Код ZERO. Том 4. Вторжение

Том 4. Эпизод 1.

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Привет, Рыцарь Аминор. Как дела?..

Привет, Рыцарь Аминор.

Привет, Рыцарь…

Вот уже несколько часов я сидел на лавке в пустом коридоре одного из корпусов Генетрон-Медико, рядом с входом в отделение экспертной терапии, а память беспрерывно повторяла одну и ту же фразу — «Привет, Рыцарь Аминор. Как дела?..».

Это последнее, что сказала мне Саваж перед тем, как её магический образ исчез.

Весь этот месяц он не выходил у меня из головы, будто отпечатался на коре головного мозга. Её лицо, её глаза.

И эти слова: «Привет, Рыцарь Аминор. Как дела?».

Я снова и снова вспоминал их, и даже мысленно отвечал Саваж. Отвечал, что дела у меня нормально, что я жив и остался человеком. Вслух сказать об этом мне было некому — Саваж до сих пор лежала в коме.

И весь этот месяц я её не видел.

К ней не пускали никого, кроме врачей и специалистов из высшего экспертного совета. Я и сам до сих пор долечивался в соседнем корпусе, но в отличие от Саваж, мне повезло остаться в сознании. Я даже смог ходить уже через неделю после операции на черепе.

Всё моё тело было испещрено круглыми рваными ранами, будто ко мне присасывались гигантские пиявки. Даже после регенераторной капсулы моя кожа выглядела, как у чёртова далматинца — вся в розовых пятнах от свежих, едва заживших ран.

Хрен с ними, с пятнами — позже они исчезнут.

Больше всего меня доставала боль в затылке. Именно через затылок глубже всего ко мне прирастали нейроны Прометея во время его эволюции. Я даже помнил его голос в своей голове. В тот момент мы стали единым целым…

Шум распахнувшейся двери оборвал мои воспоминания.

Из отделения стремительно вышла комиссар Патель и тут же остановилась, выискивая кого-то в коридоре. Увидев меня, неподвижно сидящим на лавке у стены, женщина кивнула.

— Стас! — Она поправила очки на носу и направилась ко мне. — Разве ты не должен быть в своей палате и в другом корпусе?

Я поднялся и пошёл ей навстречу.

— Мне нужно увидеть Саваж.

Комиссар Патель сощурилась и окинула меня внимательным взглядом медика-эксперта: мою мрачную серую пижаму, пятна от ран на шее и руках, бледную и осунувшуюся физиономию, а ещё — мою новую шевелюру, к которой я никак не мог привыкнуть.

Дело в том, что когда мне делали операцию, то побрили налысо, а теперь, спустя месяц, волосы чуть подросли и торчали чёрным ежом. Порой мне казалось, что я похож на тюремного заключённого, а из-за коротких волос мои уши торчат, как у грёбанной мартышки.

— Тебе нужен покой, Стас, — мягко добавила Патель, — но мне сказали, что ты каждый день сюда приходишь. Как только снова смог выходить из палаты, так и приходишь. Наушник пока тебе не положен, поэтому…

— Мне нужно увидеть Саваж, комиссар, — повторил я, будто она с первого раза не поняла, хотя тут и без слов всё было ясно.

Я приготовился выслушивать очередной витиеватый отказ от очередного эксперта, почему никого не пропускают к Саваж, но Патель неожиданно сказала:

— Пошли. Я проведу тебя к ней.

Мне даже показалось, что именно меня она и искала в коридоре, чтобы произнести эту фразу. Патель ведь наверняка знала, что я тут торчу уже не первый час.

Вместе мы отправились в отделение.

В эти минуты мне ни с кем не хотелось вести беседы, но по пути Патель всё-таки завела разговор, не слишком-то приятный.

— Ты месяц не видел Прометея. Он ждёт тебя. Мы охраняем его круглосуточно, как зеницу ока. Особенно после того, как его чуть не уничтожили аннигиляционной пушкой.

— Хорошо, — односложно отреагировал я.

По спине пробежал холодок от тех воспоминаний.

