Кодекс дуэлянта. Книга 1

Глава 1

Выстрел.

Пуля с бешенной скоростью вылетает из ствола. Ничто не способно ее остановить. Никто добровольно не встанет у нее на пути.

Кроме дуэлянта.

Я — профессиональный дуэлянт. Но в мою сторону пули еще никогда не летели. Только в моих противников. Интересно, до каких пор мне будет сопутствовать удача?

Свинцовый шарик пробивает золотой аксельбант, драповый мундир, проходит точно через петлицу, рвет накрахмаленную рубашку, нательное белье. Добирается до плоти — кожа, мышцы, кости, сердце... Все в точности, как я и задумал.

Дуэлянт вздрагивает. Это не боль, она придет позже. Это просто толчок, инерция от пули. Попадание всегда бывает неожиданным — вот ты стоишь, напряженный, ожидающий хода противника. Как вдруг тебя словно кто-то толкает назад. После этого все всегда начинают растеряно оглядываться. Я замечал это сотни раз. Всегда. И выражение глаз у всех удивленное — что случилось? Кто-то посторонний камень посмел кинуть?

А потом приходит боль. Она растекается жаркими волнами. Становиться тяжело дышать. Дуэлянт опускает руку, роняет пистолет. Лицо соперника белеет. Потом искажается в жуткой гримасе. А глаза... Мне в такие моменты всегда кажется, что противник начинает видеть то, что другим не под силу. Например, Смерть. Потому что глаза полны немого ужаса.

Дуэлянт утробно хрипит. Падает на землю. Дело сделано. Мертвец.

Я вновь попал точно в сердце. И вновь выстрел смертельный. Еще бы! Я — профи.

— Дуэль закончена! Закончена! — хмуро произносит секундант убитого и грузным шагом идет к лежащему.

— Поздравляю! — подходит ко мне Гезе. — Ты попал!

— Как и всегда, — небрежно отвечаю ему я, протягивая оружие.

Слуга заботливо убирает пистолет, потом подбирает с земли второй — тот, что был у противника. Укладывает оружие в черный чемоданчик из дубленной кожи.

— Возвращаемся? — спрашивает слуга у меня.

— Возвращаемся, Гезе, — отвечаю ему я.

Наша карета мчит по осеннему саду, на набережную, к мостовой. Всю обратную дорогу я улыбаюсь.

***

Поместье Кривощекиных

— Дело сделано?

Думский боярин Кривощекин встречает меня лично. Еще бы, такое деликатное дело.

Хозяин поместья напряжен. Лицо и без того квадратное, некрасивое, сейчас становится угловатым и словно бы нарисованным криворуким художником.

— Сделано, — киваю я.

Кривощекин немного расслабляется, на его лице начинает светиться подобие улыбки.

Две недели назад его крепко прижали в одном очень деликатном деле — застукали в публичном доме. И вроде ничего такого тут нет, многие бояре пользуются известными услугами. Если бы не одно обстоятельство. Кривощекин был переодет в костюм свиньи, связан и драил языком ноги служанок, а голая госпожа хлестала боярина плеткой по филейным частям, требуя полного подчинения, от чего тот взвизгивал с восторгом и требовал не щадить его государственную задницу.

Застал его в таком виде поручик Ерофеев. И вместо того, чтобы извиниться и удалится восвояси, принялся шантажировать боярина, требуя огромную сумму денег. Раскрытие такой грязной тайны наверняка бы повлияло на карьеру Кривощекина и тот решил откупиться, денег поручику дал. А тот, вместо того чтобы вновь удалиться, решил пощипать боярина вновь. Деньги всегда приводят к бедам. Большие — тем более.

Вот так Кривощекин вышел на меня — профессионального дуэлянта. Дело было сделано чисто. На балу я долго терся возле Ерофеева, потом, когда тот порядочно выпил, повздорил с ним. И был тут же приглашен на дуэль. А дальше — дело техники. Точный выстрел — и вымогатель на том свете.

— Он мертв?

— Мертвее камня.

— Хорошо, — Кривощекин расслабился окончательно.

И протянул мне мешочек с золотыми. Это мои условия — никаких бумажных денег, только золото. Оно надежно. По нему невозможно отследить меня.

— Было очень приятно поработать с вами, — прошептал мне Кривощекин. — Надеюсь, это все деликатное дельце останется только между нами?

— Конечно.

— Вот и славненько. Может, чего-нибудь перекусите? У меня печеных рябчиков подают.

— Нет, спасибо. Мне уже пора.

Любитель порки принялся рассыпаться в благодарностях, но я его уже не слышал, развернулся и пошел прочь. Нужно выпить. После каждого дела обязательно нужно выпить, чтобы перезагрузить мозги, прочистить их.

И я отправился в «Белого слона».

Заведение это хоть и не самое спокойное и не самое чистое, но там все свои, посторонних нет. А в моем деле всегда важна безопасность. Осторожность я проявляю максимальную. Поэтому до сих пор не попался.

«Белый слон» не сведущий человек никогда не найдет. На двери нет ни таблички, ни каких-то других опознавательных знаков. Простая железная дверь, грязная и невзрачная. И даже если постучаться, то никто вам не откроет. Стучаться нужно по-особому.

Два коротких. Один длинный. Три коротких. Пауза. И еще два коротких.

С противным лязгом открылось смотровое окошко, на меня вылупилась красные глаза.

— Слон, открывай, — бросил я.

Бугай осклабился. И отворил дверь. Меня он знает. И знает, что если пришел я, то вечер будет приятный — на чаевые я не мелочусь.

Я зашел внутрь и меня тут же поглотило плотное желе из звуков, табачного дыма, запаха алкоголя.

На шестах танцевали голые девушки. Увидев меня, радостно приветствовали крутящимися кисточками, закрывающими соски грудей. Я помахал девушкам рукой, прошел к барной стойке.

— Как обычно? — пробасил бармен, сверкая золотыми зубами.

Я кивнул.

И пока бармен наливал в стакан не разбавленный виски, я оглянул помещение. Стриптизёрши, официантки, несколько знакомых тусовщиков, спящих в пьяном угаре прямо на столах. Взгляд зацепился за одиноко сидящего парня в самом углу. Раньше его я тут не видел.

Невольно помогла Белла — официантка с выдающимися формами. Она подошла к парню, спросила, что он хочет выпить. По его жадному взгляду, который облизывал формы девушки, я понял с какой целью он сюда пришел. Можно расслабиться. Этот клиент будет весь вечер пялиться на баб, а под конец, насмелившись от выпитого, подойдет к танцовщицам и ожидаемо получит отворот-поворот. Такое я видел уже здесь не раз.

Сегодня я сделал свое дело на «отлично». Впрочем, как и всегда. Можно отдохнуть.

А дело мое хитрое и сложное. Ко мне идут те, кто хочет расправиться со своими врагами. И дуэль в этом плане самый идеальный вариант. Законодательно дуэли разрешены — если выполнены по всем правилам. Расследование заканчивается опросом секундантов. Те дают показания, что все было на добровольных началах — и все.

Но не так-то просто заниматься тем, чем я занимаюсь.

Для начала заказчик приходит ко мне и дает контакты обидчика. Я выхожу на него, втираюсь в его окружение. А потом провоцирую на дуэль. В этом тоже нужно особое тонкое искусство. Человека может обидеть любой, но только избранный может задеть так, чтобы его вызвали на дуэль. Для этого необходимо узнать жертву, его слабые места. По ним и бить. Одного толстяка я вывел на дуэль просто сказав, что он как пузырёк. Казалось бы, что тут такого? Но я выведал, что именно так называла его мачеха, которую он просто терпеть не мог. Второй разъярился на лысину. Третий — на малодушие и жадность по отношению к сиротам приюта. У каждого есть слабые точки, на которые нужно нажать.

Но мало вызвать на дуэль. Второй этап — не менее важен. Нужно сделать так, чтобы мой выстрел был первым.

И тут в дело вступает Гезе, мой слуга. Он начинает ошиваться поблизости от жертвы. Всегда в разных масках: то продавца, то нищего, то мелкого ростовщика. У него одна единственная цель — подкинуть тому монетку. Вроде бы просто — отдать и все. Но это непременно вызовет подозрение — кто в своем уме будет просто так отдавать деньги первому встречному?

Тут нужно действовать хитрей. Выменять монетку на сигаретку, разменять на мелочь, а то и вовсе незаметно подбросить в карман.

Монетка конечно же не простая. Центр тяжести ее смещен, и если подбросить ее, то она всегда упадет «орлом» вверх. Это такая хитрость. Она пригождается, когда секундант начинает определять чей выстрел будет первым. Он должен быть моим. Иначе провал.

Чтобы не вызвать подозрения, я прошу кинуть жребий сопернику. Тот тянется в карман и естественно достает мою монетку, тем более что она и по диаметру больше, и тяжелей, всегда невольно идет в руку. Еще и красивая, с золотым отливом. Люди любят, когда их судьбу определяет что-то торжественное, значительное, яркое.

Подозрений нет, потому что противник взволнован. В обычной жизни он задался бы вопросом, что за монетка такая странная? Но не сейчас. Сейчас его голова занята другим — дуэлью.

Жребий брошен. Первый выстрел мой. И тут хоть десять шагов выбирай, хоть пятнадцать. Я уже не промахнусь. Гезе заряжает пистолеты по-особому, пороха кладет больше, пыж бьет крепче, пулю выкатывает тяжелую. Впрочем, случись противнику достать свое оружие, то я и тут попаду.

Потому что у меня есть особый дар.

Взгляд мой вновь приковывает незнакомец, вырывая из задумчивости. Паренек пьет пиво, пялится на голых девок. И вроде ничего такого нет, за что можно зацепиться. Но интуиция моя начинает ворочаться словно медведь в берлоге по весне. А ей я привык доверять.

Кто он такой? Как попал в «Белого Слона»? На аристократа не похож. Но и не беден, это видно по одежде.

Я опрокинул в себя виски. И решил проверить парня.

Расплатившись с барменом, я направился к выходу. Парень последовал за мной. Ага, значит интуиция вновь не подвела. Наверняка какой-то обиженный сынок, чьего папашу я завалил, или неудавшийся наследник, не успевший переоформить все богатство на себя. Теперь дело техники.

Преследователь был дилетант. Он шел за мной в открытую, нагло, не стараясь даже скрыться. Но скоро упустил меня из виду. Принялся оглядывать тёмную улицу, где я был еще секунду назад. Я улыбнулся. И пнул жестяную банку, давая ему знак.

Парень последовал в проулок. И тут же был мной схвачен. Ловушка сработала идеально.

— Кто такой? Кто тебя послал? — прошипел я незнакомцу в ухо, выворачивая противнику руку так, что отчетливо раздался сухой хруст суставов.

— О-ох! — только и смог вымолвить тот.

— Заткнись! — я зажал ему рот.

И сильней надавил на руку.

— Отвечай на вопросы!

Парнишка задергался, но все было бесполезно — я держал крепко.

— Хочешь лишиться руки?

Преследователь повертел головой.

— Вот и хорошо. Тогда сейчас я разожму тебе рот — чтобы ты смог ответить на мои вопросы. И не вздумай играть со мной! Иначе пришлепну прямо тут, в переулке. Усек?

Парень кивнул.

Я ослабил хватку.

— Отвечай.

— Искариот! — задыхаясь от боли, выдохнул парень.

— Чего?!

— Искариот!

Я понятия не имел, кто такой этот Искариот, но кое-что другое осознал мгновенно. Преследователь, этот несуразный парнишка, всего лишь приманка. А я сам попал в ловушку, хитрую и неожиданную. Черт!

Я успел обернуться и увидеть лишь черную тень. Потом раздался оглушительный выстрел. Я упал. Попытался отскочить в сторону, чтобы не дать добить себя. Но противник оказался ловчей. Грохнул еще один выстрел — и меня не стало.

***

А вот потом случилось нечто неожиданное, хотя что может быть неожиданней собственной внезапной смерти? Я не умер. Сознание мое лишь на мгновение потухло и вновь загорелось.

Первое, что я почувствовал было болью в голове. Странно, вроде стреляли в сердце. Потом пришло осознание того, что лежу я вовсе не в проулке на улице. Роскошный ковер персидской работы. В больнице таких точно нет. Тогда где я?

Я попытался подняться. И тут же об этом пожалел. Тело прошила острая боль.

— Сашенька, лежи! Я вызову врача! — незнакомый женский голос.

— Не нужно врача! — простонал я не своим голосом.

— Да, наверное, ты прав. Не нужно, чтобы нас кто-то еще увидел, — после паузы сказала незнакомка.

Это еще больше удивило меня. Я с трудом сфокусировал взгляд, пытаясь понять, что вообще происходит.

Комната. Богато заставленная. Мне точно незнакомая. Я валяюсь возле кровати. Голый. На кровати какая-то толстуха, тоже голая. Хотя постой. Не голая. На мясистых ногах остатки колгот, а в руках что-то похожее на дубинку. На розовую резиновую дубинку с набалдашником на конце. Постой, это же не дубинка...

— Сашенька, ты уж извини, я слишком сильно тебя ударила. Была в порыве страсти!

— Ударили? — я вновь попытался встать.

На этот раз получилось сделать это, хоть и все с той же болью.

— Твою мать! — выругался я, хватаясь за голову.

Всего качало.

Нужно глянуть в зеркало, чтобы понять куда прилетела пуля...

Я замер на месте, не веря собственным глазам. В отражении был не я. Ну то есть я. Но не я.

Я смотрел в зеркало глазами абсолютно чужого и незнакомого мне человека. Дыр от пуль соответственно видно не было.

Чтобы не закричать понадобилось все мое самообладание. Так, спокойно. Всему есть объяснение. И тут найдется. Наверняка из-за удара головой в сознании произошли некоторые изменения восприятия внешней среды. Галлюцинации там всяческие.

Я повернулся к девушке. Спросил:

— Ты кто?

Толстушка с ужасом взглянула на меня и начала всхлипывать.

— Память отшибла тебе! Сашенька, родной, прости! Я не хотела!

— Не ори, — раздраженно оборвал ее я. — Как зовут?

— Екатерина Олеговна я, — растеряно ответила толстушка.

Имя ничего мне не сказало.

Я осмотрелся. Так. Судя по тому беспорядку, который тут твориться и разбросанной одежде, а также прочим предметам, назначение которых вполне понятно, я сообразил, что тут происходила настоящая оргия. Причем участников было всего двое. И одна из них — это Екатерина Олеговна. Второй... ну, видимо, я. В процессе совокупления парочка использовала множество приспособлений для утех.

«Для весьма специфических утех», — отметил я про себя, разглядывая наручники, стеки, плетки, хлысты, ошейники и кляпы.

Я к этим штукам абсолютно холоден. Значит они принадлежат этой дамочке.

И когда я успел подцепить эту толстуху? Она же абсолютно не в моем вкусе! И что случилось со мной после того, как в меня стреляли в переулке? Повредился мозг? Или...

Твою мать!

Меня поразила страшная догадка, абсолютно дикая по своей сути, но все объясняющая. Моя душа переселилась в другое тело! Поэтому я ни черта не понимаю. Меня грохнули в переулке, а эта дамочка в это же самое время в порыве дикой страсти огрела своего любовника по голове дубинкой и тот отправился в иной мир. Только вот я каким-то образом полетел не вместе с ним, а попал в его тело.

Драть тебя за волосы! Да разве такое возможно?!

— Катюша, где моя одежда? Мне уходить пора, — осторожно сказал я.

Девушка лишь покивала растеряно головой. Пришлось искать одежду самому. Она оказалась разбросана по всей комнате (весьма богатой надо сказать комнате). Толстушка явно не из простых людей. Зажиточная.

Я оделся и собирался уже было покинуть даму, как где-то внизу, видимо в коридоре дома, отчетливо хлопнула дверь. Кто-то пришел.

Екатерина Олеговна вздрогнула. Вся ее растерянность вдруг мгновенно улетучилась. Женщина округлила в страхе глаза и страшным тоном выдохнула:

— Это мой муж!

— Кто? Муж?!

— Если он увидит, что ты тут, то точно убьет нас! Прячься!

Да что за день сегодня такой?!

Второй раз умирать у меня не было никакого желания, поэтому я без лишних вопросов юркнул в шкаф. И весьма вовремя. Дверь распахнулась и в комнату вбежал здоровяк с топором в руках. Глядя в щель между тонкими перемычками, я даже перестал дышать.

— Где он?! Я точна знаю, что он тут!

— Никита, ты чего?

— Я его топором зарублю! На куски! — прорычал разъяренный мужчина и принялся внимательно оглядываться.

— Ты с ума сошел, Никита! Здесь никого нет! — продолжала вопить Катерина Олеговна, но ее супруг не обращал на это внимания.

Он осматривался. В повадках угадывался опытный охотник. В какой-то момент взгляд его остановился на дверце шкафа. Ноздри начали раздуваться, словно у разъяренного быка. Руки крепче сжали топор. А потом и вовсе вскинули его над головой. Нежданный гость планировал швырнуть оружие прямо в хлипкую почти картонную дверь шкафа, за которой прятался я.

Глава 2

Удар был точным и сильным. Дверь разлетелась в щепки.

— Где он?! — зарычал муж, откидывая осколки дерева.

Мужчина походил на медведя, которого разбудили раньше времени и теперь он злобно ворошил ульи в поиска еды.

— Я тебя спрашиваю, где он?! — проревел муж и заглядывая в шкаф.

Толстушка тоже заглянула, округлив глаза. Она ожидала увидеть там разрубленное пополам окровавленное тело. Но...

— Никого нет, — задумчиво произнес муж.

— Никого... — эхом повторила толстушка.

Меня там действительно не было. Ну почти. Не желая мериться силой с топором, я в последний момент уперся ногами в стенки огромного шкафа, раскинул руки и поднялся к самому потолку, словно паук. Там, под потолком, на верхних полках, царила спасительная тьма и ревнивец меня не увидел. Держаться было тяжело, но лучше уж так, чем оказаться мертвым. А второй раз умирать мне не хотелось.

— Тут никого нет! — обрадовано воскликнула толстушка.

И грозно с упреком посмотрела на мужа.

— Я... — начал тот, убирая топор в сторону. — Просто думал...

— Ты думал, что я тебе изменяю?! — в голосе толстушки прогрохотали нотки ярости.

Она быстро поняла куда нужно выкручивать ситуацию и пошла в атаку.

— Ты не веришь своей половинке?! Своей любимой и единственной половинке?!

— Просто мне доложили, что ты...

— Кто это там тебе докладывает, а?! Очередные твои недоброжелатели, которые хотят тебя разорить? Или алкаши, с которыми ты ночь на пролет играешьв карты? А ты поверил им?

— Так ведь я...

— Не доверяешь мне?!

— Доверяю, просто... — в отчаянной попытке оправдаться, он вдруг спросил: — А как же вот это всё?

И кивнул на игрушки для взрослых, разбросанные по всей комнате.

Растерянность в глазах толстушки была ровно четверть секунды. Потом она, подбоченившись, произнесла:

— Это я тебе хотела сделать сюрприз!

— Мне?! — муж окончательно растерялся.

Видимо таких сюрпризов жена ему никогда не делала. Взгляд его перескакивал с наручников, на хлысты, с насадок, на стеки, надолго замер на резиновой толстой колбасе нежно-розового цвета. Муж не сразу понял, что это и не колбаса вовсе, а кое-что другое.

— Я хотела попробовать что-то новенькое, — продолжила наседать дама. — А ты что, против?

— Я не против, — просиял муж. — Я только «за»!

И скинув в одно движение одежду, прыгнул в кровать. Толстушка последовала за ним. Раздалось смачное чавканье, будто парочка решила съесть друг друга. Потом жалобно заскрипели пружины. И влажное хлюпанье начало перемежаться с зычными вздохами. Я сморщился, не в силах слушать это. Пришлось осторожно спускаться с потолка — руки нестерпимо ныли, а спину выворачивало. Прижавшись к стенке шкафа, чтобы не быть замеченным, я стал ждать.

Ждать пришлось долго. Муж, обрадованным нововведениям в интимной жизни, использовал весь арсенал. Сначала он как следует отхлестал жену, потом попросил сделать это с ним. Потом в ход пошла тяжелая артиллерия.

— А это для чего? — с придыханием спросил муж, поднимая розовую колбасу.

— Сейчас покажу, — с интригой ответила толстушка. — Вставай на колени и повернись ко мне спиной.

— Зачем?

— Сейчас узнаешь. Вставай на четвереньки. И расслабься, — дама подняла с пола тюбик со смазкой, выдавила половину на предмет в руках. — Тебе понравиться!

Дожидаться окончания экзекуции я не стал. Выгадав момент, когда хозяин дома отвернется, я незаметно вылез из разбитого шкафа и бесшумной тенью выскользнул в другую комнату.

Уже выходя из дома, я услышал сдавленный полный боли стон мужа и радостное кряхтение жены.

Извращенцы!

Я прибавил шаг. Но не прошел и десяти метров, как осознал, что понятия не имею — а куда мне, собственно, идти?

Уже вечерело, становилось зябко. Я похлопал себя по карманам, нашел пустую коробку из-под спичек, чек на покупку пирожка с капустой, кошелек. А вот это интересно. Так-с, посмотрим.

В кошелке нашлось несколько медяков, один серебряный и одна ассигнация на пять рублей. Также обнаружился паспорт на имя Шпагина Александра Константиновича, 18 лет от роду. Это видимо тот самый малый, в которого я переместился.

Шпагин... знакомая фамилия. Это не тот самый Шпагин, главу рода которого в прошлом году хотели сослать в Сибирь на рудники за растрату казенного имущества, но он не дождался суда и умер от сердечного приступа? Вроде других не знаю. Попробовать пойти туда? А есть другие варианты?

Можно было, конечно, пойти и в свою тесную комнатку, что располагалась под набережной в Сырых кварталах. Но этого самого Шпагина Александра Константиновича в скором времени кинуться и будут искать. А значит и меня вместе с ним. А я не люблю, когда меня ищут. К тому же понадобиться время, чтобы разобраться с моим перемещением и вообще в этой ситуации. Так что лучше идти в дом Шпагина.

Интересно конечно получилось. Перемещение душ... Я всегда думал, что после смерти ничего нет. И что души нет. А вон оно оказывается, как все вышло. Интересно, а способность осталась?

Меня бросило в холод. Способность!.. Моя способность, мой дар, мое сокровище, с помощью которого я стал тем, кем стал. Не у многих в этом мире они есть. В основном у аристократов. Я же полное исключение. Во-первых, не аристократ. Во-вторых, такого дара как у меня ни у кого нет. Чистая случайность, которая и определила всю мою последующую жизнь.

Стрелок. Способность редкая, не припомню у кого еще такая есть.

Я поднял небольшой камешек с мостовой, огляделся. Ага, то что надо. Метрах в сорока от меня стояло здание. Крышу венчал флюгер в форме феникса — крылья распахнуты, голова запрокинута вверх, из клюва вырывается пламя. Тонкая работа кузнеца. На самом кончике выкованного из листа металла феникса сидела ворона. Противно каркнув, птица принялась гадить на флюгер. А потом глянула на меня с вызовом — мол, что хочу, то и делаю, могу и тебе на голову нагадить.

Я прицелился. В руках была легкая дрожь. Неужели дар остался в том теле?

Спокойно, сначала нужно все выяснить.

Глубокий вдох. Концентрация. В животе все стянуло тугим узлом. Знакомое состояние. Тонкие невидимые простому глазу нити силы потекли сквозь пальцы. Прицелиться. Почувствовать биение сердца. Уловить его ритмы. Отвести руку назад. И швырнуть камень между двумя ударами сердца.

Камень полетел стремительно. И попал точно в ворону! Она отскочила с флюгера, захлопала крыльями, начала удивленно каркать.

Дар остался!

Значит и стрелять могу без промаха.

Стало спокойней. Дар был со мной всегда, с раннего детства. И с помощью него я смог вырваться из того гиблого места, где я родился и где дольше двадцати лет никто не жил. Адское место. Моя первая дуэль состоялась в возрасте двенадцати лет. Я победил. Потом была целая череда дуэлей. Меня заметил учитель Шандор и подсказал как применить свой талант. Так я стал профессиональным дуэлянтом, или убийцей, если называть вещи своими именами.

А теперь я — Шпагин Александр Константинович, которого одна толстуха огрела по голове резиновым причиндалом.

Нет, своего убийцу я просто так не оставлю. Найду. И отомщу.

— Искариот... — прошептал я.

Вот кто мне нужен.

До поместья Шпагиных я добрался минут за сорок.

Дом располагался в элитной части города, куда посторонние не заходят. Впрочем, я там был, и не раз. Выполняя очередное задание, мне приходилось бывать на баллах во многих этих домах.

Коттедж Шпагиных стоял на третьей улице и выделялся из общих строений каменной башней, которая располагалась чуть в отдалении от основного дома.

Пройдя охрану, которая меня тут же узнала, я подошел к двери и постучал.

Мне открыла молодая служанка в коротенькой (слишком коротенькой!) юбке и фартуке. Сзади из-под юбки выбивался пушистый рыжий хвост, а на голове виднелись два застроенных лисьих ушка.

«Вот так семейство Шпагиных! — подумал я, поглядывая на девушку. — Имеет в прислугах маши, или полулюда! Такое себе позволить могут только богатые семейства. Впрочем, с чего я решил, что Шпагины бедные? Да, глава семейства умер, но ведь остальные остались! И видимо вполне себе неплохо живут».

— Рада приветствовать вас, мой господин! — произнесла прислуга бархатным голоском и учтиво поклонилась.

— Проводи меня до моей комнаты, — осторожно произнес я. — Что-то устал сегодня.

— Сию минуту.

Мы вошли внутрь. Обстановка дома приятно поразила: дорогие ковры, картины, мрамор. И золото, золото, золото. Блеск слепил. Я не сдержался, потрогал один из барельефов. И случайно отломил маленький кусочек мрамора — ухо одной из фигур. То видимо давно треснуло и держалось на честном слове, пока не пришел я.

Понимая, что могу отхватить приличный счет за реставрацию барельефа, я быстро спрятал камешек в карман.

Мы прошли огромный зал, но подняться на второй этаж, где видимо и находились мои покои не успели. С лестницы спускался высокий черноволосый парень с утонченными формами лица. Увидев нас, он раскинул руки и с какими-то надменными интонациями произнес:

— Глядите-ка, кого нелегкая притащила! Младший братец явился!

Я остановился, взглянул на парня. Младший братец? Значит этот мамкин симпатяга мой родственник, видимо старший брат.

— Чего надо? — буркнул я.

— Чтобы ты сдох! — буднично ответил тот, широко улыбнувшись.

Ничего себе, семейка! Дружная, сплоченная, любящая. И как еще этот парнишка с целыми зубами ходит?

— Боюсь, придется тебя огорчить. Обычно первыми умирают те, кто не умеет фильтровать свои слова, - осадил его я. - Например, такие, как ты.

— Что-о?! — удивленно протянул братец.

Было видно, что он не привык, когда с ним так разговаривали и давали отпор. Но терпеть такого поведения по отношению к себе я не собирался.

— Да и проблемы с зубами часто обнаруживаются — их выбивают, — продолжил я.

— Да я тебя!..

Он рванул ко мне, вскинул руку, и я вдруг увидел, что пальцы его вспыхнули голубым пламенем. Ага, тоже имеет дар! Видимо, что-то из боевых кулачных боев.

Ну давай, рискни!

Я готов был отразить атаку, но в потасовку вмешалась женщина.

— Вы что тут устроили?! — голос ее был властным, привыкшим отдавать приказы.

Мы разом оглянулись.

Неизвестная вышла со второй лестницы. Женщина была крупной и двигалась словно баржа. Лицо ястребиное, нос крючком, глаза зоркие. Мать?

— Тетушка, он первый начал! — произнес братец, скорчив жалобную гримасу.

Сестра отца глянула на меня так, словно перед ней стоял не человек, а животное.

— Александр, что ты тут опять устроил?

— Я?! Да я...

— Не спорь! — рявкнула тетушка.

— Отправляйся к себе в комнату! Ты наказан!

Вот так номер! Не успел еще ничего сказать, как уже наказан. Семейка и в самом деле еще то змеиное логово.

Я с трудом сдержал себя, чтобы как следует не отвесить этой взбалмошной тетке. Однако нужно держать себя в руках. Какие в этой семье уклады и порядки я не знал, так что лучше пока не рисковать.

— В комнату — так в комнату, — пожал я плечами и кивнул служанке, чтобы та вела меня дальше.

— Еще поговорим! — красный от злости прошипел братец.

— Обращайся в любое время.

Понимая, что раунд остался за мной, братец решил напоследок хоть как-то реабилитироваться и выпалил:

— Насчет тебя я не переживаю. Через неделю у тебя будет экзамен в школе, который ты точно не сдашь. И тогда отправишься куда подальше! Посмотрим, как ты после этого запоешь!

«О чем это он?» — не понял я.

Братец показал мне язык и двинул прочь. Я незаметно достал камешек мрамора из кармана — отломанное ухо фигуры. И запулил его в стену. Поверхность снаряда была неровной, но я точно высчитал траекторию. Камешек ударился о преграду и отскочил братцу в глаз.

Дар мой вновь не подвел!

— Ай! — вскрикнул парень, схватившись за лицо.

— Что случилось? — раздраженно произнесла женщина.

— В глаз что-то попало! Это Александр кинул!

Женщина недоуменно повернула голову. Я пожал плечами. Произнес:

— Как бы я попал в него? Он ко мне спиной стоит. Да и расстояние вон какое.

Женщина это тоже понимала, поэтому лишь злобно бросила:

— Иди к себе в комнату!

Оставив стонущего от боли братца, мы поднялись наверх. Служанка указала на дверь.

— Что-нибудь еще нужно, мой господин?

— Нужно, — глядя на девушку, сказал я.

Лисенок кивнул, послушно зашел в комнату.

— Братец говорил про школу... — осторожно начал я, думая, как бы так выяснить у нее все подробности.

Но, к моему счастью, служанка сама все рассказала.

— Вы учитесь в аристократической школе. Через неделю ожидается проходной экзамен. Все, кто его сдаст, получат дипломы завершения обучения.

— А кто не сдаст?

— Не получит диплом.

— И из-за какой-то бумажки такая паника? — удивился я.

— Ваш покойный отец включил вас в наследство с одним условием — что вы получите диплом. Если же не получите, то вас лишат титула и родового тотема. А госпожа Велимира Ивановна, родная тетушка вашего отца, после его кончины, как старшая из рода, издала приказ о том, что все отпрыски рода, не имеющие тотема, изгоняются из него.

Я присвистнул. Да эта тетка явно берега попутала. Таким не хитрым способом хочет сократить круг наследников, чтобы основное богатство семьи захапать себе. Мне было бы на это наплевать, если бы не одна маленькая деталь — я сам теперь был частью этой семьи, а когда вновь стану самим собой вообще неизвестно. Если вообще стану. Так что невольно приходится вступать в борьбу.

А бороться было за что. И даже не богатство было самым желанным куском (хотя, и оно тоже, чего уж греха таить). Главное в этом — отстранение от семьи. Видел я таких примеров множество. Неугодных отпрысков, бастардов, слабых, недоношенных, словом, всех, кто недостоин был представлять семью, переводили в черные простолюдины. А это полная труба. Никаких прав, никаких свобод. Одним словом раб, которого может убить каждый.

— Что-нибудь еще, мой господин? — спросил Лисенок.

— Да, — после паузы ответил я. — Принеси мне пожалуйста фамильные фотографии и альбомы. Хочу пересмотреть на ночь глядя.

— Хорошо, мой господин.

Хочешь выиграть войну — как можно лучше узнай своего врага. Семья мне, конечно же, не враг, но вот некоторые ее члены, типа старшего братца и горячо любимой тети — похоже таковыми скоро станут. К тому же я не успел познакомиться со всеми остальными. Кто знает, как они меня встретят? Может быть, тетя и брат покажутся мне вполне себе милыми добряками по сравнению с другими? Аристократические семьи известны своими причудами и жесткими нравами.

Через некоторое время вернулся Лисенок с тремя большими альбомами.

— Тут основные архивы, — пояснила она, протягивая толстые фолианты. — Зеленый и красный альбомы — общесемейные, а черный — вашего покойного отца. Я достала его из его кабинета.

— Спасибо, — я взял увесистую ношу.

— Что-то еще, мой господин?

Не привык я когда ко мне обращаются «мой господин», тем более такие симпатичные девушки. В голову сразу же лезут всякие непристойности. Я пристально оглядел Лисенка. Природа не обделила ее. Под тесной блузкой виднелась пышная грудь, а крепкие бедра невольно приковывали взгляд. Отношения между маши и людьми запрещены, но обычно все плюют на это. Эта раса известна своим жарким характером. Особенно в постели.

— Тебе говорили, что ты очень красивая? — прямо спросил я.

Пушистый хвост служанки стал игриво покачиваться. Щеки заалели, а взгляд стеснительно опустился.

— Говорили. Вы.

— И буду говорить еще.

— Тогда я зайду чуть позже?

Вот так поворот!

— А почему не сейчас?

— Сейчас мне нужно еще сделать уборку в других комнатах.

— Хорошо, — кивнул я.

Вильнув хвостом, девушка ушла. Я глянул на фотографии, тяжело вздохнул. Потом плюхнулся на мягкую кровать и принялся рассматривать альбомы. Просмотрел в том порядке, в котором принесла их служанка — сначала зеленый, потом красный. Черный оставил напоследок. Но едва его раскрыл, как к моим ногам выпал конверт. Я поднял его, рассмотрел со всех сторон. Ни адреса, ни улицы. Лишь по центру было выведено аккуратным подчерком:

Александру Шпагину

Значит, мне.

