"Код Знаний. Печать Рода"

Глава 1

Дисклеймер

Данное произведение является художественной выдумкой. Все события, персонажи и места созданы авторским воображением. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны.

Произведение затрагивает темы наследия и связи поколений, но не претендует на историческую точность. Автор использует элементы мифологии и истории исключительно для создания художественной атмосферы.

*****************************************************************************

ГЛАВА 1. ИСТОКИ

Восточная Европа. Около тысячи лет назад.

Тёплый ветер нёс запах свежей травы, а где-то вдали, за холмами, стояло особняком поместье, укрывшись среди густых лесов и болот. Эти земли были суровыми, но справедливыми – они кормили тех, кто знал их законы, и отторгали чужаков. Вокруг простирались дубовые рощи, вековые сосны скрывали в себе тайные тропы, а среди холмов и рек стояло старое родовое дерево – исполинская сосна, чьи корни уходили глубоко в землю, связывая прошлое и настоящее.

Осень уже вступила в свои права. Туманные утра и прохладные ночи сменялись короткими днями, когда солнце пробивалось сквозь серые тучи. В воздухе пахло сырой древесиной, влажной землёй и дымом от кузницы.

Основной дом поместья был небольшим, но крепким – стены из дуба, крыша, покрытая соломой. Просторный двор, где паслись лошади и бродила домашняя птица, окружали несколько амбаров, конюшня и кузня. Здесь хозяин дома, человек по имени Ратибор, проводил большую часть времени. Всё окружено крепким частоколом с единственными воротами, которые на ночь запирались массивной балкой.

Внутри двора кипела жизнь. Женщины занимались хозяйством: перебирали зерно, сушили травы, выделывали шкуры. Дети играли возле хлева, гоняя друг друга с прутьями, будто воины на поле боя. Мужчины работали – кто-то чистил оружие, кто-то заготавливал дрова на зиму, а в кузне гремел молот. Война в этих местах была делом привычным – земля редко оставалась мирной надолго.

Ратибор был хозяином этих мест. Не князем и не боярином — просто главой рода, крепким мужчиной с резкими чертами лица, густыми волосами и умными глазами, которые, казалось, видели людей насквозь. Он стоял у горна, держа в руках раскалённый клинок. Кузня была его вторым домом. В отличие от других мастерских, она стояла не отдельно, а прямо в центре двора, под высоким навесом. Здесь всегда пахло металлом, углём и нагретым деревом.

Ратибор знал, как приручить металл, сделать его особенным — прочным, но гибким, способным выдерживать удары, не теряя остроты. Он понимал, как смешивать породы, закалять клинки особым способом, чтобы они служили десятилетиями. Его оружие не просто сражалось — оно хранило силу рук мастера, их умение и тайные знания рода. Оно служило десятилетиями, не тупилось в боях и не ржавело от времени. Доспехи, выкованные им, оставались прочными, но лёгкими, а мечи — острее любого клинка, созданного обычными кузнецами. Мечи, вышедшие из-под его рук, не ломались, топоры не тупились, кольчуги оставались подвижными, но прочными. Его искусство ценили далеко за пределами этих земель. Говорили, что в его кузне живёт дух огня. Но лишь немногие знали, в чём заключалась его тайна.

Ратибор знал – дело не в духе, а в знании. В его крови текло наследие предков.

Род Ратибора был древним. Его предки понимали язык земли, силу камня и металла. Они верили, что у каждого предмета есть душа. Они знали, как укрощать железо, как вплетать в него силу природы, а главное — как сохранить память в вещах, передавая её дальше, от отца к сыну.

Но теперь эти знания исчезали.

Ратибор был последним хранителем тайн своего рода. Его сила заключалась в единстве с землёй, её ритмами, законами и скрытыми нитями, что соединяли всех живых существ.

И в тот день он ясно увидел, как небо окрасилось в алый цвет. Когда враги пришли в его поместье, земля застонала от боли. Он лежал один среди руин. Исполинская сосна, увядающими ветвями, скрывала от посторонних взглядов его изувеченное тело.

