Код Стигий. Аэтра | Том 1

1 Глава - Дивный мир

Проснулся я от дикого дребезжания телефона. Прямо на тумбочке, сволочь, плясала, как сумасшедшая. Время 8:30. Серое, пасмурное утро за окном так и кричало: "Спи дальше, болван!". Я протер глаза, в которых будто песок насыпали, и тыкнул в экран. Группа "Три тумбочки". Максим.

"Парни! Я короче гулял тут у горы нашей, ну и вот.. я короче нашёл тут эту херовину! [Фото: глыба посреди леса с красными прожилками] Бля, я такое впервые вижу. Идите ко входу на гору, я вас буду ждать, а пока перекушу ахаха, ну и сами тоже возьмите что-нибудь."

Я уставился на сообщение. Сука. Восемь тридцать утра. Ему спать не охота? И, главное, он уже *там*? На горе? В такую рань? А фото... Камень и правда выглядел хреново странно. Эти красные штуки, будто вены набухшие. Я прокрутил чат. Данил уже ответил: "Ща выезжаю." Вот это да. Они вообще спят? Вчера-то на складе херачили весь день, у меня ноги гудят, как чугунные.

– Эх, блин... – простонал я в подушку. Ладно. И нацарапал в ответ: "Очнулся. Одеваюсь. Через полчаса у трамвая."

Я выкатился с кровати. Пол ледяной, аж мурашки по спине прошлись. Плечи гудели, будто по ним кирпичами лупили. Надо было что-то сожрать перед выходом и побрел на кухню, к холодильнику. Раскрыл – полупусто. Внутри были лишь одинокий пакет молока, кусок сыра с подозрительным пятном и батон. Витал запах холодка и тоски. Потом я вспомнил: Даня говорил, что возьмет бутерброды. Значит, можно не париться. Я сунул в рюкзак только пачку сушек, что валялась на столе. Хавчик – наше всё.

В коридоре быстренько натянул старые черные спортивки, майку, кроссовки и проверил рюкзак: телефон (заряд 78%, хорошо), повербанк (все три деления горели – отлично), наушники, нож складной (на всякий пожарный, мало ли что за камень), бутылка воды - почти полная. Ключи. Кошелек с мелочью. Вроде все. Застегнул рюкзак со звуком "шшш-клёк".

– Ну-с, пора в путь-дорожку, – буркнул себе под нос и написал в чат: "Выхожу."

Только руку к двери протянул – *дзинь!* Еще сообщение. Данил: "Я уж у входа в лес! Вы где?"

– Да ё-моё! – вырвалось у меня. Я еще даже до трамвая не дошел! Даня уж реактивный. Беда. Придется поднажать.

Утро в городе встретило серым небом и сонной тишиной. Воздух пах мокрым асфальтом и выхлопами. Полупустой трамвай подъехал почти сразу же и я залез в него, устроившись у окна. Стекло было холодным. Я заплатил за проезд мелочью – кондукторша сонно кивнула в ответ.

Пока трамвай тащился, я уставился в окно. Дома плыли мимо, серые коробки виднелись в дали с редкими пятнами рекламы. Мысли путались. Вчерашний склад – адская смена, ноги ноют. Еще и этот дурацкий камень Макса. Зачем он туда полез так рано? Может, просто здоровенный кусок гранита с ржавыми подтеками? Но фото... Прожилки слишком уж равномерные, пульсирующие что ли. Странно. Может, кто-то разрисовал? Граффитчик-приколист? Или... Ладно, лучше не думать. Главное – Даня уже там, а я ползу как черепаха. Я написал Максу: "Даня уже там? Я в трамвае еще. Беда беда..."

Минут тридцать тряски. Я перебирал в голове бытовуху: квартплата через три дня, в холодильнике пусто, на работе начальник-козёл опять что-то ляпнул вчера... А тут еще этот камень. Камень! Мысль возвращалась, как назойливая муха. Если не граффити, то что? Метеорит? Но у нас не писали в новостных каналах, что падали. Артефакт древних? Слишком много фантастики глянул. Отмахнулся. Наверняка, Макс переоценил. Он такой впечатлительный. Хотя... Даня уже там. И он не написал "фигня, иди обратно спать". Значит, что-то серьезное.

Трамвай звякнул – моя остановка. Я выскочил. Воздух здесь уже пах не выхлопом, а сыростью и хвоей. До леса рукой подать и я зашагал быстрее, а рюкзак постукивал по спине. Впереди уже виднелся знакомый поворот – вход на тропинку к горе и... две фигуры. Максим и Данил.

Максим, увидев меня, замахал рукой. Высокий, в сером спортивном костюме, рюкзак за его плечами. Рядом стоял Данил - плотнее, в легких штанах и рубахе поверх майки, его "мужская" сумочка на поясе. На лице у Данила привычная уверенность, у Макса – азартное возбуждение.

– Иду! – крикнул я им, прибавляя шаг.

Подойдя, я перебросился рукопожатиями. Ладонь Данила – твердая, рабочая. Макс пожал руку крепко, но как-то торопливо.

– Ну что? – спросил я, оглядываясь. – Где твой "шедевр", Макс? Что за камень такой, что аж с утра пораньше нас поднял? Я еле ноги волочу.

Максим засмеялся, глаза блестели.

– Ага, щас! Сам увидишь. Это едрена мать что за тема! Погнали за мной, не пожалеешь! Слов не хватит описать.

МЫ пошли по тропинке. Лес встретил нас густой прохладой и запахом прелой листвы. Шли мы быстро. Макс лидировал, энергично размахивая руками. Данил шел рядом со мной, степенно.

– Ну и как он тебя угораздило? – спросил я Макса. – С утра пораньше в лес соваться? И что там делал?

Макс оглянулся, сделав серьезное лицо.

– Во-первых, не спрашивай, что я там делал. Секретная миссия. – Он хитро подмигнул. – А во-вторых... Шел я по дороге, ну, той, что в обход. Решил срезать через кусты, чтобы время сэкономить. Думал, в любом случае выйду куда надо. И... бац! Наткнулся на камень. Как будто его с неба швырнули. И связь рядом с ним – ноль! Полный ноль! Проверь, кстати.

Я достал телефон. И правда: значок сети перечеркнут. "Нет обслуживания". Данил кивнул:

– У меня тоже. Стою рядом и ни одной палочки. Полный швах.

– Вот! – торжествующе воскликнул Макс. – А главное, когда я до него коснулся... – Он замолчал, подбирая слова. – Меня как током дернуло! Но не больно. Скорее... тепло пошло по руке. Странное такое, приятное. Сам не понял. Ну, и решил – пацаны такого не простят, если не покажу. Сразу вас поднял.

Мы углубились в лес. Воздух стал еще прохладней. Через пару минут Макс остановился и указал вперед:

– Во! Видали? Говорил же – нехилый такой булыжник!

Из-за деревьев выступал огромный, метра три, темно-серый валун. И по его поверхности, словно живые, пульсировали те самые красные прожилки. Слабый, едва заметный свет исходил от них. Я ахнул.

– Вот это да... Реально ахереть. Не похоже ни на что.

Данил улыбнулся своей широкой улыбкой, подойдя ближе.

– Ну, давай глянем, что за каменюка такая инопланетная. – Он без тени сомнения приложил ладонь к холодной поверхности камня. Его брови резко поползли вверх. – Ого! Ни хрена себе! Правда, ощущение... необычное. Тепло? Ток? Фиг его знает. Но реально чувствуется!

– А я о чем?! – Максим подскочил, тоже приложив руку на камень. – Вот! Чуешь?

Я колебался секунду. Выглядело все это... сюрреалистично. Но любопытство пересилило. Сделав шаг вперед, я поднял руку. Ладонь коснулась шершавой, холодной поверхности камня. И тут...

...Мир взорвался красным светом. Не больно. Но ощущение было, будто тебя выдернули из собственного тела и швырнули в центрифугу. Скорость, давление в ушах, все смешалось: цвета, звуки, мысли. Я не падал, не летел – меня *несло*, как щепку в бешеном потоке. Стало жарко, потом холодно. В глазах замелькали безумные картинки: вспышки звезд, спирали галактик, лица друзей, искаженные в крике... Потом – чернота.

Я открыл глаза. Вернее, попытался. Веки были свинцовыми. Я лежал на чем-то мягком, но колючем. Трава? В ушах звенело. Голова раскалывалась, как после литра дешевого вина. Во рту чувствовался мерзкий привкус меди. И тут волна тошноты подкатила к горлу. Я едва успел перевернуться на бок, как меня вырвало. Сильно, конвульсивно. Воздух наполнился кислым запахом.

– Уффф... – прохрипел я, вытирая рот рукавом. Мир медленно прояснялся, но кружился. – П-парни... Вы... в порядке?

Рядом раздался знакомый звук – тоже рвота. Потом хриплый голос Макса:

– О-о-о... Конечно, лучше не бывает.

– Ага, – отозвался Данил, тоже с хрипотцой. – в точку. Макс, ты что там нажал, бл*ть? Кнопку "бухаем по чёрному"?

Я с трудом поднял голову. Они лежали рядом, тоже бледные, вытираясь. Максим выглядел особенно потрепанным.

– Это чё было вообще? – спросил Данил, с трудом поднимаясь на локти. – Какой-то... телепорт?

– В душе не ебу, – честно признался Макс, потирая виски рукой. – У меня такое впервые. Как и у вас, пиз*ец. Думал, крыша поехала, когда свет ударил.

Мы молча сидели, отходя от шока. Тело ломило, как после драки. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Воздух... Он был другим. Не городским, а чистым, холодным, но... плотным. Как будто дышал не воздухом, а чем-то более густым, но при этом не тяжелым. Странное ощущение.

– Парни, – вдруг сказал Максим, прищурившись и глядя куда-то вверх. – А солнце... оно всегда было такого цвета?

Я поднял голову. И обомлел.

Над нами, сквозь разрывы в незнакомой листве высоких, слишком высоких деревьев, светило солнце. Но это было не наше желтое солнце. Оно было... холоднее. Бледно-голубым. Как огромная светящаяся льдинка в небе. От его света не было привычного тепла на коже, только странное, легкое покалывание.

– Что за херня? – вырвалось у меня.

– Да... – синхронно протянули Макс и Даня. Потом посмотрели друг на друга и фыркнули. – Синхронисты херовы, – усмехнулся Даня.

– Ладно, – вздохнул я, с трудом вставая на ноги. Голова закружилась. – И что делать будем? Камня-то... нет.

– Чё? – Макс огляделся с недоумением. – А реально... Где он?

Вопрос повис в воздухе. Мы стояли на небольшой поляне, окруженной незнакомым лесом. Никакого трехметрового валуна с красными жилами. Только высокая странная трава, незнакомые кусты и те самые гигантские деревья. Тишина была гнетущей, неестественной. Только и слышался легкий шелест листьев от какого-то непонятного ветерка.

– Ну тут ума много не надо, – первым очнулся Максим, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. – Идём обратной дорогой, откуда пришли. Надо же к цивилизации выбираться. И связь проверить.

Мы пошли. Тропинки, по которой мы шли к камню, не было. Шли наугад, по наитию, стараясь держаться направления, противоположного тому, куда смотрело голубое солнце. Лес вокруг был... другим. Очень густым. Кустарники сплетались в непролазные стены, а их листья были толще, темнее, с каким-то металлическим отливом. Воздух по-прежнему был плотным, дышалось легко, но каждый вдох ощущался полной грудью, как в горах. И тишина... Она давила. Ни птиц, ни насекомых. Только наши шаги и это странное, чуть слышное гудение... или пульсация в самой земле?

– Парни, – минут через двадцать неспешной ходьбы заговорил я, – мне кажется, или мы уже должны были выйти на ту дорогу? На ту, по которой Макс срезал? И ещё... этот лес. Ну, он какой-то... не наш? Слишком дикий. И растения... – Я ткнул пальцем в огромный папоротник с листьями, похожими на перья какой-то инопланетной птицы. – Вроде похоже, но как-то... не так.

– Я тоже это заметил, – кивнул Данил. Его взгляд скользнул по стволам деревьев. – Вот смотрите на то, вон... – Он указал на могучее дерево метрах в тридцати от нас. – Это что вообще? Кристаллы, что ли?

Мы остановились, вглядываясь. И правда. На коре того дерева, особенно у основания, росли... нет, не росли – *торчали* из нее какие-то образования. Небольшие, с кулак, но явно кристаллические. Гранёные. Они слабо мерцали в голубоватом свете странного солнца.

Мы осторожно подошли ближе. Кристаллы были теплыми на ощупь! Не горячими, но явно теплее окружающего воздуха. Как будто внутри них горела крошечная лампочка.

– Стоп, тёплые? – я отдернул руку, удивлённый. – А разве кристаллы... в природе... такие бывают? Что за хрень?

– Не, это пиз*ец какой-то, – пробормотал Данил, тоже потрогав гладкую грань. – Как в музее минералов, только живое и тёплое.

Максим молча кивнул, его лицо стало серьезным, даже испуганным. Он оглядывал лес с настороженностью солдата в засаде.

– Впервые такое вижу. Как будто... – он замолчал, не решаясь договорить.

– Как будто в другом мире, – тихо закончил я за него.

Данил резко обернулся, нахмурившись. Его лицо стало жестким.

– Бред! – отрезал он. – Просто декорации какие-то! Химия! Или галлюцинации от этого камня! Дайте дальше пойдём, а? Скорее всего мы просто не туда пошли, и наш Сусанин, – он зыркнул на Макса, – привёл куда-то не туда. Опять.

Макс вспыхнул.

– Эй! Раз умный такой – сам веди! И вообще... – он энергично показал Данилу средний палец. – Пошёл ты да!

– Да сам пошёл! – парировал Даня, демонстративно показывая ответный жест. – в жопу его себе сунь!

Никакой настоящей злобы в этом не было. Так, ритуал. Они тут же отвернулись друг от друга, Даня бодро зашагал вперед, явно решив взять инициативу. Мы с Максом, переглянувшись, потянулись следом. Никуда не денешься.

Прошли буквально пару минут, углубившись в еще более густые заросли. И вдруг... Рык. Нет, не рык. Вой? Скрежет? Звук, от которого кровь стынет в жилах и по спине бегут ледяные мурашки. Он прокатился по лесу, низкий, вибрирующий, полный чистой первобытной злобы. Он был не очень близко, но ощущался каждой клеткой.

– Это что сейчас было, мать его?! – выдохнул я, инстинктивно приседая.

Но прежде чем кто-то успел ответить, раздался другой звук. Совсем рядом. Справа. Громкий, резкий шорох в кустах. Потом – треск ломаемых веток. Что-то *большое* двигалось в зарослях, быстро направляясь прямо к нам.

Мы замерли как статуи. Инстинктивно закрыли рты руками, вжавшись в стволы ближайших деревьев. Сердце колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Громкий, тяжелый звук шагов (если это были шаги) приближался. Земля чуть вибрировала.

– Парни... – Максим прошептал так тихо, что я едва разобрал, его лицо было белым как мел. – Это что ещё за пизд*ц к нам идёт?!

– Я не знаю! – прошипел в ответ Даня, чуть громче, его глаза метались, выискивая путь к отступлению.

Я просто стоял, прижавшись спиной к шершавой коре, пытаясь дышать тише. В голове пронеслось: "Господи, пронеси, пронеси, пронеси..." Лицо было каменным, но внутри все сжалось в комок ледяного ужаса.

Звук остановился совсем рядом. Я замер. Вокруг тшина. Тяжелая, давящая. Слышно было только наше учащенное дыхание и дикий стук сердец. Прошла минута. Две. Ничего. Это было хуже, чем сам звук. Ожидание удара.

Максим чуть приподнялся, рискнул выглянуть из-за дерева. Я видел, как его глаза вдруг округлились, стали огромными. В них отразился чистый, немой ужас. Он резко, как ошпаренный, присел обратно, прижался к земле и поднес палец к губам: "Тссссс!" Его рука дрожала.

Мы с Данилом, глядя на его реакцию, поняли – спрашивать не надо. Сделали то же самое: вжались в землю, в траву, стараясь стать невидимками. Я буквально чувствовал холод почвы сквозь ткань спортивок, запах сырости и прели. Каждая травинка казалась огромной. Шли минуты. Каждая – вечность. Потом – шорох. Тяжелый, грузный. И звук... удалялся. Постепенно. В противоположную сторону.

Мы сидели, не шевелясь, еще минут пять, наверное. Пока Данил, наконец, не рискнул приподняться и выглянуть.

– Никого, – выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучало облегчение. – Ушло.

У нас у всех буквально подкосились ноги. Мы прислонились к деревьям, отряхиваясь.

– Что... что это было? – спросил я, все еще дрожащим голосом. – Почему шелест был... будто бульдозер проехался? И земля дрожала!

Максим сидел, уткнувшись лицом в колени, его плечи слегка тряслись. Потом он поднял голову. Лицо было землистым.

– Это, парни... просто п*здец, – прошептал он хрипло. – Я такое даже в хоррорах самых жестоких не видел... Какое-то... подобие тигра? Или пантеры? Но... – Он сглотнул. – Оно было полностью черное. И... больше. Намного больше. И... – Макс закрыл глаза, будто прогоняя видение. – Кристаллы. У него на спине, на боках... такие же, как на том дереве. Торчали. И пасть... Бл*ть, пасть... Она была... не одна. Четыре пасти, нахрен! Как будто четыре челюсти с пилами вместо зубов срослись! Я... я не знаю, как описать этот ужас... Хочу глаза промыть спиртом...

Я невольно сглотнул, представив. По спине пробежали мурашки, холодные и липкие. Если меня так в дрожь бросило от *описания*, то как он не заорал благим матом, увидев это вживую?

– Макс... – начал я, но он меня перебил, резко вставая.

– Нам нужно валить отсюда. Срочно. Это... это явно не наша реальность. Такого не бывает. Нигде. Тут п*здец полный. Пошли обратно. К тому месту, где проснулись. Быстро, но тихо.

Мы пошли. Не разговаривали. Шли быстро, почти бесшумно, оглядываясь на каждый шорох. Страх придавал сил. Через какое-то время (оно растянулось в вечность) мы вышли на знакомую поляну, где очнулись после "камня". Голубое солнце стояло уже заметно ниже.

– Похоже, – произнес Максим, остановившись и оглядывая поляну мрачным взглядом, – мы реально не дома. То есть... не в нашем мире. Пусть это звучит как бред сумасшедшего. Но это факт.

Он был прав. И еще одна деталь: начало темнеть. Небо на западе окрашивалось в странные, глубокие лиловые и багровые тона. Но ведь... когда мы пришли в себя, солнце только встало? Или так показалось? Мы не могли проваляться без сознания целый день!

Все стояли понурившись, подавленные. Надо было что-то делать. Я встряхнулся, пытаясь взять себя в руки. Паника не помощник.

– Ладно, – сказал я громче, чем планировал. – Факт фактом. Но сидеть и плакать – не вариант. Первый вопрос: что у нас есть? Что с собой взяли? Может, хоть что-то полезное.

Мы скинули рюкзаки, начали выкладывать содержимое на траву. Картина вырисовывалась невеселая:

* Мои вещи: телефон (без сети), павербанк, наушники, нож, бутылка воды (почти полная), пачка сушек.

* Макс: телефон (тоже труп), павербанк (два деления), складной нож, блокнот и ручка (зачем?), бутылка воды (полная), шоколадный батончик.

* Даня: телефон (мертв), павербанк (одно деление), зажигалка (!), пачка сигарет, электронная сигарета, бутылка воды (полная), шесть булочек в упаковке (из кондитерской).

– Ну, не густо, – констатировал Даня. – Особенно с учетом, что сети нет. И вряд ли тут есть магазин "Пятерочка". Нужно, наверное, лагерь разводить. Ночь скоро.

Все молча согласились. Действовать лучше, чем бояться.

Максим первым пришел в движение, начал собирать сухие ветки и палки для костра. Даня, видимо вспомнив свой походный опыт, принялся сооружать что-то вроде навеса из крупных сломанных веток и листьев папоротника. Я еще раз пересмотрел наш скудный инвентарь и отсортировал все.

– Чем помочь, Дань? – спросил я, подходя к его импровизированной стройплощадке.

– Держи вот эти, – он кивнул на несколько длинных, относительно ровных жердин. – Подпереть надо.

Работа заспорилась. Через некоторое время у нас было подобие шалаша с одним открытым боком (чтобы костер греть) и куча хвороста. Развести огонь помогла Данькина зажигалка – маленькое, но такое важное чудо техники. Огонь затрещал, заплясал оранжевыми языками, отгоняя сгущающиеся сумерки и немного страха.

Но странное ощущение в теле не проходило. Легкое покалывание под кожей, едва заметная вибрация в костях. И это чувствовали все. Что-то в этом воздухе, в этой земле... влияло.

– Ладно, – вздохнул Максим, глядя на огонь. Лица у всех были усталыми, напряженными. – Надо спать. Ночь тут... не знаю, что будет. Вводим дежурство. По часу, наверное. Я первый.

Никто не возражал. Это была наша первая ночь здесь. Где бы "здесь" ни было. Мы устроились под навесом, поближе к теплу костра и друг к другу. Тишина леса, теперь уже полная, кроме треска огня, казалась зловещей. Но усталость брала свое. Глаза слипались.

***

Тишину ночи, нарушаемую только потрескиванием догорающих углей, прорезал тихий, усталый голос Максима:

– Как думаешь, Артём спит? – Он сидел, сгорбившись у огня, лицо в тенях казалось измождённым.

Со стороны, где лежал Данил, донеслось невнятное бормотание:

– Ну типо... – Он повернулся на бок, открыв глаза. – Денчик, – Максим обратился к Данилу, – как думаешь, куда мы попали?

– Я не знаю, – провел он ладонью по лицу, голос сорвался. – Я уже ничего не знаю...

– Ты это, прости, да... – Максим замялся, глядя в угли. – Я не знал, что тот камень может подобное выкинуть... Реально сорян...

Данил поднялся на локоть, его широкое лицо в свете углей тоже выражало предельную усталость.

– Откуда тебе было знать подобное? В науках, в принципе, нет ничего подобного. Такое невозможно было предвидеть. Не еби мозг, и так день... – Он махнул рукой, больше похожий на жест бессилия, чем на прощение.

– Хааа, ты прав, – Максим слабо усмехнулся. – Ладно, спи уже. Позже разбужу.

Прошло время. Артёма выдернули из тяжелого, кошмарного забытья чьи-то пальцы, трясущие его за плечо. Он едва не вскрикнул от испуга.

– Артёмка, вставай! Тихо! – прошипел над ухом голос Макса.

– что произошло!? – чуть было не сорвался Артём с шепота, инстинктивно вжимаясь в землю. Адреналин ударил в виски, прогоняя остатки сна. Сейчас начнется что-то, чего ему знать не хотелось.

– Ты взял нож? – прошептал он уже осознанно осторожно приподнимаясь. Даниил рядом уже сидел на корточках, напряженно вслушиваясь в темноту леса.

– Короче, – шепот Максима был прерывистым, – тут были... непонятные крики. Похожие на людей. Как будто кого-то резали. Мы сразу потушили костер. Ну и тебя разбудили.

– Ты проспал... эээ... полтора часа, – добавил Макс, мельком глянув на почти севший телефон.

Артём нахмурился. Нож был у Дани – парень крепкий, широк в плечах, но вряд ли это помогло бы против монстров, которых описывал Макс, да и против здешних людей. Кто их знает. Голова гудела, будто после удара.

– Крики говоришь? Думаешь это люди?

– Не знаю, честно, – признался Максим, сжимая кулаки. – Но лучше быть на стороже.

Время тянулось мучительно долго. Лес, до этого зловеще тихий, словно ожил. Отовсюду доносились странные звуки: скрежет, шелест, невнятное бормотание где-то вдали. И вот снова от туда же, куда пристально смотрел Даня, стоя за стволом (метрах в пятидесяти, по прикидкам), донесся вопль. Страшный, пронзительный, полный нечеловеческой агонии. Как будто расчленяли человека, но что-то внутри подсказывало Артёму – это явно был явно не человек.

Они замерли, вжавшись в деревья. Снова все стихло. Даже тот фоновый гул земли, что был днем, пропал. Тишина стала абсолютной, давящей. Только собственное бешеное биение сердца в ушах. Артём понял – он не один это заметил.

– Максим, – прошептал Данил сухим голосом, – надо валить.

– На вещи похер, – тут же согласился Максим. – Потом за ними придем.

– Ты издеваешься?! – чуть не сорвался на крик Данил, сдерживаясь. – Сейчас ночь! Если бы не лунный свет, тут вообще была бы тьма! Мы не найдем наши вещи потом! Пропадем нахрен!

Артём инстинктивно поднял голову после упоминания небесного тела, глядя на источник этого самого лунного света. И обомлел.

– Парни... – вырвалось у него шепотом.

Они вскинули головы. По их окаменевшим, искаженным неверием лицам Артём понял – они видят то же самое. На чернильно-фиолетовом небе, усыпанном чужими, слишком яркими звездами, светились... две луны. Одна побольше - холодно-серебристая, другая поменьше - с красноватым отливом. Их призрачный свет заливал поляну жутковатым сиянием.

– Просто... ахуеть, – выдавил Максим, не отрывая взгляда от небесного дуэта.

Внезапно в кустах напротив громко захрустели ветки. Все трое вздрогнули, инстинктивно приготовившись к бегству. У Артёма не было ни малейшего желания бросаться без оружия на какую-нибудь тварь.

Из кустов выскочил... кролик? Обычный серый, пушистый. Единственное отличие – из лба у него торчал короткий, прозрачно-хрустальный рог, слабо мерцавший в лунном свете. Зверек замер, уставившись на них черными глазками, как бусинки. Парни замерли, будто повторяя за ним. Так они и стояли, пялясь друг на друга секунд пять, медленно пятясь.

В голове Артёма промелькнул идиотский прикол – "Искра. Буря. Безумие". Но прежде чем он успел хоть что-то сообразить, на кролика обрушилось огромное копыто. Земля содрогнулась. Раздался жуткий хруст и писк, мгновенно оборвавшийся.

То, что встало над растерзанным кроликом, заставило кровь стынуть в жилах. Подобие кабана. Но, блядь, кабаны не бывают размером с быка! Груда мышц, покрытая щетиной цвета запекшейся крови. Маленькие, злые глазки сверкали в лунном свете. Из пасти торчали клыки, длинные и кривые, как ножи. И на загривке, между лопаток, росла горстка мелких, мутных кристаллов – таких же, как на деревьях днем.

Тут их нервы не выдержали. Три вопля ужаса слились в один. Они бросились врассыпную, как тараканы от света. Артём пробежал пару шагов, как оглянулся – чудовищный кабан, фыркнув, иронично рванул за Даниилом, который нёсся к ближайшим кустам, отчаянно петляя.

– Бля, не в ту сторону! – мелькнуло в голове Артёма. Надо помочь! Но как?!

Он оглянулся в поисках Макса. Тот уже сидел на нижних ветках не слишком толстого дерева метрах в десяти и орал, отчаянно свистя:

– *Свииист!* Э, бля, кабанья голова! Я здесь! Думаешь залезешь?! Давай, сука!

Кабан, уже почти настигший Данилу, резко затормозил, а грязь летела комьями из-под копыт. Он развернул свою массивную башку, уставившись на дерево и орущего Максима. Даня, воспользовавшись паузой, юркнул в густые заросли, исчезнув из виду.

Артём действовал на автомате. Схватил свою сменную майку из рюкзака (благо, две луны освещали поляну сносно), намотал ее на первую попавшуюся крепкую палку. Сунул руку в карман – зажигалка Дани! Дрожащими пальцами щёлкнул раз, другой... Не зажигалась. В голове внезапно, четко и громко, пронеслось непонятное слово, будто на ломаном английском: "Игнис+". И майка на палке просто... вспыхнула. Ярким, почти белым пламенем. По спине Артёма пробежала волна мучительного онемения, как будто током ударило, но сейчас было не до этого.

– А ну нахер! – заорал Артём, не узнавая собственный голос, и бросился на кабана с горящим факелом, размахивая им перед собой как помелом.

Зверь, увидев стремительно приближающийся огненный шар и орущего двуногого, явно заколебался. Злобно фыркнул, брызнув слюной, развернулся на месте и с ревом рванул прочь, ломая кусты, словно танк.

– Похоже, огонь во всех мирах... инстинктивный страх, – Артём произнес с тяжелой отдышкой, опуская факел, который уже начинал жечь руку. Спина ныла.

– Парни, – донёсся сверху дрожащий голос Максима, – я кажись обосрался... – Свет факела выхватил из темноты ствол дерева и глубокую, мокрую вмятину в нем. – Думаю, еще пару раз бы ударил... и дерево бы не выдержало. А дури у той твари... дохрена.

Они стояли, тяжело дыша, оглядывая растерзанную тушку кристального кролика и следы бегства кабана. Данил выполз из кустов, весь в грязи и листьях, а его лицо было бледным.

– Мы все пересрались, – констатировал он просто, опираясь руками о колени, чтобы отдышаться.

– Ну нахер, – выдохнул Артём, чувствуя, как трясутся колени. – Я теперь не усну. Ложитесь спать. С факелом я отгоню всех тут. Пока догорит...

– Ха-ха... – нервный, срывающийся смешок вырвался у Максима, сползавшего с дерева. – Мы все тут не уснем, Артём.

Молча, пошатываясь, они побрели обратно к месту их лагеря. Угли костра едва тлели и парни разожгли костер заново, поднеся тлеющий конец факела. Пламя снова заплясало, отбрасывая длинные пляшущие тени на их измождённые лица. Они сидели, прислонившись спинами к деревьям, вспотевшие, в грязи, с безумием в глазах.

– Действительно, – тихо проговорил Артём, глядя на огонь, – самая дикая ночка... что была у меня.

Максим слабо усмехнулся, потирая ушибленную при падении руку:

– Максим, ну это на втором месте. Я помню, как мы с кентами знак дорожный пиздили... Там тоже весело было. Хотя... – он посмотрел на две луны, – может всё же и первое..

Тишина, наконец опустившаяся после бегства кабана, казалась гулкой и неестественной. Мы просто сидели у костра, уже не пытаясь спать. Разговор тек лениво, как дымок над углями.

– Слушай, Макс, – начал я, чтобы разрядить напряжение, глядя на тлеющие ветки. – А с чего это ты Данила Денчиком зовёшь? Денчик – это же от Дениса.

Максим хмыкнул, слабая улыбка тронула его усталое лицо.

– А, это... – Он потёр переносицу. – Помнишь Кольку, того здоровенного, с третьего подъезда? Так вот, это его рук дело. Он Данила всегда Денчиком орал. "Эй, Денчик, пошли покурим!", "Денчик, пацаны ждут!" Ну и прилипло. Забавно же.

Я покопался в памяти. Колька... Смутный образ. Вроде был такой. А на кличку я как-то внимания не обращал, привык.

– Ага, вспомнил, – кивнул я. – Прикольно.

Максим вдруг хихикнул, глядя на Данилу:

– Кстати, Денчик, кабан же первым за тобой побежал, – он хитро лыбился. – Кабан кабана видит издалека, да?

Даня, который сидел, обхватив колени, лишь улыбнулся в ответ, но беззлобно.

– Да иди ты. То, что меня девушка откормила, это ничего не значит. – Но его улыбка тут же потухла, сменившись грустью. Он уставился в огонь. – Интересно, нас уже ищут? Как там Марина... Не сильно рвёт локти из-за моей пропажи? – Голос его стал тише, еще более подавленнее.

Максим молча подвинулся ближе и хлопнул его по плечу. Не по-дружески шутливо, а крепко, по-мужски.

– Мы выберемся отсюда, – произнес он тихо, но с такой железной уверенностью, что даже мне стало чуть легче. – Я верю в это.

Даня посмотрел на него, задержал взгляд на секунду, потом кивнул. Не словом, а всем видом – принял эту уверенность. Ночь тянулась долго. Мы говорили о ерунде, о старых приколах, о работе на складе, о вчерашней смене, о чем угодно, лишь бы не вслушиваться в каждый шорох леса и не думать о двух лунах над головой. Просто чтобы не сойти с ума от нагнетающегося напряжения. Разговоры были тихими, прерывистыми, но они держали нас на плаву.

Постепенно чернота неба на востоке начала разбавляться холодными, серо-синими тонами. Голубое солнце еще не показалось, но ночь явно сдавала позиции.

– Ну что, парни, – Максим потянулся, что кости у него громко хрустнули. Его лицо было измождённым, но в глазах горел какой-то огонек. – Мы пережили первые сутки в этом пиздеце. За грамотами идём?

– Ага, – фыркнул я. – Сразу за медалями. – Но смеяться перехотелось, как только мы взглянули на жалкие остатки наших припасов, разложенные рядом. Полпачки сушек, три булочки Дани, почти пустая бутылка воды у меня, две менее пустые у других. Шоколадный батончик Макса был съеден еще ночью, как "топливо для караула". – Нам этого... мягко говоря, не хватит. Надолго.

– Проблема, – констатировал Макс, почесывая щетину. Он повернулся к Данилу: – Денчик, а ты охотиться-то умеешь? Ты же вроде, когда про лагерь рассказывал... в детстве, что ли?

Даня посмотрел на него как на ненормального.

– Ты что, совсем? – фыркнул он. – Это был обычный спортивный лагерь. Там пару советов показывали, как костер развести, палатку поставить. Ну и... – он кивнул на наш вчерашний навес, – как на природе разложиться, если что. Не более. Про охоту с луком или чем то ещё – не, не учили.

Максим задумался, постукивая пальцами по коленке. Потом щёлкнул ими резко.

– Ладно. Значит, план такой: вещи собираем. Идем в ту сторону, где солнце вчера садилось. – Он ткнул пальцем на запад. – По любому куда-нибудь да выйдем. Хуже точно не будет.

– А если тут леса как у нас в Сибири? – мрачно спросил Данила. – Будем неделями блуждать? С голодухи сдохнем раньше, чем к цивилизации выберемся.

– А ты предлагаешь что-то получше? – парировал Максим, поднимаясь. – Сидеть тут и ждать, пока нас следующий кабан сожрёт? Не. Идём. Заодно ягоды посмотрим какие, грибы, если повезет. Может, речку найдем – вода нужна. И еду какую-то. Делать что-то надо.

Спорить смысла не было. Он был прав. Сидеть – смерти подобно. Мы молча согласились. В сторону заката так в сторону заката. Выбора у нас не было.

Собрав рюкзаки (теперь они казались смехотворно лёгкими), мы двинулись в путь. Шли осторожно, стараясь не ломать ветки, не шуметь. Разговаривали в полголоса, только по необходимости. После вчерашней встречи с кабаном-быком и зловещих ночных криков, мы прекрасно понимали – это, скорее всего, лишь малая и далеко не самая опасная часть местной фауны. Привлекать внимание было смерти подобно.

Я невольно потирал поясницу. Боль, резкая и жгучая, как удар током, после того всплеска огня, периодически возвращалась, особенно при легком движении.

Максим, шедший впереди, оглянулся.

– Что с тобой? – спросил он тихо. – Спина у тебя золотая, что потираешь постоянно?

– Да не, – отмахнулся я. – Побаливает что-то. Со вчерашнего вечера, после того как факел поджог. Как будто током ударило тогда... И огонь так странно вспыхнул...

– Хм, – протянул Даня, приостановившись. Он пристально посмотрел на меня. – Подними майку. Давай гляну.

Я послушно задрал край черной майки, обнажив спину. Даня внимательно осмотрел кожу, даже провел пальцем по пояснице.

– Ничего нет, – развел он руками. – Ни царапины, ни синяка, ни покраснения. Чисто. – Но его взгляд стал задумчивым. – А вот то, что огонь вспыхнул... Это интересно. Зажигалка же могла просто дать искру. Расскажи поподробнее, как это было.

Максим тоже подошёл ближе, навострив уши, забыв на мгновение о бдительности.

– Ну как... – я сам до конца не понимал. – В голове как будто фраза на английском промелькнула. Игнис.. что то там вроде. И как бах – факел вспыхнул, будто пачку бенгальских огней поджёг. Не от искры зажигалки, а сразу весь факел, ярко.

– Интересно, – пробормотал Макс, его глаза сузились. – Можешь... повторить? Прям сейчас? Только осторожно, без факела.

Меня долго уговаривать не пришлось. Я тоже хотел понять, что это было. Достал зажигалку Дани, щёлкнул колёсиком. Искра. Маленькая, желтая. Я сосредоточился, пытаясь вспомнить то ощущение. И вдруг – снова! В голове четко и громко: "Игнис!" Я даже не успел осознать, как из сопла зажигалки вырвался не просто огонек, а короткий яркий язык пламени, почти как у маленькой горелки, с легким *пшшш*!

В этот же момент в спину мне впилась знакомая острая боль, как ножом. Я ахнул, согнувшись. Но не я один! Максим вскрикнул, схватившись за правый глаз, зажмурившись и шипя от боли, как будто ему ткнули в него пальцем. Данила ахнул и сжал запястье левой руки, будто его ударили по нему.

– Что с вами?! – выдохнул я, превозмогая свою боль.

– Ты чё сделал, бля?! – было мне в ответ, синхронно и срывающийся от двух голосов.

Максим, приоткрыв слезящийся глаз, смотрел на меня с немым вопросом и страхом.

– Мне в глаз... как будто резинкой стрельнули! Ты что, колдун, бля?!

– Подтверждаю, – проговорил Даня, разжимая запястье. На коже не было ни отметины, но он продолжал тереть его. – Четко в кость. Как током. И всё же... это невероятно. Как ты это сделал, Артём?

Я стоял, чувствуя себя полным идиотом и слегка испуганным.

– Сам не знаю, – честно признался я, разводя руками. – Честно. Вот так... подумал и бац.

Максим вытер слезу, скатившуюся из больного глаза, и мрачно посмотрел на запад.

– Ладно... Колдун или не колдун... – он махнул рукой, явно не желая сейчас в это углубляться. – Давайте пойдём дальше. И так долго стоим на открытом месте. Нехорошо.

Мы молча согласились. Тайна со вспышкой и болью повисла в воздухе неразрешённой, добавляя еще один слой странности к нашему и без того сумасшедшему положению. Мы двинулись дальше, стараясь держаться гущи заросли, но вектор строго на запад. Шли часами. Лес менялся – становился светлее, деревья реже, больше кустарников с незнакомыми широкими листьями. Наши запасы таяли на глазах. Сухарики и булочки съели, воду пили скупо, но она тоже подходила к концу. Настроение падало пропорционально уровню воды в бутылках.

И вот, когда силы уже начали всерьез сдавать, а мысли крутились вокруг пустых желудков, мы услышали его. Звук, ставший для нас симфонией надежды: негромкое, но отчётливое журчание! Не ручейка, а настоящей воды!

– Это оно! – хрипло выдохнул Максим и его усталость как рукой сняло. Он ускорил шаг и почти побежал навстречу звуку, ломая ветки на своем пути.

Мы с Данилом, подгоняемые внезапным приливом сил, бросились следом за Максимом. Через пару минут мы вывалились из кустов на небольшой обрывистый берег. Перед нами, сверкая на бледном солнце, бежала речка. Не широкая, метров десять, но с явным течением, бурлящая на перекатах, с прозрачной, кристально чистой водой. Она казалась нереально голубой в этом странном свете.

– Ого! – воскликнул Максим, уже скидывая рюкзак и сползая к воде. – Невероятно! – Он упал на колени, зачерпнул воду руками и с шумом умылся, потом стал жадно пить.

Мы с Данилом не заставили себя ждать и последовали его примеру. Вода была холодной, чистой, невероятно вкусной. Как будто пил не из лесной речки, а из высокогорного источника на Кавказе. Она буквально оживляла.

– Блин, но почему она такая бурная? – спросил я, оглядывая берега. – Склона вроде нет, гор тоже не видать. Вот же дивный мир... Вода сама по себе энергичная.

Напившись и наполнив до верха все бутылки (благо, вода внушала доверие), мы решили идти вдоль реки, вниз по течению. Логика была железной - река всегда куда-то ведет: к людям, к поселку, к озеру, хоть к чему-то. По пути мы осторожно пробовали ягоды, похожие на дикую малину, но растущие на незнакомых кустах. На вкус они были кисло-сладкие, без странных эффектов. Собирали горстями, набивая карманы – хоть какое-то подспорье к скудному пайку.

Мы шли долго. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в знакомые, но от этого не менее тревожные, багровые и лиловые тона. Мы нашли место для ночёвки чуть поодаль от реки под прикрытием крупных валунов. Соорудили навес уже почти на автомате. Ночь прошла спокойнее, хотя дежурство несли строго, сменяя друг друга каждые два часа. Даже удалось немного поспать между вахтами.

Утром, когда едва рассвело, двинулись дальше. Вид у нас был, мягко говоря, не парадный. Мы все были перепачканы землей, покрытые потом, сажей от костра. Одежда была мятая, порванная в паре мест о колючки, с пятнами непонятного происхождения. Особенно страдал Даня.