Некоторое время я сомневался. Потом все же осторожно вскрыл конверт и прочитал первый абзац:

Александр, я пишу тебе это послание в тайне и если ты читаешь эти строки, то я скорее всего уже мертв.

Я ответ взгляд от письма и невольно присвистнул. Прочитанное поразило. Вот так поворот! Это было послание с того света.

Но это были еще «цветочки». Вторая строчка была куда как интересней. Она буквально кричала, заставляя меня покрыться холодным потом.

АЛЕКСАНДР, БУДЬ ОСТОРОЖЕН, ТЫ В ОПАСНОСТИ! В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ!

Глава 3

Вот так поворот. Я даже оторвался от чтения, чувствуя, что если прочитаю дальше, то жизнь моя измениться и будет уже совсем другой. Впрочем, она и так уже другая — я в чужом теле, в чужом доме, и повсюду незнакомые люди, — так чего я теряю?

АЛЕКСАНДР, БУДЬ ОСТОРОЖЕН, ТЫ В ОПАСНОСТИ! В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ!

Я пишу это в первых строчках заглавными буквами, чтобы привлечь твое рассеянное внимание, и ты понял единственное — это послание очень важно для тебя и нашего рода. И от тебя сейчас многое зависит. Прошу тебя — отнесись ко всему этому максимально серьёзно.

Александр, над нашим родом сгущаются тучи, но хуже этого может быть лишь то, что доверять близким я не могу. Только тебе.Ты единственный мой сын, который не сгорает от корысти и жажды денег. Да, ты несколько сентиментален, даже порой бываешь странным. Но видимо эти качества — единственное, что еще отделяет тебя от корысти и жажды богатства, а наш род от забвения.

Среди нашей семьи есть предатель (а может быть, и предатели, хотя одна только мысль об этом делает моей душе несказанно больно). Я не знаю кто это, поэтому будь со всеми предельно осторожен. Мне известно, что на меня готовится провокация. Кажется, есть сговор с каким-то другим достаточно сильным родом. Я внимательно слежу за ситуацией, но пишу это письмо на всякий случай, если мне все же не удастся избежать подставы.

Причина всему — одна старая наша фамильная тайна, о которой я тебе тоже расскажу. Никто об этом не знает из наших, я хранил все в секрете — ради общей безопасности. Когда-то мой отец рассказал о ней мне, и я нес ее все эти годы. А теперь вот настала пора поделиться ей с тобой. Жаль конечно, что таким образом, а не лично.

Однако, прежде чем раскрыть тайну, я должен проговорить еще одно предупреждение. Наверное, самое важное из всего. Так вот. Ты должен остерегаться Искариота, он очень опасен и может сделать

Послание обрывалось. Видимо кто-то отвлек отца от письма, и он отложил его, рассчитывая закончить потом. Но не успел.

Я перевернул лист, но на обороте ничего не было. Значит, и в самом деле отвлекли.

Что за черт? Очень странное послание. Смертельная опасность, какая-то фамильная тайна и Искариот...

Постой. Это имя мне было уже знакомо.

Я его слышал, и совсем недавно. Искариот — это ниточка, которая соединяет мою прошлую жизнь и нынешнюю. А еще смерть, которая пролегла между двумя этими точками. Именно этот загадочный тип и убил меня.

Пора выяснить кто такой этот Искариот. И спросить у него за все.

В дверь требовательно постучали, вырывая меня из задумчивости. Почему-то подумалось, что это боги услышали мои мысли и исполнили желаемое, явив врага, и теперь за дверью стоит тот самый Искариот, готовый отхватить по полной программе. Я сжал кулаки, готовый вступить тут же в схватку и резко распахнул дверь.

— Мой господин... — растеряно произнесла Лисенок, оглядывая меня с ног до головы. — Я помешала? Вы так сильно напряжены!

— Напряжен, — ответил я, немного расстроившись, что это был не противник. Впрочем, оглядев гостью, расстройство быстро испарилось. — Действительно, сильно напряжен.

— Я помогу вам расслабиться.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь. В ее движениях не было никакой пошлости, лишь покорность, от чего я еще сильней завелся.

— Я сделаю вам массаж, — сказала Лисенок, доставая из корзинки, которую взяла с собой, масло и благовония. — Раздевайтесь.

Я скинул рубашку, лег на кровать.

Лисенок принялась растирать меня ароматным маслом. Ее пушистый хвост время от времени щекотал мне спину и когда девушка попросила меня перевернуться, чтобы натереть живот, штаны мои предательски топорщились вверх. Лисенка это нисколько не смутило, и она предложила их снять.

— Чтобы ремень не давил пояс, — пояснила она, хитро улыбнувшись.

И не успел я ничего ответить, как проворные пальцы служанки живо расстегнули застежки, и я оказался без штанов. Массаж продолжился.

Девушка знала свое дело и вскоре все мои мышцы были расслаблены. Я вожделенно смотрел на то, как колыхается грудь девушки, когда Лисенок переминает меня. Пальцы служанки начали спускаться вниз. В какой-то момент — я даже не понял, когда именно, — я и вовсе оказался без трусов.

— Расслабьтесь, мой господин, — шепнула Лисенок и ее горячие ладони прикоснулись к не менее горячей моей вздыбленной части тела.

Я сдавлено застонал.

Натертое маслом тело плавилось. А Лисенок, подойдя к делу ответственно, пыхтела от старания, стараясь расслабить последнюю часть моего тела, которая сейчас была напряжена максимально сильно. И надо сказать, что ей это вскоре удалось. Я застонал, приподнялся. А потом, тяжело задышал, откинулся на кровать, не в силах даже пошевелиться. Размяк.

Лисенок достала влажные салфетки, оттерла меня и поклонившись, спросила:

— Вам все понравилось, мой господин?

— Да, — кивнул я, глупо улыбаясь.

— Что-нибудь еще нужно, мой господин?

— Я бы чего-нибудь выпил.

В горле и в самом деле пересохло.

— Я принесла вашего любимого вина.

Девушка достала из корзинки бутылку. Вот так сервис!

— Большое спасибо! — только и смог вымолвить я.

Служанка налила вина и вновь поклонившись, вышла. Я полежал некоторое время, потом встал, надел трусы и халат, заботливо оставленный на спинке стула. Все, что говорят про маши — чистая правда! В своей прошлой жизни я не мог позволить себе в прислугах зверочеловека, поэтому мог лишь догадываться о их умениях. А тут...

На лице моем играла блаженная улыбка.

Уставший, но довольный, я подошел к окну и потягивая красное вино, принялся рассматривать сад. После такого массажа хотелось думать о чем-то вечном, философском.

Яблони в саду были ухожены, обрезаны, а кроны пострижены и казалось, что все они не настоящие, а игрушечные, выполненные искусным мастером. Было видно, что садовник тут работает на совесть.

Уже смеркалось и кроны деревьев медленно поглощал мрак. Я допил вино и готов был уже отправляться в кровать, как вдруг среди деревьев увидел тень. Она проявилась сквозь темноту отчетливым силуэтом и вновь скрылась в глубине. Кто это? Садовник? В такое время? Вряд ли. Тогда кто? Воры забрались в поместье?

Я пригляделся внимательней.

Силуэт вновь показался, и я смог рассмотреть его более внимательно. Это был старик, седая борода свешивалась почти до пояса, худое болезненное лицо походило на маску смерти. Старик был одет в серое одеяние, а в руках держал восковую свечу. На короткое мгновение наши взгляды пересеклись, и я почувствовал, как по спине пробежался ледяной сквозняк.

Это определенно был не садовник.

Да кто он такой?! Какой-то местный призрак?

Не отдавая себе отчета, не понимая, зачем вообще это делаю, я накинул на себя куртку и выскочил из комнаты. В коридоре и на первом этаже дома никого не было, все разошлись по своим опочивальням и готовились ко сну.

Выскочив на улицу, я осмотрелся. Моя комната располагалась с западной стороны дома, поэтому идти нужно было именно туда. Я рванул через кусты. Внутри меня взыграла вдруг злоба — сказывался тяжелый день. Да и не люблю я когда на меня палятся какие-то старики.

Пройдя по узкой дорожке в западную часть дома, я оказался в яблочном саду. Тут было тихо, покойно и мне сделалось сразу же не по себе. Словно на заброшенное кладбище зашел, хотя никаких крестов или прочих жутких атрибутов тут не было. Просто сад. Но сама атмосфера, гнетущая, темная, давила на мозги.

— Эй, старик! — позвал я незнакомца.

Мне не ответили. Но в гуще ветвей я вновь увидел уже знакомый силуэт.

Ну, держись, старый! Поймаю — не посмотрю на твои седины. Бока намнут так, что мало не покажется...

Я выскочил именно в то место, где секунду назад был старик. Однако он словно в воздухе растворился. Что за черт?!

Я вновь огляделся. Призрак был уже в другой стороне. На мгновение в мозгу проскользнула разумная мысль — может, ну его ко всем чертям, этого старика? Пойти лучше в свою комнату, лечь в огромную мягкую кровать и уснуть...

Нет, оставлять не доделанными дела я не привык. Да и старик этот был какой-то странный. Иррациональное чувство внутри меня твердило — незнакомца нужно найти. Только вот зачем? Просто найти. Он ключ ко всему, что со мной приключилось?

Я пошел за ним.

Миновав основной массив сада, я вышел в заброшенную его часть, куда секатор садовника явно давно не заглядывал. Былой ухоженности тут уже видно не было, а деревья напоминали растрепанные волосы покойников. Именно в этой части сада располагалась каменная башня, непонятно для чего тут построенная. Кладка заросла лишайником и мхом и судя по состоянию строения, стояла башня еще до того, как был построен коттедж Шпагиных.

— Старик!

Полупрозрачная белесая фигура показалась возле каменной башни. А потом... растворилась в воздухе! Я не поверил собственным глазам. Разве может быть такое? Ну, в принципе может, если человек обладает очень мощными артефактами или магическими конструктами. Но вероятней всего это просто иллюзия, возникшая из-за плохого освещения. Старик просто укрылся в башне. Сейчас я выясню кто это такой.

Я быстрым шагом преодолел расстояние от сада до башни, подошел к двери. И вновь удивился. На двери висел огромный ржавый замок, явно давно не открываемый. Я дернул его. Закрыто. И кажется, давно уже заклинило в нем все механизмы. Куда же тогда скрылся загадочный старик?

Я вновь огляделся. Уже порядочно стемнело и сложно было рассмотреть хоть что-то.

— Старик! Старик!

Но мне никто не ответил. Я прислонил ухо к двери башни, предполагая, что незнакомец все же прячется именно там и вдруг услышал совсем тихий рык, словно неведомое существо было спрятано где-то глубоко под землей, а его рык отражается по каменным стенам строения. Что это? Показалось? Или в башне держат каких-то зверей?

Разбираться в этом сейчас, поздней ночью, не было никакого желания. Я еще некоторое время постоял, потом стал чувствовать, что замерзаю. Решил возвращаться.

Загадочный старик не давал мне покоя. Интуиция подсказывала — он звено чего-то большего. Решив днем сходить в эту часть сада и все-таки попасть внутрь башни, я вернулся к себе в комнату, лег в кровать и тут же уснул крепким сном без сновидений.

***

Утром меня разбудил Лисенок, милым голоском сообщив, что мне скоро пора отправляться в школу.

— Чего?! В школу?

После сна показалось, что я вновь должен идти за парту и слушать таблицу умножения. Но Лисенок подсказала — школа не простая.

Аристократы утончены во всем. И своих отпрысков они заставляют оттачивать свое магическое мастерство в специальных заведениях. Учатся там ребята уже после основной школы и больше это напоминает именно институт. Вот и мне выпала честь обучаться там.

Я недовольно проворчал. Вставать рано я не привык. Моя работа происходит ночью, именно тогда начинаются балы и банкеты, и именно тогда происходит все самое интересное.

— Внизу уже накрыт стол, — сообщила Лисенок. — Вы можете позавтракать.

Я умылся, оделся и спустился вниз. Но вся радость от предстоящей еды быстро улетучилась — за столом уже сидели Велимира Ивановна и старший братец. Они видимо и составят мне компанию на завтрак.

Я хотел было незаметно уйти, но скрыться не получилось.

— Господин Александр Константинович, — строгим баритоном прокатилось по залу. — Доброе утро!

Это обратился ко мне дворецкий, распоряжающийся столом и подачей еды. Остальные участники завтрака тут же обернулись.

— Сашенька, куда это ты собрался? — елейным голосом спросила Велимира Ивановна.

— В школу, — ответил я, не сильно желая вступать в диалог и думая, как бы улизнуть.

— До школы еще рано, садись поешь.

Я глянул на стол и отказать не смог. На завтрак подавали икру и воздушные булочки, взбитое сливочное масло и кукурузную кашу. От каши я отказался, но вот кофе с удовольствием выпил, да и бутерброд с черной икрой тоже оказался кстати — после вчерашнего массажа и вечерней прогулки я дьявольски проголодался.

Братец смотрел на меня со злобой, сверкая свежим фингалом под глазом. Я сделал вид, что не замечаю его и принялся уминать бутерброд, щедро сдабривая его икрой.

Помимо брата за столом сидела и моя сестра, Дарья. Девушка явно недалекая, однако на лицо беззлобная, с некоторой простоватостью. Больше из близкой родни у Александра, в чье тело я попал, никого не было. Про мать история умалчивала, семейные альбомы тоже ничего не сообщили.

— Вот это да! — выдохнула Велимира Ивановна, отпивая из блюдечка чай и щурясь над газетой.

Мне было безразлично чему она там удивляется, и я бы не обратил на это внимание, если бы не следующая фраза, заставившая меня вздрогнуть и покрыться «мурашками».

— Знаменитого дуэлянта Кричевского убили.

Кричевский — это я. И новость была о моей смерти. Это было странно слушать и даже дико, и мне пришлось использовать всю мою выдержку, чтобы совладать с эмоциями.

— И что же пишут? — осторожно спросил я, стараясь сделать интонацию своего голоса такой, словно любопытствовал только ради любезности.

— Жуткая смерть! — ответила тетя, громко сёрбая чаем.

«Еще бы! — подумал я. — Заманили в подлую ловушку и выстрелили прямо в спину».

— Пишут, что ритуальное убийство.

— Что?! — а вот теперь эмоции я не смог удержать и едва не подскочил на месте. Бутерброд застрял в горле и пришлось долго откашливаться, прежде чем продолжить разговор. — Как это ритуальное? А разве он не на дуэли погиб? Все-таки дуэлянт известный.

— Нет, не дуэли, — сказала Велимира Ивановна. — Если интересно, прочитай сам.

Она отложила газету и принялась уминать огромный калач, окуная его в вазу с медом. Газетные новости ее явно утомили.

Я взял прессу, быстро нашел нужную статью и пробежался по ней взглядом. И фразы, вырываемые из текста, заставляли мои волосы шевелиться.

«Ритуальное убийство...», «жестоким образом...», «обезглавленное тело...», «без одежды...», «внутренности отдельно...». Это что за хрень такая, мать вашу?!

Из статьи выходило, что меня буквально покромсали на части. Это шутка такая? Журналист, писавший это, решил приврать? Если так, то прикол явно не удался.

Но конечно же это была никакая не шутка.

— Чувствую, что не ради мести такой ужас совершен и не простое это убийство, — сказал Велимира Ивановна, непонятно к кому обращаясь.

— Не простое... — эхом повторил я, откладывая газету в сторону. — Весьма непростое...

Глава 4

Оставшийся бутерброд в горло уже не лез. Я встал, направился на выход.

— Куда это ты собрался? — спросила тетя противным тоном, словно я перед этим снял штаны и навалил ей в кашу.

— В школу, — буркнул я. — Я же уже говорил вам это пять минут назад.

— А ничего не хочешь сказать?

— А должен?

Удар кулаком по столу заставил всех присутствовавших замолчать и вытянуться по струнке. Особенно это было видно по дворецкому и прислуге.

— Ты дикарь? Ты из простолюдинов? Ты безродный? — тетя пронзила меня своим змеиным взглядом. И сама же ответила на собственный вопрос: — Нет. Ты из знатного семейства, из аристократов, из рода Шпагиных. И у тебя должны быть соответствующие манеры. Поблагодари за еду.

Я непонимающе оглядел всех, но никто не посмел даже поднять взгляда, все были словно манекены. И даже старший брат замер, словно превратился в ледяную статую. М-да, ну и нравы тут.

— Благодарю за завтрак и приятную беседу, — сквозь зубы скачал я, едва сдерживаясь, чтобы не покрыть всех трехэтажным матом.

— А пожелать всем приятного дня? — ядовито произнесла Велимира Ивановна.

Она издевается?! Судя по бледным испуганным лицам прислуг нет.

— Приятного дня, — прошипел я.

— И тебе приятного дня, Александр, — ответила тетя, громко отпив из чашки чаю и вновь вернувшись к просмотру газеты, открыв ее на последней странице, где печатали кроссворды.

Искренности в этом пожелании не было ни грамма.

— Ведьма! — буркнул я себе под нос и направился на выход.

На улице уже ждала машина. Настроение после утренних новостей про расчлененку собственного тела было так себе. Да еще тетя со своими манерами окончательно выбесила. Но вид новенького черного автомобиля «люкс» класса невольно заставил улыбнуться.

Личный водитель открыл дверь, услужливо произнес:

— Прошу вас, Александр Константинович.

Я сел внутрь, откинулся и всю дорогу испытывал блаженство от мягкого кожаного кресла. Это тебе не на каретах ездить на дуэли. Впрочем, то была дань традиции, однако прибыть на поединок в машине, значит опозориться, причем очень сильно, при всех. Вот и приходилось ездить на древнем транспорте, трясясь и подмерзая.

Мне хотелось, чтобы меня отвезли в какой-нибудь бар, но оказался я возле школьных ворот.

— Мы приехали, господин Александр Константинович, — произнес водитель, открывая дверь.

— Тебя как зовут? — спросил я у него.

— Тремов, господин Александр Константинович, — удивленно ответил тот. — Тремов Юрий Анатольевич.

— Я буду называть тебя просто Юра. А ты меня просто Алекс. Договорились?

Водитель кивнул.

— Вот и хорошо. Юра, подскажи, а до какого времени учеба сегодня?

Водитель задумался.

— Обычно по вторникам я забираю вас в три.

— Понятно, — кисло ответил я, понимая, что пробыть мне тут придется пять часов, не меньше. — Ладно, отдохни.

— Не могу, — улыбнулся водитель. — Ваш старший брат Борис велел подать машину к двенадцати.

— Тоже в школу?

— Нет, — несколько удивленно ответил Юра. — Он в школу не ходит. Куда-то по делам.

«Интересно, куда это он намылился?» — подумал я. Какие могут быть дела у оболтуса, который дальше тетиной юбки не отходит ни на шаг.

— Ладно, не опаздывай.

Я махнул водителю и двинул в учебное заведение.

В светских круга в силу своей профессии, мне приходилось крутиться часто. Я был на шикарных балах, которые устраивали аристократы; был в знатных домах; доводилось бывать и в дворцах.

Но вот в аристократическую школу я никогда раньше не посещал.

Подивиться было чему.

На богатое убранство я не смотрел — таким меня не удивишь. Мраморные дорожки тоже не впечатлили, вызвав лишь вопрос — а каково зимой ходить по ним, не поскользнувшись? Уверен, не одна задница здесь расшибалась и не одна рука ломалась. Впрочем, судя по остаточным магическим следам, антилед тут какой-то все же предусматривали.

А удивило обилие пробудившихся одаренных. Чтобы пробудить в себе какие-то способности, нужно много работы провести. И не факт, что еще получится. Правда, были и счастливчики. Такие, например, как я. Мой дар пришел ко мне сам, еще в раннем детстве. И я его лишь только оттачивал, избежав мук «пробуждения». Да, аристократам легче пробудить дар, у них в крови течет родовая способность, но все же.

Практически у каждого в школе, в которую я пришел, были магические способности. Да непростые — не какие-нибудь манипуляции со звуком или светом.

Возле школы была видна спортивная площадка, на которой несколько ребят сотворяли небольшое ветряное торнадо. Хоть и было оно размером не более половины роста человека и силой обладало не сокрушительной, но меня весьма впечатлило. Как известно, воздушная магия очень капризна, чтобы ей овладеть нужно много тонкостей знать.

На скамейке сидело трое подростков ботанского вида. Сомкнув руки в круг, явно готовясь к какому-то экзамену, они занимались духовными практиками, отрабатывая коллективное погружение. Над ними то вспыхивало, то исчезало что-то вроде небольшого северного сияния.

Чуть дальше, сидя на траве возле дерева, две девушки делали проекции изображения — одна другой показывала парня, которому симпатизировала. Проекция была высокого уровня и качества.

Я присмотрелся к девушкам. Интересно. Весьма интересно. Одна рыженькая, с маленькой грудью, вторая — жгучая брюнетка, с формами пышными. Короткие одинаковые юбочки, блузки, повязки — форма подчеркивала все изгибы тела учениц. А ножки...

— Александр! — окликнул меня кто-то.

Я не сразу оглянулся — не привык еще к новому имени.

— Санька! — голос оказался гораздо ближе, заставив меня оторваться от приятного созерцания красоты.

Я оглянулся.

Передо мной стоял приземистый крепкий парень, лет восемнадцати.

— Привет! — он протянул жилистую руку.

— Привет, — ответил я, пытаясь понять кто это такой.

Друг? Одноклассник? Пришлось изрядно напрягать память, чтобы выудить оттуда необходимое имя.

— Привет, Штакет.

— Ну вот, узнал меня, — улыбнулся тот. — А то вид у тебя, будто тебя обухом по голове огрели. Ну, как дела? — он пристально посмотрел на меня.

— Нормально, — ответил я.

Но видимо этот ответ не устроил парня.

— Что значит нормально? Получилось?

— Что получилось? — осторожно переспросил я.

Болтать со Штакетом у меня не было никакого желания, тем более с таким назойливым, и я лихорадочно искал причину уйти. Но, как назло, ничего в голову не приходило.

— Ну как что?! — сокрушенно вздохнул тот. — Хватит томить! Говори!

— Да что говорить?!

— Ну ты жук! Все из тебя тисками нужно вытаскивать. Получилось двойку исправить?

— Какую двойку? Слушай, давай потом поговорим, сейчас некогда, нужно...

— Смотри! Преподша идет! — мгновенно переменился в лице собеседник. — Екатерина Олеговна! У-у, мигера! К нам идет!

Я оглянулся... и подавился воздухом. Вот так номер!

К нам шла уже знакомая мне толстушка, в чьей постели я оказался, когда произошло переселение душ.

— Это... это... — прошептал я.

— Ага! — заговорщически улыбнувшись, произнес парень. — Та, что поставила тебе двойку по литературе. Очень ненужную двойку, когда на носу очень важный экзамен.

— Здравствуйте! — строго произнесла толстушка, увидев нас.

Выражение ее лица не изменилось, но в глазах я отчетливо прочитал огонек похоти.

— Добрый день! — ответили мы вместе со Штакетом невпопад.

Учительница посмотрела на меня. Дежурным тоном сказала:

— Шпагин, вашу курсовую работу я просмотрела, могу смело сказать, что двойку вы исправили. Очень талантливо сделано. Но я бы посоветовала вам поработать еще. У вас определенно есть талант к литературе и языку, — на последнем слове она сделала акцент, — так что я жду от вас других работ.

И пошла дальше.

— Чувак! — выдохнул мой собеседник, провожая взглядом училку. — У тебя получилось! В самом деле получилось! Не соврал, пошел к ней домой. И исправил двойку. А ну рассказывай, что там было? Во всех подробностях! Говорят, эта Екатерина Олеговна ух какая горячая штучка. Или ты к ней домой не ходил? Как тогда исправил?

Я отмахнулся от расспросов, но это только раззадорило парня.

— Ты что, в самом деле к ней вечером пришел?! Чувак, ты отчаянный! — парень похлопал меня по плечу. — Но с другой стороны — это помогло! Эта двойка, которую ты схлопотал за четвертную работу, сильно тебе кровь портила. Но теперь... Вот так повезло! Хотя, нет, не повезло. Отлично сработано, старина, хех!

Теперь завеса тайны смерти прошлого Шпагина приоткрывалась. Парень решил самоотверженно исправить оценку, пошел к учительнице, которая явно страдала от мужского внимания и окунулся в похоть с головой, причем в прямом смысле, потому что по голове и получил в итоге резиновым... М-да... Впрочем, смерть хоть и нелепая, но лучше той, что была у меня. В памяти вновь невольно всплыли подробности статьи.

«Нужно найти Гезе, — промелькнула вдруг мысль. — Моего верного слугу и помощника. Расспросить его о последнем моем деле. Может быть, когда Гезе подкидывал монетку или выслеживал человека, то что-то заметил необычного?»

Только вот беда. Я-то теперь совсем не Кричевский и лицо у меня другое. Тут подумать надо, как объяснить Гезе все мои метаморфозы, да так мягко, чтобы тот не сошел с ума.

— Чего уставился? — хрипловатый голос заставил вынырнуть из задумчивости.

Я оглянулся.

— Чего уставился, ботаник? — это было обращено не ко мне.

Компания из четырех крепких ребят окружила толстого паренька и что-то ему предъявляла.

— Чего молчишь? Где деньги? — обратился рыжий парень с кривым носом, видимо главарь шайки.

— Я... — начал мямлить толстяк.

— Че ты мычишь, олень? Деньги давай!

— У меня нету. Я завтра...

Парень не успел договорить. Хлестки удар повалил его на землю.

— Заткни пасть! — рявкнул главарь, вновь замахиваясь. — Или я тебе зубы выбью! Что бы при мне такого не говорил!

Остальные громилы одобрительно заржали.

— Эй, ребята, не слишком ли вас много для одного толстячка? — спросил я, подходя ближе.

— Чего-о? — протянул вожак, медленно поворачиваясь.

Остальные тоже уставились на меня.

— Глухой что ли?

Вожак опешил от удивления, никто еще с ним так не разговаривал.

— Ты кто такой? Смертник что ли?

Он подошел ко мне ближе, почти в плотную. Но я не отступил ни на миллиметр. Его я не боялся. Напротив, испытывал чувство омерзения, словно смотрел на кошачью отрыжку. Таких уродов я навидался. В стае они смелые, дерзкие, а вот когда один на один с ними выходишь, сразу превращаются в трусливых кроликов.

— Я тот, кто тебя не боится. Отстань от толстяка.

— А тебе что этот толстяк? Или он твоя подруга?

Громилы вновь загыгыкали.

— Юморить — не твое. Попробуй себя в чем-нибудь другом. Например, массажистом в мужскую баню, там тоже коллектив сплоченный нужен и крепкое плечо товарища важно — чтобы не поскользнуться на мокром полу, — я кивнул на гогочущих здоровяков, те сразу же замолчали, набычились.

— Ты слишком дерзкий, как я погляжу, — голос вожака зазвенел металлом, глаза налились кровью.

— В отличие от тебя. Особой дерзости идти толпой на одного слабака — так себе смелость. Даже демонстрация трусости.

Вокруг начали собираться зеваки.

— Сразиться хочешь? — зашипел вожак, схватив меня за грудки.

Остальные его дружки тоже меня окружили.

— Один на один — без проблем, — спокойно спросил я. — Или со своими телятами полезешь, по старой привычке?

— Да ты совсем без берегов! — прорычал вожак.

И все остальные сомкнулись вокруг меня.

Я уже был готов к драке, как вдруг тот самый толстяк, за которого я невольно заступился, выдохнул:

— Директор идет!

Вожак напрягся.

— Ладно, потом поговорим, — произнес он, глянув на меня.

— Всегда готов. И дружков своих бери, раз без них страшно ходить.

Это заставило вожака заскрипеть зубами. Он вновь схватил меня, прошипел:

— Завтра, после школы. Ты и я. Поединок. Посмотрим, чего ты стоишь. Или только болтать умеешь?

Мне стало смешно. Он что, правда вызывает меня на дуэль?

— Че ты лыбишься? Или зассал?

Ну и манеры! Такого придурка обязательно нужно проучить, иначе таким идиотом и останется на всю жизнь.

— Принимаю вызов, — ответил я. — А сейчас отстранись от меня, у тебя изо рта воняет членами твоих дружков.

Вожак замахнулся, готовый ударить, а я приготовился отразить его и контратаковать. Но мы оба не успели. К нам подошел рослый пожилой мужчина, одетый с иголочки, с военной выправкой. И сильный. Очень сильный. Сила его была не физической, но магической, мощные плотные эманации внутренней энергии улавливались без всякого дара.

— Что тут происходит? — строго спросил он и я сразу понял, что это директор школы.

Этот человек был явно из военных, чувствовалось по его голосу, который за много лет службы привык отдавать приказы.

— Ничего, — тут же произнес вожак.

— Ничего? Котовский, вы опять хулиганите?

— В мыслях не было!

Директор презрительно фыркнул, перевел взгляд на меня.

— А вы, Шпагин, что устроили?

И не дав мне ответить, отчеканил:

— Я не потерплю в своей школе такого разгильдяйства и хулиганства. Я отстраняю вас от занятий. Идите домой и расскажите своим родителям о своем недопустимом поведении. Завтра жду от них записки с подробным описанием того, какие меры по отношению к вам были приняты. И пусть не забудут магические родовые печати поставить, иначе до уроков я вас не допущу!

Такое наказание не испугало ни меня, ни Котовского и мы с облегчением разошлись.

— Еще увидимся! — в спину бросил мне вожак.

Я не потрудился ему ответить.

Возвращаться домой пришлось бы пешком — водитель Юра уехал по делам со старшим братом. Но видеть раньше времени Велимиру Ивановну не было никакого желания, и я вдруг подумал — а не найти ли мне сейчас Гезе? Время до трех есть. Идея показалась хорошей.

Гезе обитал в северных районах города. Постоянного жилища у него не было, но имелось одно место, где найти его точно можно было в любое время, если не было никакой работенки.

Бар «Красный бык» был злачным местом и ходить туда осмеливался не каждый. Располагался он в нищенских кварталах и контингент там был соответствующий. Воры, преступники, убийцы, мелкие шулера — одним слово сброд всех мастей. Когда-то там можно было найти и меня, когда я еще был в младшей лиге. Правда в это время едва ли там было опасней, чем в школе. Основные сливки стягиваются ближе к вечеру.

Я поймал попутку, доехал до нужной улицы, расплатился мелочью, которую успел подрезать из кармана Котовского, когда конфликтовал с ним. Остановился напротив бара. Сразу заглядывать в него не стал. Сначала нужно убедиться, что там нет посторонних. Или врагов. Старая привычка.

Несколько минут наблюдения подтвердили — чисто. Я двинул в бар.

Внутри было темно, тихо. Громко будет вечером. Причем не от музыки.

«Гезе, где же ты? Где ты, старый плут, маскирующийся под слепого музыканта?»

Знакомого нигде видно не было. Еще не пришел? Или решил прошвырнуться по рынку, подрубить немного денег по старой памяти не ради пропитания, но чтобы не забылся навык?

Я сел в дальний темный угол, заказал себе воды и принялся ждать. Гезе придет, обязательно придет, сердцем чую. За последнюю работенку я ему заплатил щедро, а значит он будет прожигать деньги здесь. Ну где же ты? Давай, иди сюда.

Фигуристая официантка принесла воды.

— Спасибо, Роза! — ответил я и прикусил язык.

— Откуда ты меня знаешь, паренек? — насторожено спросила она. — Тебя я вот вижу впервые.

— У вас на груди табличка с именем, — поспешно ответил я.

Роза пристально посмотрела на меня. Протянула:

— Верно. Послушай, парень, моего совета. Это не самое это лучшее место для таких, как ты.

— Это для каких таких? — не понял я.

— Для интеллигентов и аристократов.

Я хотел возмутиться. Сказать, что это же я. И вновь прикусил губу, на этот раз вовремя. Все верно. Роза видит во мне не Кричевского, который когда-то даже клеился к ней и пьяным пару раз дарил цветы. Сейчас она видит перед собой ухоженного мальчика в дорогой школьной одежде, явно из другого общества.

— Хорошо, — кивнул я. — Я скоро ухожу.

— Чертовски правильно, паренек, с твоей стороны, — согласилась Роза и вернулась за стойку.

Я вновь принялся таращиться на дверь, ожидая, когда зайдет Гезе.

Его все не было.

Но вместо него в бар зашли двое, и я удивленно вытаращил глаза. Двоих посетителей я знал, причем одного из прошлой жизни, а второго — из нынешней. И оба мне не нравились.

Первого, того, что был из прошлой жизни, звали Бритва. Говорящее прозвище не врало — этот сутулый хмурый мужик мастерски управлялся с бритвой, превратив это умение в свой основной доход. Но работал он не цирюльником и людей не брил. Он их убивал. Профессиональный убийца, хладнокровный, жестокий. Порой жертвы даже не понимали, что происходит — лезвие лишало их жизни безболезненно и быстро. Чик! — и на тот свет.

А второй знакомый, из нынешней жизни, был моим старшим братом Борисом Шпагиным...

И судя по непринужденной беседе с шутками и смехом эти двое очень хорошо друг друга знали.

Глава 5

Вот так номер! Интересно, что они обсуждают? Уж явно не премьеру балета.

