Кодекс дуэлянта. Книга 3

Глава 1

Я достал пистолет, приготовившись к выстрелу.

— Не хорошо ходить в гости с оружием, — произнес Авдеев издевательским тоном.

— Не хорошо ходить в гости без приглашения и красть чужих сестер, — парировал я.

Авдеев рассмеялся. А потом вдруг прорычал злобно:

— Отдай камень — и я верну тебе твою сестру.

— Камень? Ты имеешь ввиду Агхару?

— Ее саму, — вожделенно произнес тот.

— Спешу тебя огорчить, но Агхары уже нет.

— Как это — нет? — не понял тот.

— Она уничтожена.

— Ты врешь! — не поверил он. — Неужели ты готов пожертвовать собственной сестрой ради этого камешка? Глупо.

— Глупо не слышать меня. Камня нет! Впрочем, дело твое.

— Камень невозможно уничтожить, — покачал головой Авдеев. Он действительно не верил в то, что Агхары уже нет. — Она — ключ. И мне нужен этот ключ.

— Чтобы освободить Искариота? — спросил я.

Инсектор дернулся и я понял, что попал точно в цель.

— Ты много чего знаешь! — сказал инсектор.

— Не так много, как хотелось бы. Но точно знаю одно — тебе Искариота не освободить. Как и не получить Агхару.

Авдеев злобно зарычал.

Дожидаться окончания этого представления я не стал. Рывок. И выстрел.

Пуля попала бы точно в цель, в лоб этому гаду. Но что-то пошло не так. Снаряд со свистом остановился у самого лба Авдеева. Какая-то невидимая сила не дала поставить точку в этом деле. Противник протянул руку, взял в руки пулю и усмешкой откинул ее в сторону.

«Защита!»

Только теперь я ощутил мощный энергетический заслон, который окружал Авдеева.

«Поэтому он такой спокойный. Ну ничего, с метаморфом справился — справлюсь и с тобой!»

Я вновь нырнул в чертоги своего разума, доставая оттуда силу. Но создать конструкт не успел. Авдеев вскинул руку и создал ударную волну, которая сбила меня и моих спутников с ног.

Мощная атака, ничего не скажешь. Я с трудом поднялся.

Авдеев был доволен эффектом, который произвела его атака. Но только это была не его заслуга. Я увидел на голове противника зеленую гусеницу, которая свернулась там кольцом, вонзившись острыми хитиновыми лапками инсектору в череп. Не сразу я понял, что это такое. Пришлось задействовать особые магические заклятия, чтобы разобраться. И только когда магия показала наличие невероятной внутренней силы у этой самой гусеницы, все пазлы встали на место.

Вот кто дает ему силы.

Ничего, с тобой тоже справимся.

Авдеев вновь попытался атаковать, но теперь я был на чеку. Прыжок. Кувырок. Энергетический разряд пролетел в считанных сантиметров от головы.

В бой подключилась Славия. Атака катаной — рубящий прямой удар, — и Авдеева едва не разрубило надвое. Но надо отдать ему должное, инсектор успел увернуться. Он развернулся, тут же скастовал новое заклятие. И швырнул конструкт в меня.

Я интуитивно выстрелил в заклятие. И если бы не пули, подкрепленные магическими камнями, то меня бы уже испепелило.

Расщепленный пулей конструкт развалился на две части и разбился о стены.

Авдеев выругался. Инсектор явно хотел расправиться со мной как можно быстрее и получить то, чего уже не было — Агхару.

Вновь подключилась Славия. А вместе с ней и я. Двойная атака оказалась продуктивной. Пока Авдеев уворачивался от замысловатых выпадов девушки, я успел провести несколько магических конструктов и прощупать защиту противника более тесно.

Как оказалось, заклятия, на которых она была построена, были чем-то похожи на те, что были у метаморфа. А это значит, что можно создать что-то подобное и разрушить невидимый барьер.

Несколько выписанных в воздухе рун — и передо мной вспыхнул конструкт. Я уже намеревался швырнуть его в противника, как вдруг ощутил острую боль в ноге. Авдеев на месте не стоял. И оказался чертовски проворным. Он умудрился, отбиваясь от Славии, швырнуть в меня свое заклятие.

По ноге прошелся разряд тока, заставляя меня скрючится от невыносимой боли. Я отскочил в сторону и весьма вовремя — черный магический сгусток обрушился в то место, где только что был я.

— Александр? — не оборачиваясь крикнула Славия.

— Я в порядке! — сквозь зубы ответил я, накидывая на себя лекарское заклятие.

И вдруг поймал себя на мысли о том, как же легко теперь могу творить магию. Внутренние резервы, с помощью которых я оживлял формулы, шли мягко, без всякой отдачи. Не удивительно. Ведь черпал я силу не внешнюю, порой очень капризную. А ту, что таилась во мне. И это осознание внезапно родило следующую мысль — а насколько мощным я смогу создать конструкт? Сможет ли он уничтожить этот дом? Этот район? Этот город?

Если верить Рамеку предела внутренним резервам нет — нужно только погружаться глубже, чтобы извлечь их. А значит, чисто теоретически, я могу и крупных дел натворить.

Заклятие исцеления помогло. Боль в ноге прошла, и я вновь поднялся, готовый вступить в бой. Тем более, что Славии срочно нужна была поддержка.

За считанное мгновение я создал усиливающий конструкт и кинул его прямо в катану Славии. Девушка удивленно глянула на меня, но едва махнула оружием, как все поняла. Лезвие рассекло со свистом воздух, обжигая. Один такой удар — и от противника не останется и следа. Чем Славия и воспользовалась. Плотная атака заставила Авдеева понервничать. Ему пришлось отвлекаться на блоки больше, а значит жертвовать тем чем-то другим. Например, вниманием на меня.

Я выписал в воздухе формулы. Напитал их силой, причем бросил все, что успел выхватить из резерва. Конструкт аж затрещал, словно стекло на лютом морозе. Его распирало от энергии, которую он получил.

Два прыжка — и я оказался у самого носа Авдеева. Тот обернулся, но было слишком поздно — конструкт ударил в лоб, рассыпая защиту противника на мелкие осколки.

Инсектор удивился. Но успел отступить за мгновение до того, как я нанес еще один удар.

Слева зашла Славия. Несколько взмахов — и противник едва не лишился ноги. Я поставил точку в этом бою. Резкий выпад — и челюсть Авдеева клацнула от крепкого удара хуком. Противник чавкнул разбитым носом и отскочил к стене. В глазах застыл ужас и удивление. Из носа хлынула кровь. Инсектор не привык получать по морде.

Быстро поняв, что схватка почти закончена, Авдеев предпринял последнюю отчаянную попытку атаки. Истошно закричав, он рванул вперед. Лицо его в этот момент изменилось — превратилось в огромную муравьиную морду. Жвала едва не рассекли мне шею. Я увернулся и ударил под дых противника рукоятью оружия. Удар выдался крепким. Авдеев охнул и расстелился на полу. Удар был не смертельным, но я вложил в него всю свою злость, а еще немного магических сил, так что теперь противник едва дышал, валяясь на полу. На груди отпечатался магический символ, прожигая одежду и плоть.

Подскочила Славия, занеся оружие над головой инсектора и намереваясь ее отрубить.

— Нет! — в последний момент произнес я, останавливая девушку.

А потом, схватив Авдеева за шкирку, прокричал в самое лицо:

— Где Дарья?!

Тот сквозь боль улыбнулся.

— Тебе ее не достать!

— Уверен?

Я вытащил пистолет, прижал ствол к коленке противника и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Инсектор взвыл, дернулся, но я держал его крепко. Вновь прорычал ему в саоме лицо:

— Даю тебе второй шанс. И, как ты понимаешь, последний. Потому что коленей не так много, чтобы играть со мной в угадайку. Где Дарья?

Авдеев скулил и кричал и пришлось влепить ему несколько звонких пощечин, что привести в порядок.

— Где?! — рявкнул я ему в самое лицо.

— В подвале! В подвале она! — застонал Авдеев, вдруг сдавшись. Боль победила его, и он хотел сейчас только одного — избавления от нее. — Вниз, по лестнице.

— Молодец. Ответ принимается, — сказал я.

И направив пистолет к виску противника, вновь нажал на спусковой крючок. Авдеев даже не успел понять, что произошло, обмяк и затих.

Я спрятал оружие, глянул на лежащего Авдееву и одним точным ударом раздавил гусеницу. Зеленая слизь брызнула под ботинком. Гусеница смачно хрустнула. Отлично. Теперь срочно на поиски Дарьи.

Я выскочил из комнаты и направился в подвал.

***

В комнате Авдеева было тихо — все были задействованы в бойне под восточным крылом, там, где еще оставались химеры. Гусеница инсекторов, одна из глав клана, лежала на полу. Дыхальца порваны, головная капсула смята, кишечник порван. Жизнь еще теплица, но очень быстро истекает.

Авдеев называл ее Иннокентием. Но на самом деле имя у нее было иным. Инкариот. Таковым было ее истинное имя.