— К сожалению, диверсантов ещё не нашли, но мы бросили все силы на их поиски, — соощила Патель на ходу. — Твой титан стоит неподвижно снаружи крепости, около главных ворот — в том самом месте, где ты выгружался из него. Он смотрит в одну точку, не проявляет агрессии, однако, как только кто-то подходит к нему ближе, чем на двести метров, он начинает угрожающе рычать. Его сервисный инженер, маг-эксперт Роу, не смогла к нему приблизиться. Как и сама Королева Имаго. Прометей не подпускает никого. Эксперты изучают его издалека. Люди встревожены, как и аборигены…

— Что вы от меня хотите, комиссар? — перебил я, не сбавляя шага.

— Ты должен подтвердить, что сможешь им управлять, — прямо ответила Патель. — Тебе ведь уже известно, как именно эволюционировал Прометей?

Я не ответил, хотя мне уже всё рассказали.

Через неделю после операции ко мне в палату явился первый помощник крепости Рэджи Мариано, мой единственный посетитель за весь этот месяц — других ко мне так и не пустили: ни учителя Зевса, ни Данте, ни остальных ребят.

У Мариано имелись особые полномочия. Теперь это было очевиднее некуда.

Без предисловий он сообщил мне, что Прометей эволюционировал в две ступени, то есть прошёл третью, а за ней четвёртую эволюцию. И что, по словам гизона Бенетако, Прометей стал похож на технологичное и одновременно живое чудовище, которое и пробивает границы Узлов для расы изуриан — тех самых, что захватывают миры Алиума один за другим и обладают сверхтехнологиями, ещё не знакомыми человечеству.

Также Мариано сказал, что все службы Генетрона ищут тех, кто устроил диверсию и взломал управление аннигиляционными пушками, а затем выстрелил в меня. И что он лично перевернёт вверх дном все пять крепостей, но найдёт причастных, найдёт каждого из них и заставит ответить.

Ещё он сказал, что после того, как сработала одна из пушек, то погиб циклоп-прародитель Прометея, и если бы он не закрыл собой меня и клан циклопов, а вместе с ними и Зевса с Локи, то случилась бы чудовищная трагедия.

— Сам того не зная, этот циклоп спас человечество, — добавил тогда Мариано.

А вот информацию о Виктории Саваж он оставил напоследок, понимая, насколько это для меня важно.

Ещё месяц назад, когда я только очнулся внутри Прометея и увидел перед собой исчезающий магический образ Саваж, услышал её фразу «Привет, Рыцарь Аминор. Как дела?», то даже не сразу понял, что вообще произошло.

А когда понял, было уже поздно.

Саваж исчезла.

Я остался внутри титана и наконец осознал, что он лежит на берегу озера. Воспоминания о тяжёлом бое с циклопами тут же всплыли в памяти.

Я вспомнил всё: как вышел в долину из крепости Нигма, как двадцать девять циклопов окружили меня, как их булавы чуть не прикончили Прометея, как я начал крушить и убивать, как появился циклоп-прародитель, как бой продолжился, а потом произошла эволюция, как Орфео заорал, что кто-то взломал управление пушками, как Королева уничтожила одну из них, как вторую взорвал сам Мариано, как третья пушка выстрелила…

Да, я вспомнил всё.

В том числе и то, зачем мне вообще нужна была эволюция.

Именно это и заставило меня взять управление титаном заново, но когда я открыл глаза Прометея, то увидел, что на меня смотрит Королева Имаго.

Она стояла на ладони своего исполинского циклопа, а тот склонялся ко мне и держал хозяйку около морды титана.

— Здравствуй, Прометей, — произнесла Королева, бледная и уставшая. — Мне пришлось провести ритуал по повышению твоего ранга раньше времени. Иначе ты бы не смог управлять этим чудовищем, будучи от него отдельным. Полукровка сделала всё, что смогла, чтобы ты выжил и остался человеком. Её желание сбылось. Однако сама она истратила все силы на образ, а сейчас её тело, погрузившееся в транс, находится прямо на лбу Прометея. Будь аккуратен, когда начнёшь его поднимать.

Её слова ввергли меня не просто в шок.

Я был потрясён.