– Блин, воняю, как бомж последний, – бурчал он, поправляя воротник рубашки, на которой явно проступали следы пота. – И вы тоже. Спать невозможно. – Он был из тех, кто терпеть не мог запах немытого тела и в обычной жизни мылся по два раза в день. Здесь же это превращалось в настоящую пытку для его чувствительного носа.

Мы только фыркали в ответ. Хуже всех пришлось моей черной майке – она выглядела так, будто в ней выживали в лесу. "Ха-ха, так оно и есть", – мрачно подумал я.

Речка вела себя странно. Она то разливалась шире, то сужалась, образуя стремнины. В одном месте она и вовсе разделилась на два ручья. Мы, посовещавшись, выбрали тот, что казался полноводнее и шел в нужном нам направлении – на запад. И вот под конец следующего дня, когда ноги уже гудели от усталости, а ягодные запасы подошли к концу, мы увидели то, от чего наши сердца замерли, а потом застучали с бешеной силой.

Речка ушла куда-то в сторону, под уклон, но перед нами, разрезая холмистую местность, тянулась... дорога. Не тропинка, не звериная натоптанность, а явная, проложенная людьми (или кем-то очень похожим!) грунтовая дорога. Шириной метров в пять, с колеями от повозок! Она уходила вдаль, туда, где садилось голубое солнце.

Наши лица, усталые от всего произошедшего, впервые за двое суток озарились не просто надеждой, а настоящим ликованием. Мы стояли, глядя на эту полоску утоптанной земли, как на вход в рай.

– Дорога... – прошептал Максим и в его голосе звучало что-то похожее на благоговение.

– Это правило жизни, – хрипло проговорил Даня, широко улыбаясь. – Дорога всегда куда-то ведет. Всегда.

Мы не стали искушать судьбу и выходить на нее сразу. Солнце садилось, а ночь на открытом месте могла быть опасной. Мы отошли обратно в лес, всего метров на сто от дороги, нашли укромное местечко за большими камнями и разбили лагерь в последний раз. Надежда, хрупкая, но такая сладкая, согревала нас лучше костра. Мы молча сидели, глядя на первые звезды, загоревшиеся на странном небе, и слушали тишину, уже не казавшуюся такой враждебной.

– Завтра, – тихо сказал Максим, и в этом слове было все: и усталость, и грязь, и страх, и эта новая, упрямая надежда. – Завтра узнаем, куда она ведет.

Мы легли спать, завернувшись в то, что служило нам подстилками, с мыслями об утре. Оно должно было быть другим. Оно просто обязано было быть другим. Первые шаги по чужой земле были сделаны. Выжили. Теперь предстояло найти путь если не домой, то к тем, кто знает, где мы оказались.

2 Глава - Караван

Открыл глаза после тяжёлой ночки – Максим у потухающего костра сидит, в пустоту пялится. Вид у него – будто не выспался, а думает о чем-то тяжелом. Не мудрено. Эта чертова дорога... Единственная надежда на спасение из этого зеленого ада. Сидеть в лесу, прыгать от каждого шороха – самоубийство. Еда не резиновая, вода не бездонная.

Первые лучи солнца, жидкие такие, пробились сквозь листву. Максим вздохнул, встал, потянулся так, что кости хрустнули. Подошёл к нашей «постели» – ко мне с Денчиком, сбившимся в кучку для тепла.

– Парни! – ткнул он нас ногой нежно, как слон. – Подъём! Целых пять минут объятия продлились. Рассвет, красота.

Денис только застонал, лицом в рюкзак уткнулся:

– Ммм... еще пять минуточек... – пробурчал сквозь ткань.

– Хер тебе, – бодро парировал Максим и для убедительности легонько пнул того сапогом по заднице. – Вставай, крот!

Даня аж подскочил, перевернулся, щурясь без очков. Выглядел комично и злобно одновременно.

– Слыш, Макс, – прошипел он глядя на Мака, шаря при жтом руками рядом, ища очки, – тебе давно не прилетало по еблу? Серьезно!

Максим только усмехнулся, протягивая ему очки:

– Успокойся, помесь кабана с кротом. Вот твои «глаза». Одевай. Пора чесать. Артём, ты живой?

Я как раз хлопал глазами, пытаясь прогнать остатки сна. Надел очки – мир поплыл. Черт!

– Не понял... – пробормотал я, снимая их. – Даня, это ж твои очки! Где мои?

Даня, уже в своих, фыркнул и протянул мои:

– Вот, гений. На.

Максим не выдержал, расхохотался:

– Ахахах! Легендарный дуэт четырёх глазых! А как мило сопели нос к носу всю ночь! Картина маслом!

Даня фыркнул снова, но уже без злости:

– Мог бы и присоединиться. Было бы нас троя. Теплее.

Максим и Даня громко гоготнули. Я просто слабо улыбнулся. Вот и доброе утро. Ни капли бодрости, зато с юморком. Хотя бы так.

Собрались, как могли. Умылись из последней бутылки – воду экономили, но лицо хоть протереть надо. Благо, вчера нашли ручеёк, набрали. Щеки заскрипели от грязи. Освежило чутка, но усталость, как свинцовый плащ, не отпускала. Спали урывками, сменами. От такого «отдыха» только хуже. Ноги ватные, голова чугунная.

Тронулись по дороге снова. Солнце уже припекало.

– Ну что, – начал Максим, – курс прежний? На солнышко?

– Угу, – буркнул Даня, поправляя рюкзак.

Я просто кивнул. Говорить лень. Шли молча, только сапоги по пыльной дороге шуршали.

А вокруг... черт, вокруг было нереально красиво. Поля, усыпанные какими-то незнакомыми, ярко-синими цветами. Как из той самой дурацкой сказки про идеальный мир. И посреди одного такого поля – одинокий, раскидистый дуб.

– О, Даня! – оживился вдруг Максим, указывая вдаль. – Видишь? Точно как то дерево, помнишь? Возле посёлка Змейки? На котором мы с тобой на мотике залипали в прошлом году? Когда мы ещё по холмикам взбирались, чуть не расхерачившись?

Даня присмотрелся, лицо расплылось в улыбке воспоминаний:

– Точно! Мать его... Такое же одинокое. Стоит, будто сторож.

– Ну что, – хитренько протянул Максим, – вспомним тот прикол? С виливили? А?

Даня засмеялся, видно, картинка в голове всплыла яркая:

– Ахаха! Надо же, что ты вспомнил! Ладно, но не сейчас. Потом, а? Как выберемся.

Я смотрел на них, потерянный.

– О чем вы? – спросил я. – Какой виливили?

Максим оживился от удивления:

– я тебе не показывал?! Щас исправлю! Видео есть!

Он полез в карман, достал телефон. Нажал кнопку – экран остался черным. Попробовал еще раз – ноль. Лицо Макса сразу поникло. Расстроился конкретно.

– Бля... Села. Надо к павербанку прицепить. Наверное, за ночь сдохла.

Опять мимо. Так и не узнаю, что за прикол такой. Расстроился. Даня похлопал меня по плечу:

– Ничего, Тёмыч, потом глянем. Как подзарядим.

Поплелись дальше. Солнце катилось к зениту, пекло немилосердно. Мы пару раз присаживались у обочины, попить, ноги размять. На очередном таком привале, сидя на пыльных камнях и жуя последние крошки сушек, мы заметили движение далеко позади, откуда пришли. Сначала точка. Потом несколько точек. Они быстро приближались, вырастая в...

– Бля... – вырвалось у меня. – Караван?

И правда. Не повозки – кареты! Настоящие, деревянные, с высокими колесами, как в исторических фильмах про мушкетеров. Штук пять, не меньше. Запряжены в каких-то незнакомых, крепких животных, похожих на помесь лошади и быка, но более коренастых.

Физиономии у Макса и Дани отражали полный ахтунг. Я тоже рот открыл. Мать их... Такого не ожидал.

Быстро посовещались. Решили стоять. Стоять и махать. Отчаянно. Шанс!

Когда до головной кареты осталось метров двадцать пять, караван резко остановился. Пыль столбом встала. Кучер, здоровенный мужик в потрёпанной кожанке, зыркнул на нас узкими глазками и что-то прокричал внутрь своей повозки. Голос хриплый, недобрый.

Время словно замедлилось. Сердце колотилось где-то в горле. Из первой кареты вывалились четверо.

Первый гора мускулов. Чуть ли не под два метра. Широкий, как шкаф. Лицо в шрамах, один особенно зловещий – от виска до подбородка. Доспехи – не киношные, а настоящие, потёртые, из темного металла и толстой кожи. В руках здоровенная дубина с шипами. Взгляд – как ледянка по спине. Внушал не уважение – животный страх.

Также двое "Обычных". Тоже в кожаных доспехах, попроще. С копьями. Выглядели крепко, но рядом со своим командиром – просто статисты. На лицах – настороженность и готовность.

Ну и старикан лет семидесяти на вид, в длинном, поношенном, но добротном плаще. Лицо изборождено морщинами, борода седая. Но глаза... глаза были острые, колючие. Он что-то невнятно пробормотал, провел рукой по лбу... И там, где была просто черная, сложная татуировка, вдруг вспыхнул тусклый, холодный голубой свет! Как светодиод под кожей. Жуть.

Мы опешили. Я аж отшатнулся. Максим руку непроизвольно к ножу потянул. Даня замер.

Старик заорал. Язык – полная абракадабра. Ни единого знакомого звука. Но тон! Тон был ясен – злой, обвиняющий, полный ненависти. Он тряс кулаком в нашу сторону, его голубая «лампа» на лбу пульсировала.

– Парни, – прошептал я, еле шевеля губами, леденящий страх сковал горло, – нам, случаем, не пизды сейчас собираются впаять?

Максим повернул ко мне бледное лицо, попытался шутить, но голос дрожал:

– Тебе – в первую очередь, красавчик. Самый видный.

Шутка не удалась. Потому что Гора Мускулов рыкнул что-то, и все трое охранников направили на нас оружие. Копья – на меня и Даню, дубина – на Макса. Старик не унимался, его крик становился только яростнее.

И тут из второй кареты буквально выпорхнула девушка. Вся в движении. Одежда – не как у остальных! Качественная ткань, темно-синий плащ, сапоги до колена. И лицо... Я на секунду завис. Чистое, с правильными чертами, большие глаза красные глаза, белоснежные волосы, собранные в хвост. Красивая. Невероятно, как будто из картины. Прямо здесь, в этой пыли и угрозе.

Но я быстро отвёл взгляд – не до того. Она подбежала к старику, выслушала его поток ненависти, и сама вспыхнула! Встала между нами и копьями, загородив нас, и начала что-то кричать в ответ. Тот же непонятный язык, но тон – горячий, отчаянный, защищающий. Она жестикулировала, указывая то на нас, то на дорогу, то на себя.

Потом она резко повернулась к нам. Лицо было серьезным, обеспокоенным. Губы что-то сказали... Вопрос? Но звуки – чужие. Она ждала ответа.

Даня сделал шаг вперед, развел руками в полной беспомощности:

– Девушка... мы вас не понимаем! Совсем! – Он показал на свой рот, потом скрестил руки крестом. – Ни слова!

Ее глаза... они буквально загорелись интересом. Не страхом, а чистым, живым любопытством. Она быстро кивнула, поняв. Потом подняла палец вверх – к небу. Опустила вниз – к земле. Потом прижала руку к груди – к себе. И снова посмотрела на нас вопросительно.

Мы переглянулись. Полный ступор. Максим почесал затылок.

– Может, она спрашивает, кто мы такие? Откуда? – неуверенно предположил я.

– Или типа: «Небо, земля, я – местная?» – добавил Даня, теряясь в догадках.

Девушка увидела наше непонимание, развернулась и что-то быстро, громко крикнула в сторону важного мужчины, который вышел из той же кареты и наблюдал. Мужчина – статный, в дорогом, хоть и походном, камзоле, с умным, властным лицом. Очень похож на нее – отец? Дядя? Он внимательно посмотрел на девушку, потом мельком – на нас. И просто махнул рукой, как бы говоря: «Делай, как знаешь». Развернулся и сел обратно в карету.

Это был сигнал. Охранники мгновенно (хоть и неохотно) опустили оружие. Гора Мускулов фыркнул, как разъяренный бык, и бросил на нас последний, обещающий взгляд, прежде чем грузно проследовать к каретам. Старик что-то бурчал себе под нос, качая головой с видом величайшего неодобрения, и тоже полез в повозку.

Девушка обернулась к нам снова. Улыбнулась. Тепло, но устало. И жестом, широким и гостеприимным, показала в сторону каравана. "Идёмте". Приглашение было ясно.

Именно в этот момент, когда она повернула голову, я заметил. На ее левом ухе, прямо под завитком раковины, была татуировка. Но не простая. Совсем не как у старика или охранников. Она была... другой. Как будто клубился дым, застывший под кожей. Или срез какого-то диковинного камня с волнообразными линиями. Как помехи на экране. Цепочка из шума. Или... да, как схематичное изображение аппарата жизнеобеспечения, полукольцом огибающее ухо. Загадочно и красиво.

Мы переглянулись еще раз. Вариантов не было. Довериться или остаться здесь. Даня кивнул. Максим пожал плечами. Я вздохнул. И мы пошли за ней, к этим странным повозкам и незнакомым людям, в неизвестность. Хотя бы не в лес.

Мы проследовали за этой загадочной, но чертовски привлекательной девушкой к средней карете. Внутри пахло... виноградом. Крепко так, с терпкой ноткой. Не перепутать. И дубом. Я огляделся: по бокам стояли крепкие дубовые бочки с медными обручами, закрепленные кожаными ремнями. Между ними – тюки в грубой холстине. Торговый караван, видимо. Вином везут. Даня носом повел:

— Божья роса, — шепнул. — Дорогущая, судя по запаху. Не кислятина.

— Тебе виднее, сомелье хренов, — хмыкнул Максим, протискиваясь за мной.

Карета была просторнее, чем снаружи казалось. Скамьи вдоль стен обиты потёртым бордовым бархатом. Под ногами – плотный ковер с вытертым узором. Мы уселись на одну скамью, девушка – напротив. Я у окна. Сразу заметил: справа, в смотровом окошке, маячило лицо одного из стражников – того, что попроще. Зыркал исподлобья. А слева... Боже. Там висел здоровяк. Его морда, вся в шрамах, заполнила проём целиком. Свиные глазки медленно ползли по нам, потом остановились на девушке. Взгляд – тяжелый, немой, как у сторожевого пса, ждущего команды «фас». Я невольно съёжился. Максим нервно потер рукоять ножа в кармане.

Девушка? Она будто не замечала этого испепеляющего взгляда. Сняла плащ – под ним оказалась практичная туника из тёмно-зеленой ткани. Устроилась, поправила белоснежный хвост. Видно было – устала. Но держится. По тому, как она распоряжалась у дороги, как важный тип ей доверился – ясно, статус у нее высокий. Не служанка.

Она что-то сказала. Мелодично, но опять эта абракадабра. Мы переглянулись. Я беспомощно развел руками. Мол, фигня, сестра, не въезжаем.

Она состроила сложную гримасу – бровки домиком, губки бантиком. Потом – озарение! Ее глаза (вблизи красноватый оттенок радужки бросался в глаза – как спелая вишня) вспыхнули. Протянула ко мне ладони. Жест ясный: Дай руки.

Я замешкался. Даня шикнул:

— Да клади уже! Видишь, предлагает контакт! Может, сканер энергетический?

— Или экстрасенс, — пробурчал Максим. — Ща тебе чакры почистит.

Неуверенно опустил свои ладони на ее прохладные. Она мягко сжала пальцы. И тут ее татуировка на ухе – та самая, с волнообразными линиями – вспыхнула. Не ярко, а так... глубоким синим свечением изнутри. Как экран старого ЭЛТ-монитора. Мы все ахнули. Даже здоровяк в окне бровью повел.

Она закрыла глаза. Сказала фразу. И... БАМ! Перед глазами – то самое одинокое дерево в поле! Яснее реальности. Я дёрнулся. Она приоткрыла глаза, увидела мою реакцию – уголки губ дрогнули. Поняла, мол. Сказала другое слово. И понеслось: вспышка – мой дом, вспышка – склад с Даней, вспышка – асфальт под ногами в городе... Земля. Моя земля. Она методично бурила мою память, привязывая свои слова к моим базовым образам. Жутковато. Но чертовски эффективно.

Потом пауза. Она открыла глаза. Свет татуировки ровно пульсировал. Спросила что-то. Тот же вопрос, что и на дороге! Но теперь... Я понял! Не звуки, а сам смысл влез в голову, как её файл.

— Вы... — я запнулся, подбирая русские слова под готовую мысль, — спрашиваете... мы с этой земли? Эта земля? — Ткнул пальцем в пол кареты.

Она засияла. Кивнула так, что хвост затрепетал! Да!

Даня и Максим уставились на меня, будто я на Марсе высадился.

— Тёмыч?! — ахнул Даня. — Ты... блядь, понял?!

— пиздец, — выдавил Максим. — Это как? Через руки? Через её... глючный экран на ухе?

Я сам был в ахере. Голова гудела, будто я сутки код писал будучи студентом техникума.

— Да... — пробормотал я. — Вроде... да. Не слова, а... идеи. Картинки. Она как... словарь в мою башку заливает.

Девушка внимательно следила за нашей реакцией. Её тату светилась ровно. Она ловила интонации, угадывала смысл нашего потрясения. Умная.

Процесс пошёл. Ещё минут тридцать. Она – слово или фразу. Я – ловил смысл через всплывающие образы (вода = ручей у дома, опасность = вид бандитов из новостей, еда = бабушкин борщ). Кивал или мотал головой. Она корректировала «настройку». Иногда щёлкало сразу, иногда мы долго топтались, пока нужная ассоциация не всплывала. Я чувствовал себя лабораторной крысой и гением в одном флаконе. Даня с Максом тихо спорили:

— «Она спрашивает, есть ли у нас дома звери!»

— «Не, это «есть ли у вас царапины», глянь на её жест!»

— «Мудаки, она про погоду!»

В какой-то момент я не выдержал. Ткнул пальцем в её светящееся ухо. Мой взгляд кричал: Что это вообще?

Она поняла. Наклонила голову, давая рассмотреть мерцающие линии.

— Стимата, — произнесла чётко на своём языке. Звучало как «Стиг-ма-та», с ударением на «а».

Я повторил, стараясь:

— Стигмата? — Почти получилось.

Она кивнула, довольная. Максим аж подпрыгнул на сиденье:

— Стигмата?! Значит, все их татуи — это вот эти... стигматы? Не просто для красоты?

— Похоже на то, — сказал я. — У старика на лбу горела, у неё, да и у стражи виднелись...

Даня почесал затылок:

— Стигмата... Я где-то слышал. Вроде в старых церковных книжках. Типа знак свыше, отметина. Дар или проклятие. В фэнтези часто мелькает.

Максим нахмурился:

— То есть тут у них религия рулит? И эти штуки — типа пропуск в рай? Или в ад?

Девушка внимательно следила за дискуссией. Уловила ключевое слово — «стигмата». Поняла вектор мыслей. Её губы тронула улыбка. Стигмата вспыхнула ярче. Она собралась и выдала на ломаном, но ПОНЯТНОМ русском:

— Религия... есть. — Пауза. Подбор слов висел в воздухе. — Стигмата... дать... дар. — Ткнула в своё ухо, потом сделала жест, будто выпускает искру из пальцев. — Дар. Сила.

Тишина. Даня аж привстал:

— Бляяя... — протянул Максим. — Она... она заговорила?!

— Дар... Сила... — прошептал я, глядя на сияющие линии. Магия. Наяву. Источник — вот эти метки. Приятный мороз по коже.

Но девушка вдруг поморщилась. Резко схватилась за висок. Свет стигматы погас — будто выключили лампу. Лицо побледнело, под глазами легли синеватые тени. Видно — выжата как лимон. Долго держала «канал» открытым.

— Я... уходить, — сказала она, с трудом подбирая русские слова. Голос осип. — Отдых. Нужно. — Показала на голову, потом на скамью, изображая сон.

Мы закивали синхронно.

— Да-да! Конечно! — буркнул я. — Спасибо... — Не знал, поймет ли, но кивнул искренне.

Она слабо улыбнулась, встала (слегка пошатнувшись), и, придерживаясь за косяк, вышла. Дверь захлопнулась.

В карете повисла тишина. Только скрип колёс и наше дыхание.

— Ну пиздец... — первым выдавил Даня. — Вот это трюк.

— Стигматы... — Максим потрогал свой лоб. — Магия. Нахуй. Настоящая. И она... она через тебя, Тёмыч, русский качала?

— Не качала, а... смыслы вытягивала, — поправил я. — Как будто напрямую в ОЗУ лезла. И светилась, блять. Вот это «дар».

— А у нас-то что? — Даня осмотрел свои руки. — Ни одной татухи. Мы что, лузеры тут? Без стигмат?

— Хуй знает, — Максим глянул в окно на здоровяка. — Но старый хрыч сразу раскусил, что мы не местные. И не обрадовался. А она... Респект. Рискнула.

— Красивая, — невольно вырвалось у меня. — И... светится.

Мы замолчали. Запах вина, покачивание кареты, скрип колёс... И осознание: мы в мире, где татухи – не просто рисунки. А источник силы. И мы здесь – голые. Без своих «стигмат». Под недовольным взглядом двухметровой горы мышц. Весело начинается. Очень.

Девушка вернулась часа через два. Вид – посвежевший, но в глазах все еще читалась усталость, как после тяжелой тренировки. Сеансы явно выматывали. Мы сидели в карете, жевали сушеное мясо из пайка Дани (охранники сжалились, подкинули пару порций – жест доброй воли, или так, крохи со стола?). Она села напротив, стигмата на ухе слабо пульсировала, будто в режиме ожидания.

– Начинаем? – спросила она на ломаном русском, с едва уловимым акцентом. Уже прогресс!

Мы кивнули. Она протянула руки – теперь уже уверенно. Мои ладони легли на ее прохладные. Контакт. Зажигание. Синий свет стигматы вспыхнул, залив карету призрачным мерцанием.

И понеслось. Каскад образов. Не просто слова – целые концепции, что нуждаются в разборе.

Летающая карета? В голове – рев турбин, вид из иллюминатора на облака. Самолет. Я кивнул. Она моргнула, запоминая связь "гремящая птица-железо" с этим образом.

Сама двигающаяся карета? Скорость по шоссе, руль, педали. Машина. Даня не удержался:

– Бэха, если конкретно! – Элира нахмурилась, получив от меня образ конкретного авто. Потом махнула рукой – поняла суть.

Наша одежда? Она ткнула в мою майку, потом на спортивной костюм Макса. В голове – магазин "Спортмастер", стеллажи с одеждой. Необычная для них. Она кивнула, ее глаза скользнули по ткани с любопытством технолога. "Хлопок... но сплетен иначе", – пробормотала она себе под нос на своем языке, я уловил смысл.

Еда? Образ Макдональдса (виноват, Даня!). Элира скривила нос, получив ощущение жирного бургера. Потом показала на наши сушки: "Просто. Хорошо". Мы заржали.

Музыка? Я попытался проиграть в голове бит из старой игры. Элира вздрогнула, стигмата вспыхнула ярче. "Громко! Ритм... странный. Но... нравится?" – спросила она неуверенно. "Да! – заверил я. – Для танцев!" Она изобразила неловкое подражание, заставив нас смеяться.

Я пытался научить Данила с Максимом. "Смотри, – шептал я Максу, пока Элира "заливала" в меня образ их слова "дорога" (широкая, мощеная камнем). – Лови ощущение смысла, не звук!" Макс корчил рожи, пытаясь понять:

– Чувствую только, что у тебя ладони потные, Тёмыч. И запах вина. А смысл – ноль!

Даня пробовал сам: ткнул себя в грудь – "Даня!", потом в сторону бочек вина – "вино!". Она радостно кивнула: "Данила! Вино!" Потом он ткнул в здоровяка за окном: "Громила?" Элира фыркнула, скрывая смех, и шепотом: "Торвалд". Торвалд в окне хмуро буркнул что-то, но угла рта дрогнуло. Микро-прогресс.

Шли дни. Колеса мерно стучали по дороге. Элира погружалась в наш язык, как губка. Мы – в ее мир. Она уже могла сказать: "Сегодня солнце. Жарко. Вода нужна?" Или: "Стражники... устали. Остановка скоро?" Простые фразы, но ломаные и милые. Мы терпеливо поправляли: "Стражники устали*", "Нужна остановка*?". Она повторяла, складывая звуки как дитя.

Парни тоже подтягивались. Максим, указывая на летящую птицу:

– Эээ... небо... птица... быстрая!

Элира сияла: "Да! Ястреб! Быстрый!"

Даня, потирая живот: "Еда... скоро? Даня... голодный!" – "Да! – смеялась она. – Скоро! Огонь... мясо!"

И вот, на одном из привалов, у ручья, случилось оно. Она стояла у воды, задумавшись. Потом повернулась к нам, ее глаза горели азартом учителя, готового показать урок.

– Смотрите! – сказала она четко. Подняла руку. Стигмата на ухе вспыхнула ярким синим. "Ignis!" – выдохнула она, и на кончике ее указательного пальца вспыхнуло пламя! Небольшое, яркое, живое. Оно танцевало, отражаясь в наших широких глазах.

Мы остолбенели. Реальная. Блять. Магия.

– ахуеть, я того рот.. – прошептал Даня, завороженный.

– Как... как?! – выдавил я.

Она улыбнулась, погасила пламя щелчком. Потом опустила палец к струйке ручья. "Aqua!" – и тонкая струйка воды, будто живая змейка, взмыла из ручья, обвила ее палец и зависла в воздухе, сверкая на солнце. Она аккуратно направила ее в свою флягу.

– Дар, – просто сказала она, касаясь стигматы. – Стигмата дать... силу. И знание.

Мы, как загипнотизированные, тыкали в воздух, шепча "Ignis!" и "Aqua!". Ни-че-го. Макс даже зажмурился от напряжения. Ноль. Пустота. Только легкий ветерок.

– Хуйня какая-то, – констатировал Даня, разочарованно опуская руку. – Значит, без этой татухи – мы нищие? Нуль без палочки?

Элира покачала головой, глядя на нас с долей жалости: "Без стигмата... дар спит. Или... нет дара." Ее взгляд скользнул по нашим чистым рукам, лбам. Вопрос висел в воздухе: А почему у вас их нет вообще?

После особенно долгого сеанса, где я пытался объяснить концепцию "интернета" (я показывал образы серверов, проводов, мемов – она смотрела как на шамана, танцующего с бубном), у меня вдруг дико кольнуло в спину. Острая, жгучая боль в районе позвоночника. Я аж охнул.

– Тёмыч? – встревожился Максим.

– Спина... – простонал я.

В тот же момент Максим схватился за правый глаз:

– Бляя! Как будто иглой ткнули!

Даня потряс кистью левой руки:

– У меня запястье! Жжет!

Элира вскочила, ее лицо побелело. Стигмата погасла. Она смотрела на нас с ужасом.

– Боль?.. Где? – ее голос дрожал. Мы показали. Ее глаза расширились. "Связь? Я не понимать!" – прошептала она, мечась взглядом между нами. Она не понимала как помочь, это ее пугало больше всего.

Боль ушла так же внезапно, как пришла. Оставив ледяной пот на спине и тревогу в глазах Элиры. Даня попытался шутить:

– Не взорвать бы нас, хаха... – но смешок получился нервным.

Элира не поняла шутку. Она серьезно кивнула: "Опасно. Очень. Надо... осторожно." И на этом пока закрыли тему. Но тень легла.

Зато она раскрыла имена. Себя – Элира. Отца-купца – Борен. Старика-мага – Мастер Элдрин (произнеся это, она скривилась). Здоровяка – Торвалд. Охранников – Рик и Ларс (обычные парни, как оказалось). Караван везет имперское вино и редкие ткани в Столицу Империи Таэльгард! Услышав про "империю на треть континента", мы онемели.

– Император... – мечтательно протянул Максим. – Наверное, здоровенный дядька на троне из чистого золота? В броне, усыпанной алмазами? С мечом размером с Даню?

– Или как в Вархаммере? Бессмертный скелет в сияющих доспехах? Бля, надеюсь, нет. Пожить еще охота.

Фыркнул уже я.

Элира слушала, хмурясь. Образы "золотого трона" и "сияющих доспехов" ей явно понравились. Про "скелета" она помотала головой, не поняв, но ощутив негатив: "Нет! Император... человек. Сильный. Мудрый. Живой." Мы выдохнули с облегчением.

***

Нападение.

Это случилось на узком участке дороги меж небольших холмов. Элира первой вздрогнула, ее стигмата вспыхнула тревожным алым.

– Опасность! – крикнула она по-русски. – Много! С оружием! – Она пулей вылетела из кареты.

Мы ринулись следом. То, что мы увидели, заставило кровь стынуть. Из-за камней высыпало с десяток оборванцев с ножами, топорами, луками. Лица ожесточенные, голодные. Крики – дикие, нечеловеческие.

И началось...

Эльдрин: Старик вышел вперед. Его стигмата на лбу загорелась ядовито-синим. Он выкрикнул что-то на своем языке, похожее на "Flamma Sphaera!". Руки сложил, будто держал невидимый мяч. И между ладоней вспыхнул шар огня! Яркий, горячий, с гулом печи. Он швырнул его в самую гущу нападавших. БА-БАХ! Взрыв пламени, вопли, запах горелого мяса и волос. Меня чуть не вывернуло.

Охранники (Рик и Ларс): Их стигматы (Рик – на предплечье, Ларс – на ключице) вспыхнули желтоватым светом. Они не стали кидать огонь. Они двинулись. С нечеловеческой скоростью! Мечи в их руках стали размытыми серебристыми молниями. Они парировали стрелы, которые, казалось, замирали в воздухе, рубили нападавших с ужасающей точностью. Это был не бой – танец смерти. Стигматы давали им не силу, а скорость и ловкость.

Торвалд: Гора мышц рыкнул, его стигмата (огромная, на всей правой ладони и части предплечья) вспыхнула тусклым, земляным коричневым светом. Он не стал бежать. Он топнул. Со всего маху. Заклинание? Или чистая сила стигматы? Земля под ним вздыбилась волной! Несколько нападавших слетели с ног. Потом он рванул вперед, как таран. Его дубина (теперь казавшаяся легкой, как трость) крушила кости с чудовищным хрустом. Он не фехтовал – он крушил.

Элира: Она не бросалась в бой. Она металась между стражниками. Ее стигмата светилась мягким зеленоватым светом. Она прикладывала руки к порезам, ушибам. "Sanatio Minor!" – шептала она. И раны... затягивались! Не мгновенно, но кровь останавливалась, краснота спадала. Она вылечила глубокий порез на руке Рика и ушиб плеча у Ларса. Ее лицо было сосредоточенным, бледным от усилия.

Но самое страшное было впереди. Один из разбойников, подпаленный огненным шаром Эльдрина, но не добитый, загорелся как факел. Его дикие, нечеловеческие вопли разорвали воздух. Он метнулся, пылая, пытаясь сбить пламя. Запах... Запах горелой плоти ударил в нос. Мой желудок сжался в тугой узел. Я отвернулся, согнулся пополам, и все, что я съел за день, вырвалось наружу на пыльную дорогу. Даня стоял рядом, бледный как смерть, сжав кулаки. Максим смотрел на горящего человека с оцепеневшим ужасом. Мы видели смерть раньше – в кино, в играх. Но не такую. Не настоящую. Не пахнущую.

Бой кончился быстро. Нападавшие были мертвы или умирали. Эльдрин подошёл, его стигмата еще тлела синим. Он окинул нас, вонючих от рвоты и страха, презрительным взглядом. Потом заверещал что-то на Элиру, тыча пальцем в нас, потом в кареты с припасами. Я уловил обрывки:

– "...надо прогнать! Дармоедов! Припасы... не резиновые!"

– "...пустые! Без стигмат! Опасность!"

– "Бремя!"

Элира встала между ним и нами, ее маленькая фигура вдруг показалась огромной. Стигмата вспыхнула решительно.

– Нельзя! – ее голос прозвучал звеняще и властно. – Они... мои ученики! Под защитой Борена! Иди! Лечи Рика! – Она указала на охранника, у которого из-под перевязи Элиры все равно сочилась кровь.

Эльдрин что-то буркнул, плюнул и пошел к Рику, бормоча проклятия под нос. Мы молча, не глядя ни на кого, поплелись обратно в карету. Стыд, ужас и тошнота смешались в комок под ложечкой.

***

После этого что-то сломалось. Или, наоборот, встало на место. Охранники, особенно Рик и Ларс, стали относиться к нам... не то чтобы теплее, но человечнее. На привалах у костра, когда Элира дремала или занималась с отцом, мы пытались жестами и ломаным их языком (которому мы научились от Элиры) общаться. Рик, коренастый брюнет со шрамом на щеке, показал на свою стигмату (на предплечье, похожа на стилизованное крыло) и изобразил полет птицы: "Дар... скорость. Бегать, рубить быстрее". Ларс, помоложе и потише, показал на свою (на ключице, как спираль): "Чувствовать... удар. Знать, где враг." Мы кивали, впечатлённые.

Они рассказали про мир. Земля – Аэтра. Три силы:

1. Империя Таэльгард (Taellgard) – где мы сейчас. Сила, закон, знания. Наш караван едет в ее сердце – Столицу Градо Ильдара (Grado Ildara).

2. Пустынный Халифат Зефария (Zepharia) – на востоке. Песок, ветер, почитание стихий. Там свои правила.

3. Лига Стального Фроста (The League of Steel Frost) – на западе и до севера. Города-крепости в вечной зиме и горных скоплениях. Воюют с...

4. Мертвым Континентом. Рик мрачно указал на север. "Земля смерти. Там... твари. Скверна. Зло рождается. Лига... щит." Он изобразил когти и звериный оскал. "Опасно. Очень." Даня фыркнул:

– Там, наверное, дотеры обитают? Без света и девок? – Охранники не поняли, но засмеялись над его интонацией.

Время текло. Я начал брать "допы" у Элиры по ночам. У костра, когда караван спал, кроме дозорных. Стигмата светилась в темноте, как светлячок. И если быть честным... она мне нравилась. Сильно. Не только лицом. Ее терпение, когда я коверкал ее язык. Ее доброта, когда она объясняла одно и то же десять раз. Ее смех, когда я показывал ей глупые образы из своей жизни (например, как Макс свалился в сугроб в детстве). Она слушала про мой город, про друзей, про скучную работу на складе – и ей было интересно! И да, ее рука в моей во время сеансов... уже не просто контакт. А что-то теплое. Трепетное.

Однажды ночью, после особенно долгого "урока", где я наконец смог мысленно показать ей целую сценку из детства (катание с горки), она не отпустила мою руку сразу. Ее пальцы слегка сжали мои. В темноте ее глаза, отражающие огонь, казались бездонными.

– Артём... хороший учитель, – прошептала она на своем языке, но я понял. И сердце колотилось, как бешеное.

***

И вот он – последний поворот. Дорога вышла на гребень холма. И мы увидели Его*.

Столицу Империи. Градо Ильдара.

Даже издали это было нечто. Колоссальные стены из темного камня, выше десятиэтажного дома, тянулись до горизонта. Башни, острые как клыки, вонзались в небо. За стенами – море разноцветных крыш, куполов, шпилей. Гигантское здание в центре, похожее на замок из фэнтези, но в тысячу раз масштабнее. От него расходились лучи широких проспектов. Дымки костров, сотни огней в окнах даже ночью... Город жил. Город дышал. Размах был ошеломляющий. После леса и дороги – это как прыжок из деревни в Москва-сити.

– Мать его... – прошептал Даня, рот открыт.

– Вот это масштаб! – ахнул Максим, поправляя очки. – Это ж... целый мегаполис! В средневековье?!

– Не средневековье, – тихо сказал я, глядя на стены, где даже отсюда виднелись сложные узоры, возможно, рунические. – Здесь... все иначе.

Караван замедлился, вливаясь в поток повозок, всадников, пеших людей, двигавшихся к гигантским воротам. Над воротами реял флаг – золотой орел на багровом поле. Стража в сияющих доспехах проверяла въезжающих. Наши сердца колотились в унисон. Приключение в лесу закончилось. Теперь начиналось что-то новое. Огромное. Неизвестное.

Элира вышла из кареты отца, подошла к нам. Ее лицо было серьезным.

– Скоро ворота, – сказала она по-русски. – Будет... много вопросов. Стражники... чиновники. Не бояться. Борен... поможет. Я... помогу. – Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое, ободряющее, поверх тревоги.

Я кивнул, глотая комок в горле. Даня хлопнул меня по плечу:

– Держись, Тёмыч. Вместе вылезем. Как всегда.

Максим ткнул кулаком в сторону исполинского города:

– Что ж, парни... Добро пожаловать в цивилизацию. Аэтранского разлива. Интересно, что нас там ждёт?

Караван тронулся, направляясь к исполинским вратам. Воротам в новую жизнь. Или в новую ловушку. Вопрос висел в пыльном воздухе, тяжелый, как эти стены.

3 Глава - Градо Ильдар

Караван топтался у ворот добрых полчаса. Стражники – здоровенные, в латах, отполированных до блеска, – методично шманали каждую повозку. Тыкали копьями в тюки с шерстью, заглядывали под сиденья, даже бочки с вином простукивали.

— Кажись, к нам чешут, — буркнул Данил, ёжась. — Элира говорила, заговорит им зубы... Только бы не спалилась.

Максим фыркнул, поправляя очки:

— Им заговорит, а тебе бы в зубы дать. Для профилактики.

Данил развернулся к нему, бровь поползла вверх:

— Ого, какой резвый! Признавайся, что в очко заныкал?

— О-хо! Проверить хочешь? — Максим выпятил подбородок.

Я вздохнул, пропуская мимо ушей их тупую перепалку. Привык. Вон уже двое стражников в закрытых шлемах подошли к нашей повозке. Мужичищи – под два метра,только глаза и были видны.

— Кто? — гаркнул ближний, тыча пальцем в наши рожи. Голос – будто гравием по железу.

Я крякнул, подбирая местные словечки:

— Попутчики... Элира. Должна сказать про нас.

Они переглянулись. Плечи дёрнулись – то ли усмехнулись, то ли просто сопли сдвинули. Швырнули наши рюкзаки на дно повозки, поковырялись в складках грязных штанов. Один даже нос сморщил – поняли, что от нас разит, как от помойки. Плюнули под колёса и пошли к следующей телеге.

— Хм, — я почесал щеку. — А эти не такие страшные, как тот... каменюка мышцеголовый.

Максим услышал:

— Ещё бы! Тот с места срывался и землю долбил, будто тот грузовик. А разбойников... — он свистнул, — как кегли дубиной!

Повозка дёрнулась, оборвав наши мысли, и мы въехали в город.

***

Мать его... Вот это город. Монстр из камня и жизни. Дома – в три, нет, в четыре этажа! Резные балконы, чугунные фонари, арки, уходящие куда-то в сизую дымку крыш. Архитектура – помесь замка, театра и пряничного домика: тут готические шпили, там колонны, обвитые каменными цветами, а дальше – что-то явно дворфское, приземистое и с молотами на фасаде. Запахи ударили в нос: жареная баранина, корица, конский пот, цветы... и что-то кислое, вроде уксуса.

И люди! Вернее, не только люди. У лотка с фруктами стоял эльф – высокий, ушастый, с кожей цвета ореха, складывал в корзину яблоки-мутанты размером с голову. Рядом, постукивая молотком по наковальне, копошился дворф – борода лопатой, руки толщиной с моё бедро.

— Вот это работёнка архитекторов, — выдохнул я.

Элира оставила нас у рынка – шумного, пёстрого, такого огромного, что край не видно. Подбежала, запыхавшись:

— Я... оставить вас. Три дня. Простите! Проведу... — она ткнула пальцем в грязную стену таверны через дорогу, — дом? Нет... Гостиница!

Мы кивнули, как заводные. Она метнулась обратно к каравану, а мы поплелись, таращась по сторонам. По мостовой цокали копыта, звенели колокольчики повозок. Прохожие оборачивались: трое оборванцев в странных, рваных штанах и майках неведомого покроя. Женщина в шелках шарахнулась от нас, прикрыв нос веером.

Гостиница «Медный Кувшин» оказалась тем самым зданием с вывеской-табличкой. Внизу – шумная таверна, окна запотевшие, запах пива и лука. Нас встретила консьержка – женщина с лицом, как у вяленой рыбы, в переднике, перепачканном чем-то бурым. Элира что-то быстро щебетала ей, сунув в руку пару мелких монет. Та лишь хмыкнула, кивнула на лестницу.

— Комната... три дня. Ключ, — Элира протянула мне железную болванку. — Вернусь... через три дня. Обед. — Она слабо улыбнулась, виновато махнула рукой и растворилась в толпе.

