Кодекс библиотекаря. Коллективная работа

Глава 1

Коллективная работа — это когда ты уверен,

что напарник не превратит тебя в закладку.

Кодекс библиотекаря.

Глава 1

Запрещается использовать магию для следующих целей:

ускорение рабочего процесса без письменного разрешения руководства;

подглядывания в личные документы коллег;

приготовления чая или кофе.

Приложение о трудоустройстве граждан, обладающих магическим даром.

Я стоял у входа в библиотеку и чувствовал себя идиотом.

Нет, серьёзно… двадцать два года, незаконченное высшее, магическое образование, ночные смены в одной из самых престижных библиотек Сибири — а я стоял и нервно переминался с ноги на ногу, словно школьник в ожидании первого свидания.

А всё потому, что сегодня из отпуска возвращается Регина, и у неё первое дежурство.

Надо сказать, что и в отпуск её пришлось отправлять с боем — моя напарница целых три недели сдавала дела, принимала мои отчёты и забрасывала меня новыми инструкциями. Закончилось всё тем, что в один прекрасный день её просто вывели на крыльцо библиотеки и запретили появляться, пока она не отдохнёт, не восстановит память и не научится доверять стажёру.

То есть мне.

Попутно Ольга Константиновна пообещала нацепить на Регину какое-нибудь жуткое проклятие, если та приблизится к библиотеке ближе чем на сто метров. Моя напарница мрачно всех смерила взглядом и укатила в ближайшую деревню под Томском, где жили её родители. Но смски с её инструкциями и угрозами продолжали приходить на мой телефон довольно регулярно.

Я вздохнул и поправил очки, которые, как обычно, так и норовили сползти на кончик носа. Две недели, четырнадцать дней, триста тридцать шесть часов… это если считать точно. Хотя я старался не зацикливаться на цифрах, потому что выглядело это… ну, странно выглядело.

— Марк, ты чего застыл как памятник? — раздался снизу знакомый, скрипучий голос.

Я опустил взгляд и увидел Книжного Червя, что выбрался из библиотеки и теперь расселся на ступеньках, как хозяин, сложил лапки на груди и смотрел на меня своими фасеточными глазами. Последнюю неделю Червь ходил, нацепив на шею красный бантик — он считал, что это придаёт ему солидности. Мне же он казался похожим на подарок, который забыли распаковать.

Надо сказать, что эти две недели он вёл себя вполне прилично — прятался в коморке дяди Коли, питался списанными газетами и выбирался только для того, чтобы посидеть рядом со мной, когда я разговаривал с Кодексом Полисемантики. В эти моменты Червь смотрел на Книгу Судеб влюблёнными глазами и, кажется, мысленно облизывался.

— Жду, — буркнул я. — Регина должна сегодня приехать, и я ей сдам, наконец, всю ночную смену.

Нельзя сказать, что я перетрудился в одиночестве — было довольно тихо и спокойно. Приходили посетители, просили книги… в общем, всё чинно и благородно, как в лучших библиотеках страны. Но было довольно тоскливо и скучно — хорошо, что ещё забегал Эдик Ваттов. У моего одногруппника началась довольно весёлая пора с написанием курсовой, и он грозился переехать жить ко мне на работу.

— О, я знаю, что она приезжает, — обрадовался червь и довольно пошевелил усами. — Я готовился к её возвращению, и у меня для неё сюрприз.

Внутри меня что-то резко оборвалось, и я буквально похолодел — только этого мне ещё не хватало.

— К-какой ещё с-сюрприз? — слегка запинаясь, уточнил я.

— Так ты ещё не заходил внутрь? — удивился Книжный Червь. — Тогда пошли — покажу. Думаю, что Регина будет довольна.

Он развернулся и по-деловому посеменил в сторону дверей, а я направился следом в самом дурном расположении духа. Если этот червеобразный решил устроить сюрприз, то стоило ожидать всякого — от пожара до перестановки мебели. Иногда — и тем, и другим одновременно.

Внутри библиотеки было прохладно — кондиционеры работали вовсю, спасая от томского июля, который в этом году перепутал Сибирь с Африкой. Правда, это не защищало от творившегося внутри бардака. И это я ещё подобрал мягкое словечко, чтобы описать царивший в холле хаос.

Я замер, ошарашенно оглядываясь и прикидывая, успею ли убежать, если Регина прямо сейчас войдёт в двери.

По всем моим расчётам выходило, что нет.

Стеллажи стояли не так, как я помнил. Вообще не так — они были сдвинуты в разные стороны, образуя причудливый лабиринт, в котором можно было заблудиться даже опытному библиотекарю. Простой же человек, попавший сюда, до скончания веков был бы обречён бродить вокруг них, приговаривая, что ну кто так строит? Кто так строит?

Книги на полках громоздились причудливыми стопками, торчали под разными углами, а некоторые вообще парили в воздухе, открытые посередине. Словно кто-то начал их читать, отбросил и забыл. И самое главное — гирлянды из бумажных букв, что висели между стеллажами. Приглядевшись, я понял, что они складываются в слова:

РЫГИНА! ДАБРО ПАЖАЛАВАТЬ!

От увиденного хотелось хлопнуть себя по лбу со всей силы, а потом смеяться и плакать одновременно. Червь оказался ещё тем грамотеем, хотя он и Книжный.

А в центре всего этого хаоса, на стойке администратора, восседал червь и с довольным видом обводил лапкой своё творение. Видно было, что он очень гордился тем, что натворил — интересно, правда, как и главное, когда он успел это сделать? И почему дневная смена или дядя Коля не отговорили его от этого самоубийственного поступка.

И куда глядела Ольга Константиновна, когда Червь это творил?

— Ну как? — решил уточнить он. — По-моему, стало гораздо уютнее! Ты не находишь?

Я медленно снял очки и стал протирать стёкла, стараясь привести мысли в порядок. Спокойствие, Марк, только спокойствие — ты маг, пусть только и шестого уровня. Ты пережил атаки парочки гримуаров, инвентаризацию в спецхране и даже сумел успокоить книгу первого уровня. Значит, ты способен справиться и с этим.

— Червь, — я старался, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, — скажи на милость — зачем ты это сделал?

— Я захотел сделать Регине сюрприз и показать свою тонкую натуру, — заявил Червь. — Теперь, когда она вернётся, то увидит, как я без неё тут… ну это… творю. Вот!

— А как ты собрался всё возвращать обратно?

— А зачем? — Червь вылупил на меня свои фасеточные глаза. — Думаешь, ей не понравится? Слишком абстрактно и слишком подчёркивает душу художника?

— Это перебор даже для меня, приятель, — признался я.

— Но я художник — я так вижу, — заволновался Червь и начал судорожно озираться. — Она же не станет отрывать голову художнику?

— Ты же её знаешь, — рассмеялся я. — Она спросит, где ты, и оторвёт тебе голову. Точнее, сначала оторвёт, а потом спросит, что здесь произошло.

— Но ты же меня защитишь? — с надеждой сказал Червь.

— Я буду держать тебя за лапки, чтобы ей бегать за тобой не пришлось.

Червь обиженно надулся и отвернулся к стене, но я заметил, как его усы жалобно поникли. Я тяжело вздохнул — чёрт с ним с этим червеобразным. Ну не будет Регина его сразу убивать — сначала заставит наводить уборку.

Наверное.

— Так, — сказал я, оглядываясь и оценивая масштабы локальной катастрофы. — Давай ты всё это разберёшь, а я, так уж и быть, тебе помогу. У нас с тобой есть час… или два? Когда Регина обещала приехать?

— Она сказала, что будет к десяти, — немного воодушевился Книжный Червь и посмотрел на настенные часы. — Это через полтора часа.

— Значит, за это время здесь должен быть абсолютный порядок. — сказал я. — И работать ты будешь лапками, и не отлынивать… и никакой магии, а то сломаешь ещё что-нибудь, и тогда нам обоим головы оторвут.

— Я что, по-твоему, совсем безрукий? — возмутился Червь, слезая со стойки и направляясь к ближайшей стопке книг. — Эх, художника каждый норовит обидеть. Я ведь так старался… Никто меня не ценит… никто.

Но начать уборку было не суждено — в этот самый момент открылась дверь, и в библиотеку зашла молодая, симпатичная девушка примерно моих лет. Светлые волосы, собранные в хвост, были затянуты синей лентой. Одета она была в лёгкое, светлое платье в чёрный горошек, в руках держала папку с документами и оглядывалась по сторонам с таким выражением, словно сомневалась, что попала по адресу.

Я на мгновение замер — девушка словно сошла с экрана, где показывали старые, советские комедии годов шестидесятых. Хотя, зная юмор библиотеки, в которой мне приходится работать, я бы совершенно не удивился подобному событию.

Увидев хаос в холле, брови девушки от удивления поползли вверх. Её взгляд скользнул по стеллажам, по парящим книгам, по Червю, который делал вид, что разбирает одну из стопок, а потом упёрся прямо в меня. Тут глаза незнакомки немного округлились, она стала походить на героиню аниме.

— Добрый вечер. — сказала она, и её голос оказался довольно приятным и мелодичным. — Простите, а это библиотека? Просто мне дали адрес, и я слегка не уверена…

— Да, — я поправил очки, которые опять сползли к кончику носа. — Томская магическая библиотека. Просто у нас сейчас… э-э-э, — я замялся, подбирая точное слово к тому, что сейчас у нас происходило.

— Перестановка? — подсказала девушка и улыбнулась. — Или подготовка к ремонту?

— Можно сказать и так, — я сурово уставился на червя, который делал вид, что очень занят. — Небольшие последствия творческого беспорядка.

— Я вижу, — усмехнулась девушка и вошла внутрь, аккуратно обходя стопку книг. — Я Мира. Мира Морозова, и меня к вам отправили проходить стажировку в ночную смену.

Я моргнул от удивления, а червь выронил книгу, за что тотчас сердито на него зашипел.

— В ночную? Но у нас есть Регина… И она сегодня как раз возвращается.

На мгновение мне привиделась апокалиптическая картина: Регине так понравилось отдыхать, что она втихую подписала заявление на увольнение и сбежала из города. А мне подсунули новенькую, хотя я сам тут без году неделя.

— Я знаю, — мило улыбнулась мне Мира. — Я на её место и не претендую. Меня отправила на стажировку Библиотека ТГМУ. Я там полгода отработала в дневную смену, и вот… У нас просто ставок нет, чтобы меня перевели сразу, пришлось идти вот таким дурацким путем. С Ольгой Константиновной согласовали этот вопрос. Так что я тут временно.

Я мысленно смахнул пот со лба и услышал, как червь рухнул за ближайший стеллаж от переизбытка чувств — видимо, его обуревали похожие эмоции.

— Я Марк, — протянул я руку. — Марк Федоров, ночная смена. Только честно, я не знал, что нас ждет пополнение.

— Ольга Константиновна сказала, что это будет сюрприз, — Мира довольно уверенно мне пожала руку, и я отметил её сильную хватку. — Надеюсь, что я не помешала?

— Конечно, — ответил я. — Лишние руки в нашем деле никогда не помешают… особенно когда у нас вот такой вот помощник.

Я кивнул в сторону Червя, который как раз в это время выполз из-за стеллажа и с грохотом опрокинул одну из стопок книг, которые разлетелись по всей библиотеке. Червь, заметив, что на него смотрят, сделал смущенный вид и помахал лапкой.

Девушка внимательно его осмотрела, а потом слегка наклонилась ко мне и спросила шёпотом:

— Прости…, а это кто вообще?

— Это Книжный Червь, — ответил я. — Он здесь живёт и поэтому устраивает вечный бардак. Не обращай внимания — он тебе ещё успеет надоесть.

— Я всё слышу, — раздался тут же голос Червя, но я не обратил на него никакого внимания.

Мира продолжала разглядывать червя с интересом, словно видела его впервые.

— А что — в библиотеке ТГМУ такие не водятся? — решил уточнить я.

— Если честно, то я таких не видела, — призналась Морозова. — Но у нас очень строгий директор, и, возможно, они просто прячутся. А так он довольно милый. — шепотом добавила она.

Однако Червь услышал и это — он довольно выпрямился, принял горделивую позу, а его усики воинственно напряглись.

— Я не просто милый, — заявил он. — Я довольно древнее существо — меня в Красную книгу заносить надо. А ещё у меня санитарная книжка есть.

— Правда? — Морозова подошла поближе к червю, присела на корточки и стала с интересом его рассматривать. — А зачем?

— Что зачем? — растерялся тот.

Я не выдержал и хихикнул от того, что у Книжного Червя был такой ошарашенный вид. Он растерянно вращал своими фасеточными глазами, а усы от удивления топорщились.

— Зачем в Красную книгу и зачем санитарная книжка?

Я хотел уже было ответить за Червя, но тот меня опередил — его серая шерстка пошла волной, а сам он задрал голову и выпятил вперед грудь, насколько это возможно, не имея грудной клетки.

— Красная книга, — начал он с пафосом, — потому что единственный представитель своего подвида — Книжный Червь Уникальный с особо чувствительными усиками. А санитарная книжка, — тут он смутился и замахал лапками. — Это чтобы меня не выгнали за антисанитарию и давали питаться списанными фондами. И я ещё знаю, где все книги лежат.

— Это потому что ты их съесть пытаешься, — не удержался я и вставил шпильку.

— Но не ем же, — с чувством собственного достоинства ответил Червь.

Мира хмыкнула:

— Значит, ты библиотечное насеко…

— Я — не насекомое, — возмутился Червь и сложил лапки на груди. — Я — книжный симбионт. Это принципиально разные таксономические единицы.

Я вздохнул. Спорить с Книжным Червем насчет его биологической классификации — бесполезное дело, потому что он всегда выигрывал. Эта зараза просто закидывал оппонента разнообразными терминами из энциклопедии, и они всегда оказывались верными.

Потому что он их съел.

— Мира, — я постарался вернуть наш разговор в прежнее русло. — Ты пока осмотрись тут, но осторожнее — некоторые наши постояльцы довольно своеобразные и могут проявить… характер. А я помогу нашему сюрреалисту убрать этот бардак, пока сюда не ворвалась Регина.

— Ольга Константиновна мне про неё рассказывала, да и в нашей библиотеке про неё ходят байки, — кивнула Морозова, рассматривая гирлянды из букв. — Она и правда такая строгая или у неё просто тяжелый характер. Хотя мой директор называл её самой безалаберной тройкой Сибири.

— Регина — это Регина, — мягко ответил я. — Она… ответственная, но со своей внутренней спецификой. Но если она увидит этот беспредел, то сначала прибьёт Червя, потом меня, а может, и тебя захватит за компанию. А потом очень расстроится, будет плакать и заполнять формуляр о массовой гибели сотрудников.

Мира понимающе кивнула.

— Тогда я лучше пойду в отдел кадров. — сказала она. — Мне сказали, что Юлия Алексеевна задержится и меня оформит.

— Я провожу, — высунулся червь, но я его тут же притормозил.

— Ты будешь наводить порядок, — отрезал я. — И вообще ни шагу отсюда, пока не вернёшь всё на место — понял? А я провожу.

Мы направились по коридору, оставляя Червя в холле. Сзади донеслось невнятное и обиженное бурчание, потом звук падающих книг и приглушенное «ай, эта энциклопедия кусается!». Я решил не оборачиваться — некоторые вещи лучше не видеть.

По дороге Мира не проронила ни слова, да и я не лез в разговоры.

Через несколько минут мы остановились возле отдела кадров, и я толкнул двери — Юлия Алексеевна была на месте и что-то быстро набирала в своём стареньком ноутбуке. Рядом с ней дымилась очередная ароматическая палочка, от которой шел приторно-горький запах.

Именно из-за этих ароматов я старался появляться тут как можно реже.

— Юлия Алексеевна, — сказал я, запуская девушку в кабинет. — Это Мира Морозова — новенькая для ночной смены.

Кадровичка подняла голову, осмотрела Миру с ног до головы и довольно хмыкнула:

— Пятый уровень с ростом к четвёртому. Отлично — хорошее усиление для нашей команды. Документы принесли?

— Да, — робко ответила Морозова и протянула папку.

— Люблю, когда документы в порядке, — кадровичка зыркнула в мою сторону. — Не то что у некоторых.

Юлия Алексеевна начала изучать их с таким старанием, что я сразу понял — дело затянется надолго.

— Оформление и перевод займёт пару дней, — выдала она через пару минут. — Работать будете под руководством Регины Дмитриевны и Марка Ивановича. Он как раз вам покажет, что здесь и как. А теперь — свободны.

Мы выскочили из кабинета, и я смог, наконец, перевести дыхание. Судя по тому, как скривилась Мира, то и она осталась недовольна ароматами.

— Я, наверное, пойду осмотрюсь. — сказала она. — Если можно?

— Разумеется, — ответил я, поправляя очки. — Если хотите, то могу показать в порядке ознакомления читальные залы и даже Кодекс…

В этот момент из холла донёсся треск и страшный грохот, словно рухнул стеллаж. За ним последовал рассерженный вопль и испуганное верещание червя.

Регина вернулась с отпуска чуть раньше времени.

Глава 2

Маг, находящийся в общественном месте,

обязан сохранять внешнее спокойствие

и не применять магию в бытовых конфликтах,

если только его жизнь или честь не подвергаются прямой угрозе.

В случае нарушения — штраф в размере двух окладов.

Кодекс мага. Статья 32.7

Грохот повторился.

Мы с Мирой переглянулись и поспешили обратно в холл. Бардак бардаком, но если Регина в порыве чувств пришибет Червя, то это будет непоправимой ошибкой. Однако, как оказалось, моя вернувшаяся напарница была выведена из себя совсем другим.