Инкариот, младший брат Искариота. Слабый, как и все младшие братья, но желающий получить власть. А власть может быть только в одном случае — когда есть тот, у кого имеется сила. А сила была у Искариота. Поэтому Инк и пытался высвободить своего старшего брата. С ним они будут властвовать миром. Если бы не этот Шпагин... Он все испортил.

Но он ошибся. Он не убил Инка наверняка. А следовало бы. Раздавил? Хех!

Инкариот слабо улыбнулся. Сколько раз его давили? Множество. И что же? Он до сих пор жив! Если уж хочешь убить Инкариота, то действуй наверняка. Раздави его, потом еще раздави, потом облей бензином и подожги; пепел собери, смешай с цементом, сделай из него бетонный блок и утопи на дне самой глубокой впадины океана. Вот только тогда шансов уничтожить инсектора будет больше.

А сейчас... Нужно восстановиться, пока не поздно.

Вокруг нее летали микроскопические пылинки. Но это были вовсе не пылинки и не сор. Магический конструкт, который гусеница еще давно успела сотворить и накинуть на себя. Существо понимало, что носитель — Авдеев, — может быть когда-нибудь убит. И поэтому подстраховалось. Как оказалось не зря. И сейчас магические заклятия, проснувшиеся от долгой спячки, восстанавливали существо. Гусеница не умерла, но была близка к этому. Еще минуту-другую — и жизненные соки окончательно покинули бы ее. Если бы не конструкт.

Сложные цепи заклятий, плотный поток формул и символов, синхронная работа плетений рун — сейчас все это помогало Инкариоту.

Шипя и тихо ругаясь, зеленая гусеница отлепилась от головы Авдеева.

— Идиот! — прогундосила она, поглядывая на тело.

И поползла к дверям. Но остановилась на полпути, словно прислушиваясь. А потом, вытянувшись вперед, прошипела:

— Бо-р-и-и-с-с-с!

От ее тельца по комнате прокатилась мощная волна магических эманаций.

— Бо-р-и-и-с-с-с!

Конструкт поиска был на удивление сильным и вскоре подействовал. Дверь раскрылась. В комнату вошел Борис Шпагин. Он был напуган, руки его дрожали.

— Борис-с-с! — прошипела гусеница, увеличивая магический напор. — Подойди ближе.

— Зачем? — дрожащим голос спросил парень.

Даже находится здесь, в одной комнате с этим странным мерзким существом у него не было никакого желания, тем более подходить ближе. Но невидимая сила ломала его волю, заставляла это сделать.

«Это гусеница! — испуганно подумал Борис. — Это она заставляет... туманит...»

Все плыло перед глазами. И только в ушах шипело:

— Борис-с-с, наклонис-с-с-сь!

Я неловко упал на колени, словно ему сделали подсечку.

— Хорош-ш-ш-ий мальчик!

Гусеница поползла ближе.

«Нет! Нет! Нет!» — обожгла догадка.

Но Борис даже не смог пошевелиться.

Гусеница была рядом.

— Блиш-ш-ше! Блиш-ш-ше!

И вновь невидимая сила придавила его к полу. Он прижал голову к ковру, облегчая задачу существу.

«Нет! Отстань! Поди прочь!» — хотел закричать он, но язык онемел и не слушался.

Гусеница начала забираться на парня.

Борис почувствовал кожей ее холодное скользкое тело, сокращение колец, царапанье маленьких лапок. Существо забиралось к нему на голову. Потом, больно выдирая волосы, тварь скрутилась кольцом и запустила острые усики прямо под кожу.

— Э-к-х-х! — только и смог выдохнуть Борис.

А потом рассудок подернулся туманом. Больше парень уже не был собой — его телом и разумом завладел чужой.

— Настало время для второго тайма, — гундосо не своим голосом произнес Борис, поднимаясь на ноги. — Время для реванша.

-----------------------------

Это третья книга цикла "Кодекс дуэлянта". Не забудьте добавить ее в библиотеку, чтобы получать первыми информацию о выходе прод. Если вам понравилась книга, поставьте лайк и напишите несколько теплых слов в комментариях - это вдохновляет!

Всем приятного дня!

Глава 2

Пробраться через главный зал было проблематично — туда стянулись основные войска. И они нас ждали. Едва мы высунулись из коридора, как в нашу сторону полетел целый рой свинцовых пчел. Пришлось прятаться. Наша дислокация была не самой удачной — простреливаемой и неудобной для ответного огня. Авдеев выбрал себе удобный кабинет, ничего не скажешь.

— Мы можем прорвать кольцо, — предложил капитан отряда арахнидов.

— Нет, — остановил его я. — Слишком опасно. Будут большие потери. У меня есть другая идея.

Я достал из кармана арканы. Странная штука, необычная. Но почему бы именно сейчас ее и не применить? Конечно, была вероятность, что этот козырь сыграет против нас, но рискнуть я все же решил. И швырнул сразу три карты в толпу инсекторов.

Арканы полетели кучно. И едва приземлились на пол, как тут же начали сиять ровным красным цветом. А потом раздалось противное шипение и прямо посреди комнаты появились три рыцаря, один страшней другого. Ржавые доспехи, уродливые непропорциональные конечности. И оружие... Оно было создано больной фантазией какого-то безумного мастера. У одного рыцаря был огромный, размером не менее двух метров серп, усеянный мелкими шипами, и издали похожий на рог монстра. У второго — топор на длинном топорище. Обух топора раздваивался и оканчивался двумя крюками. У третьего рыцаря — ржавые цепи, на конце которых свисали шипастые шары.

Такого поворота событий инсекторы явно не ожидали. Они принялись поливать свинцом троицу, но пули лишь звякали об их доспехи, не причиняя никакого вреда. А потом, когда арканы начали источать белый удушливый дым, рыцари ринулись в атаку.

Все закончилось быстро. Инсекторов покрошили в мелкий фарш, а потом рыцари, поняв, что дело сделано, растворились в воздухе.

Фрин, увидев такое, присвистнул. Славия тоже была поражена. Я же собрал карты, спрятал в карман.

— Не теряем время. Двинули дальше.

Подвал я нашел довольно быстро. Отряд арахнидов отлично справлялся со своей задачей и расчищал путь довольно быстро. Мы спустились вниз, расправились с охраной и вломились в темницу. Там нас ждала Дарья. Едва увидев меня, она не поверила своим глазам и некоторое время присматривалась, пытаясь понять — не обман ли это Авдеева?

— Мы за тобой, — произнес я и сестра наконец поверила, что это действительно я, а не иллюзия.

Девушка заплакала и принялась меня обнимать. Я освободил ее, спросил:

— Как ты? Помощь нужна?

— Все нормально, — ответила девушка.

Хотя вид был у нее не самый лучший. Я на всякий случай осмотрел ее, убедился, что ушибов и переломов нет. Авдеев видимо не успел взяться за нее как следует, ожидая меня. Однако план его не сработал.

Мы уж собирались было уходить из поместья Авдеевых, как вдруг из соседней камеры раздался едва слышимый голос:

— Помогите!

Я оглянулся. В противоположной стороне подземелья находилась запертая дверь. Я подошел ближе.

— Помогите! — вновь раздался женский голос.

— Ты кто? — спросил я, прислушиваясь.

— Меня зовут Агнета. Помогите выбраться!

Я насторожился. Не ловушка ли это инсекторов? На всякий случай подал знак арахнидам, чтобы прикрыли меня в случае чего. Сам создал небольшой конструкт и отворил двери. Из темноты на меня взглянула пара изумрудно-зеленых глаз, полных страха и боли.

— Помогите! — прошептала дрожащим голосом девушка, осторожно выходя вперед.

— Не бойся, — произнес я. — Тебе здесь ничего не угрожает. Ты одна в камере?

— Одна, — кивнула девушка.

Она вышла на свет, и я смог разглядеть ее лучше. Худенькая девушка с огненно-рыжими волосами, одета в грязную футболку и такие же джинсы. По всему было видно, что она взаперти очень долго.

— Ты кто? — спросил я, осматривая незнакомку.

— Агнета, — пропищала та. И вдруг ее словно прорвало: — Пожалуйста, не оставляйте меня тут! Я все сделаю, только не оставляйте тут! Я прошу!

Она бросилась мне в ноги, начала всхлипывать. Я поднял девушку, сказал:

— Мы поможем тебе выбраться отсюда.

И кивнул остальным:

— Пора уходить.

Мы вышли через черный вход, по которому сюда пришли. Я дал всем команду возвращаться. А сам в это врем создал огромный, на какой только хватило сил и фантазии огненный конструкт и обрушил его на поместье инсекторов. Пусть все знают, что со мной шутки плохи.

Дом принялся полыхать. Затрещали стропила и лаги, пламя резво перекинулось на крышу, начало пожирать стены даже несмотря на то, что они были бетонными — магический огонь любит любой материал, не разделяя его на горючий и негорючий.

Наши потери по сравнению с противником были не такими большими — отряд клехов потерял двоих, еще троих оставили арахниды, химеры понесли самые большие жертвы, но это было связано с тем, что чувства самосохранения у них не было и они лезли прямиком под пули. Да и участок у них был самый сложный. Впрочем, монстров было не жаль. К тому же Босх сказал, что добудет еще столько же.