Водитель Юра говорил, что Борис заказал машину на двенадцать часов для каких-то своих дел. Видимо вот эти дела сейчас и решает. А какие дела можно решать с профессиональным убийцей? Уж явно не хозяйственные и не любовные. Парень решил кого-то заказать, я был в этом уверен. И хищная улыбка Бритвы подсказывала — ему подкинули работенку с щедрым вознаграждением.

Осталось только выяснить кого решили завалить. Кого-то по службе? Или из семьи? Велимиру Ивановну? Или меня? Все версии имели под собой основание — мы были наследниками рода. А намеки на то, чтобы избавиться от меня уже были — Борис говорил про школу и предстоящие экзамены, которые если я не сдам, то пойду по миру.

Эх, послушать бы поближе, о чем они там болтают.

Я раздумывал о том, чтобы незаметно подсесть ближе, но парочка, быстро выпив принесенный коньяк, поднялась с мест, пожала друг другу руки и вышла. Преследовать их не стоит, опасно. К тому же в бар зашел еще один мой знакомый.

— Гезе! — радостно воскликнул я, вновь забыв, кто я теперь такой.

Тот оглянулся, вопросительно глянул на меня. А потом резко развернувшись, пошел прочь.

— Да постой же ты!

Его реакция была понятной — он вертится в разных слоях общества, и не всегда действия его бывают законны. Вот и решил подстраховаться. К тому же мой новый облик он не знал. С его точки зрения все было сделано правильно: окликнул какой-то незнакомый подозрительный юнец, явно не с этого квартала, а с богатых районов, поэтому лучше скрыться, чем потом сидеть в отделении или вовсе валяться в ближайшей канаве с пулей во лбу.

— Гезе, да постой же ты!

Я рванул за ним.

Помощник мой бегать умел. Этот навык у него развился после долгой работы со мной. И теперь парень демонстрировал насколько далеко — во всех смыслах, — он продвинулся. Я едва поспевал за ним, а после пары улиц на некоторое время и вовсе потерял из виду. Пришлось замедляться и осматриваться.

Гезе должен быть где-то здесь. Он спрятался. Наверняка пытается понять кто я такой. Уж я то знаю его повадки.

Я прошел вперед, завернул в сверток. И тут же получил мощный удар в лицо. Не успев отскочить, был сбит с ног. Гезе навалился сверху, ловко перехватил руки и в самое лицо зашипел:

— Тебе чего надо, парень?!

Гезе выглядел помято, на лице щетина, глаза красные, то ли от недосыпа, то ли от выпитого (а скорее всего, и от того, и от другого).

— Гезе, успокойся!

— Откуда меня знаешь?

— Выслушай. Сейчас я тебе кое-что расскажу, но звучать это будет весьма неправдоподобно. Просто выслушай, чертяка ты старый.

Гезе вопросительно глянул на меня.

— Я — Кричевский.

— Ты что, издеваешься? — разозлился Гезе.

И как следует тряхнул меня.

— Не издеваюсь!

— Кричевского убили! — Гезе вдруг переменился в лице. — Это ты его убил? Ты — тот псих отмороженный?

— Да никого я не убивал! Кричевский — это я!

— Я тебе зубы выбью, подонок ты малолетний. Я тебе...

— Мы с тобой работали вместе. Ты помогал мне с дуэлями. Подбрасывал людям в карманы монетку, с помощью которой кидался жребий.

Гезе выпучил глаза.

— Откуда ты...

— Эти монетки ты заказываешь у одного мастера, с которым я тебя свел. Старик Пузырь — так его зовут. Смешной такой, с подпаленной бородой ходит. Толстый, поэтому и Пузырь. Воздух еще портит громко и делает вид, что это не он.

— Ты следишь за мной?! Следишь?! — злобно прошипел Гезе, схватив меня крепче.

— Помнишь Кривощекина? Недавнее дело. Он заказал поручика Ерофеева, за то, что тот видел его в доме утех.

— Ты шпион?

— Да не шпион я! Рассказываю же тебе.

— Это все можно было знать, если следить за нами. Парень, ты сам себе подписываешь смертный приговор. Я вынужден буду тебя убить. Ты слишком много знаешь...

— Анна... — выдохнул я последний свой аргумент и глаза Гезе на секунду застыли. — Анна Блейн. Ты любил ее. Ты мне однажды рассказывал, когда мы надрались как черти после очередной дуэли. Помнишь? Мне еще тогда на дуэли чуть в сердце не попали, ты же и спас, окликнув. Пуля шаркнула по плечу. Вспомнил?

— Демоны... — только и смог выдохнуть тот. — Такого не может быть! Я никому этого не говорил. Кроме Кричевского...

— У тебя на груди татуировка с ее лицом. Ты всем говоришь, что это Святая Мария, на удачу, но это Анна Блейн. Ты сам мне тогда же это рассказал.

— Кричевский?! — только и смог вымолвить Гезе. — Но как?!.

— Я и сам не знаю. Отпусти меня и мы поговорим.

Гезе ослабил хватку. Я поднялся.

— Это какая-то магия, да? — пораженный спросил он, смотря на меня так, словно я был говорящей собакой. — Как такое возможно?!

— Я не знаю. В тот раз... В тот последний раз... Я вернулся с поместья Кривощекиных и зашел в бар.

— «Белый слон»? — спросил Гезе.

— Он самый.

— Нужно было в «Быка» идти, — вздохнул собеседник.

— Там был один паренек, подозрительный. Он следил за мной. Я подкараулил его на улице, решил выяснить чего ему нужно от меня. Но все оказалось несколько не так, как я думал. Я попал в западню. Меня убили. А потом... Потом я очнулся в этом теле.

— Но такое невозможно!

— Как видишь возможно. Гезе, я попал в тело другого человека!

Гезе нервно закурил. Подошел ко мне ближе.

— Кричевский, ты там внутри? — он заглянул мне в рот. — Может быть, я могу тебя как-то освободить оттуда?

— Ты что, считаешь, что я как в банке тут? Как ты меня освободишь?

— Ну не знаю, — пожал тот плечами. — Вскрыть аккуратно, может?

— Да ты с ума сошел?!

— Я пошутил! Пошутил!

— Гезе, мне сейчас не до шуток.

— Охренеть! — произнес Гезе, отщелкнув бычок в сторону. — Переселение душ!

И вдруг улыбнулся.

— Чему ты радуешься? — спросил я.

— Ты жив! Кричевский, драть тебя за ногу, чертяка везучий! Ты жив! Я уж думал... Ты в курсе, что произошло? Убили то тебя выстрелом, но потом... Там какие-то отмороженные на всю башню сектанты действовали.

— Знаю, — хмуро ответил я.

— Гезе, я поэтому и пришел к тебе, чтобы ты помог. Мне нужно понять, кто заказал меня. Кто это сделал. Чует сердце, что не просто тут орудовал какой-то псих. Все куда как серьёзней. Поможешь?

— Конечно! — оживился Гезе. — Есть какие-то зацепки?

Я в подробностях рассказал ему про случившееся и про Искариота. Гезе слушал молча, отстранённо, но я знал, что он запоминает каждое слово — мой помощник умел слушать.

— Что думаешь? — спросил я, закончив свой рассказ.

— Думаю, что дело запутанное.

— Ты что-нибудь подозрительное видел после моей дуэли?

— Нет, — покачал тот головой. — Как обычно пошел к себе, даже в бар не стал заглядывать, устал. И слежки не почувствовал. Все тихо было. Спать лег. Потом, когда новости утренние прочитал про тебя... Меня как мешком с углем огрели. Пил долго. Только вот сейчас отошел, в бар решил зайти, выпить.

— Я тоже ничего подозрительно сразу не увидел. Но потом...

— Ладно, ты главное не переживай, — Гезе вновь глянул на меня оценивающе, улыбнулся. — Видок, конечно, у тебя еще тот! Ты в кого попал? В мажора какого-то?

— В тело младшего сына рода Шпагиных.

— Вроде что-то слышал про них. Ладно, главное — жив. Я попытаюсь что-нибудь выяснить по твоей истории, особенно про этого Искариота.

— Только будь осторожен.

— Обижаешь! Через два дня свидимся на этом же месте в это же время?

Я кивнул.

— Ну Кричевский! Из любой задницы выберется! — он крепко обнял меня.

— Гезе, есть еще одно дельце.

— Какое?

— Бритва.

— Он то тебе зачем?!

— Кажется, ему меня заказали.

Гезе присвистнул.

— Уверен?

— Я теперь вообще ни в чем не уверен, — проворчал я.

— Хорошо, — похлопал меня по плечу мой помощник. — Я постараюсь что-нибудь выяснить.

Мы распрощались. Я поймал попутку и двинул домой.

У поместья Шпагиных стоял уже знакомый мне автомобиль. Я подошел к водителю Юрию, предупредил о том, что за мной ехать в школу не нужно. Я подумал о том, чтобы расспросить парня о его поездке с моим старшим братом Борисом, но не стал — это может вызвать подозрение, ведь ручаться за то, что водитель не стучит кому нужно я не могу.

В доме было тихо и могло показаться, что никого нет. Но суетливо снующие туда и обратно слуги с испуганными лицами подсказали, что Велимира Ивановна все же где-то здесь. Связываться с ней у меня не было никакого желания, поэтому я пошел к себе.

— Сашка, ты что, совсем с ума выжил?! — воскликнула сестра Дарья, едва увидев меня, идущего по коридору.

Я вопросительно глянул на нее.

Сестра схватила меня за шкирку и заволокла к себе в комнату.

— Ты чего?! — возмутился я, пытаясь вырваться из цепких рук сестры.

— Ты чего в школе устроил?

— Ты про что?

— Я про дуэль.

— А что тут такого? Не я это начал.

— Не ты начал, но ты поддержал. Зачем?

— Чего ты разоралась? Если у тебя все, то я пойду.

— Саня, ты неужели не понимаешь?

— Чего? Чего я не понимаю? — я начал выходить из себя.

— А то, что у Котовского отец близкий друг декана школы. Один его телефонный звонок — и тебя тут же вышвырнут из учебного заведения. А представь с какой скоростью ты полетишь, едва папаша Котовского узнает, что его сыночка идет на дуэль с тобой?

Дарья строго глянула на меня.

— Напомнить, что будет, если тебя изгонят из школы?

В этом необходимости не было.

— Кажется, я вляпался, — вслух произнес я.

— Вот именно, — кивнула сестра. — Тебе нужно срочно отменить дуэль.

— Что?! — округлил я глаза.

— Отменить дуэль, — повторила Дарья.

— Ты шутишь?!

Это был удар ниже пояса. Отменить дуэль — это все равно, что публично признать свою слабость. Это позор. Вечный несмываемый позор. Никогда я не отменял ни одной дуэли. И сейчас не отменю. Этой мой закон. Мой кодекс. Кодекс дуэлянта. Которого я буду придерживался всегда.

— Ничего я отменять не буду! — категорично произнес я.

— Тогда погибнешь, — тихо ответила сестра. — Котовский известный стрелок.

Я хмыкнул. Такое заявление заставило улыбнуться.

— Это мы еще посмотрим!

— Да даже если он промажет, то не промажет его отец. Он стрелять будет не из пистолета, но с помощью своих договоренностей и связей.

— Все будет в порядке, — улыбнулся я.

— Что ты задумал? — насторожилась сестра.

— Есть одна идейка.

— Какая?

Я не ответил.

— Саня, ты выкинь из головы все эти глупости. У меня кроме тебя никого тут не осталось.

— Не переживай, в меня точно не попадут.

Я уже собирался уходить к себе в комнату, как вдруг остановился. Взгляд скользнул по фотографиям, висящим на стене, и зацепился за знакомое уже лицо.

— А это кто такой? — спросил я, указывая на старца с седой бородой, стоящего позади семьи.

Фотография была старой, размытой, но я не сомневался ни секунды, что уже видел этого старика.

— Это дед Лука, — ответила тихо Дарья. — Забыл, что ли?

— И не помнил даже, — честно признался я.

Сестра вопросительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Так кто он такой? Можешь рассказать?

Девушка оценивающе посмотрел на меня — не пытаюсь ли я ее разыграть? Сказала:

— Это наш дедушка, отец нашего отца. Очень странный, надо отметить, родственник.

— Это точно! — кивнул я, вспоминая как тот ходил ночью по саду и пялился на меня.

— Его выходки часто ставили в тупик всю семью. Особенно его не любил Алгарь Лукич, старший брат нашего отца. Деда Лука часто говорил что-нибудь невпопад, творил какую-нибудь странную магию. Но надо признать, что магией он владел мощной и мог многое.

— Постой... — меня смутило, что сестра говорила про него в прошедшем времени. — Так он что, мертв?

— Конечно! Лет десять как назад.

Эта новость огорошила меня. Я вновь глянул на фотографию. Ошибки быть не может, я точно видел его, не кого-то другого.

— А близнецов у него не было?

— Нет. Саша, ты своими вопросами меня пугаешь. Дед, конечно, странный был, но ты сегодня переплюнул его.

— Просто навалилось все, — туманно ответил я. — Расскажи еще про Луку, хочу отвлечься.

— Да особо нечего рассказывать, — пожала плечами Дарья. — Я ведь тогда совсем маленькая была. Помню, что рассказывал отец один раз про него. Что тот вроде бы какое-то магическое заклятие сделал, да такое мощное, что спалил половину нашего дома. Алгарь тогда сильно разозлился и отправить родного отца в дом престарелых. Да наш папа заступился. Правда все равно велено всем было про деда Луку не вспоминать, а его самого выселили из его комнаты в башню.

— В башню... — одними губами произнес я.

— Ну да.

— И он там умер? — спросил я.

— Нет. Новое жилище он свое любил, даже приглашал к себе, но меня не пускали. А умер он в саду, лет через десять после этого случая с поджогом дома. Просто сидел под яблоней и словно уснул. И не проснулся...

Информация сестры сбила с толку. Я ничего не мог понять и продолжал пялиться на фотографию.

«Нет, это какой-то бред! — внезапно разозлился я. — Не бывает такого. Хотя, про переселение душ я тоже так думал до недавнего времени».

Мне показалось. Всякое бывает.

Уверенный в этой теории, полный решимости доказать ее, я быстро попрощался с сестрой и направился в сад. Мне хотелось доказать — прежде всего, самому себе, — что призраков не бывает и что видел я вчера вечером не фантом, а просто какого-то бродягу, который хотел таким образом пошутить надо мной. Ну я покажу этому шутнику!

«Наверняка, какой-нибудь бездомный поселился в этой башне и пугает всех, чтобы никто не посмел лезть в его обиталище. Только попадись мне, чудило!»

В саду было прохладно, даже зябко, словно зима решила переждать тут своего прихода, прячась в густых зарослях. Я огляделся. Запал как-то сразу прошел, захотелось вернуться к себе в комнату, где тепло, и Лисенок делает массаж с ароматным маслом.

«Соберись!» — приказал я себе.

Силуэт башни был словно вырезан из мрака. Зловещая, покинутая, она навевала самые хмурые мысли. И кому придет в голову в ней поселиться? Впрочем, моя комнатка из прошлой жизни, которую я снимал у одной дрянной и жадной старухи, была ничем не лучше.

— Старик! Ты тут? — зачем-то спросил я.

Мне конечно же никто не ответил. Только высоко в небе, на крыше башни, засвистел ветер.

Я двинул к строению.

Пройдя сквозь густые заросли, остановился возле каменной стены. Судя по кладке, построена башня была очень давно. И видимо какими-то великанами, потому что валуны фундамента были массивные, с меня ростом.

«Интересно, а как этот бродяга заходил в башню?» — подумал я, уставившись на огромный амбарный замок.

Я поднял с земли кусок бетона, отвалившийся видимо со стены и с размаху ударил им по замку. Ржавая петля тут же отлетела в сторону, легко и просто. Теперь понятно как он попадал внутрь. Замок — просто видимость.

Дверь противно скрипнула. Тьма, непроглядная и плотная, встретила меня сырым сквозняком и каким-то странным эхом, похожим на вздох зверя. Я прислушался. Никого. Показалось? Башня высокая, наверняка пустая, вот и эхо от малейшего шага.

Я сжал кулаки и решительным шагом вошел внутрь башни.

---------------

Уважаемые читатели! Если вам понравилось, то не забудьте поставить лайк и добавить книгу в библиотеку, чтобы первыми получать уведомления о выходе новых глав.

Глава 6

Тьма проглотила меня сразу и без остатка. Я тут же пожалел, что не взял с собой фонарик или не соорудил хотя бы какой-нибудь факел или лучину, прежде чем заходить внутрь. Пришлось поспешно рыскать по карманам и надеяться, что удастся найти хоть что-то.

Мне повезло, в правом кармане оказалась зажигалка. Я чиркнул колесиком и раза с пятого осветил округу крохотным огоньком.

Дарья говорила, что дед Лука некоторое время здесь жил. Это было видно. У стены стоял сломанный стул, повсюду валялись вещи. Под ногами лежали истлевшие тряпки. Я схватил одну и несколько мышей, истошно пища, бросились наутек. Твари! Подпалив тряпку, удалось осмотреться лучше. Я поднял с пола ножку разбитого стула, обмотал один конец полыхающей тканью, сооружая своеобразный факел. Получилось вполне неплохо.

Освещая округу, я прошептал:

— Лука! Ты где?

Произнес, и сразу же почувствовал, насколько глупо это звучит. А от этого подкатила ярость. Ну какой Лука? Ведь понятно сразу, что кто-то пытается меня разыграть. Ну, или бомжи облюбовали башенку. Сейчас я вам устрою!

— А ну выходите! — рявкнул я.

Голос мой эхом покатился по башне, превращаясь в какое-то жуткое хриплое рычание зверя.

С каждой секундой мысль пойти в башню, чтобы найти старика, казалась мне все более идиотской. Надо было топать к себе в комнату и ложиться спать, а не вот это вот все.

Я прошел вперед, к лестнице, которая поднималась наверх, в еще более густую тьму. Идти туда мне не хотелось. Ступеньки лестницы были каменными, вышарканными в тех местах, где по ним чаще всего поднимались. Видимо башня служила верой и правдой этому роду не одну сотню лет. Нет, рыскать тут плохая затея, нужно возвращаться.

Собираясь уже уходить домой — смотреть тут больше было не на что, — я повернулся и вдруг что-то заприметил.

Впереди что-то светилось. Это точно был не фонарь и не лампочка. Свечение было неровным, пугливо подрагивало, бросая на стены разноцветные пятна — красные, зеленые, янтарные. Какая-то магия. И кажется, не рукотворные выбросы магических эманаций. Достаточно редкое явление.

Я сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть свечение ближе и... полетел вниз!

Уух!

Даже толком не понимая, что случилось, я лишь успел выдохнуть. Яма, огромная, бездонная, не оставила мне ни одного шанса. За мгновение до того, как шмякнуться об пол, я успел сгруппироваться, поймать равновесие и сделать переворот, чтобы приземлиться на ноги. Весьма вовремя. Упади я на секунду раньше, то или ребра бы переломал, или вообще голову разбил.

Потратив пару секунд, чтобы осознать до конца что произошло, я принялся оглядываться. Прежде всего, поднял взгляд вверх. Упал. Сейчас нахожусь где-то внизу. Доски пола прогнившие? Или какая-то ловушка? Дыра виднелась метрах в пяти над головой. Прилично. Удивительно, что ноги не переломал. По краям провала виднеются острые грани, а сверху продолжает сыпаться стружка и щепки. Ага, значит и в самом деле доски не выдержали.

Потом я осмотрелся по сторонам. Подвал? Похоже на то. И как теперь отсюда выбираться? Вот уж действительно лучше бы сидел дома.

Я поднял с пола факел, намотал на него еще тряпок, распаляя сильней. Так, теперь найти лестницу или что-то, по чему можно вскарабкаться вверх и поскорей выбраться отсюда. Повезло, что еще цел остался. А как бы все хреновей смотрелось, если бы я тут разбился. Едва ли меня кинулись бы сразу. Нашли бы дней через пять, когда вонь была бы уже невыносимой.

Подвал оказался на удивление большим. Высокие толстые стены были сложены из огромных камней, плотно подогнанных друг к другу. Помещение напоминало длинный коридор — стена слева, стена справа, а все что впереди и сзади спрятано мраком. Пахло сыростью и плесенью. Что же это за место такое?

Стараясь далеко не отходить от провала, я принялся осматриваться вокруг. И довольно скоро нашел узенькую каменную лестницу, ведущую наверх. Теперь понятно, как отсюда выбраться.

Я уже готов был покинуть это странное место, как вдруг в темноте что-то блеснуло. В голове почему-то возникла тут же ассоциация — бриллиант.

А почему бы и нет? Башня старая, давно забытая. Может быть, отец тут сокровища свои прятал? Ведь не даром же он предупреждал в письме, что есть какая-то опасность. Семейные богатства все хотят получить.

Только вот не получится ли как секунду назад — увидел сияние, пошел вперед и провалился? Тут тоже что-то блестит. Я топнул ногой по полу. Тот оказался каменным. Точно не провалюсь. А мысли о бриллианте только сильней стали подгонять вперед.

Подогреваемый интересом, я отошел от лестницы и направился в сторону блеска, подсвечивая себе факелом. Сделав шагов десять, я ощутил мягкий магический фон, волнами распространяющийся по округе. А вот это уже интересно.

Что это? Может быть, какие-то охранные блокирующие печати?

Я закрыл глаза, сконцентрировался. Читать суть заклятий было не моим коньком, но кое-что я все же умел. И поэтому сейчас почувствовал, что сила из тьмы идет не рукотворная. Эти эманации — не какие-то конструкты или формулы. Это сила природная.

Я аж присвистнул. Никогда мне еще не приходилось видеть руду — то, из чего делают артефакты. Впрочем, про руду говорить было рано. Может быть, просто небольшая ниточка, из которой ничего толком сделать нельзя. Бывает и такое.

Я прошел еще глубже. Дыра, в которую я провалился, осталась за спиной и стала совсем маленькой, как бы намекая, что я слишком далеко зашел. Но меня было уже не остановить. Любопытство овладело мной, и я прошел еще пару десятков шагов. Свечение висело в воздухе туманом. Я даже протянул руку, надеясь уловить его. Но свечение прошло сквозь пальцы.

Повеяло сквозняком, стылая прохлада облизала взмокшую спину и шею. А потом по коридору прокатился отчетливый рык.

Я замер.

А это еще что такое? Показалось? Нет, точно не показалось. Собака? Да, скорее всего собака. Заблудилась, пробралась в подвал по каменной лестнице и теперь пугает, место свое охраняет или щенят стережёт. А может, голодная и замерзла.

Рык опять повторился. И теперь я был готов поклясться, что звук принадлежит явно не псу. Псы так не рычат. Гортанный низкий рев пробирал до самого нутра. Казалось, что зверь, которому принадлежит этот звук, был размером с доброго теленка.

Я решил вернуться назад от греха подальше.

Но было уже поздно.

Огромный силуэт выскочил из мрака внезапно. Я услышал противное клацанье огромных когтей по каменному полу. А потом уже смог и разглядеть и саму тварь. Мощное тело, бездонная пасть, усеянная острыми клыками — это все, что выцепил взгляд. Да больше и не нужно было.

Зверь зыркнул на меня красными глазами и замер, примериваясь для броска.

Я попятился, споткнулся, упал. Понимая, что нахожусь в очень невыгодном сейчас положении, замахнулся и швырнул факел в монстра. Свет на мгновение осветил тварь. Лучше бы я этого не видел. Чудовище напоминало огромную летучую мышь — вытянутая морда, обтянутая лоснящейся кожей, крепкое тело, узловатые передние лапы с подобием крыльев и пружинистые задние, готовые рвануть на меня в любую секунду. С размером тоже я не прогадал — монстр был действительно с теленка.

Факел попал твари точно в морду — еще бы, я не сомневался в своих способностях. Но не причинил противнику вреда. Лишь сильней разозлил. Чудовище издало протяжный вой, мотнула башкой, смахивая искры. И направилась ко мне, явно желая сожрать.

Страх овладел мой и я не сразу сообразил, что нужно встать и бежать, вместо этого неуклюже пятился, отталкиваясь ногами и руками. В ладони больно впивались камешки. Их то я и схватил, и сам не понимая зачем. Хотел швырнуть в глаза монстру? Почему бы и нет. Только вряд ли это поможет остановить чудовище. Найти бы чего покрупней, чтобы зыркала подбить. Слепой противник слабей.

Я быстро оглянулся, выхватил взглядом камень размером с бильярдный шар, схватил его. Привлек внимание цвет находки — темной-янтарный, с прожилками красного. Но рассматривать диковинку не было времени.

Я подскочил на ноги, прицелился. И швырнул снаряд. В бросок я вложил все свои силы, применив еще и свою способность — как без нее?

Камень врезался монстру прямо в глаз. Точное попадание! Я готов был драпать к выходу, но на мгновение замешкался. И было отчего. Реакция монстра на камень оказалась удивительной. Простой камень мог лишь на время задержать тварь, тем более такую здоровую, которой такой снаряд что дробинка слону. Но в реальности все вышло иначе.

Камень врезался в монстра и вспыхнул ярким янтарным пламенем, явно магического толка. Монстр взвыл, тряхнул мордой, стараясь сбить огонь. Не получилось. Пламя полыхало, шипело и искрилось, выжигая плоть противнику. Чудовище завизжало жалобно, начало бить себя по морде лапой. А потом и вовсе в ужасе рвануло прочь, во мрак, оставляя меня одного.

Я некоторое время смотрел вслед монстру, который скрылся и ничего не мог понять. Мне не верилось, что удалось такой легкой ценой победить и спастись. Потом, когда первый шок прошел, я вдруг задумался — а что это за камень такой, которым удалось отпугнуть чудовище?

Я подошел к лежащему янтарному кругляшу, осторожно потрогал его кончиком ботинка. Огнем меня не обдало. А ведь я его и в руку брал. Почему же пламя вспыхнуло только на монстре?

Взвесив всё, обдумав, я осторожно поднял артефакт. И уловил исходящие от камня мягкие магические волны. Впрочем, было понятно и без этого, что камешек то не простой.

Как он тут оказался? Кто-то оставил его намеренно, забыл, потерял? Или...

Я глянул во тьму коридора, куда скрылся монстр. Коридор по сечению овальной формы, через каждые сто метров виднеются опоры, на полу в некоторых местах видны остатки колеи...

Меня словно током прошило. Шахтная выработка!

Ну конечно же! Как сразу об этом не подумал?

«Это все из-за башни, — подумал я, глядя на коридор уже по-новому. — Из-за башни. Она — что-то вроде отвлекающего маневра. Маскировка».

От осознания у меня даже руки затряслись. Шахтная выработка — это способ добычи магических артефактов, который использовали лет сто назад. Так раньше добывали магические камни, из которых потом маги делали артефакты. Для этого требовалось множество сил и резервов, в основном человеческих. Поэтому пользовался он популярностью не долго. Как только пришла механизация о ручном труде забыли. Как и о мелких штольнях и шахтах. Они стали не выгодны, разработка ушла в северные города — там и прииски больше, и карьеры богаче.

А теперь я нашел родовую шахту, которая находится под боком, в саду.

Правда, есть одна маленькая проблемка. И эта проблемка едва меня сейчас не сожрала.

«Интересно, насколько богата выработка? — подумал я, примериваясь взглядом к камню. — Или же...»

Наверно, вера в чудо во мне не пропала с возрастом. Ну кто бы бросил богатый прииск? Наверняка, выработанный до основания, что даже на входе сооружения соорудили башню, а сам коридор выработки хотели видимо использовать как подвальное помещение. Ведь не могли же власти просто так отдать такое сокровище какому-то роду, пусть и аристократическому? Или могли?

Вспомнилось письмо отца, в котором тот говорил о тайне, которую не знает никто, кроме него. Не эту ли башню он имел ввиду? Вполне возможно. Ведь если о ней кто-то из родни узнает, то тут такой переполох начнется. Заиметь такое наследство захочет любой, даже самый дальний родственник. Например, такой, как Велимира Ивановна...

Однако...

Я вновь пригляделся к артефакту. Впрочем, еще ничего доподлинно не известно. Прежде, чем что-то утверждать, все же лучше стоит проверить камень и его емкость. Вполне может оказаться, что все это выеденного яйца не стоит.

Положив находку в карман, я двинул к выходу.

Уже выходя из башни, я вдруг поймал себя на мысли, что мне нужны пистолеты. Вот что доставляло мне дискомфорт — помимо все прочего, что со мной случилось. Отсутствие оружия. Я привык ходить с пистолетом. А сейчас его у меня не было.

Поэтому в ближайшее время я знаю куда направлюсь. А пока — отдыхать.

***

Однако ближайшее свободное время наступило не скоро. Утром нужно было отправляться в школу, а прогулять занятия не получиться — от них зависит вся моя жизнь и мое существование. Велимира Ивановна с радостью выгонит меня из дома — ведь я буду вычеркнут из завещания отца.

Я поднялся утром рано, желая расспросить сестру Дарью более подробно о башне, но девушки не оказалось дома. Куда она ушла я понятия не имел.

— Доброе утро! — приветствовала меня Велимира Ивановна, наворачивая бутерброд с маслом и щедрым слоем красной икры.

— Доброе, — буркнул я в ответ.

— После школы будь без опоздания дома, — сказала тетушка, запивая бутерброд шампанским. — Сегодня к нам приедет Амадей Шпагин, старший брат твоего отца.

— Зачем?

— Что значит зачем? — выпятив далеко вперед нижнюю губу, произнесла тетя. — Это твой родственник! Он хочет проведать нас.

Я хотел заметить, что после смерти отца что-то много стало в этом доме стягиваться родственников, да не стал — не хотелось вступать в долгую и бессмысленную перепалку.

В школе было все так же, как и вчера — все те же одаренные, суета, беготня.

— И все-таки зря ты этого Котовского на дуэль вызвал, — без всякого приветствия произнес Штакет, едва я появился на школьной площадке.

— Я не вызывал, — уточнил я. — Он сам меня позвал. А отказывать я не привык.

Штакет пожал плечами, как бы говоря — мог бы и отказаться.

Я не стал с ним спорить, не желая продолжать эту тему. Но тема, как оказалось, была еще не закрыта. Вскоре среди толпы показался и сам виновник назначенной дуэли Котовский. Парень, кажется, поджидал меня. Он шел надменно, словно лев в своем прайде, окруженный здоровяками из параллельных классов.

— Ну что, Шпагин, готов отхватить по самое горло? — воскликнул Котовский, едва меня увидев и противно улыбаясь.

— Смотри, сам не захлебнись, — в тон ему ответил я.

Спутники парня тут же набычились, но я и бровью не пошевелил.

— Сегодня вечером, после школы, — процедил Котовский. — Или струсил?

— Зачем ты повторяешь одно и то же, но разными словами? Переспрашиваешь, — спросил я, чем немало удивил Котовского. — Ты правда надеешься, что я откажусь от дуэли? Зря. Дуэль не состоится только в одном случае — если от нее откажешься ты сам.

Отморозка аж передернуло от злобы.

— Что?! — прошипел он. — Отказаться?!

И вновь от рукоприкладства нас спас проходящий мимо преподаватель и звонок на урок.

— Сегодня! После школы! — бросил Котовский и поспешно ушел.

Итак, сегодня на вечер у меня назначена дуэль, на которую я должен прийти. Но на которой мне нельзя появляться. Вот такой парадокс. С одной стороны — это репутация. Я никогда не избегал дуэлей, потому сбежать с нее — это навсегда клеймить себя позором и званием труса. С такой печатью появляться в светском обществе будет нельзя. Да я сам себя за это уважать перестану!

А вот явиться на дуэль — это значит навлечь беду на свое будущее. Дарья сказала, что отец Котовского какой-то авторитетный перец, имеющий связи с деканом. А значит наверняка после дуэли меня погонят из школы. А без школы путь в свет мне закрыт. Вот ведь выбор!

Что же делать?

Я решил остановиться на втором варианте и пойти на дуэль. Есть у меня одна идея как все устроить.

Время до вечера прошло незаметно. Я сидел на уроках, но препода не слушал — пялился на девчонок в коротких юбках, сидящих впереди. Школьная форма учениц невольно притягивала взгляд.

Когда прозвенел звонок с последнего урока и я уже собирался было отправлять на дуэль, как меня окликнула преподавательница, та самая затейница, кого я первой и увидел, переселившись в это тело.

— Шпагин, задержитесь! — строгим тоном произнесла Екатерина Олеговна.

Я тяжело вздохнул, остался в классе. Штакет, с трудом сдерживая ухмылку, подмигнул мне и вышел.

Когда в комнате никого не осталось, тон учительницы заметно изменился, из строго стал томным.

— Сашенька! — произнесла Екатерина Олеговна, подходя ко мне вплотную.

Ее объемная мягкая грудь прикоснулась ко мне.

— Ну что же вы избегаете меня?

— Я не избегаю, — ответил я, немного отстраняясь к двери. — Просто уроков много.

В принципе, не смотря на некоторую пышность форм учительницы, на вид она была вполне себе ничего и можно было бы оторваться, но сейчас абсолютно не было времени на утехи, поэтому приходилось делать ей отворот-поворот.

— О моем предмете вам тоже не стоит забывать, — учительница прильнула еще ближе. — Кстати, о вашем предмете я точно никогда не забуду!

— Давайте обсудим это как-нибудь позже? — произнес я. — О вас я не забываю.

Щеки Екатерины Олеговны залило румянцем, учительница смущенно улыбнулась.

