Код Стигий. Аэтра | Том 2

Глава 1

Мы стояли у врат, ведущих во внутренний двор Императорского дворца. Спасибо гиду от гильдии, без него вряд ли бы мы прошли все кордоны стражи, несмотря на указ свыше. Воздух был наполнен напряженной тишиной, нарушаемой лишь мерными шагами патрулей и звяканьем доспехов.

Все мы изрядно нервничали. Ну, кроме Торвалда. Стоял сзади нас, неподвижный, как каменный истукан, его лицо не выражало ровным счетом ничего. Лишь внимательные глаза скользили по страже, оценивая, рассчитывая. Каменюка, одним словом.

С глухим скрежетом массивные дубовые ворота, украшенные чеканкой с символикой Империи – переплетающимися драконами и солнцем, – начали медленно отворяться. Чем шире они открывались, тем больше поражала взгляд отделка замка. Гигантское строение из отполированного белого камня, испещренное ажурными балконами и высокими стрельчатыми окнами, величественно возвышалось над нами. Прямо от ворот расстилался ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами и аллеями, ведущими к главному входу. Вот уж действительно – замок как из сказки, вылитый. От всей этой мощи и роскоши становилось как-то не по себе.

Наш гид, щуплый человечек в мантии гильдии, коротко переговорил с капитаном стражи, и мы двинулись за ними, вглубь этого каменного исполина. Ворота главного входа отворились беззвучно, в отличие от внешних.

Капитан стражи, мужчина с лицом, изборожденным шрамами, в латах с алыми нашивками и такой же красной кистью на шлеме, оценил нас взглядом, холодным и недружелюбным.

–Вам прямо, в тронный зал. Вас уже ждёт его величество, – отчеканил он сухо. Что ж, таковы его обязанности.

Перед нами расстелилась длинная, в несколько десятков метров, красная ковровая дорожка, ведущая к следующим, уже внутренним вратам. Они были меньше, но куда изысканнее: инкрустированы серебром и перламутром, складывались в сложный узор, напоминающий то ли звёздную карту, то ли магические символы. Мы двинулись по ней, и с каждым шагом осознавали истинный масштаб строения. По бокам уходили вверх и вширь бесчисленные лестницы, галереи, коридоры. Казалось, здесь можно заблудиться на неделю. Шепоток эхом отзывался под сводчатыми потолками.

Капитан стражи распахнул внутренние врата, и нам предстал тронный зал. Огромный, с колоннами, уходящими в полумрак высоты, и витражными окнами, отбрасывающими на пол разноцветные блики. Но самое шоковое ожидало нас впереди.

Я-то представлял Императора этаким седовласым патриархом в золотых, сияющих доспехах. Реальность оказалась куда прозаичнее и оттого страннее. На троне, больше похожем на кресло мастера-часовщика с массой ящичков и полочек, сидел мужчина лет сорока. Ухоженная короткая борода, чёрные волосы, в которых выделялась одна алая прядь. Он был одет… в строгую, почти военного крона форму тёмно-синего цвета, с бирками, аксельбантами и начищенными до блеска туфлями, что дико контрастировало с общим средневековым антуражем. Белые перчатки, которые он не снимал, листали стопку бумаг. Через плечи была накинута мантия из красного бархата с белым мехом – единственный, кричащий атрибут его статуса. На груди – ряд орденов. В одном глазу – монокль. Он был настолько погружён в чтение, что, казалось, не замечал ни нашего присутствия, ни того, что ворота открыты.

Капитан стражи, подойдя на положенные десять шагов, громко ударил древком копья о каменный пол. Звон заставил нас вздрогнуть.

–Приветствую Солнце Империи! Я привёл к вам на аудиенцию трёх представителей аномальных стигмат! – последнюю фразу он прочёл по свитку, выданному гидом.

Император медленно отложил бумаги и поднял на нас взгляд. Он был тяжёлым, пронизывающим, словно рентгеновским. Элира невольно отступила за спину Торвалда, а у того самого на лбу проступили капельки пота. Что уж говорить о нас. Его взгляд был в разы тяжелее, чем у старика-гильдмастера. Этот человек внушал если не страх, то леденящее душу почтение.

– Хм… – он почесал бородку. – Значит, это о вас мне доложил Генрих.

Мы дёрнулись от его тихого, но на удивление громкого и чёткого голоса. Он заполнил собой весь зал.

– Хм, вы выглядите не такими, как вас представлял Генрих. Моложе.

Он сменил позу, выпрямившись и расставив ноги, его пальцы в белых перчатках сложились домиком. Капитан стражи снова ударил копьём.

–Отдать честь Солнцу Империи!

Мы, оглушённые и напуганные, почти рефлекторно рухнули на одно колено, опустив головы. Колени отозвались тупой болью о холодный камень.

Император негромко, но так, что было слышно каждое слово, произнёс:

–Поднимите головы. Сохраните формальности для придворных. Для таких, как вы, это не обязательно.

Мы резко подняли головы. Внутри у меня всё сжалось в ледяной комок. Он знает. Он знает, что мы не здешние. Чёртов старик, мог бы и предупредить, с кем мы будем иметь дело!

Лицо Императора оставалось невозмутимым, лишь в уголках глаз затаилась тень усмешки, будто он читал мои мысли.

–Вижу переживание на ваших лицах. – Он махнул рукой. – Не стоит так тревожиться. Убивать я вас не собираюсь. Пока что. Вместо этого у меня есть деловое предложение.

Он сделал театральную паузу, давая словам прочувствоваться.

–По словам Генриха, вы в будущем можете стать первоклассными кастерами и приобрести значительное… влияние. Поэтому я предлагаю вам сделку. Выполните мой указ, а я, в свою очередь, предоставлю вам возможность попросить меня об одной вещи. О чём угодно. Кроме того, в случае успеха миссии, получите титул и определённые привилегии на выбор. Что скажете?

Мы переглянулись. В глазах Данила читалось: «А не послать ли нам этого клоуна?». У Макса – холодный аналитический блеск. Я решил взять инициативу и, стараясь скрыть дрожь в коленях, кивнул.

–Мы слушаем, ваше величество.

Император кивнул в ответ, удовлетворённо.

–Хорошо. Тогда слушайте ваше задание. Вскоре сюда явятся послы из Халифата Зефарии. Вам будет поручено официально сопровождать их обратно, а также доставить мне письменный ответ их правителя.

Мы снова синхронно кивнули. Звучало… выполнимо. Если закрыть глаза на зловещее слово «официально».

– Вижу по вашим лицам, вы осознали, что это – лишь фасад, – его голос приобрёл стальные нотки. – Ваша вторая, истинная цель – выяснить, что на самом деле происходит в Халифате, и оказать содействие той стороне конфликта, с которой Империи будет выгоднее сотрудничать в долгосрочной перспективе. При этом вам категорически запрещено втягивать в это официальные силы Империи или действовать от её имени.

Вот тут мы и ахнули. Вслух. Нас, троих зелёных пацанов, посылают в самое пекло гражданской войны, да ещё и без какой-либо поддержки? Я уже собрался открыть рот, чтобы высказать всё, что думаю об этой авантюре, но Элира резко схватила меня за локоть. Я посмотрел на неё, и она, не отводя испуганного взгляда от Императора, едва заметно покачала головой. Молчи.

Император впервые за всю аудиенцию изменился в лице – его губы тронула короткая, беззвучная ухмылка.

–Это хорошо, что вы быстро соображаете и имеете свою позицию. Пусть и не всегда обдуманную. Я знаю, что эта миссия крайне опасна. Именно поэтому я посылаю вас.

Максим, собравшись с духом, поднял руку, как школьник на уроке.

–Говори, – разрешил Император.

– Я правильно понимаю, – начал Макс, потирая подбородок, – что раз мы не отсюда и у нас нет здесь родни, это делает нас неуязвимыми для политического шантажа? И одновременно помогает скрыться от глаз культа, который, как мы знаем, активизировался?

– Хм. Парень, как тебя зовут?

–Максим…

–Хорошо. Я запомню твоё имя, как и имена твоих друзей. Да, ты прав. На вас не оказывает давления ни одна из придворных фракций, ибо вы для них – тёмные лошадки. Ваши же стигматы… – он показал пальцем в белой перчатке на своё запястье, будто рисуя в воздухе невидимый символ, – …крайне настораживают ортодоксов. Они слишком отличаются от наших. И, как ты верно подметил, именно они делают вас ценными для культа. Но со слов Генриха я понял главное – у вас, в отличие от подавляющего большинства, нет ограничителей роста.