С этими мыслям и с осознанием победы мы и вернулись домой, уставшие, но довольные собой.

***

На следующее утро, едва только поднялось солнце, мне позвонил первый секретарь торговой палаты господин Григорьев.

— Ефим Осипович! — воскликнул я, понимая, по какому поводу звонок.

— Александр Константинович, рад вас приветствовать! Наслышан о ваших подвигах. Газеты пока молчат, но среди аристократов ходят разговорчики.

— Какие разговорчики?

— Ну как же! Вы инсекторов разбили. Авдеева одолели. А ведь он фигура значительная, многие его не любили, — Григорьев сделал паузу, чуть тише добавил: — Но некоторые с ним также имели дела. Так что будь осторожен. Я не хочу тебя напугать, просто по-дружески говорю. Не сочти за стариковский бубнеж.

— Спасибо, я буду осторожен.

— Александр, я ведь по какому вопросу тебе звоню? Не про Авдеева, это я так, между делом. Думный боярин Пантелеев хочет с тобой сегодня встретиться насчет камней. Будет возможность?

— Конечно!

— Тогда сегодня в три часа приходи в ресторан «Лолита». Я не смогу вас лично познакомить, но думаю вы и сами справитесь. Тем более после такой новости с инсекторами!

Последнюю фразу Григорьев сказал с явным удовольствием.

— Что вы имеете ввиду?

— У Пантелеева на инсекторов был давно зуб. А тут вы все проблемы его решили. Думаю, сегодняшняя встреча будет для вас весьма продуктивной! Ну не буду вас отвлекать пустой стариковской болтовней. Всего хорошего. Мне на концерт еще сегодня идти. Между прочим, сегодня Некрасовский оркестр играет несравненные клавирные тетради Жака Дюфли. Весьма советую.

Я деликатно отказался, и мы распрощались.

Я поднялся с постели, привел себя в порядок. Вчера мы засиделись до позднего вечера — пили вино, рассказывали друг другу о том, как штурмовали поместье Авдеевых. Особенно был красноречив Босх, явно стараясь произвести впечатление на Лисенка.

В дверь постучали. Это была Агнета. Я сказал, чтобы входила.

Девушка вошла робко, стеснительно. Не поднимая глаз, произнесла:

— Александр Константинович, доброе утро! Я хотела вас поблагодарить за то, что помогли мне.

— Я не мог поступить иначе, — ответил я, приглашая девушку присесть рядом.

Агнета села на край стула, положила руки на колени. Было видно, что она сильно стесняется.

«А ведь она красивая», — невольно отметил я. Красивая, только одета словно с чужого плеча.

— Выпьешь чего-нибудь? — предложил я.

Девушка ничего не ответила. Я налил себе и ей виски. Мы выпили. Немного помолчали. Я не собирался давить на девушку с расспросами, понимая, что ей сейчас тяжело. Вряд ли она по собственной воле оказалась в подвале Авдеева. Вчера она вела себя тихо, хотя по глазам и было видно, что она чертовски рада быть в этом доме. Девушка постепенно осваивалась. Взгляд ее поднялся, она начала осматривать кабинет.

— Тебе есть куда идти? — спросил я. — Кто-то из родственников? Семья?

Агнета вновь опустила глаза.

— Никого нет?! — удивился я.

— Никого, — тихо ответила девушка.

Мы еще выпили.

— Расскажи, что случилось? Как ты попала в лапы к Авдееву?

— Он забрал меня за долг.

Мой удивленный взгляд был красноречивее любых слов.

Мой отчим играл в карты. Последний раз, где-то месяц назад, сильно проигрался. И занял денег у Авдеева, чтобы отдать долг. Один вернул, а второй родил. И не смог отдать. Пришел Авдеев и забрал меня. Отчим не возражал.

Ладони мои невольно сжались в кулаки. Да разве так можно?

— Я из рода Герда. Его теперь нет, — продолжила девушка. — Долгое время не рождались мальчики, болезни, стычки с другими родами, не самая грамотная политика главы рода — как итог самой семьи не стало. Осталась только я да мать. Меня приютил глава рода Копытовых. С матерью он прожил не долго — свел ее в могилу своими выходками и пьяными дебошами. А потом игры в карты и рабство у Авдеева.

Девушка опустила глаза.

— Ты можешь жить у нас, — ответил я, не зная как еще могу помочь ей.

Агнета удивленно глянула на меня, прошептала:

— Нет! Я не могу воспользоваться ваше добротой! Я скоро уйду, только...

— Тебе есть куда уходить?

Агнета не ответила.

— У тебя есть деньги, чтобы снять жилье?

И вновь молчание.

— Тогда оставайся, сколько понадобится.

— Но... Я правда не могу просто так! Давайте, я хотя бы по дому могу убираться, помогать?

— Так слуги у нас есть, не нужно отнимать у них их заработок! Агнета, послушай. Я просто хочу помочь тебе, никакой платы не нужно. Можешь жить сколько нужно.

— Спасибо!

Девушка поднялась с кресла и сделала шаг навстречу.

— Спасибо вам большое, Александр Константинович!

Руки девушки ловко расстегнули пуговки на кофточке.

— Что ты делаешь? — не понимающе спросил я, глядя как Агнета быстро высвобождает упругую грудь из тесных одежд.

— Я просто хотела отблагодарить...

— Агнета! — почти рявкнул я. — Ты не за того меня принимаешь! Живи в доме сколько нужно -и никакой оплаты не нужно. Поняла?

— Поняла, — послушно ответила девушка. Вновь застегивая блузку. — Но если вдруг захотите...

— Агнета!

— Поняла-поняла! — поспешно произнесла она и шмыгнула за дверь.

Я проводил ее взглядом и принялся одеваться — к встрече с Пантелеевым, своим главным потенциальным покупателем камней, — я хотел быть подготовлен максимально.

Выбор костюма был не прост, но я все же решил надеть что-то не такое официальное, типа черного костюма, остановив свой выбор на клетчатом пиджаке и джинсах. А потом, под грызню химер под окном принялся делать то единственное, что меня могло успокоить и привести в равновесие — начищать пистолеты.

***

Прозвенел будильник, который я благоразумно поставил, вырывая меня из гипнотической сосредоточенности. Пора было отправляться на встречу.

Я спустился вниз. Встретил Лисенка. Она коротко доложила о текущих делах:

— Дарья спит — вымоталась после плена эмоционально сильно. Я ей лекарства даю на травах. Клехи ушли в башню еще ночью. Отряд «Каракурт» дежурит у внешнего периметра вашего поместья — господин Кривощекин, узнав о победе, отдал приказ вести дозор и охранять вас. И, кажется, он направил еще людей в подкрепление.

— А Славия? Она где?

— С утра ее не видела. Но не переживайте, я обязательно ее найду.

— Хотелось бы, — кивнул я. — Потому что если она одна решила...

— Я тут, — раздался голос девушки.

Я обернулся.

— Не переживай, — сказала Славия, подходя к нам. — Без тебя я не собираюсь возвращаться к себе в мир. Я умею ждать.

Девушка хитро улыбнулась.

— Лисенок, а что с химерами?

— Они на заднем дворе. Их клехи опять связали.

Я улыбнулся. Босх в своем репертуаре.

— Вот, возьми, — я протянул девушке браслет, с помощью которого можно управлять монстрами. — Развяжи их и расставь по периметру поместья — пусть охраняют территорию, все больше пользы от них будет.

Лисенок взяла браслет и вышла на улицу.

Я же сел в машину и направился в ресторан «Лолита».

Как выглядит думный боярин Пантелеев я понятия не имел, но едва вошел внутрь заведения, как сразу же понял — нужный мне человек располагается в дальнем углу зала.

Пантелеев был высок, даже с избытком, лет средних и вида весьма серьёзного. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что дела с ними иметь можно — он отвечает за свои слова.

Приметив меня, Пантелеев поднялся, улыбнулся.

— Александр Константинович?

Я подошел.

— Рад знакомству! Меня зовут Михаил Михайлович Пантелеев.

Мы пожали друг другу руки. Его ладонь была крепкой, а на безымянном пальце был надет перстень — орел в огненном круге. Видимо, тотем рода.

— Ефим Осипович сказал, что вы хотели со мной встретиться, что предложить продажу камней, — начал Пантелеев, жестом приглашая присесть напротив.

Я сел. Тут же подскочил официант и я заказал то же, что было и у Пантелеева — белое сухое вино, хотя и не особого его жаловал.

— Верно, — кивнул я. — Хотел с вами встретиться.

— Но вот я был немного скептичен к этой встрече первоначально, — перебил меня Пантелеев. — Вы уж извините за прямоту.

— Понимаю вас, — кивнул я.

— Но потом... — собеседник растянулся в улыбке и кивнул на газету, которая лежала на краю стола.

Что там было написано я понятия не имел, поэтому молчал, пытаясь понять, к чему ведет собеседник.

— Давай перейдем на «ты»? — предложил Пантелеев. — Не люблю этот официоз, когда дело касается таких важный вещей. И разреши я тебе дам совет? Немного нагло с моей стороны, но я человек прямой. По-другому не могу.