— Это хорошо, что вы обо мне не забываете, — в самое ухо прошептала преподаватель и я вдруг почувствовал ее ладонь, которая прильнула к моим брюкам. — Потому что если забудете, то я вынуждена буду вас наказать.

Я вспомнил комнату Екатерины Олеговны, где было множество плеток, хлыстов и ошейников и понял, что про наказание она говорит не в переносном смысле.

— Когда мы встретимся вновь, шалун? — с придыханием прошептала учительница, поднимая ладонь все выше, к самой ширинке.

— Точно не сегодня, — стараясь держаться, ответил я.

— Тогда завтра? Завтра у меня никого не будет.

— Мне нужно готовиться к экзаменам. Давайте я сам вам сообщу, когда получится?

— Ну хорошо, — игриво ответил Екатерина Олеговна. — Я буду с нетерпением ждать твоего сообщения. Я и мои плетки с наручниками.

Я с трудом вырвался из учительского плена и выскочил в коридор, где меня уже ждали Штакет и несколько незнакомых мне учениц.

— Ну как? — игриво спросил парень.

— Дала дополнительное задание, — сухо ответил я, не желая вдаваться в подробности в присутствии посторонних.

— А это мои знакомые, — увидев мой вопросительный взгляд сказал Штакет, кивая на девчонок. — Эта, — он кивнул на рыженькую, с большими формами, — зовут Соня. А это, — он указал на худенькую шатенку, — Катя.

Девушки были миловидные, но особой красотой не выделялись.

— Александр, а ты что, сегодня и вправду пойдешь на дуэль? — спросила одна из девушек, Соня.

Я с упреком посмотрел на Штакета.

— Я не рассказывал! — принялся оправдываться тот. — Про твою дуэль уже все в школе знают.

— Откуда?!

— Так слухи знаешь, как быстро ходят!

— Штакет! — прошипел я, незаметно кивая на дверь, за которой находилась Екатерина Олеговна. — Об этом тоже все знают?

— Да ты что? — шепнул тот. — Я никому не говорил!

Это немного успокоило меня. Не хватало еще, чтобы о таком все прознали.

— Да, — кивнул я Кате. — Сегодня будет дуэль. На Земляничной поляне.

Штакет хотел сказать, что я ошибаюсь, и дуэль будет совсем в другом месте, но я незаметно наступил тому на ногу, давая понять, чтобы он молчал. Пусть идут в другое место, свидетели и зеваки мне ни к чему.

— Вау! — воскликнула Соня. — Ты такой смелый, Александр! А мы не знали раньше, что ты такой... брутальный!

Девушка игриво подмигнула мне.

— С самим Котовским сразиться не побоялся.

— Ты не теряйся, — добавила Катя все тем же игривым тоном. — Можно будет как-нибудь вместе повеселиться.

И звонко смеясь, девушки ушли.

— Ты видел?! — выдохнул Штакет, подбирая слюну с подбородка. — Они сами в кровать запрыгивают! Нужно не упустить шанса! Эх, перенести бы дуэль на попозже — чтобы взять от жизни все.

— А ты не надеешься на мою победу?

Парень серьёзно посмотрел на меня. Ответил:

— Саня, если честно, то нет. Без обид. Котовский тебе задницу надерет. А побитых никто не любит. Так что Соню и Катю не увидеть нам обнаженными, без юбок. А вот если бы как-нибудь... Саня, давай отложим...

— Нет. — Категорично отрезал я. — Сегодня — значит сегодня.

— Эх... — тяжело вздохнул спутник. — Такие девчонки из рук ускользают!

— Штакет, хотел спросить тебя. Моим секундантом будешь?

— Почту за честь, — кивнул тот.

— Отлично! Тогда пошли.

Мы двинули за школу, где и должна была произойти встреча со всеми вытекающими событиями.

— Слушай, а зачем ты соврал девчонкам про место сбора? Специально? — спросил Штакет, когда мы вышли из здания.

Я кивнул.

— Свидетели нам ни к чему.

И прибавил шагу — не хотелось больше болтать. Нужно сконцентрироваться на главном. На том, что может спасти, но может и убить. На дуэли, которая должна состояться уже совсем скоро. И которая принесет смерть. Только вот чью?

Глава 7

Вызвавший выбирает место, вызываемый — оружие. Таков закон.

Кодексов дуэли на самом деле много, есть расширенные, на восемьдесят четыре правила, регламентирующие самые тонкие нюансы. Есть попроще, такие, например, как Кодекс Виго или Codex Duello, или на худой конец Заповеди Пушкина. Там правил гораздо меньше. Но какой не возьми — расширенный или сокращенный, — суть у них одинаковая. И сводится она к четырем основным постулатам.

Первый: дуэль проходит только между равными.

Второй: за одну обиду не может быть проведено более одной дуэли.

Третий: выбор оружия — за вызванной стороной.

Четвертый: кровь решает исход.

Все остальное — на откуп секундантам.

Правила эти весьма условные, размытые в своих формулировках, поэтому могут трактоваться по-разному. Например, первое правило. Что значит «между равными»? Равными в чем? В деньгах? В статусе? В силе? В росте? А «кровь решает исход» четвертого постулата? Это как понимать? Вот многие и понимают так, как им нужно. Поэтому правила трактуются порой весьма специфично. Но вот по поводу выбора оружия — тут все однозначно.

Выбор оружия оставался за мной. И выбор мой был очевиден.

— Ну что, сопляк, готов сразиться? — храбрился Котовский, играя мускулами. — Какое оружие выбираешь? Запомни: помощь мамочки — это не выбор оружия.

Он загыгыкал. Вместе с ним хохотнул и его секундант, толстоватый парень с длинной сальной шевелюрой.

Я понимал, что Котовский рассчитывал на что-то стандартное — может быть, кулачный бой, в крайнем случае шпаги или рапиры. Но никак не то, что я произнес в следующую секунду.

— Пистолеты, — сказал я и сразу же вокруг повисла гнетущая напряженная тишина. — Я выбираю пистолеты.

— Что? — первым опомнился секундант Котовского.

— Я тихо или непонятно сказал? — спросил я, переводя ледяной взгляд с Котовского на его спутника и обратно. — Или вы все прекрасно слышали и не хотите принимать такой выбор? В таком случае дуэль можно завершить.

Я знал, что школьники за пистолеты не брались. Слишком это опасно. Да и главы их родов за такое по головке не погладят, еще бы, подвергать жизни будущих наследников! Поэтому школьники в основном дрались на кулаках. Для этого даже и термин был придуман специальный «выбор кулака». Дурацкое название, но прижившееся у ребят. Вот этими самыми кулаками они и решали проблемы. Вполне нормальный способ. Синяки пройдут, ссадины залечатся, обиды забудутся, главы родов останутся удовлетворенными. И все в выигрыше.

Только вот я планировать решить исход совсем иначе.

Драться с Котовским, который на голову меня выше, да и физической подготовкой лучше, не самый хороший вариант. Его способностей в фехтовании я не знал, а нарушать принцип «не бейся с тем, про кого мало что знаешь» не хотелось. Поэтому план был вот такой.

— Я выбирают пистолеты, — повторил я. — И если этот мой выбор оппонент не поддерживает, то считаю дуэль завершенной. Суд чести будет закончен.

Котовский моргал глазами и глядел то на меня, то на своего секунданта.

Секундант молчал, потупив взор. Он понял, что попал в переплет, из которого непонятно как выпутываться. А в случае чего его тоже возьмут за задницу — секунданты тоже в ответе за общую организацию.

Я терпеливо ждал.

Обычно перед таким крутым выбором люди либо ломаются и идут на попятную, что самое логичное, хоть и не популярное решение, либо самоубийственно прут до конца. Котовский оказался из категории последних. Баран, одним словом.

— Хорошо, — произнес он, чем еще сильней удивил секунданта. — Пистолеты, так пистолеты. Дуэль состоится.

А вот услышать такой ответ я не планировал. Я все же думал, что противник трусоват и сдрейфит. Впрочем, этот выбор не выдавал в нем смельчака, а как раз-таки наоборот. Он побоялся быть обсмеянным, что отказался от дуэли и потому готов был сейчас погибнуть, но не запятнать репутацию. Впрочем, и на этот ответ у меня есть план.

— Вот и отлично! — произнес я, потирая руки. — Тогда будем стреляться!

Моя решительность всех смутила. И даже Котовский, державшийся до последнего, услышав слово «стреляться» сразу же скис, глянул на своего спутника. Во взгляде парня читалось только одно: «выкручивайся из ситуации, олух!».

— Но у нас нет пистолетов! — воскликнул секундант, трясущейся рукой вытирая выступивший на лбу пот.

— Не беда, — отмахнулся я. — Их можно организовать.

— Саня, ты что творишь?! — в самое ухо зашипел мне Штакет, отойдя от первого шока. — Какие пистолеты?! Ты совсем рехнулся?!

Я жестом показал ему успокоиться и замолчать. Продолжил разговор со стороной противника.

— Оружие можно организовать в течение часа — я поспособствую этому. Подождать час для вас не критично?

— Предлагаю перенести дуэль, — выдавил секундант, хватаясь за соломинку надежды. — Чтобы подготовиться, чтобы всё было устроено как нужно. Сейчас уже просто поздно, вечер, темно, стреляться будет не удобно. Вы не возражаете о переносе? Это ведь возможно, по правилам.

Он повернулся к Котовскому. Тот неопределенно пожал плечами. Секундант тут же расценил это как согласие и глянул на нас.

— А вы? Вы согласны перенести дуэль?

С точки зрения логики парням нужно было соглашаться провести дуэль именно сейчас — как раз из-за темноты. Это дало бы им чуть больше шансов не быть подстреленными, ведь в темное время суток гораздо трудней прицелиться. Впрочем, для меня это не проблема, я могу стрелять, ориентируясь даже по звуку, с завязанными глазами.

— Как вам будет угодно, — снисходительно ответил я.

— Вот и хорошо, — облегченно выдохнул секундант. — Тогда о времени переноса мы сообщим вам дополнительно.

И схватив Котовского за локоть, быстро пошел прочь. Котовский сильно не сопротивлялся, но, чтобы выглядеть убедительно все же повернулся и кинул:

— Тебе просто повезло, что у нас не оказалось пистолетов.

Я не стал утруждать отвечать ему. Противники быстро скрылись в зарослях.

На самом деле такой исход в краткосрочной перспективе был выгоден всем. Котовский ушел не проигравшим, сохранив лицо, я не вступил в конфликт и не запустил карательные механизмы. Отложенный дуэль давал время. А дальше... кто знает, когда он состоится? Если Котовский не полный кретин, то он не будет спешить с переназначением времени. А там и позабудется все.

— Саня, да ты в своем уме?! — не сдерживаясь, крикнул Штакет, когда Котовский и его дружок ушли. — Какие нахрен пистолеты?! А если бы ты в него попал?

— Что значит — если бы? Ты сомневаешься в моей меткости?

Штакет удивленно глянул на меня, словно видел впервые.

— Ты точно рехнулся! Раньше ты таким дерзким и смелым не было.

— То было раньше, — отмахнулся я. И двинул в сторону стоянки. — Идем. Или ты остаешься тут до утра?

Штакет поспешно последовал за мной.

На стоянке меня ждал водитель Юра. Но домой я не собирался. Нужно было наведаться сегодня еще в одно место.

— Юра, знаешь Черные Кварталы? — спросил я, усаживаясь в машину.

— Знаю, — кивнул тот.

— Едем туда.

— Но ведь это бедные районы!

— Для тебя это проблема?

Юра покачал головой.

— Тогда поехали. Мы ненадолго.

Сегодня я планировал две важные встречи. Но не знал получится ли? Первым по списку у меня был один мой старый, еще из прошлой жизни, знакомый старик по имени Борислав. Он имел небольшой ювелирный магазин, располагавшийся как раз в Черных Кварталах. Вывеска с его именем давно выгорела, а половина имени на ней просто отпала, превращаясь из «Ювелира Борислава» в «Ювелира Бо». Хозяину это невольное сокращение понравилось, и он так и оставил, считая такое имя загадочным и привлекательным для клиентуры.

Машина остановилась.

— Я глушить авто не буду, — произнес Юра, опасливо выглядывая в окно.

Район и в самом деле был не самый спокойным, особенно в таком месте — рядом с ювелиркой. Сюда частенько наведывались грабители, чтобы сбыть награбленное. Сюда же, насколько мне было известно, ходил и Гезе, чтобы сделать ту самую монетку, со смещенным центром тяжести.

— Хорошо, — ответил я. — Я скоро.

И вышел из машины.

Магазинчик ювелира Бо был крохотным, практически коморка. Но большего старику и не нужно было. Большого потока людей тут никогда не было, в магазинчик ходили только посвященные и избранные. Ювелир Бо делал исключительные вещи, эксклюзивные. И материал, который приносили его нечастые посетители, порой был не всегда легален. Бо никогда не спрашивал откуда камни, за что его и любили. А камни были разные, в большинстве своем происхождение имели криминальное.

Но не только это сейчас для меня было важно. Ювелир Бо умел обращаться не только с обычными алмазами, бриллиантами и рубинами. Еще меньше людей знали, что может он обрабатывать и магические камешки, превращая их в артефакты. Однажды я заказал у него артефакт удачи, который мне в тот же вечер и пригодился — нервы моего противника на дуэли не выдержали, и он вне очереди выстрелил первым. Пуля попала бы наверняка мне точно в живот, но артефакт заставил в последний момент отступить меня на полшага в сторону. Свинцовый шарик прошел стороной, лишь шаркнув кожу.

И именно Бо — я на это надеялся, — мог сейчас рассказать мне про мою находку из родовой шахты.

Ювелир сидел на маленьком скрипучем стуле, согнувшись колесом. На одном глазу у него была задвинута мощная лупа, через которую он смотрел на камешек, который обрабатывал на шлифовальном круге.

— Вы ошиблись дверь, молодой человек? — спросил меня Бо, поднимая взгляд.

— Не ошибся, — ответил я, закрывая за собой дверь.

Бо отложил камень, отодвинул линзу и пристально осмотрел меня. Этот взгляд мне был знаком, ювелир, казалось, видел меня насквозь. Сейчас он определял можно ли верить мне и от того, что именно он решит, многое зависело.

— Слушаю, — сухо произнес Бо и я понял, что он все же решил, что мне доверять можно.

— Мне нужна ваша консультация.

— Консультации не дам — за них денег не выручишь. Бесплатно могу совет дать.

— Советов не нужно, — ответил я, доставая пару серебряных и протягивая старику.

— Слушаю, — тут же сменил тон Бо, пряча деньги в карман.

— Что скажете про это?

Я достал из кармана артефакт, найденный в подземелье башни.

Каменщик взял янтарный кругляш, надвинул на глаз лупу и принялся рассматривать.

— Однако... — протянул он, зыркнув на меня.

И вновь принялся осматривать артефакт.

— Ну так что? — не сдержался я. — Что-то можно сказать?

— Что-то сказать всегда можно, молодой человек, — сухо произнес Бо. — У меня всегда найдется несколько слов любому. Но слова — это серебро.

Я положил на стол несколько крупных купюр. Старик ловко сгреб их и спрятал в тот же карман, где лежало серебро.

— Что могу сказать про этот камешек, молодой человек? — задумчиво произнес старик, не спеша рассматривая янтарь. — Я не спрашиваю, где вы его взяли — это не мое дело. Но могу предупредить вас. Это явно контрабанда. Камень очень мощный. Давно таких не видел.

— Контрабанда? — переспросил я.

— Насколько я знаю, именно таких артефактов не выпускают уже как минимум двадцать лет. Так что это либо контрабанда, либо... — Бо задумался. — Либо ты стащил его у своей бабушки, которая хранила его в своих закромах.

— У бабушки я ничего не крал, — ответил я.

— Да я шучу! — улыбнулся беззубой улыбкой Бо. — Камень очень хороший. Не ограненный — это да. Видно, что из руды полученный. Чистота не ниже категории А. Контрастность мягкая. Емкость...

Бо принялся постукивать по камню заскорузлым ногтем. Потом вдруг замер, глаз под лупой, и так выглядевший большим, вдруг стал просто огромным.

— Удивительно! — прошептал Бо, глянув на меня.

— Что такое?

— Да в нем же емкости... ну как минимум очков на сто.

— Что это значит? — не понял я.

— То, что это очень редкий камень. Ему цена... в общем, парень, если ты украл этот камень, то лучше верни его обратно. У таких камней владельцы обычно очень непростые люди, уж поверь мне. И они достанут тебя из-под земли.

— Я его не крал, — возразил я.

Но Бо меня не слушал. Он явно встревожился и теперь поспешно хотел меня выпроводить. Бо всучил камень мне в руки, произнес:

— Иди, мальчик.

— Но я действительно его не крал!

— Послушай, — Бо понизил голос до шепота. — Такие камни раньше добывались при Императоре Николае. И их в гражданское производства не пускали и на рынке просто так не выкидывали. Все такие камни шли прямиком в оборонку, на военные заказы. На самые важные заказы. На таких камнях Стена стоит.

Я на мгновение потерял дар речи.

— Вы уверены? — спросил я.

Бо нахмурился.

— Сомневаешься в мои знаниях, пацан?

— Не сомневаюсь, но...

— Так что лучше не связывайся со всем этим. И меня за собой в могилу не тащи. Я хоть и стар, но пожить еще немного хочу. Слышишь, парень, ты иди, ладно? Мне связываться с этим твоим камешком нет никакого желания. Ты его явно откуда-то стырил.

— Почему вы так считаете? Почему не рассматриваете версию, что я мог его просто найти?

— Найти?! — усмехнулся Бо. — Да где ты его мог найти? Все прииски, где добывали этот камень — а их было всего три, — закрыли и взорвали входы, чтобы никто не мог туда проникнуть. На каждом прииске дежурит охрана или стоит такая магическая защита и блоки, что тебе и не снилось. Так что не нужно мне вешать лапшу на уши о том, что ты нашел его!

— Почему их закрыли, если этот камень так ценен?

— Ты слишком любопытен, парень, — нахмурился старик. — А это не очень хорошая черта, особенно для тех, кто хочет долго жить. Закрыли прииски по одной проблеме, которая внезапно возникла. Под каждой рудой, где она пролегала, находили очень сильные аномальные возмущения, которые...

Бо понизил голос почти до шёпота.

— Никто толком даже не может сказать, что именно они вызвали, но ходили слухи, что речь шла о неких подземных существах, так называемых стражах руды, которые доброжелательностью не отличались.

Я сразу же вспомнил монстра, от которого только чудом удалось спастись. По спине невольно побежали «мурашки».

— Но даже не эти твари отвадили государство добывать эти камни.

— А что же? Что?

— А то, что встретилось шахтерам после стражей.

— И что же? Что это было? — спросил я.

Бо открыл рот, но ответить не успел — задребезжал колокольчик входной двери и в каморку к ювелиру зашел посетитель.

— Бо, добрый день! — воскликнул толстяк в черном сюртуке.

Это был Ларин, я знал его. Мелкий жулик, занимавшийся сбытом дешевой ювелирки. Вот и сейчас его карманы топорщились, намекая на то, что Ларин пришел с богатой добычей.

Гость подозрительно глянул на меня. Спросил у ювелира:

— Я не вовремя? Ты занят? Я могу позже зайти...

— Нет, я как раз освободился, — поспешно ответил Бо.

И всучил мне в руки камень, показывая, чтобы я проваливал. Мне ничего не оставалось, как уйти.

Рассказ ювелира произвел на меня эффект. Теперь некоторые пазлы начали складываться. У рода Шпагиных была своя небольшая шахта, в которой когда-то добывали камни. Как она им досталась — это отдельный вопрос. Возможно, дом был построен уже после того, как шахты закрыли и никто из рода об этом не знал, потому что вряд ли бы ей дали пустовать. Впрочем, Бо говорил про опасность, которая угрожает всем, ко посмеет пройти глубже. И имел ввиду не стражей. А кого?

Ответов я не знал. Однако чутье подсказывало — узнать мне их все же придется.

Я вышел на улицу и замер. Ни машины, ни водителя Юры на месте не было. Но даже не это меня заставило сжать кулаки. До дома можно было на худой конец добраться и на рейсовом автобусе, либо пешком.

Смутил меня человек, стоящий в паре метров от магазинчика Бо. И, к сожалению, я знал его.

Это был Бритва. И он пришел, чтобы убить меня. Лезвие в руках убийцы хищно сверкало в предвкушении скорой крови. Моей крови.

Приметив меня, Бритва улыбнулся.

И двинул ко мне.

Глава 8

— Парень, время не подскажешь? — прохрипел Бритва, не замедляя движения.

Спросил он это просто, чтобы привлечь мое внимание.

Отвечать я не стал. Вместо этого осмотрелся. Нужно было отступать, потому что драться с противником в два раза больше тебя, обладающим не дюжей силой, да еще и опасным оружием — это глупо.

А вот с отступлением есть большие проблемы. Слева кирпичная стена, справа — хоть и есть пространство для маневра, но я знал, что в итоге проулок закончится тупиком. Оттуда тоже нет выхода. Единственный путь вперед преграждает Бритва. Значит придется драться.

Я сжал кулаки. Понимание того, что бой этот будет очень непростым, и наверняка принесет множество неприятностей неприятно кололи под лопаткой. Но внезапное озарение заставило позабыть обо всем. Ведь у меня же есть магический камень! В прошлый раз в столкновении с монстром он помог. А что, если попытаться и сейчас его использовать?

Я незаметно запустил руку в карман, сжал камень.

Теперь вся надежда на него.

— Не бойся! — прохрипел Бритва, уже в открытую поигрывая со своей любимой игрушкой. — Я убью тебя быстро. Просто лезвием по горлу — чик! — и ты умрешь.

От этих приободряющих слов спокойней не становилось.

— Тебя нанял мой брат? — спросил я, чтобы хоть как-то выиграть время. — Ведь он?

— Если знаешь, зачем спрашиваешь?

Бритва сделал еще шаг ко мне. Он был аккуратен — понимал, что я могу сейчас приготовить какой-нибудь сюрприз. А сюрпризов Бритва не любил. Поэтому и осторожничал, подходил ближе, чтобы удар был наверняка. Не врал — убить и в самом деле хочет быстро, одним взмахом. Значит, деньги заплачены хорошие, за которые нужен сто процентный результат.

— Не могу понять только одного — зачем ему это нужно? — спросил я.

— Мне без разницы, — ответил убийца. — Я лишь выполняю работу, — а ее кто-то должен выполнять. И мне за это платят деньги. Это все, что мне нужно. Остальное — пустяки.

Насчет пустяков мне так не казалось. Терять второй раз жизнь не хотелось. Кто его знает, получится ли вновь переселиться в чье-то тело?

Бритва был уже совсем близко. Я понимал, что еще мгновение — и он нанесет удар.

Ну же, камешек, не подведи!

Резким движением я вытащил янтарный кругляш — и тут же увернулся от взмаха. Бритва знал свое дело. Удар был выверен точно. Лезвие просвистело у самого моего горла. Но я был на мгновение быстрей. И потому до сих пор остался в живых.

Я не удивился, увидев на секунду в воздухе след от лезвия — едва заметное красноватое свечение. И понял — Бритва обладает определенным даром. Теперь понятно откуда у него такие таланты. По большому счету я не далеко от него ушел: он мастер владения холодным оружием, я — огнестрельным. Только вот сейчас у него была бритва, а у меня, кроме камня, ничего.

Видя, что первый удар оказался неудачным, Бритва тут же пошел на второй.

Дожидаться повторной атаки я не стал. Замахнулся — насколько позволяла поза, — и швырнул камень в противника.

Артефакт врезался в тело противника и... ничего не произошло!

Бритва глянул на снаряд, который отскочил в сторону, не сдержался, хохотнул. Да, со стороны это и в самом деле смотрелось комично. Только вот мне было не до смеха.

Почему артефакт не сработал? Кончился заряд? Но ведь Бо говорил, что у него емкость огромная. Твою мать! Неужели меня и в самом деле сейчас пришьют?!

— Ну что, парень, готов распрощаться... — Бритва замолчал на полуслове.

Глаза его, до того сиявшие холодной надменностью, вдруг удивленно округлились. Убийца потянулся рукой к тому месту, куда врезался камень, начал тереть его. Потом кашлянул, еще раз, и еще. Удивление быстро сменилось страхом, что заставило теперь удивляться меня — никогда я не видел испуганным Бритву.

А он тем временем уже вовсю колотил себя по груди, словно пытаясь откашляться.

— А-а-гр-кх! — вырвалось из его горла.

А следом — настоящее пламя!

Нереальность происходящего натолкнула на глупую мысль — Бритва чересчур много сегодня съел острых красных маринованных перчиков с картошкой и теперь его мучает изжога. В прямом смысле изжога, огненная, обжигающая. Но я конечно же понимал, что дело тут вовсе не в перцах.

«Камень!» — озарило меня.

Если монстра он испепелил снаружи, то Бритву...

Противник вновь открыл рот, но вместо крика оттуда вырвался очередной столп пламени, гораздо больший, чем первым. Огонь опалил губы, жаром сжег брови и волосы. Противник уже вовсю колотил себя в грудь, пытаясь загасить огонь, но это было невозможно.

Я как зачарованный смотрел на Бритву, который попытался побежать, но не сделал и трех шагов, как упал на колени. Его рубашка начала дымиться, а в воздухе отчетливо запахло палеными волосами. Дожидаться окончания этого странного представления я не стал. Поднял с асфальта камень и поспешно пошел прочь, делая вид, что ничего не замечаю.

К моему счастью, в Черном Квартале было сейчас безлюдно и мне удалось довольно скоро покинуть место незамеченным. Я шел быстро, а сам рукой вертел в кармане артефакт, хотя и чертовски боялся, что он сделает со мной тоже самое, что и с моим киллером.

Вот так камешек! Старик Бо не соврал, действительно очень редкая штуковина, и чего-то подобного я никогда раньше не видел. Значит и в самом деле не для широкого круга пользователей его применяли. Что и говорить, если ювелир упомянул Стену, которая сдерживает Западную Тьму, которую якобы на этих камнях строили, то артефакт и в самом деле чрезвычайно мощный и редкий. За такой любой может глотку перерезать.

Домой я добрался через полчаса. Уже подходя к особняку, заметил машину и водителя Юру.

— Какого черта ты уехал, не дождавшись меня?! — накинулся я на него.

Мне хотелось поколотить его, и я едва сдерживался.

— Ваш брат велел мне срочно возвращаться назад! — поспешно ответил Юра, вжав голову в плечи.

— Что?

— Ваш брат. Он позвонил, как только вы зашли в магазин. И велел срочно возвращаться. Сказал, что дело очень важное, — Юра передернул плечами, словно стряхивая невидимый снег, становясь похож на лошадку, запряженную в повозку.

Понятно от кого подстава. Впрочем, а чего я ожидал? Борис явно следил за мной и когда ситуация подвернулась удачная, сразу же подыграл Бритве.

— Но я до сих пор жду, когда он выйдет, а его все нет, — продолжил водитель.

— Не дождешься, — немного успокоившись, ответил я. — Свободен. Постой, а кто в доме?

Я приметил в окнах силуэт незнакомца.

— Так ваш дядя приехал, господин Амадей Шпагин, — ответил водитель. — Ожидается торжественный ужин.

Чего точно не хотелось, так это торжественных ужинов, тем более в присутствии незнакомых мне людей. Да и знакомых тоже.

Я осторожно зашел в дом, но незамеченным проскочить в свою комнату не удалось.

— Сашка! — раздался густой бас. — Вырос то как!

Из гостевой комнаты вышел высокий мужчина, мне не знакомый. Он был средних лет, но уже с сединой на голове. Худое лицо было огранено аккуратной короткой бородкой. Незнакомец был одет изысканно, но не броско. Во всех деталях — сером клетчатом пиджаке из тонкой шерсти, белоснежной кашемировой рубашке, серебряных запонках с рубинами, — читался высокий стиль и чувство вкуса.

— Уже не мальчик, но мужчина!

Незнакомец подошел ко мне, взял в охапку и крепко обнял. Вырываться было бесполезно — хватка у гостя была медвежьей.

— Ну, не узнал дядю Амадея? — спросила Велимира Ивановна, выйдя в холл.

— Узнал, — соврал я.

— Что ты пристала к парню? — с укором спросил Амадей. Потом повернулся ко мне спросил: — Ну, как дела?

Улыбка гостя была обезоруживающей, да и сам он сразу располагал к себе. Доброе лицо, приятные черты, не в пример Велимире Ивановне, которая сразу вызвала отторжение и засела у меня в печенках.

— Нормально, — сухо ответил я, не зная, что именно нужно сейчас говорить, а про что лучше промолчать — письмо отца о том, что в семье есть предатель было свежо в памяти и хоть Амадей и не вызывал подозрений и интуиция моя молчала, но я все равно был осторожен.

— Нормально — это хорошо! А я смотрю, ты дар в себе выковал? От тебя так и веет огненными началами.

— Нет, не дар, — отмахнулся непринужденно я, хотя внутри весь напрягся.

Камень в кармане продолжал лежать я понял, что Амадей почувствовал его эманации.

— А что же? — нахмурился Амадей. — Готов поклясться, что плотно чувствую от тебя пламенные точки.

— В школе просто тему проходили, — ответил я первое, что пришло в голову.

— Ну, ладно. Пошли поднимемся к тебе что ли? — предложил Амадей. — У меня для тебя подарочки есть.

Я не стал возражать, мне хотелось как можно скорей уйти из холла, где начали собираться другие люди. С нам собралась и Велимира, но Амадей вопросительно глянул на нее, спросил:

— Тебя то мы не звали. Разреши, поболтаем о своих, о мужицких делах? Или ты и тут хочешь нос свой засунуть?

Тетя скривилась, но возражать не стала.

Мы поднялись наверх, зашли ко мне в комнату.

— Ну, теперь можешь рассказывать, — уже совсем другим тоном произнес Амадей, не таким торжественным, больше сочувственным.

— Что рассказывать?

— Санька, — Амадей положил руку мне на плечо. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, все-таки отец недавно умер. Но держать в себе не стоит это горе. Если хочешь, я выслушаю. К тому же Велимира, она настоящая мегера.

— Это уж точно! — улыбнулся я.

— Но иначе никак. Только у нее есть права на опеку. У меня, сам знаешь, развод за спиной, поэтому не смог я тебя под свое крыло взять, ты уж прости.

— Опека, — задумчиво повторил я. — Но ведь мне же восемнадцать лет исполнилось. Какая еще может быть опека?

— Пока ты учишься в магической школе, тебе по закону полагается опека. Таковы уж правила. И Велимира тебе ее предоставляет. Так что будь осторожен.

Я вопросительно глянул на Амадея.

— Она женщина очень коварная, — улыбнулся дядя. — Думаю, у нее есть некоторые планы на тебя. И тебе они вряд ли понравятся.

— Что вы имеете ввиду?

— Да разве ты еще не понял ее истинную суть? Столько времени у тебя в доме уже живет, пора бы уже понять.

— Понял, — улыбнулся я.

«А что, вполне себе он нормальный, судя по первому впечатлению», — подумал я.

— Вот и я говорю, чтобы ты поосторожней с ней был. Держи ухо востро. А если что понадобиться — хоть помочь с чем-то, хоть даже советом, — смело мне звони. Я чем смогу помогу. Договорились?

— Договорились, — ответил я.

— Ну вот и хорошо. А теперь пошли за стол, есть охота — сил нет!

На званый ужин в честь приезда дяди Амадея на первое подавали наваристый гороховый суп из мяса лося и копченных ребрышек кабана. На второе потчевали на выбор стерлядью, томленной с овощами и икорным соусом, сердцем лося в томатно-луковой заливке, спинкой зайца по-купечески. На закуску предлагали дольки оленины с каштановым пюре и черной смородиной, рыбное ассорти и печеночный паштет со сливочным маслом. На десерт принесли щербет из облепихи и блины с морошкой.

За столом собралась вся небольшая семья Шпагиных. Во главу стола уселась Велимира Ивановна. Родство ее было не таким прямым, как у всех остальных — все-таки она была дочерью брата нашего деда Луки, — но именно она каким-то образом взяла в руки все бразды правления родом. Боевая хватка ее чувствовалась во всем.

По правую руку от нее сел Амадей. Судя по ее лицу, он не шибко желал сидеть рядом со своей соседкой, но вступать в спор не стал — был гостем.

Дальше разместилась Дарья. Справа от нее — Борис. Я надолго остановил на нем взгляд. Брат тоже смотрел на меня со смесью чувств. Едва меня увидев, он удивился. Но удивление свое быстро спрятал за ледяным взглядом. Потом все же не сдержался и вновь глянул на меня, когда я усаживался за стол.

«Не верит, что я еще жив после встречи с Бритвой! — подумал я про себя. — Наверняка лихорадочно пытается сообразить, что же произошло, что я цел и не вредим вернулся в дом».

— Приятного аппетита, Борис! — произнес я, откровенно глумясь над ним.

— Приятного аппетита, братец! — ядовито ответил тот, растянувшись в улыбке.

За маской сарказма угадывалась злость. Его смятение мне нравилось, и я им упивался.

— И тебе приятного аппетита, — тем же тоном ответил я.

— Давайте выпьем за приезд Амадея! — предложила Велимира Ивановна.

Слуги разлили шампанское.

— Надолго к нам? — спросила тетя, отпив напиток.

Вопрос был не тактичный, но Амадей виду не подал. Напротив, стараясь разозлить Велимиру, ответил:

— Не переживай, останусь подольше. Я же не буду помехой?