У нас от этих слов буквально подкосились ноги. Что? Какой ещё барьер? Старик ни словом об этом не обмолвился! Элира и Торвалд смотрели на нас с немым вопросом и растущим ужасом.

Император с наслаждением наблюдал за нашей реакцией.

–Хмыкнул. Похоже, ваш наставник решил приберечь сюрприз на потом. Но сейчас не время для ученических дискуссий. Сюда сейчас войдут представители Халифата.

Мы заставили себя выпрямиться, отбросив шок и миллион вопросов. Лица стали масками, насколько это было возможно.

Как по сигналу, с другого конца зала, откуда мы пришли, появились двое. Они были облачены в традиционные зефарийские одежды из дорогих материалов – шёлка и тонкой шерсти, но с алыми вставками. Особенно выделялись их пояса, идущие от плеча до бедра. У одного – из ткани ярко-алого цвета, у второго, что шёл чуть позади, – из тёмно-багровой, с вытканными золотом замысловатыми линиями, напоминающими змеиную чешую.

Они бесшумно приблизились и отдали Императору изысканный, отточенный поклон.

–Мы готовы выдвигаться, ваше императорское величество, – произнёс старший, тот, что с тёмно-багровым поясом. Его голос был ровным и вежливым, но в нём не было и тени подобострастия.

– Хм… Хорошо. Вашими гидами и почётным эскортом станет эта пятёрка, – Император кивнул в нашу сторону. – Не стоит обращать внимание на их возраст. Это проверенные моим приближённым люди.

Послы скользнули по нам быстрыми, оценивающими взглядами. В их глазах мелькнуло лёгкое пренебрежение, быстро сменённое вежливой маской. Они снова поклонились Императору, на сей раз чуть менее глубоко.

–Как будет угодно вашему величеству.

И, не сказав нам ни слова, развернулись и вышли из зала тем же беззвучным шагом.

Мы переглянулись, обмениваясь немыми вопросами, а затем уставились на Императора. Тот лишь коротко кивнул по направлению к выходу. Мол, чего встали? Идите.

Выйдя из замка и сделав несколько шагов по мостовой, мы увидели их, стоящих у главных ворот. Они о чём-то тихо беседовали, но замолчали, едва мы приблизились.

Старший, Вазир Алифан, повернулся к нам. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза смотрели на нас с холодной отстранённостью.

–Меня зовут Вазир Алифан. Это мой протеже, Хан Галинд, – он указал на молодого человека с алым поясом, который едва заметно кивнул, его лицо было бесстрастным, как маска. Голос Вазира был низким и хрипловатым, будто простуженным. – Мы отбываем через два дня. Наш… скромный караван будет ожидать вас у Главных восточных ворот города на рассвете. Попутного вам ветра.

Они вновь слегка склонили головы – сухой, формальный жест – и, не дожидаясь наших представлений или вопросов, развернулись и ушли, их дорогие одежды развевались на холодном ветру.

Мы молча смотрели им вслед. Воздух пах приближающимся дождём и тяжёлым будущем.

Что ж, делать было нечего. До отбытия оставалось пара дней, и каждый час приходилось использовать с умом. Воздух в городе был наполнен привычным гулом, но теперь он казался звенящим от напряжения. Мы шли по мостовой, и я мысленно перебирал список дел. Первым и самым важным пунктом было получить новое оружие. Старик-гильдмастер упоминал, что поручил гильдейскому кузнецу, вернее, тому, кто с гильдией плотно сотрудничает, выковку нашего нового снаряжения.

Мне – двойные клинки. Я попросил выковать их в форме скимитаров, с лёгким изгибом, идеальным для режущих атак. Дед-кузнец сперва не понял, хмуря свои седые брови, но когда я нарисовал примерный эскиз на пыльном полу кузницы углём, он хлопнул себя по лбу своим мускулистым предплечьем и просиял. – А, так ты про ишкар говоришь! – оказалось, здесь такая форма известна, но под другим названием. Максиму заказали длинный, прямой обоюдоострый меч с характерной гардой и кисточкой на рукояти – цзянь. Мне казалось, что такая элегантная и сбалансированная форма идеально подойдёт для его фехтовального стиля, основанного на точности и скорости, а не на грубой силе. Он ещё спасибо скажет. Ну а Даниле – добротный длинный двуручник, с массивным клинком и широкой гардой. Будет как берсерк от души махаться, в его стиле.

Я кивнул своим мыслям, услышав тяжёлые вздохи ребят, шагавших рядом.

–Опять он кивает и мычит что-то про себя… – протянул, не открывая глаз, Максим, пошатываясь от усталости.

–Ага, или ты, – сказал я, театрально обидевшись и закатывая глаза. – Мечтаю о том, как мы будем сверкать новыми игрушками.

И вот мы дошли до здания гильдии, его знакомый фасад из тёмного дерева и камня. Открыв массивные двери, мы оказались в уже привычном нам главном зале. Пахло деревом, воском для полировки и чем-то неуловимо магическим. Это место даже стало по-родному ощущаться, как второй дом. И ведь вскоре мы долго не увидим эти стены, этот шумный зал…

За стойкой регистрации, как всегда, сидела та самая эльфийка-администратор. Она подняла на нас свой вечно-тяжёлый взгляд. Её веки, казалось, слипались сами по себе, а под глазами лежали тёмные фиолетовые тени. Складывалось стойкое ощущение, что она вовсе не спит, а её просто загрузили по самую макушку бумажной работой и магическими формальностями.

–Вы к мастеру Астемиру? – протянула она глухим, лишённым эмоций голосом.

Мы переглянулись. Видать, она уже запомнила, что мы по сути ходим сюда только к нему. Старик, впрочем, сам нас обычно находил.

–Да, – взял слово Данил, его бас прозвучал особенно громко в тихом зале.

– Сейчас… – без энтузиазма произнесла эльфийка и, словно в замедленной съёмке, поднялась со стула, уходя в дверь, ведущую во внутренние помещения гильдии.

Спустя мгновение она вернулась и буквально свалилась обратно на стул, уткнувшись в какую-то бумагу.

А чуть погодя из того же прохода появился Астемир. Его появление всегда было стремительным и энергичным.

–Даров, ребята! Уже вернулись с приёма? – он окинул нас быстрым оценивающим взглядом, заметив нашу подавленность.

Мы устало, почти синхронно кивнули.

–Хм, ну пойдёмте на площадку на заднем дворе, там расскажете мне всё, – он не стал ждать ответа, развернулся и исчез в проходе, откуда только что появился.

Мы лишь пожали плечами и поплёлись следом. За две недели, проведённые то в лазарете, то на тренировках, путь до тренировочной площадки мы выучили наизусть.

Площадка представляла собой огороженный высоким забором пятачок, усыпанный мелким песком. Стоя перед Астемиром, который уже скинул свою гильдейскую куртку и остался в простой майке, обнажив жилистые, покрытые шрамами руки, мы чувствовали себя школьниками на физре.

–Ну, давайте тогда начнём с зарядки, а заодно и расскажете, как всё прошло, – скомандовал он, начиная с простых наклонов.

– Да что рассказывать, – буркнул Данила, выполняя разминку для ног, его мышцы напрягались под тканью. – Нас на убой отправляют. Прямиком в жерло гражданской войны. Пусть прямым текстом он этого и не произнёс.

– Де-ла… – протянул Астемир, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная озабоченность. – Ну, тут уж я не помощник, сами понимаете. Указ Императора. Единственное, что я могу, – это выдать вам ваше снаряжение и подготовить вас по максимуму. Насколько это вообще возможно за оставшееся время.

Мы молча кивнули ему. Мы и вправду были ему благодарны. Все эти две недели, пока мы зализывали раны, он выкраивал время, чтобы вбить в наши головы азы рукопашного боя, показать, как правильно двигаться с оружием, как распределять вес, как дышать. Особенно он возился с Данилой, чьё оружие было самым тяжёлым и требовало особого подхода.