— РЫГИНА! Я теперь Рыгина? Я что — рыгаю?!

Голос девушки пронесся по библиотеке с такой силой, что гирлянды из бумажных букв жалостливо зашелестели, а несколько парящих книг испуганно захлопнулись и плюхнулись на пол, где попытались прикинуться невидимками. Я замер, борясь с желанием хлопнуть себя по лбу, а Мира вообще застыла, сделала круглые глаза и, кажется, притворилась, что не умеет дышать.

Слово «РЫГИНА», старательно собранное Червем из отдельных букв, теперь горело алым, пульсирующим светом — кто-то явно вложил в гирлянду частичку эмоциональной магии. Или это вернувшаяся Регина зарядила конструкцию своим возмущением.

— Это кто? — моя напарница гневно ткнула пальцем. — Какая зараза это написала?

Червь, который в это время пытался героически сдвинуть упавший стеллаж, замер, а затем начал очень медленно пятиться в сторону каморки дяди Коли. Его красный бантик жалобно съехал на бок, а усики дрожали от напряжения.

— Я… я думал, это будет мило, — пискнул он. — Такой творческий, почти семейный подход к встрече.

— Творческий подход? — Регина резко обернулась к нему, и я увидел, что за две недели отпуска она не стала мягче. В её темных глазах полыхал огонь и сверкали молнии. Червь снова пискнул, а затем его тушка стремительно рванула в воздух, где и замерла, оставив червяка в перевернутом состоянии. — Я уехала отдыхать, а ты тут устроил филиал дома культуры имени моей опечатки? Ты хоть знаешь, как пишется мое имя?

— Регина, — неуверенно протянул Червь, болтаясь вниз головой. — Р-Е-Г-И-Н-А… Я просто хотел сделать сюрприз, но буквы оказались скользкими, а потом они перепутались, и я…

— Буквы перепутались? — взвилась девушка и со всей силы хлопнула себя по лбу. — Ты — КНИЖНЫЙ ЧЕРВЬ! Ты должен знать все буквы наизусть — ты их ешь!

— Я не ем их, — возмутился червь и сложил лапки на груди. — Я употребляю более тонкий смысловой слой книги. Я книжный симбионт…

Тут он осекся, так как Регина сделала несколько шагов вперед и мрачно смотрела на него.

— Ой, — пискнул Червь и попытался прикрыть глаза лапками.

— Ты у меня сейчас превратишься в симбионта с бантиками на ушах, — кровожадно улыбаясь, заявила девушка, а потом вдруг замерла и внимательно оглядела холл библиотеки, поправив очки. — О, господи… тут что, книги бунт подняли? Что здесь было? Марк?! — она стремительно повернулась ко мне. — Я оставила тебя на две недели, и как ты мог допустить вот… ЭТО!

Регина обреченно опустилась на ближайший стул, а червь плюхнулся на пол и стремительно нырнул за мою ногу. Я поправил очки и остро пожалел, что не спрятался в каморке дяди Коли — такое шоу лучше наблюдать на экранах мониторов, а не участвовать вживую.

Рядом со мной вздрогнула и перевела дыхание Морозова.

— Привет, — сказал я как можно миролюбиво. — Червь все сделал сам буквально за пару часов до твоего прихода…

— Предатель, — злобно зашипели снизу, и мне пришлось ногой отпихивать червя в сторону.

— Я уже собирался помочь ему с уборкой, но тут пришла Мира, и мы…

— Какая ещё Мира? — насторожилась Регина и только сейчас заметила девушку, что стояла рядом со мной.

Та робко помахала рукой:

— Мира Морозова — стажёр из библиотеки ТГМУ. Меня отправили к вам в ночную смену… Ольга Константиновна сказала, что это для того, чтобы вы после отпуска вошли, так сказать… в ритм.

— Не надо мне никуда входить, — отрезала Регина, но тут же остановилась, внимательно глянула на девушку и немного смягчилась. — Пятый уровень? Неплохо. Но это не значит, что ты сейчас будешь стоять и любоваться на этот хаос. Марк — дай ей тряпку. Идем наводить порядок, пока не пошли читатели и не разгромили остатки библиотеки.

— А Червь? — кивнул я в сторону своего червеобразного приятеля, который под шумок уже почти дополз до угла.

Ещё пара секунд, и он успел бы скрыться в глубинах библиотеки.

— Червь будет старательно оттирать пол от своей творческой деятельности, — зловеще хмыкнула моя напарница. — Сам. И без тряпки.

— Но у меня лапки, — завопил Червь и издал звук, похожий на всхлип пересохшего фолианта.

— Придумаешь что-нибудь, — рявкнула Регина и направилась в сторону служебной столовой. — А мне срочно нужен кофе. Иначе я кого-нибудь прибью сегодня. Две недели… две недели, и они превратили тут все в бедлам.

— Теперь понятно, почему мой директор назвал её «неуравновешенной тройкой», — прошептала Мира себе под нос и неуверенно рассмеялась.

Минут через десять в холле кипела бурная деятельность: я таскал стопки книг и пытался вернуть стеллажи на место, Мира с удивительной ловкостью снимала тревожно звенящие гирлянды, а Червь обиженно сопел, оттирая пол своим красным бантиком.

Тряпки у него не было, а другую Регина наотрез отказалась давать.

— И это, по-вашему, уютно? — моя напарница прошла мимо меня с дымящейся чашкой кофе, книги при её приближении разлетались по местам на стеллажах. — Я оставила тебя за старшего, Марк. А ты не смог присмотреть за этим паразитом и позволил этому гусеницеподобному художнику устроить свой перформанс!

— Он обещал вести себя прилично, — отдуваясь, ответил я. — Он даже газетами только питался.

— Ха… газетами, — фыркнула Регина и подняла брови. — Он сожрал подборку журналов «Сибирские Афины» за девяносто восьмой год. От него до сих пор пахнет томской прозой и поэзией.

— Зато было очень вкусно, — донеслось откуда-то из-за стеллажа.

— А ты у меня ещё экзамен по правописанию сдавать будешь, — отрезала Регина. — Пока точно не запомнишь, как пишется моё имя.

Уже было видно, что девушка успокоилась и вернулась в своё обычное колючее состояние. Надо сказать, что отпуск пошёл ей на пользу: Регина загорела, у неё из глаз ушла вечная усталость. Да и, надеюсь, проблем с памятью, которые возникли после прибытия Кодекса Полисемантики, у неё больше нет.

Права была Книга, когда говорила, что выгорание на работе до добра не доводит.

— А я, между прочим, «Войну и мир» прочитал в оригинале, — похвастался Червь, печально рассматривая остатки своего бантика. — И не просто прочитал, а тщательно проанализировал. Я теперь с ходу могу ответить, сколько раз Наташа Ростова вздыхала на страницах романа.

Мира хихикнула, а Регина мрачно сделала очередной глоток кофе.

— Это очень полезная информация, — сказала она. — Но так как тебя не унять, то отвечай: сколько?

— Сто сорок семь раз, — моментально выпалил Червь. — Но тридцать два из них были вызваны не любовными переживаниями, а несварением после ужина у родственников. Но больше всех вздыхал Болконский — особенно у дуба.

Я поперхнулся воздухом, а Мира снова хихикнула, складывая буквы в большой пакет.

— Ты сейчас пытаешься отмазаться от уборки знанием Толстого? — Регина медленно улыбнулась.

Червь пискнул и начал с удвоенной скоростью тереть пол бантиком:

— Я просто хотел показать свою интеллектуальную ценность, — жалобно сказал он. — Я же не просто так тут живу…

Мне тем временем приходилось тяжко: я пытался водрузить один из стеллажей на место. Видимо, Червь, когда его передвигал, умудрился не просто сдвинуть его с места, но и дополнительно перепутать все гравитационные заклинания, что были наложены. Стеллаж пытался завалиться то вправо, то влево, а книги, которые на нём стояли, так и норовили спланировать мне на макушку.

— Марк, — раздался голос Миры со стремянки. — Тебе там помощь не требуется?

— Полный п-порядок, — выдохнул я, пытаясь удержать полки и одновременно поймать убегающий фолиант. — Это такой творческий подход к расстановке. Да и похоже, что Червь научил его капризничать.

— Я ничего не делал, — я просто подвинул его для композиции.

— Композиция, — Регина отставила кружку с кофе. — Сейчас я покажу тебе композицию…

Честно, не знаю, что было бы с Червем после этого, но его спасло то, что двери библиотеки распахнулись с таким грохотом, что у меня чуть очки не слетели с носа. А в холл влетел взъерошенный парень с рюкзаком, из которого во все стороны торчали листы бумаги, и, споткнувшись о стопку книг, рухнул на начищенный Червем пол.

Листы, кстати, торчали из рюкзака, а не из парня.

— Я ПОГИБ! — заорал он в потолок, когда перевернулся на спину.

Наступила звенящая тишина: Регина застыла на полуслове, Мира замерла на стремянке с пакетом в руках, а Червь, забыв про пол, уставился на гостя с радостно вспыхнувшими фасеточными глазами. Он, кстати, прекрасно знал этого нарушителя порядка… как, в общем-то, и я.

— Твою налево, — простонал я, пытаясь удержать стеллаж от падения.

— Это… кто? — Регина повернулась ко мне и ткнула пальцем в сторону парня.

— Это Эдик Ваттов, — сквозь зубы процедил я. — Мы учились вместе, пока я академ не взял.

— А я его тоже видела, — радостно заявила Мира, слезая со стремянки. — Он в нашей библиотеке просил «Магические доктрины Леонарда Купера» и расчёты «Магических поверхностей Крипке-Бернадетт».

В этот момент Эдик поднялся на ноги, огляделся и заметил меня.

— Марк! Ты не представляешь, что случилось, — начал он, направляясь ко мне. — Моя курсовая… она сама себя пишет.

— Стоять! — Регина заступила дорогу и ткнула пальцем ему в грудь. — Во-первых, это библиотека, и никто вам не давал права сюда врываться и тем более кричать. Во-вторых, что вам здесь надо? Ночная смена начинается ровно в полночь, а до этого времени библиотека закрыта.

Со стороны это выглядело довольно забавно: Эдик был на голову выше Регины, но от её напора попятился назад.

— Но двери были открыты, — попытался оправдаться Ваттов.

— Но это не значит, что можно врываться, — отрезала Регина.

Эдик сделал большие глаза и вопросительно уставился на меня.

— Это Регина, — устало сказал я, отпуская стеллаж — он наконец встал как надо и не пытался упасть. — Моя напарница и старшая по ночной смене.

— Ох, ё!.. — выдохнул мой приятель.

***

— Ожила? — переспросила Регина, включая чайник в розетку. — Как это ожила?

Мы перебрались из холла в служебную столовую, оставив червя наводить окончательный порядок — моя напарница решила, что оставшиеся книги он расставит самостоятельно.

Так что историю Эдика собрались послушать только Регина, Мира, ну и я за компанию.

— Она пишет сама, — Ваттов уже успокоился и медленно размешивал чай маленькой ложечкой. — Не знаю, как так получилось… Видимо, я случайно использовал заклинание поиска, когда искал нужную информацию по теме, а оно умудрилось перескочить на мои записи. И теперь пишет без остановки…

— Ну так радоваться надо, — сказал я.

— Марк, я пишу курсовую по смешению магии и физических законов по шести плоскостям, — Эдик закатил глаза. — А моя курсовая сегодня выдала, что плоскость Гермионы по уши влюбилась в плоскость Горшкова. А плоскость Корнеева приревновала этих двоих и сдала их плоскости Невструеву. Это какая-то мыльная опера, а не курсовая.

Пока Эдик рассказывал про свою беду, я с трудом сдерживал улыбку. Представляю себе лицо Аркадия Борисовича, когда вместо стройной теории по магическим плоскостям ему преподнесут любовный роман «Страдания Горшкова» в шести томах.

— И хуже всего то, что курсовая отказывается редактироваться и требует, чтобы я её сдавал именно в таком виде. Мол, это вызовет дополнительный отклик у приемной комиссии.

Тут я уже не выдержал и засмеялся в голос. Ко мне присоединились Регина и Мира, а Эдик, посмотрев на нас тоскливым взглядом, только тяжело вздохнул.

— Ну ты даешь! — всхлипнул я, снимая очки и вытирая слезы. — Плоскость Корнеева — это же «классика». Ты хоть помнишь, что это твой научный руководитель?

— Помню! — взвыл Эдик. — Поэтому я и в панике — Аркадий Борисович меня убьет! Он терпеть не может, когда его фамилию склоняют в любовном контексте. Особенно после той истории с аспиранткой с кафедры магии Вариантности. А тут целая плоскость, названная в его честь, приревновала к плоскости Гермионы и Горшкова. Позор!

— И стучит Невструеву, — добавила Мира, чем вызвала новый взрыв смеха у Регины.

— Именно! — Эдик обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. — И плакал мой перевод в московскую лабораторию.

— Ладно, — слегка успокоилась Регина и потерла переносицу. — А от Марка ты чего хотел? У нас тут, знаешь ли, библиотека, а не бюро магических исправлений. У нас книги, читатели, черви…

Напарница махнула в сторону дверей, из-за которых доносилось энергичное пыхтение.

— Я думал, что, может, тут найдется книга, которая мне поможет утихомирить курсовую и вернёт её в адекватное русло. Просто это специальная бумага, и даже моих сил четвертого уровня не хватает взломать её защитные контуры — новая придумка нашего ректората как охрана от магического вмешательства. Кто же знал, что получится вот такая вот загогулина.

— Не уверена, что такая книга у нас есть, — Регина плеснула себе кипятка в кружку и засыпала всё растворимым кофе. — Бумага — это новая разработка, но если покопаться, то… Когда у тебя защита?

— Через две недели, — на Эдика было страшно смотреть. — С половиной.

— Сложный поиск, — протянула Регина и задумалась, а потом резко стукнула кружкой по столу. — Ладно, — давай сюда свою работу, показывай, что у тебя там накропала твоя «плоскостная сага». Только без эпитетов — я не психолог.

Ваттов радостно закивал, вывалил из рюкзака на стол целую кипу бумаг, и мы дружно уставились на этот магический пергамент, испещрённый каллиграфическим почерком. Я сразу заметил, что чернила бледно мерцают — верный признак самоактивирующегося заклинания, а уж когда Регина провела по одной из строчек пальцем, та буквально вспыхнула от прикосновения.

— Классический эффект «вдохновленного пера», — резюмировала напарница. — Так это у нас по шестой плоскости написано, а вот это — по пятой… Ты случайно не пользовался «Экспресс-помощником для курсовых работ» из нашего третьего отдела? Там как раз много подобных книг для чайников и лентяев стоит.

— Я же хотел как лучше, — обреченно сказал Эдик. — Они там писали, что гарантируют «связность аргументации и литературную завершенность».

— Ну вот она, твоя «литературная завершенность», — хмыкнул я. — Во всей красе.

Ваттов тоскливо уставился в потолок, словно надеясь, что оттуда спустится Аркадий Борисович с красной ручкой и всё мигом исправит. Регина тем временем отодвинула кружку и взяла верхний лист из стопки.

— Так, — сказала она деловито. — Глава шестая: «Плоскость Гермионы рыдала над плоскостью Горшкова, так как эксперимент провалился, и он свернулся сам в себя». Ты хотя бы представляешь, как это будет выглядеть в контексте магической топологии?

— Я представляю, как это будет выглядеть на моей защите: комиссия будет ржать, а потом перекрестят меня с бюджетом на следующий год.

Мира покачала головой.

— Когда я училась, у меня в группе был похожий случай: один парень писал курсовую по истории арабского заклинания восемнадцатого века, а в итоге сдал эпическое сражение между Ильей Муромцем, Соловьем-разбойником и конем. Конь, кстати, победил с разгромным счетом.

— Не смешно, — обиженно буркнул Ваттов.

— Я и не смеюсь, — пожала плечами Морозова. — Зато комиссия три дня корчилась от смеха. Пришлось менталистов приглашать, чтобы они симптомы приглушили.

— Так, — Регина хлопнула по столу кружкой, привлекая внимание. — Так мы с наскока эту задачку не решим. Предлагаю отложить её и потом подумать на свежую голову. Всё-таки мы на работе, и у нас минут через тридцать пойдут читатели. Эдик, ты можешь остаться и поискать в книгах свою проблему. Мира и Марк — дуйте к дверям, готовьтесь встречать людей и заодно проверьте, как Червь справился с заданием.

— Я ещё обещал зайти к Кодексу, — заметил я.

Регина вздрогнула:

— Хорошо, но тогда смена с двух до четырех — твоя целиком и полностью.

Глава 3

В любом случае — слушайте книгу.

Из дневника библиотекаря.

Оставив Регину разбираться с курсовой Эдика, я направился во второй читальный зал. Там вполне уютно обжился наш гость — Кодекс Полисемантики, известный также как Книга Судеб и под множеством других названий. Этот древний артефакт первого уровня оказался довольно тщеславным и с гордостью носил все имена и титулы, что дали ему люди.

Кодекс гостил у нас уже больше пяти недель, и после того, как мы с ним нашли общий язык, он с удовольствием стал общаться и с другими людьми.

Учёные из ТГМУ и Совета радовались как дети.

Я махнул Мире рукой и пошёл по коридору, погрузившись в свои мысли — теперь у меня было две напарницы на смену. Хотя, чего уж греха таить, Мира была довольно симпатичной, и что это мне давало в будущем, я пока не сообразил, но вряд ли всё будет легко и просто. Особенно с Региной… И как бы нам с дядей Колей не пришлось образовывать оборонительный союз от наших боевых дам. Возьмём ещё Червя для массовки и солидности, да и запремся в каморке нашего охранника. Будем пить чай, решать кроссворды и обсуждать чисто мужские вопросы. Эдика тоже стоит позвать… пусть читает вслух своё продолжение «плоскостной саги».