— Конечно же нет! — воскликнула Велимира Ивановна, но судя по ее сомкнутым на переносице бровям такой ответ ее явно не устроил.

— Ну вот и отлично! — улыбнулся Амадей. И повернувшись к слуге, обратился: — Кстати, стерлядь просто отличная! Пальчики оближешь!

Еще одно нарушение такта, которое занозой кольнуло Велимиру Ивановну — нужно было обратиться с похвалой к ней, а не к слугам. Амадей мельком глянул на меня, подмигнул — мол, смотри как ее. Я не сдержался, тоже улыбнулся.

— А мне стерлядь не понравилась! — сказал вдруг Борис. — Гадость какая-то! И заяц недосоленный!

Борис швырнул тарелку на пол. Та со звоном разбилась. Слуга тут же принялся собирать осколки.

— Такую еду даже собакам нельзя отдать. Слышишь? — он крикнул слуге. — Не смей отдавать это собакам — потравишь! Выкинь сразу на помойку. Или сам съешь!

У меня зачесались кулаки — захотелось врезать Борису. Но Амадей поймал мой злобный взгляд и едва заметно подал знак — не горячись. Дарья тоже осторожно ткнула меня ногой под столом.

Дальше ели в полной тишине, хотя аппетита уже и не было. С трудом добрались до десерта, который особо и не тронули, хотя выглядел он весьма аппетитно. Первым не выдержал Борис:

— Я сыт. С вашего позволения, — и не дождавшись ответа, вышел из-за стола, противно скрипнув стулом.

Начали расходиться и другие. Велимира Ивановна посетовала на усталость и тоже отправилась к себе. Мы с Амадеем и Дарьей еще некоторое время поболтали о пустяках, потом тоже пошли каждый в свою комнату.

Я зашел к себе. Некоторое время размышлял о том, чтобы вызвать Лисенка для массажа, но был слишком уставший и, повалившись на кровать, тут же уснул.

Однако посреди ночи что-то противно зазвенело.

Три-и-ить! Три-и-ить! Три-и-ить!

Я не сразу понял, что произошло, открыл глаза и принялся глупо озираться. В голове еще была мешанина из снов. Почему-то сначала показалось, что это Бритва скоблит лезвием по окну, пытаясь проникнуть ко мне в комнату. Потому подумалось о монстре из башни. Но это было не первое и не второе.

Три-и-ить! Три-и-ить! Три-и-ить!

Звонил телефон, вырывая меня из приятной истомы.

— Какого... — хрипло прошептал я, поднимая трубку. — Алло?

— Кричевский! — раздался знакомый голос. — Кричевский, ты?

— Гезе! — узнал я голос. — Ты как меня...

— Не важно. Послушай. Времени очень мало. Нужно срочно встретиться.

— Сколько время?

— Около двух ночи.

— Что случилось? К чему такая спешка?

— Кричевский, я разве тебя когда-нибудь не по делу беспокою?

— Нет.

— Ну тогда ты должен понимать, что если я тебе звоню в два часа ночи, то дело действительно важное, — Гезе был взволнован.

— А по телефону никак не сообщить? Нужно обязательно куда-то ехать?

— Послушай, твой новый голос я слышу во второй раз. У меня до сих пор ломка сознания не прошла. Я понимаю, что с тобой говорю, но разум сопротивляется. Так что мне нужно именно увидеть тебя, поговорить с тобой. Мимику твою разглядеть — она все равно проявляется. А так я даже не уверен, что этот тот абонент, который мне нужен. Да и не уверен, что нас не прослушивают — телефоны не надежная вещь. Так что давай через полчаса на старом месте?

— Хорошо, — согласился я. — Мне одеться нужно. Ты хоть намекни про что речь пойдет? Про Бориса и Бритву?..

— Мне удалось кое-что выяснить про Искариота. И тебе нужно об этом знать как можно быстрей. Потому что дело и в самом деле важное. Жизненное важное. И когда я говорю «жизненное», то имею ввиду твою жизнь. Кричевский, тебе угрожает смертельная опасность. И все, что было до этого — детский лепет.

Глава 9

Я положил трубку и сразу же принялся одеваться. Сон как рукой сняло. Если Гезе говорит, что дело чрезвычайно важное, то это действительно так. И нужно поспешить.

Волнительное чувство было тяжело унять. Теперь мне откроется тайна этого Искариота, и я смогу понять, за что же поплатился жизнью. А еще смогу отомстить за свою смерть.

Я осторожно выглянул в коридор. Не хотелось сейчас попасться кому-то на глаза. Впрочем, в такую глубокую ночь вряд ли кто еще не спит. Я пошел к выходу, все же невольно смягчая шаги, и сам не зная почему. Не хотел разбудить Велимиру Ивановну? Ее вряд ли просто так разбудишь, своим медвежьим храпом она дворовых собак пугает. А вот прислуга может соскочить и тогда начнется переполох — что-то нужно, господин? что-то подать, господин? что-то принести, господин?

Я уже подошел было к лестнице, ведущей в холл, как вдруг приметил в полутьме узкую полоску света, пробивающуюся из-под щели в двери.

Свет горел в комнате Амадея.

Почему он не спит? Все-таки два часа ночи. Бессонница с дороги? Или что-то другое?

Любопытство завладело мной, и я подошел ближе. Подслушивать было не очень красиво и тактично, но я все же прислонил ухо. А вдруг дяде плохо, и он там лежит на полу и хрипит, умирая?

Но Амадей не умирал и чувствовал себя вполне хорошо. Это слышалось по его бодрому голосу и смеху. А еще гость был не один.

— Выпьешь? — спросил Амадей.

— Да, — ответил второй, и я перестал дышать.

Борис.

А вот это уже интересно. Что это они делают в такое время? Да еще и вдвоем.

Глухо хлопнула пробка, раздалось журчание — напиток полился в стакан, явно наполненный льдом.

— А виски то дрянь, — произнес Амадей, покашливая.

— Извини, все, что есть. Папенька свободных денег не оставил, так что не слишком то и разгуляешься.

— Ладно, — вздохнул Амадей. — Сойдет и такой.

Раздался звон бокалов, потом на пару секунд тишина.

— Ну, что скажешь? — после паузы спросил Амадей.

— Нечего сказать, — севшим голосом ответил Борис. — Все в пустую.

— Не нашел?

— Нашел, но не все.

— Как это — не все?

— Да вот сам посмотри.

Раздалась возня, шуршание бумаги. Потом опять все замолкли, причем надолго.

— Ерунда какая-то! — сказал наконец Амадей. — И это все?

— Все.

— А где продолжение?

— Я не знаю. Говорю же, что нашел только это. Думаю, на третьем листе как раз самая важная информация.

— А это какая? Вторая?

— Вторая.

— Черт, третьей нет!

— А ты весьма проницателен, Амадей! — с сарказмом заметил Борис.

— Пустослов твой папаша! Не мог все коротко написать. Принялся размазывать мысль по бумаге...

Я начал догадываться о чем сейчас идет речь. Письмо отца. То самое, которое я нашел. И, кажется, у Бориса есть его продолжение. У меня — первый лист. У него — второй. И судя по разговору должен быть еще и третий, самый главный.

— Письмо адресовано моему братцу, вот в чем проблема, — произнес Борис.

— Это тебя расстраивает? — в голосе Амадея послышалась насмешка.

— Беспокоит! — вскрикнул тот.

Выклик был громкий и прокатился по коридору.

— Не кричи, — проворчал Амадей. — На самом деле не важно кому это письмо адресовано.

— Важно! Я старший наследник! Я должен всем владеть.

— Костя так не считал! — вновь усмехнулся Амадей. — Послушай. Ситуация с наследством и в самом деле странная. Но паниковать не нужно.

— А я и не паникую. Я просто зол! Сильно зол!

Повисла странная пауза.

— Борис, я надеюсь, ты дров во время моего отсутствия никаких не наломал? — с нажимом произнес Амадей. — Борис, что ты молчишь? Говори!

— Я заказал братца, — тихо ответил тот после долгой паузы.

— Что?! — закричал Амадей. И чуть тише прошипел: — Ты что, в своем уме?!

— Он мне поперек горла! Как рыбья кость!

— Да ты с ума сошел? Борис, что ты сделал? Говори!

— Да ничего такого...

— Борис!

— Связался с одним парнем, он обещал выполнить задание, — нехотя ответил тот.

— Ты идиот! Нельзя этого допустить!

— Но почему?! Нет человека — нет проблемы.

— Ты что, совсем без мозгов?! Забыл завещание? К тому же мы не знаем, что там на третьей странице письма. Немедленно отменяй заказ!

— Уже не нужно, — грустно ответил Борис. — Исполнитель погиб.

— Как это?

— Да я толком не знаю. Говорят, сгорел.

— Уснул пьяный с непотушенной сигаретой что ли? Ты кого на роль исполнителя выбрал? Пьянь последнюю?

— Нет, он отличный исполнитель. И не из-за сигареты дело там приключилось. Говорят, сам вспыхнул. Выгорел изнутри.

— Как это — выгорел? — растерянно переспросил Амадей.

— Да я же говорю, что толком не знаю. Может, с магией игрался. Может, несчастный случай. Да и не важно это.

— Нет, важно, — после паузы задумчиво ответил Амадей.

И в этот самый момент я готов был поклясться, что мы с ним вспомнили один и тот же эпизод нашей сегодняшней вечерней встречи. Тогда Амадей почувствовал от меня эманации огненных начал. Мне удалось убедить его что это не так. Но теперь он все понял и сопоставил два факта.

— Ладно, — совсем тихо произнес Амадей. — Подумаем, как с этим быть. Отныне без моего согласования не предпринимать никаких действий. Понял?

— Понял, — понуро ответил Борис.

Вновь повисла пауза. Было слышно, как собеседники смакуют выпивку.

— С Собакевичами что? — спросил Амадей.

— Нормально. Договорился.

— Ладно, хоть здесь ты не наломал дров. На сегодня закончим. Иди к себе. А я подумаю, как быть дальше.

Я поспешно отошел от двери, спустился вниз. Услышанное заставило взглянуть на все совсем с другой стороны. Значит Амадей, каким бы не хотел показаться своим, оказался в одной упряжке со всеми. Но плюс можно даже и в этом увидеть — я теперь точно знаю кто враг и не ошибусь.

Наверху скрипнула дверь — это Борис вышел от Амадея и пошел к себе. Я же выскочил на улицу и направился в бар, где повстречал недавно Гезе.

Была глубокая ночь, но в известном квартале, где располагался «Бык» было тихо — все давно напились в стельку, подрались и разошлись по домам и борделям. Лишь только по улице одиноко ходила плешивая собачка, мочась на углы всех строений.

Гезе нигде видно не было. Опаздывает? Нет, на него не похоже. Мой помощник никогда не задерживался, потому что знал — порой опоздание на минуту может закончится для обоих весьма плачевно. А с учетом того, что он был моим неизменным секундантом, прибывать на место вовремя вошло у него в привычку.

Сейчас же Гезе не было.

Я понял, что что-то случилось. Что-то явно нехорошее. И от этого еще сильней сжал кулаки. М-да, ну и денек сегодня. А ночка какая? То я узнаю, что Амадей оказался выступающим на стороне противника, то вот Гезе...

— Кричевский! — голос помощника раздался откуда-то из подворотни.

И голос мне этот не понравился.

— Гезе! — я обернулся.

И обомлел.

Помощник мой был бледен, лицо исказила гримаса боли. Я не был магом высокого уровня, но даже я понял, что на парня наложена печать, страшная, мощная, черная.

— Гезе! — повторил я.

И бросился к помощнику.

— Что случилось?!

Тот не ответил. Вместо этого обнял меня и тут же обессилено обмяк. Не в силах его удержать, я осторожно прислонил его к стенке.

— Сейчас я тебе помогу! — произнес я, чтобы хоть как-то приободрить парня.

И осмотрел Гезе. Магическая печать была наложена профессионалом. Она проникала сквозь все слои ауры и вписалась в душу острыми когтистыми краями. Что за чудовище смогло создать такой магический конструкт? Печать крепкая, усиленная некротическими силами. Меня аж передернуло от отвращения — заклятия змеились и копошились друг в друге, словно черви в мертвой разложившейся плоти.

Но даже не это было самым страшным. Хватило и мгновения, чтобы понять — парня не спасти. Неизвестный противник бил наверняка. Гезе оставалось жить от силы минуту.

— Что случилось? — только и смог вымолвить я.

— Это... Искариот... — морщась от боли, произнес Гезе.

И закашлялся. Изо рта полетели кровавые сгустки.

— Как он нашел тебя?

Гезе открыл рот, но не смог ответить — новый приступ кашля прошил парня.

— Кричевский... — совсем тихо произнес он, когда приступ унялся. — Искариот опасен... Слишком опасен... маг... черный маг.

Гезе захрипел.

Я попытался создать хоть какой-то оздоровительный конструкт, но, как назло, ничего не смог вспомнить.

— Кричевский... — одними губами прошептал Гезе. — Не надо. Это все равно бесполезно.

— Но...

— Найди Кривощекина. Он — ключ ко всему... он...

Гезе вдруг замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить. Взгляд его обратился вдаль, стал задумчивым, недвижимым.

— Гезе! Гезе! — я принялся трясти парня, но понял — все было напрасно.

Гезе был мертв.

Я выругался.

Все казалось каким-то нереальным. Я смотрел на тело Гезе и не мог узнать его. Парень словно изменился, стал меньше. Черная печать рассыпалась на магические составляющие, обнажая еще большую богохульную свою суть.

Меня начала раздирать ярость. Я желал больше всего на свете встретить сейчас этого Искариота. И не для того, чтобы отомстить за себя. А чтобы взглянуть в глаза умирающего гада и спросить у него за смерть Гезе.

«Обещаю, смерть твоя будет долгой и мучительной!» — подумал я, мысленно обращаясь к Искариоту.

Я помнил, что всегда мне говорил Гезе, когда мы после очередного дела шли напиваться в стельку. В полу-шутку он всегда делился со мной одной странной идеей — чтобы после его кончины его не хоронили в землю.

«Она сырая, тяжелая, противная, — говорил он, всегда при этом вздрагивая. — Лучше сожги. Обещай!»

Я смеялся, отнекивался, но Гезе не успокаивался, пока не получал положительный ответ. Я воспринимал это как странность, но сейчас, стоя возле тела Гезе, вдруг понял, что тот не шутил.

Я достал из кармана янтарь. Глянул на камешек. Он блекло светил в свете луны. Доверившись интуиции, я направил артефакт в сторону Гезе. И представил в уме костер. Из камня тут же вылетел луч света. Он упал на тело, и оно в следующую секунду вспыхнуло ярким пламенем.

В гробовой тишине я наблюдал за тем, как языки пламени облизывают давнего друга. Огонь был магическим, поэтому испепелил тело за считанные минуты. Предутренний ветер довершил дело, развеяв прах по улицам, где Гезе вырос и был как родной.

Я в последний раз глянул на то место, где еще полчаса назад лежал Гезе. Потом побрел прочь. Нужно было найти род Кривощекиных и понять как они причастны к тому, что случилось. А то, что они в этом замешаны я не сомневался. Я убил одного из них. Возможно, они мстят? Искариот — это кто-то из их рода?

Нужно это выяснить. Только сначала нужно кое-что раздобыть. Давно пора.

Оружейных дел мастер по кличке Пузырь и его мастерская располагались в двух кварталах от этого места. Я преодолел их в каком-то тумане. И сам не понял, как оказался перед стальной дверью, на которой были расклеены старые афиши и объявления. Не знающий человек и не поймет даже, что за ней расположен один из гениев оружейного дела.

Я знал, что Пузырь сейчас не спит — какая-то старая травма головы, полученная на войне, дала такой результат. Мастер потерял способность ко сну и спасался только тем, что долгими ночами изготавливал настоящие произведения искусства.

Отстучав необходимый код, я принялся ждать. Пузырь открыл довольно скоро. Кличку он свою поучил вполне заслуженно и тоже после войны. Ранение в голову повлияло не только на бессонницу, но и на обмен веществ. Мастер телом был как идеальный шар.

— Парень, ты чего тут потерял? — процедил толстяк, с прищуром поглядывая на меня.

— Пузырь... — произнес я и прикусил язык.

Опять забыл, что я не тот, кем привык быть.

— Ты кто такой? — насторожено спросил толстяк.

Настороженность его была понятной, я произнес его подпольную кличку, которую знал только ограниченный круг людей.

— И лучше ответить тебе на этот вопрос, парень, а не то...

Пузырь положил руку на рукоять пистолета, покоившегося у него за поясом, не двусмысленно намекая, что меня ожидает. Толстяк не шутил. Он мог легко изрешетить меня.

— Я от Кричевского, — произнес я первое, что пришло в голову.

Знакомая фамилия заставила Пузыря расслабиться. Но лишь на время.

— И давно ты его видел?

— Неделю назад, — произнес я. — Еще до того, как его нашли убитым на улице.

Это объяснение удовлетворило Пузыря, он спросил:

— А чего в такой час?

— Не спиться, — коротко ответил я.

— Понимаю, — с грустью в голове ответил мастер надолго замолчав и глядя куда-то сквозь меня. — Сон отделяет реальность от грез. А когда нет сна, эта граница размывается и уже трудно понять, где что.

Пузырь любил иногда порассуждать о чем-то таком, непонятно. Я терпеливо кивнул.

— И что тебе Кричевский рассказывал про меня? — спросил мастер.

— Что вы профессионал своего дела. И что у вас можно приобрести отличное оружие. Самое лучше.

— Это он не соврал! — расплылся в улыбке Пузырь. — Что хочешь? «Витязь», «Ятаган», «Терн»?

— Вы не поняли, — с нажимом произнес я. — Мне нужно лучшее оружие.

Пузырь вопросительно глянул на меня.

— «Лилит» есть? — напрямую спросил я.

Кустистые брови Пузыря округлились мостиком.

— А ты, парень, знаешь чего хочешь! И в самом деле хороший пистолет назвал. Таким сам Кричевский любил стреляться.

— Знаю, — тихо ответил я, опустив взгляд. — Так есть?

— У меня-то есть, только есть ли у тебя деньги? «Лилит» не дешевое оружие. Элитное.

— Деньги есть, — ответил я, доставая из кармана пачку банкнот.

Глаза Пузыря загорелись. Я знал, чем привлечь внимание старого оружейника.

— Ну коли так, то конечно же найдется нужное.

— И у меня есть еще одна просьба, — добавил я, не спеша отдать деньги.

— Какая? — насторожился мастер.

Я достал из кармана янтарный камень.

— Я знаю, что вы можете модернизировать оружие.

Пузырь напрягся.

— Для незнакомого мне парня ты слишком много знаешь про меня. Ну, допустим. Могу.

— Я хочу, чтобы вы слили этот камешек с оружием.

Пузырь взял артефакт толстыми как сардельки пальцами камешек, внимательно его рассмотрел. Я ожидал, что эта его небрежная беспечность сыграет с ним злую шутку. Но камень не испепелил мастера.

— Хорошая штучка, — кивнул Пузырь. — Слить можно. Только сначала нужно замеры необходимые сделать, расчеты. Ну, сам понимаешь. Чтобы выполнить такой заказ понадобится время.

— Я понимаю. Сколько?

— Неделя.

— Три дня.

— Но...

— Три дня. Или я даю заказ другому мастеру, — я кивнул на деньги, которые потянулся обратно спрятать в карман.

Пузырь хмурился. Жадность не давала ему возразить, и он нехотя согласился.

— Ну хорошо. Приходи через три дня. Все будет сделано.

— Благодарю, — ответил я и отдал деньги и камень мастеру.

Я не боялся, что меня обманут. Пузырь был человек слова и если обещал, что сделает, то сделает. Остается только ждать.

Ну вот. Дело сделано. Теперь нужно возвращаться домой. Впрочем, туда мне точно не хотелось идти. И я двинул туда, куда повели меня ноги.

В знакомом уже доме свет не горел. Но меня это не остановило. Я поднялся по лестнице. Постучал в дверь. И только теперь понял, что хозяйка может быть и не одна дома.

Скрипнула дверь, распахнулась.

— Шпагин?! — удивленно воскликнула открывшая женщина, увидев меня на пороге.

Она была одета в шелковую черную сорочку, и сквозь тонкую ткань проступали округлые и весьма аппетитные формы тела. А сонный вид и некоторая растрепанность только добавляли сексуальности хозяйке.

— Ждете гостей, Екатерина Олеговна?

Учительница растерялась. Но растерянность ее длилась не долго.

— Тебе очень повезло, что мужа сегодня нет, — прошептала она, впуская меня внутрь.

— Тем лучше для него, — буркнул я.

И вошел в комнату.

Екатерина Олеговна с похотью осмотрела меня. А потом без лишних слов начала раздеваться. Она прекрасна знала для чего я пришел.

Глава 10

Не знаю, чем я руководствовался, когда шел к этой озабоченной даме, но интуиция не подвела. После бурной ночи боль от потери друга стала меньше. Я выкладывался по полной программе, словно был не в постели, а тренажерном зале, от чего под утро Екатерина Олеговна взмолилась.

— Александр, ты сегодня был просто великолепен! Я никогда так... Пятерку за год ты себе точно заработал!

Я ничего не ответил ей. Мои мысли был занятый совсем другим. Эмоции прошли, оставляя место холодной расчетливой мести. И сейчас я думал о том, как подобраться к врагу ближе.

Гезе указал на Кривощекина. Именно к нему тянется ниточка, которая должна в итоге привести и к Искариоту. А что я знал про род Кривощекиных? Признаться, не так много. Аристократы, но в каких-то шумных делах замечены не были. Вроде бы при Белом бунте были на стороне власти. Сейчас имеют ряд мануфактур. А что именно делают — не знаю.

Немного знаком я с главой рода — именно он с помощью меня устранял проблему в виде Ерофеева. Какая-то приключилась там история грязная, из-за которой Ерофеев-младший и вымогал Кривощекина. Вот и все.

Нужно узнать про них как можно больше.

Я устал. От бессонной и трудоемкой ночи голова шла кругом и хотелось завалиться в кровать и как следует выспаться. Но спать не было времени.

Я поднялся, принял душ. За это время Екатерина Олеговна сварила кофе, за что я ей был весьма признателен. Уже собираясь уходить, я вдруг остановился. Взгляд мой упал на висящую в коридоре картину. Ничего стоящего, какая-то мазня дрожащей несмелой рукой. По виду напоминает выпотрошенные внутренности на тарелке, но листики и веточки как бы говорят — это фрукты и вообще натюрморт.

— А это откуда? — спросил я, останавливаясь и кивая на художество.

— Подарила мне моя ученица! — с гордостью ответила Екатерина Олеговна. — Она в художественную школу ходит. Вот, в благодарность мне вручила. Ведь это я первая разглядела в ней талант художницы!

Вряд ли тут была цель именно отблагодарить, скорее напротив, свести с ума. Ну нельзя же такое вешать в доме, ей-богу!

Но только не это меня сейчас привлекло, а небольшая подарочная надпись в углу холста.

«Любимой учительнице от Ирины Кривощекиной» — гласила она.

— Ирина Кривощекина учится у вас в классе? — осторожно спросил я, рассматривая надпись.

— Ну да. А ты ее не знаешь? В вашей параллели девочка учится.

— Не помню просто, — соврал я.

— А с какой целью интересуешься? — спросила Екатерина Олеговна и в голосе едва заметно прозвенели ревнивые нотки.

— Картина понравилась, — вновь соврал я. — Хотел что-то похожее заказать.

— И вправду красиво, — успокоилась женщина. — Есть что-то в ней загадочного, необычного и немного...

— Мне пора, — прервал ее я.

И не дожидаясь прощания вышел из дома.

Екатерина Олеговна что-то начала говорить вдогонку, но я ее уже не слышал, все мои мысли были заняты другим.

Кривощекина учится в школе, там же, где и я. А это значит, что можно зайти с этой стороны. И это самый лучший пока план прикрытия и сближения с родом Кривощекиных. Так я выйдут на Искариота, я на это надеюсь.

Усталость осталась позади, о ней позабылось. Я направился прямиком в школу, тем более время уже было утреннее. Встретив среди толпы Штакета, я тут же принялся его расспрашивать.

— Кривощекину знаешь?

— Ирину? Знаю. Но не так, чтобы сильно. А тебе зачем?

— Покажи мне ее.

— Да что ты задумал? — не унимался Штакет.

— Понравилась. Хочу познакомиться.

— Понимаю, — кивнул собеседник. — Девка она и в самом деле видная. А вот кстати и она идет!

Штакет кивнул в сторону идущих школьниц.

— Которая из них?

Парень удивленно глянул на меня — ведь я сказал ему секунду назад, что она мне понравилась, значит видел уже ранее, — но ничего на это не сказал. Кивнул:

— Вон та, рыжеволосая.

Штакет не соврал, девушка и в самом деле была эффектная. Меня это только раззадорило.

— Ты куда?! — удивленно спросил Штакет.

— Познакомиться хочу, — ответил я.

— Вот так просто?!

— А почему бы и нет?

Такая наглость весьма удивила Штакета, но он последовал за мной, желая посмотреть на это.

Но дойти до Кривощекиной мне не удалось, меня окликнули:

— Шпагин!

И все школьники разом же обернулись, потому что голос узнали. Я тоже узнал. Это был Котовский.

Я остановился. Школьники тоже замедлились, понимая, что сейчас будет что-то интересное, на что можно поглазеть и потом еще долго обсуждать.

— Шпагин, куда так спешишь? — Котовский подошел ближе.

Парень выглядел дерзко, взгляд колкий, лицо злое. Было видно, что последняя несостоявшаяся дуэль сильно пошатнула его авторитет среди школьников и сейчас он видимо хотел отчаянно восстановить справедливость. Идиот!

— Есть какие-то вопросы? — спросил я.

— Есть, — кивнул Котовский, намеренно оттягивая главное, чтобы собрать как можно больше зевак вокруг себя.

Надо признать, у него это получилось. Подошла и Кривощекина со своими подружками. Я украдкой глянул на нее. Девочка симпатичная, глаза ярко-зеленые, волосы рыжие, настоящая ведьма. Такую бы в средние века точно сожгли бы, сочтя ее красоту подарком дьявола.

— Вопрос только один, — продолжил Котовский. — Мы с тобой ведь не довели одно дело до конца.

— Верно, — кивнул я. — Дуэль на пистолетах. Готов продолжить?

Толпа удивленно зашепталась. Котовский окинул взглядом людей, пытаясь понять настроение. Громко, чтобы все слышали, ответил:

— Готов. Прямо сейчас.

Такого поворота я не ожидал. Парень явно пошел вразнос. Видимо потеря авторитета его окончательно добила, и он готов был поставить все ва-банк.

— Пистолеты имеются, — он хлопнул себя по поясу, демонстрируя, что там висит оружие.

— Хорошо, — ответил я. — Назначай время.

Такой глупости я еще не видел. Парень откровенно шел на самоубийство.

— Прямо сейчас. На том же месте, — с жаром выпалил Котовский.

Толпа ахнула.

— Уверен? — пристально глянул я на парня.

— Ссышь? — тут же с вызовом спросил Котовский.

В глазах его я увидел призрачную надежду, что я откажусь, глубоко спрятанную. Но доставить ему такого удовольствия я не желал.

— Как скажешь, — пожал я плечами. — Хочешь сейчас, давай сейчас.

По толпе побежал еще один ропот.

— Санька! Ты чего? — прошептал Штакет, пытаясь оттянуть меня назад.

Я отстранился от него.

— При всех будем стреляться? — спросил я Котовского, кивая на толпу.

Лучше бы без лишних свидетелей провести дуэль, но видимо не получится.

— А почему бы и нет? — усмехнулся противник.

Болван. Не понимает, что проигрывать на глазах у толпы гораздо болезненней, чем без свидетелей.

Только вот застрелить я его не могу — получу весьма болезненные санкции, вплоть до тюрьмы. Так что придется подумать, как поступить. Впрочем, мысль одна уже была.

— Пошли на то месте, где и должно все было произойти, — бросил Котовский.

И двинул первым. Толпа потянулась за ним.

— Шпагин, ты что, стреляться собрался на самом деле? — спросила внезапно Кривощекина.

Видимо она меня немного знала, потому что назвала фамилию. Но знала явно с другой стороны, потому что такая новость — я стреляюсь с самым главным задирой школы, — произвела на нее сильное впечатление.

— А ты думаешь мне слабо? — спросил я в ответ.

Это еще больше сбило с толку Ирину.

— Предлагаю пари, — не теряя возможности, произнес я. — Если дуэль состоится, и я останусь в живых — мы с ходим с тобой куда-нибудь выпить кофе или чего покрепче.

Ирине такая дерзость понравилась. Она взглянула на меня совсем иначе, заинтересовано. Спросила:

— А если проиграешь?

— Тогда я станцую тебе канкан в страусовых перьях!

— Как же ты его станцуешь, если тебя... убьют!

— М-да, тогда не удастся тебе увидеть такое зрелище! Тогда посмотришь на мое бездыханное тело, тоже, думаю, будет то еще зрелище. Ну так что, договорились?

Ирина улыбнулась. Ответила:

— Договорились.

Мы двинули за школьный двор. Толпа последовала за нами. Все уже вовсю обсуждали предстоящее зрелище — самое интересное за все время их тут пребывания. Когда последний раз ученики стрелялись по-настоящему на территории школы? Кажется, такое было очень и очень давно. А теперь вот представился шанс увидеть все собственными глазами.

— Выбирай оружие, — произнес Котовский, когда мы пришли на место.

И достал из-за пояса два «крота». Пистолеты дрянные, с низкой дальностью стрельбы. Да и прицелы не такие хорошие. Но для дуэли оружие вполне сгодится. Мне уже приходилось стрелять из этих пистолетов и их особенности мне известны.

— Выбирай же! — нетерпеливо повторил Котовский.

Я присмотрелся. Выбрал тот, который был в левой руке противника. Тут же тщательно проверил ствол, спусковой крючок, ниппель, сток, исключая возможность подброса нерабочего оружия. Все было в полном порядке.

— Уже заряжен, — небрежно бросил Котовский таким тоном, словно говорил неумелому ребенку.

— Оговорим условия, — холодно произнес я. — Ваш секундант?

Котовский огляделся по сторонам. Выбрал из толпы сутулого прыщавого парнишку, кивнул ему.

— Ты!

— Я?! — удивился парень.

— Да, ты. Будешь моим секундантом.

— Но...

— Заткнись и иди сюда!

Парень вышел из толпы. Он удивленно глядел то на меня, то на Котовского, то на оружие в наших руках.

— Мой секундант... — я выцепил взглядом из толпы Штакета, кивнул ему.

То нехотя вышел.

— Оружие «крот» имеет по одному заряду, — продолжил я все тем же тоном. — Оговорим. Стреляемся по одному выстрелу. И в независимости от исхода дуэли она будет считаться законченной. Согласны?

— Согласны, — за секунданта ответил Котовский. — Мне хватит и одного выстрела для тебя! Кидай жребий, кто будет первым.

— Предлагаю другой вариант, — произнес я.

Котовский вопросительно глянул на меня.

— Чтобы исключить элемент удачи, предлагаю стреляться одновременно.

— Какой еще элемент удачи? — не понял противник.

— Если жребий выпадет стрелять мне первым, я не промахнусь, — уверенно ответил я и эта уверенность смутила Котовского. Он вдруг с ужасом понял, что я действительно не промахнусь. — Тем самым исключу даже возможность на ответный выстрел с твоей стороны. А если будем стреляться одновременно, то наши шансы будут равны. Это достаточно известная практика.

— Не надо тут умничать! — прошипел Котовский. — Я и без тебя прекрасно знаю правила дуэли. Думаешь, тебе повезет? Сомневаюсь. Но если тебе угодно, то я согласен на одновременный выстрел.

На самом деле в глазах Котовского засветила радость, такие условия ему были на руку. Те, у кого было мало опыта в дуэлях, всегда выбирали такой вариант. Он казался им самым удачным и честным, хотя это было совсем не так.

— К барьеру! — крикнул Штакет.

Мы встали.

— Расходимся на десять шагов.

Количество шагов мы не обговаривали, это уже Штакет вошел в роль, тем более при большом скоплении девушек ему хотелось выглядеть значимо.

— Стреляемся на счет «три»!

Мы медленно разошлись по сторонам. Развернулись. Вытянули пистолеты.

— Они и в правду будут стреляться! — вдруг произнес кто-то громко и отчетливо.

И толпа тут же забурлила.

— Тихо! — рявкнул Котовский. — А ну заткнулись все! А не то...

Он не договорил, потому что фраза из его уст о том, что дуэль может не состояться была бы воспринята как трусость и подняла бы его на смех.

— Замолчали! — поспешно повторил он.

— Попрошу молчания! — строго произнес Штакет. — Не мешайте! Либо уходите прочь! Есть те, кто хочет уйти?

Штакет обвел всех взглядом, но желающий не нашлось, все остались на своих местах.

— Раз!..

Я сделал глубокий вдох. Сконцентрировался. Предстояло сделать очень сложный фокус, который, признаться, не всегда у меня получался, тем более с таким дрянным оружием. Но сейчас места для ошибки нет. Я тоже в какой-то степени поставил многое на этот выстрел.

— Два!..

Отстраниться от всего. Поймать биение сердца. Почувствовать его упругие толчки. Ощутить горячую волну дара, растекающуюся по телу. Увидеть черную точку ствола противника.