– Хорошо, зарядка окончена, – объявил Астемир, вытирая пот со лба. – Пропустим бег на сегодня, сразу перейдём к дуэлям. Но сегодня, – он хитро блеснул глазами, – вы будете использовать уже своё собственное оружие. А не те тупые болванки, что висят на стенах.

– Да ну, уже готовы? – не удержался я, и в голосе прозвучала надежда.

– Ага, – улыбнулся он во все свои тридцать два зуба. – Так, секунду…

Астемир отошёл к импровизированным трибунам – нескольким деревянным лавкам для зрителей – и наклонился. Он вытащил откуда-то из-под сидений три свёртка, завёрнутые в грубую ткань.

–Хопа! – вскрикнул он и с силой швырнул их в воздух.

Свёртки, описав в воздухе дугу, с глухим стуком приземлились у наших ног, вонзившись в песок. Ткань развернулась, обнажив содержимое.

Я ахнул. Передо мной лежали два моих клинка. Лёгкие, почти невесомые на вид, но отливавшие под солнцем холодным, уверенным блеском качественной стали. Прорезиненные рукояти идеально ложились в ладонь. Но самое потрясающее – это был орнамент. На клинках, ближе к гарде, были вытравлены изящные, но чёткие углубления, в точности повторяющие узор моей Стигии – те самые «шумовые волны». Это было не просто украшение, это было частью меня.

Я бросил взгляд на оружие товарищей. Двуручник Данилы был монолитен и грозен, с широким клинком, на котором также проступал символ его стигии, но более угловатый, мощный. А меч Максима… Прямой и изящный цзянь с красной кисточкой на рукояти, которая была не просто украшением – она была соткана в виде того же аномального узора, что и у нас. Мастер явно вложил душу.

Астемир удовлетворённо хмыкнул.

–Вижу, вам понравилось. Жаль, конечно, не мифрил какой, но сплав тоже очень хороший. Из спрано-металла, хорошо проводит энергию. Скажите спасибо Генриху, он за всё платил.

Мы снова, будто по команде, кивнули, не в силах отвести взгляд от своих новых «игрушек».

Астемир встал в боевую стойку, его тело сразу преобразилось, собранность и опасность исходили от него почти осязаемыми волнами.

–Ну что, начнём? Даня, ты первый.

Мы с Максом отошли на трибуны, усаживаясь на прохладное дерево. На площадке остались двое: наш усатый друг и его наставник. Пять метров песка между ними казались дистанцией между жизнью и смертью.

Астемир совершил плавное движение рукой, и из татуировки-стигматы на его предплечье в воздухе выmaterializedзовался длинный, узкий клинок, похожий на палаш.

–Ты же не думал, что я буду сражаться с тобой голыми руками? – он улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное.

Они прождали пару секунд, замерши в стойках. Никто не спешил атаковать первым. Данила сжал рукоять своего двуручника так, что костяшки его пальцев побелели, затем плавно, почти ритуально, запрокинул массивный клинок за плечо, готовясь к сокрушительному удару.

Астемир хмыкнул и ринулся вперёд. Его движение было не прямолинейным, а зигзагообразным, быстрым и непредсказуемым, песок вздымался за его пятками.

Данила дождался, когда тот окажется в радиусе его чудовищного замаха. Но не доходя буквально полуметра, используя всё преимущество своей двухметровой длины, он обрушил меч сверху вниз. Это был не просто удар, это был ураган из стали, свист рассекаемого воздуха оглушил на мгновение. Но Астемир не отскочил. Вместо этого он встретил удар своим клинком, но не в лоб, а под углом. Раздался оглушительный лязг. Астемир, придерживая собственный клинок за лезвие второй рукой, принял на себя всю мощь атаки, его ноги на мгновение вдавились в песок. Затем он резко, с коротким выдохом, отвёл клинок Данилы в сторону. Двуручник с грохотом ударил о песок, но Данила не растерялся. Он не стал вырывать меч, а наоборот, использовал инерцию. Вывернув кисти, он надавил на нижнюю часть клинка Астемира, пытаясь разрушить его баланс. Металл заскрежетал. Астемир, почувствовав опасность, вынужден был выставить вертикальный блок и отпрыгнуть на два шага назад, его лицо выражало уже не усмешку, а уважение.

– Неплохо, – произнёс он, слегка запыхавшись. – Но как насчёт такого?

Астемир принял низкую стойку, его меч был направлен остриём вниз, почти касаясь песка. Затем он сделал резкий, короткий выпад в сторону Данилы, и из кончика его клинка вырвался полупрозрачный, мерцающий серп воздуха – смертоносное лезвие из сжатого ветра. Оно пронеслось по песку, оставляя за собой глубокую борозду.

Данила, уже успевший выдернуть свой меч, встретил атаку, выставив клинок перед собой как щит. Воздушный удар со звоном разбился о сталь. Но следом полетела вторая волна, затем третья. Астемир атаковал серией, заставляя Данилу отступать, парируя каждую атаку широкими, размашистыми движениями. Песок вздымался вокруг него стеной. Видно было, как мышцы на его руках и шее наливаются кровью от напряжения. Он ждал. Ждал момента.

И дождался. В короткой паузе между двумя воздушными клинками Данила с рыком, который был слышен даже нам, произнёс отрывистое заклинание. Его стигия на кисти вспыхнула тусклым светом. И он рванул вперёд. Ускорение было ошеломляющим. Он не бежал, он буквально полетел, запрокинув меч за спину, и обрушил его на Астемира с силой, способной расколоть скалу.

Тот не стал принимать удар. Он ушёл в перекат, и меч Данилы с оглушительным грохотом врезался в песок там, где он только что стоял, подняв целое облако пыли и мелких камешков.

Астемир мгновенно вскочил на ноги, вновь приняв свою стойку, готовясь выпустить новую волну. Но он не успел. Из густого облака пыли, с рёвом, вылетел, вращаясь вокруг своей оси как волчок, Данила. Его огромный меч, описывая смертоносные круги, вынуждал Астемира отскакивать снова и снова, отступая на добрых пять метров. Это было неистово, мощно и абсолютно непредсказуемо.

– Всё! На этом достаточно!

Голос Астемира прозвучал громко и властно, прорезав шум боя. Данила замер, его грудь вздымалась, с него градом лил пот. Он воткнул свой огромный меч в землю и почти рухнул на песок, тяжело дыша.

– Ты хорошо подтянул свои навыки, – сказал Астемир, подходя и протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. – Честно, не ожидал, что ты так быстро освоишь заклинание усиления и пойдёшь в лобовую. Молодец. Но помни – такая тактика выжигает тебя за минуты. Учись экономить силы.

– Д-да ну… на-смерть, – выдохнул Данила, с трудом поднимаясь. – Капец, с тобой тяжело… Эти воздушные клинки – жесть.

Астемир хмыкнул.

–Ну, не зря же их изучает твой друг. Кстати, о нём. Максим, твоя очередь.

Макс встал, его лицо было сосредоточенным. Он взял валявшееся на сиденье полотенце и с силой швырнул его в лицо Данилы, который уже прикрыл глаза, пытаясь отдышаться.

Полотенце с шлепком угодило точно в цель.

–Эй! Можно было поаккуратнее? – послышалось из-под мокрой тряпки.

– Это чтобы тебя расшевелить, лапух, – безжалостно парировал Макс. – Моя очередь. Тикай с площадки.

Данила, кряхтя, поднялся, потянулся за спину, и его позвоночник смачно хрустнул. Взяв свой двуручник, он потащил его за собой, как плуг, к трибуне. Усевшись, он почти моментально заснул, его голова упала на грудь.

Макс, глядя на него, скривился и с отчаянием вздохнул.

–Вот же кабаняра, в натуре… Астемир, я готов, – он переключил внимание на наставника, который с улыбкой наблюдал за спящим Даней.

– Это хорошо. Врубай сразу свой Глаз. Попробуем сегодня чутка ускорить его активацию и продлить работу.

На лице Макса выступила испарина, но он кивнул. Он закрыл глаза на секунду, и когда открыл их, зрачки странно поблёскивали, словно покрытые матовой плёнкой. Бета-канал был активирован. Всё его тело сразу изменилось, стало собранным, как пружина.

После этого он рванул вперёд. Его движение было не таким грубым, как у Данилы, а стремительным и точным. Он запрокинул цзянь назад, за талию, клинок почти касался его спины.