Не знаю, как у меня вышло тогда настолько нежно взять тело Саваж этими гигантскими когтистыми лапами и даже её не поцарапать.

Ну а когда я поднял титана на ноги, то с ужасом понял, что ростом не достаю до Древнейшего всего десяток метров. То есть Прометей стал выше своего прежнего роста больше чем вдвое.

— Са… Са… важ… — кое-как произнёс я, глядя на девушку, лежащую на ладони Прометея.

Это было жутко. Мой голос не был пропущен через микрофон и динамики, как обычно, а говорил именно сам титан. Он открывал зубастую пасть и произносил то, что произносил я. Только с большим трудом. Будто я ещё не до конца постиг его речевой аппарат.

— Полукровка ещё жива, — сказала Королева, когда Древнейший перенёс её к себе на плечо. — Но нужно быстрее унести её к людям. Она погружена в транс, её сознание и магия утеряны.

Она помедлила, но всё же добавила:

— Вернуть их можно, если поторопиться.

И я поторопился. Заставил Прометея идти так быстро, как он мог после трансформации. Я чувствовал, что ему больно, что он ещё не привык к новому телу и росту, ко всей своей мощи, но всё равно гнал его вперёд — напрямую через чащу и пустоши к крепости.

Странно было ощущать себя в новой капсуле пилота. Практически внутри живой плоти, чувствовать, как чутко новый нейроинтерфейс реагирует на мои волевые импульсы.

Тогда я ещё не представлял, насколько тяжело мне будет выгружаться из титана и рвать эту связь.

Когда я в сопровождении Королевы и её циклопа подошёл к крепости, то увидел, что осталось от долины, где происходил бой. Всё было выжжено в пепел. Часть внешней стены Нигмы повредило, как и ворота, как и несколько Деревьев Хомо.

Но когда среди этой страшной разрухи мои глаза увидели выживших, я выдохнул от облегчения. Кажется, вместе со мной это сделал и сам Прометей. Клан циклопов, всего девять особей, остались живы. Как и Зевс. Как и Локи. Как и остальные титаны и Малыши, что тут были.

И все они не ожидали увидеть Прометея.

Они посчитали, что я тоже погиб от аннигиляционного удара вместе с циклопом-тираном, но когда увидели меня, идущего со стороны гор, то сначала замерли от неожиданности.

А потом, пока я подходил ближе, успели выстроиться в парадные шеренги. Чёрт возьми, они встретили меня, как генерала: вытянувшись по струнке и отдавая честь! Все титаны и Малыши. Вообще все. Первым стоял Рэджи Мариано на своём Аресе. Именно он и подал всем пример приветствия героя.

Да, я всё это заметил и запомнил, но в тот момент мне было плевать на торжественность момента — я нёс Саваж на ладони и торопился, как мог, подгоняя Прометея всё ближе к повреждённым воротам Нигмы.

Я даже смог произнести зубастой пастью титана:

— Спа… сите… её.

Почти сразу меня встретили несколько бригад экстренной помощи. Из ворот выбежала сама Амиша Патель, а за ней — ещё несколько человек, явно из экспертного совета.

Я же остановил титана и опустил Саваж на ладони к земле. Девушку сразу забрали и унесли в крепость.

Увидев Патель, Королева спустилась со своего циклопа и быстро объяснила, что произошло с Саваж, каждую мелочь и особенность её магического транса. И снова она говорила только с Патель.

Пока комиссар отдавала распоряжения экспертам через наушник, я принял первую попытку выгрузиться из титана. Дёрнулся всем телом, чтобы оборвать связь с нейроинтерфейсом. Боль была адская, однако просто приказ или рывок не помогли. Пришлось освобождать самого себя, как из паутины. Правда, эта паутина была сделана из крепких нейронов, похожих на канаты.

Едва освободив правую руку, я принялся вырывать из себя нейроны Прометея. Сначала из левой руки, затем из живота и груди, из бедер, голеней, ступней, из плеч и шеи, из висков, а потом и из спины.

Самым сложным было вырвать нейрон из затылка.