Ратибора пронзило понимание: грядёт беда. Знания, накопленные предками, могут исчезнуть вместе с ним. Он взглянул на исполинскую сосну — древнее дерево, символ его рода, впитавшее в себя историю поколений. В её коре, покрытой вековой смолой, были высечены знаки, оставленные предками, а корни, уходящие в глубину, словно связывали прошлое и настоящее.

Тогда он взял кусок чёрного камня, который всегда хранился рядом с очагом. Этот камень передавался в семье по мужской линии.

Он сжал его в руке, сосредоточился – и металл в его ладонях стал гибким, податливым, словно воск.

Из камня и железа он создал небольшое украшение – медальон. В его середину он вплёл кусочек коры родовой сосны — символ связи с землёй и наследием.

Ратибор вложил в него свою силу, запечатлел в нём всё, что знал.

Не магию, не заклинание. Просто знание. Память.

Память поколений, стремление выжить, тянуться вперёд, оставаться в гармонии с миром, но не терять себя.

Последний знак его рода.

Оберег.

Наследие.

Ключ.

Когда металл застыл, Ратибор выдохнул. В его руках лежал медальон — не просто предмет, а сгусток памяти, воли и знания. Он знал: это последнее, что он оставит миру.

*****************************************************************************

Глава 2

*****************************************************************************

ГЛАВА 2. ПРИЗЫВ КРОВИ

Восточная Европа. Наши дни.

Макар резко открыл глаза. Потолок давил мрачной серостью, полумрак размывал очертания комнаты, а лёгкий холод пробирался под кожу, оставляя ощущение необъяснимой тревоги. Всё было привычно и в то же время странно, словно мир вокруг сдвинулся на долю секунды и вернулся обратно, но уже не совсем таким, как прежде.

Сердце стучало глухо и медленно, как замедленный удар кузнечного молота. В висках отдавался отголосок чего-то древнего, неясного. Макар провёл рукой по лицу, стараясь отогнать странное ощущение. Снилось что-то яркое, почти осязаемое. Камень. Огонь. Тяжёлые руки. И чувство – будто он сам ковал этот медальон, сжимал раскалённый металл, знал, что теряет нечто важное.

— Что это было… — тихо выдохнул он, садясь на кровати.

Сон… или не совсем сон?

В груди что-то щемило, но причина ускользала, как тень. Он взглянул на часы — было четыре утра. Темно и тихо. Но покой не наступал. Макар сел за стол, открыл ноутбук, мельком взглянул на рабочие файлы. Всё было привычно… слишком привычно.

«Надо будет записать, — мелькнуло в голове. — Пока не выветрилось».

Он достал блокнот и, не совсем понимая, что делает, написал: «Камень. Огонь. Память. Передача…»

Пальцы дрогнули, и прежде чем он успел подумать, веки налились тяжестью. Макар снова провалился в сон. Да, это был не обычный сон – скорее, воспоминание, пронесшееся через поколения.

...Он стоял на деревянном помосте посреди шумного двора. В воздухе пахло кострами и свежей стружкой. Слышались голоса, смех, лязг металла. Тёплый ветер нёс запах свежей травы...

Рядом мелькнула фигура – юноша, крепкий, с гордой осанкой. Берислав.

Макар словно ощущал тяжесть его мыслей, волнение, которое скрывалось за привычными движениями. Ему казалось, что он чувствует даже удары сердца – сильные, ритмичные.

— Слав, ты опять за своё? – прозвучал голос, звонкий и чуть насмешливый.

Он обернулся. Леяна. Темные волосы заплетены в косу, но несколько прядей выбились, подчёркивая её свободный нрав. В глазах огонь.

На краю двора двое подростков соревновались в ловкости. Леяна двигалась легко, её движения были быстры, как танец. Глаза серо-голубые, проницательные, полные огня и энергии. Берислав — широкоплечий, с медвежьей повадкой, уверенно сжимал деревянный меч, словно он родился с ним в руках.