Астемир стоял неподвижно, приготовившись к блокированию. Но за метр до него Макс резко остановился и сделал короткое, хлёсткое движение запястьем. Клинок не коснулся ничего, но от его острия оторвалась и полетела та же мерцающая воздушная дуга. Астемир, не меняя выражения лица, ушёл от неё кувырком в сторону.

И тут же, почти без задержки, Макс выпустил вторую волну, но уже горизонтальную, на уровне пояса. Она была тоньше и быстрее. Астемиру пришлось совершить кувырок назад. Воздушный клинок просвистел в сантиметрах от его груди, отрезав несколько кончиков волос, выбившихся из-под повязки. Астемир хотел было что-то сказать, возможно, возмутиться, но ему снова пришлось блокировать – Макс, используя момент, сделал резкий шаг вперёд и обрушил на него град быстрых, точных ударов. Цзянь свистел в воздухе, описывая сложные траектории. Астемир парировал, его клинок двигался с невероятной скоростью, отскакивая от атак Макса с сухим, частым лязгом. Он не контратаковал, а выжидал, его глаза внимательно следили за каждым движением Макса.

И он дождался. В момент одной из атак Максим, увлёкшись, немного неправильно поставил ногу, его равновесие на мгновение нарушилось. Астемир мгновенно среагировал. Он присел почти до земли, собираясь пропустить клинок Макса над собой и нанести режущий удар по ногам. Его глаза уже светились от предвкушения победы.

Но они расширились от изумления, когда прямо перед его лицом оказался не клинок, а сжатый кулак Макса. Тот в последний момент разжал пальцы и отпустил меч, чтобы нанести неожиданный удар! Астемир на инстинктах, не успев даже подумать, отрывисто прошептал заклинание ускорения и с силой оттолкнулся от земли пятками, отлетев на несколько метров. Песок взметнулся под его ногами.

– А-ха-ха! – его смех прозвучал искренне и громко. – Да ну! Вот уж не ожидал, что ты отпустишь меч, чтобы нанести удар! Невероятный, рискованный ход! Браво!

Макс отключил Бета-канал и почти тут же рухнул на песок. Он лежал, тяжело и прерывисто дыша, его тело было мокрым от пота, мышцы дрожали от перенапряжения.

–В-сё… Не могу… Ха-а…

– Вижу, – произнёс Астемир, убирая с виска капельку пота, выступившую от последнего усилия. – Ты молодец, Макс. Но твоя главная проблема остаётся – ты не можешь долго удерживать Бета-канал. С ним ты и впрямь на уровне бойца S-ранга в ближнем бою – твоя скорость, точность, предвидение. Но ты сам понимаешь свою слабость. Ты – фехтовальщик-спринтер.

Макс лишь кивнул, с трудом проглатывая воздух.

–Я… я не знаю, как увеличить лимит. Больше минуты – и просто вырубает. Голова раскалывается.

–Думаю, это дело практики и… увеличения твоего запаса спраны. Надо бы его как-нибудь подкачать, – задумчиво сказал Астемир. – Ладно, Артём, – он повернулся ко мне. – Остался только ты.

Максим уже кое-как доковылял до трибуны и повалился грузом на лавку рядом с храпящим Даней. Он с трудом поднял руку и махнул мне, мол, удачи, брат. В его глазах читалась полная опустошённость.

Ну что ж, пора и мне себя показать. Я встал напротив Астемира, поочерёдно сжимая и разжимая пальцы на рукоятях своих новых клинков. Они лежали в руках как влитые, становясь продолжением моих рук.

Астемир улыбнулся, видя мою сосредоточенность.

–Ну, пора, значит. Покажи, на что способен двойной клинок.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как спрана отзывается внутри. Затем с силой топнул ногой, одновременно шепча короткое заклинание усиления. Моя нога, наполненная энергией, подняла целое облако мелкого песка, на мгновение скрывшее меня из виду. В тот же миг я швырнул левой рукой один из клинков. Он, вращаясь, полетел в Астемира не как метательное оружие, а как отвлекающий манёвр.

А сам я, используя поднятую завесу, рванул не прямо, а по широкой дуге, вынырнув из песка сбоку от него, уже занося свой второй клинок для удара. Я услышал короткий «дзынь» – Астемир парировал брошенный клинок. Но мой настоящий удар уже летел в его незащищённый бок. Однако он разгадал мой план. Его меч метнулся навстречу моему клинку, и они встретились с громким лязгом. Искры посыпались из-под стали.

Не прекращая движения, я, словно в каком-то боевом танце, встал на одну ногу и с разворота попытался ударить его в рукоять, чтобы выбить оружие. Но его свободная рука, быстрая как молния, поймала моё запястье. Я не растерялся. Используя его хватку как точку опоры, я слегка подпрыгнул и нанёс удар второй ногой, выворачиваясь в воздухе так, что у меня самого закружилась голова, а суставы затрещали от непривычной нагрузки.

Астемир уклонился от пинка, но был вынужден отпустить мою руку. Это позволило мне приземлиться на ноги и, не теряя доли секунды, ухватиться за рукоять второго клинка, воткнутого в песок поодаль. Я сделал резкий выпад, чтобы проткнуть его, но Астемир был уже слишком далеко. Он ушёл перекатом назад, и в тот же миг его меч описал в воздухе короткую дугу. Вертикальный серп воздушного лезвия, свистя, помчался прямо на меня.

У меня не оставалось времени на уклонение. Я инстинктивно скрестил клинки перед собой, образуя импровизированный щит. Удар был сильным, он отбросил меня на шаг назад, а мои запястья онемели от вибрации. Я услышал, как мои новые клинки жалобно зазвенели.

И тут же над площадкой прозвенел магический колокольчик, висевший на стене гильдии.

Астемир перевёл внимание на второй этаж, откуда, видимо, и прозвучал сигнал.

–На этом всё, Артём, – сказал он, возвращая свой меч в стигмату. – Это был хороший, нестандартный ход. С дымовой завесой, с отвлечением. Но опрометчивый. Слишком много движений, слишком много энергии потрачено зря. Лучше бы использовал заклинание для создания иллюзии или простого ослепления, а не полагался только на песок.

– Учту, – выдохнул я, чувствуя, как адреналин начинает отступать, а на его место приходит приятная мышечная усталость.

– Ладно, мне пора, – Астемир потянулся, и его позвоночник хрустнул почти так же громко, как у Данилы. – Я и так тут с вами около часа торчу. Отдохните, а потом сами потренеруйтесь друг с другом. И берегите оружие. Оно теперь ваша вторая кожа.

И с этими словами он подобрал свою куртку, накинул её на плечо и покинул площадку, оставив нас троих – одного спящим, второго – почти бездыханным, а третьего – стоящим в раздумьях над своими новыми клинками и предстоящим путешествием в самое пекло.

Глава 2

Время пролетело незаметно.

Два дня – и как рукой сняло. Вроде бы и делали что-то, готовились к отбытию, тренировались, но уже без Астемира. Зам гильдмастера – человек занятой, не до персональных наставлений. Пытались даже спарринговаться друг с другом, но получалось... чёрт знает что получалось. Максим, зараза, как только включал свой бета-канал, сразу становился неуловимым, предугадывая каждый чих. А с Данькой и вовсе тяжело – выносливый, как бык, берёт не хитростью, а напором, проламывает любую защиту грубой силой. После таких «тренировок» всё тело гудело, но в глазах понемногу зажигалась уверенность. Мы учились не просто махать оружием, а чувствовать друг друга.

– Артём! Харэ в облаках витать, собирайся уже! – голос Данила, немного грубоватый от нетерпения, врезался в мои мысли.

– Да, да... – потянул я, отрываясь от созерцания потолка.

Даже порассуждать в тишине не даёт. Сонный зевок разорвал горло. Я с неохотой поднялся с кровати, на ощупь нашёл свою короткую куртку-болеро из дублёной кожи. Материал был приятно прохладным и податливым, сидел идеально, не стесняя движений. Спасибо Лиллии за мастерство. Принялся обуваться в прочные дорожные сапоги – путь предстоит не близкий. Хорошо хоть не пешком, а то вспомнились первые дни в этом мире, когда ноги стирали в кровь.

Взгляд сам потянулся к окну. За стеклом ночная тьма начинала разбавляться первым, жидким свинцом рассвета. Помнится, Элира говорила, что выдвигаться нужно на рассвете, чтобы успеть до полуденной жары пройти максимальное расстояние. Пора.