Я улыбнулся своим мыслям и толкнул двери в читальный зал.

Здесь было тихо и спокойно — дневная смена убрала бардак после учёной братии, лампы с зелёным абажуром горели ровным, мягким светом, отбрасывая длинные тени на стены, а сам Кодекс Полисемантики спокойно дремал на своём подиуме, прикрыв свой стеклянный глаз.

Я подошёл поближе и присел возле подиума на прихваченный по дороге стул.

— Привет, — сказал я, чувствуя себя немного неловко. — Прости, что не зашёл вчера — был выходной, но сегодня я здесь.

Кодекс шевельнулся, потянулся, и его страницы тихо зашелестели, словно книга разминалась после долгого сна. Глаз открылся полностью, и клубившийся внутри него туман завращался ещё быстрее.

— Марк, — голос книги шёл, казалось, отовсюду. — Я не обижаюсь — понимаю, что вам, людям, нужен отдых. Ты и так держишь слово — это я ценю особо.

— Я обещал, — пожал я плечами. — Тем более сегодня есть что рассказать. Если только ты не подслушивал, конечно?

Книга громко зашелестела страницами, что у неё было вместо смеха. Голубой туман внутри глаза ускорил своё вращение, превращаясь в миниатюрное торнадо.

— Не томи Судьбу, Марк. Я люблю слушать забавные истории, особенно если они связаны с магическими нелепостями. А вы, люди, можете творить их бесконечно…

Минут десять Кодекс слушал внимательно, и только мелкое подёргивание обложки выдавало сдерживаемое веселье, но когда я перешёл к сценам ревности от плоскости Корнеева, то книга, наконец, разразилась громким хохотом:

— О, это прелестно, — простонал Кодекс, слегка успокоившись. — Я видел и слышал многие глупости, совершённые магами, но чтобы курсовая работа начала писать любовный роман… Это можно смело поставить на первое место в моём личном рейтинге! Судьба, какой же это шедевр!

Я хмыкнул и откинулся на спинку стула, наблюдая за тем, как Кодекс пытается успокоиться — его страницы всё ещё подрагивали, голубой туман в глазу бурлил и сверкал искрами, как грозовая туча молниями.

— Да уж, — протянул я. — Эдик, конечно, вляпался в довольно сложную ситуацию, но на самом деле он довольно ответственный парень. И один из самых лучших студентов ТГМУ, недаром его пригласили по окончании учёбы в магическую лабораторию.

— Именно поэтому вся эта ситуация такая и смешная, — начал объяснять Кодекс. — Если бы он влипал в подобные коллизии постоянно, то все бы к ним привыкли и так не реагировали. Подумаешь, очередная нелепость, а вот человек, который влип впервые и случайно — это очень забавно. Думаю, что и ты это понимаешь.

В чём-то он прав.

— Хотя, то, что у него курсовая пишется сама — этому можно слегка позавидовать, — сказал я. — Мне бы не помешали самозаполняющиеся формуляры и отчёты по выданным книгам. А то приходится их вручную писать — помощи никакой.

— Не жалуйся, Марк, — назидательно произнёс Кодекс, и его голос слегка изменился и стал глубже, словно он принял позу мудреца. — Твоя рутинная работа — это то, на чём и стоит вся библиотека. Без неё вы бы даже меня умудрились потерять в том хаосе, что устраивает наш полосатый приятель.

— Он не полосатый — он серый, — поправил я. — А сейчас ещё и с бантиком.

— Бантик — это дань моде, — Кодекс на мгновение задумался. — Кстати, насчёт моды: твоя новая коллега Мира выглядит довольно… стильно. Недаром ты на неё смотришь слегка дольше, чем позволяют ваши людские правила приличия.

Я почувствовал, как мои уши начали гореть от смущения.

— Я просто проверял, не навредили ли ей гирлянды. Червь их из такой бумаги сделал, что они могли в любой момент взорваться, — пытался оправдываться я, но сам чувствовал слабость собственных аргументов.

— Конечно, конечно, — в голосе книги слышалась еле сдерживаемая насмешка. — Ты следил за гирляндами…, а не за тем, как девушка ловко балансирует на стремянке и её платье в горошек колышется от сквозняка.

— Откуда ты знаешь про платье? — подозрительно прищурился я.

— Я — Книга Судеб, — напомнил Кодекс с достоинством. — Кстати, когда ты проходил мимо неё, то споткнулся и сделал вид, что завязываешь шнурки.

— Но у меня действительно развязались шнурки! — возмутился я.

— Разумеется, — мягко откликнулся Кодекс, но от его сарказма можно было резать хлеб. — Именно поэтому ты смотрел на стремянку, а не на свои ботинки.

Я тяжело вздохнул и поправил очки: спорить с артефактом первой категории, который пережил не одну сотню лет и не одну тысячу библиотекарей — дело практически безнадёжное. Книга видела людей насквозь и беззастенчиво троллила их напропалую.

— Ладно, — сдался я. — Допустим, я на неё посмотрел, и что? Она молодая, она симпатичная, она умеет обращаться с книгами и сразу построила Червя — что в этом такого?

— Ах, Марк, — Кодекс снова зашелестел страницами. — Ты даже не понимаешь, что в ней тебе показалось. Она не просто стажёрка из библиотеки ТГМУ — Мира из тех, кто умеет слушать книги.

— А разве не все библиотекари умеют слушать книги? — спросил я.

— Ты даже не знаешь разницу между слышать и слушать. А она… она… — Кодекс на мгновение запнулся, а туман в его стеклянном глазе ускорил вращение. — Присмотри за ней, Марк. Обидно будет, если такой талант пропадёт впустую или сгинет, став жертвой интриг. У неё очень светлый смех — ты заметил?

— Ты зачем мне сейчас всё это говоришь? — напрягся я. — Или ты решил от скуки свахой подработать?

— Я работаю судьбой, Марк, — ответил Кодекс и снова зашелестел страницами. — А в вашу судьбу я вмешиваться не хочу — вы сами должны сделать свой выбор.

Я хотел было уточнить, что он имеет в виду, но в этот момент из коридора раздался пронзительный крик, от которого у меня заложило уши. Это был голос Эдика, в нём было столько паники, что я моментально забыл о Мире, Кодексе и его туманных намеках.

— МАРК! РЕГИНА! ОНА ПРОПАЛА!

Я сорвался с места и бросился к выходу, на бегу крикнув Кодексу:

— Мы продолжим позже!

— Разумеется, Марк-библиотекарь, — книга шелестела страницами, а подиум под ней слегка шатался. — Буду ждать с нетерпением.

Я вылетел из читального зала, и уже в холле был вынужден слегка притормозить — навстречу мне двигалась Мира, которая вела двух студентов. Девушка с тревогой на меня посмотрела, и я успокаивающе махнул рукой. Не хватало еще панику устроить на пустом месте.

Бегающий библиотекарь в магической библиотеке — это как бегающий генерал во время войны. Смеха не вызывает, а только тревогу.

Эдика и Регину я застал в служебной столовой — Ваттов стоял посредине и тряс над головой пустой рюкзак, из которого еще совсем недавно торчали листы его курсовой. Его лицо было красным, а в глазах застыл дикий, почти животный ужас. Регина же сидела за столом, держала в руках кружку с остывшим кофе и смотрела на моего одногруппника с выражением, которое было сложно описать словами. В нем смешивались раздражение, усталость и какое-то подобие материнского сочувствия.

— Она была здесь! — закричал Ваттов, заметив меня. — Моя курсовая! Она лежала на столе и вдруг исчезла! Я пошел за книгой, которую посоветовала Регина, а когда вернулся — она пропала!

— Успокойся, — сказала Регина, но ее голос прозвучал не очень уверенно. — Никто не мог просто взять и украсть твои бумаги. Я вообще не понимаю, кому и зачем они могли понадобиться — там же такая чушь написана.

— Чушь там только на последних десяти страницах, а первые сорок — идеальны. У меня же не сохранились черновики, а там уникальные расчеты по трем плоскостям. Я полгода на них убил — восстановить будет очень сложно. Вот я дурак — зачем я их выкинул в мусорное ведро!

Я непонимающе переглянулся с Региной и вдруг понял, что давно не видел Червя. Его не было в холле, когда я пробегал мимо, и вообще его не было видно довольно давно. А ведь он не упустил бы возможности покрасоваться перед новыми людьми и сунуть свои усики в чужое дело.

А тут — ни слуху, ни духу, ни даже намека на его присутствие.

— А где Книжный Червь? — решил уточнить я на всякий случай.

Регина растерянно моргнула, а потом ее лицо начало медленно меняться. Сначала она выглядела озадаченной, потом — подозрительной, а затем в ее глазах вспыхнул холодный, ледяной огонь. Такой я уже имел честь наблюдать, когда она гонялась за особо зловредными книгами или пыталась застукать Червя на месте преступления.

— Я видела его последний раз в холле, — медленно сказала моя напарница, мысленно восстанавливая прошлое. — Он сидел на стеллаже и сортировал книги по цвету, когда мы проходили мимо стойки администратора. А потом… потом я его не видела. Он правда пыхтел за дверями, но тоже давно.

— Он ее сожрал! — взвыл Эдик, отбрасывая рюкзак в сторону. — Сожрал мою курсовую! Я это знаю — он же паразит! Жрет все, что попадается ему на глаза!

— Он не жрет, а «дегустирует», — поправила его Регина с иронией. — Но если он действительно утащил твою курсовую… О! Поверь — я спрошу с него по всей строгости… И санитарная книжка ему больше не поможет.

— Я… я оторву ему голову! — Ваттова буквально трясло.

— Для этого становись в очередь, — кровожадно улыбнулась девушка.

Мы выскочили из столовой и принялись обыскивать библиотеку — я направился в сторону основного читального зала, где этот паразит мог спрятаться, но Червя там не было. Регина направилась в сторону спецхрана, а Эдик просто метался по этажу, как безголовая курица. Представляю, как веселится дядя Коля за мониторами, если эта суматоха оторвала его от кроссвордов.

Здесь очень могли бы помочь Книжные Девы, но до их пробуждения было еще далеко.

Когда я вернулся обратно, то Эдик продолжал бегать между стеллажами и звал Червя:

— Червь! — орал он белугой. — Это уже не смешно — верни курсовую! Мне защищаться через две недели! Если ты ее сожрал, то я тебя…

— Что сделаешь? — раздался откуда-то сверху скрипучий и ехидный голос. — Пожалуешься в деканат? У меня, к слову, санитарная книжка есть — я могу законно потреблять испорченный и списанный фонд.

Я поднял голову и увидел Книжного Червя, сидящего на самом верху стеллажа и довольно помахивающего усиками — в лапках у него была плотно набитая прозрачная мультифора, от которой исходил чистый свет, а по шкурке этого паразита текли буквы, складывающиеся в слова. Этот гад даже не скрывал, что уже начал лопать смыслы из курсовой.

— Ты её жрешь! — задохнулся Эдик, тыча пальцем. — Ты жрешь мою курсовую.

— Не жру, а дегустирую, — возмутился Червь, стараясь устроиться поудобнее и не выронить папку. — Могу сказать, что текст довольно суховат в самом начале. Слишком много научной белиберды, а вот последние десять страниц восхитительны. Я рыдал от умиления над страданиями плоскости Гермионы, честное слово.

— Это не художественная литература! — заорал Ваттов, выходя из себя. — Это курсовая по магической топологии — выплюнь её немедленно.

— А по слогу — вполне, — Червь издевательски сверкнул фасеточными глазами, и слова на его шкурке закрутились ещё быстрее. — Тебя ждет большое будущее в большой литературе — поверь мне, как специалисту. Да и выплюнуть уже не смогу — твой текст слишком легко усваивается и переваривается.

Эдик начал глотать воздух, словно выброшенная на берег рыба, а с его пальцев стали срываться разноцветные искры. Он издал какой-то сдавленный, мычащий звук и бросился к стеллажу, словно собираясь взобраться на самый верх без помощи стремянки и вытрясти из Червя свою курсовую.

Видимо, тот подумал также, перепугался и бросился бежать, перепрыгивая со стеллажа на стеллаж. Под самый конец он плюхнулся на пол и помчался по коридору.

— Помогите! — голос Ваттова напоминал предсмертный хрип. — Он удирает!

— Стоять! — крикнул я, но червяк уже сворачивал за угол.

Однако через мгновение он вылетел обратно, как футбольный мяч, и начал забираться по стеллажу, стискивая мультифору в зубах. А ещё через пару секунд в холле появилась рассерженная Регина и без лишних слов щелкнула пальцами. Пространство вокруг Книжного Червя начало сжиматься, и он пронзительно замычал, стараясь не выпустить добычу. Его усики отчаянно дергались, а по шкуре продолжали течь и кружиться слова — он переваривал курсовую даже будучи пойманным.

— Отпусти меня, — завопил Червь, выплевывая бумаги. — Это варварство — я буду жаловаться.

— Сейчас я буду делать то, о чем мечтала очень давно, — спокойно заметила Регина и щелкнула пальцами. Магический кокон, спеленавший Червя, плавно опустился на пол, но так и не выпустил пленного. — А ты, Эдик, выдыхай через нос, а то скоро посинеешь. Я, конечно, оформлю бумаги о несчастном случае, но мне это не надо.

Ваттов стоял, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на Червя с такой смесью ненависти и отчаянья, что мне стало слегка жутковато — мой одногруппник обычно был более спокоен и выдержан, а сейчас напоминал студента, которого затащили на экзамен по предмету, который он целый семестр прогуливал.

— Верни, — выдавил он. — Верни мои расчеты, ты, книжный паразит.

— Я же сказал, что не могу, — обиженно надулся Книжный Червь, но потом спохватился и принялся торговаться. — Зато могу предложить интеллектуальный бартер — списанная подборка журнала «Огонек» за девяносто третий год. Там есть интервью с Аллой Пугачёвой — очень познавательное чтиво.

— Мне не нужна Пугачёва! — психанул Ваттов. — Мне нужна моя курсовая.

Регина вздохнула с таким видом, словно нас снова отправили на инвентаризацию в спецхран. Она повернулась ко мне и посмотрела поверх очков:

— Марк, ты знал, что этот червеобразный гений питается курсовыми?

— Я думал, что он ограничивается энциклопедиями и бульварными романами, — я поправил свои очки, которые так и норовили сползти вниз. — Но, видимо, он решил расширить свой гастрономический кругозор.

— Я просто хотел помочь и сделать как лучше, — приглушенно пискнул Червь из кокона. — Там есть очень интересные размышления по пересечению плоскостей в двумерном пространстве. А также я нашел у тебя ошибку в расчётах по плоскости Невструева в третьей главе. У тебя там неправильно выведена формула магического сопротивления, и из-за этого неверно просчитан коэффициент плоскости Корнеева.

Эдик замер — его лицо, ещё недавно пунцовое от гнева, начало стремительно бледнеть.

— Чё? — ошалело переспросил он.

— Коэффициент, — повторил Червь и гордо выпрямился, насколько это позволял магический кокон. — Я же говорил, что не жру, а анализирую — ты там перепутал знак перед интегралом Вишневского, вот плоскость Корнеева и начала ревновать. А поставил бы минус, то и драмы никакой не случилось. Так что там истерика на пустом месте, а Гермиона просто дура.

Наступила тишина. Эдик недоверчиво посмотрел сначала на меня, а потом перевел взгляд на Регину.

— Ты… ты это серьёзно? — спросил Ваттов, а в его голосе прозвучала робкая надежда.

— Я всегда серьёзен, когда дело касается смыслов, — гордо ответил Червь. — И, между прочим, я могу продиктовать тебе исправленную версию. У меня память идеальная — я же книжный. Только сначала вытащите меня из этого кокона.

Регина сощурилась и скрестила руки на груди. Я уже представил, что она говорит червю о наказании до самого вечера, или сначала продиктуй, а потом посмотрим, но в этот момент в холле появилась Мира, которая оставила студентов в читальном зале и не утерпела от продолжения. Видимо, крики Эдика и причитания Червя долетели и до неё.

— Я не вовремя? — уточнила девушка.

— Кажется, ты хотела посмотреть, как проходят наши смены, — с сухим смешком ответила Регина. — Сейчас прекрасная возможность. Наслаждайся — у нас тут шоу «Курсовая на грани нервного срыва». В главной роли — червь-интеллектуал.

Глава 4

Если вы покинули совещание раньше, чем его открыли,

— вы сэкономили как минимум два часа жизни.

Если вы остались —

приготовьтесь к тому, что эти два часа вам никто не вернёт.

Кодекс Совета магов.

Ольга Константиновна сидела в кресле, которое, скорее всего, ещё помнило лихие девяностые, и смотрела на разложенные перед ней документы так, словно они были виноваты во всех её бедах. Хотя, если честно, это было не так уж и далеко от истины.

Новый зал заседаний Томского Совета магов выглядел внушительно: высокие потолки с лепниной, массивные защитные панели на стенах, покрашенные под дуб, длинный стол, за которым спокойно могло уместиться человек двадцать, а то и все тридцать. А также обязательный портрет Верховного Московского Мага, который иронично смотрел на всех с высоты своего величия.

В отличие от других портретов, что были в соседних кабинетах, этот периодически подмигивал и показывал язык, когда думал, что его никто не видит. Тихомирова с тоской подумала о тех временах, когда задумки из детских фильмов не тащили в реальную жизнь — магия не повод для шуток, а из-за этой картины у неё медленно развивалась паранойя.