Я ухватился за тёмную живую верёвку и начал вытягивать её из собственной башки. Не знаю, как я вообще не лишился сознания. Наверное, из-за того, что сам Прометей поддерживал его во мне.

В итоге всё равно пришлось попросить титана:

— Отпусти меня, дружище… я никуда не денусь. Отпусти… меня.

Я произнёс это, стиснув зубы от боли и зажмурившись, практически простонал.

Моя рука тем временем продолжала вытягивать нейрон из затылка. Всем естеством я ощущал, как что-то живое липким и тягучим веществом выходит из моей головы, как кровь из раны на затылке течёт по шее, заливает спину, как медленно и неохотно Прометей отпускает меня.

Когда я наконец вытянул последний нейрон, связывающий нас, то сразу же опустился на колени — на мягкую и тёплую внутреннюю плоть титана. Выдохнул, опустил голову и несколько секунд просто не мог пошевелиться.

Одно я мог осознать точно.

Саваж спасла меня от слияния с Прометеем. Она отдала на это всё, что у неё было, и даже больше. А вот к Королеве Ама-Ки у меня возникли вопросы, дохрена вопросов. Только чтобы их задать, надо было для начала хотя бы выбраться из титана.

Я даже не знал, сохранились ли люки в его голове, основные или запасные, хоть какие-нибудь. Вся моя воля была теперь направлена на то, чтобы преодолеть ещё один барьер между мной и внешним миром.

И пока я готовился к последнему рывку, один из боковых люков неожиданно открылся сам.

Сам!

Он был расположен на том же месте, где и раньше, и выходил прямо на плечо. Только выглядел люк немного иначе. Его искорёжило. Теперь он был не круглый, а слегка продолговатый, но состоял из механических мелких деталей, сросшихся кровеносными сосудами.

Что-то жуткое.

Правда, в тот момент меня это не смутило. Я весь устремился к выходу, даже не вставая с колен, а пополз так — на четвереньках, лишь бы быстрее выбраться.

Полз и полз. Казалось, прошёл час, а я развалился на части, пока добрался до люка — так тяжело далось мне это расстояние. И как только мои глаза сощурились от яркого белого света, я понял, что практически голый. Кое-где моё тело прикрывали рваные окровавленные обрывки проводящего костюма, но этого было недостаточно, чтобы не считать себя голым.

Пальцы сами по себе нашарили висящий на шее жетон с картой памяти.

Только эта хреновина и осталась целой на моём теле. Значит, не зря я считал её неубиваемой. Забавно, но даже чудовищная боль не помешала мне усмехнуться этой мысли.

С той дурацкой усмешкой я и вылез из титана. Да-да, вывалился прямо так: с усмешкой, с жетоном на шее и в чём мать родила. Хорошо, что Прометей сразу же подставил мне ладонь и слегка сжал когтистые пальцы, чтобы прикрыть мою наготу.

Ухватившись за его ладонь, я наконец поднялся, выпрямился в полный рост и окинул взглядом округу с невероятной высоты. Как будто снова забрался на Дерево Брамса в Симоне и гляжу со смотровой площадки на мир.

Мир тем временем смотрел на меня.

Снизу послышались армейские возгласы приветствия и радости. Сотни динамиков оглушили долину криками пилотов: «Да здравствует Прометей!». К людским крикам присоединился звук глухих ударов — это циклопы, все девять из клана, принялись колотить себя по грудным панцирям. После этого последовал их грандиозный хоровой рык. Они задрали головы и выдали раскатистое рычание в небо — точно так же, как когда-то делал циклоп-изгой.

А потом и Нигма объявила прямо со стен крепости:

— Сегодня великий день! Человечество приветствует Прометея и его пилота! Отныне мы…

Это всё, что я успел расслышать.

Голос Нигмы, крики пилотов, рык циклопов — всё смешалось в единый муторный шум в голове, а потом я почувствовал, что валюсь навзничь. Затем был резкий спуск вниз, а через несколько секунд перед глазами возникло лицо комиссара Патель. Именно она первой бросилась ко мне, чтобы забрать с ладони Прометея.