Парни уже стояли у двери в полном обмундировании, с рюкзаками за спинами. Максим в своём длинном плаще-накидке с глубоким капюшоном казался выше и тоньше, почти призрачным. Данил, напротив, в своей практичной безрукавке с массивной наплечной пластиной, выглядел как несокрушимая скала. Я хлопнул каждого по плечу, чувствуя под ладонью жёсткость кожи и прочную ткань.

– Ну что, погнали навстречу приключениям?

Данил лишь хмыкнул, поправил очки. Максим молча кивнул, его взгляд из-под капюшона был сосредоточенным, будто он уже сканировал предстоящий путь. Я открыл дверь.

За ней, в слабом свете масляной лампы в коридоре, нас ждали Элира и Торвалд. Девушка выглядела свежо и бодро, будто только что отдохнула, а не встала затемно. Её белые волосы были аккуратно убраны, а на шее мерцала знакомая стигмата-переводчик. Торвалд, её тень, стоял чуть позади, огромный и молчаливый, в своём практичном доспехе. Спасибо им, что разбудили – без них я бы точно проспал. Здесь будильников нет.

– Ну что, мальчики, готовы к своему первому настоящему путешествию? – голос Элиры звенел задором, в котором чувствовался и намёк на волнение.

Откуда в ней столько энергии в этот адский час? Максим, проходя мимо, лишь слегка поднял сжатый кулак и пробормотал:

– Даааа... Готовы как никогда...

Звучало это крайне неубедительно. Видимо, он тоже не выспался, его мозг, вечно анализирующий потоки спраны, вероятно, и ночью не отключался.

Мы с Даней переглянулись, пожали плечами и двинулись за ним по пустынным утренним улицам Градо Ильдара к Восточным воротам.

Город просыпался. Сквозь предрассветную дымку уже слышались первые голоса, скрип телег, мычание скота. Воздух пах свежеиспечённым хлебом, дымом и влажным камнем. На площадях торговцы начинали расставлять свои прилавки, выкладывая товары: горшки, ткани, странные коренья, сверкающие начищенной бронзой безделушки. Картина чем-то напомнила наши, земные, ранние рынки, где бабушки пытаются втюхать «самый настоящий домашний» творог или «липовый» мёд по заоблачной цене. Только здесь вместо творога – светящиеся грибы, а вместо мёда – густой сироп из каких-то пустынных кактусов.

В подобных мыслях мы и добрались до массивных Восточных ворот. За ними уже ждал караван.

Небольшой, но видный. Две закрытые кареты, обитые плотной тканью тёмно-зелёного и песочного цветов, и две более простые крытые кибитки с брезентовыми верхами. Кареты не были вычурными, как у местной аристократии, но смотрелись добротно, с намёком на статус. Возле одной из них – с вышитым золотой нитью гербом Халифата Зефарии, двумя переплетёнными солнцами над дюной, – стояли двое.

Наши «попутчики». Послы. Вазир Зафир и его протеже Хан.

Рядом, стояло несколько охранников в лёгких кольчугах и с длинными алебардами. Их позы были расслабленными, но глаза зоркими.

Мы подошли. Вазир, не отрываясь от какого-то свитка в руках, лишь скользнул по нам взглядом.

– Здравствуйте, Бей Вазир, Бей Хан, – начал было я, пытаясь вспомнить местные нормы вежливости.

Они почти синхронно кивнули, жест был вежливым, но холодным, будто отдавали долг церемонии. Вазир сухо, без лишних слов, произнёс:

– Раз все в сборе, отправляемся. Дорога длинная. Ваша карета – позади нашей.

Он небрежным движением ладони указал на вторую закрытую карету, на дверце которой красовался герб Империи Таэльгард – стилизованная башня и меч.

Мы утвердительно кивнули. Формально мы сейчас – часть имперской делегации, «почётный эскорт». Но то, как на нас посмотрели... Нет, открытого презрения не было. Было что-то вроде снисходительного равнодушия, будто мы – неизбежная помеха, багаж, который нужно довезти. На Элиру их взгляд задержался чуть дольше – оценка была иной, более почтительной. Дочь купца, стигмата на виду... Здесь это имело значение.

Подошли к своей карете. Она была меньше, проще. Залезли внутрь. Салон рассчитан на четверых: два узких сиденья друг напротив друга. Жёсткая обивка, никаких намёков на удобство. Места ровно столько, чтобы сидеть, вытянуться во весь рост не получится. И запах... Запах старого дерева, пыли и чего-то сладко-пряного, чем, видимо, пытались перебить менее приятные ароматы. Я безнадёжно вспомнил двухнедельный кошмар нашего прибытия в этот мир, тряску в телеге и каждую кочку на дороге.

Уселись: я с Элирой на одну сторону, Максим и Данила – на противоположную. Рюкзаки поставили между ног. Снаружи раздалась негромкая команда, фырканье лошадей. Торвалд, как и договорились, будет сопровождать карету верхом на своём выносливом скакуне. Бедные животные... Впереди пустыня. Выдержат ли?

Карета дёрнулась, колёса заскрипели по булыжнику. Сердце ёкнуло – смесь тревоги и азарта.

Мы тронулись. Градо Ильдар оставался позади, впереди – бескрайние пески Зефарии, политические интриги и тени, которые, как я чувствовал костями, уже тянулись к нам своими щупальцами.

Элира, устроившись поудобнее, повернулась ко мне, и в её синих глазах я увидел не только утреннюю бодрость, но и ту же, знакомую намётанному глазу, остренькую тень беспокойства.

– Думаешь, они нам рады? – тихо спросила она, едва заметно кивнув в сторону кареты впереди.

Максим, уставившийся в маленькое запылённое окошко, отозвался, не поворачивая головы:

– Рады? Нет. Нужны? Пока да. В этом вся разница, Эль. В этом вся разница.

Вот мы и вырвались за каменные объятия Градо Ильдара. Впереди снова – дорога в неизвестность, только на этот раз мы не потерянные беженцы, а… кто? Формально – часть имперской делегации. По факту – непонятный придаток, за которым приглядывают чужие, холодные глаза.

Наша карета неумолимо тряслась и подпрыгивала, сливаясь с ритмом движущегося каравана. Я облокотился о небольшой деревянный подоконник, чувствуя, как вибрация от колёс проходит через всё тело, и лениво переводил взгляд с одной точки на другую. За окном проплывали редкие, корявые деревья, уже отцветшие к концу лета, желтоватые луга и каменистые взгорки. По карте, что мне сжалил в руки Астемир, впереди нас ждали леса, которые должны были тянуться до самых предгорий, обрамляющих подходы к пустыне. Пейзаж обещал стать гуще, воздух – прохладнее.

Внезапный, жёсткий толчок вырвал всех из задумчивости. Карета наехала одним колесом на приличный, не замеченный возницей камень. Нас всех резко подбросило и швырнуло к потолку. Я особенно не преуспел – моя же собственная рука, на которую я опирался, со всей дури врезалась мне в подбородок.

– Ух!.. – простонал я, схватившись за челюсть. Вкус крови – прикусил щеку. – Мастер вождения, блин… Тёмными ночами учился, что ли?

Тишину в карете, и так зыбкую, было окончательно сломано.

– Макс, – начала Элира, поправляя сбившуюся прядь белых волос, – я заметила, что твой глаз… сверкнул, когда мы подходили к Вазиру и его спутнику. Это был твой… – она немного запнулась, подбирая слово, чтобы не звучать слишком по-учёному.

– Да, – Максим, не отрывая взгляда от своего колена, где он будто изучал узор ткани плаща, продолжил за неё. – Включил Альфа-канал на пару секунд. Сканировал общий фон. Ничего криминального не заметил. Спрана у обоих спокойная. Паттернов активных заклинаний – ноль.

– Ммм, – прозвучало со стороны Элиры уже менее активно. Её собственный дар, стигмата на ухе, вероятно, тоже что-то уловила, но не в энергиях, а в интонациях.