– Ты слишком торопишься, – ухмыльнулся Берислав, парируя выпад.

– Я просто даю тебе шанс, – Леяна развернулась, но он мгновенно перехватил её руку.

– В бою таких ошибок не прощают, – улыбнулся он, отпуская сестру.

Берислав отпрыгнул назад, слегка опустив деревянный меч. Леяна не упустила момент и бросилась вперёд.

– Вот так! – её голос звучал весело, как звон колокольчика.

– И снова рано, – он шагнул вбок, выставив ногу. Леяна с мягким вскриком рухнула на траву. Они оба рассмеялись. Берислав протянул руку, помогая ей подняться.

– Ты всегда играешь не по правилам, – с лёгким укором сказала она, отряхивая подол.

– А ты думаешь, на войне будут правила? Это не игра, сестра.

Леяна кивнула, но в её глазах ещё плясал огонь.

– Но ты тоже знал, что я попытаюсь. Просто не хотел проиграть.

Берислав усмехнулся.

– Я не проигрываю. Я даю учиться. Раз за разом, пока ты не станешь лучшей.

Она скрестила руки, смотря на него с испытующим взглядом.

– А если однажды я всё-таки тебя побью?

– Тогда ты станешь защитницей рода. И будешь первой женщиной на ристалище.

Она вскинула подбородок.

– Возможно, я этого и хочу.

Он посмотрел на неё серьёзно, его взгляд стал твердым.

– Род ждёт от нас большего, чем игру. Но если ты и правда хочешь – тренируйся не хуже мужчин. А может, и лучше.

Сзади послышался звук шагов. Один из старших воинов, Гостомысл, остановился у края поляны, глядя на них с улыбкой.

– Пока вы тут мечами машете, дрова кто будет таскать? Или хлеб сам себя испечёт?

Берислав слегка поклонился.

– Сейчас пойдём, дядька Гостомысл.

– Давайте. И ещё, запомните: бой начинается задолго до того, как мечи скрестятся. В мыслях и в сердце. - хмыкнул старик, развернулся и ушёл.

Берислав задержал взгляд на Леяне, словно пытаясь прочесть её мысли.

– В мыслях и в сердце… Ты готова?

Леяна сжала рукоять деревянного меча, ощущая его вес и тепло, словно это было продолжение её самой.

– Всегда, – твёрдо ответила Леяна, встречая его взгляд без тени сомнения.

Они знали друг друга до мелочей, предугадывали каждое движение, словно были единым целым, единой силой. Да, так оно и было, одним целым.

Макар чувствовал, как его собственные мысли смешиваются с их мыслями. Как будто между ними не было столетий.

Вдалеке послышался топот. Вначале приглушённый, потом всё громче. Мужчины во дворе замерли.

Голос главы рода – твёрдый, уверенный:

— Женщины и дети – в дальнюю деляну. Мужчины – к оружию.

Леяна не двинулась с места.

— Я не уйду. Я не беззащитна, отец. Я знаю, как держать меч.

— Мы остаёмся, – за двоих ответила она. Берислав потупил взор. Оспаривать решение отца он не привык.

— Нет. Вы уйдёте с остальными. – Ратибор покачал головой. – Это не ваша битва. Вы должны сохранить род.

Берислав сжал кулаки. Он знал, что сестру не удержать.

— Тогда держись рядом. – шепнул он сестре.

Она усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то иное – тревога? Или… понимание?

Макар почувствовал, как тело напряглось, как перехватило дыхание. В ушах зазвенел боевой клич, пробуждая древний инстинкт.

*****************************************************************************

Глава 3

*****************************************************************************

ГЛАВА 3. ОСКОЛКИ ПАМЯТИ

Тишина ночи была обманчива. Запах прелой листвы и влажной земли казался привычным, но воздух был напряжён, как перед грозой. Поместье дремало в последних лучах солнца. По деревянным стенам скользили длинные тени, пламя факелов на стенах освещало лица воинов, готовых к ночному дозору. В воздухе пахло свежескошенным сеном, хлебом, и чем-то неуловимым – тревогой.