Бледное и худое лицо пожилой женщины, её изящные очки, лучистые серые глаза — всё это померкло в сизой пелене, и я всё-таки потерял сознание.

И вот прошёл месяц.

Мы шли по коридору отделения экспертной терапии, и Патель говорила о том, что я должен подтвердить, что смогу управлять Прометеем, будто того, что уже есть, теперь недостаточно.

Хотя наверняка она имела в виду именно то, что говорил гизон насчет Червей Изури. У всех теперь был ко мне только один вопрос: смогу ли я управлять супертитаном, так похожим на одного из монстров изуриан?

— Вы боитесь его, комиссар? — прямо спросил я.

— Да, боюсь, — честно ответила Патель. — И его испугаются все, если узнают, на кого он похож на самом деле. Пока об этом известно лишь узкому кругу лиц в руководстве.

— А второй этап переселения человечества… — начал я.

— Его никто не отменяет, — тут же ответила комиссар. — Однако всё должно быть подготовлено. Даже если нам удастся восстановить портал, то людей с Земли нужно будет переселять не в Эльдору, а в Гизафию. Эксперты выяснили, что там есть все признаки наличия кислорода. Но в Гизафию вторглись изуриане.

Патель могла ничего и не говорить.

Было ясно, что сначала нужно освободить Гизафию и отбить вторжение Червей Изури, а уже потом переселять оставшихся землян, в том числе, мою семью.

Великая война за человечество нам ещё только предстояла.

— А что говорит Королева? — спросил я, ускоряя шаг. — Вы ведь беседовали с ней.

Патель поспешила за мной и ухватила за плечо, останавливая посреди коридора.

— Стой. Не спеши, Стас. Ты должен быть готовым к тому, что увидишь сейчас. Прошу тебя, сохраняй спокойствие.

Она указала на дверь, которую я уже миновал и оставил позади.

— Виктория Саваж в той палате. Пойдём.

Не дожидаясь комиссара, я устремился туда, но в итоге всё равно пришлось ждать, когда она откроет дверь по спецразрешению через Нигму.

— Ещё раз, Стас… будь спокоен, — тихо напомнила Патель, пока дверь сдвигалась в сторону, да ещё так медленно, что, едва дождавшись узкого прохода, я сразу же втиснулся в проём, опередив комиссара.

Ну а оказавшись внутри помещения, понял, что это даже не палата.

Это был большой зал с вереницами кабин для симуляций. Похожие кабины, прозрачные и продолговатые колбы, формой яйца, я видел ещё в Симоне, когда только пришёл на факультет Зеро. Именно Патель и была тем экспертом, который впервые загрузил меня в раствор и создал первую в моей жизни симуляцию.

Я замер на пороге, разглядывая кабины.

Почти все они были пусты, и только одну заполнял зеленоватый мутный раствор, а внутри…

— Вик, — прошептал я и быстро направился к кабине.

С закрытыми глазами девушка замерла в толще жидкости, раскинув руки и слегка задрав голову вверх. На ней был её привычный проводящий костюм — белый с чёрными вставками по бокам.

Казалось, она просто решила вспомнить уроки по симуляциям и зависнуть ненадолго в кабине, чтобы поуправлять каким-нибудь простецким Малышом.

Я подошёл к кабине вплотную и положил ладонь на стенку.

— Вик…

— Нам удалось удержать её сознание и даже лимб. — Патель встала около кабины рядом со мной. — Однако её тело неподвижно и остаётся в настолько глубоком объединении с Диском Эхо, что она не может его покинуть. Единственное, что нам помогло сохранить связь с Викторией — это симуляторная кабина.

Я повернулся к женщине.

— Когда она придёт в сознание? Есть сроки?

Патель сняла очки и посмотрела мне в глаза.

— Я не знаю, Стас. Никто не знает. Мы пытались создать для неё новые симуляции, чтобы вывести из комы, но ничего не вышло. Всё, что мы можем — это порой видеть, какую симуляцию Виктория создаёт себе сама. В этом у неё полная свобода. Картинка выводится на экран.

Женщина включила мини-монитор на установке, сопряжённый с кабиной.