Ольга Константиновна перевела взгляд на присутствующих: Разумовский, как обычно, восседал во главе стола с видом человека, который все важные вопросы решил ещё до того, как их успели озвучить.

Справа от главы Томского совета расположилась Веселая, которая костяшками пальцев отбивала лихорадочный ритм по лакированной поверхности. Время от времени она бросала на директрису взгляд, полный триумфа и какого-то уж слишком сдерживаемого ехидства.

Зубик, расположившийся в самом конце, с ленцой разглядывал потолок и явно не желал принимать участие в том, что сейчас начнется. Однако должность арбитра Совета не давала ему увильнуть от сегодняшнего собрания.

Только одного из присутствующих Тихомирова не знала от слова совсем — сидевший в углу молодой человек в белой рубашке, темных брюках и каком-то щегольском пиджаке на три пуговицы. Блеклые, пустые глаза, залысина, уши, прижатые к голове, и длинный, с горбинкой нос. Странный и вызывающий какое-то внутреннее отвращение тип — Ольге Константиновне он не понравился сразу. Слишком уж он напоминал сухую рыбину.

— Я так понимаю, что мы сегодня собрались, чтобы обсудить грядущее событие, — начала Тихомирова, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и безэмоционально. — Но, Илья Витальевич, когда вы говорите о «Библиотечной ночи», то вам не кажется, что неделя — это слишком мало для проведения мероприятия такого масштаба?

Разумовский откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе, изображая вселенскую скуку и спокойствие.

— Ольга Константиновна, вы всегда всё усложняете. Неделя — более чем достаточно. В прошлом году мы за три дня организовали и подготовили «Ночь магического наследия» в Томском областном музее магии. И ничего — прошло успешно.

— «Успешно» — это когда не пришлось вызывать менталистов, чтобы они восстановили сознание трём членам комиссии с нуля, а ремонтникам засыпать ров, который возник посреди площади Ленина, — парировала Тихомирова. — Хорошо, что ваше «тщательно подготовленное» мероприятие было ночью, и удалось избежать жертв. Так что музейные работники потом три недели восстанавливали стены, а вы едва не получили катастрофу городского масштаба.

Раздался короткий смешок, и Разумовский с недовольным лицом покосился в сторону Зубика. Веселая в это время поправила свои тщательно уложенные волосы и сурово посмотрела на директрису:

— Ольга Константиновна, вы преувеличиваете. Те три мага просто оказались чересчур впечатлительными, а буйство Посоха Сибирского Шамана удалось быстро купировать и заблокировать. У вас столь опасных артефактов нет, а Кодекс Полисемантики, как мы понимаем, полностью под вашим контролем и сможет вам помочь.

— Эта Книга — не панацея от всех бед. К тому же я сильно сомневаюсь, что Кодексу может понравиться, если в него будут тыкать пальцем люди и просить переписать их судьбы.

В этот момент прокашлялся и заговорил новенький на собрании:

— А вы собираетесь сделать Кодекс Полисемантики открытым? Я думал, что он находится в запертом помещении и доступ к нему ограничен.

— Ограничен, — кивнула Тихомирова. — Только… простите, нас не представили?..

— Роман Даниилович Сухой, — раздраженно буркнул тот. — Из отдела культурно-массовых мероприятий, и в прошлом году «Ночь магического наследия» готовил именно я.

— Тогда понятно, — не сдержалась директриса, а этот массовик-затейник дёрнулся, как от удара. — Так вот, Роман Даниилович, стоит только кому-то узнать, что в стенах моей библиотеки находится Книга Судеб — очередь выстроится до самого ЦУМа, а то и дальше. А чтобы к ней прорваться — взломают абсолютно любую защиту и снесут все преграды.

— Ольга Константиновна, — Разумовский подался вперёд, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — «Библиотечная ночь» — это очень престижное мероприятие, которое проводится по инициативе и рекомендации Москвы, и, как вы понимаете, отказаться мы не можем. Сами понимаете, что Новосибирск строит нам козни и совсем не против, чтобы всю библиотеку перевезли в их город. Так что у нас ровно неделя, чтобы подготовить столь знаковое событие, привлечь посетителей и показать, что именно Томская магическая библиотека — лучшая в Сибири.

— Я прекрасно понимаю, что это престижно, — выдохнула Тихомирова, чувствуя, что начинает заводиться. — Но я также и прекрасно осознаю, что в моей библиотеке живут не просто книги. Там обитают довольно зловредные создания, которые могут решить, что визит гостей — это прекрасный повод устроить хаос. К тому же за неделю я чисто физически не смогу ни проверить защитные комплексы, ни проинструктировать сотрудников, ни просто подготовить моих постояльцев к тому, что к ним будут водить экскурсии.

— У вас прекрасно обученный персонал, — ехидно парировала Веселая. — У вас целая тройка работает в ночную смену… как её там? Регина? И вполне перспективный новичок с невероятным везением — смог договориться с артефактом первого уровня.

— Но сам Марк только шестого уровня, — попыталась возразить Тихомирова.

— И насколько я знаю — к вам на усиление направили ещё одного отличного ночного библиотекаря, — Веселая сделала вид, что не услышала Ольгу Константиновну.

Тихомирова почувствовала, как у неё начал дёргаться глаз. Веселая говорила, словно библиотека — это обычный склад, и надо только развесить гирлянды, приготовить пирожки и угостить гостей чаем.

— Алина Игоревна, мои сотрудники — не «прекрасный персонал», а люди, которые и так работают на пределе своих сил. Регина, конечно, только вернулась из отпуска, но у неё была тяжёлая ментальная травма, и не совсем понятно, как восстановилась её память. Марк — стажёр, который только начал понимать и принимать специфику нашей работы. Мира — новенькая, и ещё не знает, где лежат прошлогодние формуляры. И вы предлагаете мне организовать за неделю мероприятие, когда к нам ворвутся маги со всей Сибири? Плюс, не будем забывать и людей, лишённых силы — они так же придут.

— А как же Николай Олегович? — внезапно спросил Разумовский. — Он ведь не откажет вам помочь? Сколько он у вас работает — лет двадцать или тридцать? Я помню его ещё, когда проходил стажировку в областном архиве. Я точно знаю, что он умеет находить аргументы для успокоения любой книги…

— Дядя Коля? Так он первый будет против подобного мероприятия — и вам его не переубедить.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Веселая.

— А то и имею, Алина Игоревна, — Тихомирова улыбнулась. — Николай Олегович не просто охранник, который сидит в коморке и решает кроссворды. Он один из закреплённых в стенах нашей библиотеки. По слухам, это случилось ещё в сорок втором или сорок третьем году.

Ольга Константиновна сделала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. И это впечатлило многих, только виду они не подали. Только Сухой растерянно переводил взгляд с неё на Разумовского, хлопал своими блеклыми, рыбьими глазами и старался понять, шутят над ним или нет.

— Прошу прощения, а что это вообще значит? — наконец проблеял он. — Признаться, я не встречал в нашем Совете подобных магов.

— Это потому что он не маг — дядя Коля обычный человек, но он книжный. А это намного сложнее и проще, честно говоря. Но в одном я уверена точно — он будет против. Однажды у нас бунтовал отдел редких рукописей, так он просто вышел, цыкнул на самый шумный стеллаж, и книги его послушались. Более того — они самостоятельно выстроились по алфавиту. Так что он — наша последняя линия обороны.

Веселая недоверчиво фыркнула, но в её глазах мелькнула тень беспокойства:

— Звучит, как байка для новичка.

Однако Ольга Константиновна проигнорировала её слова, а смотрела строго на Разумовского.

— Сама я не против, но неделя — это действительно мало для такого мероприятия. Но если вы настаиваете, то я полностью снимаю с себя ответственность за происходящее и не даю никаких гарантий. И я прошу занести это в протокол.

— А мы и не требуем от вас гарантий, — улыбнулся Разумовский, и в этой улыбке было что-то от оскала хищника. — Мы просто просим, чтобы вы сделали все возможное и невозможное, но провели данное мероприятие. У вас ровно неделя, и если к тому моменту, как «Библиотечная ночь» должна будет состояться, что-то пойдет не так, то я лично приеду разбираться. Это торжество должно состояться, и оно пройдет успешно — вы меня поняли?

Тихомирова нервно сжала в кулаке край своей папки, так, что заболели пальцы — подобным образом на неё никогда раньше не давили. Сразу видно, что это не просьба — это приказ. И если она откажется, то уже в следующем квартале Совет начнет пересматривать финансирование.

Или, что ещё хуже, поставит на её место кого-то из своих.

Ольга Константиновна мельком глянула на Сухого. Вот оно что? Значит, этот массовик-затейник — кандидат на её место… и явно креатура Веселой. Иначе из-за чего у неё такое довольное и надменное выражение лица?

— А теперь давайте рассмотрим и обсудим программу мероприятия, — добавил Разумовский.

Следующие полтора часа Тихомирова с тоской слушала, как Веселая предлагает включить в программу «интерактивную лекцию о том, как отличить опасную книгу от безобидной», Сухой с необычным энтузиазмом рассуждал про «книжный квест» в спецхране, а Разумовский периодически вставлял свои «гениальные» идеи о том, как лучше преподнести библиотеку массовому обывателю.

От этих речей хотелось пробить себе лицо ладонью.

— Вы записывайте, записывайте, Ольга Константиновна, — добавляла Веселая.

Тихомирова механически водила ручкой по бумаге, выводя какие-то завитушки, отдаленно напоминающие иероглифы. Она давно перестала вслушиваться в то, что там вещала Алина Игоревна, и теперь просто кивала через равные промежутки времени, изображая заинтересованность. Однако её мысли в данный момент были заняты абсолютно иным: как за семь дней превратить библиотеку в нечто, что способно выдержать нашествие магов и обычных людей.

Особенно её беспокоил Кодекс Полисемантики.

Если кто-то из гостей случайно — или намеренно — попытается сунуть нос в Книгу Судеб, то последствия могут быть непредсказуемыми. Директриса прекрасно помнила один из таких случаев, когда один из аспирантов ТГМУ попытался заглянуть в манускрипт всего-то второго уровня — бедолага три дня ходил с глазами-блюдцами и утверждал, что он — Наполеон, а все вокруг него — поле битвы при Ватерлоо.

Менталисты тогда с горем пополам откачали аспиранта, но Наполеон долгое время ещё просыпался в нём по ночам.

Да и о ситуации с Клюквиным не стоит забывать — бывший декан до конца дней своих поселился в уютной палате с мягкими стенами в Сосновом бору, после близкого знакомства с Кодексом. Но разве все это можно втолковать Совету, которому надо прямо здесь и сейчас, а последствия и проблемы — не в их компетенции?

Зато получать награды и прочие плюшки — это они в первых рядах.

— … и, конечно, не будем забывать про наш традиционный магический фейерверк, — продолжила Веселая, и Тихомирова вздрогнула, возвращаясь к реальности. — Проводиться, разумеется, он будет на улице, и я уже заказала у наших пиротехников особый заклинательный состав — обещают небо в звездах и драконов.

— Драконов, — эхом повторила директриса и поежилась.

Она прекрасно помнила, чем закончился прошлый фейерверк на Новый год в районе Новособорной: драконы, наколдованные криворукими пиротехниками, отказались исчезать и ещё три дня носились над пустыми улицами Томска, пугая редких прохожих и пытаясь спалить крышу мэрии.

Хорошо, что обошлось без жертв, но ремонт встал Совету в кругленькую сумму.

— Простите, что влезаю, — подал голос Сухой, и Тихомирова с трудом подавила желание запустить в него папкой. — А разве Кодекс Полисемантики не может помочь с организацией? Он же Книга Судеб — попросим его составить идеальный план мероприятия.

Тихомирова увидела, что на массовика-затейника смотрят как на идиота все присутствующие в зале.

— Роман Даниилович, — медленно, сложно разжевывая каждое слово, сказала она. — Кодекс — это не ваш личный ассистент, ежедневник или гугл-календарь. Повторюсь — это артефакт первого уровня, и он очень опасен. Вплоть до того, что если ему не понравится ваш вопрос, то на следующий день вы рискуете очутиться на болоте в облике жабы. Вы готовы рискнуть?

Сухой побледнел и заткнулся — это была маленькая победа Ольги Константиновны за последние несколько часов. И от этого она испытала небольшой прилив энтузиазма.

Разумовский тем временем поднялся с кресла и хлопнул ладонью по столу:

— И так, Ольга Константиновна, — в его голосе прозвучали нотки ледяной вежливости. — Значит, через неделю мы ждем от вас мероприятие, которое пройдет на высшем уровне.

Тихомирова вежливо улыбнулась в ответ.

— Я вас поняла, Илья Витальевич.

Все начали собираться.

Разумовский торопливо покинул зал, даже не обернувшись в сторону директрисы. Веселая выплыла следом, бросив на прощание такой взгляд, от которого моментально хотелось лезть в драку. Сухой засеменил следом с видом преданной собаки, которую поманили вкусной косточкой. Тихомирова проводила их взглядом и почувствовала, что у неё начала дергаться щека.

Она осталась одна в зале, конечно, если не считать портрета Верховного мага, который сейчас откровенно над ней потешался, строя рожи и надувая щеки.

— И ты туда же? — недовольно буркнула директриса, запихивая бумаги в сумку.

— Ольга Константиновна!

Тихомирова обернулась и увидела Зубика, который остановился в дверях, засунул руки в карманы и смотрел на неё с выражением, которое было сложно назвать сочувствием. Но оно хотя бы не раздражало, что уже плюс.

— Платон Романович, — кивнула директриса. — Вы тоже решили меня добить? Или у вас тоже есть «гениальная» идея, которую необходимо реализовать за семь дней?

Тот коротко хмыкнул и подошел поближе.

В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти человеческое, что вообще редко случалось с арбитрами Совета магов. Скорее, тут можно было ожидать ещё большего количества проблем, которые и так уже подступали к горлу.

— Я просто хотел сказать вам вот что, — начал он, слегка понизив голос, — я слишком много видел подобных совещаний и понимаю, что Разумовский и Веселая ведут свою игру. Если быть точнее, то этим занимается Алина Игоревна, которая грамотно раздраконила своего начальника. Так что я в любом случае буду на вашей стороне при любых исходах этого конфликта.

Тихомирова удивленно подняла брови:

— Вы сейчас это серьезно?

— Абсолютно, — Платон Романович пожал плечами. — У меня нет причин желать вам зла. К тому же я прекрасно понимаю, насколько сложно управлять такой библиотекой, как ваша. Это не работа — это талант. И терять таких работников, как вы, для совета — это преступление.

Директриса немного растерялась: она привыкла, что коллеги в Совете пытаются её или подсидеть, или делают вид, что не замечают. А столь откровенная поддержка от главного арбитра… это было неожиданно.

— Спасибо, Платон Романович, — искренне ответила она. — Для меня это очень много значит.

— Просто делайте свою работу, — хмыкнул Зубик. — А я постараюсь прикрыть с тыла. Только, — он хитро прищурился, — если ваши ночные хулиганы что-то отчебучат или устроят магический погром, то я буду вынужден составить протокол, но сделаю это в мягкой форме.

Тихомирова рассмеялась — впервые за последние несколько часов.

— Договорились.

Она перехватила сумку, забросила её на плечо и вышла из зала совещаний.

Портрет Верховного Мага одобрительно смотрел ей вслед и ободряюще подмигивал, но только Ольга Константиновна решила не обращать на него никакого внимания.

Глава 5

Если вас вызвали на совещание в неурочное время,

значит, кто-то хочет переложить на вас свои проблемы.

Если совещание созывает директор —

значит, проблемы масштабные.

Трудовой кодекс магов.

Я сидел в служебной столовой и тупо смотрел в чашку с остывшим кофе — смена, хвала формулярам, благополучно закончилась, и теперь оставалось дождаться кого-нибудь из дневных библиотекарей, сдать им ключи и всю головную боль, что накопилась. Пусть они разбираются в местных проблемах.

Регина находилась напротив и с такой силой сжимала свою кружку, что та жалобно поскрипывала и, казалось, скоро взмолится о пощаде. Мира стояла рядом с телевизором и при помощи пульта пыталась реанимировать это старое кинескопное чудовище, но вечный «синий экран смерти» так и не думал исчезать.

Но это вечная беда, и через пару дней все новички бросают это бесполезное дело.

Хотя надо сказать, что нынешняя ночная смена прошла относительно тихо и благополучно — книги не сбегали, гримуары не атаковали, даже Книжный червь вёл себя тихо и спокойно. Его и Эдика заперли в столовой, и Червь три или четыре часа диктовал Ваттову его исправленную курсовую, а мой счастливый одногруппник её торопливо записывал.

После этого марафона первый выполз на подгибающихся лапках и завалился за ближайший стеллаж, проклиная всех на свете, а второй сбежал домой, радостный, что его защита не провалится с треском.

— Тихо как-то, — сказала вдруг Мира, а мы с Региной дружно вздрогнули и уставились на стажёрку.

— Как ты сейчас сказала? — просипела Регина, и на неё было страшно смотреть.

— Тихо как-то, — робко повторила Морозова и неуверенно посмотрела на меня.

— Ну вот опять! — кружка в руках моей напарницы разлетелась вдребезги от неосторожного движения, но через пару мгновений собралась обратно и испуганно шмыгнула за холодильником.

А мне хотелось пробить лицо ладонью.

— Ты же из библиотеки ТГМУ, — ласковым и почти нежным голосом сказала Регина, а потом вдруг рявкнула. — Ты же нас сглазила прямо сейчас. И если мы не сбежим отсюда в ближайшие полчаса, то проблем у нас будет выше крыши.

— Это местные суеверия? — растерялась Мира. — Просто в нашу дневную смену такого никогда не было, вот я и удивилась.

