделю? Ведь если Сергей Захарович выберет не ту сторону, то и его дни тоже будут сочтены, когда императора сместят. А он на девяносто девять процентов уверен, что так и случится. Вопрос лишь в том, кто это сделает.

В покои Лаврентьева постучали, и после разрешения вошла его личная служанка — Светлана.

— Сергей Захарович, вам тут у двери оставили, — говорит она, с непониманием смотря на конверт.

— Написано, от кого? — хмыкает и спрашивает Сергей Захарович.

— Нет, — пожимает плечами светловолосая девушка. — Простите, я не заметила, кто это мог быть.

— Ничего. Давай сюда.

Девушка передала Лаврентьеву конверт, поклонилась и бесшумно удалилась из комнаты.

Прочитав письмо, Сергей Захарович сильно удивился. Он не понимал, зачем императору нужна подобная встреча. Да еще в подобном месте!

Но отказываться от такой возможности не стал. А потому вечером поехал в соседнее поместье. И ждал там… вместе со своими людьми, которых насчитывалось около двухсот человек.

— Сергей Захарович! Дмитрий Алексеевич приехал вместе со своей служанкой, — сообщил один из его заместителей. — Он вас ожидает.

— Хорошо, подготовь транспорт.

Ехать здесь было всего пять минут, поэтому очень скоро Сергей Захарович зашел в имение, принадлежавшее роду Романовых. Но вокруг находились сплошь его люди, что тоже не могло не радовать.

Пока Сергей Захарович поднимался к кабинету, где его ждал новый император, он рассуждал, что же Дмитрий может ему предложить. Но так и не придумал ничего путного. Ведь все, что захочет Лаврентьев, может взять сам. А у Дмитрия сейчас не так много власти, как у главы разведки. Вернее, это у Сергея Захаровича мало власти, а у Дмитрия ее и вовсе нет.

— Ваше Императорское Величество, я прибыл, как вы и велели, — сухо сообщил Сергей Захарович, войдя в кабинет.

Император стоял спиной к нему.

— Это хорошо, — спокойно ответил Дмитрий Романов. — Знаешь, о чем я хотел с тобой поговорить? Полагаю, что нет.

Тон императора был довольно откровенный. Неужто он решил обойтись без манипуляций? Сергею Захаровичу хотелось бы в это верить.

— Полагаю вы позвали меня, чтобы сделать предложение, от которого нельзя отказаться, — уверенно ответил Лаврентьев.

Сергей Захарович был очень опытным оперативником. И он уже определил, что у императора при себе не было ни оружия, ни боевых артефактов.

— Вы правы, — оборачивается Дмитрий, и Сергей Захарович видит на его лице улыбку. — Я предлагаю вам убить меня. У вас будет только одна попытка. Однако если у вас не получится, то никаких последствий не будет — это я могу гарантировать.

Хоть перед Сергеем Захаровичем и стоял двадцатилетний парень, но у Лаврентьева было такое ощущение, будто он снова стал молодым курсантом, который только поступил в высшую военную академию и считает, что ему море по колено. Но только бывший офицер Валерий Петрович Глазов, который тогда работал с его группой в качестве инструктора, думал совершенно иначе. И он смотрел на Сергея Захаровича точно таким же взглядом, какой он сейчас видит у Дмитрия Романова.

Лаврентьев всего на миг почувствовал себя тем же мальчишкой, глупым и необузданным. Но он резко мотнул головой, снимая это наваждение. Сейчас было не время и не место для того, чтобы вспоминать старые годы.

Сергею Захаровичу выпала отличная возможность! Он может взять все в свои руки и за раз решить огромное количество свалившихся на Российскую империю проблем. Такой удачи он и не ожидал, и было сложно не выдавать на лице радость.

Сейчас или никогда!

Если парень, который каким-то чудом стал императором, сам предлагает такой исход, то Сергей Захарович и не будет виноват. Они оба сейчас делают свой выбор.

Ведь зачем принимать чью-то сторону, когда можно выбрать свою собственную? А после… Сергей Захарович сможет и статус свой повысить, и власть укрепить, и империи помочь. Плюсы можно перечислять очень долго. Но Лаврентьеву не терпелось поскорее начать!

— Я согласен, Ваше Императорское Величество, — усмехается Сергей Захарович, сжимает кулаки и его аура загорается ярко-красным.

— Нападайте!