Прямо сейчас в симуляции Саваж крутилась одна и та же сцена: как я и Саваж стоим на вершине Дерева Брамса, а она обнимает меня сзади, чтобы удержать, потому что я до одури боюсь высоты.

Что ж, высоты я уже не боялся, да и на Дереве Брамса мы с Саваж больше никогда не бывали, но я сразу догадался, что это не просто сцена из воспоминаний.

Это подсказка.

Я снова повернулся к Патель.

— Вы не хотите вернуться в Симону, комиссар? Что-то здесь слишком много диверсантов, вы не находите?

Она вскинула брови.

Затем изящным движением вернула очки на нос и хмыкнула.

— Я уже обсудила вопрос возвращения в Симону с Комиссариатом и собиралась предложить тебе то же самое. В Симоне и для тренировок с Прометеем место найдётся. Там достаточно открытых учебных полигонов, самая большая военная зона и самая маленькая гражданская, что в данном случе весьма неплохо. Ну и, конечно, лучшие учителя. Кстати, Хламной Боб вызвался тебя сопровождать, если ты не против.

— Конечно, не против, — кивнул я. — И, если честно, то я уже соскучился по Симоне. Извини, Нигма.

Я глянул в потолок, ожидая ответа, но его не последовало.

— Нигма не имеет доступ внутрь этого помещения, Стас, — тихо сообщила Патель, затем выключила монитор и снова посмотрела на Саваж. — Мы сделаем всё, чтобы вернуть Викторию к нормальной жизни. Эта девочка её более чем достойна. К тому же, в Симоне её ждет мать. Маг-эксперт Прима Сол уже знает, что случилось с её дочерью, и готовит лабораторию.

Я ничего на это не сказал, но мысленно поморщился от одной мысли о Приме Сол.

С другой стороны, какая разница, к кому придется обращаться, чтобы Саваж помогли прийти в себя. К её матери, ко всем лабораториям вселенной, да хоть к сатане. Если я всё верно понял из того, что увидел на мониторе симуляции, то шансы выжить у Саваж всё-таки имелись. Вот это и было самым главным.

— И кстати, — добавила Патель, — Королева Имаго присутствовала на Совете в Нигме. Мы сами пригласили её, и она пришла прямо в крепость. Конечно, тайно. На Совете она сказала, что должна участвовать в твоих тренировках.

Я нахмурился.

— Я ей больше не доверяю. Она обманула меня и не предупредила, что во время эволюции титан поглотит тело пилота. Если бы не Саваж, то меня бы тут не было.

Патель не удивилась.

— Да, я понимаю твои сомнения. Королева всё нам рассказала. Однако есть одна загвоздка. Ты получил МР-три, и теперь у тебя есть возможность создавать Оружие Мастеров Эхо. Но проблема в том, что Прометей не похож на других титанов, и никто не знает, какое оружие он способен создать. Вряд ли оно входит в перечень известных нам ключей мастерства.

— А Королева откуда может знать? — ещё больше усомнился я. — Она Червей Изури не видела, как и мы. Их видел только гизон. Вот он и может рассказать.

— Гизон уже рассказал, Стас. И если бы ты его слышал в тот момент, то сразу бы согласился, чтобы тебя тренировала Королева.

Я покачал головой.

— Тогда пусть сначала сделает то, что говорила. Пусть приведёт представителей каждой расы Эльдоры, чтобы собрать армию.

Как ни странно, но Патель и на это отреагировала железным спокойствием.

— Да, Стас. Именно этим Королева и собирается заняться. Однако перед тем, как отправиться в путь, она попросила о встрече с тобой.

— Не вижу смысла сейчас… — начал возражать я.

— Она уже здесь, — перебила Патель и указала на неприметную дверь в техотдел. — Никакой магии, Стас. Просто разговор. Буквально пару минут.

Стоило ей это произнести, как дверь техотдела открылась, и в зал вошла Королева Имаго. Хотя сейчас она выглядела совсем не по-королевски: одна, без своей чёрной изогнутой короны, с волнистыми белыми волосами и в простой человеческой одежде — сером комбинезоне.

Как самая обычная девушка.