Комната оказалась каморкой под крышей: две кровати, табурет, окно в черепицу. Пахло пылью и старостью.

— Ну что, парни? — Максим швырнул рюкзак на пол. — Каков план великий?

Данил, снимая кроссовки, скривился:

— Сначала жрать. Потом срать. Туалет, надеюсь, тут есть? И... — он демонстративно зажал нос, — мыться. Срочно. Мой нос уже на грани бунта.

Максим робко понюхал свою майку и попятился:

— Окей, точка. Надо было у Элиры спросить, где тут баня...

Я сел на скрипучую кровать:

— Покушать – ладно. Но дальше что? В этих тряпках мы как клоуны на параде. Нужна новая одежда. А денег – ноль.

— Бляяя! — Максим хлопнул себя по лбу. — Точно! На что жить будем-то?

— Может, консьержке подсобим? — Данил кивнул в сторону лестницы. — Таверна же, народу – тьма. Посудомойки, подносы...

— Дело! — оживился Максим. — А ещё! Мир же с монстрами? Значит, есть гильдия искателей приключений, да? Там наверняка подработки для новичков: травы собрать, двор подмести...

Я застонал:

— Опыт с тем кабаном, что чуть не сделал из тебя фарш, уже забыл?

— Да не! — Максим отмахнулся. — Для зелёных задания должны быть простые. Необязательно на рогатых лезть!

— Здравая мысль, — Данил ухмыльнулся. — Странно слышать такое от тебя.

— Ой, иди ты, кабан недожаренный! Если у тебя очки, это не значит, что ты...

— Опять! — я встал, хватая ключ. — Задолбали, ей-богу. Ладно, я вниз схожу. Разнюхаю про еду, баню и гильдию.

— Угу! — хором буркнули они.

За дверью тут же возобновилось:

— ...ну и рожа у тебя, Макс, после того кабана...

— Охренел, ты бы свою видел после...

Я спустился в ад. Таверна гудела, как улей. Дым коромыслом, стук кружек, хриплые песни. Консьержка (рыба-женщина) вытирала стойку тряпкой, мутным взглядом следя за посетителями.

— Здрав... — я подошёл, снова ломая язык. — Еда? Когда?

Она окинула меня взглядом от потёртых кроссовок до сальных волос. Вдохнула, будто нырнуть собралась:

— Час.

— Баня? Где купаться? — не сдавался я.

Она фыркнула, тряпка шлёпнула по стойке:

— Не дворец! Баня? — Она ткнула пальцем в тёмный проход за кухней. — Там кадка. Вода колодезная. Обтирайся.

Кадка? Ну хоть что-то. Потом друзьям доложу.

— Гильдия? — выпалил я последнее. — Где?

Она замерла. Её глаза – маленькие, свиные – вдруг стали пристальными. Пробежались по моим рукам, шее, лбу... Искали что-то. Стигмату? Не найдя, нахмурилась:

— Центр. У Академии. — И добавила тише, с усмешкой: — Лезть туда? Не советую, где стигмата.

Бинго. Академия магии есть. Гильдия – есть. А на вопрос Я промолчал, чем скорее всего задел её.

Я рванул наверх. За дверью комнаты – грохот, мат и дикий хохот. Распахнул...

Картина маслом: Данил сидел верхом на Максиме, схватив того за майку. Максим же, пытался запихнуть Данилу за шиворот тапок.

— Мальчики, — сказал я, прислонившись к косяку. — А почему без меня?

Они замерли. Повернули головы синхронно – два глупых вопросительных знака. И тут же – две подушки, набитые пухом, прилетели мне в лицо.

***

Через пять минут, отдышавшись и убрав подушки с головы, я доложил разведданные: еда через час, "баня" – кадка за кухней, гильдия – в центре, у Академии.

— Решение? — спросил я, выплёвывая пух.

— Жрать, — хором сказали "мальчики".

— Потом – кадка.

— Потом – гильдия.

Данил зловеще потер руки:

— Пора искать приключений... и чистые портки.

Мы спустились вниз, в этот шумный ад под названием "таверна". Воздух густой – пар от похлёбки, дым очага, запах прокисшего пива и немытого тела (наше, кстати, вливалось в общий хор идеально). Столы ломились от народа: какие-то подвыпившие ремесленники в кожаных фартуках, пара солдат в потёртых мундирах с тусклыми значками, группа шумных парней, явно только что с какого-то каравана – все они пялились на нас. Не то чтобы злобно, скорее с откровенным любопытством, как на диковинных зверей в зоопарке. "Экспонаты: Земляне, вид homo soveticus в естественной среде обитания – грязной майке и рваных штанах".

– Ну что, вон тот столик у стены, – ткнул Данил подбородком в свободный угол. – Прячемся от зрителей, пока не сожрали.

Пробрались сквозь толпу, норовящую сбить с ног подносом с кружками. Уселись на жесткие лавки. Стол был липкий от чего-то, что лучше не идентифицировать. Максим тут же полез локтем в эту субстанцию.

– Макс! – взвыл Даня. – Ты что, ослеп? Вытри хоть!

– А? – Максим оторвал взгляд от эльфийки с серебристыми волосами за соседним столом (у нее на виске мерцала крошечная голубая стигмата, как татуировка-волна). – Ой, прости. Засмотрелся. Вот это грация, а? – Он мечтательно вздохнул и все же потянулся за грубым куском ткани, валявшимся на столе. Протер – стало чуть лучше. Чуть.

Появилась та же тетка-консьерж (или хозяйка?), что и утром. Лицо – маска вечного недосыпа и легкого презрения ко всему сущему. Поставила перед каждым по глиняной миске с густой, мутноватой похлёбкой бурого цвета и по куску темного, плотного хлеба, больше похожего на кирпич. Пахло... странно. Травы какие-то, коренья, и явно мясо, но не свинина и не курица. Что-то дикое, с душком.

– Это... что? – осторожно поинтересовался я, тыча ложкой в подозрительный кусок мяса, плавающий в бульоне.

Женщина хрипло фыркнула, будто я спросил, почему небо синее.

– Кор'даш. Зверь лесной. Бери, не бойся, не отравишься. Пока. – И удалилась, оставив нас разбираться с местной кухней.

Даня первым рискнул. Отломил кусок хлеба, макнул в похлебку, отправил в рот. Жевал с сосредоточенным видом дегустатора.

– Хм... – промычал он. – На тушёнку похоже. Только... с привкусом мха и дыма. И перец какой-то огненный. Горло дерет. Но... съедобно. Голод – не тётка.

Максим, недолго думая, хлебнул прямо из миски. И тут же зашипел, вытаращив глаза:

– Аааах! Горит! Блядь, Дань, ты предупредить мог! Водиыы! – Он замахал руками, ища взглядом ту самую воду или хоть что-то, чтобы потушить пожар во рту.

Я осторожно попробовал. Даня был прав. Мясо жесткое, волокнистое, с отчетливым привкусом дичины и копчености. Бульон – гремучая смесь неизвестных трав, соли и того самого адского перца, который обжигал язык и спускался горячим комом в желудок. Хлеб хоть и твердый, но в похлебке размокал и становился съедобным, впитывая часть остроты. Голодные, мы ели молча, лишь посапывая и облизывая обожженные губы. Даже Максим перестал кашлять и методично, хоть и с опаской, опустошал миску.

– Значит, кор'даш, – философски изрёк Даня, вылавливая последний кусок мяса. – Запомним. И перец этот... ядерный. Хорошо хоть, Элира заплатила за нас, а то бы мы еще и должны были за эту пытку.

Максим, уже успокоившись, ковырял ложкой в миске:

– А эльфийка та... с волнами на виске. Это стигмата, да? Маленькая. Красиво. А у нас что, так и не проявились? Или мы... бракованные?

Я пожал плечами. Вопрос висел в воздухе. Нас спасли только мысли о бане. Мы пахли лесом, потом, пылью дорог и теперь еще похлёбкой кор'даш. Срочно требовалась дезинфекция.

После "трапезы" мы робко спросили у вечно усталой хозяйки про баню. Она махнула рукой в сторону узкого коридора за кухней.

– Там. Ведра, тазы, мыло на полке. Вода в бочке теплая. И недолго, воды на всех не хватит.

Коридор привел в небольшое каменное помещение с низким потолком. Пахло паром, влажным деревом и... той же похлёбкой, кажется, этот запах въелся в стены. В углу стояла огромная деревянная бочка с подогретой водой (видимо, от кухонной печи) и ковши. На полке – куски сероватого, резко пахнущего мыла, похожего на хозяйственное, и грубые, но чистые тряпицы-полотенца. Никаких ванн, уютных кабинок или пара – просто голый функционал. "Обтерись полотенцем", – вспомнились ее слова. Ну, хоть вода теплая.

Мы разделись. Вид был печальный. Наша некогда спортивная одежда превратилась в тряпье: майки Артема и Максима порваны и покрыты бурыми пятнами непонятного происхождения, спортивки Данила протерлись на коленях, его рубашка лишилась пары пуговиц. Мы сами были покрыты слоем грязи, потёртостями и следами укусов местных насекомых, которые оказались злющими и прожорливыми.

– Ну что, пацаны, начинаем великое омовение, – процедил Даня, первым схватив ковш и окатив себя водой с головы. Он застонал от удовольствия: – Оооох, блииин... Теплая! Кайф!

Мы последовали его примеру. Теплая вода, стекая по телу, смывала слои дорожной грязи, открывая бледную кожу и синяки. Мы намыливались тем самым "ароматным" мылом. Оно пенилось плохо, зато оттирало грязь с хрустом наждачки и оставляло на коже ощущение стерильности и резкий, лекарственный запах. Мы терли себя, своих соседей (особенно спины), смеясь и швыряясь мокрыми тряпками.

– Эй, Артем, у тебя за ухом целая экосистема! – орал Максим, пытаясь залить мне воду за ворот.

– Сам ты экосистема, бледный! – отбивался я. – Дань, держи его!

– Держу, держу! Лей смелее! – хохотал Даня, удерживая извивающегося Максима.

Шум, плеск, мат и смех. Минут десять чистого, примитивного удовольствия. Мы смывали не только грязь, но и часть усталости, страха, напряжения последних дней. Становилось легче дышать. Пока мы вытирались грубыми, но впитывающими полотенцами, в баню зашел один из солдат с таверны. Мужик крепкий, с бычьей шеей. На его предплечье, прямо под кожей, мерцала небольшая, но четкая стигмата – что-то вроде угловатого символа, излучающего слабый желтоватый свет. Он снял мундир, собираясь мыться, и его взгляд скользнул по нашим чистым, но совершенно голым от стигмат телам. Его брови медленно поползли вверх. Удивление? Презрение? Подозрение? Он ничего не сказал, но этот взгляд, задержавшийся на наших плечах, груди, спинах – там, где у местных обычно проявлялись метки – был красноречивее слов. Нам стало не по себе. Веселье как-то сразу сдулось.

– Блин, – тихо выругался Максим, натягивая свои рваные, но теперь хоть немного прополосканные в воде спортивки. – Чувствую, без стигмат мы тут как белые вороны. Или как прокажённые.

– Да ладно тебе, – буркнул Даня, но без прежней уверенности. – Может, просто не разглядел. Или у него зрение хреновое.

Но тревожный осадок остался. Мы вышли из бани, пахнущие теперь резким мылом и теплом, в чистой коже, но в той же рваной одежде и с новой проблемой на горизонте. Гильдия теперь казалась не просто способом заработать, а возможностью хоть как-то вписаться, найти объяснение нашей "особенности". Или нажить еще больших проблем.

***

Выбравшись из таверны (и ее въедливого запаха похлебки, смешанного с нашим свежевымытым, но все еще подозрительным ароматом грубого мыла), мы встали посреди улочки, как слепые котята.

– Ну, центр... – протянул Даня, оглядываясь на перекресток, где сновали люди, повозки и странные шестилапые существа, похожие на помесь собаки и ящерицы, запряжённые в тележки. – Как его искать-то? Карты нет. Навигатора нет. Элира – в отлучке. Остается... – Он многозначительно посмотрел на нас.

– Донимать прохожих, – хором закончили я и Максим. – Поехали.

Первой жертвой стала старушенция в цветастом, но поношенном платье, с корзинкой, полной каких-то кореньев. На ее морщинистой шее, прямо над ключицей, мерцала крошечная стигмата – как треснувшая льдинка. Мы вежливо перегородили ей путь.

– Извинить, – начал я, стараясь коверкать слова поменьше, – вы знать где центр город? Центр? – Повторил, тыча пальцем себе в грудь, потом широко развел руками, изображая нечто большое и важное.

Старуха остановилась, как вкопанная. Ее взгляд, острый, как шило, медленно прополз по нашим рваным спортивкам, выцветшим майкам, стоптанным кроссовкам, задержался на наших чистых, но пустых от стигмат лицах и руках. Ее губы скривились в гримасе чистого презрения, будто мы только что обгадили ей порог.

– Кшш!– фыркнула она, будто отгоняя мух. – Отбросы... – прошипела сквозь беззубый рот и резко ткнула костлявым пальцем куда-то вправо, за спину Дани. – Туда! И с дороги! – И, не дожидаясь благодарности, шмыгнула в боковую улочку, будто боялась заразиться.

– Отбросы... – протянул Максим, потирая нос. – Ну спасибо, старушка, настроение подняла.

– Да пофиг, – отмахнулся Даня, но по его сжатым кулакам было видно – задело. – Главное – направление есть. Погнали, пока не передумала.

Центральная улица, куда мы вышли, разительно отличалась от окраин. Дома были выше, фасады украшены резьбой или яркой плиткой, тротуары выложены ровным камнем. И народу – тьма. Тут мы разглядели всё разнообразие Аэтры: высокие, стройные эльфы с мерцающими стигматами на висках или шее (часто прикрытыми лишь прозрачной тканью или стильными вырезами в одежде); коренастые, бородатые мужики, похожие на дворфов, с мощными стигматами-узорами на открытых предплечьях или голенях; обычные люди с метками на руках, шее, иногда щеке. И все они – от торговца фруктами до важного господина в расшитом камзоле – щеголяли своими стигматами. Никакой стыдливости. Наоборот – демонстрация.

– Глянь, – ткнул меня Даня локтем. – Вон тот тип, мясо жарит. Видишь?

У лотка с дымящимся мясом (пахло уже знакомым кор'дашом, но с другой приправой) мужик в заляпанном фартуке ловко переворачивал шампуры. На его смуглой, потной шее пульсировала стигмата, похожая на язычок пламени. Он что-то негромко пробормотал, и кончики его пальцев на мгновение вспыхнули мягким светом (`Lux`), подсветив степень прожарки куска. Быстро и удобно.

– А вон, – шепнул Максим, – баба вазу чистит.

У антикварной лавки женщина, похожая на эльфийку, держала в руках хрупкую вазу с замысловатым узором. Стигмата на ее запястье – тонкая серебристая нить – слабо мерцала. Она провела пальцем по краю, шевеля губами (`Aqua`?), и тонкая струйка воды, словно из ниоткуда, омыла пыль, не затронув краску. Удовлетворенно кивнула.

– Вот это да... – пробормотал я. – `Lux` и `Aqua`... Запоминай, пригодится. Базовая бытовуха.

– Походу это не просто традиция, – задумчиво проговорил Даня, глядя на витрину портного. Там на манекене был выставлен камзол с искусно вырезанным овалом на груди – явно под стигмату. – Это... необходимость? Или статус? И то, и другое.

– А нам-то что? – хмыкнул Максим. – Нам все равно меток нет. мы же типо.. инопланетян тут – Он уже начал разгоняться на тему, но вдруг замер. Мы подошли к огромным, кованым воротам с позолоченными шипами. За ними виднелось монументальное здание из светлого камня, украшенное колоннами и барельефами мудрецов со свитками. Над главным входом – огромная каменная книга, раскрытая на середине. От здания веяло холодным величием и знанием.

– Академия? – предположил я. – Похоже на храм науки.

Спросили у пробегавшего мимо паренька в подпоясанной тунике (стигмата у него светилась на щеке, как золотая запятая):

– Гильдия? – показал я на здание. – Это?

Паренек фыркнул, явно считая нас тупыми:

– Академия! Гильдия – туда! – Он резко махнул рукой за угол, к менее помпезному, но все равно солидному зданию с вывеской, где был изображен щит, скрещенный с посохом, и куча непонятных значков. – Идите, не загораживайте!

Мы уже собрались двинуть к гильдии, как вдруг Максим вцепился мне и Дане в рукава, аж пригнувшись:

– Парни... Я один это вижу? – Его голос дрожал. Он смотрел не на гильдию, а внутрь ограды академии, в небольшой сквер перед парадным входом.

Сердце у меня упало. Там, на постаменте из темного, отполированного камня, стоял ОН. Тот самый камень с красными, пульсирующими прожилками, что принес нас в этот ад! Только этот был втрое больше, величиной с небольшой пару этажей. Прожилки на нем были гуще, сложнее, они не просто светились – они *переливались*, будто жидкий огонь течет под поверхностью. И по краю камня шли высеченные знаки – как будто там что-то записано, и подсвечивается также, тем же зловещим алым светом.

– Он... – выдохнул Максим, делая шаг вперед. – Он здесь! Больше! Смотрите, знаки! Это же ключ! Дотронемся – и домой! – Он уже рванул было к воротам, забыв про все на свете.

Но Данил, как тень, оказался перед ним, схватив за грудки майки:

– Ты совсем ебл... ослеп?! – прошипел он, тихо, но с такой силой, что Максим аж присел. – Видишь вон тех?! – Он едва заметно кивнул в сторону.

У ворот, в тени колонн, стояли двое стражников. Не тощие городские, а настоящие глыбы в лакированных черных кирасах, с тяжёлыми алебардами. На их обнаженных правых предплечьях горели стигматы – не мелкие узоры, а массивные, угловатые символы, похожие на скрещенные мечи или щиты, излучающие тусклый, стальной блеск. Их взгляды, холодные и оценивающие, скользнули по нашей группе, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. Напряжение висело в воздухе.

– Дотронешься – они нас на алебарды поднимут, как шашлык, – выдавил Даня, отпуская Максима. – Или в дарц зашвырнут. Успокойся. Сначала гильдия. Там, может, про камень что узнаем. Или проход купим. Спокойно!

Максим сглотнул, его глаза еще горели азартом и тоской по дому, но разум победил. Он кивнул, сжав кулаки:

– Ладно... Ладно, чёрт. Идем в эту чертову гильдию.

Здание гильдии «Щит и Посох» оказалось попроще академии, но все равно внушительным. Внутри пахло пылью, старым деревом, кожей и чем-то еще – озоном? Или магией? Большой зал гудел, как улей. У одной стены – гигантская доска, утыканная листками (заданиями), у другой – стеллажи с книгами и свитками. В углах кучковались люди – одни в доспехах, другие в робах, третьи в дорогих одеждах. Все со стигматами. И все как-то сразу замолкали или начинали разглядывать нас, когда мы проходили мимо. Наш вид и отсутствие меток работали лучше любой сигнализации.

Мы подошли к длинной стойке регистрации. За ней, заваленная бумагами и свитками, сидела эльфийка. У нее были короткие, темные волосы («карэ», как назвала бы моя сестра), строгие очки в тонкой оправе и униформа – темно-синий камзол с эмблемой гильдии. На ее левой скуле, прямо под стеклом очков, светилась аккуратная стигмата – крошечная, похожая на снежинку. Она что-то быстро писала, даже не глядя на нас.

Я кашлянул:

– Здравствуйте. Мы... хотеть вступить. В гильдия. – Снова этот ломаный язык!

Она подняла взгляд. Усталый, раздраженный. Проехалась этим взглядом по нашим рваным штанам, выцветшим майкам, стоптанной обуви. Вздохнула так, будто мы принесли ей ведро дерьма.

– Документы, – отрезала она, протягивая руку, не глядя.

Мы полезли в карманы, достали те самые потрёпанные бумажки, что дала Элира на въезде (видимо, какой-то пропуск или временная регистрация). Эльфийка бегло пробежалась по ним глазами, кивнула, потом протянула руку снова, уже ожидающе:

– Стигматы. Показывайте для регистрации в журнал. Ранг присвоим.

Мы замерли. Молчание повисло тяжелым свинцом. Я потупил взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Их... нет, – выдавил я, почти шепотом.

Она медленно подняла голову. Ее глаза за очками расширились. Сначала – непонимание. Потом – вспышка гнева.

– Что? – ее голос стал ледяным. – Нет? Не шутить так! Показывайте немедленно! Нет людей без стигматы! Это невозможно!

Мы стояли, как три идиота, под ее испепеляющим взглядом и нарастающим гулом в зале. Люди вокруг начали перешептываться, показывать пальцами. Эльфийка уже открыла рот, явно собираясь позвать стражу или выгнать нас пинком, как вдруг сзади раздался спокойный, слегка хрипловатый голос:

– Они не врут, Илиана. Проверил.

Мы обернулись. Из тени одного из стеллажей вышел старик. Очень старый. Лицо – сеть морщин, седая, козлиная бородка. Одет в потертый, но добротный коричневый балахон. Но больше всего поражали глаза – пронзительно-ясные, молодые, и... стигмата. Не крошечная, а довольно крупная, сложная, похожая на сплетение корней или схем, мерцающая тусклым золотым светом прямо у него на лбу, чуть выше переносицы. Она была видна даже под прядями седых волос. Он подошёл к стойке, и эльфийка Илиана резко выпрямилась, весь ее гнев сменился на почтительное внимание, граничащее со страхом.

– Мастер Элдран... – начала она.

– Молчи, – мягко, но не терпяще возражений, оборвал он ее. Его мудрые глаза изучающе скользнули по нам. Взгляд был тяжелым, будто просвечивал насквозь. – Кто вы? И откуда? – спросил он, и его речь была куда чище, чем у хозяйки таверны, хоть и с легким акцентом.

Мы переглянулись. Лгать такому... казалось плохой идеей. И опасно.

– Мы... попутчики, – начал я осторожно. – Элиры. Элиры Вэйнгард.

Имя «Вэйнгард» сработало как ключ. Брови Мастера Элдрана чуть приподнялись, в его взгляде мелькнуло нечто – удивление? Интерес? Он медленно кивнул, потер стигмату на лбу, будто размышляя.

– Вэйнгард... – протянул он. – Значит. – Он повернулся к Илиане: – Они подходят. Зачисли. Бронза. Стандартный пакет.

Эльфийка, все еще бледная, кивнула как заведенная:

– Да, Мастер. – Она суетливо заковырялась в бумагах, достала три бронзовых жетона на шнурках (с тем же символом щита и посоха) и три толстые тетради. – Ваши гильдейские знаки и журналы для учета заданий. Подпишите... – она запнулась, вспомнив, глянула на Мастера. Тот махнул рукой. – ...просто возьмите. Вы теперь Бронзовые Неофиты Гильдии «Щит и Посох». Согласны?

Мы закивали так активно, что у Максима чуть жетон с шеи не слетел. Бронза! Мы в деле! Пусть и на самом дне.

Мастер Элдран еще раз окинул нас своим проницательным взглядом, что-то пробормотал себе под бороду (нам почудилось что-то вроде "шум... странный шум...") и растворился между стеллажами так же тихо, как и появился.

– Доска заданий, – сухо указала Илиана, явно радовалась избавиться от нас. – Бронзовый сектор. Слева. Выбирайте. Принимаете – отмечайте у меня. Награда – по завершении.

Мы подошли к огромной пробковой доске. Она была поделена на сектора, помеченные разными значками и цветами. Бронзовый был внизу, помеченный простым знаком, похожим на наковальню. Листков было много. Мы уставились на них. Море непонятных значков и загогулин. Буквы прыгали перед глазами, не складываясь в слова. Цифры – вообще темный лес.

– Бля... – выругался тихо Даня. – Как выбирать-то? Мы же слепые кроты тут.

– Картинки, – догадался Максим. – Ищем, где понятно.

Мы начали водить пальцами по листкам. Вот явно куча мусора нарисована и стрелка в бочку («убрать»?). Вот конверт и домик («доставить посылку»?). Вот что-то похожее на кирпичи и ведро («помочь в строительстве?»). А вот... свинья? Или толстый человек? Стоящий у дома? Мы так и не поняли.

– Берем вот это, – ткнул Даня в листок с мусором и бочкой. – И вот это, – в листок с изображением нескольких корзин и стрелкой к лавке. – Похоже на «перенести груз». Проще некуда. Разнорабочие, как и думали.

Мы отнесли листки Илиане. Она взглянула, хмыкнула:

– Уборка склада на Рыночной, 5. И доставка овощей из «Котла» для лавки «Зеленый Рог». – Она тыкнула пальцем в карту города, висевшую рядом, показав два района. Про «Котёл» поморщилась: – Там... осторожно. Карманники. Шпана. И не связывайтесь ни с кем. Задание просто – принеси-уйди.

Мы кивнули, крепче сжимая свои бронзовые жетоны. «Котёл» звучало не особо приятно, но что поделать. Мы были Бронзовыми Неофитами. Разнорабочими в мире магии. И первый шаг – в помойку. В прямом смысле.

***

От гильдии «Щит и Посох» мы плюхнулись в адрес уборки – склад на Рыночной, 5. Найти его помог все тот же универсальный метод: тыкали бумажкой с нарисованной бочкой и кучей хлама всем подряд, пока какой-то бородач в фартуке не ткнул пальцем в вонючий проулок. Бригадир, краснолицый тип с пивным брюхом и стигматой-молотком на бицепсе, лишь хмыкнул, увидев нас и наши бронзовые жетоны.

– Там, – буркнул он, махнув рукой вглубь склада, заваленного ящиками, тюками и чем-то, напоминающим металлолом. – Всё в задний двор. Сортируй: дерево – лево, металл – право, тряпье и гниль – в печь. Инструмент там. – Он кивнул на ржавые ломы и тачки. – Быстро. До заката.

Мы переглянулись. Складская работа? Знакомо до боли. Надели выданные промасленные фартуки и грубые рукавицы – хоть какая-то защита от грязи и заноз. И… погрузились в родную стихию. Ломы в руки, тачки – вперед. Грохот железа, скрежет по полу, пыль столбом. Даня и Макс вкалывали молча, методично, как на родном складе – годы практики. Я больше откатывал тачки. Запах пыли, ржавчины и чего-то прогорклого висел в воздухе. Стигмат у рабочих не видел – все слишком грязные и злые. К закату, когда солнце уже садилось за крыши, превращая двор в подобие гигантской мусорной ямы, бригадир мельком глянул на чистый (относительно) склад, хмыкнул одобрительно и шлепнул жирный штамп на наши листки заданий.

– Теперь «Котёл», – процедил Даня, вытирая пот грязным рукавом. – И побыстрее. До десятого звона.

Дорога в «Котёл» была прогулкой по аду. Чем ближе к району, тем мрачнее становились улицы, тем злее и беднее люди. Стоило показать листок с корзинами и стрелкой – прохожие либо шарахались, как от чумы, либо плевались и шипели: «Отбросы!», «Сгиньте!». Один пьяный в стельку тип с гнилыми зубами и кривой стигматой на шее (как ожог) просто тыкнул грязным пальцем куда-то в лабиринт кривых переулков и мутно пробормотал сквозь пьяные слезы: «Туда... и чтоб вас там...»

«Котёл» оправдал имя. Трущобы. Дома – покосившиеся, гнилые, лепящиеся друг к другу. Воздух – гремучая смесь вони нечистот, дешёвого самогона и отчаяния. Тень нависла плотная, зловещая. И тут мы их увидели. Клетки. Небольшие, грязные. В одной – двое детей, худые как щепки, с пустыми глазами. На руках у одного – синяки в форме пальцев. На шее надсмотрщика с дубиной – четкая стигмата-камень. Максим, бледный, выдавил шутку сквозь ком в горле:

– Ну хоть не чёр.. кхм как у нас вообщем.

Никто не засмеялся. Даня просто стиснул кулаки. Я отвернулся. Внезапный крик! Где-то в переулке вспыхнул огненный шар (`Ignis Sphaera`). Крики сменились диким воем. Человек бежал, объятый пламенем, мечась как факел, пока не рухнул, превратившись в черный, дымящийся комок. Запах горелого мяса ударил в нос. Мы стояли, онемев. Юмор умер окончательно.

Нашли лавчонку. Хозяин, тощий как жердь, со стигматой-весами на запястье, молча протянул корзины с какими-то кореньями. Ткнул пальцем в печать на нашем задании. Даже не взглянул. Мы рванули прочь из этого ада, не оглядываясь. Неслись через весь город к рынку, к лавке «Зеленый Рог». Там пахло травами и специями. Эльфийка-хозяйка с крошечной стигматой-листиком на виске лишь кивнула, приняв посылку. Печать. Готово.

В гильдию ворвались буквально перед тем, как Илиана собиралась закрывать журнал. Она взглянула на наши грязные, пропылённые лица, на печати, фыркнула и отсчитала за каждое задание по десять мелких, потускневших медяков. Двадцать штук. Они холодно звенели на ладони.

– Завтра к открытию, если еще что возьмёте, – бросила она, уже отворачиваясь.

Мы молча поплелись к таверне. Двадцать медяков. А Элира заплатила за нашу койку и харч... сколько? Два серебряных? Сколько медяков в серебре? Десять? Сто? Мы не знали. Но по тому, как смотрела хозяйка, когда мы заказали самую дешевую похлебку (опять этот проклятый кор'даш), было ясно – двадцать медяков это ну явно не много.

В бане отмывали адский день молча. Вода смывала грязь «Котла», запах гари и безысходности, но не усталость. Она въелась в кости. Койки в номере были жёсткими, матрасы – тонкими. Но когда мы рухнули на них, это показалось раем. Тела гудели, мысли путались: дети в клетках... горящий человек... стигмата-кандалы... двадцать жалких медяков... камень у Академии... дом...

– Первый день... – пробормотал кто-то в темноту (кажется, Максим). – А нихрена себе событий...

Тяжелое молчание. Потом храп Дани. Потом – Макса. Я лежал, глядя в потолок, где играли отсветы уличных фонарей. Что ждет завтра? Гильдия? «Котёл»? Еще двадцать медяков? Или что-то хуже? Вопросы висели в темноте, не давая уснуть. Где-то за стеной хлопнула дверь. Кто-то засмеялся пьяно. Мир Аэтры жил своей жизнью. Нашей в ней пока не было места. Только гроши.

4 Глава - Рождение Стигий

Проснулся от того, что солнечный зайчик прямо в глаз прицелился. Бляя... Глаза слипаются, голова чугунная. Шевельнулся – все тело ноет, как будто меня вчера грузовик переехал, развернулся и еще раз проехался. Эх, работать так – век бы не... Тут мысль оборвалась. Вспомнил где я и почему тело ноет. Вчераний рабочий день на складе... Да, век бы не работать так. Ну хоть заплатили, гроши несчастные..

Повернул голову. Максим храпит на соседней кровати, раскинувшись звездой – одна нога на полу, рука свесилась, рот открыт. Даня свернулся калачиком под одеялом, только шапка тёмных волос торчит. Спят, счастливчики. Эх...

И тут – бац! – в голову стукнула идея. Прям как в мультиках, будто лампочка над черепной коробкой зажглась. Злорадная такая идея. Ухмыльнулся сам себе. Тихий садист проснулся.

Скрипя всеми своими ноющими суставами, слез с кровати. Подкрался к Дане. Тронул за плечо. Он хмыкнул, завозился. Я – знак "тихо" пальцем к губам. Он протер глаза, поморгал, ничего не понимая. Потом нащупал очки, водрузил на нос и уставился на меня.

– Шшш... – прошипел я, подмигивая. – Давай Макса разбудим... веселье устроем.

Подвинулся поближе, шепнул на ухо план. Глаза у Дани сначала были сонные, потом – заинтересованные, а через секунду в них вспыхнул тот самый знакомый озорной огонек. Он хищно ухмыльнулся и кивнул.

Как два партизана, подкрались к Максу. Лежит, рот открыт, храпит так, что стекла дребезжат. Идеальная мишень. Я – слева, Даня – справа. Переглянулись. Даня поднял три пальца. Два. Один.

– СОРТИРОВКА НА СКОРОСТЬ!!! – рявкнули мы хором, прям в уши, вложив в крик всю мощь легких, натренированных криками на шумном складе в прошлой жизни.

Эффект – оглушительный! Макс взлетел с кровати, как ошпаренный, с диким воплем: –АААААА БЛ...!!! – Он дико замотал головой, глаза вылезали из орбит, слюна брызнула. Огляделся, понял, где он, и кто виноват. Злость сменила панику. – Вы... вы... долбоебы конченые! Сердце сейчас выпрыгнет!

Но нам было уже плевать. Мы просто рухнули. Даня – на свою кровать, хохоча и держась за живот. Я – на пол, катаясь и стуча кулаком по доскам. Слезы текли ручьем. Это лицо! Этот вопль! Наш старый, дурацкий, складской способ расшевелить ребят. Макс вечно впадал в ступор, будто его с поличным на месте преступления взяли. Классика! Макс сначала бубнил что-то про "идиотов" и "глухоту", но потом тоже не выдержал – хрипло захихикал, потирая уши.

– Ну вы даете... – простонал он, но уже без злости. – Живот... болит от смеха... и от вчерашнего... Эх вы, кабаняры...

– Кто кабан? – немедленно отозвался Даня, перестав хохотать и делая серьезное лицо. – Это тебя через себя перекинуть, для сравнения? А то я не в форме после вчерашних преключений...

– Не надо! – замахал руками Макс. – Я верю! Ты – наш богатырь. Кабаняра эталонный. Доволен?

Мы еще поржали, получили пару несильных пинков от Макса за время катания по полу, и начали "собираться". Собираться – это громко сказано. Просто натянули на себя то, что сняли вчера. Наша одежда... Боже, что с ней стало. Черная майка (моя) больше серая, порвана под мышкой и в двух местах по швам. Серый спортивник Макса прожжен в одном месте (искра от факела стражника?), в бурых разводах непонятного происхождения и пахнет болотом. Рубашка Дани лишилась трех пуговиц, а его "легкие спортивные штаны" превратились в шорты с бахромой после встречи с колючим кустом. Кроссовки у всех – серые, мятые, с отклеенными подошвами. Настоящее трепьё. Пахло этим трепьем соответственно: потом, пылью и отчаянием. Первую же заработанную здесь нормальную сумму – на одежду. Точка.

Вышли на улицу. Город уже бурлил. Воздух – густой коктейль из запахов: жареного мяса с какого-то лотка, дыма, чьих-то духов, конского навоза и чего-то еще... металлического? Сладковатого? Чужого. Мы шли к зданию Гильдии Авантюристов – нашему недавно обретенному "рабочему офису". И, как всегда, на нас глазели. Все. Кто мог. Торговцы, приостановив торг; женщины с кувшинами у фонтана; дети, игравшие в пыли; даже какой-то старик на балконе, ковырявший в носу. Взгляды – как иголки в спину: любопытные, брезгливые, насмешливые, пустые.

– Ну и чё? – громко буркнул Даня, нарочито сплевывая (куда не надо). – Не видали, как люди пованивают? Или стигмат наших не видно? Так мы их... э... стираем! Чтоб не пачкались! – Он осклабился в сторону особенно нагло ухмылявшегося парня у мясной лавки.

– Может, стигматы тут – как нашивка "свой"? – предположил Макс, нервно поправляя очки, которые уже сидели криво. – не показывая её, низший какой-нибудь, не знаю. Нелюдь что-ли.

– Тогда мы тут – брак, – мрачно констатировал я. Давайте, двигаем быстрее.

Мы ускорили шаг, стараясь не смотреть по сторонам, но спина сама собой сгорбилась под этим всеобщим прессом. Здание Гильдии – каменное, солидное, с вывеской в виде здоровенного меча и щита, перевязанных ремнем – уже виднелось. И вот, почти у цели, наша "бракованная" троица вляпалась... прямо в троих местных "отморозков".

Столкнулись почти лоб в лоб. Те сразу набычились, как цепные псы. Не гопники в чистом виде, но... отбросы. Отбросы с местным колоритом. Одежда вроде целая, но грязная, мятая, лица – наглые, тупые, с вечным "чё смотришь?". Пахло от них дешевым сивухой и немытой шкурой. Один – тощий, злой, с глазами-щелочками. Второй – коренастый кабанчик с кулачищами. Третий – самый внушительный, туповатый, с бычьей шеей. Универсальный язык быдла.

– Опа! – гаркнул тощий, скаля редкие желтые зубы. – Кого принесло? Псы вонючие! В гильдию? С такими-то тряпками? – Он плюнул почти мне под ноги, презрительно тыча пальцем в мою порванную майку.

Даня, наш главный по части "наездов", вспыхнул мгновенно. Шагнул вперед, ссутулился чуть, готовый к драке. –Сам пес, сопля! – огрызнулся он, коверкая местные слова, но смысл был ясен как божий день. – Гильдия – не твой сортир! Отвали!

– Ого! – заорал коренастый, ткнув пальцем в Данину грудь (большая ошибка). – а метку почему не видно? На жопе появилась?!

Рожать тебя мамка не боялась? Шкура грязная!

– Метка меткой, а дурак – он везде дурак, – парировал Максим, прячась за Даниной спиной, но не упуская возможности ввернуть словечко. – У вас, похоже, стигма тупости на лбу невидимая! Сильно излучаете!

Я стоял чуть в стороне, пытаясь излучать спокойствие и опасность одновременно. На деле быстро соображал, куда бежать, если что. И где у меня в рюкзаке нож завалялся. Тупицы наши слова ("сопля", "сортир") явно не понимали, но тон и жесты – читали отлично. Напряжение нарастало. Тощий и коренастый переглянулись, подзуживая быка – того самого габаритного. Тот зарычал что-то нечленораздельное, пьяные глаза налились кровью, и он рванул вперед. Крупный, но быстрый. Метра три – преодолел за два шага. Кулак, размером с мою голову, понесся прямиком в Максима!

Я замер. Даня – нет. Он не отпрыгнул. Он шагнул НАВСТРЕЧУ. Левой рукой – хвать за летящее запястье! Правой – под локоть! Резкий поворот спиной к нападающему, бедро подставил... и БАЦ! Мощный рывок вниз и на себя! Все произошло за долю секунды. Бык взлетел в воздух, беспомощно замахал руками и грохнулся на землю спиной так, что аж пыль столбом. Воздух с хрипом вырвался из его легких. Лежит, глаза стеклянные, мычит, как раненый тюлень. Не понимает, что случилось.

– Вот это бросок! – вырвалось у меня. – Наш кабаняра! Не зря Макс тебя так называет!

Остальные двое опешили. Тощий завизжал: "Ах ты ж!" – и полез к Дане, который только что выпрямился. Коренастый сунул руку за пазуху – явно за ножиком.

Макс не растерялся. Шмыгнул к краю дороги, схватил два здоровенных булыжника и швырнул их в скучковавшихся врагов. Один просвистел мимо, второй – удачно! – пришелся коренастому прямо по коленной чашечке. Тот взвыл от боли, схватился за ногу, заковылял. Тощий замешкался.

Я понял – мой выход. Вспомнил вчерашнюю искру от страха. Шагнул вперед, вытянул руку в сторону тощего, изо всех сил рявкнул: –Игнис! ("Ignis" – Огонь, как нас учила Элира).

Никакого огня, конечно, не случилось. Даже искры. Только легкое покалывание в пальцах и ощущение полного идиота. Но... сработало! Тощий и коренастый замерли, уставившись на мою руку с диким ужасом. То ли жест показался угрожающим, то ли слово знакомое (мало ли, вдруг маг кривой?). Они резко отпрянули, бросив на произвол судьбы своего оглушенного главаря, и рванули в ближайшую подворотню, как ошпаренные.

Я опустил руку, смущенно. И тут... почувствовал ТЕНЬ. Настоящую, холодную тень, упавшую на меня сзади. Мурашки побежали по спине. Медленно обернулся.

Над нами возвышался мужик. Настоящий бугай. Ростом под два метра, плечи – как добрые ворота. Лицо – обветренное, скуластое, с короткой черной бородкой, аккуратно подстриженной. Одет добротно: простая, но чистая туника, кожаный жилет, крепкие штаны, сапоги. Но главное – на груди, прямо на жилете, бронзовый значок: скрещенные меч и щит. Гильдия Авантюристов. И не рядовой. Его темные, очень внимательные глаза окинули нас, лежащего быка, убегающих подельников. Взгляд задержался на моей еще не опущенной руке. Будто что-то оценивал. Потом он кивнул, как будто подтвердив себе какую-то мысль, и обернулся к сбежавшимся зевакам.

– Разойдись! – голос низкий, спокойный, но такой, что все сразу замолчали. – Этих троих – забираю. Гильдейское дело. Приказ заместителя Гильдмастера.

Толпа мгновенно притихла и расступилась, как по волшебству. Только сейчас я вспомнил: когда мы регистрировались пару дней назад, за нас тоже вступился какой-то старик с таким же значком (только серебряным!). Видимо, бугаи тут – не редкость и вес имеют.