И все стало как в замедленной съемке. Дар заработал, останавливая время, делая все таким, будто мы были сейчас в густом киселе. Обострилось зрение и другие органы восприятия.

— ТРИ!..

Я мягко нажал на спусковой крючок.

Котовский тоже.

Грохнуло.

Две наши пули — свинцовые шарики, способные раскрошить кости и плоть словно бумагу, — полетели по одной линии. И ровно посреди разделяющего нас поля встретились друг с другом, слепившись в один сплошной комок. Раздался звук — чавк! — и все затихло, погруженное в пороховой дым.

Именно так, как я и задумал.

Убивать противника нельзя. Отказаться от дуэли — тоже. Остается только сделать так, что моя пуля не попала в противника, а его — в меня. Что у меня сейчас и получилось.

Около минуты на школьной площадке царила гробовая тишина. Все взгляды были устремлены в лежащий на земле свинцовый блинчик, сплавленный из двух пуль.

А потом среди толпы раздался шепот:

— Стрелок!

И тут же подхватили другие:

— Стрелок! Стрелок!

Да, сделать такой трюк и не выдать себя не получится. Придется что-то придумывать.

— Стрелок!

Котовский не сразу понял, что произошло — он просто зажмурил глаза, ожидая смертельного ранения. И лишь когда толпа оживилась, открыл глаза. Оглядевшись, противник с удивлением обнаружил, что жив. Но удивление его было еще больше, когда он увидел, что и я в порядке.

— Какого... — произнес он.

И взгляд его упал на пули. Он сразу же все понял — и про то, что я стрелок с даром, и про то, что только чудом остался в живых, ведь шанса выжить у него при таком раскладе не было ни единого. Сегодня ему чертовски повезло, считай второй день рождения.

Дрожащей рукой Котовский вытер пот со лба.

— Выстрелы произведены, — произнес он.

— Верно, — кивнул я. — Дуэль окончена. Вопрос закрыт.

— Вопрос закрыт, — повторил Котовский, еще не веря в свою удачу.

Он развернулся и поспешно ушел прочь.

Толпа продолжала изучать меня, словно видела в первый раз. Я подошел к Ирине, спросил:

— Ну так что, наш уговор в силе?

— А разве я могу отказать? — спросила девушка, улыбнувшись. — С такими талантами к стрельбе убежать от тебя я точно не смогу.

— Просто повезло, — ответил я. И чтобы все слышали, повторил громче: — Просто повезло!

Едва ли они поверили в это, но отходные пути нужно для себя сейчас выстроить. В случае чего буду давить на эту версию.

— Ты чертовски удачлив! — игриво произнесла Ирина.

— Есть такое. Пошли.

Мне хотелось покинуть площадку как можно скорей не только, чтобы поговорить с Кривощекиной, но и чтобы скрыться наконец от посторонних глаз.

Под любопытные взгляды мы пошли прочь.

— Так куда пойдем? — спросила Ирина, когда мы вышли за территорию школы.

— А не все ли равно?

— Есть одно место, классное!

Девушка взяла меня за руку и потянула прочь. Я глянул на ее ладонь и увидел на пальце кольцо в форме паучка. На брюшке восьминогой твари виднелся красный камешек, весьма необычный. Я почувствовал мягкую силу, волнами идущую от него.

— Интересное украшение, — произнес я.

— Родовой перстень, — ответила Ирина. — Пошли!

Мы перешли дорогу и оказались возле заведения «Барин», в которое любили заглядывать ученики после уроков, чтобы украдкой пропустить по пиву. Внутри было приятно прохладно, играла ненавязчивая музыка.

Мы заказали шампанского, выпили. Начали разговаривать. Ирина спрашивала откуда я научился так метко стрелять, как дошло до дуэли и множество других вопросов. Я отвечал скупо, особо не вдаваясь в подробности. Пытался и сам кое-что выяснить про девушку, чтобы втереться в доверие. Девушка отвечала неохотно.

Но когда я упомянул картину, висящую на стене «Барина», и сказал о том, что она неплохо нарисована и что палитра подобрана хорошо, Ирина оживилась. Заказав еще одну бутылку, она принялась долго и обстоятельно рассказывать мне про законы постройки композиции, про смешивание цветов и еще много чего.

Я понял, что попал в нужную точку.

— Искусство мне нравиться. А ты тоже рисуешь?

— Да, — кивнула девушка. — Я бы могла тебе кое-что показать из своих работ.

Ирина захмелела. Взгляд ее стал блестящим и смотрела она сейчас на меня с плохо скрываемой похотью.

— С большим удовольствием посмотрю! — охотно ответил я.

— Пойдем со мной! — произнесла вдруг девушка, поднимаясь с места.

И взяв меня за руку, потянула в подсобку.

— Куда мы... — только и успел произнести я.

Едва мы зашли в комнату, как Ирина набросилась на меня, начала горячо целовать и сама положила мою руку себе на грудь.

Но что-то меня смутило — я и сам не понял, что именно.

В подсобке было темно и лишь кольцо девушки сияло во мраке красным огоньком. И в этом красном свете я видел что-то, чего никак не мог понять. Словно какие-то канаты были за спиной девушки.

— Давай сделаем это прямо здесь! — произнесла девушка. — Я так завелась!

Я пригляделся, пытаясь понять, что это там такое прячется во тьме. Не давал покоя этот красный огонек...

И только теперь я понял, что же на самом деле обозначал тот паучок на кольце Ирины.

— Арахниды! — выдохнул я, глядя на преображение девушки.

— А ты догадливый! — произнесла не своим голосом Ирина и из-за спины у нее показались огромные хитиновые паучьи лапы с огромными шипами на концах, словно серпы.

Лапы угрожающе задрожали, раскинулись в стороны, отрезая мне путь к отступлению.

Девушка ухмыльнулась и стала приближаться ко мне.

А я онемел от увиденного и ничего не мог произнести, лишь чувствовал, как спина уперлась в стену — бежать было некуда.

Глава 11

Ненавижу пауков! А арахниды — это те же пауки. Жаль, что не сразу я понял, что род Кривощекиных из них.

Арахниды — это особые люди с особенными способностями, которые вросли в их суть. Впрочем, люди ли? Точно я не мог на это ответить, как и многие ученые.

Каждый род оттачивает собственные умения, уделяя больше внимания любимому делу. Кто-то неплохо управляется со стихией ветра, кто-то из аристократов владеет магией порталов, кто-то хороший менталист, кто-то — мастер плоти (да, бывают и такие, так называемые некросы). А кто-то — арахнид, то есть тот, кто повелевает сутью паучьей и сам в своем роде паук.

Признаться, таких аристократов мне еще не приходилось видеть, а видел я всякое. Арахниды держаться закрыто, скрывают свою суть. Оно и понятно — не многие захотят иметь дело с такими. Говорят, у них даже какие-то секретные кланы и объединения есть.

Есть еще инсекторы, эти еще более мерзкие, могут управлять насекомыми, превращаться в них, обладают некоторыми их свойствами — маскировкой, физическими способностями, силой, ядом. Но вот до инсекторов мне нет дела. Тараканов я не боюсь. В отличие от пауков... Пауки — это такие жуткие создания, с мохнатыми лапками, и жвалами, и множеством глаз... Б-р-р!

— Иди ко мне! — не своим голосом прострекотала Ирина и приблизилась еще ближе.

— Предупреждаю! — прорычал я, сжав кулаки. — Еще один шаг — и я атакую!

И я не шутил. В голове лихорадочно крутилось десятка два заклинаний, которые я перебирал и соединял, пытаясь создать атакующий магический конструкт. Чем эффективно прихлопнуть арахнида? Создать огромный магический тапок?

Ирина замешкалась. В горящих красным цветом глазах появилось вдруг смятение.

— Я тебя напугала?

Девушка была явно растеряна.

И вдруг, взглянув на мои кулаки, просияла, улыбнулась.

— Александр, ты неверно понял меня!

Прежнее обличие вновь вернулось к ней, теперь это была просто девушка, без паучьих лап.

— Прости, просто я когда выпью не могу себя контролировать. Еще и завелась, — Ирина стыдливо скосила взгляд. — Ты такой горячий! Прости, это случайно.

Настала пора удивляться уже мне.

— Так ты не сожрать меня хотела?!

— Что?! Конечно же нет! Говорю же — это из-за шампанского. Да и дар свой родовой еще не до конца умею усмирять, иногда прорывается. У меня такое очень редко бывает. Обычно я сдержанней. Извини, я не хотела тебя напугать.

— Я не на пугался, но напрягся знатно. Ладно, чего уж, — выдохнул я и вытер со лба проступивший холодный пот.

— Момент упущен? — с грустью спросила девушка, поправляя съехавшую лямку на платье.

Продолжать плотские утехи у меня точно не было никакого желания.

— Давай лучше еще выпьем? — деликатно предложил я.

Поняв все по моему полному укора взгляду, девушка произнесла:

— Хорошо. В знак извинения приглашаю тебя на бал. Ты ведь ходишь на балы? Мой папенька завтра организовывает бал по случаю моего совершеннолетия...

— Так ты еще и не совершеннолетняя?!

Я напрягся еще сильней.

— Вообще-то у меня вчера был день рождения, — с упреком произнесла она. — Я уже взрослая. Мне восемнадцать. А папенька решил закатить бал завтра. Потому что завтра суббота, хочет пригласить как можно больше гостей. Так что, ты придешь?

Это была отличная новость! Бал у Кривощекиных — это верный способ разузнать все подробней, в том числе и про загадочного Искариота. Сама судьба дарует мне шанс. Только вот одна загвоздка — идти на арахнидский праздник не было никакого желания. Фантазия рисовала какие-то жуткие картины.

— Я буду, — через усилие произнес я, понимая, что отказываться от такого шанса нельзя.

Черт с этими арахнидами, переживу. Главное отыскать убийцу Гезе. Который, между прочим, и меня грохнул.

— Отлично! — обрадовалась Ирина. — Тогда приходи завтра вечером. Там многие из нашей школы будут.

Мы вернулись за столик и некоторое время продолжали разговаривать. Но вскоре Ирине позвонили, и она с тоской заявила, что ей нужно ехать домой. Я не стал возражать. После произошедшего я даже был рад, что моя спутница поспешно покидает меня. Я и сам хотел вернуться домой.

Но прежде, чем идти, нужно сделать один звонок. Обстоятельства изменились и теперь необходимо ускорить изготовление оружия — заявляться на бал к предполагаемому врагу с пустыми карманами я не собирался. Тем более к арахнидам.

Номер Пузыря я помнил наизусть, и я наделся, что мастер мне ответит. Пузырь не спит никогда. Давай же, ответь...

Мне повезло. Дребезжащий голос Пузыря я услышал после четвертого гудка.

— «Лилит» нужны завтра, — без лишний приветствий произнес я в трубку.

— Что?! Парень, да ты с ума сошел!

— Плачу еще столько же.

Жадность когда-нибудь убьет Пузыря. Я расслышал, как засрипели его челюсти. Деньги большие. Но и работа сложная, кропотливая.

— Завтра к вечеру приходи, — буркнул наконец мастер. — Только ради тебя все остальные дела откладываю! А мне, между прочим, один влиятельный аристократ заказал...

Я не стал его слушать и положил трубку.

Конечно, был риск, что из-за спешки Пузырь где-то ошибется. Но я слишком хорошо его знал — к своему делу у него требования высокие. К тому же за такую сумму (переплатил, тут без всяких расчетов понятно) он управится в срок.

Вот теперь можно и возвращаться.

Я пришел домой. Не желая никого видеть, быстро поднялся к себе. Мельком глянул на дверь Амадея. Света не было. Кажется, дядя еще не пришел. Я уже собирался заходить в комнату, как услышал, что за дверью Дарьи плачь. Я подошел, постучался.

— Никого не хочу видеть! — всхлипывая, прокричала сестра. — Уходите!

— Это я, Александр.

Я дернул ручку, дверь оказалась не закрытой. Сестра лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

— Ты чего ревешь?

— Беда! — задыхаясь от слез, произнесла Дарья.

Она повернулась ко мне, показывая зареванное лицо. Попыталась что-то сказать, но лишь всхлипнула и заикала.

— Что случилось? Можешь внятно объяснить?

— Меня хотят выдать замуж! — немного успокоившись, выдохнула она.

— Как это?

— А вот так!

— Да ты можешь все подробней объяснить?!

— Приходил Собакевич...

— Это кто такой?

— Роман Собакевич, глава рода одного аристократического.

— Подожди, — вдруг задумался я. — Ты сказала Собакевич?

— Да.

Эту фамилию я уже слышал — ночью, в разговоре Амадея и Бориса. Признаться, тогда я был отвлечен другими мыслями и невольно подумал, что разговор идет про животных и я просто плохо расслышал слово. Но услышал я все верно. И теперь, сопоставляя ту фразу, когда Амадей спросил, как дела с Собакевичем, я понял, откуда растут ноги у этой ситуации.

Вот ведь подонок!

— Он прямо в дом осмелился прийти?!

Дарья кивнула.

— Его Велимира Ивановна встретила, стол накрыли, чай стали пить. Я в это время у себя наверху была, толком ничего не понимала. Они некоторое время разговаривали, а потом прислугу за мной послали. Я спустилась, а мне с ходу и объявили — Собакевич на сватовство приехал, хочет своего сына младшего на мне сосватать.

Вот ведь уроды! И Велимира тут, в деле.

— А разве так можно? — только и смог вымолвить я. — Разве можно против воли кого-то выдавать замуж?

Дарья вновь начала всхлипывать.

— Ладно, успокойся. Что конкретно сказали?

— Сказали, что хороший выкуп дадут. А Велимире только этого и надо. Она со смерти отца ничего не получила в наследство, так хочет хотя бы так заработать.

— А какое право она имеет распоряжаться твоей жизнью?!

Девушка не ответила. Глаза вновь залились слезами.

— Ладно, не ной, — произнес я. И немного подумав, добавил: — Что-нибудь придумаем.

На самом деле Дарья мне была никем. Но она единственная из рода, кто не действовал против меня. А это потенциальный союзник. В таком змеином клубке, который представляет собой дом Шпагиных, союзники важны. К тому же за Дарьей чувствовалась не до конца пробужденная сила, которую тоже можно направить в свою пользу. Так что помочь сестренке нужно.

— Правда? — девушка с надеждой глянула на меня.

Ну что я мог ей другого сейчас ответить?

— Конечно.

Дарья вдруг посмотрела на меня совсем другим, жестким взглядом и произнесла:

— Я не выйду за него замуж. Слышишь? Чтобы не случилось, как бы все не обернулось — замуж за Собакевича я не выйду.

Я услышал в ее голове звон металла и вдруг понял, что она имеет ввиду. Она готова была наложить на себя руки, только лишь не идти под венец.

— Послушай... — попытался успокоить ее я.

— Саша...

— Дарья, все будет в порядке. Ты мне доверяешь? Все будет хорошо.

— Спасибо!

Она кинулась на меня с объятьями.

— Ладно, все, хватит. Отдыхать пора.

Убедившись, что Дарья успокоилась, я пошел к себе в комнату, погруженный в думы.

Из всего услышанного, виденного и сказанного складывалась весьма кислая картина увядающего семейства Шпагиных. Глава рода умер, оставив завещание, за которое тебе словно крысы грызутся тетя Велимира, дядя Амадей и старший брат Борис. И они догадались объединиться, потому что главный наследник все-таки я и основные козни идут в мою сторону.

Только вот сдается мне, что союз этот будет ровно до тех пор, пока они друг друга не считают конкурентами. Как только восприятие их измениться, они перегрызутся между собой. А сейчас даже готовы нанять профессионального убийцу, чтобы устранить меня.

Теперь вот еще добавилось в этот пазл желание породниться с Собакевичами. Какой только резон женить Дарью? Вряд ли там дело только в выкупе. Может, хотят устранить еще одного претендента? Ведь если им удастся убить меня, то на часть наследства — теперь уже моего, — претендует и Дарья. Замужество и смена фамилии исключат сестру из игроков за фамильные богатства — она уже будет представительницей другого рода. Вот это больше похоже на правду.

Остается еще загадка с письмом. Там явно что-то есть, очень важное, потому что Амадей и Борис ищут его.

Я закрыл дверь, чтобы никто без спроса не вошел. Достал из тайника лист письма. Пробежался взглядом. По ошибке первый раз, когда я увидел его, то решил, что отца просто отвлекли и он не дописал его. Но все было иначе. Отец письмо дописал. И есть еще как минимум две страницы. Вторая — у Бориса. А третья, самая важна, непонятно где.

Я пригляделся к подчерку, к чернилам, к наклону букв. Мне хотелось найти хоть что-то, что могло бы мне приоткрыть тайну этого письма. Внимательней присмотрел к бумаге, наклоняя ее на свету.

И вдруг понял, что одна ниточка, за которую можно зацепиться, у меня все же есть. И как сразу этого не заметил?!

Отец писал письмо за раз, все три листа. Написал первый лист (который, сейчас у меня был на руках), потом подложил его под другие листы. Начал второй, который тоже подложил под низ — для мягкости письма. Соответственно, когда он писал третий лист, то первый был прямо под ним.

— Буквы! — выдохнул я, видя едва заметные продавленные линии.

Мне повезло, листы лежали не ровно, сдвинувшись немного. И потому отпечатки предложений третьего листа шли между строчками.

Трясущимися руками я схватил со стола карандаш и принялся очень аккуратно закрашивать бумагу. Раньше, когда я был ребенком, была у меня такая забава. Берешь монету, кладешь ее под лист и закрашивает карандашом. Получается черный оттиск с рельефом того, что лежало под бумагой.

Тут эффект похожий. Если закрасить карандашом бумагу, то проявиться в форме негатива то, что продавилось ручкой.

Я закончил работу и взглянул на письмо. Текст просматривался и читался довольно легко. Написано было немного — это и в самом деле был завершающий лист. Но и пары абзацев хватило, чтобы потерять сон.

...и в этом суть башни. По бумагам она принадлежит нам, но на самом деле лишь только позволяет находиться с ней рядом. Башня разумна. Знай об этом, когда будешь каждый раз смотреть на нее. И ни в коем случае — слышишь меня? — ни в коем случае не заходи внутрь и тем более не спускайся в подземелья! Это очень опасно. Да, там спрятаны огромные богатства, просто неимоверные (особенно, на пятом уровне). И кто-то хочет ими завладеть. Только богатства эти лежат в самом центре капкана. Протянешь руку — и останешься без конечности.

А теперь самое важное. Я тебе рассказывал когда-то, что наш род давно защищал свою честь. Помнишь, я надеюсь, и про Искариота. Наш род отбил его вторжение, огромной ценой откинул его на иные планы бытия. Но чует мое сердце, что ничего еще не закончено. Искариот был побежден, но не убит.

Думаю, когда-нибудь все же настанет час — я молю, чтобы это случилось как можно позже, — но он придет. Искариот придет вновь. И тогда нужно будет вновь встать на защиту рода. Потому что выбора иногда нет. Точнее он есть, простой и оттого еще более жуткий от этого: либо мы победим Искариот. Либо умрем. И смерть наша будет незавидной.

Береги себя. И готовься к испытаниям.

С любовью, твой отец, К. Л. Шпагин

Я перечитывал это послание вновь и вновь. Теперь понятно, почему Амадей и Борис искали этот лист. В нем очень много важного. В том числе информация о неких сокровищах, которые есть в подземельях башни (интересно, что за пятый уровень?). Я не сомневался, что под сокровищами отец подразумевал руду и артефакты. А опасность — тех тварей, что живут под землей.

Не менее интересна информация про Искариота. Признаться, едва я прочитал это имя, как все мое внимание было поглощено только этим абзацем. Особенно привлекла фраза «наш род отбил его вторжение, огромной ценой откинул его на иные планы бытия». Над этим стоит поразмыслить более глубоко. А пока есть одна задумка.

Отец пишет, что род Шпагиных защищал себя в войне с Искариотом, а значит кто-то может быть в курсе этого и рассказать мне об этом более подробно. Например, Дарья.

Ругая себя, за то, что не спросил об этом раньше (ведь в первом листе письма также упоминается Искариот, только вскользь), я вышел из своей комнаты и направился к Дарье.

Постучал. Но вместо ответа — лишь тишина.Сестра уснула?

Я постучался вновь. И вновь мне не ответили. Тогда я распахнул дверь и с удивлением обнаружил, что в комнате никого нет.

— Дарья? — позвал я, пристально оглядывая мебель.

Может, спряталась под кровать? Но там никого не было. Да и зачем ей прятаться?

Ответ куда запропастилась сестра нашелся довольно быстро. Подул сквозняк и дальнее окно тут же распахнулось. Оно было не закрыто. Я подошел ближе и обнаружил на подоконнике четкий след от кроссовки.

Дарья сбежала из дома.

Я выглянул из окна, пытаясь понять куда она могла скрыться. И с ужасом обнаружил, что цепочка следов вела прямиком в башню.

Глава 12

И за каким хреном она туда поперлась?!

Я выругался.

Оставить в беде девушку я не мог. В памяти еще были свежи воспоминания о том монстре, которого я встретил. Да, мне удалось его прогнать, но где гарантия того, что чудовище не вернется? Тем более, что Дарья едва ли сможет дать ему отпор. Она — легкая добыча.

Выругавшись еще сильней, я выскочил на улицу через то же окно.

Следуя уже привычным маршрутом, я добрался до башни. Остановился. Следов тут было мало, девушка явно не сомневалась и не топталась на месте, когда шла сюда, сразу шмыгнула внутрь. Двери башни был распахнуты, замок валялся рядом. Я усмехнулся — не только я один знаю о том, что попасть в строение можно проще простого.

Было уже поздно, но полная луна, светившая над головой, прекрасно все освещала.

— Дарья! — позвал я сестру. — Выходи. Тут небезопасно. Какого лешего тебя сюда потянуло?

Но она не ответила.

Понимая, что этого не избежать, я вошел внутрь. С момента моего последнего визита тут ничего не изменилось, все тот же мусор и тряпье. И дыра метрах в двадцати, в которую я провалился. Дарьи нигде видно не было, что наводило на не самые приятные мысли.

Я вновь окликнул девушку:

— Дарья! Не время сейчас в прятки играть! Тут опасно!

И прислушался, пытаясь понять, куда сестра скрылась. Сейчас важен любо шорох. Я ожидал, что голос она подаст снизу, из дыры, в которую провалился и сам. Но четкий звук вздоха послышался внезапно откуда-то сверху.

Я поднял голову.

И увидел винтовую лестницу, ведущую на самый верх башни. Туда шмыгнула? Насколько я помню, на самом верху башни есть наблюдательная площадка с бойницами. Весьма небезопасное место. Тем более ночью и для хрупкой расстроенной девушки. Один неловкий шаг — и полетишь вниз. Значит придется подниматься.

Лестница оказалось крутой и чертовски скользкой. Вся она была покрыта какой-то слизью и влажным мхом. А еще жутко скрипела при каждом моем шаге, и я ощущал, как истираются ржавые крепежи, готовые в любой момент лопнуть и обрушить всю ветхую конструкцию.

Я поднялся на один этаж выше, прислушался. Дарьи слышно не было. Вместо этого ощущался какой-то странный монотонный звук, словно я находился сейчас не в башне, а в трансформаторной подстанции. Помимо этого, ощущалось легкое покалывание и пощипывание на лице. Что это? Какой-то электрический кабель рядом проходит? Или вышка сотовой связи где-то поблизости расположена? Даже волосы на голове шевелятся.

— Дарья, спускайся!

Мне никто не ответил. Вместо этого вновь раздался стон, но уже более явный. Дарья была где-то поблизости.

Я сделал еще шаг. Потом рванул вперед. И едва пробежал с десяток ступеней, как почувствовал, что монотонный шум стал значительно громче, практически нестерпимый. Да что же за чертовщина тут твориться?! Что за...

Еще одни шаг — и невидимая невообразимая по мощи сила обрушилась на меня. Она швырнула меня в сторону, смахнув словно пешку с шахматной доски.

Я кубарем полетел вниз по лестнице, успев только обхватить голову, чтобы не разбить ее. И полетел до самого низа, выкатившись на улицу колобком.

Перед глазами все плыло, но не от боли. Я чувствовал, что на меня оказала воздействие магическая сила. Но создана она была не человеком. Не ловушка, не конструкт. Я вновь вдруг ощутил что-то похожее, что испытал, когда умер и переселился в нынешнее тело. Этот странный поток, который нес меня, начинался тут. Он был мощный и древний. Тут тоже ощущалось что-то древнее, могущественное, невероятное и неописуемое.

Что это было? Словно сама башня не захотела меня пустить наверх...

Ошарашенный этим открытием, я смотрел на возвышающуюся башню и не мог произнести ни слова. Фраза отца о том, что башня разумна заиграла для меня новыми красками. Да ведь это не приукрашивание! Это действительно так! Башня разумна и сейчас она прогнала меня прочь, словно я был каким-то воришкой, который попытался покуситься на ее честь и достоинство!

Только когда на самом верхушке вдруг раздался протяжный волчий вой оторопь прошла.

Что?! Волки?! Я не поверил собственным ушам. Но это действительно было так и вой повторился.

Морщась от боли, я поднялся на ноги, пригляделся. На смотровой площадке кто-то был, угловатая тень нервно металась из стороны в сторону. Разносилась грызня и клацанье когтей по камню — в тихую ночь особенно хорошо были слышны звуки.

Если там и в самом деле волк, то Дарья в опасности. Я вновь направился ко входу в башню, намереваясь спасти сестру, но вдруг остановился — дорогу мне преградила тень, застывшая на пороге башни. Некто, кто еще секунду назад был наверху, за мгновение спустился вниз — причем практически бесшумно! — и теперь поджидал меня у входа.

Страж? Защитник башни?

Хоть незнакомец и стоял на двух ногах, но человеком не являлся. Это было понятно по сутулой спине, лохматой вздыбленной холке и красным звериным глазам, которые полыхали в темноте.

Чертова башня! Как не подойду к ней, так какие-то монстры появляются. Кажется, опасения подтвердились — твари могут выбираться из подвала. Вон, одна уже здесь. И явно желает меня сожрать!

Я принялся рыскать по карманам, но тут же вспомнил, что огненный камень отдал Пузырю для модификации оружия. Артефакт был бы сейчас весьма кстати.

Существо издало угрожающий рык и сделало шаг вперед. Лунный свет осветил чудовище. Насчет волка, который рычал наверху башни я угадал. Это и в самом деле был волк. Точней, оборотень. Лохматый, жуткий. И чертовски опасный.

Но не это меня сейчас удивило.

Я увидел на ногах остатки одежды сестры — пижамные штаны и топик. Судя по тому, как она свисала, надетая на оборотня, вывод напрашивался только один.

— Дарья?! — только и смог вымолвить я, пристальней приглядываясь к стоящему зверю.

Черты морды подозрительно напоминали человеческие, причем знакомые.

— Дарья, это ты? — повторил я.

Оборотень зарычал, но услышав знакомое имя, замешкался.

— Дарья, ты меня слышишь?

Зверь вновь вздрогнул, словно имя больно стегало его слух.

— Дарья, что с тобой случилось?

Оборотень недовольно зарычал.

А потом поднял морду и протяжно завыл на луну.

Я тоже украдкой глянул на верх. Полнолуние. Верно, самое время для превращений. Не думал я, что когда-то повстречаю настоящего оборотня. Считал, что всех уже давно переловили еще в прошлое столетие. Оказывается, не всех. Есть еще отдельные экземпляры. Причем в моей новой семье. Интересно, а во мне тоже течет кровь оборотня? Что-то я не чувствовал позывов выть на луну и преобразиться в лохматого пса.

— Дарья, ответь мне. Ты меня слышишь? Я знаю, что ты боишься. Но не переживай. Со мной тебе боятся нечего.

Я сомневался, что смогу достучаться до нее, но другого выбора у меня не было. Или она придет в сознание, или я потеряю его, причем навсегда.

Я сжал кулаки. Драться с сестрой, пусть и в обличье оборотня, не было никакого желания. Но когда на чаще весов твоя жизнь то готовность некоторые нормы морали переступить повышается пропорционально.

— Дарья, ты меня слышишь?

Оборотень сделал еще один шаг в мою сторону.

А потом вдруг резко рванул вперед.

Прыжок. В последний момент я нагнулся, пропуская атаку выше себя. Я почувствовал, как шерсть, гладкая, мягкая, коснулась головы. Оборотень ловко приземлился на передние лапы, поднялся и развернулся. Он готов был сделать еще один прыжок.

Я огляделся. Как назло, поблизости ничего нет, ни камня, ни ветки, которыми можно было бы отбиться. В памяти тоже ничего не находилось от оборотней и волков. Крутилось только, что такие сущности бояться серебра. Но где я возьму тут серебро? Да и действительно ли это так? Вроде бы этот миф из фильмов.

Еще один рывок — и когтистая лапа пролетела почти у самого моего виска. Мы разошлись в разны стороны, неотрывно глядя друг на друга: оборотень — чтобы атаковать, я — чтобы вовремя уйти со смертельной траектории.

Оборотень втянул ноздрями воздух. И зарычал. Задняя лапа начала скрести землю, выискивая упор для рывка. И я понял — это столкновение будет для кого-то из нас последним.

— Александр! — раздался вдруг крик слева.

Я обернулся и увидел... Лисенка!

Служанка неслась к нам быстрее ветра, используя для этого все конечности. В этот момент она еще больше напоминала лису.

Оборотень, увидев подмогу, вновь зарычал, переключая внимание на нового гостя.

Лисенок в два прыжка преодолела разделяющее нас расстояние и оказалась между мной и Дарьей.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

— Защищаю вас! Уходите!

— Нет! Ее нельзя убивать! — вдруг опомнился я, понимая к чему идет развязка.

Это смутилось Лисенка, она недоуменно глянула на меня... И в этот же самый момент оборотень прыгнул на нее. Дарья повалила служанку, завязалась борьба. Надо отдать должное, Лисенок биться умела и потому в несколько приемов перевела положение в драке в свою пользу. Придавив руками оборотня к земле, Лисенок крикнул мне:

— Почему его нельзя убивать? Он же напал на вас!

— Не он, а она! — произнес я. — Это Дарья!

Лисенок вновь округлил глаза. И вновь этим воспользовалась ее соперница. Ловкий маневр — и служанка отлетела в сторону. Удар у Дарьи был поставлен. Или это преображение придало ей сил?

Понимая, что еще мгновение — и Дарья убьет Лисенка, я выскочил вперед, закрывая собой служанку.

— Дарья! — крикнул я. — Очнись! Это же мы! Дарья!

Глаза оборотня на мгновение потеплели. Но потом вновь вспыхнули животной яростью.

— Берегись! — крикнула Лисенок, подскакивая и ввязываясь в драку.

Девушки вновь начали кувыркаться в пыли.

— Дарья, слушай меня! Только меня! — прорычал я, хватая девушку за руки и не давая ей нанести удар. — Слушай меня! Ну же!

Я знал — читал когда-то давным-давно, — что оборотень слышит луну каким-то своим внутренним восприятием, которое есть только у него. И этот зов заглушает все остальное. Сейчас я хотел перекричать его, чтобы воззвать к разуму девушки, а не зверя.

— Дарья, это я, твой брат! Очнись!

Это подействовало. Взгляд ее сделался разумным, глаза начали метаться от меня к Лисенку и обратно, словно пытаясь понять, что произошло и почему все валяются в пыли?

— Дарья, ты слышишь меня?

Оборотень неуверенно кивнул.

— Прими человеческий облик.

Черты его морды вдруг начали плыть, а шерсть втягиваться под кожу. Вскоре перед нами появилась Дарья, нагая и запуганная. Я помог ей подняться, скинул с себя рубашку, протянул сестре.

— Накинь.

Лисенок тоже отдал кое-чего из своей одежды.

— Саша... — слезы градом потекли по лицу девушки.

Дарья прильнула ко мне и обняла.

— И давно ты превращаешься в волка? — спросил я.

— Это у меня с самого рождения. Я скрывала, как могла. Даже вон ты не знал.

— Не знал, — кивнул я.

Дарья подозрительно глянула на Лисенка.

— Я никому не скажу, — поняла служанка.

— Поклянись! — выпалила Дарья.

— Клянусь своим хвостом!

Для маши это клятва святая, она точно ничего не расскажет. Дарья облегченно выдохнула. Сказала:

— Получалось даже в некоторых случаях сдерживать это. Один раз я целый год держала эту суть в себе. А сегодня... навалилось все вдруг, свадьба эта. Да еще и полнолуние. И сама не поняла, как обратилась. Нервы не выдержали. Саша, обещай, что никому не расскажешь?! Ни Борису, ни Велимире Ивановне, ни Амадею, ни кому-то еще. Обещай!

— Обещаю, — кивнул я. — Пошли в дом, тут холодно.

— Да, ты прав, — кивнула Дарья, вытирая мокрые от слез глаза. — Пошли.

Мы двинули к черному входу. Это было сделано не случайно, попасться сейчас на глаза кому-то из семьи было бы весьма странно — почти голая сестра, брат без верхней одежды, прислуга, тоже без некоторых элементов формы. От грязных слухов потом не отмоешься. Тем более зная, какие по характеру Борис, Амадей или Велимира Ивановна.

Мы зашли внутрь дома. Лисенок, спросив, нужна ли еще какая-то помощь, направилась в свою комнату. Напоследок я поблагодарил ее за спасение.

— Это мой долг, — поклонилась она.

И ушла.

Мы двинули в комнату сестры.