Я кивнул, давая понять, что готов выслушать совет.

— Тебе нужна дружба с родами, понимаешь?

Пантелеев пристально глянул на меня.

— Твой род, — ты уж не злись, но я говорю, как есть, правду, не лукавлю, прямо в глаза, поэтому она может показаться горькой, — но твой род сейчас слаб. Да, ты разбил Авдеева. Но не уничтожил. Они восстановятся. Уж поверь мне. Я несколько раз пытался их раздавить, но... они и в самом деле словно тараканы, которые, как известно, способны пережить даже атомный взрыв. В общем, пока есть время, начинай входить в высший свет. Знакомься с аристократами, заводи дружбу, связи. Чем больше у тебя будет союзников, тем крепче будешь стоять. И тогда, когда инсекторы вновь придут, ты снова сможешь их одолеть. Это я так, просто дружеский совет.

Пантелеев улыбнулся.

— Благодарю за совет, — честно сказал я.

— Так вот, — продолжил все тем же будничным тоном собеседник. — Сначала я был скептически настроен насчет сделки. Но когда узнал, что ты Авдеева на тот свет отправил! Ну парень! Порадовал! А еще и с Дорошевичем как расправился. Об этом правда в газетах не писали, но среди аристократов ходят уже тихие слухи насчет тебя. Восхищаются тобой осторожно. Давай выпьем?

Мы выпили вина.

— Про твои камни я уже наслышан! — сказал Пантелеев. — И не только наслышан, но и держал в руках.

— Откуда... — начал я. И вдруг догадался. — Туча продал?

— Он самый. Я взял пробную партию — втихаря, тайной, он ведь контрабандист. Взял — и не пожалел. Отличнейший товар. Поэтому я и связался с Григорьевым и попросил организовать с тобой встречу как можно быстрей. Я также знаю, что и лицензия на продажу у тебя есть.

— Есть.

— Что ж, это очень многое облегчает, — Пантелеев отставил фужер с вином в сторону, потер руки. — Итак, Александр, я готов сделать тебе деловое предложение. И я надеюсь, что ты не откажешься от него. Потому что именно на твои партии камней я делаю большую ставку. Сейчас мой бизнес проходит что-то вроде перезагрузки. Выхожу на другие, более высокие уровни. Поэтому и набираю только надежных поставщиков. Вот мое слово.

Пантелеев протянул мне листок бумаги. На нем была написана только одна цифра.

1 000 000

Я глядел на бумажку и лихорадочно соображал — много это или мало? За какой объем? За тонну? За тонну что-то совсем дешево. За центнер? А может, объем в кубах? Тогда, опять-таки, на сколько кубов Пантелеев готов давать миллион?

— Это за центнер? — спросил я, окончательно потеряв связь с логикой.

— Что?! — удивился Пантелеев.

И вдруг звонко рассмеялся.

— Александр, сразу видно, что ты раньше не вел серьёзных дел. Твоя приятная наивность вселяет в меня надежду, что мы с тобой сработаемся надолго. Александр, конечно же эта цена не за центнер. Неужели ты не понимаешь, что за такой объем предложенная сумма будет слишком маленькой? Умей ценить свое. Это первый мой совет тебе в большом бизнесе.

— Тогда какая это цена?

— Это моя цена за один килограмм камней.

На минуту я потерял дар речи. Сумма, которую предложил Пантелеев, была хорошей. Очень хорошей. Даже шикарной.

— Я ценю отличный товар, — поняв, что от меня не выдавить и звука, произнес собеседник. — Поэтому и предлагаю тебе хорошую цену — чтобы ты не ушел к конкурентам. Но есть условие. Мы заключим договор на эту сумму и на объем в тонну. То есть ты продаешь мне тонну товара — я даю тебе... Ну в общем, считать ты умеешь. В период действия договора ты не должен продавать камень кому-то другому. Ты должен понимать, почему я этого требую. Это подстраховка для меня. Твои камни хороши. И мне они нужны. Но я не хочу, чтобы на следующий день кто-то перекупил тебя, и я...

— Я согласен, — перебил его я. И повторил: — Я согласен заключить договор.

И протянул руку.

Пантелеев пожал ее.

— Отлично! Тогда договор можем подписать прямо сейчас!

«Вот и наступило время начала моего подъема вверх», — подумал я, вновь глянув на бумажку.

Миллион за килограмм магических камней... С учетом того, сколько ведер приносили клехи, деньги вскоре потекут рекой.

***

Я вернулся домой в приподнятом настроении. Прошел сад и уже собирался было заходить в дом, как из-за дерева раздалось.

— Шпагин!

Босх выскочил из укрытия, видимо давно меня поджидал.

— Босх, что случилось? Ты принес камни?

— Камни да, принес, в хвост их и в гриву, — кивнул тот. — Но я по другому вопросу.

По сбивчивой речи было понятно, что клех сильно переживает.

— Что случилось? — насторожился я.

— Шпагин, мы еще с ночи вернулись в подземелья — нам тут лучше, чем на поверхности. Тебе помогли с этими тараканами — и то хорошо. А теперь обратно за работу, камни сами себя не достанут, в хвост их и в гриву. Так вот. В этот раз мы начали разрабатывать совсем другое направление. Ну знаешь, иногда охота какого-то разнообразия. В общем, повернули мы на северный удел. И там...

— Что? Босх, что там?

— В хвост меня и в гриву! Шпагин, в общем мы нашли там такое средоточие руды, что... Оно ведь понятно, почему раньше не обнаружилось такое. Там, над самой поверхностью, пласт породы гранитной проходит, вот и все разведки не дали результатов. Но мы то ведь не сверху искали, и зашли сбоку, с подземелья. Понимаешь? Там столько... там столько...

Босх заикал, не в силах подобрать нужных слов.

— Насколько большие запасы? — осторожно уточнил я.

— Шпагин, объемы невероятные! Сравним с теми, что залегают под башней, — Босх задумался.

А потом добавил фразу, от которой по моей спине пробежали «мурашки»:

— А может, и еще больше.

Глава 3

— Ты уверен?

— Да чтоб мне провалиться на этом месте!

— Босх, ты ведь понимаешь, насколько важное это заявление?

— Шпагин, в хвост тебя и в гриву! Ты что, хочешь сказать, что я вру? Клехи никогда не врут! Не веришь — пошли посмотришь с нами.

— Верю-верю, — кивнул я.

— Так я это к чему тебе говорю? — продолжил Босх. — Мы с ребятками в первой башне едва справляемся — еще к тому же двоих на взятии поместья этих тараканов убило, в хвост их и в гриву. А если еще и на второй прииск уйдем — то совсем справляться не будет. Давай смотаемся в мой мир? Я бы там с другими клехами переговорил, они бы с радостью сюда пришли. Организуем две бригады. Я конечно же главный буду среди всех. Такую тебе добычу наладим — рад будешь!

А ведь Босх дело говорит. Контракт на продажу у меня в кармане, объемы реализации большие. Так почему бы не увеличить добычу, раз есть такая возможность?

— Хорошо, — ответил я. — Есть резон, чтобы увеличить количество клехов тебе в помощь. Я сейчас скажу Лисенку и Славии — попрошу, чтобы сопроводили тебя.

— А ты?

— А мне нужно заняться другими делами. Кстати, покажи на карте, где именно находятся найденные тобой залежи?

Босх поднял с земли веточку, нарисовал на земле несколько кружочков.

— Вот тут твой дом, — он показал палочкой на один из кружочков. — Вот тут башня. А вот здесь, — он повел в сторону, — новый запас.

Так и думал. Территория эта формально не принадлежит Шпагиным. Босх залез на земли общего пользования. А значит за добычу там кристаллов могут и по шапке дать. А значит нужно как можно скорее эти самые земли оформить в свое владение.

— Жди. Сейчас отправлю к тебе Лисенка и Славию, — сказал я, двинув в дом.

— Конечно я буду ждать! — с охоткой согласился Босх, едва услышал имя Лисенка.

Я зашел в дом, вызвал маши. Объяснил суть вопроса. Потом, когда подошла Славия, попросил ее помочь с перемещением между мирами. Девушка охотно согласилась.

— Только давай без озорства!

Девушки направились к Босху. Я же позвонил Кривощекину. Он был единственным моим союзником, кому я мог доверять. И мне нужен был сейчас его совет. Глава рода ответил быстро. Я кратко рассказал ему о том, что хочу приобрести землю, находящуюся рядом с моим поместьем, сильно в подробности, не вдаваясь почему именно мне вдруг это захотелось.

— А ты уверен, что земля в городской собственности? — резонно спросил Кривощекин. — Давай сделаем так: я сейчас быстро пробью что и как, у меня как раз знакомый есть по земельным вопросам. И перезвоню тебе.

— Договорились.

Кривощекин перезвонил минут через пять, я даже не успел выпить соку. И судя по тону, с каким он меня вновь приветствовал, новости оказались не самые радостными.

— В общем, земля точно не государственная — есть хозяин.

— Кто? — удивился я, вспоминая, что в том месте нет никаких построек и выглядит она заброшено. Там как раз проходит короткая дорога до фермы.