— Это опыт и практика, — откликнулся я. — Нельзя говорить о тишине в библиотеке, только если это не заклинание. Эти стены мстят за такое неосторожное слово.

— А-а-а! — протянула новенькая. — Извините, не знала.

Вот только её извинения никакой роли уже не сыграли — дверь распахнулась, и на пороге появилась Ольга Константиновна. Она была одета в серый деловой костюм, который на ней смотрелся как доспехи перед битвой, а в руках директриса сжимала пластиковую папку, от которой исходило слабое магическое сияние.

У меня внутри всё похолодело.

Когда Тихомирова являлась в подобном образе, то это означало только одно: грядет что-то масштабное и требующее нашего непосредственного участия. И, судя по тому, как нас оглядели с ног до головы, то мы в это «масштабное» уже вляпались по самое горло.

— Ольга Константиновна, — Регина тут же напряглась и бросила на Миру недовольный взгляд. — Вы в такую рань — явно не к добру. Что случилось? К нам опять везут артефакт неведомой мощности?

— Думаю, что это мы бы с вами пережили!

Тихомирова раздражённо швырнула папку на стол, отчего та издала недовольное кряхтение, и плюхнулась на свободный стул.

Затем она сняла очки, потёрла переносицу и тяжело вздохнула:

— Как там было у классика? «У меня для вас пренеприятнейшее известие», — начала Ольга Константиновна таким тоном, которым сообщают либо о конце света в ближайшие полчаса, либо о переносе зарплаты на следующий квартал. — И известие это… так сказать… не очень.

— К нам едет ревизор? — натянуто улыбнулась Регина.

— Если бы, — Ольга Константиновна стукнула по папке, и та перестала светиться.

— Тогда можно чуть больше конкретики? — Регина подвинулась чуть ближе. — Мы за последние два месяца уже успели пережить: появление Кодекса, парочку комиссий от Совета, визит ремонтников, инвентаризацию и линьку Червя. Что нас может удивить?

Мне это было тоже интересно. И, судя по тому, как собралась Мира, — её терзали подобные чувства.

— Библиотечная ночь! — выдохнула Тихомирова.

Наступила звенящая тишина.

Я перевёл взгляд с директрисы на Регину и увидел, как моя напарница стремительно побледнела, а потом начала багроветь, словно её кто-то медленно и тщательно поджаривал на сковородке. Глаза за очками у девушки стали круглыми, как у совы, которую застали врасплох.

— Библиотечная ночь, — медленно повторила она. — В Томской магической библиотеке… — тут она запнулась и произнесла с потаённой надеждой. — Месяца через… три?

— Через семь дней, — развеяла её мечты директриса.

— Нет! — Регина вскочила со стула и начала бегать по кухне, размахивая руками. При пришлось слегка сдвинуться в сторону, чтобы не получить удар по лицу, а Мира так и вообще вжалась в стенку. — Нет, нет, нет, нет и нет! Вы не можете… Библиотечная ночь — это мероприятие, которое требует месяца подготовки. А лучше трёх…

Мира с тревогой уставилась на меня:

— Неужели всё так сложно? У нас в ТГМУ такого не проводили, пока я работала, но…

— Это хаос, — перебила её Регина, держась за голову. — Понимаешь, Мира, когда я говорю «хаос», то это не для красного словца — представь, что к тебе в квартиру залетает толпа неугомонных и наглых родственников, у которых есть ключи от всех дверей, и они начинают лазить повсюду, тыкать пальцами, трогать, примерять, а то и пытаться слямзить втихую твою любимую кофточку, пока ты пытаешься на кухне открыть газ и зажечь спичку.

— И эти так называемые «родственники» будут со всей Сибири, — продолжила директриса. — Совет решил провести это мероприятие именно у нас и доказать, что наша библиотека — лучшая в регионе.

— Ну, в этом они правы, — слабо улыбнулся я.

— В этом правы, — согласилась Регина. — Но неделя… Неделя, Марк! Ты знаешь, что это значит?

— Что плакали наши выходные?

— Что мы потом ещё месяц будем убирать последствия! — рявкнула моя напарница так, что в холле со стеллажа что-то упало. — И это в лучшем случае. А если Кодекс Полисемантики решит пошутить, то нас всех либо уволят, либо переквалифицируют в дворники.

— Регина, давай без истерик, — поморщилась Ольга Константиновна. — Я сама на взводе и жутко не выспалась, а вчера вечером ещё пришлось сидеть в Совете и слушать весь этот цирк. А ты знаешь, какие там могут выступать клоуны — у меня до сих пор тик на левом глазу от их идей и рациональных предложений.

Регина тяжело вздохнула, успокаиваясь, и уселась обратно на стул, скрестив руки на груди:

— Я хочу уволиться, — спокойно заявила она. — Сегодняшним числом, и можете считать, что это моё заявление.

— Ты не уволишься, — хмыкнула Тихомирова. — Ты слишком любишь эту работу и эту библиотеку.

Регина злобно на неё глянула:

— Но я хочу! У меня была ментальная травма — я пол отпуска вспоминала родителей и младшую сестру. Хорошо, что они к этому привыкли и ходили с бейджиками.

— Хотеть и сделать — разные вещи, — назидательно сказал я. — К тому же Червь будет по тебе скучать — кто его ещё гонять по всем этажам будет?

Регина скривилась, но промолчала, а вот Мира повернулась к директрисе и деловито спросила:

— А что именно нас ждет? Нет, я понимаю, что мы будем стараться, чтобы половина читателей не скончалась от книжного запоя, а другая не превратилась в пиявок и лягушек, но помимо этого задачи будут?

Тихомирова открыла папку и начала перебирать бумаги:

— Программу для мероприятия они хотят обширную и насыщенную. Лекции, мастер-классы, экскурсия по всем этажам библиотеки. Я, конечно, сразу наложила запрет на посещение Кодекса, спецхрана и Коридора Памяти. А в остальном… практически открытый доступ.

— Может, нам Совет свести к седьмому стеллажу? — фыркнула Регина. — Они это вполне заслуживают.

— Ты просто садистка, — хмыкнул я, посмотрев на напарницу.

Та в ответ закатила глаза и показала мне язык.

— А что седьмой стеллаж? — оживилась Мира. — Я слышала про него байки в библиотеке ТГМУ, и, надо сказать, что никто так и не может внятно ответить, что там происходит… типа, можно встретить свою судьбу или… увидеть будущее.

— Слухи, — отрезала Регина. — Обычные студенческие байки… Седьмой стеллаж — это просто стеллаж, на котором хранятся старые пыльные карты и книги по географии за восемнадцатый век. Там даже Червь рядом не ползает — скучно.

— А почему тогда вокруг него можно ходить только по часовой стрелке? — не унималась Мира.

Регина открыла было рот, потом закрыла и уставилась на меня с таким видом, словно это я должен был придумать за неё ответ.

— А-а-а… э-э-э-… — протянул я, стараясь придумать правдоподобный ответ. — Вроде это как дань традиции. Возможно, что там похоронен первый библиотекарь.

Регина и Ольга Константиновна дружно фыркнули.

— Марк, не забивай девушке голову новыми байками, — Тихомирова сняла очки и потёрла переносицу. — Его там никто не хоронил — Родион Кузьмич тихо-мирно скончался в своей постели в возрасте девяноста одного года. И покоится на Вознесенском кладбище — это я тебе как директор говорю. У меня есть доступ к архивам и личным делам всего персонала.

— Так зачем тогда? — спросила Мира и подалась вперёд.

— Просто если ты пойдёшь против часовой стрелки, то… — Регина запнулась, наслаждаясь эффектом.

А вот Мира буквально изнывала от любопытства.

— … то начнёшь икать. И икать будешь недели две, а то и три.

— Чего? — выдохнула Мира.

— А вот так… Нам это в наследство от предыдущих библиотекарей досталось. Вот вроде мелочь, а такая неприятная, — Регина улыбнулась. — У нас однажды одна особо «умная» бабулька решила, что мы над ней издеваемся, и решила нам нос утереть. Икала эта старая ведьма так сильно, что книги с полок сыпались — МЧС вызывать пришлось. Так что будь аккуратна — вляпаешься, никто снять заклинание не сможет. Только само со временем выдохнется.

Мира разочарованно уставилась на меня, а я только развёл руками. Могу её понять — сам, когда услышал, был очень расстроен, но лезть проверять не рискнул.

Ну её нафиг эту икоту.

— Ладно, — Ольга Константиновна хлопнула ладонью по столу. — Хватит нам икоты и прочего безобразия… поговорим о программе дальше. Совет ещё хочет, чтобы мы устроили квест по библиотеке.

— Какой ещё квест? — Регина подскочила, словно ужаленная.

— Вот такой вот игровой квест для посетителей. Совет хочет, чтобы люди прошли от «гримуара к манускрипту» и нашли так называемый «истинный смысл книг». Так же они хотели, чтобы в этом принял участие Кодекс Полисемантики, но я сразу наложила на это запрет. Кодекс — это им не ручная обезьянка, которую можно заставить плясать по людской прихоти.

Регина обхватила голову руками и застонала, словно мучаясь от зубной боли.

— А они не подумали, кто будет обеспечивать безопасность всем этим людям? — поинтересовался я. — Или их такие мелочи не интересуют?

Тихомирова уставилась на меня так, будто я сморозил большую глупость.

— Вся безопасность полностью ложится на нас. Вы трое, я, дядя Коля… У совета людей нету.

— Но у нас тоже, — возмутилась Регина.

— А дневная смена? — робко уточнила Мира.

— Они тоже, но там всего два библиотекаря. Остальные — бухгалтеры, кадровики, администраторы и прочие «бумажные» души. Часть из них в ночную смену даже повышенной премией не затащишь. Так что вы — наша основная ударная сила.

— Так я же ещё ничего не знаю, — растерялась стажерка.

— Марк и Регина тебя поднатаскают за оставшиеся смены.

Теперь уже хотелось стонать мне — тоже нашли себе магистра джедаев для обучения.

Я сам тут всего второй месяц.

Регина сползла по стулу и уставилась в потолок:

— Это нелогично… это безумно… Они хотят, чтобы мы за неделю превратили библиотеку в безопасное место, а тут по определению небезопасно. Они хотят запустить толпу народу туда, где книга может слопать тебя за пару мгновений. Идиотизм. Мне что, говорить каждому гримуару, мол, извини — сегодня постный день. У нас гости.

— Примерно так, — Ольга Константиновна вздохнула. — Только с доброжелательной улыбкой, а не с оскалом, как у тебя сейчас.

— А Червь про эту ночь уже знает? — с тревогой уточнил я.

Из всех местных обитателей Книжный Червь был один из тех, кто мог устроить грандиозный хаос просто ради своего веселья. Или если его кто-то умудрится разозлить. И это хорошо ещё, что Девы в момент мероприятия будут спать в своих книгах — до полнолунья ещё далеко. Та же Никель или Злата могли добавить острого перца в «Библиотечную ночь», если им всё покажется скучным и пресным.

— Нет, — Тихомирова нервно забарабанила пальцами по столу. — Я хотела сообщить ему попозже, чтобы он не устроил бунт.

— Он все равно его устроит, — устало выдохнула Регина. — И скорее всего, уже все знает — он же Червь. Для него любое событие — это или что-то сожрать, или что-то испоганить.

— Или то и другое одновременно, — добавил я.

Мира испуганно на всех посмотрела:

— Так это получается… что делать? Я имею в виду, что конкретно нам придется делать? Я просто… у меня никогда не было столь масштабных мероприятий. То есть у нас в ТГМУ однажды был устроен день магических карт, и они дружно начали править местность, но ведь сейчас масштабнее.

— И намного, — подтвердила Регина.

— Есть три главные задачи, — Тихомирова достала карандаш и начала что-то торопливо черкать на своих бумагах. — Первое — подготовка. Осмотреть все помещение от подвала до чердака, проверить и обновить все защитные заклинания. Убрать лишнее, запереть важное, приколотить нужное. Всех возможных беглецов, нарушителей порядка и агрессивно настроенных — в спецхран до окончания мероприятия.

Регина деловито кивнула, словно младший лейтенант, получающий указания от генерала на поле боя.

— Второе — провести небольшие учения. Я хочу, чтобы вы прошли по всему маршруту, по которому будут водить гостей. Проверили стеллажи, полки, стены и пол…, а также все книги, которые могут все-таки проявить инициативу.

— То есть укусить посетителя? — расшифровала её слова Мира.

— Или в шутку на них упасть с верхних полок, — добавил я.

— Именно, — довольная Ольга Константиновна щелкнула пальцами. — И третье — надо придумать, как ограничить доступ особо любопытным в самые опасные места. От спецхрана и второго читального зала до коридора памяти.

— А как нам ограничить доступ к книге первого уровня? — удивился я. — Повесить табличку «Закрыто» и уйти? Маги все равно почувствуют артефакт такой силы и полезут смотреть.

— Надо будет усилить защитные контуры, — Регина покрутила головой, разминая мышцы. — Я могу подключить дополнительные линии энергии, но для этого мне нужны материалы и время. И, желательно, чтобы я ласты не склеила в процессе от истощения.

— Материалы я тебе предоставлю, — Ольга Константиновна снова что-то черкнула в бумагах. — Свяжусь с Москвой, и они должны успеть прислать — выставлю этот счет Совету, пускай оплачивают. И, кстати, ты должна будешь быть готова, что в «Библиотечную ночь» будешь стоять у входа.

— У входа? — возмутилась Регина. — Но это же скучно.

Выражение лица у моей напарницы было такое, словно её назначили убирать за Червем.

— Это необходимо, — отрезала директриса. — Ты самая сильная из моих сотрудников и лучший ночной библиотекарь в Томске. Так что, если кто-то из гостей начнет буянить сразу у входа — ты сможешь его утихомирить. Быстро и без шума.

Регина расплылась в счастливой улыбке.

— Боюсь спросить, какое заклинание ты будешь использовать, — сказал я.

— Не переживай, — отмахнулась напарница. — Библиотека не пострадает, а это главное. Да и человеку ничего серьезного тоже не будет… надеюсь.

— Я уже боюсь, что согласилась здесь проходить стажировку, — пробормотала Мира и поежилась.

— Поздно, — ухмыльнулась Регина. — Теперь ты с нами и добро пожаловать в ад.

Если честно, то не хватало только зловещего смеха типичного злодея из диснеевского мультика.

— Хватит! — оборвала всех Ольга Константиновна. — Веселье — штука хорошая, но у нас только неделя. Так что к пятнице я жду от всех подробный план действий. Распределите обязанности, проверьте все, что можно и нельзя, но придумайте, как сделать библиотеку безопасной для толпы людей. Нужна будет помощь — звоните. Я всегда на связи. И помните: Совет будет рассматривать каждое наше телодвижение под микроскопом. Веселая уже строит козни, и мне не нужны дополнительные проблемы. А пока — по домам и спать.

Сказав это, она схватила папку и вышла из столовой так же стремительно, как и появилась. Дверь за ней захлопнулась, и мы только ошарашенно переглядывались между собой. Я уже хотел что-то сказать, как дверь снова хлопнула, и к нам ворвался Книжный Червь — его серая шерстка стояла дыбом, фасеточные глаза счастливо сияли, а в лапках он сжимал бумажный лист, которым размахивал, словно флагом.

— Я все слышал! — заорал он и разразился довольным, булькающим смехом. — Я готов! «Библиотечная ночь», и я буду самым главным экскурсоводом! У меня полно креатива и я тут каждый поворот знаю!

Глава 6

Ночная смена считается работой с повышенной вредностью.

Сотрудник, отработавший ночную смену, имеет право на дополнительный выходной.

Уточнение:

выходной предоставляется только в том случае,если за время смены

не произошло ни одного магического инцидента, классифицированного как «катастрофа».

Если инцидент произошёл, выходной аннулируется,

а сотрудник направляется на разбор последствий в свой законный выходной.

Трудовой договор. Форма 66

Движение на Иркутском тракте встало намертво в обе стороны. Не знаю, кто в этом виноват — барабашки, которые заводятся в светофорах и обожают их ломать в неподходящие моменты, или ширина проезжей части, которая физически не может вместить в себя все машины. Скорее всего, оба варианта. Но как бы кто ни был виноват, на работу я опоздал. Минут на тридцать всего, но зная пунктик Регины насчет пунктуальности, это время она мне ещё припомнит. Ведь это была её гениальная идея собраться пораньше. Точнее, Ольга Константиновна только обронила фразу про «прийти заранее», а моя напарница сразу приняла это как приказ к действию.

На крыльце я натолкнулся на запыхавшуюся Миру. Сегодня она решила одеться попроще: джинсы, серая футболка с каким-то аляповатым принтом и белые кроссовки. Девушка подняла на меня глаза и с трудом выдавила:

— Переезд… перекрыли. Вечерняя… электричка… проехать… все.

Бедолага… так ей приходится с Мокрушина добираться сюда.

— Сделаем вид, что мы не опоздали, — ободряюще подмигнул я стажёрке и показал большой палец.

Мира благодарно мне улыбнулась, и мы торопливо толкнули двери библиотеки.

Выручил нас Червь. Они с Региной находились в холле, что-то живо обсуждали и делали это так горячо, что на наше появление никто не обратил никакого внимания.

— … и поэтому я предлагаю полностью перекрасить холл в цвет «рассветный гранат», — Книжный Червь залез на стойку администратора, встал на задние лапки и энергично жестикулировал передними. На его шее снова красовался красный бантик, который он, похоже, тщательно выстирал и выгладил. — Это должно поднять настроение нашим дорогим гостям. А стеллажи мы сдвинем и поставим их в форме звезды. Атмосфера, Регина, атмосфера!