Ратибор, глава рода, стоял у ворот вглядываясь в темноту леса. Мужчины замерли рядом, сжимая оружие. Ему было неспокойно. — Сегодня слишком тихо, – сказал он старшему воину Гостомыслу. – Как перед бурей. — Может, просто ночь такая, светлая? – предположил тот. — Может. Но я хочу, чтобы все были готовы.

Состоявшийся накануне разговор с семьёй и друзьями, примкнувшими к роду, тяжело дался Ратибору. Он не двигался, но каждая мышца тела была готова. Но их было мало. Слишком мало.

— Женщины увели детей, хоть об этом можно не переживать и с полной отдачей дать отпор, – подумал глава, погружаясь в воспоминания о минувшем дне.

Сегодня утром пришёл будущий зять Ратибора, Ильяс.

Отец Ильяса, возлюбленного Леяны, готовился к нападению – не по своей воле. Сватовство уже состоялось, но теперь политические интриги вынудили его встать по другую сторону. Тем более положение, в которое двух друзей поставили любимые дети, обязывало поторопиться до холодов, чтобы решить вопрос с новой семьёй. Леяна носила под сердцем его внука. Он это знал, хотя дети и скрывали от него.

Ильяс не колебался, когда пришло время принять решение. Он знал, что отец рассчитывает на его поддержку, но знал и другое – его сын должен вырасти под защитой, а не в тени кровавой вражды.

Накануне он встретился с отцом. Разговор был тяжёлым.

— Ты останешься с ними? – голос отца был ровным, но в нём звучала сталь.

— Да, – ответил Ильяс. – Ты знаешь, что я не могу иначе.

— Они никогда не примут тебя полностью.

— Леяна приняла.

— Ты защищаешь женщину или ребёнка?

— Я защищаю свою семью.

Отец молчал. Потом медленно кивнул.

— Тогда ты уже сделал свой выбор. Завтра мы встретимся как враги.

Ильяс не ответил. Он знал, что уже перешёл черту.

Род Ильяса был славным и древним. Их предки издавна жили на этих землях, охраняя пути между княжествами, зная каждый перекрёсток, каждую тропу. Их называли "Хранителями дорог" – не просто воинами, но и посредниками между разными народами. Однако времена изменились. Теперь их владения сжимались под натиском более сильных княжеств, и союз с Велемиром мог стать спасением или проклятьем.

Вечером, за несколько дней до нападения, отец Ильяса собрал совет старейшин.

— Мы связаны клятвами, но нас вынуждают идти войной, – сказал он, обводя взглядом собравшихся. – Что скажет род? Если мы отступим, нас раздавят. Если нападём – предадим себя.

Старейший из рода, седовласый, с глазами, пережившими не одно лихолетье, тяжело вздохнул:

— Это не битва за землю, сын мой. Это битва за кровь. Твоя кровь уже течёт в их роду, но признают ли они нас как равных?

Отец Ильяса сжал кулаки. Он знал ответ. Прежний порядок рушился, и теперь ему оставалось лишь одно – принять участие в этой игре, надеясь, что его внуки увидят иной мир.

Треск веток. Лёгкий шелест. Этот звук насторожил хозяина поместья, перенося его в реальность.

Вражеская стрела впилась в грудь стражника на башне. Он рухнул вниз, не издав ни звука.

— К бою! – рявкнул Ратибор, вырывая меч из ножен.

Тени в лесу зашевелились. Противник не бросался напролом – он шёл умно и быстро, прорезая темноту, словно ветер.

Нападение было организованным.

Враги не шли в лобовую атаку, они постепенно охватывали поселение, не давая определить их число.

Лучники на крышах стреляли в ответ.