– Проследуйте, – коротко бросил он нам и зашагал к зданию Гильдии, не оглядываясь. Делать нечего. Мы переглянулись. Даня пнул ногой лежащего и охающего "быка" (тот только застонал) – и мы потащились следом, как три пойманных воришки.

***

Внутри Гильдии – знакомый полумрак, запах эля, пота, дерева и старого пергамента. Шум голосов, звон кружек. Наши старые "друзья" – потрепанные авантюристы низшего ранга – сидели за столами, но замолкли, увидев нашего провожатого. За стойкой регистрации – все та же эльфийка: белые волосы, острые уши, взгляд – холодный и немного брезгливый. Она лишь скользнула по нам взглядом, не меняя выражения лица.

Бугай подошел к большой деревянной доске, утыканной листками пергамента. Бегло просмотрел, сорвал один листок и протянул мне. –Видел инцидент, – произнес он. Голос глуховатый, но русский... нет, ильдарский? – звучал четче, чем у многих, хотя с легким южным акцентом. – Действовали... находчиво. Бросок – хороший. – Кивнул Дане. – Есть задание. Проверочное. Для вас. – Постучал толстым пальцем по пергаменту. – Канализация. Прорыв кристальных отходов спраны. Крысы мутировали. Уничтожить. Плата – стандарт для ранга Е.

Мы уставились на непонятные закорючки. Даня первый сообразил спросить главное: –А скока? Плата? – спросил он, коверкая слова, но суть – "сколько денег?" – была ясна.

Бугай приподнял густые брови. –Хм. Плохо говорите на ильдарском? – спросил он медленно, четко выговаривая. – Читать... не умеете?

Мы дружно кивнули, чувствуя себя полными лузерами. Он почесал бороду, задумался. Потом резко обернулся к двум самым обшарпанным "бедолагам" в углу, мирно игравшим в кости. –Ты! И ты! – Голос не повысил, но они вздрогнули, как от удара. – В архив. Быстро. Принести: "Азбуку для слепых щенков" (или что-то вроде, я разобрал только "азбука"), "Слова как у людей", "Говорим просто", "Картинки для балбесов"... и "Географию для самых маленьких". Живо!

"Бедолаги" опешили, чуть не опрокинули кувшин с элем, но спорить не посмели. Побрели вглубь здания, ворча под нос. Мы уже развернулись к выходу – крысы ждут! – но Бугай резко поднял руку.

– Стойте. – Указал пальцем в сторону архива. – Сначала – книги. Учитесь. Три дня даю. Крысы... подождут. Не драконы.

Мы покорно кивнули. И тут Макс не выдержал. Он нервно поправил очки и, как школьник, поднял руку. –Вопрос! – выпалил он, коверкая слова, но с надеждой в голосе. – Можно... зайти... академия? Потрогать... камень? – Он сделал руками жест, изображающий что-то огромное и каменное.

Бугай снова приподнял бровь. Его взгляд стал еще внимательнее. –Камень? – переспросил он. – Колизей Судей имеете в виду? "Ко-ли-зей Суд-ей"? Старый артефакт? Показывает... рейтинг сильных?

Мы дружно закивали: Да, да, именно он! Не до конца понимая что за рейтинг такой, но это и не важно.

Бугай глубоко вздохнул. Этот вздох говорил о многом: о глупости новичков, о бремени знаний, о том, что он уже сто раз это слышал. Он обернулся к возвращавшимся "бедолагам", которые несли стопку потрепанных книг и фолиантов. –Добавьте, – сказал он ровно, но так, что они вздрогнули. – "Историю для забывчивых". И "Кто такие Судьи, и почему их лучше не трогать". Картинки там есть.

"Бедолаги" заныли, но поплелись обратно. Бугай взял у них первую стопку и вручил мне. Книги были тяжелые, пахли пылью и древностью. –Вот. Начинайте с азов. – Ткнул пальцем в самый тонкий, с яркими, простыми картинками букварь. – Потом – слова. Потом – говорильня. Остальное... потом. – Он посмотрел на нас, и в его умных глазах мелькнуло что-то... похожее на усталую доброжелательность? – Многих так же учили. Приезжих. Из отдаленных деревень. Или... – он запнулся, – ...откуда-то еще. Я – Астемир. Зам Гильдмастера авантюристов. Будем знакомы.

Он протянул нам руку. Мы, как русские, конечно, пожали – я, потом Даня, потом Макс. Астемир даже слегка улыбнулся уголками губ. –Рукопожатие... тут не в ходу, – заметил он. – Особенно у знати. Считают... грубым. Но мне – норм. Я сам с юга. Городок маленький... там проще. – Он махнул рукой, не вдаваясь в подробности. – Теперь – идите. Учитесь. Через три дня – отчет по букварю и на крыс. И... – он вдруг полез в карман жилета, достал небольшой медный жетон с тем же знаком меча и свитка и протянул Максу. – Ваш пропуск. В Академию. Один раз. К Колизею. Подойти. Потрогать. Не долго. Вижу – глаза горят. Любопытство – не порок. Глупость – да. Не будьте глупы. Идите.

Мы ошалело переглянулись. Пропуск! Макс чуть не выронил драгоценный жетон, так и не спросив толком, кто такие Судьи (видимо, про это было в той книжке, что "бедолаги" еще несли). Астемир уже развернулся и пошел куда-то вглубь гильдии, растворившись в полумраке.

Мы стояли как вкопанные посреди шумного зала, обремененные стопкой книг и медным жетоном. Задание на крыс в канализации... которое оказалось не самым странным в этом дне. Канализация! В фэнтезийном мире! Ну точно столица империи. Крутотень.

***

От слов Астемира про "три дня" и "крысы подождут" в нас что-то щелкнуло. Не страх перед грызунами-мутантами, нет. Адреналин от другой возможности, той самой, из-за которой мы тут все и крутимся. Колизей. Этот чертов камень. Шанс. Единственный просвет в этом ебучем тумане неизвестности.

– По коням, – буркнул Даня, уже разворачиваясь к выходу. Его глаза горели не хуже, чем у Макса. Не до крыс сейчас. Не до букварей с картинками для балбесов. Гильдия, Академия, город с его вонью и брезгливыми рожами – все это мгновенно померкло перед призраком дома.

Мы рванули обратно по улицам, уже не обращая внимания на косые взгляды. Пусть глазеют, пусть тычут пальцами в наши рвань и вонь. Сегодня нас не остановить. В голове стучало одно: Пропуск. Камень. Дом.

Вернулись в наш "люкс" – сырую каморку над харчевней, пахнущую старым пивом и отчаянием. Стопку книг, выданных Астемиром, швырнули в угол. Тонкий "Букварь для слепых щенков" скользнул по грязному полу. Приоритеты были расставлены железно: сначала – каменюка. Потом – все остальное. Даже чувство легкой гадости перед Элирой и самим Астемиром, который, кажется, поверил в нас чуть больше, чем мы того заслуживали, не могло перевесить жгучую, животную тоску по своему миру. По нормальной еде. По горячему душу. По лицам, которые не смотрят на тебя, как на говно. Там – семья. Там – жизнь. Здесь... Здесь мы – брак, утиль.

– Пошли, – сказал я, уже стоя в дверях. – Пока ещё чего не нарисовалось.

Вышли снова. Город встретил нас тем же презрением, но сегодня нам было плевать. Мы шли быстро, почти бежали, петляя по знакомым и не очень улочкам. Я вел, пытаясь вспомнить путь к массивным воротам Академии, которые видели ещё вчера . Сердце колотилось – не от страха, а от дикой, почти безумной надежды. Свалить. Свалить нахер отсюда.

И вот они – Ворота. Не просто вход, а целая крепостная стена, вычурная и мощная, из темного, отполированного до блеска камня. Сквозь кованые решетки виднелись аллеи, фонтаны, беседки – настоящий парк, скрытый от глаз простолюдинов. За воротами стояли Двое. Не стражи. Стражища. Ростом под два метра каждый, в латах, отливавших тусклым стальным блеском, в закрытых шлемах с узкими прорезями для глаз. Длинные, острые копья вертикально упирались в каменные плиты. Они были недвижимы, как статуи, но чувствовалось – пропустят только мертвого или по приказу.

Мы подошли, пытаясь не выглядеть совсем уж жалкими оборванцами перед этой мощью. Макс, наш главный дипломат в подобных случаях (ибо Даня лишком резкий для них, а я предпочту слинять), шагнул вперед. Его лицо было бледным, но решительным. Он полез в карман своих разодранных штанов, вытащил медный жетон Астемира и протянул его ближайшему стражнику.

– Мы иметь... пропуск, – выдавил Макс, коверкая слова так, что даже мне стало неловко. – Прошу путить... нас. На место. Академия. К камню.

Мгновение тишины. Потом... Один из стражников, тот, что был чуть левее, фыркнул. Звук был низким, гулким, как лошадиное ржание, и отчетливо презрительным. Его напарник под шлемом тихо хихикнул, словно услышал лучшую шутку месяца. Тот, что фыркнул, медленно, с преувеличенной важностью взял жетон из Максимовой ладони своими латной рукавицей. Повертел его, будто рассматривая фальшивую монету.

– Хм... – протянул он. Голос из-под шлема был глухим, металлическим и капал ядом. Он поднял взгляд (мы чувствовали его, даже не видя глаз) и медленно, оценивающе окинул нас с ног до головы. Взгляд задержался на порванных подмышках моей майки, на опаленной дырке в костюме Макса, на "шортах" Данилы, на грязи и следах вчерашних приключений. – И где это вы, такие, – он сделал паузу, вкладывая в слово всю возможную мерзость, – достали сию вещицу? А? – Копье в его руке дрогнуло, острие чуть наклонилось в нашу сторону. – Украли? Признавайтесь, грязные воришки!

Его напарник тут же скопировал движение, наставив свое копье. Два смертоносных острия теперь смотрели прямо на нас. Воздух сгустился.

– И не только оборванцы, – продолжал первый, его голос набирал силу, – так еще и... рабиолы! – Он выкрикнул это слово с особой ненавистью, будто плюнул нам в лицо.

Ра-би-олы? Мы переглянулись. Ни малейшего понятия. Звучало мерзко, как ругательство. И явно про нас.

– Мало того что стигматы ваши, – стражник презрительно махнул рукой в сторону наших тел, – где-то в низших местах запрятаны, коли не видать! Иначе бы не прятали, позорники! – Он плюнул на плиты у наших ног. – Так еще и приезжие, чужаки вонючие! Валите отсюда! Проваливайте, пока целы! Я, по доброте душевной своей, патрулю на вас тыкать не стану. Исчезните!

Нас накрыла волна жгучего унижения и злости. Даня зарычал, сжимая кулаки, готовый броситься на латника, несмотря на копья. Макс побледнел еще больше. Я почувствовал, как по спине бегут мурашки стыда и бессильной ярости. "Рабиолы". "Низшие места". "Позорники".

– Это как так-то?! – вырвалось у меня, голос дрожал от накала эмоций. – Мы тоже... быть члены! Гильдии! Аван-тю-рис-ты! – Я полез за пазуху, туда, где был пришпилен к майке наш гильдейский значок – тот самый, меч и щит. Даня и Макс тут же последовали моему примеру, доставая свои.

Мы протянули значки вперед, как щиты, как последнее доказательство своего права быть здесь. Медные кружочки выглядели жалко и неубедительно на фоне латной мощи, но это было официально.

Стражник, тот, что говорил, замер. Сквозь прорезь шлема, казалось, можно было уловить его замешательство. Он явно не ожидал этого. Гильдия, даже авантюристы низшего ранга – это хоть какая-то сила, с которой считаются. Пусть мы – грязь, но грязь зарегистрированная.

– Гррр... – прорычал он наконец, звук был полон злобного нежелания. Он отстранил копье, сделал небрежный, раздраженный жест рукой вглубь двора. – Ладно... Проходите, отбросы. Пять минут. Ровно. Больше вашей вони и вида терпеть не намерен. Только к камню – и обратно. Шаг в сторону – приколю как крысу мутировавшую. Валите!

Нам было плевать на его угрозы и на "вошь". Пять минут? Хватит! Мы проскользнули в щель между створками ворот, которые стражник лишь чуть приоткрыл, не удостаивая нас полноценного прохода.

Внутренний двор Академии обрушился на нас, как удар. За воротами он казался просто зеленым пятном. Внутри же... Это был целый мир. Широкие, идеально выметенные аллеи из белого камня. Невероятные цветы, благоухающие так сильно, что аж кружилась голова. Аккуратные кусты, подстриженные в виде диковинных зверей. Фонтаны, где били не просто струи воды, а переливающиеся радугой каскады. И здания... Высокие, изящные, с колоннами, арками, витражами. Чистота, порядок, роскошь. Мы, три ободранных, вонючих пятна на этом ландшафте, чувствовали себя не просто чужими, а инопланетянами. На нас тут же уставились студенты в аккуратных мантиях, преподаватели в строгих одеждах – десятки пар глаз, полных недоумения, брезгливости и насмешки. Шепоток пошел по аллеям: "Кто это?", "Как они сюда попали?", "Боже, чем пахнет!".

– Не оглядывайся, – прошипел Макс, глядя прямо перед собой, но он всё равно казался бледным. – Иди. Где камень?

Даня кивнул куда-то вперед, к центру этого великолепия. – Там... Жопой чувствую...

Мы зашагали по белоснежным плитам, оставляя грязные следы, под перекрестным огнем взглядов. Каждый шаг давался с трудом. Но вот он – Колизей Судей. Не просто камень, как представлялось. Монументальное сооружение из чёрного, матового камня, холодного даже на солнце. Высокое, древнее, покрытое сложными, пульсирующими едва заметным светом узорами. Оно доминировало над площадью, излучая тихую, бездонную мощь. Здесь, рядом, чувствовалось... давление. Воздух вибрировал.

Не сговариваясь, мы подошли вплотную. Перевели дух. И одновременно протянули руки, касаясь гладкой, ледяной поверхности черного камня.

БА-БАХ!

Не звук. Удар. Как будто в каждую клетку вогнали раскаленную иглу. Электрический разряд, в тысячу раз сильнее того слабого покалывания от "Игнис", пронзил нас насквозь. Одновременно – волна невыносимого жара, исходящего изнутри, из самой глубины костей. И свет – ослепительный, золотисто-черный, выжигающий сетчатку, заполняющий все сознание.

Я не упал. Я провалился. В черноту. Без времени. Без ощущения тела. Только жгучая боль в спине, нарастающая, как будто кто-то водил по позвонкам паяльником.

Очнулся я на холодных плитах. Лёжа на спине. Во рту – вкус меди и пепла. Голова гудела, как улей. Я поднял голову, с трудом фокусируя зрение. Рядом, корчась, лежали Даня и Макс. Даня сжимал свое правое запястье, лицо искажено гримасой боли. Макс лежал на боку, прикрывая ладонью правый глаз, из-под которой сочились слезы, но не от плача – от невыносимого ощущения внутри глазницы.

– Бля... – хрипло выдохнул я, пытаясь встать на колени. Спина... Она не просто болела. Она горела. Как будто под кожей тлел костер. Я инстинктивно потянулся рукой за спину, к месту между лопаток – и почувствовал под пальцами... не кожу. Что-то шершавое, горячее. Как будто огромный, свежий ожоговый рубец.

И тут до меня дошло. Я посмотрел на Данино запястье, которое он все еще сжимал. Сквозь пальцы проглядывала кожа. Но не обычная. На ней, четко выделяясь, был... рисунок. Хаотичный, как помехи на старом телевизоре, узор из резких, угловатых линий и ромбиков. Черный как смоль, выглядящий как шрам, но явно не поверх кожи, а в ней. Или под ней. Он пульсировал белым светом, будто перекрашивал из чёрного в противоположный.

Я перевел взгляд на Макса. Он осторожно отнял ладонь от глаза. Правый глаз... Он был открыт. И на белке, вокруг радужки, расходились те же самые, мерзкие, инопланетные линии чёрно-белого шума! Они как будто светились изнутри, делая его взгляд чужеродным, пугающим.

Макс посмотрел на меня своим "нормальным" левым глазом – полный ужас и непонимание. Потом на Даню. Даня разжал пальцы, уставился на свой узор на запястье, потом на наши лица. Его обычная уверенность испарилась, сменившись первобытным страхом.

– Что... что за пиздец?.. – прошептал он.

Ответа не было. Только жгучая боль в спине, запястье, глазу. И осознание: теперь у нас есть стигматы. Но не такие, как у всех. Аномальные. Чужеродные.

И тут мы осознали,поздновато, что мы не одни. Мы были в центре плотного кольца. Студенты, преподаватели в дорогих мантиях, стражники Академии – все те, кто еще минуту назад смотрел на нас с брезгливостью, теперь смотрели с... страхом. С откровенным ужасом. Шепот стал громче, перерастая в гул. Указывали пальцами. Кто-то крестился. Кто-то отшатнулся.

И сквозь этот гул, сквозь толпу, спокойно, неспешно, шел Он. Тот самый дедуля с серебряным жетоном Гильдии, который когда-то мельком вступился за нас при регистрации. Высокий, суховатый, с длинной, белой, как лунь, бородой, которую он неспешно почесывал. Лицо – древнее, изрезанное морщинами, но глаза... Глаза были молодыми, острыми, как шило, и светились невероятным, хищным интересом. Он подошел совсем близко, его взгляд скользнул по моей спине (я чувствовал его, будто рентген), по глазу Макса, по запястью Дани. На его губах играла та же мягкая, дедовская улыбка, но теперь в ней читалось что-то... безжалостное.

– Очень... очень интересно, – произнес он тихо, но так, что его слова упали в внезапно наступившую тишину. Голос был спокойным, как шелест страниц, но полным неоспоримой власти. – Я чувствовал, что вы необычные с самого начала. – Он повернулся к группе преподавателей, один из которых, помоложе, с пылающим лицом, уже открыл рот, видимо, чтобы возразить. Дедуля лишь взглянул на него. И тот мгновенно замолчал, опустив глаза, будто получил пощечину. – Я их забираю, – продолжил дедуля, обращаясь уже ко всем, но глядя прямо на нас. – Под свою личную ответственность. И под защиту Гильдии.

Он сделал едва заметный жест рукой. К нам подошли двое других людей в скромных, но добротных одеждах с значками Гильдии – не стражники, а скорее, помощники.

– Пойдемте, – мягко, но не допуская возражений, сказал один из них, касаясь моего плеча.

Я обернулся, чтобы посмотреть на друзей в последний раз перед тем, как нас поведут... куда? В гильдию что-ли? Что с нами будет? Препарируют?!

Теперь у нас есть стигматы. Как-то. Мы были слишком оглушены болью и страхом, чтобы понять. Нас аккуратно, но твердо взяли под руки. Как котят. И повели прочь от черного камня, нет, не просто повели, а как опасный груз, сквозь толпу под конвоем. Помощники дедули шли по бокам, их хватка под локтями была не грубой, но не допускающей возражений. Сам он шел впереди, его длинная белая борода колыхалась, а спина была прямой, как древко знамени. Люди расступались перед ним мгновенно, шёпот затихал под его спокойным, всевидящим взглядом. Мы шли не к зданию Академии, а обратно, к воротам, мимо всё тех же аллей, фонтанов и благоухающих клумб. На этот раз взгляды, бросаемые нам вслед, были другими. Не брезгливыми, а боязливыми. Широкими глазами студенты и преподаватели провожали наши спины, наши руки, Максимов глаз. Указывали уже не пальцем, а лишь кивком, быстро отводя глаза, если мы случайно встречались с ними взглядом. Слово "рабиолы" больше не звучало. Звучал шепот: "ты такое видел хоть раз?", "Такое бывает?", "аномалии".

Мы вышли из этого райского, но враждебного сада обратно в вонючий, шумный, но хотя бы понятный город. Помощники повели нас не к нашему вонючему "люксу", а напрямик к знакомому каменному зданию Гильдии Авантюристов. Внутрь провели не через главный зал, а через боковую дверь, в какой-то кабинет – просторный, заставленный стеллажами с книгами и свитками, пахнущий старой бумагой, пылью и чем-то... металлическим. Посадили на жесткие деревянные скамьи. Дедуля занял место за массивным столом, сложив руки перед собой. Его серебряный жетон Гильдии лежал на столе, рядом с пергаментами.

– Оставьте нас, – сказал он помощникам. Те молча вышли, закрыв дверь. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и тревожным стуком сердца где-то в горле. Боль от стигий уже притупилась, превратившись в навязчивое жжение, как от свежего ожога. Но страх, замешательство и дикая усталость давили сильнее.

Дедуля внимательно разглядывал нас. Его взгляд скользил по моей спине (я чувствовал жар там, где он смотрел), по глазу Макса, по запястью Дани. Потом он неспешно поднял руку и откинул со лба прядь седых волос. Там, прямо над переносицей, мерцала его собственная стигмата.

– Хм, – произнес он наконец, его голос был тихим, задумчивым, но заполнял все пространство кабинета. – Как интересно. Не думал, что когда-либо увижу Стигии воочию. Интересно... Очень интересно... – Он почесал бороду, его глаза светились чисто научным, почти жадным интересом ученого, нашедшего уникальный артефакт.

Даня не выдержал первым. Он сжал свое запястье, как бы защищая новую метку. –Стигии? – переспросил он, коверкая слово, но суть вопроса была ясна. – Я не понимать... Что это? Почему мы? Почему не дома?! – В его голосе звучала не только растерянность, но и накопленная за день злость, отчаяние.

Мы все уставились на старика. Наши лица, наверное, отражали одно и то же: полный хаос в голове, страх перед этими новыми клеймами и горькое разочарование. Камень не сработал. Мы не улетели домой. Мы притянули к себе еще больше проблем.

Старик вздохнул, его взгляд стал чуть мягче, но не потерял проницательности. –Стигии, – он произнес слово четко, разделяя слоги, – это особая форма стигмат. Редчайшая. Появляется только у... иномирцев. – Он сделал паузу, давая нам понять значение слова. – Только у тех, кто пришел в наш мир извне. За всю долгую историю Аэтры таких... единицы. Пальцев одной руки хватит. – Он посмотрел на нас, и в его глазах читалось что-то, помимо интереса – уважение? Тревога? – И каждый из них... внёс глобальный вклад в развитие мира. Изменил ход истории. Сильно. Иногда – к лучшему. Иногда... – Он не договорил, но смысл был ясен.

Тут я огляделся. Мы были одни. Даже эльфийки за дверью не было слышно. Дедуля каким-то непостижимым образом обеспечил нам полную конфиденциальность. Наверное, это значило, что информация о Стигиях – секрет высшего порядка.

– Охохох, – тихо засмеялся старик, видя наш немой шок. – Не переживайте так. Пока об этом знаю только я. – Он указал пальцем на свою стигмату на лбу. – Моя метка... дает мне кое-какие преимущества. Я чувствую потоки Спраны. Вижу ее искажения. И... – он прищурился, – ...я знаю, когда человек говорит правду, а когда лжет. Сейчас вы говорите правду своим молчанием и глазами. Вы не понимаете, что с вами. Вы напуганы. И вы искренне хотите домой. – Он помолчал. – Ты же их тоже уже увидел? – обратился он внезапно к бледному, как полотно, Максу.

Макс вздрогнул, будто его ткнули иголкой. Он сжал руки на коленях, глядя на свои кроссовки, потом медленно поднял голову. Его правый глаз с белым шумом вокруг зрачка казался еще более чужим в полумраке кабинета. –Да... – прошептал он на ильдарском, голос дрожал. – Это... невероятно... Необычно... – Он замолчал, борясь с эмоциями, потом вдруг перешел на русский, обращаясь только к нам: – Парни... Я... я даже не знаю, как это описать. Будто ветер видно. Помните в фильмах, когда потоки воздуха показывают? Вот... что-то подобное. Только это не воздух. Это... энергия. Она везде. В камне. В воздухе. В нем... – Он кивнул в сторону старика. – Она течет, переливается... Как светящийся туман или... жидкий свет. – Он нервно сглотнул. Его "нормальный" левый глаз был полон страха, а правый, "стигийный", казалось, бесстрастно фиксировал невидимые нам картины.

– Охохох! – Старик не унимался, его глаза горели азартом первооткрывателя. – Видишь потоки Спраны! Отлично! У вас даже есть свой язык, – он кивнул в нашу сторону, – язык, мне доселе неизвестный. – Он сделал паузу, изучая наши реакции. – Хотите, я вас обучу кастовать?

– Кастовать? – переспросил Даня, нахмурившись. – Что значить? – Он снова коверкал слова, но вопрос был ясен.

– Ох, а я и забыл, что вы плохо говорите на ильдарском, – покачал головой дедуля. – "Кастовать" – значит использовать заклинания. Творить невозможное. Вот так. – Он поднял руку, ладонью вверх. Его стигмата на лбу едва заметно вспыхнула серебристым светом. – Ignis! – произнес он четко, на знакомой нам псевдолатыни. Над его ладонью вспыхнул и завис небольшой, ярко-оранжевый огненный шар, размером с яблоко. Жар от него волной докатился до нас. Мы невольно отпрянули. Старик улыбнулся. – Aqua! – Шар огня погас, а над ладонью возникла струйка чистой, прозрачной воды, которая тут же упала на каменный пол кабинета, оставив темное пятно. – Finis! – Вода исчезла. Он опустил руку. – Вот это и есть каст. Командные заклинания.

Я посмотрел на друзей. На Даню, который сжимал и разжимал кулак, глядя на свое запястье с белым шумом. На Макса, который то щурил, то открывал свой "новый" глаз, пытаясь принять дар и проклятие одновременно. На жгучую боль между своих лопаток. Раз уж мы не попали домой... Раз уж мы попали вот в такую... конкретную жопу, то сидеть сложа руки – глупо. Надо использовать всё. Даже эти проклятые Стигии. Даже этого загадочного старика.

– Да, – сказал я твердо, глядя прямо в его острые, всевидящие глаза. – Учить нас. Пожалуйста. Научи.

Глаза старика вспыхнули искренним, почти мальчишеским одобрением и жадным интересом ученого, получившего уникальные подопытные образцы. –Хорошо, – кивнул он. – Договорились. Приходите... после задания Астемира. – Он произнес имя заместителя с легкой усмешкой. – Я с ним поговорю. К вам теперь... – он обвел нас взглядом, – ...нужен индивидуальный подход. Очень индивидуальный. – Он откинулся на спинку кресла. – А теперь... идите. Отдохните. Осмыслите. Боль должна совсем утихнуть скоро.

Он махнул рукой в сторону двери. Мы встали со скамей, наши тела скрипели от усталости и перенапряжения. Мы шли к выходу, не оглядываясь, но чувствовали его взгляд у себя в затылке – тяжелый, изучающий, полный нераскрытых планов.

Плелись обратно к своему "дому" – к той самой вонючей халупе над харчевней. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены столицы в багровые и золотые тона. Городская суета не утихала, но что-то изменилось. Люди, встречавшиеся нам, уже не просто глазели с брезгливостью. Они видели стигии. Видели белесый хаос на моей спине (я уже не пытался ее скрывать), на запястье Дани, в глазу Макса. И реакция была иной: быстрый, испуганный взгляд, шепоток соседу, поспешный шаг в сторону. Нас не трогали. Не оскорбляли. Боялись. Шарахались. Как от прокаженных. Как от ходячих аномалий. Это было лучше, чем "рабиолы"? Не факт. Было... гнетуще. Ощущение чуждости достигло предела.

– Паршивый день, – хрипло процедил Даня, пиная камешек. Он не смотрел ни на кого, его взгляд был устремлен куда-то в пыль под ногами. – Камень – фейл. Татухи дурацкие. Этот дед... как кроликов на опыты смотрит. И крыс этих ебаных завтра мочить...

Макс молчал. Он то и дело моргал, прикрывая правый глаз ладонью, потом открывая. Он видел мир теперь иначе. Видел то, что было скрыто от всех. Это не радовало. Это пугало.

– Зато кастовать научат, – пробурчал я без особого энтузиазма. Огонек из ладони старика вспыхнул в памяти. Сила. Это было притягательно. Но цена... Эти клейма на теле... Доверие к старику было меньше нуля. Но выбора не было.

Дошли. Взбежали по скрипучей лестнице. В номере было темно, пыльно и пахло немытой посудой и отчаянием. Книги, выданные Астемиром, все так же валялись в углу. "Букварь для слепых щенков". "Картинки для балбесов". Ирония судьбы. Нам сейчас было не до букварей.

Мы просто плюхнулись кто куда. Даня – на свою кровать, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла потом и пылью. Макс сел на пол, прислонившись к стене, закрыв глаза. Я остался стоять у крошечного оконца, глядя на темнеющие крыши Эльгары. Боль в спине действительно почти утихла, оставив лишь странное, пульсирующее тепло. Жар угасшего костра.

Пусть у нас еще есть время до конца дня. Но чувство было таким: мы уже ничего не будем делать. Не могли. Не хотели. Мысленно мы были выжаты, как лимоны. Остаток дня прошел в гнетущем молчании, прерываемом лишь вздохами и редкими, обречёнными фразами:

– Завтра крысы... –И дед этот..

–А дом... мы теперь... навсегда тут? –Зато кастовать научат... Огонь из рук... – это сказал Даня, но без обычного огонька, больше как констатацию факта.

Мы заснули, не раздеваясь, в грязи и тоске, под аккомпанемент храпа Макса и городского шума за окном. Сны были тревожными, полными белого шума, черного камня и стариковских глаз, светящихся серебристой снежинкой. Завтра предстояло идти в канализацию. Убивать мутировавших крыс. А потом... потом начинался "индивидуальный подход". Что это значило – никто не знал. Но ощущение было таким, что точка невозврата пройдена. Мы больше не просто потерянные парни со склада. Мы – носители Стигий. Клеймо это или Дар, непонятно, но позоду это теперь навсегда.

5 Глава - Курган событий

Проснулся я от всё тех же назойливых, наглых лучей, что пробивались сквозь щели в ставнях. Комната была залита странным голубоватым светом — местное солнце явно решило, что спать достаточно. Я повернулся на скрипучой койке, костяшками потёр сонные глаза и осмотрел своих спящих друзей.

Даня лежал на спине, раскинувшись звездой и тихо посапывая, его мощная грудная клетка равномерно поднималась и опускалась. Максим же свернулся калачиком, уткнувшись лицом в подушку. «Дрыхнут как сурки, — с ленцой подумал я. — Не мудрено. Вчерашний день выдался тот ещё адреналиновый коктейль».

Неосознанно я провёл ладонью по спине, чувствуя под пальцами шершавую, непривычную фактуру кожи там, где теперь красовалась Стигия. Ощущение было странное — будто на тело нанесли татуировку грубой веревкой, которая не болела, но напоминала о себе лёгким зудом и покалыванием при каждом движении.

Взгляд снова упёрся в Макса. Во мне, как вчера, зашевелилось знакомое противоречие: разбудить его пинком под одеяло с дурацкой шуткой или дать поспать? «Не, вчера уже доставал. Повторяться — ниже своего достоинства. Да и сил на его утреннюю энергичность сейчас нет».

Пока они пребывали в царстве Морфея, самое время заняться делом. Мысли о том, что я не могу не то что поддержать простой разговор, но даже прочитать вывеску на лавке, глодали изнутри. Да и Элира должна скоро вернуться — встреча перед первым настоящим заданием была делом решённым. «Будет неловко пялиться на неё как баран на новые ворота, пока она что-то объясняет».

Я тихо, чтобы не будить ребят, добрался до своей прикроватной тумбы и вытащил оттуда тот самый "подарок" от Астемира — книжку в потрёпанном кожаном переплёте. Я прищурился, вновь пробегаясь глазами по названию, вытисненному на обложке с тремя местными большими буквами: «Букварь для слепых щенков». Уголок моего рта дёрнулся в скептической усмешке. «судя по длине названия, это о чём я думаю. Это они тут так над «приезжими» прикалываются, что ли? Или у них такой тонкий местный юмор?»

Открыл. Страницы пахли старой бумагой и чем-то травяным. Внутри — ряды закорючек, иероглифов и стилизованных символов, отдалённо напоминающих стигматы. «Ну, в целом, логика как в нашей азбуке, — попытался я утешить себя, листая страницы. — Если мои школьные воспоминания вообще ещё чего-то стоят».

Я забурился в изучение, водя пальцем по строчкам и пытаясь уловить связь между знаком и звуком. Прошло неизвестно сколько времени — может, час, а может, и все два. Тишину комнаты вдруг разорвал мощный, слаженный, почти синхронный зевок. Я оторвался от книги и увидел, как Даня потягивается, а Макс, кряхтя, переворачивается на другой бок. «Надо же, проснулись в унисон. Жаль, телефоны наши — уже всего лишь дорогие кирпичи. Не снять бы это на видео для чёрного альбома... Да и время тут... Чувствуется как-то иначе. Световой день вроде короче, или мне кажется? Или сейчас такое время года? Надо будет как-нибудь, преодолев брезгливость, спросить у... Астемира? Или у того жуткого старика?» По спине пробежали мурашки. Бррр... Нет, уж лучше у Астемира. Тот хоть по-человечески смотрит, а не как на музейные экспонаты.

— Ну что, проснулись, голубки? — нарушил я утреннюю тишину, откладывая книгу.

Ответом мне был синхронный, сонный и совершенно искренний посыл на три буквы. Ну спасибо, проняло.

Я вздохнул с преувеличенной обидой, взял букварь и помахал им перед их заспанными, недовольно щурящимися физиономиями. —Ладно, ладно, хватит злиться. Время до нашей «миссии» ещё есть, а тратить его на сон — роскошь. Пора подключать извилины. Садитесь-ка, будем грамотными становиться.

Они скривились, будто я предложил им съесть лимон целиком, но послушно поднялись с коек. Пока они сонно копошились, надевая свою потрёпанную, пропахшую потом и пылью чужого мира одежду, я уже успел кое-как сориентироваться в азах местной письменности. Решил проявить милость и помочь товарищам, водя пальцем по строчкам и пытаясь объяснить логику этих «каракуль».

— Смотрите, вот эта загогулина, похожая на перевёрнутую ласточку, — это, вроде как, наш звук «А». А эта, что на спираль смахивает, — вроде «С» или «Ш», чёрт их разберет... Контекст, видимо, решает.

Так мы просидели, наверное, ещё пару часов. Я уже начал различать простейшие слоги, когда из окна ударил почти отвесный поток голубого света. Местное солнце было в зените.

— Ладно, на сегодня мозг уже плавится, — я закрыл книгу и потянулся, чувствуя, как хрустит спина. — Пора и о хлебе насущном подумать. В этой рвани мы уже ходим слишком долго. Особенно я. — Я показал большим пальцем через плечо на свою спину. Майка висела буквально лохмотьями, и большая часть Стигии на позвоночнике была открыта всем ветрам и взглядам.

Друзья оценивающе оглядели друг друга и согласно закивали. Мои доводы о необходимости выглядеть хотя бы минимально презентабельно, а не как бомжи с помойки, нашли отклик.

Мы дружной, уже немного более уверенной походкой отправились в Гильдию. По пути я ловил на себе взгляды — любопытные, настороженные, быстрые. Но уже почти не обращал на них внимания. Да и люди перед нами на улицах стали чуть заметнее расступаться. «Видок у нас, что уж говорить, — подумал я. — Трое здоровых парней с диковинными, «шумовыми» Стигиями, которые так контрастируют с их аккуратными геометричными узорами. Ещё бы не оборачивались».

Дойдя до знакомого здания Гильдии, мы снова подошли к большой деревянной доске объявлений. Внимательно, уже кое-как читая простые слова, мы выбрали задание под наш скромный ранг F — что-то связанное с погрузкой и расчисткой. Подтвердили взятие на ресепшене у всё той же уставшей эльфийки. Она лишь молча кивнула, протянула нам три глиняных жетона и махнула рукой, давая понять, что мы уже знаем, что делать.

На иллюстрации к заданию был изображён всё тот же склад на окраине, где мы уже успели поработать пару дней назад. «Ну, что поделать, — философски вздохнул я про себя. — Не в первую же какое-нибудь логово чудовищ нас посылают. Всему своё время. Пока — таскать круглое и катить квадратное».

Нас на месте встретил тот же самый старший по складу — угрюмый мужчина с пронзительным взглядом. Мы молча показали ему жетоны. Он буркнул что-то неразборчивое и махнул рукой вглубь забитых ящиками и тюками ангаров. Работа закипела.

К вечеру мы были мокрыми от пота, покрытыми слоем пыли и прилипшей к коже соломой. Руки ныли от непривычной тяжести, спина горела огнём. Но работа была сделана — склад расчищен, товар учтён и разложен по полкам.

Получив расчёт — целых 50 бронзовых монет на каждого! — мы, почти не говоря ни слова, побрели в сторону городской бани. Плескались в горячей, пахнущей серой и травами воде, смывая с себя усталость и грязь прошедшего дня.

Вернувшись в нашу каморку, мы едва держались на ногах. Но вместо того, чтобы сразу рухнуть на койки, мы, по молчаливому согласию, уселись вокруг того самого букваря. Отдых мог и подождать.

Так и закончился наш очередной день в этом мире. Из плюсов — тяжёлый, но честный труд и первые номральные собственные деньги, с которых можно было начать новую жизнь.

Завтра, — подумал я, засыпая под мерное дыхание друзей, — обязательно присмотрим себе хоть какую-нибудь простенькую, но целую одежду.

***

Проснулся я от уже привычного настырного голубоватого света, который бил прямо в лицо. Щель между ставнями была словно прицельным лучом прожектора, настроенным именно на мои глазницы. С проклятием перевернулся на другой бок, спиной к окну. «Блин, вот же невезение. Почему это именно моя кровать оказалась у этого чёртова окна? И почему только я встаю от этого светового террора, а они...» — я бросил взгляд на соседние койки, — «...так сладко похрапывают? Несправедливость».

Ладно, валяться бесполезно. Сегодня день, в теории, должен быть продуктивным. Сегодня как раз должна была заявиться Элира. С ней и по магазинам одежды пройтись можно — она-то уж точно знает, где тут не втридорога берут. А то ходить в этих лохмотьях уже не то что неудобно — просто неприлично. Да и книжки у Астемира нужно подучить. Завтра же к нему на этот импровизированный "экзамен" идти, демонстрировать, что мы не совсем уж безнадёжные в плане местного наречия.

Ну-с, план на день есть. Значит, приступаем.

С грохотом сбросил с себя одеяло и с решительным видом направился будить «спящую красавицу» в лице Дани и Макса. Их недовольные, сонные, помятые морды, когда я начал их тормошить, были мне настоящим бальзамом на душу. Особенно когда я с этаким сладким садизмом помахал у них перед носами не букварем, а уже полноценным учебником с прописями и толстенным словарем.

— Подъем, клерки! Работать! — провозгласил я. — Сегодня учим не буковки, а целые предложения! И грамматику! Забава та ещё.

Они застонали в унисон, но поднялись. Максим попытался было швырнуть в меня подушкой, но промахнулся.

— За девять лет в школе на это уходило, а тут за три дня впихнуть надо, — проворчал Даня, потирая глаза. — Мозг сломать можно.

— А представь лицо Астемира, если мы придем и блеванем на него всей этой грамматикой, — подначил я. — Он же ждет, что мы пару слов знаем, а мы ему "Здрасте-извините-как-пройти-в-библиотеку-я-иностранец" выдадим. Он обалдеет.

— Только бы не устроил нам допрос с пристрастием, как на том самом "устном собиседовании" перед ОГЭ, — мрачно заметил Макс. — Помнишь, тот тип с лицом бульдога, который мне про «Евгения Онегина» два часа вопросы каверзные задавал? Я до сих пор кошмары вижу.

— Не будет, — с надеждой в голосе сказал я, хотя внутри тоже засомневался. — Он вроде адекватный мужик. Ну, надеюсь.

С такими невеселыми мыслями мы уселись за стол, уставившись на закорючки. Время текло медленно и муторно. Мы разбирали конструкции, спрягали глаголы, пытались понять их систему падежей. И знаете, что самое удивительное? Она оказалась до жути похожей на русскую. Те же падежи, тот же принцип склонения, та же трёхродовая система. Это было как найти знакомый ориентир в совершенно незнакомом лесу. Не сказать что стало легко, но чертовски проще, чем если бы там была какая-нибудь китайская или арабская вязь.

Заодно, листая учебник истории (Астемир подкинул и такой, видимо, видя нашу незнание вообще всего), мы наткнулись на кое-что интересное. Тот самый Колизей Судей, к которому мы прикоснулись, оказался не просто артефактом. Это был буквально гигантский, вечно обновляемый рейтинг десяти сильнейших существ на континенте. А ещё была какая-то Война Суддей, после которой семь имён из первой десятки на камне потухли. С первого по седьмой. Кто они такие — Судьи? Люди? Не только? Суть в том, что каждый из них обладал неким «Ядром», источником колоссальной, непостижимой силы, генератором невероятных объёмов той самой энергии — Спраны.