— Ермак Валиев. Знаешь такого?

— Нет.

— Повезло тебе. Потому что человек это — вовсе и не человек. Инсектор.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я. — Разве мы их всех не уничтожили?

— Он — одно из ответвлений общей семьи. Он и не совсем инсектор, вроде как в его крови только одна треть от инсекторовской сути. Но это ничего не меняет. Он конечно уже знает про тебя и про то, что ты сделал с Авдеевым. Поэтому сам понимаешь, что договориться с ним будет невозможно. Но знаешь, что, Александр? Землю тебе эту нужно купить, потому что наверняка Валиев попытается как-то тебе насолить в отместку за инсекторов. Думаю, он уже что-то задумывает. Скользкий он тип.

— Так значит земля полностью принадлежит ему?

— Не совсем... — произнес Кривощекин. — Есть еще один совладелец. Точнее два.

— Что?!

— Землю купили сразу три человека. И разделили право ее собственности на долевые проценты. Пятьдесят один процент — самый большой, контрольный, — принадлежит Валиеву. Еще тридцать — Вадиму Кузякину. Оставшееся — Алене Онищенко. Про Кузякина знаю, что он помощник Валиева, вроде даже работают они в одном офисе. А вот про Онищенко ничего не могу сказать — не знаю такую. Вот такие дела, Александр.

— Ладно, и за это спасибо, — произнес я. — Буду работать с тем, что есть.

Мы распрощались, и я принялся размышлять. Новости не самые лучшие. Допустить даже возможность того, чтобы рядом с поместьем разместились союзники инсекторов нельзя. Нужно каким-то способом заполучить эту землю. Во-первых, чтобы обезопасить семь. А во-вторых, чтобы поставить там вторую баню. Именно это я и планировал. Вторая добычная башня позволит мне получать в два раза больше камней, что в свою очередь даст хороший прирост финансов.

Поэтому нужно разработать план.

И я решил применить давно позабытую тактику, которую использовал вместе с Гезе, когда еще работал дуэлянтом. Прежде чем выходит напрямую на цель, нужно о ней все разузнать. Отследить все маршруты передвижения, быть всегда рядом, присматриваться, наблюдать, отмечать важные моменты. Нужна информация. И чем больше ее будет, тем лучше. Из этой самой информации получится составить портрет противника, его слабые и сильные стороны. А уж потом из этого и родится сам план.

Краткий серфинг в интернете подсказал, что Ермак Валиев является отставным капитан-командором, ныне занимающийся боярскими делами. Информация была о нем крайне скупа. Про Алену Онищенко тоже мало что нашлось. А вот про Вадима Кузякина нашлось много чего. Младший сын рода Кузякиных, мануфактурщиков в третьем поколении, он сделал довольно неплохую военную карьеру, дослужившись до обер-сарваера корабельного дела, причем именно в части, где служил и сам Валиев. После отставки последнего и сам подал рапорт об уходе. Кузякин был молод, ему было тридцать пять, любил он хорошую выпивку и классическую музыку, особенно германских клавишных композиторов.

Постой, что там говорил Григорьев про Некрасовский оркестр, который сегодня играет клавирные тетради Жака Дювли? А что, если туда же пойдет и этот самый Кузякин? Ведь это его тема.

Я глянул на время. Концерт должен начаться через полчаса. Еще можно успеть. Если найду там Григорьева, то через него разыщу и самого Кузякина. А там посмотрю что за парень собственными глазами.

Я быстро собрался и рванул в Зимний дворец, где выступал сегодня Некрасовский оркестр.

Народу оказалась там много. И билеты, ожидаемо, все раскупили. Ситуация была патовой и пришлось импровизировать. Цепким взглядом я увидел среди толпы грустного паренька с цветами. Я подошел к нему, осторожно поинтересовался:

— Не пришла?

— Не пришла, — вздохнул тот. — Я пригласил, цветы купил, хотел удивить. Все-таки, оркестр. Билеты купил. А она...

— Понимаю тебя, не самое приятное, что может случится. Но ты не переживай. Значит так судьбой уготовано. Послушай, есть предложение. Продай мне один билет, я тебе даже сверху немного накину. Выпьешь вина, забудешь о той, кто тебя кинул. А там, глядишь, и кого нового встретишь.

Парень задумался.

— Хорошо, только есть условием.

— Какое?

— Купи два билета.

— А зачем мне два?

— А зачем мне один? Я все равно на эти фортепияны не пойду. Я ведь впечатление хотел произвести. А теперь... Два часа эту тягомотину слшать — нет уж!

— Мне один билет нужен.

— Тогда ищи кого-то другого!

А парень не промах.

— Ладно, — согласился я. — Давай два.

— Сотня.

— Что — сотня?

— Сотня золотом. За два билета.

— Да ты наглеешь на глазах! Им красная цена — двадцатка.

— Тогда я пойду...

— Постой! Ладно, держи.

Я нехотя достал сотню, отдал пареньку, мысленно позлорадствовав о том, что подруга его не пришла. Видимо вовремя поняла, с каким скрягой придется общаться.

Парень, едва увидев деньги, сразу же расцвел. Предложил:

— А букет хочешь взять? Не дорого отдам.

— Нет, букет с собой возьми, — процедил я, выхватывая билеты и направляясь к входу.

Пришлось поспешить, потому что дали уже второй звонок. Скоро должен был начаться концерт.

Билеты у паренька оказались дрянными, на самые дальние места, но мне повезло.

— Александр Константинович! — услышал я знакомый голос.

Из толпы ко мне вышел Ефим Осипович.

— Все-таки пришли!

— Пришел, — кивнул я. — Не мог отказать себе в удовольствии послушать клавир.

— И правильно! Не пожалеете. Вы где сидите?

— Я... — я глянул на билет. — Сорок первый ряд, пятнадцатое место.

— У-у-у, голубчик! Это совсем окраина. Что же вы так?

— Последние урвал.

— Понимаю, — покачал головой Григорьев. — Но не беда. Пойдёмте со мной. У меня первый ряд.

— Так ка же я...

— У меня там забронирован целый ряд. Не люблю, когда кто-то рядом издает посторонние звуки. То телефон у него звенит, то конфету он разворачивает. Ну какого черта он сюда вообще приходит, такой зритель?! Вот и беру сразу несколько. Пойдёмте, не пожалеете!

Спорить я не стал и двинул следом за Григорьевым. Как оказалось первое место у него не перед самой сценой, а на втором этаже, на балконе, с левой стороны. Места и в самом деле были знатные.

— Нравится? — спросил Григорьев, поняв, что произвёл впечатление.

— Нравится, — честно ответил я, садясь.

Отсюда был прекрасный вид не только на сцену, но и на места внизу. Мне предстояло найти Кузякина. Но на лицо я его не знал, поэтому пошел на хитрость.

— Посмотрите, а там не ротмистр гвардии Пирожев? — спросил я, показывая на парня, который по описанию мог быть Кузякиным.

— Ну что вы! — воскликнул Григорьев. — Это коллежский секретарь Нечаев.

Я вновь принялся высматривать людей.

— А это там не герольдмейстер Укотов ходит среди рядов?

Ефим Осипович подслеповато присмотрелся.

— Нет, это подполковник Чапаев. Александр Константинович, вы кого-то ищите?

— Нет, просто смотрю гостей, — соврал я. — А это кто там такой?

По проходу прошел статный парень в черном пиджаке. Одет он был весьма богато.

— Кузякин, — буднично ответил Григорьев. — Хоть и боярский человек, каких я не совсем жалую, но тем не менее хорошую музыку любит, а значит человек не совсем пропащий. К тому же еще и хороший алкоголь любит.

— Что вы имеете ввиду?

— Кузякин известный коллекционер виски. У него одна из самых больших коллекций по Москве. Разве вы не знали?

— Нет.

— Известный коллекционер. Иногда вечера устраивает. К нему попасть можно, весьма отличный виски попробовать. Могу поспособствовать встрече.

— Буду признателен, — осторожно ответил я.

— Да вы и сами его можете увидеть завтра на аукционе.

— На каком аукционе? — заинтересовался я.

— Дом «Третьякофф» выставляет несколько лотов по купажному виски. Хорошие, между прочим, экземпляры. Уверен, среди гостей будет и Кузякин. Он такое точно не пропустит.

А вот это уже интересно.

— Думаете, там будет ему что-то интересно? — осторожно спросил я. — Ведь он же известный коллекционер.

— Уверен, что практически все лоты, которые там выставляются, у него есть. Но все же есть там одна бутылочка, за которой охотятся многие любители виски.

— Какая?

— Тс-с! — прошипел Григорьев. — Концерт уже начался!

Оставшийся вечер я просидел с трудом. Нужная информация была получена, и я составил план как действовать дальше. Оставалось только дождаться следующего дня.