— Подскажи мне одну вещь, — начал я, вспоминая свое странное падение с лестницы. — Я хотел пройти наверх по лестнице, чтобы найти тебя, но не смог...

— Только я могу подняться на смотровую вышку, — пояснила Дарья. — И то в обличье... ну в общем, ты понял. Не знаю почему. Ощущаю, что там какая-то очень мощная сила между третьим пролетом, словно невидимая преграда. Выкидывает любого, кто поднимается наверх. Я как-то пробовала, но меня так ударило, что больше не лезла. А вот когда полнолуние наступает, то прохожу без проблем. Это единственное место, где я могу укрыться и не бояться, что меня поймают.

«Невидимая сила, — подумал я. — Это тоже не спроста. Внизу — шахта с магическими артефактами, а вверху что-то притаилось, что не пускает никого из людей наверх. И судя по тому, что голуби и оборотни вольготно себя чувствуют на смотровой площадке, то вход закрыт именно только для людей».

И вновь вспомнилась фраза отца про живую башню.

— Так ты говоришь, что можешь сдерживать это? — спросил я, заинтересованный самим феноменом, который увидел совсем недавно.

— Могу, — ответила сестра.

— А наоборот, обращаться намеренно, когда необходимо, в оборотня?

Последнее слово резануло уши девушки, она сморщилась, но замечание не сделала.

— Необходимости такой не было, — ответила Дарья. И задумалась: — Но мне кажется, что смогу.

— И даже днем? — любопытство уже овладело мной полностью — еще бы, передо мной стоял настоящий оборотень!

— Не знаю. Это очень странное ощущение. Оно поднимается волной и туманит мозг. Но вызвать его можно. Нужно только больше сконцентрироваться.

— Не делай этого, ладно? — попросил я. — Лучше не надо.

Дарья улыбнулась.

— Хорошо.

Дарья оделась в новую одежду, изорванные лохмотья спрятала под кровать, рубашку отдала мне. Спросила:

— Почему ты вернулся ко мне в комнату? Ведь если бы не пришел, то и не увидел, что я убежала.

— Хотел тебя спросить кое о чем.

— О чем?

— Тебе что-то известно про войну нашего рода с Искариотом?

Дарья задумалась.

— Слышала смутные упоминания от отца. Вроде это давно было, еще до моего рождения. Отец говорил, что если бы не Лука, то всем нам было бы сейчас не сладко. И вроде бы после этого Лука и стал странным. Головой тронулся.

— А Искариот? — с трудом сдерживая эмоции, спросил я. — Кто он?

— Да мне-то откуда знать? Говорю же, что это было еще до меня. Маг вроде какой-то, сильный.

«Насчет того, что он сильный — это я не сомневаюсь. Гезе похожие слова говорил», — подумал я. Спросил:

— Какие-то записи остались в летописях рода?

— Наверное, остались, — зевнув, кивнула Дарья. — Только никто не знает где они. Вроде хранились у отца, а как он умер и начали документы его разбирать, так ничего и не нашли.

«Это дело рук Бориса», — тут же подумал я.

Он искал письмо и забрал все документы. И только удача помогла мне обнаружить первый лист письма главы рода. Нужно серьезно поговорить с братцем. Только вот беда — Амадей.

— Ладно, уже поздно, тебе пора отдыхать, — сказал я сестре.

Я убедился, что Дарья уснула, пошел к себе.

Но уснуть так сразу не получилось. Голова была занята мыслями. Прежде всего вечерним приключением около башни. Сестра-оборотень... М-да, такого я даже представить не мог. Какие еще тайны хранит это семейство? Велимира Ивановна — киборг-убийца? Борис — это желеобразное существо в виде слизня, состоящий из молекулярного аналога выделений из носа? Судя по тому, что он вытворяет, то вполне вероятно.

Постепенно мысли ушли в другую сторону. Нужно было решать вопрос с Борисом и Амадеем. Я понимал, что они что-то затевают против меня, а потому их нужно опередить. Если с братцем особых проблем не возникнет, на его счет есть одна мысль. То вот с Амадеем придется повозиться.

Итак, вырисовывается три направления, по которым нужно двигаться. Первое — это Искариот. Второе — семья. И третье — башня. И если не решить эти три загадки, то ничего хорошего ждать в ближайшем будущем не стоит. А прожить я планирую достаточно долго, третьего шанса может и не быть.

С этими мыслями я лег в кровать и мгновенно уснул. Завтра будет сложный день. Прежде всего тем, что нужно идти на бал.

На бал к арахнидам.

Глава 13

Утром я проснулся поздно. Лисенок подняла меня запахом свежесваренного кофе и выпечки, которые принесла прямо в постель. За что я ей был весьма благодарен — есть в компании Бориса, Амадея и Велимиры не было никакого желания.

— Лисенок, я хотел переговорить с тобой насчет вчерашнего...

— Не переживайте, это все останется в тайне.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но я хотел спросить — что ты делала ночью в саду? Или ты тоже оборотень? Раса маши вроде бы не являются обращаемыми, они с рождения зверолюди.

— У меня был приказ... — произнесла она.

И тут же прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего.

— Какой приказ? — насторожился я.

— Я не могу вам об этом говорить, я поклялась! — опустив взгляд, произнесла Лисенок.

— Так, это становится интересно! — улыбнулся я. — То есть ты хочешь сказать, что тебе дали приказ следить за мной?

— Я не могу вам этого сказать, хоть и хочу! — голос служанки зазвенел.

— Хорошо, — задумавшись, ответил я. — Понимаю, что для маши клятва — дело святое.

— Вот именно! — с жаром воскликнула девушка.

— И ты поклялась, что не расскажешь мне об этом приказе? — на слове «мне» я сделал особый акцент.

— Да, — кивнула Лисенок.

— Тогда расскажи об этом приказе самой себе.

— Что?! — удивилась девушка.

— Самой себе, — повторил я. — Ведь на это ты клятву не давала?

Маши известны своей исполнительностью, доходящей порой до паранойи — если поклялись что-то сделать, то сделают в точности так, как и положено.

— Рассказывать самой себе можно, — после паузы, ответила Лисенок.

— Вот и хорошо. Тогда расскажи сама себе. А я рядом постою.

— Приказ дал ваш отец, — произнесла девушка. — Он сказал следить за вами и по мере сил охранять и помогать.

— Интересно... — задумавшись, произнес я.

В письме он писал, что мне угрожает опасность. И подстраховался. Печально только, что он единственный, кому он смог доверить охрану своего сына — это служанка.

Я глянул на Лисенка. Впрочем, служанка не такая простая, как кажется на первый взгляд. И логика отца с каждой секундой меня все больше убеждала, что это единственный верный вариант из всех. Во-первых, маши — преданы, не предадут. Во-вторых, Лисенок единственная, кто в семье знает все подковерные дела и интриги. И в-третьих, я сам видел, на что способна девушка. Неплохое владение боевыми искусствами и мощь сыграли свою роль, отбиться от выпадов оборотня удалось.

— Спасибо тебе, что помогла мне, — сказал я.

— Это мой долг, — ответила она. Она кивнула на разнос с едой. — Что-то еще нужно?

— Нет, благодарю. Ты можешь быть свободна.

Лисенок поклонилась и вышла из комнаты.

Я допил кофе, оделся. Сегодня был очень важный день, а точнее вечер. Нужно сходить к Пузырю, забрать свой заказ. А потом отправляться на бал.

Но прежде — школа.

Я тяжело вздохнул. За этот короткий промежуток времени моей новой жизни школа уже сидела у меня в печенках. Но сдерживало во всей этой ситуации одно очень важное событие — экзамен. Пока я его не сдам, то не уйду из-под опеки Велимиры Ивановны и соответственно не могу принимать никаких решений. С наследством тоже пролетаю. Поэтому нужно как можно скорее сдать его.

***

Посещение школы ознаменовалось пристальным вниманием в мою сторону. Едва я вошел на школьный двор, как тут же все разом ученики словно по команде устремили на меня свои взоры и принялись между собой шептаться. Еще бы, в их глазах я был тем, кто победил одного из главных задир, мотавшего нервы всех учеников. Герой, который отомстил за всех.

Только вот технически это была не победа. Я помнил, что согласно четвертому основному постулату кодекса дуэлянтов все решает кровь. И Котовский мог потребовать как раз-таки этой самой крови, чтобы раз и навсегда поставить точку в этом вопросе. Боялся ли я этого? Однозначно нет. Но убивать хоть и до краев наполненного дерьмом, но все же подростка, мне не хотелось. Так что пусть лучше все будет так, как есть сейчас.

— Шпагин! — из толпы вырулил Штакет. — Санька, герой!

Он был весел и разговорчив.

— А ты чего такой радостный? — спросил я.

— Как это чего? Да после той знаменательной дуэли только и разговоров, что о тебе. Ты уж извини, но я на правах твоего лучшего друга тоже пользуюсь моментом, собираю хоть и небольшую, но все же частичку славы.

— Какой еще славы?

— Да я же у тебя секундантом был! — надув щеки, важно сообщил Штакет.

— И только благодаря твоему чуткому руководству и следованию всем правилам я добился таких результатов? — усмехнулся я.

— Верно! — просиял Штакет. — Слушай, Санька, а ты бы мог вот точно также сказать через полчаса? Я там с двумя такими девицами встречу назначил — закачаешься! Ноги — от ушей, груди — что бидоны молочные!

— Страшно представить, — пробурчал я.

— Ну чего тебе стоит? Сущий пустяк, а мне радость. Да там такие шикарные мягкие афедроны — по волнам кататься будем! — он мечтательно закрыл глаза, промурлыкал: — По мягким, теплым, бархатным волнам!..

— Отстань ты со своими глупостями. Ты мне лучше вот что скажи — когда у нас будет экзамен?

— Да чего ты с этим экзаменом? — нахмурился Штакет. — Только о плохом вспоминать и умеешь! Давай лучше с девчонками затусим?

— Нет уж, оставлю эти ходячие бидоны с ногами из ушей тебе. Мне про экзамен узнать нужно, позарез.

— Не умеешь ты, Санька, пользоваться моментом, эх! Такие барышни из рук уплывают! Экзамен, экзамен! Сейчас узнаешь про экзамен свой, вон Курицын идет, препод наш. Он как-раз и курирует его.

Штакет кивнул на сморщенного старичка, бодро шагающего по дорожке в сторону здания.

— Сейчас опять будет бубнить про важность учебы и зубрежки. Скука смертная!

Прозвенел звонок и школьники начали расходиться. В аудитории, где я сейчас сидел, собралось классов пять — видимо весь поток. Котовского нигде нет — отметил я про себя. Оно и понятно, некоторое время после такого позора нужно залечь на дно.

— Добрый день, уважаемые ученики! — не по возврату детским звонким и громким голосом произнес старичок Курицын. — Учебный год близиться к завершению. Многие из вас ждут этого, меньшая же часть грустит, потому что придется нам с вами расстаться, ибо свой курс я отчитал, дальше передаю вас другому преподавателю.

— И слава Богу! — буркнул Штакет. — Такой нудный старикан!

— Штахов! — выкрикнул преподаватель и Штакет вздрогнул, словно в него попали из ружья. — Я все слышу!

— Это я не вам... — растеряно принялся оправдываться парень.

— Сиди тихо, а то оставлю после уроков магические конструкты третьего порядка выписывать на доске. С элементами водных рун!

По залу прошелся недобрый шепот. Штакет тоже побелел лицом.

— Молчу!

— Вот и отлично, — кивнул Курицын.

И окинул всех все тем же озорным мальчишеским взглядом.

— Итак, экзамен. Он будет уже совсем скоро. И я надеюсь, что вы к нему готовитесь?

Никто ему не ответил.

— На этот раз мы с Федором Ивановичем решили организовать Арену.

По классу прокатился вздох сожаления.

— Что за Арена? — спросил я Штакета.

— Дрянное место, — отмахнулся тот. — Мясорубка.

Это объяснение мне не помогло, поэтому я продолжал вопросительно глядеть на парня.

— Потом объясню! — отмахнулся тот.

— Нет, давай сейчас!

— Как девицам помочь — так ты не поможешь, а как тебе про экзамен объясни — так вынь да положи прямо сейчас!

— Штахов!

И вновь голосовой залп заставил Штакета вздрогнуть и сморщиться, словно он словил пулю.

— Вы продолжаете болтать?

— Да я тут ни причем! Шпагину вон не терпится узнать про экзамен.

— Шпагину? — преподаватель перевел взгляд на меня. — Ну что же, это похвально, когда ученик задает вопросы — значит ему интересно и он хочет выяснить еще больше. Что же, расскажу подробней, коль так интересно.

Курицын скрестил руки за спиной и принялся чеканным шагом ходить по аудитории.

— Арена — это весьма интересный вид экзамена, и в части прохождения, и в части зрелищности. Вас разделят на четыре группы — Феникс, Гидра, Сильф, Химера. Задача проста — зайти всей группой в портал Босха.

— Только сначала нужно будет преодолеть призраков, — совсем тихо буркнул Штакет.

— Верно, Штахов! — воскликнул преподаватель и Штакет в очередной раз вздрогнул и сморщился.

— Да он что, даже шепот слышит? — одними губами спросил Штакет.

— Даже шепот, — громко ответил Курицын, чем еще сильней поразил парня. — Призраки будут охранять портал и не давать туда вам попасть.

— Призраки... — только и смог повторить я, ничего не понимая.

— Важное уточнение — войти в портал должна вся группа, в противном случае результат не будет засчитан. Так что своих из команды не бросаем.

Курицын хитро улыбнулся.

— И будет еще один сюрприз, о котором вы узнаете чуть позже. Могу лишь намекнуть...

Раздался звонок.

— Ну что ж, — хлопнул в ладони преподаватель. — Вы свободны.

Я хотел спросить, что еще за сюрприз ожидается, но толпа учеников ломанулась из аудитории, едва не сметая на своем пути всех. Пришлось отложить вопрос.

Мы вышли в коридор.

— Штакет, ты что-нибудь знает про сюрприз, о котором говорил Курицын? — спросил я. — Может быть, по прошлым экзаменам что-то слышал?

— Да и черт с ним, с этим экзаменом! — отмахнулся Штакет. — Я тут подумал, пока это ушастый дед глаголил... В общем, мы теперь популярные личности. Не получится взять портал Босха — не беда. Соберем рок-группу, запишем альбом, будем гастролировать по стране. Автобус купим, Шпагин! И всех девчонок из школы с собой возьмем на гастроли. Только чур отбор буду производить лично я!

Парень мечтательно зажмурил глаза и принялся мять и сжимать ладонями воздух перед собой.

— Отберем самых лучших! И мягких! Как тебе такая идея, Сань?

— Нет, Штакет, — покачал я головой. — Заманчиво, но я пас. У меня только один вариант — сдать экзамен.

— «Гробовой выстрел» — как тебе название группы? — не унимался тот. — Нужно что-то с выстрелом обыграть, чтобы подчеркнуть, что ты крутой стрелок. Может быть, «Приходящий выстрел»? Или лучше на английский манер? Как будет «приходящий выстрел» на английском? — Штакет наморщил лоб. — У меня туго с иностранными. Так-с... «Come»... «Come Shot»!

Парень просиял.

— А что, неплохо звучит!

— Штакет, мне кажется группа с таким названием популярностью не будет пользоваться.

— Думаешь?

— Уверен.

— Ладно, есть еще время подумать.

Мы двинули в другой корпус. По пути встретили хохочущих девушек.

— Элита, — буркнул Штакет, глядя на стоящих. — Дочки аристократов высшего круга.

— Александр!

Из толпы отделилась одна девушка.

Это была Ирина Кривощекина. Она подошла ко мне, улыбнулась.

— Все в силе? — спросила она. — Ты придешь сегодня ко мне на бал?

— Приду, — кивнул я.

— Договорились. У меня для тебя будет сюрприз.

Девушка игриво улыбнулась и вновь отошла к своим подругам.

— Охренеть! — только и смог вымолвить Штакет. — Ты что, и в самом деле идешь на бал к Кривощекиным?!

— А что тут такого?

— Как это что?! — округлил глаза парень. — Да туда желают попасть все в школе. Но не всем дано, — последнюю фразу он произнес с грустью. — Туда приглашен только узкий круг друзей. Элита. И вдруг ты.

— А что такого?

— Санька, ты же никогда с Кривощекиной не дружил.

— Все меняется.

— Я не прошу взять меня с собой, понимаю, что это не реально. Но умоляю только об одном — расскажешь мне все в деталях и подробностях что там было? Особенно удели внимание тому, какое нижнее белье будет на Кривощекиной. Кружевное, черное! Я уверен, что будет именно такое! Тонкие такие ниточки, которые толком ничего не закрывают. Нет! Постой! Совсем не будет белья! Ох! Кривощекина наверняка совсем не носит белья.

— Отстань! — отмахнулся я от спутника.

Воспользовавшись моментом, когда Штакет отвлечётся на очередных школьниц, я незаметно улизнул со школьной площадки. Информация о экзамене на Арене заставила задуматься о том, как я буду защищаться.

«Призраки...» — вспомнил я слова преподавателя.

Думаю, две «лилит», усиленные артефактом должны составить конкуренцию этим загадочным существам. Недолго думая, я двинул в Черный Квартал.

***

Модификации с оружием не редкость. Если есть конечно оружие и то, чем их можно модифицировать. Но для этого нужно знать кучу разных наук. Поэтому чаще всего такую работу поручают профессионалу.

Но даже они не дают гарантий, что все получится. Не все магические кристаллы пригодны для такого. Ведь их бывает множество разновидностей. Одни — для лекарства, другие — для защиты, третий — и вовсе для сугубо специфичных вещей, типа очистка воды или закрепления магических конструктов.

Насчет принесенного мной янтаря я не сомневался. Чутье подсказывало — из этого получится сделать все как нужно.

Не прогадал.

Едва я зашел к Пузырю, как тот воскликнул:

— Парень, ты счастливчик!

— Знаю, — кивнул я, вспоминая про свою смерть и перерождение.

— Принесенный тобой камешек оказался настоящим сокровищем!

«И такого в башне еще полно», — подумал я.

— Модификацию я произвел, получилось все как нужно. Провел сканирование, выяснил, что камень увеличивает бронебойность пуль на сто тридцать процентов! Причем подкрепляет еще и огненными каплями.

— Что это такое?

— Каждая пуля способна прожечь практически любую физическую броню. За такие пистолеты можно выручить кругленькую сумму.

— Я продавать не собираюсь, — тут же сказал я.

— Жаль, — скривился Пузырь. — Но если вдруг все же передумаешь, то знаешь где я нахожусь. Я покупателя тебя в миг найду.

Я отдал причитающуюся оставшуюся часть суммы мастеру, взял оружие.

«Лилит»... как же долго я тебя не держал, хотя это было совсем недавно. Но в другой жизни. К этим красоткам я привык. Они не раз меня выручали. Сконструированные на базе револьверов, они так же имели барабан, но вместо стандартных шести камор, имели двадцать, двенадцать на внешнем круге и восемь на внутреннем. Двадцать выстрелов, двадцать пораженных целей...

Мощь и грация, точность и стиль — все сочеталось в «Лилит».

— Отличная работа! — произнес я и ни капли не соврал.

Пузырь вновь сотворил чудо, как и в тот раз, когда вручил мне первый раз этих красавиц.

— Делал по эскизам Кричевского, — довольный похвалой, произнес мастер.

— Что? — невольно вздрогнул я.

— Говорю, что сделал именно по тем самым чертежам, по которым ковал пушки Кричевскому. Ты же сам просил, чтобы были как у него.

— Просил, — кивнул я.

И достал еще денег.

— Ты уже заплатил, — напомнил Пузырь.

— Это благодарность.

Это еще больше растрогало мастера, чью работу оценили по достоинству.

— Парень, ты приходи еще если нужно будет. Со временем можно и еще чего модернизировать на «Лилит». Да и так, если другие стволы захочется.

— Хорошо, — кивнул я, и попрощавшись с мастером, вышел на улицу.

Как говаривал Гезе, если заимел оружие, то готовься — когда-нибудь оно обязательно выстрелит. И будет большой удачей, если не в тебя самого.

Глава 14

Таскаться с оружием просто так даже высоким аристократом не позволительно, чего уж говорить о простых смертных? Но лазейка у меня все же имеется.

Когда-то давно, после очередного удачного дела, мы с Гезе познакомились в баре с одним старичком. Тот выглядел несуразно, весь трясся от похмелья и сшибал медяки у прохожих на стаканчик крепкого. Я пожалел бедолагу и отсыпал ему серебра, которого у нас в тот момент в карманах водилось с преизбытком.

На радостях, чтобы хоть как-то отблагодарить нас, старик и вручил мне схему конструкта, который сам и разработал. Сказал, что он колдун и придумал его самолично. Сказал, что с помощью него можно прятать оружие.

Я усмехнулся, не придал этому значения, а потом, поутру, когда гудела голова и делать было нечего, все же решил проверить. И каково же было мое удивление, когда кривой, невзрачный магический конструкт вдруг начал действовать! Он и в самом деле скрыл оружие, накинув на нее словно бы невидимое покрывало.

Я тут же принялся переделывать конструкт, чтобы с помощью него попытаться спрятать не только оружие, но и самого себя. Плащ-невидимка! С такой штукой можно много чего сделать. Но как я ни старался, как ни правил формулы конструкта, ничего не вышло. Только оружие, и то максимум два пистолета. Что-то крупней — уже не выходит.

Вот и сейчас я, собираясь на бал, решил воспользоваться этим конструктом.

Оружие было закреплено по бокам жилетки. Хват не сильно удобный, но оптимальный, чтобы скрыть от посторонних глаз (да еще и конструкт сверху, идеальное укрытие!).

Черные кожаные туфли, удобные брюки, приталенный пиджак и темно-фиолетовые аметистовые запонки с галстуком такого же цвета. Я был готов.

Итак, арахнидский бал. Я понимал, что мнение мое предвзято, но не мог отделаться от мысли, что праздник будет специфичен — с огромными декорациями в виде паутины, танцовщиц в черных латексных костюмах, выбора весьма специфичных блюд и еще черти чем, мерзким и неприятным.

Идя на бал, я невольно начал ассоциировать Кривощекина с врагом, и сам не зная почему. Казалось, что я иду в логово, где подстерегает на каждом шагу опасность. Возможно, это было связано с тем, что род Кривощекиных арахниды — из древнего ответвления особой расы. Возможно, из-за того, что раньше я уже имел дело с главой рода и тогда он мне показался скользким типом. А может быть, из-за того, что Гезе перед своей смертью указал именно на них, сказав, что Кривощекины — ключ.

Только вот какие двери откроет этот ключ и что будет за ними?

Все эти мысли невольно сформировали отрицательное представление о том, куда я шел.

Но делать нечего, нужно идти.

На бал я подъехал к назначенному времени. Уже на подъезде к дому Кривощекиных я увидел, что мероприятие организовали с размахом. Четыре мощных прожектора пускали в небо лучи света. Несколько магов создавали красивые магические иллюзии — то фейерверка, то различных животных, то просто пестрые переливы красок. У входа играл живой оркестр. Вполне приятная расслабляющая музыка, угадывались даже популярные мотивы, правда весьма в сильной классической обработке.

Какой-то жути и безвкусицы замечено не было.

Я уже был в этом поместье, в тот раз, когда заезжал за деньгами по выполненному делу. Но тогда так помпезно тут не было.

Водитель Юра высадил меня у входа. Я сказал, чтобы он ждал меня, а в случае, если кто-то из семейства вздумает вызвать его, чтобы немедленно предупредил меня об этом. Не охота в момент, когда возможно будет грозить опасность, оказаться без машины.

Думский боярин Кривощекин встречал гостей лично. Одет он был в полосатый костюм, издали напоминающий паутину, что в контексте новых знаний про хозяина поместья добавляло дополнительные смыслы. Впрочем, костюм смотрелся стильно, сглаживая некоторую пышность форм хозяина.

Ирина стояла рядом. Ее наряд был вызывающ, красное платье плотно облегало талию и заканчивалось на плечах, открывая глубокую линию декольте. Вся мужская часть гостей невольно останавливала взгляд на груди девушки.

Кривощекины встречали всех, жали руки, любезно приглашали пройти.

Я подошел к ним. Ирина, увидев меня, заметно оживилась, принялась поправлять прическу.

— Александр Шпагин, — представился я, глядя на главу рода.

Его квадратное лицо я уже видел и знал, тот еще жулик. Но думский боярин меня конечно же не узнал в новом обличье.

— О! Шпагин! Знаю таких!

Он пожал мне руку.

— Знаете? — осторожно спросил я.

— Знаком с твоим отцом, — ответил тот. — Жаль, что так рано ушел из жизни.

Глава рода повернулся к дочери, спросил:

— Вы с Александром учитесь вместе?

Она кивнула.

— Саша отличный стрелок! — произнесла девушка, заставив меня мысленно выругаться.

— Неужели? — заинтересованно спросил Кривощекин, смотря на меня уже совсем другим взглядом, более въедливо, изучающе. — Я тоже на досуге люблю пострелять. Обожаю охоту. У меня есть отличная коллекция ружей. Не желаете посмотреть?

— Папа, не сейчас, — произнесла Ирина.

— А когда же? Я уверен, что господину Шпагину будет интересно посмотреть на коллекционный «Отто» или трофейную «Гаковницу». Между прочим, единственная из модели семнадцатого века в полной сборке и работоспособности.

— Весьма интересно, — ответил я. — Конечно же я бы с удовольствием посмотрел...

— Папа! — возмутилась Ирина. — Ты всех гостей отвлекаешь!

— Да я разве отвлекаю? И вовсе не всех. Парню и в самом деле интересно, — но увидев полный упрека взгляд дочери, любезно улыбнулся и произнес: — А знаешь, ты права. Не буду вмешиваться.

Кривощекин глянул на меня, подмигнул. И шепнул:

— Я буду тут рядом, если что глянем чуть позже, под конец вечера.

Я кивнул.

— Превосходно! Ну что же, проходите, мы будем рады вас видеть. Вон за тем столом есть что выпить, там же вам предложат закуски.

Я поблагодарил хозяина, отошел в сторону. Ирина под предлогом проводить увязалась за мной.

— Не теряйся, — шепнула она мне на ухо. — У меня есть для тебя сюрприз. Я покажу тебе самое свое сокровенное место!

Сюрпризов от представительницы рода арахнидов мне хотелось в последнюю очередь, но я сдержано кивнул и направился к выпивке.

Гостей собралось изрядное количество. И с многими из них мне уже довелось встречаться ранее, в моей прежней жизни. Это заставило невольно меня улыбнуться. Знали бы они, кто сейчас ходит рядом с ними, такой бы переполох начался. Еще бы, на каждого есть компромат. Кто-то уличил в измене жену, кого-то поймали в пикантной ситуации и требовали выкупа, кого-то оскорбили, ограбили, провели. И все они решили проблему дуэлью. Только вызвали не сами, струсив, а пригласили меня.

Незаметно поглядывая по сторонам, присматриваясь к людям, я подошел к столу.

Подавали изысканные закуски: паштет из копченной нерки, мусс из омуля горячего копчения, мясную нарезка из кабана, фазаньи лапки, утиные рулетики с луком, тарталетки с рубленной медвежатиной, оленину с белыми грибами. Но к еде я не притронулся. Сейчас не до нее. Нужно понять как именно семейство Кривощекиных связано с моей смертью, смертью Гезе и с Искариотом. Будь он неладен.

В нескольких метрах от себя, возле соседнего стола, увидел Котовского. Он-то что тут делает?! Парень меня не видел и потому был весел, с кем-то разговаривал. Если приметит своего заклятого врага, то остаться незаметным не получится. Шумиха поднимется. А она мне сейчас ни к чему.

Но следующий гость заставил неприятно удивиться еще больше. Из обрывков приветственной речи я услышал, что на бал зашел Собакевич, тот самый, что сватался на моей сестре. Что ж, самое время поговорить с этим уродом. Выгадав момент, дождавшись, когда Собакевич останется один, я подошел к нему.

— Шпагин? — воскликнул он, неприятно удивившись моему появлению. — Добрый вечер! Не ожидал увидеть вас здесь.

— Есть разговор к вам, — без всякого приветствия произнес я.

— Может быть, не сейчас? — деликатно уточнил Собакевич, оглядываясь по сторонам, словно бы кого-то выискивая. — Все-таки не удобно, бал идет, музыка играет.

— Музыка нам не помешает. Тем более, что я буду говорить чуть-чуть громче, чем обычно. А может быть, и не чуть-чуть.

Было видно, что Собакевич чувствует себя максимально не комфортно.

— Александр, я все же настаиваю на переносе разговора. Тем более, что вы не полноправный представительно рода.

Я вопросительно глянул на собеседника.

— Вы не можете решать определенных вопросов до получения тотема рода, — сказал Собакевич.

— Зато я могу прострелить вам колени с двухсот метров одним выстрелом.

Собеседник выпучил глаза.

— И вот теперь, когда вы наконец взглянули на меня, мы можем обсудить один очень важный вопрос. Он касается моей сестры Дарьи.

— А что тут обсуждать? Вопрос решен и закрыт.

— Нет, не решен и не закрыт, — с нажимом произнес я.

— Мы уже обсудили все с вашей тетей Велимирой Ивановной.

— Но не со мной. Велимира не имеет право распоряжаться судьбой других людей.

— Но...

— Если вы думаете, что можете так просто покупать себе жен, то вы ошибаетесь.

— Александр, я понимаю ваше возмущение. Но повторюсь. Я разговаривал с официальным представителем вашего рода. И это на данный момент Велимира Ивановна. Мы заключили договор. Я заплатил деньги.

— Мне плевать, с кем вы там договорились.

— Хорошо, давайте договорюсь и с вами. Мне не жалко денег.

— Что?! — в ярости выдохнул я.

Разговор мог продолжиться совсем в другом русле, но к нам начали подходить люди, желающие поглазеть на разгорающийся конфликт.

— Давайте перенесем беседу? — предложил Собакевич. — На послезавтра? Я приеду к вам в родовое гнездо.

— Договорились, — сквозь зубы ответил я.

Собакевич тут же юркнул в толпу и затерялся.

Подошла Ирина.

— Что-нибудь уже успел перекусить? — спросила она, пожирая меня взглядом.

— Хотел перекусить глотку одном гаду, но не успел, — ответил я, выискивая Собакевича.

Но тот уже успел затеряться.

Ира вопросительно глянула на меня, я отмахнулся:

— Не бери в голову. Бал прекрасный.

— Я обещала тебе сюрприз. Пошли, покажу.

Девушка взяла меня за руку и потянула в дом. Это был удобный момент, чтобы изучить все изнутри и потому я согласился.

Сюрприза ожидал я соответствующего откровенному наряду девушки и потому готовился к плотским утехам. Но сильно удивился, когда Ирина завела меня в просторную комнату с ободранными стенами, плотно заставленную банками с краской, холстами и подрамниками.

— Это что? — только и смог вымолвить я.

Комната не походила на жилую.

— Это — мой сюрприз, — улыбнувшись, произнесла Ирина. — Ты же говорил, что любишь изобразительное искусство?

Я напряг память. Да, кажется, что-то подобное говорил, чтобы подкатить к Кривощекиной.

— Ну, — буркнул я.

— Вот я и решила показать тебе самое сокровенное свое место.

— Признаться, под сокровенным местом я представлял себе кое-что другое, — произнес я, но тут же уточнил, чтобы не обидеть девушку: — Но это даже лучше!

— Здесь я рисую!

— Пишешь, — уточнил я. — Картины ведь пишут.

— А я рисую! Посмотри!

Она подвела меня к широкому полотну, на котором было изображено...

— Бабочки? — неуверенно спросил я, наклоняя голову то вправо, то влево, разглядывая какие-то округлые продолговатые предметы. — Или тыквы? Это ведь тыквы, да?

— Это же моление Дафны!

— Похоже, — кивнул я, пытаясь разглядеть там хоть что-то, что можно было растолковать как моление и как некую Дафну, кем бы она не являлась. — Очень похоже.

— Тебе правда нравится?

— Нравится?! — выдохнул я. — Это не совсем то слово, которое хочется воскликнуть. Так много эмоций, что сложно подобрать что-то одно, конкретное.

— Никто еще не хвалил меня так! — с придыханием ответила Ирина. — И не понимал так глубоко!

Девушка направилась ко мне с конкретной целью.

— Ирина, послушай, давай полюбуемся картинами еще? Этим, — я кивнул на колыхающуюся грудь девушки, — мы еще успеем заняться. А вот насладиться твоим художеством... то есть работами охота прямо сейчас.

— Конечно-конечно! — обрадовалась еще больше девушка. — Вот, смотри, какие у меня еще есть.

Она достала очередное полотно. Я не сразу понял, что там нарисовано. Даже хотел выразить слова соболезнования о том, что ее картину обгадил голубь, но я вовремя прикусил язык.

— Ну? Как? — затаив дыхание, спросила Ирина.

— Неописуемо! — выдохнул я. — Просто... неописуемо!

— Правда?!

Девушка залилась звонким смехом.

— Ирина, послушай, а твои работы только здесь висят, в мастерской?

— Почему же? Законченные в коридоре есть, на втором этаже, в библиотеке, в кабинете отца.

— Так может быть и их посмотрим? — осторожно предложил я.

— С удовольствием проведу для тебя экскурсию!

«А я с удовольствием осмотрюсь», — подумал я.