Гостомысл командовал копейщиками у ворот – враг, пытавшийся прорваться, натыкался на острые наконечники.

Но атака была хитрой. Кто-то пошёл в обход, кто-то уже метнул факел в конюшню.

Ратибор метнулся к заднему двору, через который женщины с детьми ушли в лес.

Вскоре поместье содрогнулось от топота ног. Двери ворот с треском поддались, и внутрь ворвались люди в лёгких доспехах, вооружённые луками и короткими мечами.

Ратибор встретил первого мощным ударом в живот – враг согнулся, но сумел уйти в сторону.

Второй прыгнул сверху, размахивая топором.

Ратибор увернулся, чувствуя, как лезвие скользит по кольчуге, оставляя небольшой след, не причиняя вреда.

Удары летели со всех сторон.

Зрение сужалось – не было времени думать, только действовать.

Он перехватил запястье врага, выкручивая его, и почувствовал, как кость поддалась.

Крик боли – и вот уже меч Ратибора пронзает другого нападающего.

И тут он видит, что дочь не ушла.

Она стояла на крыше старой кузницы, в руках короткий лук, а в глазах – стальной блеск. Возле дверей плечом к плечу сражались Берислав с Ильясом, перекрывая нападавшим путь к девушке.

— Ты что здесь делаешь?! – рявкнул Ратибор, перекрывая шум боя.

— Я не уйду, отец.

Её стрела пробила шею одному из нападавших.

Он повалился на землю, хрипя, хватая воздух ртом.

Ратибор впервые увидел в ней воина. Он не стал спорить.

— Целься в тех, кто поджигает.

И она не подвела.

Стрела за стрелой находили врагов, заставляя их нервничать, нарушая их слаженность и разрушая план.

Когда бой приближался к развязке, Ильяс столкнулся лицом к лицу со своим братом. Их взгляды встретились — в них не было ненависти, только боль.

— Уйди, Ильяс, — прошептал брат. — Ты ещё можешь жить.

— Я уже сделал свой выбор, — ответил он.

Меч рассёк воздух, и братский клинок пронзил грудь Ильяса.

Он упал на колени, кровь пропитала землю..

— Береги … Сына… - прошептал Ильяс, рухнув на землю. Его взгляд, смотрящий в сторону любимой, застыл в вечности.

Позади слышен треск — огонь охватил одну из крыш. Кто-то метнул факел, поджигая склады с зерном.

Сломались ворота. Гостомысл пал под ударом секиры, прикрывая одного из копейщиков. Воины Ратибора не дрогнули, никто не показал спину врагу. Один за другим, защитники поместья, защитники рода, отправлялись в Ирий сад. Удостаиваясь почётного места, где каждый погибший в бою, пиршествовал и наслаждался вечной жизнью рядом с богами, предками и другими доблестными душами.

Воины Ратибора сражались яростно, но врагов было больше, слишком много.

Ратибор понял — отстоять поместье невозможно.

— Уходите. – крикнул он детям

— Отец…

— Бери медальон и уходите! И помните, что я вам о нем рассказал! - Он сдёрнул артефакт с шеи, сунул в руку Леяны.- на обратной стороне, мой подарок внукам – улыбаясь прошептал глава. — Скрывайтесь. Выживите — тогда будет шанс вернуть всё.

Спорить с отцом уже не было смысла.

Стиснув зубы, они выбежали в ворота заднего двора, растворяясь в темноте.

Ратибор остался. Он схватил меч обеими руками и пошёл навстречу врагам.

Резкий выпад — и враг корчится, хватаясь за рассечённый живот.

Удар сзади — Ратибор уходит влево, отвечает ударом в шею.

Но их слишком много. Клинок скользит по ребру. Боль.

Ещё один удар — он падает на одно колено. Перед глазами — пламя, горящее поместье.

- «Дети ушли, нить судьбы не прервалась». - Он усмехнулся сквозь боль и, собрав последние силы, рванулся на врага.