Я снова, уже по привычке, провёл рукой по спине, чувствуя под пальцами шершавую ткань Стигии. Потом посмотрел на друзей: на мерцающий, как заблокированный экран, глаз Макса и на ладонь Дани, похожую на рисунок помех. «И всё-таки... получается, мы теперь тоже в этом участвуем? Мы можем этим... колдунством заниматься?»

В голове всё переворачивалось. «Ахиреть просто. Как будто в какое-то аниме попал. Хорошо хоть грузовик не сбивал, как это у них обычно заведено. А то так и представляю: скрежет тормозов, мой полёт в стиле «Спарты», а потом — о, а вот и ваш новый мир, полный магии и приключений! Ах нет. Просто камушек странный потрогали. Эхе-хе...»

Я так увлёкся своими мыслями, что даже не заметил, как на моём лице расцвела самая дурацкая, самодовольная ухмылка.

— Ты чего рожу такую корчишь? Мерзость, — флегматично произнёс Данил, слегка оторвавшись от книги.

Максим лишь молча кивнул в его сторону, всем видом показывая солидарность.

Я вздрогнул. «Э, не понял. Я что, вслух это всё говорил? Или просто так ярко выражал эмоции? Бля, наверное, они подумали, что я про какое-то порево вспомнил... Неловко вышло».

— Да вы что, — отмахнулся я, пытаясь сохранить лицо. — Я просто... вспоминал приколы из интернетов. Старые, знаете, мемчики.

— Ага, так и поверили, — фыркнул Максим, наконец поднимая на меня глаза. — Ты же у нас укротитель бабушек, ахахаха!

Я замер. это с хера ли?!

— Так, так, так, — протораторил Данил, мгновенно оживившись и отложив учебник. — Поподробнее, Макс, в студию!

Максим, довольный, что поймал меня на слабом, расплылся в ухмылке. —Ну, помнишь, работали мы как-то на квадратах сортировки. Мы же в парах там стоим. Я — с мужиком одним, а он, — кивок в мою сторону, — с бабулькой. Так они умудрились так разговориться, что наши подколы и крики «Артём, давай быстрее, за бабушкой не поспеваешь!» вообще не воспринимали. Вот с тех пор он у нас — укротитель бабушек! Пхахаха!

Данил заржал так, что чуть со стула не свалился.

Я помрачнел. «Вот козёл... Я ему это ещё припомню. Обязательно припомню». Но злиться всерьёз не вышло. Сквозь досаду пробивалось некое, тёплое чувство — это же друзья. Это наше. Но припомню. Точно припомню.

Нашу утреннюю рутину прервал внезапный стук в дверь. Негромкий, но настойчивый. Тук-тук.

Мы переглянулись в полном недоумении. Кто это мог быть? Расписание гильдии? Нет, сегодня выходной. Астемир? Слишком рано. И тут меня осенило. «Точно же! Сегодня Элира должна была прийти! Мы же с утра так ушли в учебу, что напрочь забыли о времени!»

Впрочем, эта забывчивость пошла нам на пользу. Мы продвинулись куда дальше, чем я ожидал. Мы уже могли хоть как-то читать и понимать структуру предложений. И грамматическое сходство с русским было просто подарком судьбы.

— Кто там? — крикнул Максим, который сидел ближе всего к двери.

В ответ донёсся знакомый, мелодичный голос: —Ребята? Вы не заняты? К вам можно?

Максим поднялся и открыл дверь. —Да-да, заходи.

На пороге возникла Элира. Она сделала шаг вперёд, окинула взглядом нашу неказистую, тесную каморку с разбросанными вещами и тремя немытыми мужиками, сидящими над книгами. Её взгляд скользнул по нам, и на её лице застыло выражение искреннего изумления.

— О, Господи! — воскликнула она. Сначала я подумал, что её шокирует наш «творческий беспорядок» или то, как мы выглядим. Но её взгляд не был осуждающим. Он был... поражённым. Она смотрела не на нас, а сквозь нас. Вернее, на то, что теперь было на нас. — У вас... у вас теперь тоже есть Стигматы?!

Её глаза загорелись неподдельным, живым интересом. Она сделала ещё шаг вперёд, забыв о неудобствах. —Как? Такое вообще возможно? О-о-о! — Она приблизилась к Максу, потом к Дане, вглядываясь в их новые метки. — Они похожи... и такие необычные! Красиво...

Она возбуждённо металась между ними, рассматривая мерцающий, как заблокированный экран, глаз Максима и ладонь Дани, покрытую хаотичными "шумовыми" узорами. Всё-таки Стигии,— мысленно кивнул я своим догадкам.

Потом я медленно повернулся к ней спиной. —Да, — произнёс я, стараясь звучать максимально пафосно. — У нас теперь есть Стигии.

Элира замерла, её взгляд упёрся в мою спину. Она склонила голову набок, её белые волосы колыхнулись. —Подожди! Она у тебя... на спине?!

Я лишь молча кивнул.

— Поздравляю! — выдохнула она, и в её голосе прозвучала самая что ни на есть натуральная, неподдельная радость. — Это очень и очень редкое расположение! А ещё и такая огромная! — Затем она снова перевела взгляд на других. — И вы, ребята, тоже крутые! На кисти и в глазу... — Она ненадолго задумалась, приняв классическую позу мыслителя: одна рука подпирала снизу грудь, другая — подбородок. — В глазу... Я даже не знала, что они там могут появиться. Вы ходили в церковь для их получения, или в академию?

— Нет, — мы хором покачали головами.

— Мы просто коснулись Колизея Судей, — брякнул я, прежде чем успел подумать.

Её лицо снова исказилось от полного непонимания. —Что?

Я понял, что ляпнул лишнего, и поспешил перевести тему: —Может, ты лучше расскажешь нам, как они работают? Эти... стигматы.

Она на мгновение зависла, всё ещё обрабатывая услышанное, но потом кивнула. И снова нахмурилась. —Стигии? Это же стигматы. Почему ты их так назвал?

Данил, недолго думая, произнёс: —Нам старик из гильдии так сказал. Мол, необычная разновидность. Такая только у иномирцев бывает.

Элира удивлённо посмотрела на него, и я увидел, как в её глазах мелькают понимание. Но она, будучи умницей, видимо, решила не лезть к нам с этим и не стала допрашивать дальше. Вместо этого на её лице расцвела тёплая, солнечная улыбка. — Кстати, я заметила, вы теперь гораздо лучше говорите! Ещё чуть-чуть — и будете как носители. Я помогу вам, — пообещала она.

Мы снова уселись в наш импровизированный круг, взявшись за руки, как в тот раз в карете. Я почувствовал лёгкое, знакомое покалывание в ладонях. Стигмата Элиры у уха слабо сверкнула голубоватым светом. И снова в наше сознание хлынул поток образов. Но на этот раз это были не просто бытовые сценки. Она показывала стихии. Яростный вихрь пламени, сворачивающийся в шар у невидимой ладони. Струя воды, бьющая из пальца, как из шланга. Лёгкий порыв ветра, сдувающий пыль. И вместе с образами приходило понимание — не звучание, а сама суть слов, их энергетический паттерн: «Ignis», «Aqua», «Aer».

Наверное, предыдущие дни упорной учёбы не прошли даром. Мой мозг, уже привыкший к местной языковой структуре, схватывал на лету. Я видел, как Элира тоже это заметила — на её лбу не выступила испарина, как в прошлый раз, дававшийся ей с таким трудом. Ей было заметно легче.

После сеанса она глубоко вздохнула, скинув со лба одну-единственную непослушную белую прядь, и обвела нас сияющим взглядом. —Ну, попробуй, студент, — тепло улыбнулась она, глядя прямо на меня.

И у меня в груди что-то ёкнуло. Не просто так, а по-настоящему. В этот момент, освещённая голубоватым светом из окна, уставшая, но сияющая от успеха, она была невероятно красива.

Я потупился, смущённый этим внезапным чувством. Мое молчание затянулось на пару секунд. И тут раздался щелчок пальцами и голос Макса: — Ало, 415-я база, ответьте! 415-я база вызывает Артёма, приём!

Я встретился взглядом с Даней. Тот смотрел на меня с понимающей, немного ехидной ухмылкой. «Пора действовать, а не пялиться», — просигналил мне его взгляд.

Я выдохнул, отбросил смущение, вытянул руку вперёд, как это делала в образах Элира, и сосредоточился. Внутри всё сжалось в комок. Я представил прохладу, течение, давление. И произнёс, стараясь вложить в слово всё то, что почувствовал: —«Aqua»!

Из моих пальцев, с лёгким шипением, вырвалась тонкая, но упругая струйка воды. Она била под давлением, как из плохо закрытого крана, и с глухим шлепком врезалась в противоположную стену, оставив на грубой штукатурке тёмное мокрое пятно с неглубокой выемкой, и несколько стекающих вниз капель.

Повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким шипением моей магии. —Прикольно, — на удивление тихо и с одобрением произнёс Макс.

— Только хозяйка этого притона будет не в восторге, — философски дополнил Даня, тыча пальцем в свежесделанную дырку во влажной штукатурке.

— В натуре, — с содроганием протянул Максим. — Нас же выселят к чертям собачьим. Или заставят всё за свой счёт ремонтировать.

Элира ахнула и прикрыла рот рукой. —Ой, я совсем не подумала об этом! — Она выглядела точно так же, как тот хомячок-альбинос у меня в детстве, у которого сломалось беговое колесо — виновато и крайне несчастно.

— Мда, — вздохнул и я. — Я сам что-то затупил. На эмоциях. Надеюсь, никто не заметит.

После недолгого, слегка неловкого разговора о бытовых делах и наших планах на одежду, Элира удалилась. Она, конечно, дочь купца, у неё и своих дел невпроворот. Мы остались в нашей тёмной, но теперь чуть более волшебной обителе.

Но перед уходом она успела дать нам ценный совет — адрес «отличного делового портного». И, лукаво подмигнув, сказала: «Передайте, что вы от меня. И скажите, что пора вернуть долг трёхлетней давности. Она поймёт».

Наша благодарность к ней в тот момент действительно не знала границ. Она и выручила, и направила, и не стала лезть в лишние вопросы. Всё-таки она невероятная девушка.

После её ухода в комнате стало как-то пусто и тихо, будто выключили какой-то фоновый, приятный звук. Эхо её шагов за дверью прозвучало громче, чем должно было. Я тряхнул головой, отгоняя накатившуюся странную грусть. «Сейчас не на этом нужно концентрироваться. Вечереет. Было бы неплохо, черт возьми, наконец обзавестись нормальной одеждой, а не ходить в этих позорных тряпках». Мысли лихорадочно закрутились: «И узнать, есть ли здесь прачечные... Хотя, стоп. В караване Элиры люди стирали заклинаниями. «Aqua» + какой-нибудь «Motus» для полоскания, наверное. Надо будет попробовать, если, конечно, не угробим всё жильё окончательно».

Собравшись с мыслями и скинув накопившуюся апатию, мы решительно двинулись в путь. Цель была ясна: найти ателье некой Лилии Нова. Элира говорила, что вывеску мы узнаем по ножницам и нитке, которую эти самые ножницы яростно пытаются перерезать. Звучало... драматично.

Ну, выйти-то мы вышли. А вот дальше началось привычное уже цирковое представление. Ориентироваться в городе мы не умели категорически. Карты в голове не было, а попытки спросить у прохожих заканчивались одним и тем же: люди шарахались от нас, как от прокажённых, сворачивали в переулки, делали вид, что не слышат, или, в лучшем случае, бросали испуганный взгляд и ускоряли шаг.

Тупо привык уже. с горькой иронией подумал я. — Привык к тому, что мы здесь диковинные звери в клетке. Но вот что обидно... Раньше, до появления этих чёртовых Стигий, так не было. Смотрели с любопытством, с опаской, но не бежали, как от чумы. В чём дело? В нас? Или в них?

Даже попытка остановить миловидную старушку с корзинкой закончилась провалом. Не успел я открыть рот, как она, сделав испуганные глаза, резко прибавила ходу, ловко лавируя между толпой, — я и не думал, что в её возрасте можно так резво двигаться.

— Ну и дела, — флегматично констатировал Даня, глядя вслед её юркой фигурке. — Нас словно чумными считают.

— Может, и считают, — мрачно буркнул Макс. — хотя я не удивлён, вон как наши Стигии излучают, а артём вообще сосёт спрану эту, пылесос чёртов. — добавил он, сверкнув глазом.

Пылесос — не понял я? Хотя если сконцентрироваться на ощущениях, ну да, как будто из окружающей среды что-то в себя засасываю, ладно, об этом позже пока.

Пришлось признать поражение и пойти туда, где нас хоть как-то терпят и где обязаны предоставлять информацию — в Гильдию.

Дорогу туда мы уже знали назубок. Распахнули массивные двери, и нас снова окутала знакомая атмосфера старого дерева, пыли и чего-то металлического. Та же уставшая эльфийка-клерк сидела за своим столиком, уткнувшись в какие-то бумаги. Она подняла на нас взгляд, полный вселенской скорби и желания оказаться где угодно, только не здесь.

— Чего вам? — буркнула она так, будто мы лично приходили к ней домой и выпили весь её утренний кофе.

— Нам бы помощь не помешала, — вежливо начал я, протягивая ей клочок пергамента с адресом от Элиры.

Она взяла его, пробежала глазами, испустила глубокий, многострадальный выдох, в котором читалась вся история её нелёгкой жизни, и монотонно, словно заученную мантру, продиктовала путь. Оказалось, это было буквально в двух минутах ходьбы от нашего пристанища, только в другую сторону.

«Бля, — мелькнула у меня в голове недовольная мысль. — Теперь обратно возвращаться придётся. Кругом идти».

— Эх, делать нечего, — вздохнул я. — Возвращаемся.

— Угу, — в унисон промычали Максим и Даня, с тем же энтузиазмом, с каким идут на плаху.

Поплелись назад. Прошли наш переулок, свернули за угол, и вот она — вывеска. Деревянная, искусно вырезанная. Действительно, две стилизованные ножницы с ожесточением пытались перекусить упрямую, извивающуюся нить. Символично и немного жутковато.

Переглянулись. Пожали плечами. Входим.

Над дверью мелодично прозвенел колокольчик. Из глубины помещения донёсся приглушённый, но явно раздражённый крик: — Уже иду-у-у! — Послышались быстрые, чёткие шаги.

Из-за занавески появилась девушка. На вид лет восемнадцать-двадцать. Чёрные, как смоль, волосы были убраны в сложную причёску, где вплетались не то косы, не то просто толстые красные нити. Лицо — милое, с аккуратными чертами и большими зелёными глазами, в которых читалась усталость и лёгкая задерганность. Над кистью правой руки, на суставе, красовалась изящная стигмата, похожая на остроконечное шило или иглу. Одета она была... стильно. Не по-местному, где преобладали унылые, практичные тона. На ней была свободная рубашка из плотной ткани с алыми кармашками и вышитыми алыми же узорами по воротнику и манжетам, тёмные, узкие брюки и аккуратные туфли на низком каблуке. Всё вместе — чёрное, белое, красное — смотрелось дерзко и гармонично.

— Добрый ден... О Господи! — её глаза вытаращились, а брови уползли куда-то под чёлку. — Что с вашей одеждой?! Вы из Котла? Я таких не принимаю! Выметайтесь! — она сделала резкий взмах рукой, словно отгоняя назойливых мух.

Я поспешно поднял руки в умиротворяющем жесте. —Извините, вы нас не так поняли! Мы хотели купить одежду. Нас сюда направила Элира Вейнгард. Также упомянуть... про какую-то... трёхлетнюю задолженность! — я выпалил это почти на одном дыхании, с трудом подбирая нужные слова.

Её взгляд менялся с каждой секундой. Сначала — подозрительный и агрессивный. Потом, при упоминании Элиры, в её глазах мелькнул интерес, смешанный с внезапной опаской. А когда прозвучали слова о долге, всё её существо смягчилось, напряжение ушло, сменившись на удивление и даже какую-то виноватую нежность.

— Ох, господа... — она выдохнула, и её плечи опустились. — Судя по речи, вы не местные? Ладно, извините, что на вас накричала. Я не знала важных подробностей.

— Ничего страшного, — хором, с облегчением, улыбнулись мы.

Она тут же переключилась на деловой тон: — Сколько у вас есть?

В голове молниеносно пронеслась мысль: «Деньги на пропитание нужны. Но ходить в этом рванье тоже нельзя. Значит, тратим вчерашний заработок. По 50 с каждого».

— Сто пятьдесят на троих, мисс, — ответил я.

Она нахмурила свои аккуратные бровки, что-то прикидывая в уме. —Сто пятьдесят... Эх, — она покачала головой, но не с разочарованием, а с какой-то внутренней решимостью. — Я обещала ей, что отплачу за помощь. Ладно, берусь. А ещё... зовите меня просто Лилия. Как вас звать, дорогие клиенты? — она мягко улыбнулась, и в этой улыбке было уже гораздо меньше напряжения.

— Меня Артём, — первым произнёс я. Я указал на Даню:— Данил. А его,— я большим пальцем ткнул в бок Макса, — Бледн...

Я не успел договорить. Последовал стремительный, точный и болезненный подзатыльник. —Максим меня зовут, — с достоинством представился он, игнорируя мою гримасу.

Лилия слегка прыснула со смеху, прикрыв рот рукой. —Как скажите. Будем знакомы. Я уже поняла, что вы неплохие ребята. Приступим к работе. Мне нужно снять с вас мерки. И... какой стиль предпочитаете?

И тут начался настоящий ад. Она начала сыпать названиями фасонов, тканей, покроев, которые мне и на русском-то были бы не особо знакомы. Какие-то «дублеты с контрастной стёжкой», «хайденские плащи с откидным клером», «бриджи по фасону “страйдер”». Мозг закипал, язык заплетался, я ловил знакомые слова, но не успевал осознать их смысл в этом водовороте терминов.

— Извините, — наконец сдался я, с тоской прикладывая ладонь ко лбу. — Можете... на свой вкус? Голова уже кругом.

— Ок, — без обиды согласилась она. — Похоже, я вас сильно загрузила. Хорошо, я подберу что-то стильное и удобное. — Она виновато улыбнулась, будто это была её ошибка.

Последующие пятнадцать минут мы провели, вертясь перед ней, как манекены. Брала с нас мерки длиннющей лентой, что-то бормоча себе под нос и делая пометки на восковом планшете. Закончив, она объявила, что сошьёт нам подходящую одежду в течение пары дней, а пока выдала «самую деловую одежду, которую не жалко» — простые, но чистые и целые штаны и рубашки нейтральных цветов. Мне, правда, пришлось повозиться подольше — моя Стигия на спине требовала особого подхода. Лилия, к моему удивлению, не только не испугалась её, но и пришла в восторг.

— Впервые вижу такую огромную! — восхищённо прошептала она, осторожно проводя пальцами по шершавой коже. — От лопаток почти до поясницы... Это невероятно!

Наконец, облачённые в свой новый, пусть и временный, прикид, мы вышли из ателье и направились домой. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в сиреневые и оранжевые тона. Времени оставалось не так много, а впереди был главный вызов — зазубрить ещё немного языка и письменности, чтобы завтра не ударить в грязь лицом перед Астемиром.

Чем мы и занялись, едва переступив порог. Уселись за стол, раскрыли книги и погрузились в изучение до самого заката. Буквы постепенно складывались в слова, слова — в предложения. Прогресс был медленным, но он был.

Когда последние лучи солнца уступили место сумеркам, мы отползли от стола и разлеглись на своих койках. В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитиля в лампе. Усталость валила с ног, но мысли не давали уснуть.

Спустя пару минут тишину разорвал Максим. Его голос прозвучал тихо, без той оптимистичной бравады, почти срываясь: —Парни... как думаете, мы сможем вернуться... домой..?

В его вопросе висела такая неуверенность и тоска, что у меня сжалось сердце.

— Я не знаю, — честно, без прикрас, выдохнул Даня. Его обычно уверенный голос сейчас звучал приглушённо и устало.

И он был прав. Камень, тот самый проклятый камень, не вернул нас домой. Он запустил цепную реакцию, маховик событий, который раскручивался всё быстрее и быстрее, не оставляя времени даже на осознание произошедшего. А что ещё хуже — он лишь сильнее приковал нас к этому месту. Мы не просто попали сюда. Мы вросли в этот мир своими Стигиями, своей болью, своей тоской.

Голос Максима дрогнул: —Парни, я устал... честно. Хочу увидеть семью. — Он повернулся на койке и посмотрел на нас. Мы молча, в унисон, повернулись к нему. В его уставших глазах, читался немой вопрос. — Мы же будем делать всё, чтобы вернуться, да?

— Непременно, — твёрдо, с какой-то новой силой, сказал Даня. — Все, кого я знаю, все, кого я люблю, — там. Не здесь. Как там мама без меня? Братья... Марина... — он замолчал, сглотнув комок в горле. — Им, наверное, очень тяжело. Бля, мы же скорее всего бесследно исчезли... Это вызывает... грусть.

— Да... — протянул я, подбирая слова. В голове крутилась одна и та же мысль. — Может... Император знает, как вернуться домой? Он же этот... как его... Судья? — я выбросил в пространство идею, которая не давала мне покоя последние дни.

Парни резко повернулись на мои слова. В их уставших, потухших глазах вдруг вспыхнула крошечная, но такая важная искорка надежды.

— Ты прав! — оживился Макс. — Он уже явно что-то может знать! Он один из сильнейших!

— Но как к нему попасть? практично дополнил он.

Разберёмся, — буркнул он уже с привычной долей упрямства. — Но сначала... меня это всё утомило. Давайте спать уже?

Угу, — обречённо протянули мы хором.

Нас всех порядком вымотал этот день — физически и морально. И я прекрасно понимал, что завтра будет отнюдь не легче. С такими невесёлыми, но хоть немного обнадёживающими мыслями я провалился в беспокойный, тревожный сон.

6 Глава - Крысиная миссия

Проснулся я, как и всегда, от этих долбаных лучей. Не ну реально. В следующий раз я буду спать на другой кровати, подальше от окна. Это грёбаное голубое солнце так и норовит мне испортить настроение с самого утра! Будто кто-то на полную мощность включил синий прожектор прямо мне в лицо.

Эх, ладно. Лежать и злиться бесполезно. Сегодня день, когда нельзя валять дурака. Нас ждёт этот… импровизированный экзамен от Астемира. Надо бы ещё раз проштудировать учебники, на всякий пожарный. Так, на всякий случай.

И так понятно, что идеально мы не сдадим. Выучить язык за три дня? Да ну, не смешите. Ну, кроме письменности для Макса. Этот читер со своим новым глазом теперь имеет будто бы фотографическую память. Блин, даже как-то завидно стало. У меня-то такого прикола нет. Я, по его же словам, просто «пылесос спрановый». Спасибо, Макс, порадовал.

Подхожу к их кроватям. Оба спят, как убитые. Даня на спине храпит, а Макс свернулся калачиком. Хлопаю обоих по плечам, не особо церемонясь. —Вставайте, сонные принцессы! Поцелуя не будет, не заплатили.

Мне в ответ — нечленораздельное, сонное мычание. Ну, как обычно. —Сегодня нас Астемир будет тестировать! — произношу я громче и чётче. — Перед миссией с крысами! Давайте, вставайте!

Эффект ноль. Макс лишь глубже зарылся носом в подушку, а Даня с раздражением повернулся на другой бок, показывая мне спину. Не, ну это уже наглость. Мне — солнечные лучи в глазницу, а им — приятная тень и сладкие сны.

Ну, ладно. Раз так… Вспоминаю, как вчера Элира показывала нам базовое построение заклинаний. Концентрация, мысленный образ, короткая команда — Creo Lux Parvus. Я предварительно закрываю рукой глаза, чтобы не ослепить себя же.

В следующее мгновение комната озаряется ослепительно-белым светом. Будто кто-то поставил прямо перед нами мощнейший фонарный столб и выкрутил его на полную катушку.

Эффект превзошёл все ожидания. —Какого хуя?! — тут же вырывается у Данила. —Почему так светло?! Выруби! — глухо, ещё сквозь сон, просит Макс.

Раздаётся синхронный грохот. Оба свалились с своих коек на деревянный пол. Удовлетворённо опускаю руку. Свет гаснет. Ну, поделом.

— Ай, бля… — прошипел Максим, потирая затылок. — Ты что, совсем дурак? Даня,поднимаясь с пола и потирая ушибленное бедро, злобно фыркнул: —Это уже было лишнее, Артём. Серьёзно.

— А я то что?! — развожу руками, делая невинное лицо. — Вы сами не хотели вставать. А нам сегодня к Астемиру на ковёр идти! Книги в руки — и погнали!

Тьфу на тебя, — буркнул Макс, но всё же поплёлся умываться. Даня просто молча кивнул,смотря на меня взглядом, обещающим кровавую месть. —Ну и идите лесом! — парирую я, плюхаясь на свою кровать и доставая потрёпанный учебник по построению предложений.

Через минуту оба, ворча и зевая, подсаживаются ко мне. И начинается самая настоящая каторга. Работа мозгами. Если они у них, конечно, есть. Я лично не проверял.

Процесс идёт со скрипом. Даня тыкает пальцем в очередной иероглиф. —И это вот что значит? «Путь»? Или «дорога»? —По контексту — «дорога», — пытаюсь объяснить я. — Смотри, вот тут идёт речь о торговом караване. —А мне похуй, что там идёт! — чешет затылок Даня. — Я уже всё это забыл. У меня в голове каша. Максим в это время молча,с невозмутимым видом перелистывает страницу за страницей. Его новый глаз, с той самой странной стигией, чуть поблёскивает белым. Он даже не конспектирует, просто читает. Читер хренов.

Спустя пару часов мозги начинают потихоньку закипать. Воздух в комнате спёртый, пахнет пылью и сном. —Бля, точно, — спохватываюсь я, отрываясь от таблицы спряжений. — Вот чего не хватает — понимать, сколько времени. По-любому здесь же есть часы. Может, Элира подскажет? Она же говорила, что зайдёт завтра. Как раз после нашего «знакомства» с канализацией и громадными грызунами.

Мысли о предстоящей миссии вызывают лёгкую дрожь. Главное, чтобы там черепашки в повязках не напали. Я отбиваться от таких не хочу. У них же, наверняка, учитель — крыса.

С таким позитивным настроем мы, наконец, выползаем из нашей конуры и направляемся в сторону гильдии. Астемир велел приходить в первой половине дня, так что время ещё есть. Вроде бы.

И вроде бы мы должны справиться. Ну, я и Даня — как-ни-как. Макса в расчёт не берём — он чёрт везучий, а теперь ещё и умный.

Гильдия встретила нас привычным полумраком и запахом старого дерева, воска и чего-то металлического. За стойкой регистрации сидела та же эльфийка-администратор и, кажется, вот-вот собиралась заснуть, уткнувшись острым подбородком в груду бумаг.

Мы приблизились к стойке. Я кашлянул вежливо. —Извините… Астемир здесь?

Она подняла на нас глаза — большие, чуть раскосые, цвета лесной зелени. Взгляд был мутным и несфокусированным, будто она только что вернулась из очень далёкого путешествия. Потом взгляд прояснился, она узнала нас. Видимо, новая одежда, которую нам выдала Лилия, делала своё дело. Выглядели мы уже не как полные оборванцы, а как… странные, но потенциальные члены гильдии.

— Он здесь, — устало произнесла она, и её голос прозвучал как шелест листвы. — Сейчас позову.

Мы переглянулись. Она даже не стала капать нам на мозги или требовать заплатить взнос. Прогресс налицо.

Пока мы ждали, я успел подумать о завтрашнем визите в ателье к Лилии. Жду не дождусь увидеть нашу новую, сшитую на заказ одежду. Судя по тем образцам, что красовались на манекенах в витрине, она — реально талант.

Но мысли о будущем прервало появление Астемира. Он вышел из глубины коридора, широко улыбаясь. Его добродушное лицо с лёгкой щетиной и живыми глазами сразу подняло настроение.

— Ну, здарова, парни! — хлопнул он меня по плечу, потом кивнул Дане и Максу. — Вижу, вы уже готовы к ужасному экзамену? — Он подмигнул, явно подначивая нас.

— Конечно, — хором и чуть слишком бодро ответили мы. —Учились не покладая рук, — добавил я для солидности.

— Вижу, вижу, — протянул Астемир, почесав свою короткую бородку. — Говорите уже намного лучше. Думаю, тут вам только практика поможет. Теория теорией, а без живого общения далеко не уйдёшь.

Он повёл нас по коридору.

— Ладно, проходите за мной. Я вам подготовил один столик. Посмотрим, как вы грамматику одолели.

Мы шли за ним, и он, не оборачиваясь, бросил: — А ещё поздравляю со стигматами. Или, как выразился тот дряхлый козёл, «стигиями».

Макс прыснул. — Дряхлый козёл? Это про кого?

— Ну, типа он… — Астемир махнул рукой, — …заслужил. Старик, хернёй мается, на меня работу свою скидывает. Мол, старый уже. Ага, щас! Как дело доходит до чего-то интересного, так сразу — вечно молодой, бодрый, весь в делах. Он выложил это на духу,а потом, после небольшой паузы, строго добавил: —Вы этого, конечно же, не слышали.

Мы ухмыльнулись и сделали вид, что согласны. Мне это напомнило одного мужика со склада, Лёху. Тот тоже вечно на старость жаловался, но был нормальным мужиком. Но этот "козёл", похоже, был другого полета.

Астемир распахнул дверь, и мы вошли в просторную комнату. Меня будто током ударило от дежавю. Парты, стоящие ровными рядами, большая тёмная доска на стене, запах мела и пыли. Настоящий школьный класс. Только вместо строгой учительницы — улыбающийся Астемир.

— Ну, присаживайтесь, ребята, — указал он на первые парты. — Сейчас будем вас прогонять по языкознанию.

Мы молча уселись. Видя наши недоумённые взгляды, он пояснил: —Эта комната для всего используется. Вот для таких случаев. Или когда нужно обрисовать план рейда на опасное чудовище. В будущем, кстати, и вы в таких походах поучаствуете. Я в верю в это.

— А почему ты так… добр к нам? — спросил Даня, всегда прямой и бесхитростный. — Мы же чужаки, непонятно откуда.

Астемир на секунду задумался, потом пожал плечами. — Не знаю. Вы мне просто понравились. Видно же — обычные парни, работяги. Как и я когда-то. Всё, хватит лить воду. Пора за дело.

Он раздал нам по листку плотной желтоватой бумаги и заточенный угольный карандаш каждому. —Задание простое. Два в одном. Изложение и сочинение. Тема: "Я и мир". Пишите, как поняли, как чувствуете. Ограничений по объёму нет.

Я вздохнул. "Я и мир". Ну, окей. Уселся поудобнее и начал выводить корявые, ещё непривычные иероглифы. Писал просто. Что мир здесь тяжёлый, сложный, многое непонятно и страшно. Но в то же время — чертовски интересный. Вышло коротко и, как мне казалось, с кучей ошибок. Надеялся, что хоть предложения построены более-менее сносно. Вроде правила те же, что и в русском.

Закончив, я взглянул на соседей. У Дани получился текст примерно такой же длины, что и у меня. Он сидел, хмурясь и сдувая с листа невидимые соринки.

А вот Макс… Макс исписал уже полтора листа и не собирался останавливаться. Читер ёбаный. Его глаз, блин, надо запретить на международном уровне.

Астемир к тому времени закончил разбирать какие-то бумаги на своём столе и подошёл к нам.

— Ну что, готовы сдаваться?

— Да! — с облегчением выдохнули мы.

— Отлично.

Он собрал наши работы. Беря мой листок, он лишь мельком глянул и кивнул. Потом взял лист Дани — то же самое. Дойдя до Макса, он замер и поднял брови. —Это что такое? — он потряс стопкой исписанных листов.

Максим пожал плечами, стараясь выглядеть скромным. —ХЗ. Просто написал, как есть.

Астемир хмыкнул и уселся за свой стол проверять. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом его карандаша и нашим тяжёлым дыханием.

Прошло несколько долгих минут. Наконец, он отложил карандаш и посмотрел на нас.

—Ну, я проверил. Ошибки есть, куда без них. Но в целом… Неплохо. Очень даже неплохо. Особенно меня удивил ты, — он ткнул пальцем в Максима. — У тебя вообще нет ошибок. Ты реально с ними с одного места пришёл?

— да, — Макс помотал головой и указал на свой глаз. — Я им… полагаю, я могу просто запоминать любую зрительную информацию.

Астемир с новым интересом посмотрел на него, потом медленно кивнул, будто что-то понял.

—Действительно… Удобная особенность. С таким далеко можно уйти.

Он откинулся на спинку стула. —Вообще, вы прошли. Молодцы. Честно, не каждый так сможет за три дня. Так что с чистой совестью могу вас допустить до миссии.

Мы переглянулись с облегчением. —Снаряжение у вас есть? — спросил Астемир.

Мы втроём отрицательно замотали головами.

— Эх… — он тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Ну что ж. Гильдия выдаст вам начальное снаряжение. Стоить это будет по сотне медных с каждого. — Он опередил наш немой вопрос, увидев наши вытянувшиеся лица. — Потом отработаете, с будущих миссий. Ничего странного. Я не могу вас отправить на задание с голыми руками. Идите на склад. По этому коридору, напротив, через одну дверь. Скажите, что от меня.

Мы поблагодарили его и вышли, оставив его одного разгребать свои бумаги. В коридоре я услышал его тихое ворчание: "А мне ещё эту волокиту разгребать…"

Склад оружия оказался именно там, где он сказал. Большая комната, заставленная стеллажами, с которых на нас смотрели самые разные железяки. От огромных, почти до потолка, двуручных мечей до аккуратных кинжалов. Пахло металлом, маслом и старой кожей.

Пожилой человек с залысиной и в кожаном фартуке, услышав, что мы от Астемира, кивнул и махнул рукой вглубь склада. —Берите из дальнего угла.

Выбора, как такового, у нас не было. Мы направились туда, куда указали. В углу действительно лежала куча не самого презентабельного на вид оружия. Всё было слегка потрёпано, кое-где рыжие пятна ржавчины, но в целом — боеспособно.

Я долго колебался. В итоге выбрал неказистое, но длинное копьё с простым железным наконечником. Где-то я слышал, что даже самый зелёный крестьянин с копьём может быть опасен. Правда, сомнения грызли: а как им пользоваться в канализации? Вдруг там теснота?

Даня без лишних раздумий взял прямой, широкий меч с короткой рукоятью. Классика. Ни убавить, ни прибавить.

Выбор Максима нас удивил. Он взял нечто среднее между кинжалом и коротким мечом, а потом ещё и снял со стены небольшой, но крепко сбитый лук и колчан со стрелами.

— Ты что, Робин Гуд? — не удержался я.

Макс лишь ухмыльнулся и снова показал пальцем на свой глаз. —Я с ним стал намного лучше видеть и целиться. Это вам, четырёх глазым, не понять.

— Ну, ты заносчивый козёл, — констатировал Даня.

Я, глядя на него, тоже решил подстраховаться и взял с того же стола ещё и простой кинжал в потёртых ножнах. Наши складные ножички из дома — это хорошо для открывания коробок, а вот против громадных крыс… Вряд ли. А вот этот кусок закалённой стали — уже настоящее оружие.

Теперь мы были действительно готовы. По крайней мере, выглядели соответствующим образом. Стояли посреди склада, увешанные железом, с напряжёнными лицами.

— Ну что, — хлопнул меня по плечу Даня, подмигивая. — Пошли творить добро и выносить мусор. В прямом смысле.

Я глубоко вздохнул и кивнул. —Пошли. Надеюсь, эти крысы не окажутся размером с того самого кабана…

Мы вышли из склада, и дверь с грохотом закрылась за нами. Путь в канализацию был открыт.

Выйдя из гильдии, мы направились прямиком в сторону вонючего и неблагоприятного места — канализация. До сих пор удивляюсь, что она вообще есть в городе подобного уровня развития. Я где-то читал, что у нас в средние века были выгребные ямы или с высоких башен испражнялись, а тут такое чудо инженерной мысли.

Хотя есть подозрения, что это сделали либо местные гении, вроде того же Да Винчи, либо же такие же прибывшие, как и мы. Ну, это судя из слов того старикана, конечно.

Вход в канализацию был на окраине города, так что путь был не близкий. Город-то капец огромный, видно — столица прям. Шли мы долго и уверенно. По пути я заметил чёткую градацию: чем ближе к центру, откуда мы начали, тем всё ухоженнее, красивее и богаче. Резные стены, аккуратные фасады домов с цветными витражами, чисто выметенные мостовые. Видно, что люди тут не бедствуют. Хотя это и не аристократические поместья — аристократы, по слухам, живут отдельно, в своём закрытом квартале где-то рядом с академией.

Потом мы прошли мимо квартала местных эльфов. Оказывается, они тут целую диаспору устроили. Дома были не похожи на человеческие — больше похоже на вписанные в ландшафт деревья с искусными резными орнаментами. Макс, глядя на них, пробормотал, потирая свой глаз: —Оттуда так и прет плотной Спраной. Густой такой, древней.

—Тебе виднее, ясновидящий.

хмыкнул Даня.

Чем дальше от центра уходили, тем меньше становилось народу и проще — дома. Улицы сужались, мостовые местами потрескались. Уже не было ни богатых купцов, ни туристов. Но и сказать, что тут плохо жили, я бы не мог. Дома были крепкие, хоть и без изысков. Особенно в сравнении с «Котлом» — городскими трущобами.

Шли мы, шли, пока наконец не дошли. Впереди зияло большое углубление в земле, огороженное невысоким каменным парапетом. От него вниз уходила широкая лестница. Саму канализацию отсюда видно не было — вход был с противоположной стороны.

Мы обогнули ограждение и начали спускаться. Воздух с каждым шагом становился тяжелее, влажнее и ощутимо вонючее. Впереди нас ждал массивный арочный вход, обрамлённый потрёпанными временем кирпичами. Его закрывала кованая металлическая решётка, ржавая и местами погнутая. За ней — непроглядная тьма.

Отодвинули скрипящую решётку и шагнули внутрь. Солнечный свет сзади пробивался всего на несколько метров, а впереди нас ждал мрак. И запах. О, этот запах! Если снаружи он был просто неприятным, то здесь он был осязаемым, густым, как суп. Пахло стоячей водой, гнилью, плесенью и чем-то ещё, чего я не мог опознать и очень не хотел.

По словам гильдии, звуки и следы тварей видели недалеко от центрального рынка. Очевидцы рассказывали, что из люков (здесь они тоже были решётчатыми) на них смотрели огромные твари с красными глазами, а звуки были похожи на крысиный писк, только в разы громче и зловещее. Местные их дико боялись, помня какую-то старую заразу, которую те якобы разносили. Гильдия, недолго думая, вынесла вердикт: крысы-мутанты. Ну и квест на устранение.

Чтож. Делать нечего. На стене у входа висели факелы. Мы взяли по одному. Макс щёлкнул пальцами, прошептав: «Creo Ignis». Кончики факелов вспыхнули ровным пламенем. Нереально удобно. Особенно для Дани — он же курящий. Ну, был. Теперь поджечь что угодно — раз плюнуть. Его старая зажигалка теперь была просто сувениром, напоминанием о доме и о том, что спасла нам жизнь в первые дни.

Канализация внутри оказалась просторнее, чем я ожидал. Широкий тоннель метра четыре в ширину, с высоким сводчатым потолком. Посередине бежал (вернее, медленно полз) поток мутной жидкости неопределённого цвета. По бокам шли узкие кирпичные парапеты, по которым мы и двигались. Всё было сложено из старого, потрескавшегося кирпича. Изредка попадались брошенные деревянные ящики и бочки. Что они тут делали — одному Императору известно.

Ахах, это у них тут такая замена «Богу» в сленге. Что странно, учитывая наличие церквей. Но, как я понял из книг Астемира, нужны они в основном для одного — там в десять лет получают стигматы. И не было ни одного случая, чтобы стигмата не проявилась. Поэтому на нас, «пустошей», сначала смотрели как на инопланетян, что впрочем в каком-то смысле и было. Спасибо Астемиру за книги — хоть какое-то понимание мира появилось.

Шли цепочкой. Даня — самый крепкий и опытный в рукопашной — впереди, с мечом наготове. Максим в центре — его глаз мог вовремя заметить всплеск Спраны или что-то подозрительное. Ну а я замыкал. Не то чтобы я ссыковал идти первым… хотя нет, я конкретно ссыковал. Какие нахрен крысы-мутанты? Пусть Даня первый идёт, он тот ещё кабаняра, управится.

Минут десять мы шли в почти полной тишине, если не считать нашего тяжёлого дыхания, шороха шагов и редких капель, падающих с потолка в зловонную воду. Запах начал приедаться, втягиваться в лёгкие вместе с сыростью.