— Атмосфера, — мрачно повторила моя напарница, сжимая в руке старый и потрепанный тапок, который она каким-то чудом вытянула из-под стойки. — Я тебе сейчас устрою «рассветный гранат» прямо по твоей серой шкуре. Опять смотрел по телевизору шоу про ремонты?

— Я черпаю вдохновение из глубины веков — все-таки я существо древнее, — гордо ответил червь, шевеля усиками. — И вообще, если вы не цените мой креатив, то я могу просто холл украсить древними формулярами. У меня и запас есть…

— Только попробуй, — пригрозила Регина, похлопывая тапком по ладони. — Ты у меня все формуляры с открытия библиотеки переписывать будешь. Лапками. Или лучше — я тебя отлучу от списанного фонда.

Червь испуганно пискнул и тут же ретировался на ближайший стеллаж, не прекращая ворчать:

— Неблагодарные! Я им тут пытаюсь привнести искусство, а меня тапком шугают… Я ведь художник!

— Художников ценят только после их смерти! — крикнула Регина, задрав голову, и червь предпочел моментально исчезнуть.

Хотя, я в этом уверен, он продолжал оставаться рядом и подслушивать.

Регина же заметила меня и Миру и направилась к нам, размахивая тапком. Морозова испуганно попятилась и попыталась спрятаться за моей спиной.

— Опаздываете! — закричала моя напарница.

— Это ты с червем долго ругалась, — возразил я. — Вот нас и не видела.

— Да ты… ты хоть представляешь, что нас ждет через семь дней? — Регина чуть не захлебнулась воздухом от возмущения. — Семь дней, а вы тут как на прогулке по набережной… ещё бы за руки взялись.

— Да у нас целая неделя впереди, — ответил я, стараясь спрятать улыбку. — А ведь это…, а нет — всего семь дней. Точно! Мы все умрем, но не сегодня.

— Издеваешься? — Регина похлопала тапком по ладони и ухмыльнулась. — Умник…

Она окинула нас суровым взглядом, который должен был нас испепелить на месте, но, видимо, тапок в руках отвлекал от праведного гнева. Она смерила меня с ног до головы, потом Миру, которая продолжала прятаться за моей спиной, и тяжело вздохнула с таким видом, словно мы были посланы ей за грехи в прошлой жизни.

— Ладно, — бросила Регина сквозь зубы. — Проехали, но если вы ещё раз опоздаете, то заставлю вас все формуляры за последние пять лет переписывать вручную и без магии. Вместе с Червем.

Из-за ближайшего стеллажа донеслось возмущенное фырканье, но девушка его проигнорировала с профессиональной невозмутимостью. Она швырнула тапок обратно под стойку, отчего тот издал жалобный писк, и достала из кармана мятый лист бумаги, исписанный убористым почерком с множеством клякс.

— Так, команда, слушай сюда: у нас неделя, чтобы превратить этот рассадник хаоса в образцово-показательное учреждение культуры. Совет будет рыскать по всем этажам и совать свой любопытный нос во все щели. Думаю, что особенно будет усердствовать Веселая — у неё на нас большой зуб. Так что мы должны быть готовы.

Мира при упоминании имени замглавы Совета отчего-то вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Так что выполняем работу по списку, — продолжила Регина. — Первым делом — полная и доскональная проверка всех этажей. Марк, ты идешь в сектор «Б» — дневная смена писала, что там иногда возникает странная активность. Книги по магии растений начинают сами себя поливать, и теперь там периодически возникает сырость и держится устойчивый запах петуний. Мира — ты со мной. Посмотрим, чему вас там учили в библиотеке ТГМУ.

Мира снова вздрогнула и бросила на меня короткий взгляд, в котором читалась легкая тревога. Я снова её ободряюще улыбнулся и показал большой палец.

— А они просто поливают или решили захватить Томск через фикусы? — уточняю я на всякий случай.

— Пока просто поливают, — устало ответила Регина и поправила очки. — Но если они решили расширить свой ареал обитания, то мы рискуем превратиться в филиал ботанического сада. Твоя задача — проверить каждый стеллаж и каждую полку, а также все защитные контуры. Только, ради всего святого, не трогай книгу «Манускрипт вечнозеленых» — она в последнее время не в духе и пыталась покусать дневную смену.

— У нее есть зубы? — испуганно спросила Мира.

— У нее есть шипы, и ей этого хватает, — мрачно откликнулась Регина. — Так что надо быть настороже. И если увидишь там Червя, то гони паразита взашей. Он уже попытался высосать смыслы из «Сибирского травника» — я полчаса из его шкуры лиану выковыривала.

— Мы просто друг друга не поняли, — раздался смущенный голос из-под стеллажа.

Я рассмеялся и направился к лестнице — сектор «Б» у нас располагался на третьем этаже в самом конце длинного коридора. По дороге я так и чувствовал на себе испуганный взгляд Миры, которую Регина уже поволокла к стойке администратора, по дороге объясняя что-то про местную систему учёта книг. Судя по интонации моей напарницы, это было сложнее, чем заклинание по перемещению во времени.

Сектор «Б» встретил меня влажным воздухом и лёгким ароматом цветов, который был бы приятным, если бы не странный зеленоватый налёт, что покрывал стены и полки. На полу поблёскивали лужицы, а между стеллажами тянулись непонятные тонкие побеги, которые явно не были библиотечным интерьером. Я осторожно двинулся в обход, стараясь не наступать на мокрые места. Хотя, если приглядеться, то сами книги чувствовали себя здесь довольно неплохо.

Они выглядели довольно мирно, но я догадывался, что это обманчивое впечатление — некоторые корешки подозрительно подрагивали, словно местные обитатели принюхивались ко мне. В воздухе повисло напряжение, как перед грозой.

Я достал из кармана фонарик и несколько раз щёлкнул кнопкой. Включив его, я получил луч белого света — значит, смертельных опасностей здесь не было, а остальное переживём. Главное, чтобы мне никто в пятку не вцепился. Был один такой невоспитанный гримуар на первом этаже — так он мне чуть пальцы на ногах не откусил. Еле тогда увернулся и пришлось прикрикнуть тишиной.

Я двинулся вглубь сектора, протискиваясь мимо стеллажей, стараясь ступать бесшумно, каждый мой шаг отзывался каким-то противным и влажным чавканьем. Вокруг меня перешёптывались книги и какие-то растения, что успели прорасти через корешки. Теперь всё это безобразие тянулось вверх, извивалось, сплеталось и пыталось захватить новую территорию.

— Да чтоб вас всех, — я с трудом сдерживал эмоции, когда один из зелёных отростков вцепился в мою футболку и потянул вниз. — Я сейчас за секаторами сбегаю и за газонокосилкой. Начнём резню?..

Однако меня не атаковали, как мне показалось, а просто пытались привлечь внимание. Белый луч света выхватил сначала один стеллаж, потом второй, и на каждом из них я замечал следы магического истощения. Я поправил очки и присвистнул, разглядывая этот бардак, который дневная смена должна была ликвидировать давным-давно. Защитные контуры где-то потускнели, а где-то и вовсе истлели, словно их тщательно выжгли кислотой. Хотя, скорее всего, тут был виноват излишек растительной, магической энергии, который фонтаном бил из «Манускрипта вечнозелёных» и его соседей по полке. Книги буквально попали в западню — нарушенный контур качал из них силу, та разрушала защиту ещё больше, и так по кругу. Мне тут не справиться — тут нужен маг минимум четвёртого уровня. Я же только могу навредить.

В этот момент я остро пожалел, что состояние резонанса, которое возникло между мной и Региной, когда она поделилась со мной силой — закончилось. К халявной силе быстро привыкаешь, а использовать магию выше твоего природного уровня — вообще сказка. Но хорошего помаленьку.

— Так, что тут у нас? — я присел на корточки, разглядывая повреждение. — Контуры за номерами шесть, семь и десять. Держатся на честном слове и старой магии… Бардак. Дневная смена ещё вчера это должна была переделать. У меня другие обязанности.

Я достал блокнот и быстро записал, где обнаружил проблемную зону. Сегодня ночью предстоит тщательно проверить каждый закуток и каждый контур, а утром составить отчёт — пусть Ольга Константиновна вызывает ремонтников не ниже четвёртого уровня. Иначе отсюда хлынет столько силы, что Томск точно захватят фикусы. Вон там, у самого пола, контур практически рассыпался на составляющие его заклинания — его питала маленькая искорка, которая грозила каждую секунду затухнуть. Ещё один, повыше, прогрызен каким-то корнем насквозь. А третий вообще висел на соплях и посвистывал, выпуская магический пар.

— По итогам — целых три проблемных зоны, — тут зелёный побег дернул меня за руку и начал тянуть в другую сторону. — Хорошо — четыре, если учитывать тот, за томом по агрономии… я всё записал. Хочешь ещё что-то показать? Буду только рад.

Однако он не хотел и, тихо шипя, уполз куда-то за полку.

— Спасибо! — только и успел крикнуть я вслед.

Я поднялся, отряхивая колени, и вдруг услышал за спиной лёгкий шелест, больше похожий на шорох старой бумаги, а не на движение листвы. А ещё появился запах. Терпкий, древесный, с нотками перегноя и тины.

— Вот только не говори, что ты проснулся, — прошипел я и медленно обернулся.

«Манускрипт вечнозелёных» парил в полуметре от пола, и его страницы были открыты ровно по середине. Оттуда торчали тёмно-зелёные шипы, исходившие бурым гноем. Да, именно шипы — книга явно считала себя растением и изо всех сил старалась соответствовать. Корешок её пульсировал в странном ритме, а по обложке ползли неаппетитные прожилки, напоминавшие вены. И вот этот вот томик по ботанике слегка накренился, словно принюхиваясь, и я с трудом подавил желание сделать шаг назад.

Фонарик тревожно мигнул красным и погас, а мне пришлось улыбнуться и широко расставить руки в стороны, показывая своё миролюбие.

— Привет, — как можно спокойнее сказал я. — Прости, что пришлось вас тут всех потревожить, но просто у нас тут скоро важное мероприятие, и мы занимаемся подготовкой. Будут гости… много гостей… так что, может, мы договоримся по-хорошему?

Книга ответила каким-то злобным шипением и судорожным подёргиванием обложкой, а вот шипы у неё увеличились на пару сантиметров. Она сделала резкий и стремительный выпад в мою сторону, и я едва успел спрятаться за угол стеллажа. Шипы вонзились в деревянную поверхность с такой силой, что полетела труха и щепки.

— Ну отлично — спасибо тебе огромнее! — крикнул я, высовываясь из-за угла. — Мне теперь в ремонтники податься?

Манускрипт, явно раздосадованный бесплотностью своей первой атаки, закружился в воздухе, раскрываясь всё шире и шире. Его страницы светились тусклым зелёным светом, а воздух вокруг стал наполняться острыми колючками, похожими на семена одуванчиков — только очень агрессивными.

Одна такая просвистела возле моего уха и вонзилась в стенку, оставив внушительную дырку.

— Аккуратнее, — возмутился я.

Однако книга меня не слушала. Она стала нарезать круги в воздухе, разбрасывая свои семена-колючки, как маленький бомбардировщик. Пришлось забиться в угол и закрыть голову руками. Именно в этот момент внутри меня кто-то хмыкнул, и раздался знакомый до боли голос:

Помочь?

Кодекс Полисемантики был непривычно краток и впервые заговорил со мной за пределами читального зала. Это было странно, непривычно, но я постарался не показывать своего удивления. К тому же сейчас мне было не до выборов.

— А ты можешь? — ответил я.

Ты думаешь, меня может смутить какой-то древний учебник по ботанике?

— Тогда как мы поступим?

Ты с Региной уже делали подобное — так что терпи.

Сила пришла не как удар, не как вспышка… она пришла как волна… теплая, ласковая, нежная… вот только слегка быстрая и назойливая. Я скрипнул зубами от неожиданности, так как мое тело сразу перестало меня слушаться. Кодекс словно решил, что я неудобный пластиковый стаканчик, в который он наливает свой элитный магический кофе.

И ладно бы это кофе было просто горячим, но он ещё и искрился.

Я моргнул — и со мной вместе моргнула вся библиотека. Буквально: свет стал ярче, тени — глубже, а сам воздух приобрел какой-то отчетливый, почти осязаемый привкус. Я почувствовал, как внутри меня кто-то потянулся, словно проснувшийся кот, и удовлетворенно фыркнул. Моя личная магия шестого уровня, обычно скромно тлеющая где-то внутри, сжалась в комок и обиженно зашипела — ей явно не понравилось, что её столь нагло и нахально отодвинули в сторону.

— С Региной было иначе, — прошептал я сквозь зубы.

Ну так и я не книга третьего уровня, а первого.

— Это я заметил, и прошу тебя — будь аккуратнее. Я не горю желанием лопнуть от того, что ты в меня пытаешься влить целое море.

Кодекс засмеялся.

Марк, это даже не капля моей силы. Иначе ты действительно бы лопнул от натуги, а мне пришлось искать нового собеседника. А ты сам знаешь, как это утомительно. Но не переживай — я Книга Судеб. А судьба любит аккуратность.

— Очень обнадеживает, — прошипел я.

В этот момент Кодекс слегка подкрутил мое восприятие, и я вдруг осознал, что способен заставить манускрипт просто закрыться. Легко и просто — одним усилием мысли. Словно кнопку нажать на пульте телевизора. Никаких сложных заклинаний, никаких расчетов и черчения символов — просто захотел, и книга, жалобно пискнув, резко захлопнулась и сразу метнулась в глубину стеллажей.

— А что, так можно было что ли? — вырвалось у меня.

Разумеется. Ты просто привык, что магия — это как готовка с рецептами, дозировкой и временем. А магия — это дыхание. Ты не думаешь, как вдохнуть — ты просто дышишь.

И тут я почувствовал, как внутри меня все встало на свои места — не как пазл, а как плохо собранный шкаф, в который забили последний гвоздь. И мне в тот же момент стало до жути легко и спокойно. Хотелось взлететь или хотя бы щелкнуть пальцами и превратить эти джунгли в засохший гербарий.

И главное — я мог это сделать.

В этот момент я поймал себя на том, что это не мои мысли и идеи — это Кодекс подкидывал мне свои варианты.

— Э-э-э-э… Тпру, Зорька, — притормозил я зарвавшуюся книгу. — Ты сейчас там случайно не собираешься сделать из меня Верховного мага Сибири? Меня и здесь вкусно кормят, и ночная смена меня вполне устраивает. Тут спокойнее.

Не переживай, Марк. У Судьбы нету планов на тебя, и никто не собирается возлагать на тебя великие миссии. Просто я хочу, чтобы ты выжил.

И сила ушла так же быстро, как и пришла.

Жду сегодня нашей встречи, Марк.

Я поправил очки и устало выдохнул, вытирая совершенно сухой лоб. Не каждый день артефакты первого уровня подкидывают шестёрке толику своей силы. Обязательно обведу этот день в календаре кружочком.

— Марк! — внезапно раздался голос Миры откуда-то со стороны входа в «Сектор Б». — Ты тут ещё живой?

— Не дождетесь, — откликнулся я, стараясь очистить футболку от грязи и щепок.

— Регина сказала, что у тебя может не быть записей, и велела отнести тебе список самых опасных объектов в «Секторе Б». Их надо проверить на предмет агрессии.

— Очень вовремя, — буркнул я. — А сама она где?

— Она с Червем осталась, — рассмеялась девушка. — Тот хочет провести «современную, интерактивную экскурсию» по книжным стеллажам, а Регина объясняет, почему это плохая идея.

— При помощи тапка? — уточнил я.

— И других аргументов тоже.

Глава 7

В случае форс-мажорных обстоятельств библиотекарь обязан действовать по инструкции.

Если инструкция отсутствует — действовать по совести.

Если совесть отсутствует — действовать так, чтобы потом не пришлось краснеть на собрании.

Памятка для стажёра.

Настроение было отвратительное. Это примерно из того разряда, когда надо было колотиться головой о ближайшую стену и вопрошать небеса о смысле жизни и её несправедливости.

Только Мира была полностью уверена, что всё это бесполезно.

Она лежала на краю узкого дивана в своей съёмной квартирке и внимательно рассматривала потолок — это слегка успокаивало и настраивало на философский лад. Сам же потолок был старым, с многочисленными трещинами, которые напоминали карту магических потоков — только вместо магии там текла штукатурка.

Ремонт здесь требовался давно, но хозяйка, скупая и древняя старушка, всё жалась и старалась экономить на всём. Хотя, если задуматься, после ремонта она может поднять цену, а это уже будет не по карману самой Мире.

Так что приходилось терпеть отваливающуюся штукатурку, рычащего монстра на кухне, который тут был вместо холодильника, и маленькую одноконфорочную плитку, у которой был какой-то свой личный подход в плане приготовления еды. А также целую кучу неадекватных соседей, что шумели и днём, и ночью, совершенно не обращая ни на кого внимания.

Вот так и получилось, что единственной новой вещью в квартире был телефон, но сейчас Мире хотелось держать его в руках меньше всего. Пару минут назад он просигналил о полученном сообщении, и девушка его открыла.

Писала Алина Игоревна Весёлая:

Как продвигается подготовка, дорогуша?

Надеюсь, что ты не забыла о нашем маленьком уговоре? Если Тихомирова со своей командой не опозорится на всю Сибирь с этим мероприятием, то я буду вынуждена передать дело о порче редкого экземпляра «Трактата о киноварных чернилах» на рассмотрение дисциплинарной комиссии.

Ты ведь знаешь, что это дело федерального значения, дорогуша?

Пять лет условно, Мира.

А может и не условно…

Морозова стиснула зубы — она прекрасно помнила всё до мельчайших подробностей.