***

Аукционный дом «Третьякофф» располагался на одноименной улице и было понятно, что приходят туда люди только весьма обеспеченные. Я припарковался на стоянке, стал ждать Кривощекина, попутно всматриваясь в посетителей. Все были одеты с иголочки, у женщин то и дело блестели в ушах и на шее бриллианты, а мужчины щеголяли дорогими костюмами. Я внимательно следил за приходящими гостями, запоминая их, выискивая Кузякина. Он приехал в сопровождении длинноногой красотки, шутил, с кем-то разговаривал. Было видно, что настроение у него приподнято и он намерен уйти из аукционного дома с покупками. Боюсь, ему придется огорчиться.

— Александр, скажи мне на милость зачем мы здесь встретились с тобой? — спросило Кривощекин, едва подошел ко мне.

— Мне нужна ваша помощь.

— Это я уже слышал, когда ты мне звонил. В чем именно?

— Мне нужно попасть на аукцион. Но только чтобы меня никто не видел. Кузякин наверняка меня знает, поэтому показываться там мне нельзя.

— Ты что, хочешь что-то прикупить?

— Верно. Самое ценную вещь, которой так хочет обладать этот Кузякин.

— И с помощью нее...

— Да.

— Ну ты и хитер! — улыбнулся Кривощекин. — Ловко! Только чем же я тебе помогу?

— Я могу накидывать на себя маскирующие заклятия, но их уровень... оставляет желать лучшего. У вас это получается гораздо лучше.

— А знаешь почему? — улыбнулся Кривощекин. — Потому что в моих жилах течет кровь арахнидов!

— Голубого цвета?

— Верно! Ладно, помогу. Сделаю тебе магический фантом такого уровня, что даже местные охранники не поймут в чем дело. Впрочем, скажу тебе по секрету, тут многие лица свои скрывают, когда идут на торги — и на это руководство торгов закрывает глаза. Сам понимаешь, дорогие вещи, коллекции. Желающих обладать уникальными вещами порой бывает чуть больше одного человека. И тогда подключается зависть. А это как известно может привести к неприятным последствиям.

Кривощекин скастовал изощренное заклятие и накинул на меня конструкт. Я почувствовал приятный холодок.

— Готово! — произнес арахнид хриплым голосом — было видно, что создание конструкта потребовало у него много сил.

— Огромное спасибо! Я ваш должник!

— Сочтемся!

Я рванул на аукцион.

Внутри было людно. На входе раздавали шампанское и буклеты с описанием того, что планируется сегодня выставить на торги. Я взял бумажку, внимательно с ней ознакомился. Виски и ничего кроме виски. С десяток лотов. Какой из них хочет взять Кузякин еще предстоит выяснить. А пока необходимо сесть где-нибудь неприметней.

Я расположился на заднем ряду в углу. Отсюда открывать хороший вид на всех. И Кузякина в том числе.

Зал шумел. Все обсуждали предстоящие лоты, что-то оживленно рассказывали друг другу. Когда же вошел главный аукционист, пожилой мужчина, похожий на индюка, все тут же смолкли.

— Дамы и господа! — зычно произнес он поставленным голосом. — Сегодня мы с вами собрались здесь, чтобы посмотреть и купить не совсем обычные товары. Обыкновенно на наших торговых столах находятся картины и статуи. Реже — украшения. Но сегодня у нас тоже в своем роде будут произведения искусства. Виски... этот благородный напиток янтарного солнечного цвета ценят многие из вас. Бутылки хранят в себе историю. И вы в этом вскоре убедитесь, потому что только сегодня и только у нас вам будут представлены уникальные экспонаты!

Раздались аплодисменты.

— Я думаю, без оттягивания момента мы прямо сейчас и начнем. Коротко лишь расскажу правила, которые вы все уже прекрасно знаете, потому что вижу я среди собравшихся уже знакомые лица! Торг идет на повышение. Дается начальная цена. Шаг в этот раз не фиксируем. Кто дал больше всех — тот и победитель. Все просто!

Вновь раздались аплодисменты, но на это раз жидкие — всем не терпелось поскорей начать.

— Первый лот! — проголосил аукционист, важно потрясывая вторым подбородком. — Три бутылки «Лесного дыма» от винокурни «Борисофф».

Девушка в обтягивающем черном платье внесла коробочку с напитком. Бутылки были плоские и напоминали кирпичи.

— Дамы и господа, известный бренд, он вам хорошо знаком. В прошлом году было распродано полсотни этого замечательного виски. Многие из вас знают, что именно этот напиток подается в летнем доме Его Величества во время игр в лапту.

Зал оживился.

— Данный релиз выпускается вот уже пятнадцать лет. Хорошо сбалансирован, выдержан в бочках из-под хереса. Купаж однородный и цельный. Известный ковист и сомелье, эксперт высшей категории господин Ладыженский, основатель известного «Виски-клуба», так охарактеризовал этот виски, — аукционист поправил очки, принялся читать с бумажки, — аромат: россыпь яблок, цедра нектаринов, весьма яркий и в меру сладкий. Различаются мед, ваниль. Вкус: корица и дуб. Послевкусие: цветочно-травянистый, груша и дым. Дамы и господа, начнем торги. Стартовая цена — полторы тысячи. Кто предложит больше?

— Две тысячи! — крикнул кто-то из зала.

— Две с половиной!

— Три!

— Три двести!

— Три триста!

— Четыре!

— Отличная цена! — произнес аукционист, поглядывая на собравшихся. — Но кто предложит больше? Хочу напомнить, что «Лесной дым» недавно сделал ребрендинг. Но представленный сегодня лот представляет собой старый формат. Такого больше не будет! Ограниченная серия! Ну же!

— Четыре пятьсот!

— Пять!

— Пять — раз! Пять — два! Пять... Три! Продано гражданину с роскошными усами!

Молоточек гулко стукнул по столу. Раздались аплодисменты, покупателя принялись поздравлять сидящие по соседству люди.

Девушка в обтягивающей одежде направилась в зал, чтобы зафиксировать победителя.

Весь торг я внимательно следил за Кузякиным и довольно скоро понял, что «Лесной дым» его не интересует, поэтому даже не стал предлагать цену. Не затем он пришел сюда. Нужно выждать.

Аукционист же продолжал торг.

— Второй лот! Семь бутылок «Single Grain» от винокурни «Граф Керн».

Зал оживился. Кузякин тоже начал о чем-то переговариваться со своей спутницей. Я внимательно проследил за реакцией парня. На лице играет расслабленная улыбка, взгляд направлен больше на глубокое декольте девушки, чем на саму бутылку. Нет, это не тот товар, за которым он пришел.

— Уже на протяжении многих лет данная винокурня балует нас своими релизами. Мастер своего дела господин Антон Керн, чей дед основал эту винокурню, перенял у своего родственника только лучшие качества и все его релизы отмечаются высокими наградами на многих конкурсах. Представленный сегодня «Single Grain» — это виски для настоящих мужчин. Ограниченная серия, выпущено всего тридцать бутылок, каждая пронумерована. Семь из них сегодня продаются на нашем аукционе. Еще десять отправлено в личную коллекцию Его Величества. Оставшиеся три бутылки хранятся в подвальных музея самой винокурни и на продажу выставляться не планируются. Данный напиток выдержан в бочках из-под бурбона первого и второго наполнения. На первом плане раскрывается женьшень, кора дуба, смола и копченная карамель. Второй слой: холодный чай с чабрецом, тон йода. Вкус мужской, густой: древесная смола, копченая листва на вдохе, уголь, чабрец. Послевкусие: ноты шалфея и кураги.

Аукционист зыркнул на собравшихся.

— Напомню, что именно этот напиток в прошлом году получил золотую медаль на международном конкурсе «Янтарь» среди всех виски. Очень достойный напиток. Думаю, вы и сами это понимаете. Жемчужина в вашей коллекции. Итак, начнем торги. Начальная цена — десять тысяч.

— Десять с половиной!

— Одиннадцать!

— Одиннадцать с половиной!

— Двенадцать!

— Тринадцать!

Было видно, что за обладание этим напитком борются только двое людей — один толстый господин с моноклем, второй — молодой парень с двумя красотками по обе руки.

— Четырнадцать!

— Пятнадцать!

— Двадцать! — парень решил прихвастнуть перед своими девицами.

Те жест заценили, принялись едва ли не снимать с него штаны.

— Двадцать пять! — не унимался толстяк с моноклем.

— Двадцать шесть!

— Тридцать! — настала пора показать свою крутость и толстяку.

Зал удивлено вздохнул — еще бы, при начальной цене в десять тысяч лот подорожал в три раза.

— Тридцать пять! — не унимался парень.

— Сорок! — отчеканил толстяк.

Парень растерялся. Такого поворота он явно не ожидал. Парень принялся хлопать себя по карманам, словно там могла заваляться лишние десять тысяч. Но денег не оказалось и пришлось спасовать. За что и получил насмешливые взгляды присутствующих.

— Третий лот! Наш бриллиант!

Собравшиеся заметно оживились. Было видно, что многие пришли сюда именно за этим напитком.

Девушка внесла бутылку. На вид — обычная, наполненная светло-коричневой жидкостью, с невзрачной белой этикеткой и сургучной печатью.