– А я вот кое-что заметил и без всяких каналов, – в разговор вступил Данила. Он снял очки и начал методично протирать стёкла краем рубахи. Его тёмно-карие глаза, немного прищуренные, смотрели в пространство, будто заново проигрывая кадры встречи. – Клинок. Вернее, кинжал на поясе у Хана. Не церемониальная безделушка. Рукоять – потёртая, обмотка не новая, но плотная. А ещё главное – его ладони. Когда он жестом показывал на карету, я успел разглядеть. Мозоли. старые, желтоватые, жёсткой формы. Такие бывают у тех, кто с детства держит в руках что-то узкое и рукояти.

Тут уже и я вставил свои пять копеек, оттирая онемевшую челюсть.

– Думаешь, он с этим кинжалом так… мастерски управляется?

Данил нацепил очки обратно и неуверенно пожал плечами.

– Не знаю. Такие мозоли я видел у старых мастеров-фехтовальщиков. Понятия не имею, сколько лет нужно носить кинжал, чтобы наработать подобное. Но одно скажу точно – приглядывать за ним стоит. Он на нас смотрел. Не просто посмотрел, а… оценил. Как препятствие? Не по-доброму вообщем.

– Не по-доброму – это сильно, – тихо добавил Макс. – Скорее… оценивающе и презрительно. Как на диковинных, но потенциально опасных молокососов. Альфа-канал уловил микросдвиг в его спране, когда его взгляд скользнул по нашим стигиям. Минутное любопытство, тут же погашенное холодным равнодушием.

Данил на это только пожал плечами ещё раз, как бы говоря: «Ну, я ж говорил». Карета вновь погрузилась в гулкую тишину, на этот раз наполненную не сном, а тяжёлыми, обрывочными мыслями. За окном пейзаж действительно начал меняться. Редколесье сменилось стеной тёмно-зелёных хвойных крон. Воздух, врывавшийся сквозь щели, стал влажным, смолистым и прохладным. Солнце, пробивающееся сквозь плотный полог, рисовало на земле длинные, зыбкие тени.

Когда день начал терять краски, переходя в сизые сумерки, спереди послышались короткие, отрывистые крики возниц, а затем – чёткий стук костяшками пальцев в наше окошко. Это был Толвард. Элира первая спохватилась, откинула деревянную задвижку и распахнула створку. В карету ворвалась волна свежего, почти холодного лесного воздуха, пахнущего хвоей, мхом и сырой землёй.

– Привал. Останавливаемся на ночь. Ужин – у общего костра, – донёсся снаружи его низкий, бесцветный голос. – Через полчаса.

Мы переглянулись и кивнули ему в ответ. Первый привал. Первая ночь вне стен города.

Я посмотрел на Элиру, которая уже накидывала на плечи лёгкую дорожную накидку с капюшоном, и спросил, стараясь говорить как можно нейтральнее:

– Элира, ты же дочь купца. И торговые маршруты – твоя семейная тема. Ты раньше бывала на этих дорогах? Ездила в Зефарию?

Вопрос, кажется, застал её врасплох. Она замерла на мгновение, её пальцы застыли на пряжке плаща. Потом она медленно, почти незаметно покачала головой.

– Нет. Отец… Отец говорил, что восточные маршруты уже лет пять как «нерентабельны». Слишком много рисков, слишком мало гарантированной выгоды. Мы работали с севером, Лигой Фроста, и прибрежными городами.

Я глубоко вдохнул запах леса и тихо проговорил, больше для себя:

– Видать, сейчас там и вправду всё настолько плохо, что даже именитые купцы, вроде твоего отца, предпочитают держаться подальше. А нас вот, таких зелёных, послали…

У костра, уже разведённого умелыми руками охранников, атмосфера была странной. Палатки поставили – три наших, походные, и одна явно более просторная и качественная для послов. Мясо, нанизанное на прутья, шипело над углями, источая дразнящий, жирный аромат. Это было парнокопытное, что-то вроде оленя, только плотнее и темнее. Мы расположились на своих плащах с одной стороны костра, напротив Вазира и Хана. Их охранники сидели чуть поодаль, образуя полукруг, но их спины были прямыми, а взгляды не теряли бдительности.

Тишину, нарушаемую только треском поленьев, первым разорвал Вазир. Он отломил кусок лепёшки и, не поднимая глаз, произнёс:

– Имперцы… Вы ещё совсем молоды. Как умудрились дослужиться до того, чтобы сопровождать послов? У вас… покровители в гильдии?

Его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась сталь. Взгляд, который он наконец поднял на нас в свете костра и последних лучей угасающего дня, был острым и безжалостно аналитическим.

– Талант, – буркнул Данила, откусывая свой кусок мяса. Его задела не столько сама тема, сколько тон – как будто нас проверяли на вшивость.

– Молодой человек, – вступил Хан. Его голос был ниже, бархатистее, но в нём таилась та же скрытая мощь, что и в его осанке. – Одним талантом в таком возрасте до миссии подобного уровня не доходят. Это слишком… значимо. Слишком много интересов замешано. Либо вы – вундеркинды, о которых говорят на всех перекрёстках, либо… – Он оставил фразу неоконченной, смысловым хвостом повисшим в воздухе.

– Ребята себя очень хорошо показали перед самим гильдмастером, – поспешила вставить Элира, её голос прозвучал чуть выше обычного, стараясь быть дипломатичным щитом. – Они действительно талантливые бойцы и быстро учатся. Могу вас заверить, их ранг – не простая формальность.

Вазир слегка наклонил голову в её сторону, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то вроде уважительного любопытства.

– Мисс… Элира, верно? Простите мою прямоту, но ваши манеры, осанка, даже то, как вы держитесь сейчас у этого походного костра… они говорят о воспитании, выходящем за рамки купеческого. Не аристократических ли кровей? Могу ли я узнать ваше семейное имя?

Элира застыла на секунду, затем неловко рассмеялась – сухой, короткий звук.

– Ха-ха… Нет-нет, вы ошибаетесь. Я действительно дочь торговца. А манеры… Имперская академия даёт не только знания, но и светский лоск. Отец настаивал.

– Хм… – Вазир почесал аккуратную бородку, его глаза сузились. – А вы? – он перевёл взгляд на нас, троих. – Тоже выходцы из академии?

Макс ответил из-под своего глубокого капюшона. Для других это было не заметно, но с моего ракурса я увидел, как на долю секунды мерцающий золотым контуром узор его стигии у виска стал чуть ярче. Он активировал Бета-канал. Считывал не только слова, но и микродвижения, изменения в спране собеседников.

– Нет. Мы из гильдии авантюристов. Все трое – А-ранг. Получили его за месяц с небольшим.

Хан медленно улыбнулся. Улыбка не дошла до его глаз.

– Значит, вы и впрямь исключительные таланты. Интересно… Какими путями идёте? Какие заклинания, какое оружие в приоритете? В пустыне знание возможностей соратника – залог выживания.

Я уже открыл рот, чтобы на автомате выдать что-то общее и даже похвастаться, но почувствовал лёгкий, но отчётливый тычок в бок от Макса. Он говорил.

– В основном полагаемся на холодное оружие, – произнёс Макс, наклонив голову ещё ниже, так что его лицо полностью скрылось в тени капюшона. – Заклинания… даются тяжело. Слишком энергозатратны. Например, я могу разве что… это.

Он вытянул руку, указательный палец направлен в землю, и прошептал: «Lux». На кончике пальца вспыхнула крошечная, неяркая шарообразная искорка, которая тут же погасла. Бета-канал был отключён. Демонстрация слабости.

– Хм. Ясно, – произнёс Хан, и в его голосе послышались нотки удовлетворения, даже лёгкого пренебрежения. – Еда, кажется, готова. Насколько я знаю, у вас на родине говорят «приятного аппетита»?

– Да, – поспешно сказал я, чувствуя, как напряжение чуть спало. – Взаимно.

Ужин прошёл в почти полной тишине, нарушаемой только звуками еды и далёким уханьем совы. После трапезы все разошлись по палаткам. Их было всего четыре двухместных. Элира, не желая создавать неудобства и привыкшая к дорожным тяготам, предпочла устроиться на ночь в карете. Мы не стали спорить – в её глазах читалась твёрдая решимость.

Мне выпало делить палатку с Максом. Данила ушёл с Торвалдом – видимо, гиганту было спокойнее, когда его подопечный на виду.