Леяна бежала в укрытое место, но потом свернула, прячась между деревьями. Берислав нашёл её.

— Глупая! – он сжал её руку. – Теперь я не могу тебя оставить.

— И не надо.

Они забрались в старую хижину лесника. Берислав слушал шум боя.

— Если нас найдут, ты беги.

— А ты?

— Сделаю так, чтобы они не смогли тебя догнать.

Враги подошли неожиданно. Дверь выбили, и Берислав бросился вперёд, прикрывая сестру. Первый удар – мечом в грудь одного из нападавших. Второго сбил с ног. Леяна увидела, как их окружили.

— Беги! – крикнул Берислав.

Она не могла. Но его глаза были полны решимости. Леяна развернулась и исчезла в темноте.

Она бежала, слёзы текли по щекам. Позади всё горело, а брата уже не было. Ильяс погиб. Она сжала кулаки, клянясь, что их жертва не будет напрасной.

Сквозь боль она вдруг почувствовала что-то странное. Как будто время изменилось. Как будто её кровь… протянулась далеко вперёд.

Макар, где-то в будущем, в другой жизни, вдруг ощутил слабый, но пронзительный отклик её боли — будто эхо далёкого крика в глубине сознания.

*****************************************************************************

Глава 4

***

ГЛАВА 4. ГОЛОС ПРЕДКОВ

Макар резко очнулся. В груди ещё отдавался отголосок далёкого крика. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, словно пытались удержать что-то важное.

Он встал, провёл рукой по лицу и увидел блокнот. «Камень. Огонь. Память. Передача…» Запись казалась знакомой, но её смысл ускользал.

Не привык долго собираться, поэтому быстро оделся и вышел на утреннюю пробежку. С детства дед заложил в нём привычку к саморазвитию, начиная с укрепления тела и духа. С раннего возраста, день за днём, сначала под шутки-подначки деда: «Ничто так не способствует размышлению, как умеренная физическая нагрузка. Она же — эмоциональная, что? Разгрузка. — Правильно». Вспомнив деда, Макар улыбнулся.

Повзрослев, он не прекратил тренировки — то ли в память о деде, то ли по привычке, но чувствовал себя после этого хорошо. Мысли текли спокойно. Любовь к холодному оружию, занятия единоборствами и учёба естественно вписывались в структуру памяти тела. Но всё равно было ощущение, что что-то где-то рядом — протяни руку, и ухватишь.

После пробежки и душа его встретил тёплый аромат чая, доносившийся с кухни. «Мама», – подумал Макар. Её забота оставалась неизменной, но сегодняшний день явно был другим.

— Опять допоздна засиделся? — голос матери вывел его из раздумий.

— Знаешь, мам… Сон странный приснился...

— Расскажешь? Или боишься, спугнуть? — улыбнулась мама.

— Да, что рассказывать, мне дед приснился, и что странно он же у нас военным был, а тут кузнец. Как на картине в музее о средних веках! – улыбнулся в ответ матери Макар.

И тут он обратил внимание, как мама подобралась, попыталась за улыбкой скрыть тревогу и, торжественность..

— Сынок, Макар..

Теперь и Макар поддался настроению матери, которое она пыталась безуспешно скрыть.

— Допивай чай, потом поговорим – всё ещё пытаясь, улыбнуться произнесла мама, выходя из комнаты.

«Странно, всё. И сон, и мама» – подумал Макар, допивая чай, не чувствуя ни вкуса, ни такого привычного уже удовлетворения, от ежедневного чаепития, с родным человеком.

Выйдя вслед за Ольгой, он вдруг замер как вкопанный. То, что открылось его взору, выбило почву под ногами. Кажется даже язык онемел.

Он привык видеть свою маму доброй, покладистой женщиной, но сейчас перед ним стояла другая. Властная, с осанкой человека, несущего нечто большее, чем просто семейные тайны.

— Макар Тувалькаинов, — её голос прозвучал твёрдо. — То, что ты увидел сегодня, не совсем сон. Точнее, совсем не сон. Это в тебе заговорила кровь твоих предков...