— Виски «Император», подаренная самому Императору Российской Империи Его Величеству Александру I его отцом, Николаем III, когда он отрекался от престола в связи с болезнью. Все мы помним это непростое время и эти непростые моменты в жизни Императорской семьи. Доподлинно неизвестно о том, откуда именно этот виски появился у Николая III. Есть две версии. Одна: виски подарил ему посол Швеции Оскар Нильсон в честь принятия верительной грамоты. Вторая: Император сам привез ее из похода, когда проходил службу в юношестве.

Аукционист сделал паузу, давая осознать присутствовавшим насколько уникальная вещь сейчас выставлена на торг.

— Мы не можем сказать о ее вкусе ничего, потому что бутылка единственная. Мы не можем сказать о ее достоинствах — потому что она единственная. Мы не можем сказать о ней вообще ничего, потому что она единственная. Но мы знаем точно — она уникальна. Единственная — вот что характеризует ее. Больше такой нет ни у кого. Обладатель этого виски получит в руки настоящую историю! И этот виски уже увековечен на страницах многих книг — не только путеводителей по виски, но и в классике. В романе графа Толстого описан момент преподнесения данного подарка Императору. В эпопее «Судьба» классика Новожилова этому виски посвящена целая глава, которая переплетена с историей и самой царской семьи. Впрочем, все, кто здесь сейчас собрался, хорошо знают это и без меня!

В зале раздался сдержанный смех.

— Господа! Начнем торги. Стартовая цена... Сто тысяч!

Мне пришлось сдержать эмоции, чтобы не присвистнуть. Цена солидная. Впрочем, что сейчас рассказал аукционист о ней добавляло ей стоимости.

Я глянул на Кузякина. Тот едва не высунул язык от вожделения. Глаза его горели, а пальцы нервно теребили пуговицы пиджака. Парень явно хотел быть обладателем этой редкости. А значит пора вступить в игру. Если он зависим так от этого виски — то значит эта бутылка рычаг управления. И мне нужно это рычаг сейчас заиметь. Сто тысяч — это дешевле той доли земли, которая есть у Кузякина. Гораздо дешевле. Особенно если знать, что сокрыто под этой самой землей.

Аукционист взял в руки молоточек, готовый зафиксировать победителя. Хищно глянул в зал. Прокричал:

— Итак, кто сегодня готов стать обладателем этой бутылки? Не молчите, говорите вашу цену! Иначе проиграете!

Глава 4

Запах старой кожи и полироли. Тихий гул голосов. И напряжение, витающее в воздухе, густое, как лондонский туман. Я сидел в зале аукциона, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, и не сводил глаз с лота номер 3 — бутылки виски «Император». Эту ли бутылку Кузякин считает Граалем и философским камнем для коллекционера? Если так, то дело в шляпе. Если же нет, то... Риски слишком большие. Ошибиться нельзя, потому что можно очень сильно обжечься.

Я пригляделся к Кузякину внимательней. Нет, сомнений быть не может. Этот лот он хочет получить больше всего на свете.

С первого удара молотка аукциониста я понял, что битва будет жаркой.

Кузякин прищелкивал пальцами от нетерпения и нагло ухмылялся, предвкушая победу.

— Начинаем торги! Кто... — начал аукционист, но его перебили.

— Сто тысяч! — бросил Кузякин, небрежно махнув рукой.

Ожидаемо.

— Сто двадцать! — крикнул мужчина с противоположной стороны.

Кузякин зыркнул на него волком. Ответил:

— Сто тридцать!

— Сто сорок! — ответил тот.

Цифры росли, как температура в раскаленной печи: 120, 130, 140...

— Сто пятьдесят! — с вызовом посмотрел на него Кузякин.

Сумма была не маленькой, и мужчина некоторое время напряженно молчал, размышляя как поступить дальше. Потом все же неуверенно произнес:

— Сто шестьдесят!

— Сто семьдесят! — тут же ответил Кузякин, затыкая соперника за пояс.

«Уверено играет, — отметил я. — Нагло, с наскоком. Видно, что не первый раз тут».

— Сто семьдесят! — повторил аукционист. — Неплохая цена. Кто-то еще хочет сказать свое слово? Помните, у вас есть исключительный шанс получить в свои руки настоящую историю!

Кузякин сморщился — накручивание потенциальных покупателей ему не нравилось, но ничего поделать с этим он не мог и просто терпел.

Все молчали.

— Сто семьдесят — раз... — Сто семьдесят — два...

Что ж, кажется пора и мне вступать в игру.

— Сто семьдесят — три...

— Двести! — не громко произнес я.

И сразу же почувствовал на себе десятки удивленных взглядов. Кузякин тоже глядел, пытаясь понять кто я такой.

— Двести тысяч! Отличная цена! — воскликнул аукционист, обрадовавшись такой накрутке. — Этот парень знает толк в настоящем виски! Двести тысяч! Будут еще...

— Двести десять! — злобно перебил Кузякин.

И вновь взгляды обратились ко мне — буду ли отвечать?

— Двести тридцать.

— Двести сорок! — Кузякин даже не моргнул.

— Двести пятьдесят! — парировал я, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в крови.

Каждая новая ставка, словно удар молота по нервам. В зале стояла гробовая тишина, все взгляды были прикованы к нам — двум гладиаторам, сражающимся за заветный приз.

— Двести шестьдесят тысяч! — рявкнул Кузякин, и его голос прозвучал, как рык медведя.

— Становится жарко! — нервно хихикнул аукционист. — Двести шестьдесят тысяч! Кто больше?

— Двести семьдесят.

— Двести восемьдесят! — выкрикнул Кузякин, вложив в этот крик всю свою страсть, все свое желание обладать этим сокровищем.

Отлично! Это то, что мне нужно. Эмоции уже затмили его разум. А значит дальше будет еще интересней. Нужно продолжать серию из коротких джебов.

— Двести девяносто!

— Триста!

— Триста десять!

— Триста двадцать!

— Триста тридцать!

— Триста сорок! — эта была цена Кузякина.

Каждый раз отвечая мне все более высокой ценой, он входил в разгневанное состояние все больше и больше. Я чувствовал, что напряжение в его душе возросло до невероятных размеров, а нервы стали натянуты как струны. Пора переходить к финальной атаке.

— Триста сорок! Кто больше? — спросил аукционист, не услышав ответ на фразу Кузякина.

Я выжидал. Еще рано.

— Ну? Никто больше не предложит? Бутылка коллекционного виски «Император» на кону. Предложена цена в триста сорок тысяч. Есть желающие перебить эту ставку?

Кузякин смотрел на меня пристально, не мигая.

— Триста сорок — раз!.. триста сорок — два!.. Триста сорок...

— Четыреста! — негромко произнес я.

Кузякин подскочил с кресла, готовый к последней атаке.

— Да ты кто такой?! — закричал он, едва не рванув ко мне — в последний момент сидящие рядом успели его остановить. — Ты работаешь на аукцион?! Специально ставку повышаешь?

— Тишина в зале! — рявкнул аукционист. Стукнув молотком. — Я сказал тишина! Соблюдайте правила приличия. Иначе я попрошу вывести вас из зала!

— Меня?! Из зала?! — удивился Кузякин. — Да это ваш человек, явно! Он накручивает цену!

— Попрошу воздержаться от таких обвинений! — холодно произнес аукционист.

Лицо его изменилось, стало похоже на маску.

Гул голосов в зале мгновенно стих. Даже я, находящий тут впервые, понял, что Кузякин встал у очень опасной черты. И черта эта — аукционист. Пожилой мужчина в твидовом пиджаке хоть и выглядел мешковато, но был отнюдь не таким. В орлином взгляде вдруг почувствовалась такая сталь и мощь, что Кузякин сразу же обмяк, начал что-то мямлить.

— Это возмутительно! — прорычал он, его голос эхом разнесся по залу. — Вы явно подтасовываете торги! У вас тут свои люди, которые завышают цены!

— Господин, — начал аукционист мягким, но твёрдым голосом, — Я уверяю вас, что аукцион проходит честно и прозрачно. Все участники имеют равные возможности.

— Равные возможности? — усмехнулся то. — Я видел, как ваша девушка кивала вон тому человеку в шляпе, прежде чем он сделал ставку! И это не первый раз, когда я замечаю подобное!

В зале поднялся шум, люди начали перешептываться и оглядываться на человека в шляпе. Тот, не ожидавший такого наезда, выпучил глаза.

— Я?! Да я... да вы!..

Конечно же он был ни в чем не виноват, Кузякин просто хватался за любые возможности, лишь бы не выглядеть идиотом. Но это не получалось. Он тонул. Тонул позорно и нелепо, потопив себя сам.

— Вы ошибаетесь, — с нажимом произнес аукционист. — Но если вы считаете иначе, то вынужден буду вас удалить из зала.

— Что?!

— Вы делаете безосновательные обвинения.

— Но аукцион не закончен. Лот...

— Продан! — рявкнул аукционист. — Вон тому господину, который предложил последнюю цену.

Он указал на меня. И стукнул молоточком.

Это был позор и удар для Кузякина. Он ошарашено смотрел на старика аукциониста и не мог поверить, что тот так с ним обошелся.

— Что... как... Это не по правилам!

— Вам ли говорить о правилах? — усмехнулся аукционист. — Лот продан по последней ставке. Точка.