Устроившись в тесном пространстве на тонких походных матрасах, Макс сначала, прикрыв глаза, на несколько секунд активировал Альфа-канал. Его стигия на виске слабо пульсировала в такт невидимому сканированию. Убедившись, что за пределами палатки никто не подслушивает магическими средствами (на простые уши рассчитывать не приходилось), он повернулся ко мне. Его лицо в полумраке, освещённое лишь слабым светом сквозь ткань палатки, было серьёзным.

– Артём, ты же тоже заметил, что они нас не просто так расспрашивали? Они прощупывали. Целиком и полностью. Зачем послу из Зефарии и его, как бы это сказать… киллеру-телохранителю, знать наши боевые предпочтения и магический потенциал? Для светской беседы у костра?

Я повернулся на бок, чтобы смотреть на него, и кивнул.

– Заметил. Но мне всё равно кажется, ты слишком параноишь. Я не услышал в их голосах прямой угрозы. Может, им и правда просто интересно. Ты же сам сказал – А-ранг за месяц. Это нонсенс. Любой бы заинтересовался. Как мы это провернули.

– Я не параною, я анализирую, – отрезал Макс, и в его шёпоте послышалась редкостная для него резкость. – Когда Хан задавал вопрос о заклинаниях, а Вазир смотрел на нас, я работал на полную. Во-первых, запас спраны у Хана… Артём, он колоссальный. Я таких величин разве что у Астемира, да Гильд мастера видел. Это не просто сильный воин. Это ходячая электростанция. Почему такой человек – всего лишь спутник посла?

Я присвистнул уже мысленно. Это меняло дело.

– А во-вторых, – продолжал Макс, понизив голос до едва слышного шёпота, – и это главное. Пока мы разговаривали, Вазир… не просто сидел. Он источал спрану. Очень тонко, почти незаметно. Но мой Бета-канал уловил паттерн. Это не было заклинание. Это было… зондирование. Что-то вроде эха, фиолетоватой дымки, которая обволакивала нас, пытаясь считать наш эмоциональный отклик, уровень страха, уверенности. Он проверял, врём мы или нет. И когда я создал эту жалкую искорку «Lux» и намеренно сделал вид, что выдохся, паттерн зондирования дрогнул и отступил. Он удовлетворился ответом. Он поверил, что мы слабы и примитивны. И он заметил, что я прервал его сканирование. Не знаю, понял ли он как, но факт того, что поток прервался, он зафиксировал. Будь осторожнее. Им верить нельзя.

Это заявление повисло в душном воздухе палатки. Теперь и моё легкомыслие испарилось.

– Хм… Тогда… тогда ты прав, – прошептал я. – Завтра с Даней и Элирой нужно обсудить. Договориться о единой линии. Играть в слабых, но быть начеку.

Макс неодобрительно, почти раздражённо, посмотрел на меня – мол, до тебя только сейчас дошло? – затем резко отвернулся, укладываясь спать спиной ко мне. Я выдохнул, глядя на тёмный потолок палатки, где колебания фонарного света снаружи отбрасывали странные, пляшущие тени. Сон не шёл. В ушах стоял тихий, настойчивый шепот леса и далёкое, похожее на скрежет металла, трение веток друг о друга. Пусть и с таготой, но всё же уснул.

Утром мы позавтракали вчерашними, уже остывшими и заветрившимися остатками, без лишних слов и взглядов. Элира была бледнее обычного, у Данила лицо было похоже на грозовую тучу – Толвалрд, видимо, тоже поделился своими наблюдениями. Мы молча расселись по каретам. Колеса вновь заскрипели, караван, как огромный, неспешный зверь, продолжил свой путь на восток, вглубь леса, который с каждым часом становился всё гуще, темнее и безмолвнее. Неприятное осознание, что мы едем не просто под охраной, а под колпаком, крепко засело в сознании.

После нескольких дней пути сквозь дремучий, почти не пропускавший свет лес, наконец-то начал редеть. Стволы стали стоять реже, сквозь них заиграли длинные косые лучи заходящего солнца, а под ногами лошадей вместо мягкого ковра из хвои и мха зашуршала сухая трава с вкраплениями камней. Воздух, хоть и оставался свежим, уже не пах смолистой сыростью, а чем-то более пряным и знойным — предвестием степей.

За эти дни Вазир ещё пару раз пытался завести разговор, то о повадках местных зверей, то о принципах имперской магии. Каждый раз его вопросы, казалось бы невинные, были словно щупальцами, осторожно ощупывающими нашу броню. Но мы, наученные горьким опытом первой ночи, держались настороже. Даня отвечал односложно и грубовато, я старался быть вежливым, но предельно общим. А Макс… Макс каждый раз, едва Вазир начинал говорить, слегка вжимался в угол, и я знал — он активировал Бета-канал. Он не сканировал самого посла (это было бы слишком явно), он ловил те самые тончайшие «волны» спраны, которые Вазир испускал, пытаясь уловить наши эмоциональные реакции. И, как объяснил Макс позже, он их «лома́л» — посылал навстречу собственный, контролируемый импульс, создавая помеху, статику в этом невидимом диалоге.

– Представь, он пытается тихонько постучаться в дверь, а я изнутри в этот же момент начинаю бить молотком по косяку, – мрачно пояснил он. – Шум такой, что ни стука, ни ответа не разобрать.

Вазир, конечно, чувствовал сбой. После второй такой попытки, когда Макс, сидя с закрытыми глазами, сделал едва заметное движение пальцем, а Вазир в середине фразы вдруг замолчал и резко кашлянул, в его взгляде мелькнуло нечто холодное и оценивающее. Хан, чьи глаза, казалось, ничего не упускали, с тех пор смотрел на Макса с откровенной, не скрываемой настороженностью. Но они молчали. Никаких прямых обвинений, никаких вопросов. Эта тишина была хуже крика.

Карета вновь подпрыгнула на колдобине, вырвав меня из тягучих размышлений. Я взглянул на своих друзей. Даня, раскинувшись, храпел в углу, его голова моталась в такт тряске. Макс, бледный и с тёмными кругами под глазами (ночные бдения и постоянное напряжение давали о себе знать), уставше смотрел в окно, будто пытался прочесть в мелькающих пейзажах ответы на незаданные вопросы. Элира, прижавшись к своему окну, читала какую-то тонкую книжку в кожаном переплёте — вероятно, из отцовской библиотеки, учебник по местной флоре или фауне.

Я глубоко, со звуком выдохнул, снимая накопившееся напряжение в плечах.

– Устал? – тихо спросила Элира, не отрывая глаз от страницы, но на её губах играла лёгкая, усталая улыбка.

– Не то чтобы, – пробормотал я. – Просто не привык к таким длительным сидениям в… ящике. У нас на родине транспорт и быстрее, и комфортнее.

– Да… – она наконец подняла на меня глаза, и в её синих, как льдинки, глазах вспыхнуло знакомое любопытство. – Эти образы, что ты мне показывал… они невероятны. Металлические птицы в небе, экипажи без лошадей… Хотела бы я сама когда-нибудь взглянуть.

В груди у меня что-то болезненно сжалось. Тоска по дому, острая и внезапная, как удар ножом.

– Может быть… в будущем, – глухо произнёс я, сам не веря в свои слова.

Мои сомнения прервал резкий стук в окно — твёрдыми костяшками пальцев. Толвард.

– Привал! Вылезайте все! – его голос звучал непривычно напряжённо. – Лошади взбесились. До утра дальше не поедем, даже на поводьях не идут, чуть кибитку не опрокинули.

Мы переглянулись. Даже спящий Даня что-то пробормотал и открыл один глаз. Это была не запланированная остановка на ночлег. В воздухе висело что-то нехорошее. Мы вылезли из кареты, разминая затёкшие конечности, и сразу почувствовали — что-то не так. Обычно на привалах слышны голоса возниц, фырканье лошадей, звон упряжи. Сейчас стояла гробовая тишина, нарушаемая только нервным топотом копыт и сдавленным ржанием наших упряжных. Они били копытами, мотали головами, глаза их были широко раскрыты, полны белого, животного ужаса.

Мы подошли к группе имперских стражников, сопровождавших караван. Данил, всегда прямой, спросил:

– Эй, что случилось? Эпидемия что ли у коней?

Стражи не ответили. Они стояли, сгрудившись, их лица под открытыми шлемами были бледны. Они не смотрели на лошадей. Их взгляды были устремлены вперёд, по дороге, и в этих взглядах читалась не служебная настороженность, а первобытный, леденящий страх. Один из них, не отводя глаз, просто мотнул подбородком в сторону головной кареты послов.