Внезапно мы упёрлись в развилку. Вернее, в целый перекрёсток, где тоннель расходился на четыре направления. Время доставать карту, выданную в гильдии.

Блин, — пробормотал я, пытаясь соориентироваться при тусклом свете факелов. — Мы ещё далеко от той точки. Нам прямо, до следующего перекрёстка.

Судя по карте, дальше тоннели должны были сужаться — мы приближались к центру города, где под землёй было тесно из-за плотной застройки и фундаментов. Эх, не помахать мне копьём вволю. Я уже начал жалеть о своём выборе.

Делать нечего — не разворачиваться же. Пошли дальше, уже более настороженно.

— Парни, а вы боитесь крыс? — негромко спросил Макс, нарушая гнетущую тишину.

— Не, — буркнул Даня. — В частном доме жил, приходилось с ними бороться. Так и лезли на чердак. Впрочем, если они будут с размером с лабрадора… тут уже пересраться будет не грешно.

— Ну да… — протянул Максим.

— Крысы или черепашки — какая разница, — выдохнул я. — Главное, чтобы не заразили чем, и поскорее свалить отсюда.

Мы дружно кивнули. Находиться здесь больше необходимого ну совсем не хотелось. Темно, мерзко, сыро и воняет так, что глаза слезятся.

Внезапно где-то впереди, в темноте, послышался отчётливый шорох. Не единичный, а множественный — будто что-то небольшое и шустрое пробежало по воде.

— Макс, — сбавил я голос до шёпота, — ты что-нибудь видишь?

Он на секунду замер, его стигия на глазу слабо пульсировала белым светом. —Нет. Ничего. Не вижу всплесков Спраны впереди. Вообще ничего.

Даня нахмурился. Он поднял свободную руку, и его стигия на кисти засветилась тусклым бело-жёлтым светом. — Парни. Ща сверкнёт.

Произнёс он, предостерегая нас.

Creo Lux Parvus Ab Ego Porro!

От его ладони оторвался небольшой, но яркий световой шар и помчался вперёд по тоннелю, освещая путь на добрых пятьдесят метров. Это было похоже на люминесцентную палочку, только в разы ярче. В его холодном свете мы увидели, что стены впереди были буквально изъедены множеством меньших по размеру туннелей и дыр.

— Походу, мы близко, — прошептал я.

Мы двинулись дальше, но уже в полной боевой готовности. Вскоре тоннель, как и предсказывала карта, начал сужаться. Теперь его ширина едва ли превышала два метра. Вонь здесь стояла просто катастрофическая, к общему букету добавился явный и тяжёлый запах гнили и разложения.

— Парни, походу, это тот самый перекрёсток, — произнёс я, сверяясь с картой. — Ещё чуть-чуть — и прямо над нами будет центральный рынок.

— А почему нет света с люков? — задумчиво спросил Максим. — Они же вроде решётчатые. И мы спустились днём. Не могло же уже стемнеть.

— Дело говоришь, — поддакнул ему Даня, сжимая рукоять меча. — Очень это странно. Ладно, в любом случае, задание надо выполнять. Идём.

Мы поплелись дальше, но напряжение нарастало с каждой секундой. Что-то было не так.

Не успели мы пройти и десяти метров, как сзади, со стороны, откуда пришли, раздался новый звук. Уже не шорох, а отчётливый, быстрый топот множества лап по мокрому кирпичу. Частый, стремительный, целенаправленный.

Я резко развернулся, крепче сжимая копьё и выставляя его вперёд. Сердце заколотилось где-то в горле.

Макс —Прямо сзади! — его голос сорвался на крик . — Вижу Спрану! Несколько источников! Не крупные, но… быстрые! Как будто дети, но… слишком активные!

Лоб мгновенно покрылся холодным потом. Даня, не раздумывая, снова швырнул в темноту светящийся шар. Его стигия на кисти вспыхнула ярче.

И это была ошибка.

Ослепительный свет вырвал из тьмы кошмарную картину. В двадцати метрах от нас, на парапете, замерли четыре твари. Это и правда были крысы. Но размером с крупных собак. Их влажная, слипшаяся шерсть отливала синевато-серым, а на спинах росли мелкие, острые, как сталактиты, кристаллы красного цвета. Морды были искажены злобным оскалом, из которого торчали длинные, жёлтые, отточенные клыки. Глаза горели ядовито-красным. На морде одной из них, самой крупной, почти пметровой, зиял старый шрам, прищучивший один глаз. Вожак. Шерсть на её груди и лапах была в бурых, ещё не просохших пятнах крови.

Свет, должно быть, ослепил их и одновременно привёл в ярость. Та, что была ближе, пронзительно, басисто запищала — звук, от которого кровь стыла в жилах, — и рванула на меня.

Сознание на миг отключилось от чистого, животного страха. Я не помню, что крикнул. Какое-то мычание, переходящее в вопль. Инстинктивно я выставил копьё вперёд и сделал резкий выпад навстречу твари.

Последовал отвратительный, влажный хлюпающий звук. Копьё дрогнуло в руках, упёршись во что-то плотное. Я почувствовал, как остриё вошло во плоть, наткнулось на кость и пробило её.

Я открыл глаза, которых даже не заметил, как закрыл. Монстр был насажан на мое копьё почти по самую рукоять. Он дико извивался, захлёбываясь своим же хриплым визгом, пытаясь дотянуться до меня окровавленными клыками. Тёплая, чёрная, невероятно вонючая кровь хлестала мне на руки и на пол. Я отшатнулся, выдернув копьё. Тварь свалилась на кирпичи, дёрнулась ещё несколько раз и затихла.

Эйфория от первого убийства длилась ровно мгновение. Её оборвал истошный крик Макса.

— ДАНЯ! ИХ СЛИШКОМ МНОГО! ОТХОДИМ!

Я обернулся. В свете факела, который кто-то в суматохе уронил на пол, открылось пекло. Те три твари, ведомые одноглазым вожаком, атаковали Данила, оббежав меня. Он отчаянно отбивался мечом, но был в явном меньшинстве. Клинок с свистом рассекал воздух, один раз ударил по брюху меньшей крысы, оставив глубокую рану, но не остановив её. Другая тварь в это время прорвалась и когтистой лапой рванула его по бедру. Ткань штанов расползлась, и на ней тут же выступила алая кровь. Даня вскрикнул от боли и гнева, отступив на шаг.

— Артём, ты чем там занят?! — закричал Макс. Он пытался прицелиться из лука, но его руки дрожали, стрела вышла неточной и лишь чиркнула по кристаллам на спине у одной из тварей, отскочив с сухим щелчком. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Даня, тяжко дыша, шипел сквозь зубы, отмахиваясь мечом, чтобы удержать их на расстоянии. Одноглазый вожак, рыча, готовился к новому прыжку.

Мысли путались. Паника сжимала горло. Но вид крови друга и его сдавленного крика что-то переключил во мне. Ярость. Простая и ясная.

Я отбросил остатки страха и прошипел заклинание, впервые применяя его не в тренировочной комнате, а в бою: —Motus Velox Ego!

В теле тут же возникло странное ощущение. Словно с меня сняли тяжёлый рюкзак. Мышцы наполнились упругим, пружинистым ощущением готовности. Но одновременно острая, жгучая боль пронзила спину в том месте, где была стигия. Во рту явственно появился привкус железа и горечи. Сейчас было не до этого.

Я рванул с места. Мир вокруг замедлился, превратившись в размытое пятно. Я нёсся, как Усэйн Болт на стероидах, прямо на вожака. Тот только начал разворачиваться на этот новый звук, его единственный красный глаз расширился от удивления.

Я не целился. Не думал. Слил всю ярость, весь страх и всю инерцию бега в один отчаянный, пронзительный удар.

Копьё вошло в тварь сбоку, чуть ниже шеи, с таким усилием, что я едва удержал древко в руках. Раздался хруст ломающихся костей и рвущихся связок. Мы оба с грохотом рухнули на пол. Я оказался сверху, придавив ещё бьющееся тело монстра. Его когти рвали мою одежду, клыки щёлкали в сантиметре от моего лица, заливая меня слюной и вонью. Но хватка его ослабевала с каждой секундой. Я, рыча и ругаясь, навалился на копьё всем весом, добивая.

Внезапно тварь подо мной дёрнулась в последний раз и затихла.

Я поднял голову, запыхавшийся, весь в чёрной крови и слизи. Ситуация кардинально изменилась. Смерть вожака, похоже, деморализовала оставшихся тварей. Они замешкались.

Этим мгновением воспользовался Максим. Он замер, прикрыв свой обычный глаз, и вся его концентрация ушла в глаз со стигией. Он смотрел на оставшихся крыс не как на существ, а как на сгустки энергии. —Даня! Левая! Сейчас бьёт! — крикнул он резко и чётко.

Даня, стиснув зубы от боли в раненой ноге, инстинктивно доверился другу. Он сделал шаг вправо и вложил в удар всего себя. Меч описал широкую дугу и встретил в прыжке ту самую крысу, которую указал Макс. Удар был страшным. Он почти отсек твари голову.

Последняя крыса, видя гибель сородичей, затрусила прочь, в темноту. Но Макс был уже наготове. Его следующий выстрел из лука был выверенным и спокойным. Стрела со свистом вонзилась твари в бок. Та взвизгнула, кувыркнулась и, волоча за собой стрелу, скрылась в одной из боковых дыр в стене.

Наступила тишина. Слышно было только наше тяжёлое, прерывистое дыхание и тихое бульканье воды.

Я отполз от трупа вожака и облокотился о холодную стену. Руки тряслись. Спина горела огнём. Даня прислонился к противоположной стене, снимая куртку, чтобы осмотреть глубокие, но не смертельные раны на руке и бедре. Макс опустил лук, его лицо было бледным и осунувшимся.

Мы победили. Но это была тяжёлая, грязная, вонючая победа. И мы все понимали, что это, скорее всего, только начало. Где-то в темноте ещё скрывалась раненная тварь. И кто знает, сколько их ещё было в этих бесконечных туннелях.

Мы переглянулись. Никто не сказал ни слова. Не надо было. Всё и так было ясно по нашим глазам. Мы зашли слишком далеко, чтобы просто развернуться и уйти. Придётся идти до конца.

Пусть мы и понимали, что надо добить ту тварь, сил не было совершенно. Ни физических, ни моральных. Этот бой оказался слишком тяжёлым — больше даже морально, хотя и физически тоже был не сахар. Больше всех, конечно, досталось Дане… но и нам с Максом мало не показалось.

У меня всё ещё горела спина — будто раскалённый гвоздь вбили прямо в позвоночник. Но это была пол беды. Куда страшнее было онемение в кончиках пальцев и нарастающая слабость, которая растекалась по телу тягучей, ватной волной. У меня было ощущение, будто температура под сорок один — ломило все кости, знобило, и просто двигаться было невыносимой пыткой. Каждый шаг отзывался тупой болью в висках и той самой раскалённой точкой в спине.

Наверное, использование того заклинания было лишним. Может, надо было швырнуть в тварь огненным шаром? Хотя нет… тогда бы и Даню зацепило. Наверное, не стоит себя накручивать. Сделал — что сделал.

— Ай!.. — невольно вырвалось у меня от нового спазма в спине. Я чуть не подпрыгнул на месте, сгибаясь пополам.

Это привлекло внимание друзей. Максим сидел, сжимая рукой свой стигийный глаз, и было видно, как он борется с нарастающей мигренью. Даня, уже успевший кое-как перевязать раны клочьями от своей майки, поднял на меня усталый взгляд.

— Макс, ты как? — хрипло спросил я.

— Бля… Башка — просто пиздец, — сквозь зубы выдавил он. — Я даже на левый, нормальный глаз, не могу нормально сфокусироваться. Всё плывёт. Ни хрена не вижу внятно.

Даня лишь хмыкнул, поправляя самодельную повязку на бедре, сквозь которую уже проступала кровь. —Тебя хоть не исцарапали эти твари. А мне теперь, наверное, придётся объяснять всем, что это не кот постарался, попытался пошутить он.

— Да нам всем досталось, — прошипел я, сплёвывая в сторону мутную слюну с примесью крови. Горло саднило. — Но… надо её добить. Ту, что сбежала.

— Угу… — как-то уж слишком уныло и обречённо протянули друзья хором. Энтузиазма было ноль.

Но делать нечего. Даня, согнувшись и упёршись ладонями о колени, с болезненным хрустом поднялся во весь рост. Он пошатнулся, и я уже протянул руку, чтобы поддержать, но он махнул головой — мол, сам. Спустя пару секунд он восстановил равновесие. Его лицо было серым от усталости и боли, но во взгляде читалась привычная упёртость.

— Надо идти, — чётко, без эмоций, произнёс он. — Парни, вы видели, куда эта тварь скрылась?

— Дальше, за углом, — указал Макс пальцем в темноту, не открывая свой стигийный глаз. Вторая рука так и не отпускала виски.

— Ты в порядке?

Уже серьёзно, без тени юмора спросил Даня, внимательно глядя на него.

— Бывало и лучше, — отмахнулся Макс, с трудом поднимаясь. — Пошли уже. Чем быстрее сделаем, тем быстрее выберемся из этой вонючей дыры.

Мы поковыляли в указанном направлении. Идти наугад долго не пришлось — уже у самого поворота на стене и на полу виднелся тонкий, прерывистый шлейф тёмной, почти чёрной крови. След от стрелы Макса. Мы двинулись по нему.

Тоннель здесь был явно не канализационным — слишком узкий, не больше метра в ширину, с неровными, будто природными стенами. Идти пришлось гуськом. Впереди — Даня, прихрамывая, но всё ещё наш несокрушимый танк. Мы на ходу, сбивчиво и коротко, обсушили план на случай новой атаки: если нападут тут, Даня сразу садится на корточки и выставляет меч вперёд, пусть он и короткий — для узкого пространства сойдёт. Позади него Макс — чтобы стрельнуть из лука поверх головы. Ну а я — замыкающий, на случай угрозы с тыла.

Так и шли, пока кровавый след не привёл нас… в пещеру. Натуральную такую, не кирпичную. Воздух стал другим — влажным, холодным, пахнущим сыростью камня и чем-то ещё… металлическим? И тишина стояла гробовая. Не было слышно ни бульканья воды, ни капели. Ничего.

— Парни… Этого нет на карте, — тихо произнёс я, ощущая холодный пот на спине, не имеющий ничего общего с болью. — Мне кажется, стоит вернуться в гильдию и доложить об этом.

Парни лишь молча кивнули. Никаких споров. Это явно выходило за рамки нашего квеста на крыс. Конечно, в кино герои бы пошли туда, нашли сокровища или секретную лабораторию. Но это была реальность. Реальность, где водятся метровые крысы-мутанты. И жить ещё хотелось. Особенно теперь, когда мы уже примерно представляли, на что способен этот мир.

Мы развернулись и побрели обратно. На удивление, обратный путь прошёл без происшествий. Только наша троица, наш тяжёлый шаг и гнетущая тишина, изредка нарушаемая каплями воды.

— Как-то меня это всё смущает, — нарушил молчание Даня, уже когда знакомые очертания основного тоннеля показались впереди. — Может, заделаем эту дыру? Чтобы никто, пока мы ходим до гильдии, туда-сюда не шлялся.

Максим, шагавший позади меня, фыркнул: —А ты думаешь, она единственная? Таких лазов, наверное, тут десятки.

— Ну, не факт, конечно, — не сдавался Даня. — Но почему бы и нет? Хоть что-то сделаем.

— Справедливо, — с неожиданной лёгкостью согласился Макс. Видимо, он тоже не горел желанием, чтобы оттуда вылезло что-то ещё. — Артём! Давай, делай грязюку. В прямом и переносном смысле.

Я лишь пожал плечами. Резонно. Как говорила Элира, у каждого разумного есть своя предрасположенность к стихиям. Она пусть и минимальная, но с ней намного легче изучать заклинания — банально усваиваются они лучше. У меня это, почему-то, оказалась земля. У Дани — огонь. Ну а Макса ждал сюрприз — тьма. Вот это был прикол. Оказывается, «предрасположенностью» они называют то, что легче всего кастуется. Базовые — это четыре основных элемента, плюс свет и тьма. Всё остальное — уже комбинации, за исключением молнии, но там отдельный прикол.

— Артём! Хватит витать в облаках! — голос Макса выдернул меня из раздумий. — Действуй.

— А, да. Чёт я задумался. О стихиях, о предрасположенностях…

— Делай уже, — простонал Даня, прислонившись к стене. — Я щас прям тут и лягу от усталости. Навсегда.

— Куда? — воскликнул Макс. — Нам ещё в гильдии отчитываться. И тебе раны нормально обработать надо.

— Может, завтра? — но уже без надежды пробормотал Даня.

Я их уже не слушал. Всё равно сейчас попрёмся к Астемиру. Иначе он потом вопросы задавать будет.

Я опустился на одно колено, упёршись ладонями в холодный, шершавый пол. Материал был странный — не бетон, не камень, а что-то среднее, покрытое слоем вековой грязи и плесени. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать боль и слабость. Я не чувствовал истощения внутренних резервов, как, наверное, чувствовали бы сейчас Макс или Даня. Вместо этого я ощутил… вибрацию. Словно лёгкий, едва уловимый гул, идущий от самого камня сквозь мои ладони. Это была Спрана окружающей среды — грязная, хаотичная, чужая. Моя спинная стигия отозвалась на неё тупой, горячей волной, будто ржавый насос, пытающийся втянуть в себя слишком густую жидкость. Было мерзко и больно, но сила была тут, прямо под руками.

— Creo Terra Durus Murus, — прошипел я, вкладывая в слова всю свою волю и представляя себе не просто барьер, а настоящую, глухую, монолитную стену.

Эффект был не мгновенным. Сначала под моими ладонями камень затрещал. Потом он начал шевелиться, подниматься, как тесто на дрожжах. С глухим скрежетом и лязгом из стены и пола напротив выросла неровная, грубая, но невероятно прочная на вид каменная глыба, намертво запечатавшая проход в ту самую пещеру. Звук стих, и в тишине я услышал только своё тяжёлое дыхание.

Мда… Выматывает. Сильно. А ещё их надо правильно произносить, эти заклинания, с правильной постановкой и мысленным образом, иначе запросто можно самого себя и расхерачить. Интересно, все маги так мучаются? Словно они намеренно становятся лёгкой мишенью на всё время каста. Или это мы ещё просто лохи, и Элира дала нам самую-самую основу, чтобы мы просто не убились сами с собой с самого начала? Учитывая, что сначала надо обязательно говорить «Creo», потом элемент и только потом структуру… Наверное, второе.

Я кивнул своим же мыслям, с трудом поднимаясь на ноги. В глазах потемнело от напряжения.

— Ты там чего встал? — позвал Максим. Они с Даней уже были метрах в десяти, у выхода в основной тоннель. — Пошли отсюда уже! Не могу больше терпеть эту вонь!

— Дело говорит, — поддержал Даня. — Хватит в облаках витать. Магия, шмагия — это, может, и интересно, но Потом. Сейчас бы выбраться на воздух.

Он был прав. Я, пошатываясь, побрёл за ними.

Выйдя из канализации, мы остановились как вкопанные и вдруг разом, как по команде, глубоко вдохнули. Чистый, прохладный, пахнущий вечерним городом воздух показался нам самым восхитительным напитком в мире. Мы стояли, запрокинув головы, и просто дышали, смывая с лёгких остатки подземной вони.

Осталось последнее — отчитаться перед Астемиром. И тогда, может быть, этот долбаный день можно будет считать оконченным. Дело — в шляпе.

7 Глава - Новая кожа и приказ на вылет

Выбрались мы, бредя тем же путём, что и пришли. Казалось, эти проклятые тоннели никогда не закончатся. Канализация уже въелась в лёгкие, в волосы, в самую душу — вонь стояла такая, что хоть топор вешай. Силы были на нуле, каждая мышца ныла и гудела отдельным матным хором. А тот бой... Он и правда был не из лёгких. До сих пор под веками мелькают оголтелые красные глаза и слышится мерзкий скрежет когтей по камню.

Сильнее всего смущал тот самый проход в пещеру. Не на карте он был, чёрт бы его побрал. И кровью оттуда несло так, будто там скотобойню устроили. Ладно, хоть замуровали его своей силой. Надеюсь, тварь, что там обитала, оценит наши скромные старания и не будет слишком злиться. Подумаешь, ни с того ни с сего выросла земляная стена посреди тоннеля. С кем не бывает.

Когда мы выползли на поверхность, оказалось, что на дворе уже не вечер, а самая что ни на есть глубокая ночь. Город погрузился в сон, лишь где-то вдали мерцали редкие огни. Чёрт, — промычал Макс, задирая голову к небу, где тускло светило какое-то своё, чужое созвездие. — В гильдию на отчёт сейчас идти — только пугать народ. Да и неохота, честно говоря.

Именно поэтому мы и не разглядели мир за решётками люка. Чёрными они были, сливались с фоном. Вообще, странно. Мы же в послеобеденное время спустились. Как так быстро стемнело? Время тут идёт как-то криво, что ли?

— Бля, ну точно, завтра спрошу у Элиры насчёт часов, — проворчал я, потирая ушибленное колено. — Уже сил нет с этой ерундой.

Так и побрели по почти безлюдным улицам прямиком в нашу "прекрасную" гостиницу — если это убогое общежитие можно так назвать. Зашли в таверну на первом этаже, заказали три миски какой-то бурды, именуемой похлёбкой. Пожилой трактирщик, морщась, отставил тарелки на наш стол, брезгливо отводя глаза. От нас, видимо, разило так, будто мы только что из склепа вылезли. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Просто вместо склепа — ебучая канализация. Мы молча, не глядя друг на друга, испахали свои порции под душераздирающий вой какого-то пьяницы в углу. Ему, видимо, было ещё хуже, чем нам.

Поднялись в номер, позабыв даже сходить в баню. Просто рухнули, как подкошенные, на эти грёбаные скрипучие кровати. Всё — и путь сюда, и ужин, и падение в постель — мы делали в гробовом молчании. Даже похабная шутка Дани про размеры крысиных когтей не вызвала ничего, кроме тихого стука его головы о подушку. Хозяйка таверны была нами явно недовольна, но нам было глубоко похуй.

Проснулся я, как обычно, под «ласковый» аккомпанемент голубых солнечных лучей, бьющих прямо в глазницу, и диких криков на улице. Видимо, местные торговцы с утра пораньше уже начали делить клиентов.

— Да что такое, блин? — простонал я, натягивая на голову подушку. — Как же задолбало это голубое солнце! Ну почему только я должен страдать у окна?!

С ворчанием повернулся на скрипучей кровати, глядя на друзей. Ну да, спят как миленькие, сволочи. Максим посапывает, укрывшись с головой, а Даня разметался, заняв полкровати. В следующий раз Макс спит у окна. Решительно. Окончательно. Задолбало.

С тихим стоном поднялся, костяшка хрустела, как у старика. Мда, как же от меня воняет... Да и от ребят тоже. Хорошо хоть, грязную одежду скинули перед сном, а то бы совсем оскотинились. Спина ныла адски — использование Стигии давало о себе знать. Чувствовал себя так, будто меня переехал гружёный самосвал, а потом ещё и пару раз пнул для верности.

Подошёл к койке Макса и ткнул его в бок. —Вставай, солнце уже жопу жжёт. Он что-то невнятно пробурчал в ответ и повернулся на другой бок. —Макс, серьёзно, вставай. Даню будить будем. Это сработало. Он с недовольным видом уселся на кровати, протирая глаза. —Ты как похмельный тролль, — заметил я. —А ты как говно в ступе, — парировал он, зевая во весь рот. — Которое всю ночь толкли. Иди Даню буди.

С этими словами я подошёл к Дане. Он лежал вверх спиной, мощные плечи и лопатки виднелись из-под сползшего одеяла. Напоминало кабану, устроившуюся на отдых. Я дёрнул за одеяло... и обомлел.

На его бедре, куда пришёлся самый глубокий порез когтями тех тварей, импровизированная повязка из обрывков его же рубахи была промокшей насквозь и тёмно-бурой. А на сером, застиранном матрасе под ним расплылось мрачное липкое пятно впитавшейся крови размером с хорошую тарелку.

У меня сердце ушло в пятки. Я в панике начал его дёргать за плечо. —Дань! Дэн! Вставай, блядь!

Макс, увидев сначала моё перекошенное лицо, сонно не въезжал. Но потом его взгляд скользнул вниз, на окровавленную простыню. Он подорвался с кровати так резко, что чуть не шлёпнулся на пол, и подскочил к Дане.

— Денчик, ёпт твою душу, вставай давай! — закричал он, тряся его за здоровое плечо. — Ты чё, помирать удумал, а?! Ты истекаешь, мудила!

Даня от такого экстренного пробуждения сначала только замычал и попытался отмахнуться. Но от крика Макса его глаза вдруг распахнулись. Он увидел наши перекошенные от ужаса лица, обвёл взглядом комнату, потом посмотрел на себя... и его собственное лицо приняло совершенно глупое, непонимающее выражение.

— А... — выдавил он. —Не «а»! — взвыл Макс. —Аа?... —АААА, БЛЯДЬ! — наконец осознал он масштаб трагедии, увидев пятно и повязку.

Макс, наблюдая такую градацию эмоций и это затяжное, немое «Аааа», не выдержал и расхохотался. Впрочем, мой сон тоже сдался. Зрелище было поистине комичным: здоровенный детина, только что мирно спавший, с перекошенным от ужаса лицом осознаёт, что чуть не истёк кровью во сне.

Даня, опомнившись, потрогал повязку. Лицо его вытянулось. —Сухая... — пробормотал он. — Видать, ночью хлынуло, а потом само остановилось. Организм у меня крепкий.

— В натуре кабан, — с облегчением выдохнул Макс, поматав головой. — Только кабан может истечь кровью и даже не проснуться.

Я лишь согласно кивнул, делая максимально умное и серьёзное выражение лица. —Ты всю постель залил, браток. Теперь хозяйка нас точно возненавидит. Дополним счёт за проживание одним матрасом.

Вот таким бодрым и кровавым утром мы и встретили новый день в этом долбаном мире.

Первым делом решили сходить в баню. Смыть с себя эту адскую вонь и липкий пот страха. Но когда мы предстали перед банщиком, тот, едва взглянув на перевязанное бедро Дани, скривился и категорически отказался его пускать.

— Никаких открытых ран! — бубнил он, размахивая руками. — Ещё инфекцию какую подхватите, а потом мне отвечай! Или ты думаешь, моя баня — лечебница?

Даня, конечно, возмутился. —Да я уже как огурец! Ну, почти! Там уже всё затянулось, посмотри!

Но мы с Максом были непреклонны. —Хер тебе, а не баня, — заключил Макс. — Вот придёт Элира, осмотрит тебя как следует, даст добро — тогда и будешь отмываться. А пока потерпи. Пахнешь, конечно, как падальщик после сытного обеда, но ничего.

Он страшно расстроился. Даня всегда был самым чистоплотным из нас, он ненавидел грязь и беспорядок люто, всеми фибрами своей кабаньей души. Смотреть, как мы с Максом уходим в святую обитель пара и мыла, было для него настоящей пыткой.

После баньки, чувствуя себя людьми, а не кусками канализационной грязи, мы отправились в гильдию. Конечно, наша одежда была всё той же вонючей и порванной. Выбора не было — другой просто не имелось. Правда, наша новая, пошитая на заказ у Лилии, по идее, должна была быть готова как раз сегодня. Но сначала надо было отчитаться о вчерашнем «подвиге» перед Астемиром.

Направились в гильдию. По пути ловили на себе привычные уже косые взгляды, но, кажется, горожане начали понемногу привыкать к нашему вечно помятому и замызганному виду. На нас уже не оборачивались так часто, даже пограничники у входа в район гильдий лишь лениво кивнули, узнав. Ну, так даже лучше. Меньше внимания.

Дошли до знакомого здания. Внутри всё та же обстановка: шум, гам, запах дешёвого эля и пота. Та же вечно сонная эльфийка-администратор за стойкой. У неё вообще бывают выходные? Или она тут живёт? Те же подвыпившие искатели приключений, та же доска объявлений, облепленная бумажками. Ничего не менялось.

Подошли к эльфийке. —Астемир свободен? — спросил я, стараясь говорить помягче. Она подняла на нас свои безжизненные глаза,вздохнула так, будто мы спросили дорогу на луну, и без слов скрылась в дверях за стойкой.

Через пару минут вышел Астемир. Его лицо озарила привычная широкая улыбка, он уже было протянул руку для приветственного рукопожатия, но, внимательнее взглянув на нас, остановился. Его взгляд скользнул по нашим порванным штанам, засохшим пятнам непонятного происхождения на куртках и усталым лицам. Улыбка сползла, сменившись нахмуренными бровями.

— Рассказывайте, — коротко бросил он и повёл нас в тот самый кабинет с партами, где мы когда-то сдавали свой первый, убогий письменный тест.

Мы уселись, и понеслось. Максим, как самый разговорчивый, взял инициативу в свои руки: —Зашли мы в канализацию, всё как по инструкции. Дошли по карте до нужного перекрёстка. И тут в темноте — шорох, скрежет... Испугались, чё уж там. Я кастнул "Люкс", осветил всё... И увидели их. Крыс. Только размером с доброго пса. Глаза горят, клыки... кхм.

Даня подхватил: —Вступили в бой. Тяжело пришлось, но трёх уложили. Один был прям здоровенный, прямо вожак стаи, не иначе. Но одну... упустили.

Астемир, до этого молча слушавший, поднял голову. —То есть упустили? — в его голосе прозвучала лёгкая укоризна.

Пришлось вступать мне: —Макс её из лука подстрелил, мы пошли по кровавому следу... и вышли к проходу. В пещеру. Его на карте не было. Мы решили, что лезть туда в нашем состоянии — чистое самоубийство. Бой был адский, сил не осталось. Да и оттуда... кровью пахло так, что аж в глазах темнело. Мы проход замуровали. Стеной из земли. Так, на всякий случай.

Астемир слушал, и с каждым моим словом его лицо становилось всё мрачнее. Когда я закончил, он аж привстал со стула. —Ох, чёрт... — прошипел он. — Замуровали...

Мы переглянулись. Что такого страшного? —В чём дело? — не выдержал Макс. — Что за дела такие?

Видя наши недоумённые лица, Астемир тяжко вздохнул и снова рухнул на стул. —Теперь вы, ребята, в серьёзной опасности. Мы тут расследуем одно дело... об исчезновениях людей. С Котла. И вышли на след одной... не очень хорошей компании.

Он замолчал, будто подбирая слова. —Короче говоря, пока я... даже не знаю, что делать... Вашу спрану они наверняка уже почуяли и запомнили.

— Что значит «запомнили»?! — взорвался Макс. — Что за компания такая? Культисты, что ли? — Тыкнув в небо добавил он.

Астемир вздрогнул и вытер со лба выступивший пот. Слово "культисты" явно попало в цель. —Ладно, ладно, вам уже всё равно... Да. Это они. Культ Скверны. С ними уже лет пятьдесят воюем. Чёрт знает, чего они хотят, но они крайне опасны. И судя по вашему описанию... Вы наткнулись на одно из их укрытий. Чёрт, знал бы я, что эти крысы связаны с ними... Ни за что бы не послал вас туда.

Он говорил всё это быстро, нервно постукивая пальцами по столу. В кабинете повисла тяжёлая пауза.

— Ладно, я принял решение, — твёрдо сказал Астемир, поднимаясь. — Вам сейчас в городе будет небезопасно. Я выдам вам миссию за его пределами. Завтра с рассветом выдвигайтесь. Есть караван, ему нужен сопровождение в деревню Уэйн. Километров пятнадцать от города, недалеко. Быстро смотаетесь. А я тем временем соберу команду для настоящего рейда на это место.

Мы опешили. Нас... выставляют из города? Под предлогом безопасности? Звучало как какая-то паранойя. Но выражение лица Астемира не оставляло места для возражений. Оно было серьёзным и, пожалуй, впервые за всё наше знакомство — по-настоящему озабоченным.

Понуро побрели к выходу, обуреваемые смесью обиды, страха и непонимания. И уже у самой двери он окликнул нас.

— Эй, куда это вы? Забыли кое-что!

Мы обернулись. На его лице снова играла задорная улыбка. Он что-то искал у себя за поясом.

— Получите, — он швырнул нам три металлических жетона, звеняще упавших нам в ладони. На каждом была выгравирована буква "D". —Чувствую вашу спрану, ребята. Вы более чем заслужили это звание. Жду вашего дальнейшего роста.

Это уже было приятно. Но он на этом не остановился. Подошёл к столу, взял потрёпанный, видавший виды том в кожаном переплёте и протянул его мне.

— Это от меня лично. Томик по основам заклинаний и их конструкциям. Думаю, вам пригодится в дороге. Там много... интересного.

Вот это уже был совсем другой разговор! Настроение моментально повысилось. Если уж нам светит небольшая вылазка за город, то почему бы не превратить её в тренировку? С новыми знаниями из книги — самое то.

Подтвердили получение задания D ранга, у всё той же сонной эльфийки, попрощались с Астемиром уже полноценным, крепким рукопожатием. Вышли из гильдии уже с совсем другим настроением. Теперь нам было куда идти и что делать. Оставалось только дождаться Элиры, чтобы она посмотрела нашего покалеченного «кабана», и можно было готовиться к завтрашнему дню.

Мы медленно побрели обратно к своему временному пристанищу, обуреваемые смешанными чувствами. С одной стороны — радость от повышения и щедрого подарка Астемира, с другой — тяжёлый, липкий ком беспокойства из-за новости про культистов. Мысли путались, наступая друг другу на пятки.

— А вы не думали, — начал я, ломая затянувшееся молчание, — что именно поэтому на нас так косятся все местные? Может, они все в курсе, что творится какая-то херня, а тут появляемся мы — трое загадочных типов без стигмат, вечно потрёпанные, вонючие и с приключениями на ровном месте...

Макс фыркнул, не отрывая глаз от своего нового жетона, который он вертел в пальцах, ловя блики тусклого вечернего солнца. —Да брось ты. Тебе просто мерещится. Мы для них как цирк-шапито приехавший. Диковинка. Смотрят потому, что не видели таких лохов.

— Идиот, — беззлобно бросил ему Даня, но сам выглядел задумчивым. — Хотя... Идиот, но наверное прав. Не надо накручивать себя.

Я вздохнул. Наверное, они правы. Я просто устал и параною.

Парни тем временем с детским восторгом разглядывали свои жетоны. Блестящие металлические кружочки с выгравированной литерой «D» казались им сейчас величайшим сокровищем.

— D-ранг, — с неподдельной гордостью в голосе констатировал Макс. — Мы теперь тут не последние люди. Целый караван вверят нашей защите. Настоящие мужчины, блядь!

— Только вот от кого защищать-то? — съехидничал я, но мой сарказм был слабым. — Неужели придётся... ну, убивать? Как охрана тех разбойников порешала, когда мы с караваном Элиры в город ехали?

В воздухе повисла неловкая пауза. Картина горящего человека, корчащегося в огненном шаре, до сих пор иногда всплывала у меня перед глазами в самые неподходящие моменты. По напрягшимся лицам ребят было видно, что их тоже не обошли стороной эти не самые приятные воспоминания.

— Брр... — поёжился Даня. — Не напоминай. Я не готов к такому повторению. Надеюсь, всё пройдёт тихо и скучно. Как экскурсия на природу.

— Ага, — мрачно усмехнулся Макс. — Экскурсия с метровыми крысами и культистами по пятам. Очень скучно.

Пока я раздумывал над этим светлым будущим, мы уже добрались до знакомого трактира. Лестница на второй этаж скрипела под нами так, будто вот-вот развалится. Войдя в номер, я, не снимая рюкзака, объявил:

— Так, пацаны, сегодня ротация. Мне похер, кто где, но я больше не сплю у окна. Я задолбался просыпаться от того, что это долбаное голубое солнце выжигает мне сетчатку!

Эти двое... Они просто переглянулись, молча прошли мимо меня и улеглись на свои же кровати! Словно не услышали меня вовсе! Макс устроился на своей, Даня — на своей.

— Вы вообще ахуели, судари!? — моё возмущение не знало границ.

— Да, — буркнул Макс в подушку. —Ага, — отозвался Даня, уже натягивая на голову одеяло.

Я опешил от такой наглой, беспрецедентной демонстрации игнора. Но через секунду мой гнев сменился странным пониманием. Я же с ними дружу. Они всегда такие. Бесполезно что-то требовать. Суки эгоистичные.

— Ладно... — сквозь зубы процедил я. — Но я вам такую пакость устрою, что вы это запомните на всю оставшуюся... — мою обещающую стать эпичной месть прервал стук в дверь.

— Извините? Вы там? Я могу войти?

Голос был знакомым. Элира? Но мы только-только пришли! Я бросил на друзей взгляд, полный укора — мол, из-за вас теперь и дверь открывать, — и подошёл к двери.

Открыл. На пороге действительно стояла она, слегка запыхавшаяся, с румянцем на щеках.

— Я вам там внизу кричала - подождите! — она надула губы, сделав обиженное лицо. — А вы даже не обернулись!

За моей спиной послышались шорохи. Максим и Даня, услышав её голос, мгновенно преобразились из сонных тюленей в более-менее презентабельных людей и встали с кроватей, виновато потирая затылки.

Я вздохнул, принимая удар на себя. —Прости, мы были... сильно в своих мыслях. И на улице шумно было... Да...

Элира посмотрела на нас по очереди, её гримаса недовольства смягчилась, сменившись на мягкую, понимающую улыбку. —Эх, ладно уж, прощаю. Но в следующий раз останавливайтесь! — она сделала шаг вперёд. — Так что же у вас случилось, что вы так в себя ушли? И что с вашей одеждой опять? Вы же вроде недавно новые получали...

— На крыс охотились, — кратко и лаконично, как всегда, ответил за всех Даня.

Я не удержался и хмыкнул. —Ага, на таких, знаешь... метровых. С кристаллами на спине и красными глазами. Весёлые зверюшки.

— Э-э-э... — Элира замерла на пороге, явно не зная, то ли шутим, то ли серьёзно. —Стоим тут как истуканы, — вмешался Макс, — пригласишь её внутрь, что ли?

— А, да! Конечно, проходи, — я поспешно посторонился. — Извини, совсем из головы вылетело.

Мы расселись на кроватях — я на своей, Макс и Даня пристроились рядом, Элира заняла единственный более-менее приличный стул. Неловкое молчание стало затягиваться. Макс, видимо, решил его разрядить самым прямым способом. Он с гордым видом достал свой жетон и протянул Элире.

— Мы теперь, кстати, гордые представители D-ранга. Не какая-нибудь шушера.

— Ого! — её удивление выглядело абсолютно искренним. — Это так быстро! Всего пара заданий... Я впечатлена! — она повертела жетон в руках, словно проверяя его на подлинность, и вернула Максу. — Кстати, как у вас успехи с заклинаниями? Всё получается?

— Всё супер! — бодро отрапортовал Макс, но тут же сбавил пыл. — Только... будто побочки есть. Неприятные.

Элира наклонила голову, её брови поползли вверх в немом вопросе. —В смысле? Какие побочки?

— Ну, типа... — Макс потёр правый глаз. — У меня вот после использования Стигии глаз болел адски. Прям выкручивало. Как я понял, у парней тоже что-то похожее.

Мы с Даней согласно закивали. Я машинально потер спину в том месте, где пряталась моя собственная метка.

— Странно... — Элира задумалась, приняв свою фирменную «позу мыслителя» — подперев щёку рукой. — Я впервые слышу о таких побочных эффектах. Обычно просто усталость накатывает, истощение спраны... Я полагаю, это как-то связано с вашими... — она понизила голос, — Стигиями?

Даня, запрокинув руки за голову и сцепив их в замок, громко вздохнул. —Ну, типа того. Мы же, как-никак, не здешние, всё-таки. Инопланетяне, блин. — Он посмотрел на неё прямо. — Надеюсь, кроме тебя, об этом никто больше не узнает.

Она тут же стала серьёзной, её лицо стало твёрдым и решительным. —Конечно. Мой рот на замке. — Она даже сделала характерный жест рукой — как будто поворачивает ключ у своих губ. — Окей. Я никому не скажу.

После этой маленькой сцены она снова мило улыбнулась, и мы невольно улыбнулись в ответ. За время нашего недолгого знакомства я уже успел понять — ей можно доверять. Если дала слово, будет держать его. С нашим происхождением тайна будет в безопасности. Оставался, конечно, тот загадочный старик... Но он, похоже, и так имел свои виды. Пока можно было не париться.

Я решил сменить тему, пока атмосфера снова не стала слишком напряжённой. —Мы, кстати, как раз сейчас собирались идти за новой одеждой. Не временной, как та, что на нас, а нормальной, постоянной.

— Ооо! — Элира протяжно и радостно воскликнула, хлопая в ладоши. — К Лилии? А можно я с вами? Мы с ней давно не виделись!