— Я же ведь постоянно... — прошептал Кузякин. — Я тут всегда... покупаю...

— На этот раз вы перешли все границы! — безапелляционно заявил аукционист.

И указал молоточком на дверь.

К Кузякину подошли двое охранников и под траурный аккомпанемент звенящей тишины сопроводили до выхода.

Некоторое время все смотрели ему в след, насмешливо, обсуждая его позор.

Потом ко мне подошла девушка в обтягивающем платье, узнала имя и способ оплаты. Четыреста тысяч за бутылку виски... только теперь я осознал, насколько дорогой оказалась покупка. Но бутылка моя! Волна эйфории накрыла меня с головой. Я едва сдерживал себя, чтобы не закричать от радости.

Я расплатился карточкой, прошел в другую комнату, где несколько человек оформили кучу бумаг — сертификатов, актов, экспертиз и подтверждений того, что бутылка настоящая и принадлежит теперь полностью мне. Потом мне вручили деревянный короб.

— Поздравляю с приобретением! — произнес управляющий, пожимая мне руку.

— Спасибо!

Я еще не отошел от напряжения аукциона, крепко сжимая в руках деревянный кейс с бутылкой «Императора» — виски, который я только что приобрел за сумму, способную вызвать сердечный приступ у моего бухгалтера, будь он у меня. Стоило ли оно того? Время покажет.

Внезапно рядом со мной возникла тень. Я повернулся и увидел девушку, которая могла бы затмить собой любой бриллиант на этом аукционе. Высокая, стройная, с копной черных волос, свободно струящихся по плечам. Ее глаза, цвета темного шоколада, смотрели на меня с легкой улыбкой.

— Очень неплохая игра! — ее голос был мелодичным, как журчание ручья. — «Император» — это настоящая легенда.

— Спасибо, — я улыбнулся в ответ, слегка смущенный ее вниманием. — Надеюсь, он оправдает свою репутацию.

— Уверена, что оправдает, — она кивнула. И вдруг насторожилась: — Вы же не собираетесь его пить?

— А почему бы и нет? Отпраздновать покупку!

Удивление девушки переросло в шок.

— Да я шучу! — поспешно ответил я.

Девушка облегченно выдохнула.

— А вы, я вижу, шутник! И ценитель хорошего виски.

— Стараюсь разбираться, — я пожал плечами. — Но, признаюсь, «Император» для меня — это скорее авантюра. Никогда не думал, что пойдут на такие траты.

— Авантюра — это прекрасно, — ее улыбка стала шире. — Жизнь без авантюр скучна. Я, например, обожаю авантюры.

— И какие же авантюры вы предпочитаете? — мне было интересно узнать о ней побольше.

— О, самые разные, — она загадочно прищурила глаза. — От спонтанных путешествий в незнакомые страны до участия в аукционах, где можно приобрести что-то поистине уникальное.

— Значит, мы с вами коллеги по авантюрам, — я усмехнулся.

— Получается, что так, — она рассмеялась, а ее смех был как перезвон колокольчиков.

— А вы что-нибудь приобрели? — спросил я, украдкой рассматривая фигуру девушки.

— К сожалению, нет, — вздохнула она. — Я, признаться, не так хорошо разбираюсь в виски. Просто пошла за компанию. Но мне понравилось. Особенно то, как вы красиво разделались с Кузякиным.

— Вы его знаете? — осторожно спросил я.

— Кто же его не знает? — загадочно улыбнулась девушка.

— Не хотите перекусить? — спросил я, понимая, что незнакомка может кое-что рассказать о Вадиме Кузякине.

Да и сама по себе очень даже симпатичная. Почему бы не провести приятно время?

— Выпьем шампанского.

— Хотите пригласить девушку на свидание, даже не зная ее имени?

— Можете мне его назвать, если вам так будет проще.

Девушка рассмеялась. Потом сказала:

— Меня зовут Алена. Алена Онищенко.

***

Где-то в брошенных кварталах Нижнего города

Борис, или вернее то, что осталось от Бориса, с мрачной решимостью смотрел на пентаграмму, выведенную его собственной рукой на пыльном полу чердака. Глаза парня, когда-то полные юношеского озорства, теперь горели холодным, чужим огнем. Гусеница Инкариот, паразитирующая в его разуме, шептала древние заклинания, используя голос мальчика как свой рупор. Но под этими чужими словами, под слоем тьмы, таились мысли самого Бориса, мысли о мести. И это хорошо. Когда носитель горит тем же, что и паразит, значит симбиоз будет более крепким.

Шпагин. Это имя, как заноза, впивалось в его сознание. Шпагин, который унижал его, издевался над ним, превращал его жизнь в ад. Шпагин, который должен был заплатить. Инкариот обещал ему силу, обещал возможность отомстить, и Борис был готов на всё, чтобы получить эту силу. Туман, расстилавшийся в голове, только усиливал это желание.

Вокруг пентаграммы, на выцветших половицах, были разложены артефакты, собранные по приказу Инкариота. Найти их было не так легко, но Борис смог — помогли старые связи в школе. Акониты, опалы, агаты. А еще человеческие кости, которые он выкопал глубокой ночью на кладбище. Инкариот знал только такую магию, черную, некротическую, поэтому и инструменты ее создания были такими специфическими.

В углу, отражая блеклый свет от единственной свечи, стояла чаша с кровью. С человеческой кровью. Для этого пришлось долго блуждать по вонючим кварталам Нижнего города, чтобы найти бродягу. А потом... Борис тряхнул головой. Думать об этом ему сейчас не хотелось.

Инкариот, поймав эманации отвращения, Усмехнулся.

«Ничего, привыкнешь!»

В воздухе витал запах серы, гнили и железа.

Борис достал из кармана ржавый кинжал и, не отводя взгляда от пламени свечи, сделал надрез на ладони. Нужна еще кровь, теперь именно его, как создателя магического конструкта.

Кровь, густая и черная, как чернила, потекла по его руке, капая на страницы ветхой книги, лежащей в центре пентаграммы. Боль была острой, но Борис почти не чувствовал ее, поглощенный своими мыслями о мести.

— Sanguis vitae, anima mundi, — прошептал он голосом, искаженным чужим влиянием. — Aperite portas ad tenebras. Invocate Imago!

Слова заклинания, древние и могущественные, эхом разносились по чердаку. Свеча затрещала, отбрасывая причудливые тени на стены. Воздух загустел, наполняясь ощущением надвигающейся угрозы.

Борис поднял книгу и начал читать вслух, его голос становился все громче и резче с каждым словом. Текст, написанный на неизвестном языке, состоял из причудливых символов и рун. Парень не понимал, как ему удается вообще это прочитать, ведь он раньше не знал этого языка! Инкариот вновь усмехнулся. Спроецировал в разум:

«Теперь ты много что будешь знать — благодаря мне!»

С каждой произнесенной фразой, символы на страницах книги начинали светиться зловещим красным светом.

Чердак сотрясся, когда пол под ногами Бориса задрожал. Стены покрылись трещинами, из которых сочилась тьма. В воздухе запахло озоном, а свеча вспыхнула ярким пламенем и погасла, погрузив чердак во мрак.

«Сейчас все обрушиться!» — с ужасом подумал парень, готовый выскочить из этого жуткого места.

Ему было страшно. Не только от того, что все трясётся. А еще от того, что в его разуме поселился чужак. Но он ничего не мог с этим поделать, его воля словно не подчинялась ему.

«Стой на месте!» — приказала гусеница.

Рука парня невольно потянулась в карман и достала оттуда пачку сигарет.

— Я не курю! — с трудом прохрипел Борис, удивленно наблюдая как его руки, не слушаясь хозяина, засовывают ему в рот сигарету и поджигают ее.

«Зато я курю!» — ответила гусеница, глубоко затягиваясь.

Внезапно, в центре пентаграммы появился вихрь тьмы. Он закручивался с бешеной скоростью, расширяясь и заполняя собой все пространство. Из его глубины доносились ужасающие звуки: скрежет когтей, рычание, шепот на неизвестных языках, чавканье.

— Они идут, — прошептал Борис, его голос дрожал от возбуждения. Сложно уже было отделить настоящего парня от Инкариота, они слились в единое. — Имаго идут. Шпагин заплатит за всё.

Из вихря тьмы начали появляться фигуры. Чудовищные, искаженные существа с горящими глазами и острыми когтями. Имаго, порождения хаоса и тьмы, прибыли в этот мир, призванные злой волей гусеницы Инкариота и подчиненные его власти.

Борис, его разум и тело полностью поглощенные паразитом, наблюдал за происходящим с безумной улыбкой на лице. Он стал марионеткой в руках Инкариота, инструментом для осуществления его зловещих планов. Но где-то в глубине его души, под слоем тьмы и ненависти, теплилась искра надежды, что он сможет использовать эту силу, чтобы отомстить Шпагину и всем, кто причинил ему боль.

«Пора начать играть по-настоящему!» — прошипела гусеница.

И мир, не подозревая о надвигающейся угрозе, продолжал жить своей жизнью, пока тьма расползалась по его закоулкам, готовясь поглотить все на своем пути.