Нас это начало напрягать по-настоящему. Мы двинулись вперёд, обходя вздрагивающих лошадей. Впереди, посреди пустынной дороги, перед самой каретой Вазира, стояли три фигуры. Две знакомые — Вазир и Хан, их спины были неестественно прямыми. И третья — в просторном балахоне песчаного цвета, с капюшоном, наброшенным на голову. Рядом с ним стояла небольшая, покосившаяся телега, нагруженная мешками. От неё пахло пылью, сухофруктами и чем-то ещё — сладковатым и приторным.

Мы остановились в пяти метрах. Вазир, услышав наши шаги, резко обернулся. Его лицо, обычно бесстрастное, было искажено гримасой холодной ярости. Хан положил руку на рукоять своего кинжала — не угрожающе, а так, будто искал опору.

– Извините, Бей Вазир, – заговорил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Всё в порядке? Чем можем помочь?

Вазир задержал на мне взгляд. Казалось, он силой воли заставлял себя говорить ровно.

– Ничего страшного. Местный торговец. Продаёт орехи и сухофрукты. Из наших краёв.

Его тон был отточенно-сухим, отрезающим любые дальнейшие вопросы. Но в нём не было привычного высокомерия — была спешка, почти раздражённое желание поскорее покончить с этим.

Элира, всегда дипломатичная, попыталась смягчить ситуацию:

– Извините, но нам сказали, лошади испугались… Не могли же они так среагировать просто на торговца?

В этот момент я своей стигией на спине почувствовал лёгкий, едва уловимый толчок — как эхо от далёкого грома. Это был не внешний импульс, а внутренний резонанс. Я посмотрел на Макса. Он стоял чуть позади Элиры, его капюшон был натянут низко, но из моего угла обзора я видел его профиль. Он был белее мела, на лбу и верхней губе выступили мелкие капельки пота. Его глаза, широко раскрытые, были прикованы к фигуре в балахоне. Он сканировал. И то, что он видел, повергало его в ужас.

Я перевёл взгляд на «торговца». Тот в этот момент повернул голову в нашу сторону. Из-под капюшона мелькнула улыбка — широкая, неестественно радостная. Но длилась она лишь долю секунды, прежде чем сменилась небрежной, простоватой полуулыбкой.

– А-ха-ха… – его голос был глуховатым, словно доносился из-под земли. – Виноват, путники, что заставил вас остановиться. Не желаете прикупить товару? Свежайшие финики, орехи редких сортов… – Он сделал шаг вперёд.

Вазир и Хан почти синхронно отступили в сторону, дав ему дорогу. В их движении была какая-то странная настороженность.

Данила, совершенно не чувствуя леденящей атмосферы, фыркнул:

– Не, пас. Не голоден я.

Я и Макс посмотрели на него с немым укором. Даня лишь пожал плечами:

– Что? Хотите — берите. Я с детства сухофрукты не люблю.

Макс сдавленно вздохнул и прикрыл глаза, будто молясь о терпении.

– Что вы, ребята, так на меня смотрите? – «торговец» снова заговорил, и теперь его голос приобрёл лёгкую, игривую металлическую нотку. Он смотрел прямо на Макса. – может весь товар скупить собрались? Где же мои манеры? Позвольте представиться — меня зовут Омар. Простой торговец, который вот уже как… – он сделал театральную паузу, – …двенадцать лет подряд колесит по этой дороге, связывая Зефарию с вашей славной Империей. Не хотите ли попробовать, например… вот эти орешки? Сорт уникальный, больше нигде не растёт!

Он ловким движением откинул угол брезента на своей телеге. В мешке лежали орехи. Они были крупные, скорлупа у них была не коричневой, а глубокого фиолетового цвета, испещрённая мелкими золотистыми крапинками, которые слабо мерцали в сумеречном свете.

Даня скривился.

– Почему они… фиолетовые? И в крапинку?

– А почему бы и нет? – парировал Омар, и его глаза сузились. – Вы разве не знакомы с этим сортом? Очень питательные, очень… укрепляющие.

Но прежде чем он успел продолжить, Вазир резко, приказным тоном, каким отдают команды в бою, бросил:

– Довольно! Мы задерживаемся. Сворачивай свой товар и убирайся с дороги.

Омар замер на мгновение, затем рассмеялся — коротким, сухим, как треск ломающейся ветки.

– Ха-ха… Понял, понял. Не смею задерживать столь важный караван. Бывайте, земляки! – Он кивнул Вазиру и Хану. Потом повернулся к нам, и его взгляд скользнул по каждому: по мне, по бледному Максу, по хмурому Дане, по насторожённой Элире. – И вы бывайте, забавные авантюристы… Ах да! Не могу же я оставить путников просто так, без гостинца! Ловите на счастье!

Он швырнул в нашу сторону небольшой холщовый мешочек. Данила, движимый рефлексом, поймал его на лету. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать или вернуть подарок, Омар развернулся, взобрался на свою телегу и, не оборачиваясь, лишь помахав рукой над головой, тронул свою унылую клячу. Телега скрипя покатила не вперёд по дороге, а свернула в сторону, в редкий лес, и в считанные секунды скрылась из виду.

Самое странное — лошади почти мгновенно успокоились. Их дрожь прекратилась, они только тяжело и нервно фыркали, как после долгой скачки.

Мы вернулись в карету, не говоря ни слова. Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир. Я тут же, не выдержав, повернулся к Максу:

– Макс, что, чёрт побери, это было? Ты видел что-то. Говори.

Макс оторвал взгляд от окна, за которым сгущались сумерки. Его лицо было искажено не просто смятением, а тем самым редким, леденящим страхом, который я видел у него лишь раз — в подземелье под амбаром в деревне Уэйн.

– Он… не человек, – выдохнул Макс, и слова повисли в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком.

– Что?! – вырвалось у меня и Данилы почти синхронно, полушепотом-полувскриком. Элира ахнула, прикрыв рот ладонью.

– Как это «не человек»? – прошипел Даня, сжимая в кулаке тот самый мешочек. – Гоблин? Орк? В плаще?

– Хуже, – Макс провёл дрожащей рукой по лицу. – Его спрана… Артём, Даня, вы помните тот фон, ту… скверну, что исходила от того существа, от Апостола? Это было похоже. Тот же привкус гнили и старой крови в энергетическом спектре. Только у этого… у Омара… это было не так ярко, не так яростно. Это было… приглушённое, спрятанное. Как будто он натянул на себя человеческую кожу, а из-под неё просачивается эта… эта мерзость. И он почувствовал, как я его сканировал. Он не просто заметил — он понял, что я вижу. И эта его улыбка… она была для меня.

В карете воцарилась ледяная тишина, которую нарушил только сдавленный голос Элиры:

– Я… пока вы разговаривали, я спросила у Торвалда. Он сказал, что охранники, когда увидели этого торговца, взялись за оружие, но не для атаки. Они просто… замерли с ним в руках. Как по команде. А Вазир и Хан выскочили из кареты так резко, будто их вытолкнули. И… они с ним говорили раньше, чем мы подошли. О чём-то коротко и очень тихо.

– Дела… – хрипло произнёс Данила, разжимая кулак и глядя на злополучный мешочек, будто на ядовитую змею. – Явно не торговые. Они его знали. И они его опасались.

В этот момент в окно постучали. Толвард, его лицо в сумерках казалось высеченным из камня.

– Тронулись. Через три дня будем на границе. Готовьтесь, – и он исчез из виду, не дожидаясь ответа.

Карета дёрнулась и покатила. Мы сидели в гробовой тишине, которая была теперь в тысячу раз тяжелее, чем до встречи. Мы знали, что в Зефарии идёт война. Мы подозревали, что послы что-то замышляют. Но теперь мы столкнулись с чем-то иным. С чем-то древним, чуждым и явно связанным с тем самым Культом, который уже пытался нас убить. Вопрос висел в душном воздухе кареты, давя на виски, лишая сна: во что, в какую кромешную тьму мы на этот раз ввязались? И главное — какую роль в этом всём предначертано сыграть нам?

Этот вопрос тянулся за нами, как шлейф пыли за колёсами, все три долгих, напряжённых дня до границы, превращая дорогу в путь к краю не только государства, но и, как казалось, разумного мира.