Макс пожал плечами, демонстрируя полнейшее равнодушие. —Да ради бога. Как хочешь.

Раз уж было решено идти «сейчас», значит, медлить не стоило. Выйдя на улицу, мы неспешной прогулочной походкой направились к ателье Лилии. К счастью, оно было недалеко от нашего трактира. По пути Элира болтала без умолку, расспрашивая о наших приключениях с крысами подробнее, а мы, перебивая друг друга, с некоторой долей бравады рассказывали самые эпичные моменты.

На входе в ателье вновь прозвенел тот самый колокольчик. И, как в прошлый раз, из глубины помещения сразу же донёсся знакомый крик: «Иду-у-у!»

Через мгновение из-за занавески появилась Лилия. Увидев Элиру, её лицо буквально озарилось. Все деловые манеры были мгновенно забыты.

— Элирачка! Булочка моя! — она буквально взвизгнула от восторга и бросилась обнимать подругу. — Сколько лет, сколько зим! Как я рада тебя видеть!

— Я тоже, я тоже! — Элира залилась счастливым смехом, отвечая на объятия.

Они покружились немного, словно две школьницы, а потом Лилия, наконец, вспомнила о нашем существовании. Немного смутившись, она откашлялась, поправила фартук и вернула себе деловой вид.

— А вы, я так понимаю, за своими новыми нарядами? — спросила она, обращаясь уже ко всем нам.

— Ага, — хором ответили мы.

— Сейчас принесу. Ждите.

Она снова скрылась за занавеской, оставив нас в напряжённом ожидании. Элира смотрела на проход с таким же любопытством, как и мы. Что же она такое нам приготовила?

И вот Лилия вернулась. Картина, которую мы увидели, заставила нас замереть с открытыми ртами. Она шла, а перед ней по воздуху плыли три манекена в полный рост — нет, скорее, три вешалки, накрытые синей тканью, скрывающей содержимое.

— Ну вот и они, — с лёгкой улыбкой произнесла Лилия и поставила манекены перед нами.

Мы стояли в полном, абсолютном шоке. Телекинез? Серьёзно? Здесь такое есть? А мы так сможем когда-нибудь?!

Видя наши обалдевшие лица, Элира и Лилия переглянулись и рассмеялись.

— Похоже, вы такое впервые видите, — с доброй усмешкой сказала Лилия. — Поднимите челюсти с пола. Это не телекинез, это просто заклинание из базового курса Академии. «Creo Motus Ad Objectum» — движение объекта. Нас всех этому учили.

— Вы обе... учились в Академии? Вместе? — первым отошёл от шока Даня.

— Да, — кивнула Лилия, и её взгляд стал немного грустным. — Жаль, что дорога жизни развела нас по разные стороны. Элира так и не смогла закончить второй курс, ушла почти в самом конце.

— Да... — вздохнула Элира. — Были же деньки. Учёба там и правда невероятная. Но... мне нужно было помогать отцу с караванами. Не до учёбы стало.

— А ты? — повернулась она к Лилии. — Закончила?

Та покачала головой, и её короткие чёрные волосы колыхнулись. —Нет. Ушла в начале третьего. Там программа уже больше на боевую составляющую пошла, постоянные вылазки в леса, отработка боёв... Я честно не осилила. Да и испугалась, если говорить прямо.

Элира кивнула с пониманием. —Понимаю тебя, подруга. Не всем дано быть солдатами.

Максим, терпеливо слушавший этот диалог, не выдержал. —Извините, конечно, что прерываю эту милую встречу студенток, — он с показной вежливостью поклонился, — но мы тут, вообще-то, немного в вонючей и побитой одежде стоим. Можете продолжить воспоминания после того, как мы переоденемся?

— Ох! — Лилия всплеснула руками, снова покраснев от смущения. — Простите меня, виновата! Я так увлеклась... Сейчас, сейчас всё покажу!

Она сосредоточилась, чётко и ясно произнесла: «Creo Motus Ad Objectum!» — и направила указательный палец вверх. Синие накидки на манекенах взметнулись вверх и упали на пол, открыв нашему взору новые одеяния.

Мы замерли, разглядывая их. Смотрится... более чем солидно. Сразу видно, что портниха вкладывала в работу душу и знает своё дело.

Вот снаряжение Максима. Минимум деталей, максимум функциональности. Длинный плащ-накидка тёмно-серого, почти землистого цвета, с глубоким капюшоном — прямо как у лазутчиков из местных легенд. Смотришь на него — и сразу ясно, парень не любит, когда его замечают. Под плащом — простой, но крепкий комбинезон из плотной, похожей на брезент, ткани. На левом предплечье — усиленная кожаная крага, явно для защиты от тетивы. На коленях — такие же прочные кожаные вставки. Всё чинно, строго, ничего лишнего. Настоящий следопыт-невидимка. Только глаз его, наверное, и будет из-под капюшона видно.

А это, я смотрю, Данькина экипировка. То, что он любит — практично и без заморочек. Рубаха-безрукавка из плотного холста. Но не простая — правая половинка вообще без рукава, чтобы его Стигии на кисти ничего не мешало, а на левом плече — здоровенная, клёпаная кожаная наплечная пластина, прихваченная ремнями. Чтоб удар держать. На локтях — такие же добротные защитные накладки. И штаны такие же основательные, с усилениями на коленях и в паху. Сразу видно — наш кабаняра привык быть в самой гуще драки, париться с изысками не любит.

Ну а моё... Моё — самое интересное и, пожалуй, самое продуманное. Короткая куртка-болеро из мягкой, но прочной дублёной кожи. Сидит по фигуре, грудь прикрывает, а со спины — одна большая, аккуратная выемка, чтобы моей Стигии было просторно. Ничего не давит, не трёт, не мешает. Под низ — обычная практичная рубаха из той же ткани, что и у остальных. И да, Лилия не забыла про защиту: наплечники и налокотники из той же кожи, что и у ребят. Выглядит... по-боевому, но с намёком на индивидуальность.

Стоим мы тут, разглядывая свои новые облики, как три истукана на витрине. Не аристократы, нет. Но и не оборванцы. Видно, что работаем руками, что привыкли к лишениям и что готовы к приключениям. В самый раз для нас.

Элира первая нарушила молчание, взвизгнув от восторга. —Это просто восхитительно! Лилия, да ты гений! Я в полном восторге!

Та гордо подбоченилась, и на её милом лице расплылась довольная улыбка. —Ну конечно, моя же работа. Старалась.

— Можно примерить? — неожиданно робко, почти застенчиво произнёс Даня. По его глазам было видно — он впечатлён. Впрочем, я был того же мнения.

Лилия весело рассмеялась. —Ну конечно! Вон кабинки, — она указала пальцем в угол комнаты, где стояли три скромные ширмы. — Примеряйте, смотрите, как сидит.

Забрав свой комплект, я зашёл в кабинку и принялся натягивать новую одежду. Кожа была приятной на ощупь, пахла кожей и какими-то травами. И сидела она... Идеально. Как влитая. Как будто её шили именно по мне. И главное — спина полностью открыта, Стигия ничего не сковывает. Вот теперь мы точно сойдём за своих. Даже на ту миссию можно хоть сейчас отправляться.

Выйдя из кабинки, я увидел, что друзья уже вовсю щеголяли перед зеркалами, разглядывая себя со всех сторон.

— Ого, — протянула Элира, окидывая нас оценивающим взглядом. — Вы все такие... солидные в этом. Прямо как настоящие искатели приключений из баллад! Лилия, ты просто чудо! Её взгляд упал на наши ноги,и её лицо немного омрачилось. — Только вот обувь... Она немного выбивается.

Кстати, да. Наши разношёрстные, стоптанные кроссовки и ботинки выглядели на фоне новой экипировки настоящими замарашками.

— Лилия, — хитро улыбнулась Элира, — я знаю, что у тебя есть обувь под этот комплект. Ты же всегда делаешь и её под костюмы. Я заплачу за всё.

Лилия удивлённо подняла брови, посмотрела на подругу, потом на нас, молча кивнула и снова скрылась на втором этаже. Видимо, за обувью.

Даня замялся. —Элира, не надо, мы сами... как-нибудь... позже оплатим. Нас как раз на то задание посылают, с караваном. Должны щедро заплатить.

— Никаких "нет"! — категорично парировала Элира, и в её голосе впервые прозвучали стальные нотки. — Это мой вам подарок. Я хочу этого. Точка.

Мы переглянулись, поняв, что спорить бесполезно. Мы уже чуть-чуть успели изучить её характер — в такие моменты она была непреклонна. Пришлось сдаться и принять её щедрость с благодарностью.

Вскоре вернулась Лилия, неся в руках три пары обуви. Она с лёгкой, торжествующей ухмылкой расставила их перед нами, как бы представляя каждую пару её будущему владельцу.

Обувь была не менее качественной, чем одежда. Для меня — пара низких, но невероятно крепких сапог из толстой буйволиной кожи, окрашенной в тёмно-серый, почти угольный цвет. Швы прочные, подошва — рифлёная, нескользящая. Для Дани — пара ботинок до щиколотки. Сделаны они были из более мягкой, гибкой кожи, позволяющей чувствовать каждую неровность земли — идеально для мечника, которому важна устойчивость и манёвренность. Максиму же достались самые необычные ботинки. Они были выше всех, почти до икр, но сшиты из тонкой, матовой кожи, словно бы шкуры какой-то пустынной твари. Лёгкие, бесшумные — для следопыта и стрелка.

Теперь, полностью обутые и одетые с ног до головы, мы выглядели на все сто. Не просто прилично, а как настоящая команда. Группа профессионалов, а не кучка потерянных оборванцев.

Мы ещё раз, уже от всей души, похвалили Лилию за её искусство и поблагодарили Элиру за неожиданную, но такую желанную помощь. Сказали, что нам пора возвращаться — готовиться к завтрашней миссии за пределами города.

Подруги же решили остаться ещё ненадолго — пообщаться, наверстать упущенное за годы разлуки. Мы вышли из ателье, оставив их за оживлённой беседой, и направились домой, чувствуя себя совершенно новыми людьми. И не только из-за одежды.

8 Глава - Уэйн, на пороге неизвестности

Вернувшись обратно в наш номер после встречи с Астемиром, мы молча переваривали услышанное. Воздух в комнате пах пылью, смешанной с запахом ещё чего-то, трудно уловимого. Я швырнул рюкзак в угол, и из него с глухим стуком выпал тот самый потрепанный томик с базовыми заклинаниями.

— Так, — начал Максим, скидывая плащ на спинку стула. — Но до того, чтобы лечь спать, время ещё дохрена, только вечер. Есть предложение: сначала быстро пролетаем эту книжку, что нам дал Астемир, немного попрактиковаться, ну а там видно будет. Может, уже время спать будет, не знаю.

Его слова звучали логично, и мы дружно закивали. Чем черт не шутит — вдруг там есть что-то полезное, что спасет нам шкуру в очередной раз.

— Тааак, — я потянулся за книгой, сдувая пыль с обложки. — "Основы построения лексем и управления Спраной для начинающих адептов". Звучит захватывающе, как инструкция к стиральной машинке.

— Зато бесплатно, — хмыкнул Данил, устраиваясь поудобнее на своей койке. — Включай мозги, Артём, читай вслух. А то я после той стычки с крысами до сих пор глаза с трудом фокусирую.

Я открыл книгу. Шрифт был мелким и местами потёртым, но разобрать можно было. Мы провели за изучением несколько часов, пролистывая страницу за страницей, иногда споря и задавая друг другу вопросы. К концу нашего импровизированного урока в голове осело несколько ключевых моментов.

— Ну во-первых, — я отложил книгу и потёр переносицу, — есть такое понятие как гиперспрана. Состояние, которое появляется при сильном истощении внутреннего запаса Спраны заклинателя, или же при использовании заклинания, что явно превосходит его ранг. Проще говоря, колдует лох-пед, херачит вместо простого огненного шара что-то очень сложное, вроде огненного дракона. После закономерно получает гиперспрану.

— И что, это типа похмелья? — уточнил Данил, скептически хмурясь.

— Похлеще, — покачал головой Максим, который внимательно просматривал раздел о последствиях. — При гиперспране тебе сложно двигаться, дикая слабость во всем теле, жар, лихорадка, судороги... Ну и ещё всякие не очень приятные побочки. И самое страшное — высокий шанс, что больше никогда не сможешь использовать стигию. Сожжешь её, как перегоревшую проводку.

В комнате повисло тягостное молчание. Мы посмотрели друг на друга, и без слов было ясно, что все думаем об одном и том же — о наших собственных, ещё не до конца понятных и контролируемых Стигиях.

— Во-вторых, — я решил сменить тему, — есть тема создания особых приколов. Например, для Данила, будучи со стигией на кисти, отличный вариант — создавать оружие прямо из Спраны. Типа, стигматы на руке имеют лучше контроль, автоматом заточена на микро-манипуляции.

Даня оживился, разглядывая свою ладонь, где виднелся чёрный узор. —Серьёзно? То есть я могу, грубо говоря, выдумать из воздуха топор? —В книге говорится, что да, — подтвердил я. — Но для начала — что-то маленькое и простое. Гвоздь, или там, отвёртку. И потребуется куча энергии. Так что не обойдёшься, кабаняра.

Даня лишь усмехнулся в ответ. —Посмотрим, у кого что обойдётся.

Максим же тем временем так и не нашёл ничего особо связанного со своей стихией — Тьмой. —Ничего удивительного, — пробормотал он, недовольно листая страницы. — Редкая штука. За исключением одного... Вот, смотрите: «Umbra Velum Ad Ego» — Покров Тени на Себя. Звучит как идеальная маскировка. Для меня, будучи лучником — самая тема, да и под мой прикид подходит. Тихий, незаметный...

— Идеально, чтобы подкрасться и напугать кого-нибудь до усрачки, — заключил Данил кивнув сам себе.

Я же для себя выяснил не самый радостный момент. —Оказывается, доселе не было людей, что поглощали Спрану из воздуха на постоянной основе. Может, конечно, эта книга маленького ранга, и, например, в Академии я что-то найду связанное с этим, но пока что имеем то, что имеем. То есть нихера.

Я шлёпнул книгу обложкой вниз. —Хотя нет, есть кое-что. Просто вброс, что стигматы на спине почти не встречаются, крайне редкое явление. И всё. То есть буквально нихера полезного. Ни тебе инструкций, ни предостережений... Один сплошной "разбирайся сам, абориген".

Зло закрыв книгу, я отшвырнул её на тумбочку и подошёл к окну. За стеклом виднелись чёрные тучи, превращая улицы города в их тёмные образы, и от этого настроение стало ещё более мрачным. Да, пора спать. Пора забыться хотя бы на несколько часов.

Повернувшись к друзьям, я обнаружил, что эти твари уже мирно похрапывали на своих койках. —Ну когда успели-то, бля? — удивился я вслух.

Походу, не вариант сегодня с ротацией. Ну да ладно, пакость пусть ждут. Я погасил светильник и забрался под одеяло, стараясь не думать о завтрашнем дне.

Проснулся я не как обычно — меня разбудил Макс, уже полностью одетый и явно бодрый. —Вставай, соня, все уже проснулись давно, а ты спишь.

Это как? — промелькнуло у меня в голове сквозь пелену сна. Я почти никогда не просыпался от чужих голосов, только от лучей солнца в глаза или от собственного внутреннего будильника. Метеорит что ли ударит сейчас? Ну как такое возможно?

Я с недовольным мычанием повернулся к окну. А, ну ясно. Голубого солнца не было видно — его полностью скрывали тяжёлые, свинцовые тучи. За окном моросил противный, холодный дождь, и с улицы доносился однообразный шум падающих капель.

— Бля, — констатировал факт Данил, зашнуровывая свои прочные, уже видавшие виды ботинки. — Мы в дождь поедем выполнять задания? Неприятно, блин.

— Ага, — мрачно согласился я, с отвращением представляя грязь, слякоть и промозглый холод за стенами города. В лесу особенно будет жопа... Мокрые ветки, размытые тропы, сырая одежда, которая не будет сохнуть целый день.

Собравшись и быстро перекусив остатками вчерашнего хлеба с сыром, мы направились в гильдию. Наше оружие было при нас — моё копьё за спиной, лук Макса в изящном чехле через плечо, и Даня, наш личный "кабан-попутчик", начищал до блеска свой меч. Мы были готовы. Как бы там ни было.

Да только мы, к оказывается, пришли слишком рано. В главном зале гильдии было почти пусто — лишь пара дежурных клерков перебирала бумаги у стойки да несколько таких же, как мы, ранних пташек мрачно коротали время за кружками какого-то горячего пойла. Наш заказчик опаздывал.

— Придётся ждать его тут, в гильдии, — вздохнул я, плюхаясь на деревянную скамью у стены. — Говорили, он придёт сюда лично.

Впрочем, ждали мы недолго — наверное, около получаса по ощущениям. И тут я вдруг осознал, что мы упустили важную деталь.

— Бля, — выругался я тихо, но с досадой. — Вот что я забыл — спросить про часы! Совсем дурья голова... Как мы время-то определяем?

— По солнцу, по жажде и по усталости, — философски изрёк Данил, разминая плечи. — Как все нормальные люди.

— Ну да, конечно, — фыркнул Максим. — Особенно когда солнца нет. Ладно, в другой раз спросим у Элиры, будет ещё один повод с ней встретиться и позадовать глупых вопросов.

Слова Макса заставили меня невольно ухмыльнуться. Наша жизнь здесь напоминала квест на выживание в режиме "хардкор", впрлчем даже так, у нас есть к кому обратиться.

В этот момент дверь гильдии открылась, и в зал вошла она.

— Здравствуйте, — произнесла девушка уверенным, но негромким голосом.

На вид ей было лет двадцать, не больше. Она была одета в дорогой, но практичный дорожный наряд: белая блузка, тёмно-зелёный жакет, подпоясанный узким кожаным ремнём, и плотные штаны, заправленные в высокие, начищенные сапоги. На голове — маленькая, необычной формы шляпка, которая едва прикрывала пышную рыжую макушку. Выразительные зелёные глаза с любопытством оглядели нас, а на носу и щеках рассыпались веснушки.

— Это вы мои охранники на эту миссию? — уточнила она, и её взгляд скользнул по нашему снаряжению, оценивающе и быстро.

Она занялась рукой, чтобы поправить съехавшую набок шляпку, и в этот момент манжет её блузки слегка отодвинулся, обнажив запястье. Чуть ниже кисти, на нежной коже, виднелась стигмата. Два небольших, идеально ровных ромбика, которые словно накладывались друг на друга, создавая лёгкий эффект теневого сдвига, некого глитча.

Да, — произнёс я, выступая вперёд и стараясь выглядеть профессионально. — Мы группа "D" ранга. Меня зовут Артём. — Я указал пальцем на друзей, перечисляя поочерёдно. — А это Данил, а он — Максим.

— Отличненько! — её лицо озарила лёгкая, открытая улыбка. — Меня зовут Наида. Я дочь небезызвестного купца Кайла Неклонского. Раз уж мы познакомились, то можем отправляться — наши повозки и кареты уже стоят у выезда из города.

Мы переглянулись. Это имя — Кайл Неклонский — нам абсолютно ничего не говорило. Ну да пофиг, может, из интереса потом у Элиры спросим. Пришло время отправления.

Собрав свои нехитрые пожитки, мы направились к выходу из гильдии. Пока мы шли по залу, я заметил, что на эту девушку многие обращают внимание. С ней почтительно раскланивались несколько маститых на вид мастеров, а пара молодых учеников, непонятно что делающие в такую рань, и вовсе засмотрелась на неё, открыв рты. Походу, она успела себя хорошо зарекомендовать, раз все улыбаются ей и кланяются в знак признания.

Максим, видимо, не удержался и всё-таки озвучил мои мысли. —Почему так много людей вас благодарят? Вы что, местная знаменитость?

Наида на секунду остановилась, и её улыбка стала немного грустной. —Вы не местные, да? Я так и подумала — при упоминании имени моего отца вы никак не отреагировали.

Она снова тронула свою шляпку, но на сей раз сняла её и задумчиво повертела в руках, глядя куда-то в сторону, словно разглядывая невидимые картины прошлого. —Совсем недавно, около двух лет назад, в городе буйствовала страшная болезнь. "Спранавоя лихорадка"... И это также сопровождалось неурожаем. Люди умирали на улицах, цены на еду взлетели до небес...

Мы молча слушали, заинтригованные. Она говорила тихо, но очень чётко.

— Извините, — она вдруг вздрогнула и снова повернулась к нам, надевая шляпку. — Мне просто тяжело вспоминать те моменты. Видеть голодающих, обессилевших людей... детей... было крайне тяжело. Именно поэтому мы с отцом открыли бесплатные столовые, делились с малоимущими зерном и мукой из своих запасов. — Она снова ярко улыбнулась, но теперь в её улыбке читалась гордость. — Просто мы могли себе это позволить. И должны были это сделать.

Вот оно что. Теперь стало понятно, почему люди смотрели на неё с таким уважением, даже благоговением. Она и её семья были для них настоящими спасителями. Даже непогода за окном теперь казалась не такой уж и важной.

— Ладно, хватит ворошить дела минувшие, — Наида решительно встряхнула головой, и рыжие пряди выбились из-под шляпки. — Нас ждут уже. В путь, господа стражи!

Подойдя к каравану, я присвистнул себе под нос. Десяток крытых повозок, гружёных тюками и ящиками, и две более лёгкие, но прочные кареты для пассажиров. Всё выглядело солидно и богато. Рядом с одной из карет стоял тот самый Кайл Неклонский — мужчина лет пятидесяти, с добродушным, немного усталым лицом, умными глазами и аккуратной седеющей бородкой. Он был одет в добротный дорожный камзол и, как и дочь, в шляпу. Типичный преуспевающий купец, разве что взгляд у него был острый, цепкий, сразу видно — не промах.

— Чтож, время отправляться, — провозгласил он, хлопая в ладоши. — Погода нелетная, но дело ждать не будет!

Для эффективности мы быстро распределили роли. Я взял левый фланг каравана, Данил — правый. Максим, как наш лучший "глаз" и стрелок, должен был двигаться рядом с каретой заказчика, чтобы в случае любой угрозы, увидеть её издалека и прикрыть Кайла и его дочь до нашего подхода.

Сдавленный возглас кучера, лошади рванули с места, и караван, скрипя колёсами по мокрой булыжной мостовой, тронулся в путь. Дождь барабанил по потолку повозки, в которой я устроился, и я мрачно смотрел на затянутое тучами небо, предвкушая долгий и экстремальный мокрый день. Путь предстоял не самый далёкий, что было странно — зачем такому большому и явно богатому каравану направляться в какую-то затерянную деревушку? Но вопросы отложились на потом. Сначала бы доехать без приключений.

Путь до деревни по карте, выданной нам в гильдии, был недалёк — всего каких-то 15 километров. В моей прошлой жизни на вазике такое расстояние можно было бы проскочить за двадцать минут, с ветерком и под любимый трек, лужи так и разлетались бы в стороны фонтанами брызг. Но здесь и сейчас наш "транспорт" представлял собой вереницу тяжёлых, гружёных доверху повозок, которые с противным скрипом и чавканьем ползли по размокшей грунтовой дороге. Скорость была такой, что, казалось, мы обгоняли разве что улиток.

Уже через пару километров от городских ворот впереди замаячала тёмная полоса леса. С каждой минутой она становилась всё ближе и зловещее. Из нашего, уже немаленького опыта, лес был местом крайне опасным и непредсказуемым. Даже на таком, казалось бы, безопасном расстоянии от столицы. В голову лезли мысли о разбойниках, но я их тут же гнал прочь. Глупости. Кто будет охотиться так близко к имперским патрулям? Это чистейшее самоубийство. Хотя... отчаявшиеся люди способны на многое.

Вот наш караван уже поравнялся с въездом под сень древних, могучих деревьев. Воздух сразу же изменился — стал влажным, густым и прохладным, пахнущим прелой листвой, хвоей и чем-то ещё, неуловимо диким. Шум дождя сменился на мерное постукивание капель по листьям и приглушённое журчание воды, стекающей по коре.

Спереди, от головной кареты, донёсся предупреждающий крик Макса: —Осторожно! Дорога превратилась в сплошное месиво! Лужи, ямы, грязь по колено! Не дай бог застрянем — вытаскивать будем полдня!

Он был прав. Грунт под колёсами превратился в липкую, вязкую жижу. Повозки кренились и буксовали, кони напряжённо фыркали, из последних сил вытягивая свои тяжеленные ноши. Я решил поинтересоваться у своего кучера, угрюмого мужлана с лицом, как у помятого пирога, который правил лошадьми в соседней повозке:

— Эй, дружище! А почему, собственно, мы в такую отвратительную погоду вообще куда-то едем? Да ещё таким караваном? Не лучше бы было подождать, пока дождь кончится?

Кучер, не отрывая глаз от дороги, хрипло буркнул в ответ: —Ты думаешь, я в курсе всех планов хозяев? Мне сказали — едем. Значит, едем. Слышал только краем уха, что в той деревне, куда путь держим, беда стряслась. То ли провизия у них вся пропала, то ли амбар сгорел... Говорят, люди голодают. Вот барин и везёт им помощь. А ещё... — он понизил голос, озираясь, — ещё шепчутся, что там чертовщина творится.

Меня будто холодной водой окатило. —В каком смысле, чертовщина? — переспросил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Да скотина пропадает... Целиком стада. Ночью, мол, что-то приходит — и нет ни быков, ни овец. Только следы странные остаются... Большие, когтистые. Волки, говорите? Ну не знаю, не знаю я таких волков...

Я облегчённо выдохнул. Ну, слава богу, хоть не культисты. Хотя... в голове тут же возникла чёрная, ироничная мысль: было бы забавно, если бы Астемир, желая от нас отвлечь беду, случайно отправил прямиком в логово той самой секты. Я даже фыркнул про себя. Но на душе скребли кошки. Предчувствие — штука противная.

Двигались мы мучительно медленно. Пешком, без всякого сомнения, уже были бы на месте. И тут караван снова остановился. На сей раз — надолго. Впереди послышались взволнованные голоса, ржание лошадей и какое-то всеобщее напряжение.

Я тут же спрыгнул с повозки, с хлюпаньем шлёпнулся в глубокую лужу и побрёл вперёд, к голове колонны. Там уже стояли Данил и Максим, о чём-то оживлённо беседуя с выглядывающим из кареты Кайлом Неклонским. А чуть поодаль, перегородив дорогу целиком и полностью, лежала причина нашей остановки. Огромное, старинное дерево, вывороченное с корнем. Его мощный ствол, толщиной в два обхвата, и раскидистая крона преграждали путь полностью.

А, Артём, как раз кстати! — крикнул мне Данил, заметив моё приближение. — Видишь этого лежачего монстра? Вот наш скромный план: ты кастуешь стену, чтобы приподнять его хоть немного, а мы с Максом вдвоём пытаемся отпихнуть эту махину порывом ветра. В теории — должно сработать.

План, в принципе, был здравым. Но, внимательно оглядев дерево-исполин, я усомнился. —Боюсь, вы его вдвоём не потянете, — покачал головой я. — Смотрите на него! Этому дубу точно век будет, не меньше. Он весит как добрый десяток повозок. Давайте сделаем иначе: сначала аккуратно подрежем его, чтобы оставить только ствол, как раз по ширине дороги. А уж этот обрубок откинуть вашим ветром будет куда проще.

Максим, прищурившись, оценил предложение и одобрительно кивнул. —Логично. Давай нарезать.

Он сделал шаг вперёд, закрыл на мгновение глаза, сосредоточившись. Я видел, как стигмата в его глазу странным образом изменилась — её обычный белесый свет померк, сменившись на густую, непроглядную черноту, по краям которой пульсировало тонкое золотое сияние. Он произнёс чётко и ясно, почти без усилия: —Aer Incisio Ab Ego.

И из его вытянутой ладони вырвался не просто поток воздуха, а сконцентрированный, невидимый клинок, тонкий и невероятно острый. Он с лёгким шипящим звуком, будто раскалённый нож по маслу, прошёлся по мощному стволу. Древесина не ломалась и не крошилась — она аккуратно рассекалась, оставляя после себя идеально гладкий, почти отполированный срез. Через несколько секунд от огромной кроны осталась лишь куча веток у обочины, а на дороге лежал «всего лишь» тяжёлый, но уже не такой неподъёмный цилиндр ствола.

Максим вновь прикрыл глаза на миг, а после открытия, стигия в глазу вернулась к обычному виду. Он тяжело вздохнул, на лбу выступили капельки пота. —Фух... Это... сильно выматывает. Надо бы привыкать.

— Ты что это такое сделал? — не выдержал я. — Это что, новая фишка?

Он с лёгкой усталой ухмылкой повернулся ко мне. —А... Короче, я, кажется, начал понимать, как работает моя стигия. У неё, похоже, есть два разных... режима, что ли. Я их для себя назвал Альфа и Бета-каналы. — аналитический «Альфа-канал», позволяющим видеть слабые точки и структуру магии, и «Бета-канал» — инструмент для активного, силового вмешательства и изменения паттернов, который и использовал сейчас.

Я выслушал его рассказ, и у меня внутри всё перевернулось. —Да ты что, бля! — вырвалось у меня. — Да это же читерство! Ты буквально видишь слабые места всего на свете!

Макс лишь пожал плечами, но в его глазах читалась доля гордости. —Повезло, чего уж. Но хватит болтать, дело делать надо.

Я кивнул, отходя на нужную позицию. Приложив ладони к холодной, мокрой земле, я сосредоточился. Внутри снова зашумел знакомый, нарастающий гул, и я почувствовал, как окружающий мир наполняется невидимой энергией. На этот раз всё было иначе, чем в зловонной канализации. Здесь, в лесу, Спрана была чистой, живой и удивительно приятной — она вливалась в меня, как прохладная родниковая вода, наполняя силой. Я произнёс чётко и уверенно: — Creo Terra Murus!

Земля перед огромным стволом вздыбилась. С грохотом и скрежетом из грязи и камней поднялась мощная, широкая стена, приподнимая тяжёлое дерево и задвигая его под него, как гигантский домкрат. Ствол с скрипом приподнялся практически на метр, освобождая пространство. Я почувствовал лёгкое покалывание в спине, но удержал конструкцию, кивком показав ребятам, что пора.

Данил и Максим синхронно подошли к препятствию. Они переглянулись, без слов поняв друг друга, и в унисон выкрикнули: —Aer Impetus Ab Ego!

Их совместное заклинание было не просто потоком воздуха. Это был сконцентрированный ураганный порыв, сбивающий с ног. Невидимый таран ударил в тяжёлый обрубок ствола. Раздался оглушительный хруст, и дерево, словно щепка, отлетело в сторону. Оно пролетело несколько метров по воздуху и с оглушительным, леденящим душу грохотом врезалось в соседние деревья, с лёгкостью ломая толстые ветки и заставляя лес содрогнуться.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. А потом раздались возгласы изумления. Кучеры, замирая от удивления, ахали и перешёптывались. Из кареты вышли Кайл и Наида. На лице купца читалось неподдельное уважение, а его дочь смотрела на нас с восторгом, её глаза сияли.

— Невероятно! — воскликнула она, и в её голосе звучал неподдельный восторг. — Ваша слаженная работа... это просто безупречно! Вы действительно достойны своего звания искателей приключений!

Мы переглянулись. От такой искренней и лестной похвалы, да ещё и подкреплённой одобрительным кивком солидного купца, у нас непроизвольно выпрямились спины и задорно заблестели глаза. Чёрт возьми, приятно же, когда твои старания ценят по достоинству!

Но долго почивать на лаврах было нельзя. Пора было занимать свои места. Караван, теперь уже без препятствий, должен был продолжить свой нелёгкий путь. Мы разошлись по своим позициям, но на душе было и светло от успеха, и тревожно — ведь эта «чертовщина», о которой говорил кучер, была ещё впереди.

Дорога после инцидента с деревом стала подозрительно тихой. Слишком тихой. Даже привычный шум леса — щебет птиц, стрекот насекомых, шелест листвы — казался приглушённым, будто кто-то накрыл всё огромным стеклянным колпаком. Ехали мы уже без происшествий, как по маслу, но это самое молчание природы настораживало куда сильнее, чем внезапные нападения. Оно давило на психику, заставляя вслушиваться в каждый шорох, в каждый хруст ветки под колёсами.

Наконец, сквозь частокол стволов показались крыши, а вскоре и вся деревня Уэйн предстала перед нами во всей своей... неожиданной красе.

— Бля, — не удержался я, высказывая общую мысль. — Да это же не деревня, это ебучий обустроенный посёлок на поляне!

Он и правда был куда больше и богаче, чем я представлял. Аккуратные, добротные дома, хоть и деревянные, но явно построенные с умом и любовью. Выбеленные стены, резные ставни, ухоженные палисадники. Вдалеке виднелась высокая мельница, её лопасти медленно вращались на влажном ветру, и большой амбар, с виду целый и невредимый. Посёлок раскинулся на огромной, тщательно расчищенной поляне. По количеству домов и построек это было скорее небольшое поселение городского типа.

Караван остановился у аккуратной каменной церкви на главной площади. Да, здесь была настоящая площадь! С вымощенной галькой и плитняком мостовой и даже с фонтаном в центре, который сейчас, правда, не работал. Если это в их понятиях деревня, то мне жалко то захолустье, куда я ездил к бабушке на каникулы — с одним магазином "Продукты" на весь посёлок и дорогой, разбитой камазами.

Я подошёл к карете, из которой уже выходили Кайл и Наида. —Ну-с, сколько у вас займёт выгрузка продовольствия? — поинтересовался я, окидывая взглядом мирно дремлющие улочки.

Наида, поправив шляпку, оглядела фронт работ — десяток повозок, гружёных под завязку. —Хм... — протянула она, оценивающе. — Наверное, дня три. Сегодня точно не будем этим заниматься, погода не к чёрту, да и люди устали.

Я лишь кивнул. Значит, нам тут предстоит куковать ещё долго. И тут же в голове возник закономерный вопрос: а где, собственно, ночевать-то? Наши скромные сбережения вряд ли потянули бы даже самый завалящий постоялый двор в таком месте.

Наида, будто прочитав мои мысли, обернулась и указала рукой на окраину поселения: —Если вы думаете, где переночевать, то идите вон к тому домику. Он как раз для гостей. Его наш дядя построил, — с лёгкой гордостью в голосе добавила она.

Я повернулся и увидел тот самый "домик". Он стоял особняком, на самом отшибе, буквально в паре десятков шагов от тёмной стены леса. С виду — обычная, но добротная срубная изба под тёмной деревянной кровлей. Выглядело это, конечно, куда уютнее и солиднее, чем наша казённая конура в городе. Хоть какое-то разнообразие.

Кивнув головой, я показал друзьям жестом: "Погнали". Они как раз заканчивали выгружать какие-то сумки и личные вещи из карет. Взяв свои нехитрые котомки, мы направились к нашему новому временному пристанищу.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее меня охватывало лёгкое, иррациональное беспокойство. Дом и правда стоял уж очень близко к лесу. Густые, тёмные ели и сосны нависали над ним, словно стражники, а их длинные тени уже начали ползти по поляне, сливаясь с наступающими сумерками. Жутковато. Хотя, наверное, это всё от того, что в прошлой жизни насмотрелся фильмов ужасов про домики в лесу.

Подойдя к дубовому, массивному порогу, я осторожно надавил на железную скобу. Дверь с тихим, но пронзительным скрипом подалась внутрь.

Зайдя внутрь, я замер на секунду от приятного удивления. Это была не просто изба, а настоящий уютный уголок, словно сошедший со страниц какой-нибудь сказки. Прямо перед нами располагалась просторная комната с низкими потолками, уставленная добротной деревянной мебелью. В центре стоял диван, застеленный мягкими пледами, напротив него — два широких топчана-кровати с грубыми, но чистыми одеялами. В углу пыхтел (пока ещё нет) большой камин из дикого камня, перед ним лежал пушистый, хоть и потёртый, ковёр. Вдоль стен тянулись книжные полки, правда, полупустые. Воздух пах старым деревом, сухими травами и лёгкой пылью — тоесть уютом, спокойствием и домом.

— Ничё себе, — выдохнул Данил, озираясь. — Это выглядит супер стильно.

Я разулся, не желая пачкать чисто вымытый пол, и обнаружил у входа аккуратную пару домотканых тапочек. Натянув их на ноги, я первым делом направился к камину. Пока Макс и Даня устраивали вещи, я быстро закидал в топку охапку сухих поленьев, сложенных аккуратными рядами слева от очага, и чиркнув пальцами, прошептал: «Creo Ignis». На кончиках пальцев вспыхнула маленькая, но жаркая искорка, которая тут же перекинулась на хворост. Вскоре в камине уже весело потрескивал и пылал огонь, озаряя комнату тёплым, живым светом и прогоняя пронизывающую сырость.

— Хм, надо бы скупаться по-хорошему, — заявил Данил, снимая мокрую куртку. — А то так заболеем, как малые дети.

Максим, грея руки у огня, лишь хмыкнул: —И где ты тут душ найдёшь? В ручье под дождём?

— А вот и нет, умник, — Данил указал большим пальцем в сторону небольшого пристроя с занавеской вместо двери за дальним окном. — Смотри-ка.

Я повернул голову и увидел за стеклом знакомую до боли конструкцию — обычный летний душ, один в один как у моей бабушки в деревне: бак наверху, деревянный поддон, шланг с лейкой.

— Ладно, уел, — поднял руки Макс, как бы сдаваясь. Даня на это лишь самодовольно хмыкнул.

— Ладно, — хлопнул я в ладоши, чтобы вернуть внимание к себе. — План такой: купаемся по очереди и собираемся у камина. Обсушимся, обогреемся.

— Угу, — раздалось дружное мычание в ответ.

Я вызвался первым. Зайдя в маленькое, но чистое помещение душа, я быстро разделся. Повернул железную ручку крана. Сначала вода не шла, лишь сдавленно похрипела в трубах, а потом с резким хлопком хлынула ровной, мощной струёй. И что удивительно — она была не ледяной, а ощутимо тёплой! Необычно, ведь сейчас дождь херачит, но да пофиг. Главное, вода была чистой, прозрачной, без запаха тины. Видимо, местные источники или колодец были в полном порядке, и оползни их не затронули.

После освежающего душа и остальных ребят мы устроились на мягком диване перед стрекочущим огнём. Тепло от камина приятно грело разгорячённую кожу, в воздухе витал запах дров и мокрых волос. Но несмотря на уют, повесилась лёгкая скука. Делать было нечего.

— Скучно как-то, — констатировал я, глядя на языки пламени.

— Угу, — лениво отозвался Макс, растянувшись на ковре.

Мои глаза блуждали по комнате и снова упёрлись в книжные полки. Любопытство взяло верх. Я подошёл и начал бегло просматривать корешки. Большинство книг были какими-то сельскохозяйственными справочниками или религиозными трактатами, но одна, с потрёпанным кожаным переплётом и вытесненными золотом буквами, привлекла моё внимание: "Сказания о Землях Фроста. Том I".

Вернувшись к друзьям, я устроился поудобнее и начал читать вслух найденную сказку, вернее, скорее, легенду.

Однажды на крепость Альбион, где царили покой и мир, с заснеженных гор спустились полчища чудовищ — свирепых, как сама зима, и не знающих пощады. Люди, доблестные воины Севера, дали им достойный отпор, но нападения не прекращались. Раз за разом на крепость обрушивались всё новые и новые волны монстров и ожившей нежити. Отчаяние поселилось в сердцах защитников...

И тогда, в самый тёмный час, на их мольбы откликнулась Она. Воительница, чья красота была столь же ослепительна, сколь и смертоносна её сталь. Одним ударом своей косы она сносила целые ряды чудовищ, её сила была подобна буре. И возвели её люди героиней своих земель...

Встав во главе обороны, она объединила разрозненные города и крепости в единый, прочный союз — Города Стального Фроста, где каждый помогал друг другу в страхе и горе. Но шли годы, а нападения не ослабевали. Воительница покинула их, направившись на другой континент, но её дело продолжили другие. И тогда на помощь людям пришли дворфы — бравые, хоть и невысокие ростом, но невероятно умелые и стойкие сыны гор. И вместе они по сей день одерживают верх над полчищами тьмы...

Я закрыл книгу. В комнате повисла задумчивая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

Странная сказка, — первым нарушил молчание Данил. — Не похоже на сказку. Слишком... мрачно и реалистично.

Ага, — кивнул Максим, ворочаясь на диване. — И кто вообще эта воительница? Мифическая фигура? А эта Лига... я вроде видел её на карте в гильдии. Они на левом "роге" континента-полумесяца, там, где горы занимают чуть ли не половину суши.

Верно, — подтвердил я. — Именно там и находятся Города Стального Фроста. И ещё, по словам того же Астемира, там же базируется главный филиал Гильдии и вообще Гильдмастер всех гильдий на континенте. Место, должно быть, серьёзное.