— Мы ведем нашу историю, почти от сотворения мира, все твои пращуры были особенными, как сейчас бы сказали, людьми.

— Хотя в своем времени, каждый, кем-то да был. Но я о другом, этот медальон – мой отец просил передать, когда к тебе «придет дед кузнец». Подробности никто не знает, но сказал что так передают от члена семьи другому. Мы уже стали думать, что это просто семейная традиция, передавать с напутствием ближе к «уходу», следующему..

— Хорошо, мам. Ты куда собралась, уходить? Я слышал эту историю от деда, думал это очередная семейная притча.- попытался отшутиться Макар

— Сынок.. Ты все шутишь.. – Ольга как-то сразу, стала обычной, его любимой, привычной мамой

— Да, к чему это пафос, мам. Вы всегда меня учили относиться проще ко всему. Это же не золото, и алмазы, просто древняя вещь, из хорошего железа, невзрачного хоть и редкого камня, и такого же древнего дерева. Помнишь, я говорил тебе, что брал его на исследование в свою лабораторию. Да старинная вещь, наверно как и все старинные вещи, имеющая ценность только от времени. И то, что передаются друг-другу по наследству.

— Конечно сын, ты прав – улыбнулась Ольга – Мне сказали как надо, я сделала. Мы ведь, исполнительные. Тем более, дедушке было бы приятно, что всё сделано по правилам рода. — Макар Тувалькаинов. Сын Ратибора. – Глаза женщины, на долю мгновения вновь озарились торжеством.

—Мама, ты мне всё сказала? — с улыбкой спросил Макар.

— Да, конечно, пойдем пить чай, сынок. А то я же вижу, что ты даже не понял, пил его или нет. – Улыбнулась в ответ Ольга.

— Спасибо, но мне уже пора. Поеду, дела сами не сделаются. Да и сама понимаешь, пока до города, пока пробки. Ты мне наш чай, в термос приготовь, на работе попью.– с улыбкой покачал головой Макар, и направился в свою комнату, собираться.

— Всё, как всегда. Работаешь, и работаешь. А отдыхать когда будешь? — Она тяжело вздохнула.

«Внуков бы увидеть, подросли уже наверно. Как они там?..» — С грустью подумала бабушка Ольга.

Жизнь за городом, хорошо, но есть как плюсы, так и минусы. Этот дом они с мамой приобрели не так давно, да и к слову сказать, как приобрели. По сносной цене, через аукцион, фирма владевшая этим участком обанкротилась, имущество выставили на торги, Макар помнил, мама всю жизнь провела в селе, и тяготилась городом.

Выехав на трассу, он погрузился в мысли. «Всё складывалось в единую цепочку, будто кто-то незримый подсказывал, куда идти. Вложиться в особняк, хоть и громко сказано, но дом, стоит вдали от всех соседних, чем не особняк. Да, пришлось вложиться в ремонт, но это как говориться, другая история. Зато вид: сосновый бор, небольшой ручей - как бы отделяющий лес, от дома и построек. Вековые сосны, кажется подпирают небосвод».

«Исполинская сосна, увядающими ветвями, скрывала от посторонних взглядов его изувеченное тело». – И вдруг – резкий толчок в груди, словно невидимый импульс пробежал по телу. Его ладонь судорожно сжала медальон, который вдруг показался ему тёплым... Затормозив у обочины, он выскочил из авто.

Сосновый бор. Вековые сосны. Исполинская сосна. Поместье, вдали от всех.

Пазл начинал формироваться, выравнив дыхание, он снова сел за руль своей старенькой, но ещё довольно крепкой иномарки, и надавил на акселератор. С недоумением ощущая, что всё ещё сжимает в руках семейную ценность, при этом медальон как будто выдавал какие-то импульсы.

«Показалось», — подумал Макар, но внутри что-то подсказывало – нет, всё только начинается.

***

Продолжение следует…