В тот злополучный вечер в библиотеке ТГМУ она, пятикурсница, мечтавшая о карьере реставратора, получила доступ к закрытому фонду. Ей и раньше давали книги на обработку, но это были не самые дорогие или редкие экземпляры, но тот вечер был днём открытых дверей в сокровищницу. «Трактат о киноварных чернилах» — книга конца семнадцатого века, с уникальными рецептами магических пигментов.

Рукопись была ветхой, и на неё дышать было страшно, а не то что делать магические действия. Мира прислушалась и уловила лёгкий, но отчётливый шёпот старой книги. И именно после этого она решила её дополнительно законсервировать, наложив новый защитный слой — укрепляя страницы и обложку.

И всё шло по плану, пока она случайно не чихнула от скопившейся пыли.

Чих был негромкий и несильный, но именно в этот момент шла активация стабилизирующего заклинания — Мира рефлекторно дернула рукой, и поток магии вместо того, чтобы укрепить бумагу, взял и полностью смешал все чернила на семнадцатой и восемнадцатой странице.

Киноварь, которая должна была оставаться красной, пошла пятнами, а затем стала переливаться всеми цветами радуги, буквы поплыли и секунд через десять рукопись превратилась в абстрактную картину, больше всего напоминающую схему московского метро, чем научный труд. Сама же книга вскрикнула, словно от сильной боли.

Тогда Мира решила, что наступил конец света.

Она месяц пряталась дома, боясь выходить на работу, пока ректор и директор библиотеки решали, что делать. Но вмешалась Весёлая — замглавы Совета, имевшая влияние на начальство в ТГМУ. Она пообещала замять дело и вызвать компетентных реставраторов, умеющих отматывать время назад, но сама Морозова должна будет оказать ей маленькую услугу. И девушка не раздумывая согласилась.

Услуга на деле оказалась большой: перевестись на время в Томскую магическую библиотеку и полностью сорвать прохождение «Библиотечной ночи». Скандал, хаос, да хоть небольшая, но резонансная катастрофа — всё, что подорвёт репутацию Тихомировой и укрепит влияние Весёлой над так нужным ей магическим объектом.

А Мира была трусихой. И в двадцать два года пять лет это звучит как приговор на пожизненное заключение. Пять лет с печатью от Совета, который полностью перекроет ей доступ к магии. Да и потом она думала, что это будет просто: положить книгу не на ту полку, забыть укрепить защитные контуры, открыть второй читальный зал, случайно активировать пожарную тревогу.

— Не хочу, — тихо всхлипнула девушка.

Ей понравилось в этой библиотеке. Там она чувствовала себя как дома — легко и уютно. А ещё там жили и работали люди. И Червь. А ещё Марк — забавный, неуклюжий, с постоянно сползающими на кончик носа очками.

И пять лет без магии…

Мира вздохнула, взяла телефон и торопливо написала:

Всё под контролем — не волнуйтесь.

Она соврала — ничего не было под контролем.

***

На следующий день она пришла в библиотеку раньше всех.

Марк и Регина отсутствовали, а дневная смена убирала холл после внезапно разразившегося урагана — «Справочник по магии Эола» оказался рядом с книгой «Унесенные ветром» и расчувствовался по полной программе. Однако его быстро утихомирили и теперь устраняли последствия — сотня разбросанных томов и один сломанный стеллаж.

Мира прошла мимо коллег, со всеми приветливо поздоровалась, а её вежливо попросили отойти к стенке и не мешать, что она благополучно и сделала. А там она незаметно достала из кармана небольшой пузырек концентрата подавления магии — его ей вручила Веселая. Достаточно пару раз капнуть на защитный контур у входа, и через неделю он ослабнет настолько, что все книги с первого этажа смогут вырваться на улицу.

Хаос гарантирован.

Девушка торопливо подошла к стойке администратора и наклонилась, пытаясь рассмотреть пластину контура, и именно в этот момент из-за ближайшего стеллажа выкатился Червь.

— Ой! — пискнул тот, поправляя свой новый бантик — сегодня он был темно-синий. — Мира? А ты чего сегодня рано? Я как раз хотел показать тебе свою коллекцию корешков от особо питательных книг. Я нашел ещё один вчера в секции «Т», но он почему-то рычит и кусается. Уговариваю его прекратить…

Морозова чуть не выронила пузырек, а потом торопливо запихнула его в карман джинсов.

— Привет, Червь! — как можно беззаботнее откликнулась она. — Да вот, решила прийти пораньше — дома совершенно нечем заняться. А тут… апчхи… всегда так пыльно?

— Пыль? — удивился Червь, а потом сверкнул фасеточными глазами. — Да тут каждая пылинка пропитана магией! Вот эта, к примеру, из сборника «Рецепты уральских ведьм». Она ещё пахнет можжевельником. А эта — из «Некрономикона по-томски». Совершенно не пойму, как она у нас оказалась? Мы же не храним подобные книги. Видимо, ветром надуло…

Миру слушала и чувствовала, как её желание портить хоть что-то здесь тает. Червь — безобидный и забавный, а она попробует попозже, когда станет тише. И главное, когда никого не будет рядом и её не увидят. Она извинилась перед Книжным Червем и направилась в столовую.

Однако сегодня Веселая была до невозможности настойчива.

Не успела девушка зайти и налить себе чай, как у неё снова просигналил телефон. Она открыла сообщение и увидела фото злосчастного трактата с испорченной страницей, а внизу была приписка:

Это для твоей мотивации, дорогуша.

Время идёт, и я скоро отправлю это представителю по особо ценным манускриптам. У тебя осталось шесть дней.

Тик-так, Мира!

Девушка побледнела, а рука с чашкой задрожала.

В этот момент открылась дверь и в столовой появился Марк — взъерошенный, в мятой футболке и весь какой-то замученный ещё до начала смены. Он плюхнулся на стул напротив Миры и со стоном распластался на столе.

— Привет, — робко сказала Морозова.

— Привет, — Марк поднял на неё глаза и поправил очки. — Надо сказать, что ты выглядишь так, словно тебя весь день заставляли заполнять формуляры вместо сна.

— Можно подумать, что ты выглядишь лучше, — рассмеялась Мира.

— Просто я уже через это прошёл и поверь — лучше бы я спал. Сейчас немного попроще, но… библиотека — это библиотека.

Снаружи раздался громкий крик и грохот, словно кто-то одновременно уронил все стеллажи на пол. Мира вздрогнула, а вот Марк даже ухом не повел, словно для него это было в порядке вещей.

— Что там происходит? — спросила она.

— Регина гоняет и грозит оторвать голову Червю, — откликнулся парень и снова распластался на столе. — А ещё называет его энтузиастом-вредителем. Он предложил стеллажи в холле поставить так, чтобы они образовывали первые буквы наших имён. И начать надо, разумеется, с «К» и «Ч». Вот Регина ему при помощи тапка и разъясняет, что он не прав.

Мира рассмеялась, а потом почувствовала, что проклятый пузырек буквально жжет её карман, словно напоминая о деле.

— Слушай, Марк, — неуверенно начала она. — Ты когда-нибудь попадал в ситуацию, когда надо что-то сделать, а тебе этого совершенно не хочется?

Марк оторвался от стола, поправил очки и внимательно уставился на девушку:

— Это типа, отобрать у Червя его коллекцию корешков?

— Ну… примерно да.

— Нет, — парень пожал плечами. — Если мне что-то делать не хочется, то я просто это не делаю. Потому что потом ты очень сильно об этом пожалеешь, а переделать уже просто не получится. Так что скажем дружно — нафиг нужно. Чувствовать потом, что ты сам себя предал — не самый лучший момент в жизни.

Мира опустила глаза.

— Просто я знаю такого человека, и ей сейчас… ей сейчас очень страшно.

— Тогда посоветуй ей найти другой выход, — мягко сказал Марк, протянув руку и пальцами коснувшись холодных ладоней девушки. — Всегда есть другой выход.

На мгновение Морозовой показалось, что с ней говорит кто-то древний и мудрый. Она подняла голову и встретилась с ним взглядами — в его глазах не было осуждения, а только спокойное и тёплое понимание, и ей захотелось рассказать ему всё. Скинуть этот тяжёлый камень с души.

Но затем Мира вспомнила холодные, полные презрения глаза Веселой, её поджатые в усмешке губы, и страх опять затопил её полностью.

Снова распахнулась дверь, и в столовую буквально влетела Регина — в руках у неё были зажаты какие-то бумаги, а сама девушка словно светилась от возбуждения.

— У меня есть идея! — радостно объявила она, бросая бумаги на стол. — Мы берём старые контуры, которые остались от прошлого века, объединяем с новыми, что нам установили в том году, и пропускаем через них всю энергию — это даст нам дополнительную защиту на всю «Библиотечную ночь», будь она неладна. Тогда у нас даже гримуары второго уровня будут сидеть и молчать.

— Регина, — ответил Марк, собирая разбросанные бумаги, — для этого нам нужен будет маг четвёртой категории с очень узкой направленностью работы с силовыми потоками. А у нас Мира — пятого уровня, а я вообще шестого. И лично я — чистой воды гуманитарий.

— Зато я — третьего, — отрезала девушка. — И я знаю, что делать. И вообще — я главная, так что слушай меня сюда.

***

— …и тогда мы спокойно можем запитать все контуры от одного источника, — Регина хлопнула по стулу, явно довольная собой. — Марк, ты идешь в сектор «В» — там лежат силовые кабели в шкафчике с надписью: «Не трогать, а то закоротит», а ты, Мира…

— Можно я отправлюсь в сектор «К»? — перебила её Мира, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее и беззаботнее. — Вчера ночью мы с Червем проходили мимо, и мне показалось, что один из слоев слегка барахлит и мерцает. Я точно проверю и, если надо, то поправлю — у нас в библиотеке был похожий случай, и я знаю, как починить.

Регина поправила очки, приподняла одну бровь, но, видимо, идея показалась ей разумной. Она махнула рукой:

— Давай — жги. Только учитывай, что в секторе «К» поселилась сбежавшая книга «Справочник по дивным народам» — мне об этом дневная смена только доложила, и руки ещё не дошли поймать. Она в целом безвредная, но шкодливая.

Марк только фыркнул, видимо, припомнив забавный эпизод.

— Я справлюсь, — заверила её Морозова и выскользнула из столовой. Идти она старалась быстро, но так, чтобы не привлекать внимание.

Сзади раздались гневные крики Регины — судя по её интонациям, Червь опять решил «улучшить» холл, и его действия снова не нашли понимания.

Сектор «К» находился в дальнем конце крыла третьего этажа, и туда почти не заходили ни читатели, ни сотрудники, так как там хранилась только сухая статистическая информация по магии и справочники по тупиковым направлениям колдовства. Идеальное место для выполнения плана — там её никто не заметит, а главное, катализатор не нанесет особого ущерба.

Ну что такого может натворить статистика?

Она толкнула двери, и те открылись с противным скрипом несмазанных петель — внутри было темно и душно, а ещё застоявшийся воздух пах чем-то тухлым. Мира поморщилась и огляделась — защитные контуры находились у противоположной стены, почти незаметные для невооруженного взгляда.

Тонкая, светящаяся полоска, которая ритмично колебалась, словно откликаясь на дыхание библиотеки.

Девушка присела на корточки, достала из кармана пузырек с темной жидкостью и открыла крышку — в воздухе резко запахло полынью и ещё чем-то химическим, от чего стало неприятно пощипывать в носу.

Несколько справочников почуяли этот аромат и начали тревожно шуршать страницами.

— Просто капну пару раз, — прошептала Морозова, словно уговаривая себя. — И эта грымза Веселая, наконец, от меня отстанет. А книгу передадут реставратору, который её вылечит. А библиотеке ничего не будет — тут сильно не повредит.

Она сама не верила своим словам.

Тут за её спиной раздался приглушенный скрип половиц, и девушка замерла, как кролик перед удавом, а затем медленно обернулась.

В дверном проеме стоял невысокий, но довольно крепкий мужчина в пятнистой форме охранника — лет пятидесяти с лишним, с рябым лицом и густыми пшеничными усами. На поясе у него висела большая связка ключей и странная дубинка, покрытая причудливой вязью непонятных символов. Он смотрел на Миру с легкой, добродушной ухмылкой, и в его глазах не было ни тени подозрения — скорее удивление, что он кого-то застал в этом заброшенном углу.

— О! — удивился охранник, чуть наклонив голову. — Какая неожиданная встреча… Мира Морозова — верно? Новенькая в нашей библиотеке?

Девушка судорожно заткнула пробку и пихнула пузырек обратно в карман.

— Д-да, — Мира постаралась унять дрожь, и чтобы её зубы так уж отчетливо не стучали. — Я из библиотеки ТГМУ, а тут прохожу стажировку для работы в ночную смену. А вы?..

— А я местный охранник, — сказал мужчина. — Зовут меня Николай Олегович, но для своих я дядя Коля. Сижу у себя в коморке, наблюдаю за всеми по мониторам и слежу за порядком… Ты уж извини, что я тебя напугал, но я тебя уже который день вижу, а всё никак не поздоровались и не познакомились. Непорядок это.

Мира выдохнула с облегчением, хотя внутри у неё всё дрожало. Он ничего не видел — просто шёл мимо и решил поздороваться. И девушка постаралась улыбнуться как можно естественнее:

— Добрый вечер, дядя Коля. А я вот проверяю контуры в рамках подготовки к «Библиотечной ночи». Вчера с Червем заметили — сегодня решили уточнить.

Охранник понимающе кивнул и лениво покосился в сторону мерцающей полоски.

— Древний контур — ещё с девяностых. Ставили в то время, когда нам только магическую защиту обновляли, и с тех пор ни разу не заменили. Пока держится, но на соплях почти — надо будет Ольге сказать, чтобы она ремонтников сюда позвала. На этом узле половина защиты библиотеки стоит — молодец, что заметила. А я старый уже — не чувствую.

Мира снова вежливо улыбнулась, а внутри неё снова бушевало пламя. Значит, она по дурости чуть все-таки не выполнила поручение Веселой. От этого на душе стало ещё более пакостно.

— Ладно, — дядя Коля дружелюбно похлопал девушку по плечу. — Пойду я, а то у меня в коморке кроссворд неразгаданный лежит, а это дело так оставлять нельзя. Да и надо за Региной и Червем присмотреть — пока они в порыве энтузиазма библиотеку не разнесли. Так что не задерживайся тут надолго.

Мира осталась одна — пузырек продолжал жечь карман все сильнее, а она боялась его достать. Девушка видела, с каким доверием посмотрел на неё этот старый охранник, и только потому, что не знал, что она… она собиралась предать библиотеку. Морозова зажмурилась, а потом торопливо выскочила из сектора «К», крепко закрыв за собой двери.

Не сегодня. Веселая ещё подождет — она придумает, как выполнить её план, чтобы и самой выкрутиться, и библиотеке не навредить.

А может, наберется смелости и расскажет кому-нибудь правду.

Глава 8

Если сотрудник допустил ошибку, коллектив обязан её не заметить до первого совещания.

На совещании ошибка превращается в «коллективный опыт» и заносится в протокол с пометкой «учтено».

Трудовой кодекс магов.

Я, наконец-то, смог сбежать.

Пришлось несколько дней лавировать, отбивать атаки и пытаться состыковать нестыкуемое. И это оказалось гораздо сложнее, чем я думал в начале: остановить побег нескольких манускриптов из спецхрана, которые возжелали поучаствовать в мероприятии; попытка инструктировать Миру, которую одновременно наставляла Регина, и, судя по ошалевшим глазам Морозовой, у неё уже шарики за ролики заехали; а также приходилось тормозить нашего Червя, который прямо горел желанием перекрасить третий этаж в цвет «яйца странствующего дрозда».

На последнем Регина сломалась, поймала верещавшего и дрыгающего лапками художника, зажала его между коленями и от души познакомила нижнюю половину червя с тапком. Пришлось спасать обиженного на весь свет книжного симбионта.

А тут ещё и Кодекс Полисемантики, который хоть и был древней книгой, но терпением не отличался и взял в привычку бубнить мне прямо в голову — его ехидный голос появлялся там с завидной регулярностью: «Марк, я жду», «Марк, Судьба не любит ждать», «Марк, ты обещал, а то я уже начал скучать, а это опасное состояние», «Марк, у меня появилась идея, и я её думаю».

И вот на этих словах я бросил всё, ломанулся к Кодексу со всех ног и уже через несколько минут толкнул двери второго читального зала. Кодекс спокойно себе покоился на постаменте, прикрыв стеклянный глаз кожистым веком. Но через несколько мгновений он почувствовал мое присутствие, и глаз моментально наполнился голубоватым туманом.

— Ну наконец-то, — голос Книги звучал с упреком и детским нетерпением. — Ты даже не представляешь, как это утомительно — ждать! Чувствовать, как по коридорам носятся твои эмоции и не иметь возможности залезть к тебе в голову и вытянуть все подробности.

— Но тебе это не помешало, когда одна сбрендившая книжка на меня напала.

— Тогда всё было по-другому, и ты был в опасности. А так — гораздо лучше, когда ты сам рассказываешь новости… Это вкуснее, это насыщеннее…

Я махнул рукой, смиряясь с причудами Кодекса, подошёл поближе и сел на стул, оставшийся после визита яйцеголовых умников из ТГМУ.

— Тогда с чего начать?

— Начни с начала — я чувствую, что что-то готовится… что-то грандиозное, что должно всколыхнуть это застоявшееся магическое болото.

Грустно улыбаюсь — какое точное определение.