Мы принялись ходить по дому. Ирина увлеченно рассказывала о своих картинах, о том, как их создавала, чем вдохновлялась, какие краски использовала. Я слушал ее в пол-уха, все больше высматривая интересные детали в доме Кривощекиных. Посмотреть было на что.

Род был зажиточным, это виделось во всем великолепии обстановки. Во многих местах на стенах висело оружие, старое, раритетное. Но я не сомневался, что рабочее. Много драгоценного камня, много серебра. Какие-то очень странные картины, на которых изображены люди в белых одеяниях и с серпами в руках. Однако хоть какой-то зацепки уловить не удалось. Вот если попасть в кабинет Кривощекина... там наверняка есть что-то интересное.

— Ирина, а что насчет твоего отца? Он тоже ценитель твоего творчества? Готов поспорить, что у него в кабинете висят самые лучшие твои картины!

Ирина смущенно захихикала.

— Вот умеешь ты льстить!

— Мне правда интересно!

— Вообще-то отец не разрешает без своего разрешения ходить к нему в комнату...

— Так мы же быстро, только взглянуть на картины. Уверен, там висят такие шедевры, что я не забуду об этом никогда. Внукам своим буду рассказывать!

Я чувствовал, что девушка вот-вот сломается и отведет меня в нужное мне место.

— Даже не знаю... — продолжала ломаться Ирина. — Папа всегда ругается...

— Он не узнает...

— О чем не узнаю? — голос Кривощекина раскатисто прогромыхал за нашими спинами.

Ирина вздрогнула.

— Александр просто хотел...

— Я просто хотел выпить чего-нибудь покрепче, — перебил я девушку. — На балу дают только шампанское, а я не сильно его люблю. Хотелось выпить чего-нибудь покрепче. Вот и просил Ирину налить стаканчик. Она, как скромная дочь своего отца, побоялась, сославшись на то, что вы будете возражать.

— Ну это ты зря, дочь, — произнес отец, подойдя к нам ближе. — Если парень хочет выпить, то налей ему выпить. Признаться, я и сам не особо люблю шампанское. Бабский напиток.

Кривощекин улыбнулся, но улыбка получилась холодной.

— Только вот, дорогие мои, вы не туда зашли.

— Что вы имеете ввиду? — осторожно спросил я.

Мне стоило невероятных усилий не потянуться за оружием.

— Бар не в этой части дома, — пояснил Кривощекин. — Так что потрудитесь ответить, что вы тут делаете на самом деле?

В голосе зазвенела сталь и даже некоторая жесткость.

— Мы еще картины смотрим, пап, — ответила Ирина. — Александр не только хороший стрелок, но и еще истинный ценитель прекрасного!

— Тебя послушать, дочь, так этот парень хорош со всех сторон!

— Ну, может быть, так оно и есть? — игриво ответила девушка.

— Ишь ты, лиса! — улыбнулся отец. — Поди лучше что-нибудь принеси нам с Александром выпить. В горле и в самом деле пересохло.

«Вот ведь черт! Отсекает свидетелей!» — понял я.

— Хорошо, — кивнула девушка.

И удалилась.

Некоторое время мы молчали. Кривощекин изучал меня, нагло, не скрываясь. Я же держал взгляд, понимая, что сейчас от этого мгновения очень многое зависит. Бой взглядами — очень важный момент в дуэли, если не самый важный. Кто не выдержит взгляда — наверняка и пулю пропустит. Сейчас между мной и Кривощекиным тоже происходило что-то вроде дуэли, только скрытой.

Я побывал на множестве поединков, но этот был самый сложным. Кривощекин обладал какой-то способностью, пытаясь задавить меня ментально, практически сминая мою суть. Но я держался. Из последних сил, но держался. И вскоре это давление начало отступать. Проверка была завершена.

— Значит, неплохой стрелок? — спросил глава рода.

— Да так, любитель, — пожал плечами я, незаметно смахивая с виска капельку холодного пота. — Иногда, когда есть хороший тир, люблю пострелять.

— Тир? — сморщился Кривощекин. — В тир ходят мещане! Не ходи туда, ты ведь из благородного рода. Нет, тир не для меня. Лес — вот где нужно стрелять настоящему аристократу. Разве тебя твой отец этом не научил? Он любил охоту.

— Вы ходили с моим отцом на охоту? — удивился я.

— Конечно! Мы с ним были закадычные друзья.

Вот так поворот! Я присмотрелся к Кривощекину, пытаясь понять говорит ли он правду, или же обманывает. Выходило, что все правда. И это переворачивало мои мысли. Так кто такой этот Кривощекин? Ключ? Гезе говорил, что ключ. Но не говорил, что враг. Значит я ошибся?

— Не раз вместе ходили на лося. Да вот, фотография даже имеется.

Он подвел меня к стене, на которой и в самом деле висела фотография, на которой были изображены Кривощекин, Шпагин и еще несколько человек. Обнявшись, они стояли с ружьями на фоне леса и нескольких добытых тушек дичи.

— Знатные времена были! — с нескрываемой ностальгией произнес Кривощекин.

Он вдруг словно опомнился, сказал:

— Пошли ко мне в кабинет? Там у меня есть недурственный коньяк. Выпьем.

И вдруг, положив руку на мое плечо, словно отсекая мне путь к отступлению, взглянув прямо в глаза, добавил:

— Тем более, что я вижу, что ты хочешь задать мне несколько вопросов.

Глава 15

— Несколько вопросов... — стараясь держать самообладание, произнес я. — Возможно.

Неужели понял, подлец, что копаю под него? Догадался? Или использовал свои ментальные способности и все прочитал прямо у меня из головы? Этих арахнидов не разберешь какими они талантами обладают.

— Да брось! — произнес Кривощекин и хлопнул меня по плечу.

Тон его голоса заметно изменился, из напряженного, подозрительного, стал веселым.

— Ты же ведь сын Шпагина! Моего друга! Пошли ко мне в кабинет, поболтаем. Вижу, что ты похож на папку. Нормальный парень. Ты не серчай, я говорю прям в глаза, не за спиной и не скрываясь, остальная вся твоя родня — дрянь. Им от главы семейства только и нужно, что деньги. А на похоронах и не плакал даже никто.

Кривощекин вдруг опомнился, дернул плечами.

— Ладно, не будем о грустном. Пошли, заодно и коллекцию свою покажу.

Это была удача!

Мы прошли по коридору, зашли в кабинет главы рода. Помещение было большим, просторным. Богатое убранство было выдержано в одном строгом стиле. Кожаное черное кресло, такой же черный шкаф, на котором уместились книги с толстыми корешками — явно по магии, огромный дубовый стол. Удивительно, что нигде не виднелось ни одной головы животного, какие обычно любят вешать заядлые охотники — чучело оленя, кабана или медведя.

Вместо них на стене висели ружья. Хватило и одного взгляда, чтобы понять, что оно коллекционное и весьма редкое.

— «Нок Ган», первая модель, 1778 год, — сказал я, кивая на висящую по центру стены жемчужину коллекции.

— Верно, — приятно удивился Кривощекин. Знание мной модели и года выпуска заставило хозяина кабинета расплыться в довольной улыбке. — А ты понимаешь в хорошем оружии! Мне даже некоторые знатоки ошибочно называли другую модель.

— Ружье и в самом деле сильно похоже на «Гранаду» 1785 года, но в той модели механизм отвода искр немного другой. У «Нок Гана» много недостатков — тяжесть, сильная отдача, к тому же летящие искры могли поджечь паруса. Но при всех своих недостатках это классика.

— Верно! — почти выкрикнул Кривощекин, расплывшись в улыбке. — И я так говорю! Это — классика! Александр, почему я раньше не знал, что ты так хорошо разбираешься в оружии? Твой отец мне этого не говорил. Да он и сам не особо разбирался.

Я пожал плечами. Первый шаг сделан, в доверие удалось втереться. Теперь нужно действовать дальше.

— Да ты проходи, не стесняйся, — сказал Кривощекин, указывая на кресло.

Я сел.

Глава семейства подошел к шкафику у дальней стены, раскрыл его. Внутри находилась неплохая коллекция коньяков.

— Выпьешь? — спросил глава рода.

— Не откажусь.

Кривощекин довольно кивнул. Потом некоторое время требовательно выбирал напиток, что-то бубня себе под нос. Наконец, разлил по пузатым фужерам.

Мы выпили. Коньяк оказался вкусным и изысканным, Кривощекин не поскупился и налил лучшее из своей коллекции. Тонкий аромат пьянил и мне пришлось себя сдерживать, чтобы не скатиться в пьянство, а смаковать каждый глоточек.

Глава рода принялся рассуждать о достоинствах «Нок Гана». Я молчал, хотя про себя тут же эти самые достоинства и опровергал, выставляя множество аргументов против. Но вслух ничего не говорил и только согласно кивал. Потом Кривощекин начал говорить о том, какое ружье лучше подходит для охоты на лося, а какое — для куропаток, демонстрируя тонкости и глубокое знание науки. Слушать его было интересно, тем более что и я мог кое-что рассказать интересного и дополнить его. Но сейчас не это важное.

Нужно было понять каким боком во всем этом деле с Искариотом имеет Кривощекин. И даже версий у меня сейчас не было, что сильно злило. Нужно попробовать действовать более рискованно.

Я понимал, что беседа начинает уходить совсем не в ту сторону, которая мне нужна, поэтому решил брать дело в свои руки.

— А что скажете насчет Ерофеева? — произнес я, внимательно глядя на реакцию Кривощекина.

Реакция был довольно бурной.

— Что?! Ерофеев?! А причем здесь вообще он?!

— Я слышал, он тоже очень хороший охотник.

Кривощекин сморщился, словно съел горькую пилюлю.

— Не упоминай при мне этого негодяя! Никогда!

Он поднялся, принялся ходить из стороны в стороны, лицо его покраснело, глаза засверкали, нижняя губа начала подрагивать.

— Это негодяй! Такой негодяй! И вся его семейка — отборнейшие негодяи!

— Извините, если задел вас чем-то. Я просто не знал...

— Да ладно, — немного успокоившись, ответил он. — Ты и в самом деле ничего не знаешь.

— Не знаю чего? — очень осторожно поинтересовался я.

Кривощекин был зол. А когда человек теряет контроль над своими эмоциями, им легче управлять. На это я сейчас и рассчитывал — выбить почву из-под ног хозяина и осторожно разузнать про свое дело.

— Хотя, наверное, это не мое дело...

— Этот Ерофеев вор!

Я сделал притворное удивление.

Кривощекин залпом выпил коньяк.

— Скажу по секрету, он украл у меня одну вещь. Не он лично, конечно, но его сынок.

— Он вроде умер на дуэли? — как бы невзначай добавил я.

— И поделом! — стукнул кулаком глава рода. — Кричевский его убил.

Верно. Он самый. Точнее, я.

Кривощекин налил себе еще, мне тоже плеснул. Я понял, что глава рода уже захмелел — сказался бал, на котором он встречал всех с шампанским и выпивкой. Да еще и коньяк сверху. Адская смесь.

— Вот этот сынок и спер! — продолжил возмущаться хозяин. А потом посмотрел на меня и добавил: — Кстати, вашу вещь и спер.

Это поставило меня в тупик.

— Не совсем понимаю...

— Отец не рассказывал тебе?

Кривощекин покачал головой.

— Когда-то давно был у нас с твоим отцом спор один, как раз про охоту. Говорит, что сможет белке в глаз с тридцати метров попасть. А я говорю, что не попадет, я же его знаю, ни раз стреляли. Я, правда, не такой стрелок, как он, но все же. И завелись, спорить начали не на шутку, хотя он первый начал. И поспорили. Но просто так аристократы не спорят, нужен кон. Я жеребца выставил, хороший жеребец, породистый, не раз на скачках побеждал. А отец твой Агхару поставил.

— Агхара? Что это?

Кривощекин окончательно захмелел и языка за зубами уже не держал.

— Тебе что, отец не говорил?! Ну дела! Агхара была украшением его коллекции камней. Мощнейший артефакт, исключительный, единственный. Мы иногда в шутку называли его Горящей Ведьмой, потому что сам он был желтого цвета, а внутри затемнение виднелось, жилка изгибом и красноватые ответвления. Если смотреть под правильным углом, то казалось, что будто ведьма на костре виднеется.

— Артефакт? — переспросил я, начиная догадываться, откуда мог его достать отец.

— Он самый, — кивнул Кривощекин. — Мощная вещь. Но до конца не изученная. Я в артефакторике слаб, а отдавать кому-то на сторону не рискнул. Все-таки, вещь важная, да и досталась мне, я считаю, не справедливо.

— Отец так просто проиграл этот камень?

Кривощекин улыбнулся. Потом сделал пас руками и прямо над нами в воздухе возникла картинка. Это была проекция того самого дня, когда они поспорили. Опушка леса, двое — Кривощекин и Шпагин. У обоих азарт и интерес. Спор сдержанный, увлеченный, дружественный. Ставки. Ударили по рукам. Принялись стрелять. Вместо белки — серебряная монетка, которую установили на ветку метрах в тридцати. Цель и в самом деле сложная. Оружие хоть и отличное, но ведь поправка на ветер, на изгиб... Много факторов.

Я — стрелок, чей дар стрелять без промаха. И я точно вижу попадет стреляющий человек или нет. Вот и сейчас я видел, как отец метиться в цель, и довольно точно. Правильная постановка руки, верный угол. И даже предусмотреть поправку на ветер и изгиб. Все идеально.

Но в самый последний момент рука едва заметно отклонилась. Не дернулась, не вздрогнула. А именно отклонилось. А это говорило лишь о том, что отец не собирался попадать в цель. Он намерено хотел проиграть спор.

Грохнул выстрел, и пуля ожидаемо ушла выше.

Кривощекин обрадовался, но без злости, по-доброму. Даже предложил отменить спор вернуть артефакт. Отец был тверд в своем решении и не согласился. И вручил Агхору победителю.

Зачем? Зачем он так сделал? Зачем нарочно промахнулся? Я не знал ответа на этот вопрос, но понимал, что в этом скрыт какой-то тайный и скорее всего очень важный смысл.

— Вот так я стал обладателем этой жемчужины, — произнес Кривощекин, вновь наливая коньяка. — Но я понимал, что не имею морального права на этот камень, хоть и выиграл спор. Поэтому несколько раз ходил к твоему отцу и предлагал отдать его обратно. Тот ни в какую не соглашался. Тогда я решил, что камень будет у меня, никуда его продавать или использовать я не буду. Так будет честно. В любой момент отец мог его забрать обратно — я это ему не раз говорил. Но он не забирал. И камень все это время хранился у меня. До одного неприятного момента...

— Камень выкрал Ерофеев? — вдруг догадался я.

Вся эта история про то, что Кривощекина якобы застукали в щекотливой ситуации с девицей легкого поведение — не более, чем прикрытие. Глава рода не хотел, чтобы о истинных мотивах дуэли кто-то посторонний догадывался (а я, как исполнитель, как раз-таки и был этим посторонним). Поэтому и придумал такую историю. Причем сделал ловко. Такая щекотливая ситуация, которую он придумал, прикрывает глаза очень сильно. Чем бредовей выдумаешь — тем правдивей кажется по итогу. Хитрец!

— Сын Ерофеева был у нас в гостях — заходил к Ирине. Тогда видимо и увидел камень и положил на него глаз. А потом выкрал его.

— Уверены, что именно он, а не кто-то другой?

— Конечно он! У меня же кругом камеры наблюдения!

— А почему не предъявили главе рода?

— Предъявлял, и ему, и его сыну. Только те открещивались. Говорят, видео с камер можно легко подделать, а самого камня как улики мне не найти. Да у него и связи на тот момент кое-какие были. Не победить мне его просто так было. В общем, глухое дело, что и говорить. Но я терпеть этого так не собирался!

Кривощекин стукнул по столу.

«Верно, — подумал я. — И потому нанял меня, чтобы я вызвал Ерофеева на дуэль».

— Камень так и не удалось вернуть? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Кривощекин. — Частный ищейка сказал, что камень на самом деле был у Ерофеевых, но потом исчез. Мутное дело. Я бы плюнул на все, даже на свою гордость, и не такое у меня крали. Но ведь это камень твоего отца, понимаешь? Он мне как память важен. Тем более умер Костя Шпагин, светлая ему память. Агхара — единственное воспоминание о нем и было у меня. А теперь и этого нет.

Я пристально смотрел на Кривощекина. Теперь он открылся мне совсем с другой стороны. Он был другом отца и действительно скорбел после его смерти. Но в чем ключ, о котором говорил Гезе? Где разгадка и связь с Искариотом? Странный артефакт Агхара? Про него нужно узнать подробней.

Я уже собирался было аккуратно уходить, как вдруг снаружи, на улице, послышался грохот и ругань. Кривощекин отвлекся от разговора, посмотрел в сторону окна.

— Что там происходит?

Вновь раздалась ругань, уже гораздо громче. Потом — звон разбитой посуды. Стало понятно, что происходит что-то не запланированное.

Мы поднялись с кресел, прильнули к окну. Часть бала организовали во внутреннем дворике имения Кривощекины — теплая погода позволяла. Были накрыты столы, по зеленой лужайке ходили гости, а оркестр играл приятным вальсы. Там же, на зеленой лужайке, среди столов и гостей, было оживление — какой-то гость буянил, верно перебрал. Я подумал, что ситуация ерундовая — на таких балах привычное дело, сейчас придет прислуга и аккуратно уведет буяна.

Но Кривоещикн так не считал, он пристально смотрел на гостя, хмурясь. Я понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее и потому присмотрелся к гостю.

Это было крепкий мужчина уже в годах, достаточно богато одетый, скорее всего глава какого-то рода. И едва он начал кричать, как я понял, что ситуация и в самом деле необычная.

— Кривощекин! Где ты спрятался? Выходи! Что ты тут устроил? Бал? Празднуешь смерть?! Веселишься на теле моего еще не остывшего сына.

— Это... — начал я.

Кривощекин кивнул и закончил за меня:

— Это — Ерофеев...

***

— Что он тут делает?! — возмутился Кривощекин, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос.

— Выходи! Где ты спрятался? Давай поговорим как мужчина с мужчиной! И не нужно мне говорить, что ты не причастен к смерти моего сына. Не отпирайся.

Ситуация накалилась до предела за считанные секунды. Оркестр продолжил играть, но сбившись на полтакта и уже не так уверенно, гости перестали разговаривать и уставились на пришедшего.

— Ну? Что ты спрятался в своем замке? Струсил? Ты всегда был трусом!

Гость был явно пьян, это ощущалось по шатающейся походке и замедленной речи.

— Вот ведь подлец! — выдохнул Кривощекин.

Я хотел успокоить его, но тот резко подскочил, развернулся на каблуках и рванул к двери. Он собирался встретиться с Ерофеевым.

Я выругался. Рванул за ним.

— Постойте! Не делайте глупостей! Охрана сейчас его уведет!

Кривощекин остановился на полпути. Я уже было обрадовался, что он прислушался к моим доводам. Но тот даже и не думал меня слушать. Он смотрел на стену и выбирал ружье. Вот ведь черт! Только стрельбы еще не хватало тут.

— Сейчас я разберусь с этим негодяем, раз и навсегда! — произнес Кривощекин.

И схватив ружье, выскочил в коридор.

Я последовал за ним.

Нагнать Кривощекина оказалось не так-то просто, только уже на улице я смог перехватить его. Но он оттолкнул меня, прорычал:

— Сашка! Не лезь в это дело!

И направился прямиком к Ерофееву, который только этого и ждал. Подскочила охрана, но Кривощекин махнул им — не лезьте.

— Готов ответить за смерть моего сына, подонок? — процедил сквозь зубы Ерофеев, доставая пистолет.

— Готов ответить за воровство вещи, которая не принадлежит тебе? — в тон ему ответил Кривощекин, заряжая оружие.

— Папа, не надо! — выскочила Ирина.

— Дочь, уйди!

Кривощекин махнул охранникам, и они отстранили девушку.

— Саша, они же поубивают друг друга! — в бессилии, всхлипывая произнесла она.

— Я готов застрелить тебя как собаку! — прорычал Ерофеев. — Но выше этого. Будем стреляться! Дуэль!

— Дуэль так дуэль! — тут же подхватил Кривощекин.

И я вдруг понял, что он эту дуэль не выиграет. Ерофеев, хоть и был пьян, оружие держал уверенно, в каждом движении чувствовалось, что с пистолетом обращаться он умеет. А вот Кривощекин, не смотря на свою страсть к коллекционированию оружия, пользоваться им умел весьма посредственно. Поэтом и в кабинете нет чучел животных — он просто ни в кого не попадал ни разу.

Ему не победить.

— Постойте! — уворачиваясь от охранников, я подскочил к Кривощекину. — Вам нельзя стреляться!

— У меня нет выбора, — ответил тот. — На кону честь семьи.

И в его глазах я вдруг увидел, что он тоже прекрасно все понимает — кто будет победителем.

— Нет, — сказал я и перехватил оружие Кривощекина.

Жест этот в обычной жизни мог считаться сильным оскорблением, но глава рода лишь удивился.

— Вы не пойдете, — ответил я на вопросительный взгляд Кривощекина. — Вместо вас на дуэль пойду я.

Глава 16

Причин для такого неожиданного решения было несколько. Во-первых, Кривощекин важен для того дела, которое я провожу, не даром отец доверил ему хранение кристалла (в историю о том, что отец промахнулся я не верил, он сделал это намерено). Во-вторых, я не хотел, чтобы сейчас случились жертвы. Кровавая расправа на балу не самая лучшая идея. Об этом потом весь город шуметь будет, а привлекать лишнее внимание сейчас не нужно.

Ну и в-третьих, я единственный, кто может выправить эту ситуацию.

Я прошел множество дуэлей, и я бы смог что-то придумать в обход правила дуэли, которое гласит, что каждый должен биться с равным. К примеру, я бы мог выйти сейчас на поединок и сделать тот же трюк с попаданием пули в пулю, и все было бы решено или, по крайней мере, отсрочено.

Но этому не суждено было случиться.

— Что, опять испугаешься, подожмешь хвост и вместо себя выставишь другого стрелка? — насмешливо произнес Ерофеев.

Кривощекин покраснел от злости, неожиданно оттолкнул меня и прокричал Ерофееву:

— Я выйду с тобой на дуэль! Лично!

— Вот и отлично! — кивнул Ерофеев.

Это был провал.

— Вам нельзя на дуэль! — подскочил я к главе рода. — Вас застрелят.

Уповать на удачу глупо. Да, если жребий выпадет стрелять первому Кривощекину, то есть небольшой шанс. Но я знал, что если должна случиться неприятность, она обязательно случится. Особенно на дуэли.

— Вам нельзя вступать в это поединок!

Но тот даже и слушать меня не желал. Глава рода был в ярости. Такого унижения пропустить мимо ушей он не смог. Еще одна ошибка — эмоции. Едва они начинают преобладать над разумом, как все летит к черту.

Начали собираться гости, выходить во внутренний дворик и боязливо спрашивать, что случилось. Бал явно пошел не по плану. Но даже понимание того, что скоро тут, прямо на лужайке, образуется труп, никого не смутил, напротив, только разжег любопытство.

— Ты же не думал, что тебе просто так все сойдет с рук? — злобно произнес Ерофеев. — За смерть моего сына ответишь своей смертью, собака!

— Твой сын получил по заслугам, — ответил Кривощекин. — Он украл вещь, которая не принадлежала ему.

— Мы уже обсуждали этот вопрос. И твои слова про воровство — не более, чем слова. Нет доказательств!

— Что?! — прорычал Кривощекин. — Да как ты смеешь обвинять меня во лжи?! Я тебе твои же слова в глотку засуну и прикладом ружья заколочу!

— Нас рассудит только поединок, — философски заметил Ерофеев. — Выбирай оружие.

По толпе прошелся ропот, еще не все могли поверить, что все происходит на самом деле. Кто-то даже совсем тихо, с долей претензии, спросил: «это такое представление что ли?».

— Выбирай оружие, — повторил Ерофеев, перехватывая ружье удобней.

Я на короткое мгновение представил, как они стреляются из подобного оружия. С небольшого расстоянии ружейная пуля превратит тело в фарш. Особенно такой модели, как у Ерофеева. А если там картечь...

— Шпага! — громко произнес Кривощекин, заставив меня удивиться. — Я выбираю шпагу!

Я не знал, как реагировать на это. С одной стороны это был самый правильный шаг, но с другой я понятия не имел, как хорошо владеет холодным оружием Кривощекин. Может быть, еще хуже, чем ружьем? Тогда точно все пропало.

Выбор шпаги весьма редок. Нужно уметь обращаться с этим типом оружия, понимать все его тонкости, обладать определенными физическими навыками. Куда проще просто направить пистолет на врага, нажать на спусковой крючок и довериться удаче, судьбе, богу или кому-то другому, в кого веришь и от кого ждешь благодати и снисхождения. А тут...

— Шпага! Я буду биться на шпаге.

Такой выбор удивил не только меня. Брови Ерофеева поползли вверх.

— Шпагу? — задумчиво произнес он, явно ожидая не того ответа. Он и ружье видимо не просто так взял, хотел стреляться из него. — Хорошо. Шпага так шпага. Так даже лучше будет — изрублю тебя на мелкие куски.

— Тихон! — крикнул Кривощекин и к нему тут же подскочил слуга с выпученными глазами. — Принеси шпаги для фехтования.

— Парадные? — выдохнул Тихон.

— Парадные, — кивнул Кривощекин.

Слуга в ту же секунду убежал и вернулся довольно скоро, прихватив с собой две красивые шпаги. Тонкое лезвие, достаточно глубокие и широкие долы, сложная гарда, украшенная кроваво-красными рубинами — оружие было дорогим и наверняка хорошо себя покажет в бою. У меня даже руки зачесались.

— Неплохо, — даже Ерофеев оценил оружие.

— Выбирай, — небрежно бросил Кривощекин, воткнув шпаги в землю.

Ерофеев неспеша подошел к оружию, взял то, что было ближе к нему. Примерился, пару раз рассек воздух, удовлетворенно кивнул. Потом оглядел толпу. Спросил:

— Кто выступит в качестве моего секунданта?

Желающих не нашлось. Ерофеев глянул на Кривощекина.

— Тихон, — произнес тот.

Слуга вздрогнул.

— Будешь его секундантом.

Тихон побелел лицом, но возразить не посмел, послушно кивнул и свесив голову, отошел в сторону.

Кривощекин повернулся ко мне.

— Александр?

Я кивнул.

Противники сошли на одну линию.

— Готовы? — спросил я, понимая, что от Тихона не стоит ждать каких-то действий.

Кривощекин и Ерофеев кивнули.

— Бой до первой крови...- начал я, но Ерофеев перебил меня и сквозь зубы прошипел:

— До смерти! До смерти одного из дуэлянтов!

Я глянул на Кривощекина. Тот ответил:

— Согласен.

— Да поможет вам бог, — произнес я и в ту же секунду Ерофеев рванул в атаку.

Выпад оказался резким, мощным. Но Кривощекин ловко и весьма умело отбил атаку и внутри меня зародилась надежда, что все будет окончено не так быстро. Звякнула сталь, высекая искры.

Ерофеев отступил.

Пробный бросок показал — просто так быстро и легко завершить бой не получится. Противники принялись кружить, внимательно следя друг за другом.

Где-то в толпе начала истерить женщина, ее пронзительно-тонкий писклявый голос огласил округу:

— Это же не представление! Они поубивают друг друга! Это какая-то дикость! Разнимите их! Немедленно!

Девушку уняли, завели в дом. Схватка продолжилась.

Ерофеев сверкал красными от ярости глазами, рычал подобно зверью. Кривощекин держал себя в руках, хотя и его раздирала ненависть.

Пришедший на бал гость вновь атаковал. Прямой выпад лезвия, способный разрубить человека надвое, со свистом рассек воздух. Кивощекин извернулся и отразил атаку. Маневр был настолько невероятным, контрастирующим с его грузным неловким телом, что настала пора удивляться Ерофееву. Он вдруг понял, что его противник не просто так выбрал этот вид оружия — он умел им пользоваться, причем достаточно хорошо.

— Эк-х! — выдохнул Кривощекин, бросившись вперед.

Его атака была стремительной, словно молния.

Свист воздуха — и лезвие шпаги пролетело в считанных сантиметрах от лица Ерофеева. Противник увернулся.

Но Кривощекин останавливаться на этом не стал.

Выпад. Еще выпад. И еще.

Ерофеев с трудом отбил удары, но для этого ему пришлось отступить.

А потом случилось и вовсе то, чего он никак не планировал.

Кривощекин сделал обманный маневр — начал отступать, показывая, что больше атак не будет и он уходит в оборону. А потом, когда Ерофеев начал менять позицию, вдруг прыгнул словно тигр вперед.

Ш-ша-х! — лезвие со свистом рассекло воздух.

Ерофеев неуклюже увернулся, вскрикнул. Сюртук и рубашка на груди были рассечены. Оттуда же текла кровь. Я сразу понял, что рана была не глубокой, но сейчас это было не важно. Гораздо важней было понимание того, что Кривощекина так просто не одолеть. И Ерофеев, вдруг осознав это, изменился в лице. Не так он все себе представлял. Но отступать было поздно.

И он решил пойти ва-банк.

Дуэль — это бой благородный, двух равных аристократов, где нет места жульничеству. Если выбрал одно оружие — им и дерись. И больше ничего нельзя использовать, к примеру вместе со шпагой выхватить вдруг еще и пистолет. Это уже никакая не дуэль, а простая разборка, какие устраивают пьянчуги у «Красного быка». И такое жульничество конечно же карается законом.

Но жажда мести Ерофеева застлала ему глаза красным. Сейчас для него уже не были важны никакие правила дуэли, никакие ее кодексы и постулаты. Он хотел только одного — убить Кривощекина.

И потому решил использовать магию.

Взмах руки — и вокруг дерущихся начал сгущаться плотный туман, отсекая противников от других людей. Я первый сообразил, что происходит и потому рванул вперед. Успел в последний момент — проснувшаяся охрана уже не смогла пробиться сквозь барьер.

— Александр, я справлюсь! — крикнул мне Кривощекин, давая понять, что не боится магии.

И обратился к Ерофееву:

— Решил играть по грязному? Впрочем, чего еще ожидать от тебя и твоего рода?

Это замечание еще больше разозлило Ерофеева. Он издал протяжный животный рык. И выписал в воздухе какую-то затейливую фигуру. Туман начал клубиться сильней и словно стал живым. Из плотной непроглядной стены вдруг начали вылезать черные щупальца, усеянные острыми, похожими на клыки наростами. Каждый из отростков старался ухватить нас.

Но и это был еще не весь сюрприз. Сам Ерофеев вдруг преобразился. Его окутало фиолетовое свечение, явно защитного свойства, а по шпаге побежал полупрозрачный магический огонь. С таким пламенем явно шутки плохи.

Кривощекин тоже не остался в стороне. Брошенное в небо короткое заклятие на древнем незнакомом мне языке, больше похожим на птичий клекот — и глава рода превратился в паука. Впрочем, чего еще ожидать от арахнида?

Кажется, для Ерофеева это стало открытием — он не знал, что Кривощекин из этой касты.

Глава паучьего рода выглядел сейчас устрашающее — тело он сохранил человеческое, только вот к уже имеющимся конечностям добавилось еще шесть, по три с каждой стороны. Суставчатые лапы походили на серпы, на внутренней стороне хитинового панциря виднелись продольные острые лезвия, оканчивающиеся остриём.

— Давай, паучье отродье! — закричал Ерофеев, вскинув над голов огненную шпагу. Крикнул он это больше для себя, храбрясь. — Сейчас я тебе твои лапки подрублю!

И бросился вперед.

Кривощекин поставил прямой блок. Лезвия шпаг встретились в воздухе с пронзительным звоном. Полетели искры. Противники начали давить, пытаясь перехватить преимущество.

Победил Кривощекин. Одной из паучьи лап он сделал подсечку Ерофееву. И тут же обрушил град прямых ударов. Противник, расстелившись на земле, с трудом успел отразить рубящие выпады. А потом, когда Кривощекин начал менять позицию, попытался подскочить. Но вновь попался на обманку!

Кривощекин резким косым ударом по диагонали выбил шпагу из рук Ерофеева, а вторым ударом, на этот раз кулака, вновь повалил его на землю. Шпага арахнида взлетела вверх, зависнув прямо над головой противника. Все было кончено для Ерофеева, он проиграл. Один взмах — и он умрет.

Но добить противника помешал гром, раскатившийся прямо над головой, такой громкий, что на какое-то время мне показалось, что я оглох. Я подумал, что это очередная заготовка Ерофеева, но и тот сейчас был не менее удивлен, чем мы.

Вновь появился туман, уже в центре очерченного круга, но только иной, непроглядно черный, смолянистый, словно от горящей резины. Скручиваясь в тугую воронку, он весь искрился от инородной магии, которая творилась внутри. По внешнему кругу вспыхивали древние руны, острые, шипастые, похожие на скорпионов.

— Что за черт? — только и смог вымолвить Кривощекин.

В черном тумане стал проявляться силуэт незнакомца. Ростом гость был не менее трех метров, длинные руки, голова, словно спрятанная под монашеским балахоном. И глаза... Три кроваво-красных огня, пронзающих своих жутким взглядом насквозь.

Я не видел появившегося незваного гостя раньше ни разу. Но сейчас был уверен непоколебимо в том, кто появился перед нами.

Это был не человек, но какое-то древнее могущественное существо, которое скрылось под личиной человека. Мой убийца.

Передо мной стоял Искариот.