— Тогда тебе точно должно понравиться — Совет решил провести «Библиотечную ночь» в наших стенах. И как можно быстрее — теперь у нас осталось пять дней, чтобы превратить этот рассадник хаоса в образцово-показательное учреждение, — я задумался. — Или уже четыре дня осталось — я окончательно запутался…

Кодекс дробно зашелестел страницами — его смех прокатился по залу, заставляя лампы с зелёными абажурами мелко дрожать, а мой фонарик на поясе тревожно мигать красным светом.

— «Библиотечная ночь»? — переспросил он, и его голос стал до неожиданности маслянистым. — Вы хотите запустить под эту крышу толпу бестолковых магов и не менее бестолковых обывателей? Судьба, как же это прекрасно! Столько новых судеб, новых глупых решений и столь же абсурдных выборов… Я даже не знаю, с чего начать!

— С того, что ты не будешь вмешиваться, — отрезал я, внутренне напрягшись. — Вот честно, приятель — нам только этих проблем не хватало. Ольга Константиновна поставила твёрдые условия, что ты сидишь под замком и тебя никто не трогает.

Книга фыркнула — её обложка слегка приподнялась и вернулась обратно.

— Марк, — ответил он, — неужели ты думаешь, что человеческие замки смогут меня остановить? Даже ваши хлипкие защитные контуры не станут преградой для моего пути.

— Вот именно поэтому мы и не хотим тебя никому показывать, — я был твёрд. — Ты Книга Судеб, а не мелкий аниматор на нашем мероприятии — хватит с нас и других обитателей библиотеки. Это ещё хорошо, что Девы спят и проснутся к окончанию этого проклятого праздника. Но даже они не смогут превратить «Библиотечную ночь» в «Ночь страшного суда», как это сможешь сделать ты.

Кодекс польщённо шмыгнул, и от этого звука зазвенели стёкла в ближайших окнах.

— Ты мне льстишь, Марк, — сказал он. — Я, конечно, могу организовать локальный армагеддон, но это так скучно — гораздо веселее смотреть, как вы, люди, сами благополучно с этим справляетесь. Особенно, когда люди пытаются переписать свою судьбу, забывая, что она уже давным-давно записана. — Тут он замолчал, размышляя. — Кстати, насчёт судьбы… ты заметил, что твоя новая напарница ходит сама не своя… У неё явно кошки на душе скребут, и делают это довольно основательно.

Я насторожился.

Мира и правда за последнюю смену стала какая-то дерганная — то улыбалась через силу, то вздрагивала от каждого шороха. Я списывал это на усталость и адаптацию к новой обстановке. Плюс ещё Червь решил показать ей своё расположение — таская книжные корешки или хвастаясь новым галстуком-бабочкой.

— Она мне говорила, что у её приятельницы проблемы, — сказал я. — Неужели проблемы у неё? Что с ней?

— Не знаю, — торопливо ответил Кодекс, и я сразу понял, что он не договаривает. — Я — Книга Судеб, Марк, а не книга сплетен. Но я вижу, как она мечется, как муха в паутине. Что-то её гложет, и это что-то очень прочно связано с вами и с «Библиотечной ночью».

— А можно чуть больше конкретики? — спросил я, чувствуя, что внутри закипает тревога. — Ты же видишь всё наперед.

— Вижу, — согласилась книга и тихонько зашелестела страницами, — но я не буду говорить тебе этого, Марк-библиотекарь. Это не моя история — это её судьба, и там она должна разобраться и выбрать сама. Или не выбрать — и тогда она станет прекрасной иллюстрацией к одной из моих глав.

— Да ты издеваешься! — возмутился я, вскакивая со стула. — Если у Миры проблемы, которые могут сорвать мероприятие, то я должен об этом знать.

— И этим ты можешь оттолкнуть её от себя и окончательно всё испортить, — отрезал Кодекс, и туман в его глазу потемнел и ускорил вращение. — Просто знай, что она не враг, и это для тебя сейчас самое главное. Но она напугана и думает, что если не сделает то, что от неё требуют, то всё рухнет. Она не понимает, что если сделает, то рухнет всё просто окончательно. И вот с этим ты должен помочь ей разобраться… разобраться, Марк, а не рубить шашкой сгоряча направо и налево.

Я задумался.

Кодекс говорил уклончиво, но суть улавливалась: Мира вляпалась в крупные проблемы, и на неё кто-то давит сверху. Вот девушка и мечется между двух огней. А мы, её новые коллеги, должны стать той самой соломинкой, за которую она могла бы ухватиться.

— То есть ты предлагаешь мне просто быть рядом и ничего не делать? — уточнил я, глядя Кодексу прямо в глаз. — Не лезть с расспросами, а дать понять, что она не одна?..

— О! Ты начинаешь улавливать суть, — обрадовалась книга и зашелестела страницами с явным одобрением. — Именно — не дави, не спрашивай, не пытайся вытащить из неё правду силой. Покажи, что вы — команда! Что если девушка споткнётся, то вы не пнёте её по дороге, а поддержите. Поверь — это поможет больше, чем допрос первой степени.

— Слушай, тебе сценарии для мелодрам писать или мотивационные речи, — сказал я, снимая очки и устало потирая переносицу. — Ты ведь понимаешь, что твой план рассчитан на обычного человека, а вдруг Мира у нас тайная психопатка и просто спалит библиотеку.

— Не спалит, — уверенно ответил Кодекс. — Я умею чувствовать людей.

М-да… Легко всё это говорить, когда не перед тобой маячит ответственное мероприятие, а под ногами шныряет Червь с очередной безумной идеей улучшения интерьера.

— Ладно, — я поднялся со стула. — Постараюсь, но ничего не обещаю — если она что-то выкинет и сорвёт нам «Библиотечную ночь», то я знаю, с кого спрошу.

— Не выкинет, — уверенно ответила книга. — Она хорошая — просто запуталась. И ей явно нужен друг.

Я хмыкнул:

— Теперь вместо свахи ты решил переквалифицироваться в психотерапевта?

— Я — Книга Судеб, — сдержанно и с достоинством ответил мне Кодекс. — А судьба — лучший психотерапевт. Только платить надо не деньгами, а последствиями.

— Убедил, — сказал я, направляясь к дверям. — И спасибо тебе.

— Всегда рад, Марк-библиотекарь, — ответил мне он, и его голос на мгновение стал тёплым, почти человеческим. — Ты мой лучший собеседник за последние триста лет. И береги Миру — она того стоит.

***

Червь вышагивал по коридору с видом оскорблённого достоинства и гневно сверкал своими фасеточными глазами. В двух передних лапках он сжимал несколько листков бумаги со списками, которые сам же и составил.

Не останавливаясь, он резко подкинул бумагу в воздух, которая с шуршанием опустилась на пол, а затем, скривившись, потёр заднюю половину тела одной из лапок. Червь искренне надеялся, что здесь, в пустом коридоре сектора «А», его никто не увидит и не услышит.

Но в библиотеке пустой коридор мог быть только в теории — из-за стеллажей доносились приглушённые перешептывания и короткие смешки. Книги явно наслаждались этим бесплатным представлением.

— Можно подумать, мне это больше всех надо, — бухтел Червь себе под нос. — Я тут, понимаешь, стараюсь, принимаю инновационные решения и пытаюсь хоть как-то оживить их сухое и пресное мероприятие, а они меня тапком. Подумать только — тапком! Как презренного таракана. И за что? За мой искренний творческий гений и попытку сделать библиотеку человечной, домашней и почти уютной. И всё это ради гостей. А они меня тапком!

Червь остановился и злобно уставился в пол — он точно знал, что под ним располагается холл, где сейчас Регина сдирает со стен узоры снежинок, которые были старательно и тщательно наклеены на стены. И выкидывает их в помойное ведро.

— Регина! — прошипел Червь, разбрызгивая капельки кислотной слюны, а затем поднял глаза к потолку и закричал. — Она не ценит мой талант! Она не понимает всей сложности и концептуальности привнесённого мною декора! Для неё «рассветный гранат» и «яйца дрозда» — это просто цвет, а не состояние души! Она не понимает, что ошибки в словах «Добро пожаловать» были допущены специально, чтобы сделать сюрприз гостям! Это современное искусство, смыслы которого я впитал с художественным справочником!

Книжный Червь просеменил дальше, возмущённо размахивая лапками и натыкаясь на собственную тень.

— А Марк! — продолжал возмущаться он. — Тоже мне, дылда очкастая… притворяется, какой он самостоятельный и ответственный библиотекарь. А ведь пока Регина была в отпуске, то к кому бежал этот некомпетентный маг? Конечно, ко мне… и я помогал, помогал от всего своего большого сердца и широкой души. И даже сделал вид, что не видел, как он украдкой листал «Справочник для начинающих магов», а мне он зажал сборник американской фантастики за тысяча девятьсот восемьдесят девятый год! А я знаю всё! Я — Книжный Червь! Я ем смыслы!

Тут Червь сбился с шага, воровато огляделся и поправился:

— То есть не ем… я их дегустирую!

Затем Червь плюхнулся на пол, перевернулся на спину и уставился в потолок.

— А ещё эта новенькая… Мира, — задумчиво пробурчал он. — Тоже хороша! Какая-то она слишком правильная, слишком ответственная… явно это всё неспроста, и она что-то скрывает. Надо будет за ней проследить, а то подозрительно всё это… Показушница! И они ещё борются за почетное звание библиотеки высокой культуры!

Червь вскочил с пола, подошёл к лестнице, взобрался на перила и что было сил заорал вниз:

— А ещё этот чёртов Кодекс! Думает, что он тут самый древний! Да я жил тут с тех самых времён, как заложили первый камень и завезли первую книгу. Это, кстати, была «Поваренная книга ведьм», и она пыталась меня сварить, но у неё ничего не вышло! И у вас не выйдет — я не паразит, я не таракан! Я творческая личность… Паразит, блин!

Тут Червь внезапно запнулся и понял, что на перила он забрался крайне неудачно — его задние лапки поехали, тушка соскользнула и потянула его вниз. Где он довольно чувствительно грохнулся, и раздался основательный и громкий хруст стеллажа. Червь вскочил, отряхнулся, поправил свою тёмно-синюю бабочку и только решил продолжить свой гневный монолог, как его внимание привлёк новый звук.

Над его головой что-то громыхало, переворачивалось и явно падало.

— Ой! — выдохнул Червь и поднял глаза.

Его неаккуратный толчок раскачал довольно увесистую книгу с бело-серебристой обложкой и массивными медными уголками, и теперь она с грацией бомбы летела прямо на него. Через пару мгновений с глухим «БУМ» она накрыла Червя целиком и полностью.

— Это несправедливо, — донеслось жалобное всхлипывание Червя. — … и так концептуально.

Он торопливо выбрался и отпихнул книгу в сторону, с опаской на неё посматривая — если честно, то Червь видел её впервые, хотя вроде как знал все тома и мог перечислить каждого. А тут какая-то новая книга, и явно опасная.

Бело-серебристая обложка начала подрагивать, словно крышка на закипающем чайнике. Червь сунулся поближе, чтобы внимательно рассмотреть содержимое, а то и при должной сноровке — продегустировать, но тут книге взбрело в голову распахнуться, и он схлопотал прямо по любопытной мордочке.

Удар отправил его в короткий полёт, который прервал встретившийся стеллаж.

А из распахнувшейся книги показалась рука с бегущими буквами на бледной коже. Следом высунулась голова — взлохмаченная, рыжая, сонная, с явным недовольством на лице.

— Какого?.. Кто тут шумит? — Никель выбралась из книги, огляделась и принялась отряхивать своё старинное платье. — Я, между прочим, спала — до полнолунья ещё далеко. А тут какой-то…

Книжная Дева опустила глаза и с недоумением уставилась на Червя, который лежал возле стеллажа и обиженно сопел. Она подняла свою книгу, отряхнула обложку, а затем нагнулась, двумя пальцами ухватила Червя за шкирку и придала ему вертикальное положение. Червь пошатнулся, словно приходя в себя, моргнул пару раз, а затем уставился на Никель с таким видом, словно она была виновата во всех его бедах.

— А вот и ты, — заверещал он, тыча в Деву лапкой. — Тоже хороша! Спит она, понимаешь, когда черви страдают за идею. Я тут пытаюсь донести до людей свою мысль, а ты даже мой бантик оценить не можешь. Он у меня сегодня тёмно-синий, кстати.

Никель скептически приподняла бровь, потом посмотрела на Червя, на его бантик, а затем оценила его разбросанную по полу коллекцию корешков. И решила просто с ним не спорить.

— Я только что проснулась, — заметила Дева и оглушительно зевнула. — А бантик у тебя весь перекосился. И вообще, ты стеллаж сломал — дядя Коля и Марк будут очень недовольны.

— Я хотел, как лучше! — снова вспылил Червь, плюясь кислотой, а по его шкурке побежали буквы, складываясь в непонятные слова. — А вы все меня не цените — я просто хотел украсить холл. И все отмахиваетесь от меня! Регина — тапком! Марк — своими очками! Дядя Коля — кроссвордами! Кодекс — высокомерием! А ты — своим дурацким сном!

Никель снова зевнула, потянулась и, наконец, улыбнулась. Она подхватила Червя на руки и потащила до ближайшей стойки администратора, где и поставила его на поверхность, чтобы он чувствовал себя повыше и более значимым.

— Слушай, Червь, — мягко начала Дева, разглядывая его. — Прекрати закатывать истерики и позорить весь наш книжный род. Ты же книжный… и должен гордиться этим. Люди тебя никогда не поймут — потому что они люди, и этим всё сказано. Но наши люди не такие уж и плохие — просто ты должен их не раздражать. Это же так просто, — тут она подпустила капельку лести, — особенно для тебя. Ты же древнее и магическое существо.

Червь зачарованно на неё смотрел, и Дева закончила с тяжёлым вздохом:

— А наши книги не должны падать с верхних полок — это неприятно и обидно. И вообще, до полнолунья ещё далеко. Ты это понимаешь. Так что я досыпать, а ты поставь, пожалуйста, мою книгу на нижнюю полку и забудь, что её видел.

Червь всхлипнул, и крупная слеза покатилась из его фасеточного глаза:

— Я понимаю — просто так хотел оказаться полезным. А меня не понимают и гоняют. Даже на «Библиотечную ночь» мне не дают украсить холл, а уж о том, чтобы провести экскурсию, и вообще речи нет — Регина вот тапком отлупила.

Никель, уже собиравшаяся захлопнуться обратно в книгу, замерла. Её рука, почти коснувшаяся обложки, задрожала, а на лице вспыхнул ничем не сдерживаемый восторг, граничащий с безумием. Она медленно повернулась к Червю, и её тёмные глаза вспыхнули огнём.

— Что ты сейчас сказал? — ласково и почти напевно произнесла Книжная Дева. — Библиотечная ночь, значит? Крупное, праздничное мероприятие, когда под крышу нашего дома набьётся просто масса новых людей и, возможно, что будут фейерверки!

Червь попятился и чуть не навернулся со стойки, но Никель его ловко подхватила и вернула обратно.

— Ты хочешь сказать, что через несколько дней здесь будут игры, квесты, догонялки и прочие шалости с магами, студентами и обычными людьми! А возможно, даже новые сорта чая и свежая выпечка? — её голос звенел, а буквы на коже вспыхивали алым и ускоряли свой бег. — И ты молчал? Какой же ты после этого друг? Ведь я могла проспать такое событие! Понимаешь ты — ПРОСПАТЬ! Вместо того чтобы ныть про свой дурацкий бантик, ты должен был взять мою книгу, встряхнуть и сказать: «Никель, подъём!»

— Я… я думал, что вы знаете, — начал оправдываться Червь. — Вы же Книжные Девы… я думал, что вы просто решили спать дальше…, а они мне такие: «Червь, ты паразит», «Червь, у тебя бантик криво висит».

Но Книжная Дева его уже не слушала — вместо этого она металась между стеллажами и от восторга колотила кулаками по полкам. От этого другие книги вздрагивали, шипели на Никель и даже пытались её атаковать, но она только отмахивалась от них, как от назойливых комаров.

— Надо разбудить и рассказать сёстрам! — Никель вдруг замерла на месте и чуть не выронила свою книгу. — И пусть до полнолунья ещё далеко, и полностью наших сил не будет, но мы должны принять участие в «Библиотечной ночи»! Просто обязаны это сделать!

Она раскинула руки и закружилась в безумном танце.

— Сёстры! — воскликнула Дева. — Купро! Злата! Аурум! Аргентум! Станна! Вставайте, сонные тетери — если я не сплю, то и вы не будете! Потом ещё спасибо мне скажете… Проспать такое событие — это же позор.

Она бросилась куда-то вглубь книжных стеллажей:

— Просыпайтесь, я сказала, — гремела Никель. — Хватит дрыхнуть! Червь, ты со мной, и ты свидетель, что я их не просто так разбудила!

Червь, всё ещё сидящий на стойке с широко распахнутыми фасеточными глазами, вдруг испытал настоящий прилив гордости — он разбудил Книжных Дев, и они этому рады. Может быть, теперь его допустят к украшению холла хотя бы в качестве консультанта? И дадут провести короткую экскурсию до первого читального зала?

— Подожди меня! — закричал он, заметив, что Никель стремительно удаляется. — Я художник, и у меня лапки! А ещё у меня бантик изумрудный есть!

— Бантик потом! — отмахнулась Дева, почти исчезнув за поворотом. — Сначала будим сестер и планируем масштабную встречу гостей. Ха-ха-ха! Да здравствует море креатива! Это наш звёздный час!

Книжный Червь со всех ног помчался следом, стараясь не отставать.

— Ничего! — пробурчал он. — Я теперь не паразит, а катализатор и центр событий. А это так же здорово, как продегустировать всю полку с Пушкиным. Ну, почти.