Мгм, — протянул Данил, уже явно клюя носом. — Давайте спать уже. Вон за окном уже стемнело. Утром вечера мудренее. Потом и поговорим.

Ты что, кабанчик устал? — усмехнулся я.

В ответ он лишь бессмысленно помахал рукой в мою сторону, и плюхнулся лицом в подушку одной из кроватей, почти мгновенно издавая ровное, тяжёлое дыхание.

Тц, ладно, хрен с вами, спать так спать, — сдался я.

Максим уже устроился на диване поближе к камину — мол, там теплее. Ну и кайфуй. Мне же досталась кровать у самого окна. С одной стороны — не очень-то удобно, с другой — вид хоть какой-то, не на стену же смотреть.

Я улёгся, укрывшись грубым, но чистым шерстяным одеялом, и какое-то время просто смотрел в тёмный квадрат окна, где отражались блики нашего огня. Мысли медленно уплывали, сознание начинало тонуть в тёплой, вязкой пустоте сна...

Но прошло, наверное, пару часов — я не мог сказать точно, — когда мой сон внезапно оборвался. Я не понял сначала, что именно меня разбудило. Не звук, не свет. Просто вдруг стало ТАК тихо. Даже огонь в камине догорал теперь почти бесшумно. И сквозь эту звенящую, мертвенную тишину я услышал это.

Шорох.

Негромкий. Едва уловимый. Не похожий на шум ветра или шелест листьев. Он был.. иным.

Тихие шажок. Нет, несколько. И они раздался не в лесу, а прямо за тонкой деревянной стеной. Прямо под моим окном.

Сердце вдруг заколотилось с бешеной частотой, вышибая остатки сна. Я замер, вслушиваясь в непроглядную тьму за стеклом, чувствуя, как по спине медленно, один за другим, начинают ползти ледяные мурашки.

9 Глава - Расследование

В голове вертелась масса вопросов, да только ответы получать на них прямо сейчас ну вообще не хотелось. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Адреналин, острый и кислый, разлился по всему телу.

То, что было за окном... а чёрт его знает что. В кромешной, деревенской тьме, нарушаемой лишь редкими отсветами далёких фонарей, разглядеть было хуй чего. Только смутное, утробное шевеление в кустах под самым окном нашей избы. И звук – скребущий, шуршащий, будто кто-то массивный и неотесанный продирался сквозь сухие ветки.

С кровати не понять, всё ещё там оно или уже притаилось, затаив дыхание, поджидая. Я замер, вжимаясь в подушку, стараясь дышать тише. В ушах стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь размеренным храпом Данилы с соседней койки и спокойным дыханием Макса.

Но больше никаких звуков не было. Неужели показалось? От постоянного напряжения и этих чёртовых тренировок уже крыша едет. Но нет, я явно что-то слышал.

Всё же, набравшись мужества – или просто отчаявшись – я медленно, сантиметр за сантиметром, приподнялся на локте. Постель скрипнула предательски громко. Я застыл, вглядываясь в квадрат ночного окна. Стекло было черным, непроглядным.

Никого. Ни движений, ни теней. Даже звуки прекратились. Словно и не было ничего.

Оно заметило, что я проснулся? Или это был просто какой-то ночной зверь, барсук или ёж, и уже уполз по своим делам? Но что-то внутри, какой-то древний, животный инстинкт, кричал, что нет. Это было что-то другое. Что-то... нездешнее.

Тихо, как только мог, я слез с кровати. Холодные половицы обожгли босые ступни. Первым делом – к Дане. Тот спал на спине, раскинувшись, его мощная грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Я осторожно тронул его за плечо.

– Дань... Дань, проснись, – прошептал я прямо ему в ухо.

Он хмыкнул во сне, повернулся на бок. Пришлось потрясти сильнее. Он хлопнул глазами, потом заморгал, смотря в потолок ничего не понимающим взглядом. Потом его взгляд нашел меня в полумраке.

– Мм? Артём? Чего... – он хрипло пробормотал, голос сонный и сиплый.

Я снова показал ему жест – палец к губам. Затем резким движением кисти указал на окно. Мол, там что-то есть.

Он мгновенно протрезвел. Снова похлопал глазами, уже с пониманием, нащупал на тумбе свои очки в роговой оправе, напялил их на нос и уже серьезно, собранно посмотрел на меня.

– Там кто-то был, да? – тихо, едва слышно прошептал он, и в его шёпоте не было и тени сомнения.

Я просто кивнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Пока Даня тихо и аккуратно, без лишних звуков, сползал с кровати и натягивал штаны, я направился к Максу.

Макс спал, зарывшись носом в подушку. Я дотронулся до его плеча, почувствовав под пальцами тонкую ткань его майки.

– Макс, вставай, – снова зашептал я, слегка потряхивая его.

Он пробормотал что-то невнятное и повернулся, его лицо было помятым и сонным.

– Чё такое... – он начал было громко, но я снова сделал жест тишины.

– Там, за окном, – пояснил я коротко, снова указывая пальцем.

Лицо Макса изменилось. Сонность как рукой сняло. Он молча кивнул, сел на кровати и провел рукой по лицу. Я видел, как его взгляд стал острее. Прямо у меня на глазах на правом глазу, стигия почернела и приобрела желтоватый контур, что слегла отдавал светом во тьме. Он активировал свой Бета-канал.

Он смотрел в пустоту несколько секунд, а мы с Даней замерли в ожидании. Даня уже взял в руки свой меч, который облокотил о тумбу.

Макс наконец моргнул и посмотрел на нас. Лицо его было серьезным, даже суровым.

– Я вижу небольшой след спраны, – тихо сообщил он. – Мерзкий такой.

– Ты можешь различать спрану по степени мерзости? – не удержался я от вопроса. Напряжение нужно было как-то сбрасывать.

Макс бросил на меня взгляд, полный чистого, неподдельного раздражения.

– Ну не совсем, – процедил он. – Например, у Дани она яркая, голубовато-стальная. Ну, прям как он сам, – на этих словах я не выдержал и фыркнул. Даня угрожающе нахмурился. – А вот этот след... он другой. Густой, тягучий, тёмный, и в нём... вкрапления красного. Я такое раньше не видел.

– Ааа, – уже серьезно кивнул я. Теперь было понятно. – Только почему мерзкий то?

Макс тяжело вздохнул, будто объяснял что-то очевидное умственно отсталому ребёнку.

– Да потому что, бля, не еби мозг. Он чувствуется так. Противно на него смотреть. А теперь дай собраться, и сам тоже оденься, нечего своим голым торсом на меня пялиться.

В его словах была правда. Я стоял посреди комнаты в одних трусах, и предрассветный холод уже начинал пробирать до костей. Голый торс – это он, конечно, загнул, но майку надеть стоило.

Пока я натягивал одежду, ребята уже были готовы. Даня с мечом в руке, Макс – с напряженным, сосредоточенным видом. Мы молча выскользнули из нашей временной спальни в общую комнатушку прихожки.

Можно было, конечно, выйти прямо через дверь, что вела во внутренний двор, где стоял тот самый летний душ. Но вдруг ЭТО как раз поджидало нас за ней? Идея показалась хуёвой.

– Обойдём снаружи, – тихо скомандовал Даня, и мы единогласно кивнули.

Выбравшись на улицу через парадную дверь, мы обогнули избу, прижимаясь к тёплым от ночи бревенчатым стенам. Воздух был холодным и влажным, пахло прелой листвой и дымком из печных труб. Кругом царила гробовая тишина, ни единого звука. Даже сверчки не стрекотали.

Макс выругался себе под нос и, сжав кулак, прошептал: – «Creo Lux».

Над его ладонью вспыхнул шар света размером с крупное яблоко. Он был не слепящим, а мягким, рассеянным, но освещал приличный кусок пространства вокруг нас. Свет дрожал и переливался, отбрасывая длинные, прыгающие тени.

Мы замерли, вглядываясь в освещённый круг. Никого. Ничего. Только наша изба, кусты смородины у забора и покосившийся забор.

– Чёрт, – выдохнул Даня, опуская меч.

Но Макс не успокаивался. Он снова активировал свою Стигию, его глаз снова затянуло дымкой. Он медленно поводил головой, сканируя окружающее пространство.

– Следы ведут в лес, – наконец произнёс он, указывая рукой в сторону тёмной стены деревьев. – И я ещё кое-что вижу... Мы не первые, к кому этот незваный гость заглянул. Со стороны деревни тоже виден шлейф, пусть уже почти и рассеявшийся. Слабый, но тот же самый. Густой и... мерзкий.

– Ого, – фыркнул Даня, пытаясь снять напряжение. – Да ты теперь наш удобный пёсик-ищейка. След чуешь?

Макс молча, без всякой предупреждающей болтовни, ловко и точно шлёпнул его ногой по заднице.

– Эй! – возмутился Даня, потирая уязвлённое место.

– В следующий раз это будет стрела. В задницу, кабанчик, – без тени улыбки пообещал Макс. Он был явно не в духе. На его лбу выступили капельки пота – использование Бета-канала явно давалось ему нелегко и требовало концентрации.

Постояли ещё немного, но больше ничего подозрительного не происходило. Было решено вернуться в избу. Сейчас ночь, темнота – не лучшее время для геройств. Утром, с светом, будет проще всё разузнать и пораспрашивать местных.

Утро пришло серое и промозглое. Мы позавтракали тем, что осталось с дороги, – жёсткими сухарями и солониной, запивая всё это водой. Настроение было соответствующее.

Выдвинулись в деревню. Деревня Уэйн, несмотря на вчерашние заверения Надии о проблемах, снаружи выглядела весьма опрятно. Аккуратные домики под соломенными крышами, покрашенные ставни, чистота. Но на лицах редких прохожих читалась тревога и усталость.

Мы двигались к центральной площади с тем самым фонтаном, который видели вчера. И там уже было полно народу. Если не все жители, то точно добрая половина – человек тридцать, не меньше. Они столпились вокруг Надии и её отца, Кайла Неклонского. Надия что-то горячо и громко говорила, её голос звенел от напряжения.

Подойдя ближе, мы услышали обрывки фраз:

– ...понимаю, что сейчас у вас мало еды в запасах! Не только скотине, но и вам самим нечего есть! Но поймите, наши запасы не бесконечны! Мы не можем раздать вам мешки с зерном просто так!

Её перебил грубый голос из толпы – здоровенный мужик в засаленной кожанке, с лицом, обветренным до красноты:

– Я не прошу многого! Если нет еды – разберитесь с напастью! Сегодня ночью у меня ещё одну свинью украли! Третью за неделю! Да я так скоро вообще в нужде останусь! На что жить?

Его поддержал другой, тощий, с испуганными глазами:

– Верно, верно! У нас нашего щеночка забрали! Утром обыскали весь двор – нету Дружка! Пропал!

Поднялся гвалт. Люди кричали, перебивая друг друга, выкрикивая свои претензии и беды. Надия пыталась что-то сказать, но её голос тонул в общем гуле. Она выглядела растерянной и подавленной.

Макс толкнул меня локтем и наклонился к уху: –Ну что, герой? Походу, этот вчерашний наш "приятель" тут похозяйничал. Что делаем?

– Надо выручать клиентку, – вздохнул я. – Скажем, что что-то видели. Придумаем на ходу.

Мы начали расталкивать толпу, прокладывая путь к центру. Люди неохотно расступались, бросая на нас недовольные, усталые взгляды. Надия, увидев нас, буквально воспряла духом. В её глазах загорелся спасительный огонёк.

– Господа, прошу тишины! – закричала она, перекрывая шум. – вот они! Авантюристы гильдии! Они уже продемонстрировали свою силу, когда сопровождали наш караван! Они расследуют это дело и поймают ночного воришку!

Она бросила на нас умоляющий взгляд и прошептала так, чтобы слышали только мы: –Помогите, я хорошо доплачу! Хотя бы сделайте вид!

Мы обменялись кривыми улыбками. Ну вот, влипли. Теперь она нам крупно должна. Очень крупно.

Макс, не долго думая, шагнул вперед. Он достал из-за пазухи наш значок гильдии, и высоко поднял его над головой, чтобы все видели.

– Жители деревни Уэйн! – его голос, прозвучал громко и чётко, на мгновение заглушив ропот. – Мисс Неклонская права! Мы – зарегистрированные авантюристы гильдии искателей приключений. Мы уже в курсе ночного инцидента и берём это дело в разработку! Сегодня ночью мы организуем дежурство!

К нам пробился седой, но ещё крепкий старик с умными, острыми глазами и бычьей шеей. Он внимательно, оценивающе посмотрел на наш значок, потом на нас, и медленно, с одобрением кивнул.

– Жители Эрны! – прогремел его бас, и толпа моментально притихла. Видно, здесь его уважали. – Я, староста этого поселения, Генрих, подтверждаю! Комендантский час с десяти вечера объявляется! А эти парни, – он кивнул на нас, – будут дежурить. Давайте им не мешать!

Даня, не долго думая, воспользовался моментом. –Нам нужно подготовиться! Прошу прощения! – и он, взяв под руку Надию, а я – Макса, быстренько вывел нас из окружения недовольной, но теперь притихшей толпы.

Отойдя в сторонку, за угол ближайшего дома, мы посмотрели на Надию. Она избегала встречаться с нами взглядом, нервно перебирая пальцами кружевной воротник своего платья.

– Ну-с... – начал я, скрестив руки на груди.

– Я... извините, ребята, – она выпалила, смотря куда-то в сторону сарая. – Я это... ляпнула случайно. Они так давили... я не знала, что ещё сказать...

Я глубоко, с театральным надрывом выдохнул. –Надия, Надия... Я надеюсь, ты нам ну ОЧЕНЬ хорошо доплатишь за этот "случайный" ляп? С одной стороны, я тебя понимаю. С другой – у нас миссия была совершенно другого толка. Сопровождение. А не поимка неведомых тварей.

– Д-да! Конечно! – она встрепенулась, в её голосе снова появились нотки привычной уверенности. – Я попрошу отца, чтобы он засчитал вам это дело как миссию ранга C! И соответственную плату! Мы не бедная семейка какая-то!

Ну, это уже звучало обнадёживающе. Всё равно этот ночной визитёр меня напрягал. Если ещё и заплатят хорошо... можно будет снять приличный номер в городе, а не ту конуру, которую мы снимали. Дни нашей аренды там как раз подходили к концу, а продлевать её ну уже просто желания не было.

– Ладно, договорились, – кивнул я от лица всей троицы.

И тут меня осенила ещё одна мысль. Практическая.

– Слушай, Надия, а как мы вообще поймём, когда уже десять часов? У нас же нет с собой часов никаких? – я развёл руками, демонстрирую пустые запястья.

Она посмотрела на меня с искренним, неподдельным удивлением, как на человека, который спросил, как дышать.

– Я не поняла вашего вопроса... – сказала она. – Просто произнесите "Tempus nunc est".

Я тупо уставился на неё. Чего, правда? Так просто?

Я обменялся взглядами с Максом и Даней. Они выглядели так же скептически. Ну, надо попробовать.

– Tempus nunc est, – неуверенно произнёс я.

Ничего не произошло. Вообще. Ни вспышек света, ни голосов с неба, ни цифр перед глазами.

– Tempus nunc est, – уже громче и увереннее повторил Макс.

Тишина.

– Может, вместе? – предложил Даня. – На раз-два-три. Раз, два, три!

– TEMPUS NUNC EST! – хором рявкнули мы трое.

Несколько проходивших мимо местных обернулись на нас с недоумением. Но никакой магии не случилось.

Странно, – протянула Надия, смотря на нас с лёгким подозрением. – Это базовое заклинание... Сходите в церковь, когда вернётесь в город. Наверное, вам плохо запечатали руну часов в Стигии при инициации. Или не запечатали вообще.

Ааа, вот оно что. Так вот где собака зарыта. Церковь. Мы-то получили свои Стигии не как все люди, в ходе какого-то ритуала. У нас они проявились сами, аномально. Значит, мы пропустили какой-то важный этап – «прошивку» базовых функций. Надо будет по возвращении в город обязательно заскочить в местную церковь и выяснить, как это починить.

Попращались с Надией и пошли обратно к нашей избе. До вечера и дежурства было ещё полно времени. Солнце стояло высоко. Надо было как-то убить время и обдумать план на ночь.

Такс, ладно, а чем займёмся-то? – произнёс я, лениво развалившись на грубой деревянной скамье у стола. В избе стояла тихая, ленивая атмосфера. Пылинки танцевали в луче света, пробивавшемся через запылённое окошко. После утренней суеты с деревенским сходом и странным ночным визитёром наступило затишье, которое надо было как-то убить.

Пизды тебе дадим, для профилактики, – сказал, ухмыляясь, Макс. Он сидел напротив, разбирая и чистя свой лук, тщательно протирая тетиву куском вощёной ткани.

– За такое щас сам получишь, – парировал я, но беззлобно. Мысли вихрились в голове, и одна идея, наконец, оформилась в нечто внятное. – А может, нам реально между собой посостязаться?

Макс и Даня перевели на меня взгляды. Даня, который точил свой клинок у стены, приостановился.

– В смысле, посостязаться? – уточнил Макс, прищурившись. – В армрестлинге?

– В плане колдунств, конечно, – пояснил я. – Ну, типа дуэль на заклинаниях. На безопасной дистанции. Чтобы понять, кто быстрее кастует, кто точнее.

Но они чётко не оценили. Лица вытянулись.

Денчик первым высказал своё веское "фи". – Ты с дуба рухнул? Слишком опасно. Можно друг друга так расхерачить, что мало не покажется. Мы же ещё толком не умеем. Один не тот жест, одно неверное слово – и привет, гиперспрана или оторванная рука, и не факт что у того, кто кастовал.

Ну, не то чтобы он был не прав. Ладно, это сильные доводы. Мы-то ещё по факту только на начальном уровне, самоучки, ну, с помощью Элиры правда в начале. Лексикон здесь вообще суровый. Если даже неправильно что-то произнести или мысленно представить, например, огненный шар не так скомпилировать, то пиздец – сам загоришься нахер, а не враг.

Меня от этих мыслей аж самого передёрнуло. Я живо представил себе, как от моей же "Ignis Sphaera" загораются штаны. Эту картинку заметили друзья.

– Ты чего? – спросил Даня, перестав водить точильным камнем по лезвию.

– Да так, – отмахнулся я. – Опять в облаках витаю. Плохие картинки в голове нарисовал.

– Тогда у меня есть идея получше, – сказал Макс, откладывая лук. Он потёр переносицу, где обычно скапливалось напряжение после использования его Глаза. – Я хочу чуть больше понять, что делает мой глаз и вообще как работают наши Стигии на самом деле. Не в бою, а так, в спокойной обстановке. Предложение такое: вы кастуете что-то простое. Медленно, по слогам, растягивая процесс. А я, в свою очередь, буду смотреть через альфа- и бета-каналы, что и как происходит с энергией. Безопасно и познавательно.

Вот это уже звучало интересно. И вполне безопасно. Так ещё и поуправлять всякой магией выйдет, почувствовать её потоки.

– Я за, – сразу согласился я. Даня немного помялся, но в итоге кивнул.

– Ладно. Только давайте без фанатизма. И на улице. А то избу спалим.

Вышли на задний двор, подальше от строений. Место было укромное, огороженное частоколом, заросшее высокой жухлой травой. В качестве импровизированных мишеней поставили несколько старых, никому не нужных дощечек, оставшихся от какого-то ремонта. Макс углём с камина начертал на них жирные крестики.

Макс встал поодаль, щёлкнул пальцами. Его правый глаз сверкнул. Стигия засветилась холодным белым светом.

– Включаю альфа-канал, – сообщил он голосом, в котором появились металлические нотки концентрации. – Начинайте одновременно. Медленно. «Creo... Ignis... Sphaera».

Мы с Даней встали рядом, вытянули вперёд ладони. Я глубоко вдохнул, пытаясь поймать то самое ощущение – слабый ток энергии, бегущий по спине. Даня сосредоточенно смотрел на свою мишень, сжимая и разжимая пальцы правой руки, где таилась его собственная Стигия.

– Creo... – начали мы почти хором, растягивая слово.

Я почувствовал, как знакомый холодок в районе лопаток усилился, превратился в лёгкое покалывание. Воздух вокруг нас затрепетал.

– Ignis... – жар разлился по рукам, сконцентрировался в ладонях. Я видел, как у Дани между пальцами заплясали мелкие искорки.

– Sphaera!

Два огненных шара, размером с крупный апельсин, рванули из наших ладоней и почти одновременно врезались в намеченные дощечки. Дерево не загорелось – оно с треском и шипением обратилось в мгновенно тлеющий уголь, рассыпавшись черными хлопьями.

– Нихрена себе, – пробормотал Даня, с одобрением глядя на результат. – А мощно.

– а теперь воду, чтобы не спалить тут всё к чертям! – скомандовал Макс, не отключая канал. – «Creo... Aqua... Sphaera»!

Процесс повторился. На сей раз в ладонях почувствовался влажный холод, и в воздухе запахло озоном и свежестью. Два шара сконденсированной воды шикнули на обугленные остатки мишеней, подняв клубы пара.

Макс моргнул, и дымка с его глаза спала. Он с видимым облегчением потер виски, на которых выступил пот.

– Вообще, я кое-что понял, – начал он, подходя ближе. – Как это всё работает. Во-первых, ты, Артём... – он ткнул в меня пальцем. – Ты непроизвольно, на постоянной, качаешь спрану из воздуха. Фоном. И в момент фразы "Creo" начинаешь всасывать как пылесос. На "Ignis" проводишь спрану по всему телу, она как будто... заряжается огнём. А на "Sphaera" эту адскую смесь выплёвываешь наружу. У тебя очень мощный, но очень... сырой выхлоп, КПД маленький если брать то количество спраны, что ты сосёшь.

Потом он повернулся к Дане. –У тебя, Дань, всё иначе. В кисти руки, где Стигия, находится некий такой... сгусток. Бля, как бы объяснить... Ну, типа локального ядра, генератора. И оттуда ты черпаешь спрану. Не извне, а из себя. Интересно, что перед выпуском заклинания спрана сначала разливается по всему телу, как будто мышцы подкачивает, а уже потом уходит в заклинание. А ну КПД у тебя намного выше, нет утечек как у этого.

Тыкнул он в меня пальцем.

Ого. Такой подробный анализ. Это меня сильно, конечно, взбодрило. Воодушевило. Ну вообще да, пока он не сказал это, я даже особо не отдавал себе отчёта в этих ощущениях. Надо обращать на это внимание, учиться это чувствовать и контролировать. Хм.. может, я смогу лучше, эффективнее вытягивать спрану? Не просто фоном, а целенаправленно? Ну, если прям напрячься хорошенько...

Я решил озвучить свои мысли. –Макс, включи ещё раз свой глазик. Я хочу кое-что попробовать.

Он с некоторым стоном, но кивнул. Глаз снова сверкнул.

Я выставил ладонь в сторону новой, только что поставленной дощечки. Закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на визуал, и полностью сосредоточился на ощущениях в спине. На том самом холодке, на лёгком покалывании.

Да, это оно. Я чувствую, как спрана потихоньку, тоненькой струйкой, втекает в меня из окружающего воздуха. Дай-ка попробую поднатужиться, сконцентрироваться на этом процессе. Представить, что я не ручеёк, а мощный насос.

Кхх... крхх... – непроизвольное напряжение вырвало у меня хриплый выдох. Я ощутил, как мышцы спины напряглись до предела.

– Ты что делаешь? – услышал я голос Макса, приглушённый, будто из-под воды.

– Смотри дальше, – сквозь зубы процедил я.

Ничего особенного не выходило. Я не понимал, что конкретно должен чувствовать, чтобы усилить этот поток. Простое физическое напряжение явно было не тем ключом.

Тогда я решил пойти другим путём. Начать произносить заклинание и полностью сосредоточиться на первом слове – "Creo". Не просто как на команде, а как на намерении. Я представил себе не просто создание, а мощный, лавинообразный приток силы. Я вкладывал в это слово всю свою волю, желание вобрать в себя больше, больше, БОЛЬШЕ!

И ощущения на удивление поменялись на "Ignis". Я за закрытыми глазами почувствовал не просто жар, а всепоглощающий пожар, бушующий внутри меня. Энергия клокотала, рвалась наружу.

– Ахереть! – закричал Макс, и в его голосе был неподдельный испуг. – Ты как это сделал? Да ты сейчас как турбина ебучая, всасываешь всё вокруг!

Я не видел, но чувствовал кожей, как воздух вокруг меня заколебался, завихрился. Трава у моих ног прилегла, будто под сильным ветром.

И на последнем, срывающемся от напряжения шёпоте, я выдохнул: "...Sphaera".

Я не слышал взрыва. Я почувствовал его всем телом. Как глухой, мощный удар в грудь. Открыл глаза.

Огненный шар, который я выпустил, был не размером с апельсин. Он был размером с чёртову телегу. Он не полетел – он с ревом пронёсся в сторону мишени, снёс нахер не только дощечку, но и добрую часть забора за ним, ударил в ствол старой сосны на окраине леска и... исчез, оставив после себя ослепительную вспышку и оглушительный БА-БАХ!

Земля дёрнулась под ногами. От сосны, в которую попал шар, остался лишь дымящийся, расщеплённый обрубок. Взрывная волна выбила стёкла в нашей избе и в соседних домах. Поднялся невообразимый шум, с крон близлежащих деревьев с криком взметнулись птицы. На секунду воцарилась тишина, а потом с треском и скрежетом начала медленно, неумолимо заваливаться на бок другая, подорванная у корней сосна. Её падение сопровождалось громоподобным хрустом и вызвало ещё больший грохот.

Но я уже не обращал на это внимания. Всё моё существо пронзила дикая, разрывающая боль в спине, будто мне воткнули раскалённый лом между лопаток. Из носа хлынула тёплая струйка крови, залившая губы солёным металлическим вкусом. В ушах стоял оглушительный звон, и сквозь него я почувствовал... что-то ещё. Какой-то странный резонанс, вибрацию, исходящую от моей Стигии.

Всё мы? Твою ж мать... – это был голос Дани, но он звучал приглушённо.

Я, шатаясь, опустился на четвереньки, пытаясь отдышаться. Боль была адской.

– Почему я чувствую боль в глазу!? – донёсся возглас Макса.

– я почему такую бляя, давясь собственной кровью. – Да это пиздец, я щас помру!

Я попытался встать, но мир поплыл перед глазами. Вместо этого я просто перевернулся на спину, уставившись в серое небо. И так же резко, как началась, боль отступила. Словно кто-то выключил рубильник. Осталась лишь глубокая, ноющая ломота и дикая усталость.

– Фух... – выдохнул Даня, подбегая ко мне. – Что это было, блять?

Максим подошёл медленнее, его лицо было бледным и озадаченным. Он снова тер виски.

– Я думаю... это был резонанс, – произнёс он медленно, подбирая слова.

Я приподнялся на локте, требуя взглядом подробностей.

– Не смотри на меня так, я не уверен, я только предполагаю, – огрызнулся он. – В тот момент, в пик выброса... я почувствовал ваши Стигии. Не просто увидел, а почувствовал кожей. Как будто они... завибрировали в унисон. Этот звук в ушах, боль, что ты испытал... И сейчас... – он прищурился, смотря куда-то в пространство между нами, – ...я вижу ещё кое-что.

– Что же? – не выдержал Даня.

– Не перебивай! Я... короче, я вижу такую... ммм... нить. Светящуюся. Тонкую-тонкую. Она тянется от тебя, Артём, ко мне. И от меня к Дане. И между вами. Если отключить альфа-канал – её не видно. Но она есть.

Мы оба уставились на него, потом попытались посмотреть туда, куда он смотрел. Естественно, не увидели ровным счётом ничего. Кроме пустого пространства.

– Бля, что за пиздец, – сел на землю Даня.

Так много вопросов, так мало ответов. Теперь мы ещё связаны ниткой какой-то? Я вахуе.

– Мда, – Макс тяжело опустился на корточки. – Давайте на этом закругляться. С бета-каналом помучаемся в другой раз. У меня и так голова раскалывается, после этой херни я вообще слягу.

Мы молча кивнули. Этой практики нам действительно хватило надолго.

Ковыляя, как старики, мы зашли обратно в избу. Я первым делом схватил тряпку и прижал к носу, чтобы остановить кровь. Даня принялся заделывать выбитое нами же окно, приладив на скорую руку кусок фанеры. Макс просто сидел у стола, обхватив голову руками.

И в этот момент раздался стук. Настойчивый, громкий.

БАМ-БАМ-БАМ!

– Откройте! Что у вас там произошло?! Это староста деревни! – прогремел за дверью знакомый бас.

БАМ-БАМ-БАМ!

Даня посмотрел на нас. Я сделал вид, что умираю. Макс просто бессильно махнул рукой в сторону двери. Даня вздохнул и пошёл открывать.

– Здравствуйте, – коротко и сухо произнёс он, приоткрыв дверь.

– Что это было? Грохот на всю деревню! Стекляшки повыбивало! – яростно бушевал за дверью Генрих.

– Мы практиковались в касте, – без обиняков ответил Даня. – Сорвалось заклинание. Виноваты.

– Мальчишки! – завопил староста. – Я понимаю, вы авантюриеры, но вы мне так всю деревню перепугаете! Все на ушах стоят, думали, то неведомое чудище явилось! Вы следующий раз занимайтесь этим в лесу, подальше от жилья! Или вовсе не занимайтесь!

Старик был зол, и его можно было понять. Даня молча кивал, уже пытаясь прикрыть дверь.

– А ещё! – не унимался староста, вставляя в проём свой сапог. – До вечера есть время! Если в вас ещё остались силы на такие "фокусы", помогите с выгрузкой продовольствия в амбар! Мужики все в поле, а тележка с зерном кому-то надо выгружать!

Мы с Максом переглянулись. Мгновение молчания, и мы синхронно, как братья-близнецы, кивнули друг другу. Идея свалить всю физическую работу на одного Данечку показалась нам гениальной в своей простоте.

– Дань, иди, помоги, – сказал Макс слабым, но настойчивым голосом. – Мы тут... аут. Приболели малость.

– Да, – поддержал я его, стараясь выглядеть как можно более несчастным и обескровленным. – меня, знаешь, после такого... колбасит. Резонанс, всё такое.

Даня посмотрел на нас как на последних предателей. Смерил убийственным взглядом, который сулил нам жестокую расплату в будущем. Но спорить со старостой не стал.

– Ладно, – буркнул он неохотно. – Пойду. Вы тут отмокайте, твари эгоистичные.

И, громко хлопнув дверью, он ушёл на каторгу.

– Туда его, – с лёгким удовлетворением прошипел Макс, снова обхватывая голову руками.

Меня это почему-то заставило хихикнуть. Смех вышел хриплым и болезненным.

– Чтож, подождём его, а пока... откисаем.

В избе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием и отдалёнными звуками начинающейся за окном хозяйственной деятельности.

***

ТЦ, вот твари же, нашли на кого всё скинуть, – буркнул я себе под нос, плетясь следом за старостой по ухоженной деревенской улице. Рука уже ныла после того адского резонанса, а тут ещё это. Макс с Артёмом сладко отмокают в избе, а я, как последний лузер, мешки таскать буду.

– Ну вот, милок, – староста Генрих указал на три здоровенные повозки, доверху загруженные мешками, что стояли под большим покосившимся навесом. – Вот эти три с каравана надо в амбар перетащить. Вон тот, с краю, под замком. Бери тачку и тащи. Мужики позже присоединятся, через пару часов полагаю, приведут лошадей для разгрузки.

Я оценил масштаб бедствия. Мешков было... много. Очень много.

–То есть мне надо чисто на физухе всё завозить?! – чуть не вырвалось у меня. Вы что, издеваетесь? Но я сглотнул возмущение и с мрачным видом произнёс вслух:

–То есть я сам это должен делать?

– А кто же? – ухмыльнулся староста. – Мне уже рассказали, что ты сильный парень. Вон даже стигмата на кисте, редкая. Точняк, работяга. Накинь на себя заклинание усиления – и за работу. Справишься влёт. Считай это... компенсацией за причинённый ущерб. Жителям теперь окна менять придётся из-за ваших практик в касте.

Чёрт бы побрал этого Артёма с его ебучим шаром, – в мыслях сокрушался я, плюнув себе под ноги. – И Макса заодно.

Попрощавшись с напутствиями, староста ушёл по своим делам, оставим меня наедене с этими повозками. Глядя на её размеры, я подумал: неужели все здешние крестьяне такие силачи? Или все поголовно пользуются заклинаниями усиления? Видимо, второе.

Взялся за работу. Первый же мешок, который я попытался сдвинуть, едва не вывихнул мне плечо. Едрать, как тяжело! Это ж надо было так нагрузить телегу. Без магии тут реально никак.

Положив первый мешок, я закрыл глаза. Вспомнил, что было в той книжке, что нам дали. Сжал правую ладонь в кулак, почувствовал знакомое тепло в месте, где пряталась Стигия. Представил, как спрана растекается от неё по руке, наполняет мышцы, разливается по всему телу жаркой волной. В голове пронеслось: Сильнее. Стать сильнее. Как бугай. И прошептал, вкладывая в слова всё своё желание поскорее отделаться от этой каторги:

– Corpus... Augmento... Ego.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. По телу разлилась приятная теплота, мышцы напружинились, будто я только что вышел из спортзала после хорошей разминки. Чувство усталости как рукой сняло. Я с лёгкостью, почти играючи, взвалил на плечо первый мешок. Чёрт, а это круто! Телегу я загрузил буквально за несколько минут. Повозка оказалась ещё той махиной, но с усилением я управился минут за двадцать, обливаясь потом, но уже не от неподъёмной тяжести, а от концентрации и скорости.

Подогнал телегу к амбару. Дверь была старая, дубовая, с огромным ржавым замком. Староста оставил мне ключ. Я вставил его, с силой провернул – раздался скрип, словно сто лет его никто не открывал. Толкнул дверь плечом.

Внутри пахло пылью, старым деревом и... чем-то ещё. Сладковатым и затхлым. Воздух был спёртым. Амбар был огромным, тёмным, до самого закопчённого потолка забитым всяким хламом. Я принялся за работу, автоматически перетаскивая мешки внутрь и сваливая их в кучу у дальней стены. Мысли были заняты тем, как бы я сейчас отомстил Артёму и Максу.

Закидывая предпоследний мешок, я споткнулся о что-то твёрдое, прикрытое старым брезентом. Чёрт! Ругаясь, я отбросил брезент в сторону. Под ним оказался не ящик и не камень, а... деревянный люк. Большой, массивный, почти незаметный под слоем грязи и соломы. По краям люка были выжжены странные символы – не то руны, не то иероглифы, которые мне никогда не встречались..

Люк был приоткрыт. Совсем чуть-чуть, будто его недавно открывали и закрыли впопыхах. Из щели тянуло тем же сладковатым, но теперь уже откровенно гнилостным запахом. И доносился лёгкий, едва уловимый звук... похожий на отдалённое шуршание. Как будто кто-то ползет по земле. Или что-то.

Сердце заколотилось чаще. Вся усталость как рукой сняло. Это не просто склад. Это что-то другое. Я оглянулся – вокруг никого. Я медленно, стараясь не шуметь, присел на корточки и приложил ухо к щели люка.

Шуршание стало чуть громче. И послышался ещё один звук. Тихий, прерывистый стон.

Блять. Вот же ж... Вот оно что. В деревне проблема не только с вором скота. Проблема гораздо, гораздо серьёзнее. И староста, судя по всему, об этом знает. А теперь в эту историю вляпались мы.

Я резко отпрянул от люка, словно обжёгшись. Надо было срочно бежать к ребятам. Но сначала... я аккуратно натянул брезент обратно, скрыв люк от посторонних глаз. Пусть пока думают, что я ничего не заметил.

Выбравшись из амбара, я запер дверь и побежал к нашей избе, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в галоп. У меня было чувство, что наша простая миссия по поимке вора только что превратилась во что-то бесконечно более тёмное и опасное. И эти символы на люке... они жутко напоминали наши Стигии, похожие на шумовые волны..

Ребята, – думал я, подбегая к избе. – Приготовьтесь. Наш тихий отпуск только что закончился.

10 Глава - Жуткое открытие

Пока я лежал с Максом, втыкач в потолок, в голове крутилась одна и та же карусель вопросов. Кто это был ночью? Если от него воняло "мерзкой" спраной, как говорил Макс, значит, это точно не сосед за стеной пошёл за дровами. Чудовище какое-то? А если сбежало, то наверняка не упырь-зомби – те, по логике, должны быть тупые и нападают сразу. Хотя, стоп, а тут вообще зомби водятся? В книгах гильдии про такую мелочь ничего не было, вроде. Мысли текли лениво, сквозь усталость в мышцах и лёгкое покалывание в спине – отзвук этой чёртовой Стигии.

Эту мозгокачку прервал Данила, ввалившийся в комнату с таким видом, будто за ним гнался тот самый ночной скребущий хуй пойми кто. Дверь хлопнула о стену, он стоял на пороге, запыхавшийся, лицо раскрасневшееся от быстрой ходьбы и, похоже, от осознания какой-то жуткой хуйни.

– Парни, подымаем свои жопы, хватит тут валяться! – выпалил он, переводя дух. – Дело тут нечисто, я вам серьёзно.

Мы с Максом переглянулись, потом уставились на него в полном непонимании. Я даже приподнялся на локте.

– Чего там, Дань? – спросил Макс, морщась. – Отходим ещё малость.

– Короче, пока я эти блядские мешки с зерном таскал, – Данила сделал глоток воздуха, – случайно в том старом амбаре задел край брезента в углу. А под ним... Под ним, блять, люк. И он не простой. Очень подозрительный. И звуки оттуда были... И запах. А на люке... – он замолчал, ища слова, – на люке символы выжжены. Непонятные. Но... очень уж напоминают наши Стигии.

От такого залпа информации мы с Максом разом привстали на кровати. В комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием. Стигии? Здесь, в этой глухой деревне?

– Повтори, – выдавил я, будто проверяя, не ослышался ли. – Люк. С символами, похожими на наши Стигии?

Даня мрачно кивнул, его обычно уверенное лицо было напряжённым. – Блядь, херня какая-то крутая начинается. Короче, хватит мозги ебать, погнали, покажу. Только оружие возьмите... – он осекся, подумав. – Хотя, нет... Бля, я думаю, этот хитрый жук-староста тоже в этом замешан. Если мы с гильдейскими железяками к амбару подойдём, это сразу вызовет вопросы.

Он стукнул кулаком по ладони, приняв решение. – Вы же это... Ножи с собой брали, помимо основного оружия? Их и возьмите. Спрячьте. На самый хуевый случай.

Послушался я его совета. Даня был слишком серьёзен, чтобы шутить. Мысль, что он хочет как-то подставить нас, мелькнула и погасла – не в его это стиле. Если он говорит "нечисто", значит, так и есть.

Ничего лучшего не придумав, я засунул свой складной нож за пояс штанов сзади, под майку. Чехол был крепким, так что попке ничего не угрожало. Макс проделал то же самое со своим клинком, спрятав его в сапог. Выглядели мы, наверное, подозрительно, но делать было нечего.

Даня коротко кивнул и вышел из комнаты, а мы потопали за ним. Он повёл нас не к центру деревни, а по боковым тропинкам, петляющим между домами. Шли быстро, почти бежали, стараясь не привлекать внимания. Я чувствовал, как на спине под одеждой холодок от металла ножа. Сердце стучало где-то в горле.

И вот, когда мы уже почти вышли к одиноко стоящему на отшибе амбару, из-за угла ближайшего дома, будто из-под земли, вырос староста Генрих. Появился так тихо и внезапно, что я аж вздрогнул.

– Охо-хо, молодые люди! – прищурился он, оглядывая нас. – Куда это спешите так, аж пыль столбом? Работы ведь невпроворот, а вы бегаете непонятно где.

Даня, не сбавляя темпа, взял инициативу. – Я? Да я просто устал в одиночку эти тяжеленные мешки таскать! – буркнул он, с наигранным раздражением ткнув пальцем в нашу сторону. – Вот и решил этих оболтусов с собой прихватить. Пусть помогут, а то я один сдохну.

Он незаметно толкнул меня локтем в бок. Я понял, что нужно подыграть.

– Д-да, – подхватил я, стараясь выглядеть простодушно. – Решили не оставлять бедолагу одного корячиться. Мужики ведь должны друг другу помогать.

Староста медленно провел рукой по своей седой бороде, и по его лицу поползла довольная ухмылка. – Ох-хо-хо! Ну что ж, так даже лучше! Мужикам в поле работы – непочатый край, я, видать, немного ошибся в своих расчетах. Силы одного его явно маловато.

– Тем более, я бы в одиночку всё равно не управился, – буркнул Даня, делая вид, что всё ещё зол.

Староста рассмеялся его кислому виду. – Не перетрудитесь там, ох-хо-хо! – крикнул он нам вдогонку, а мы, не оборачиваясь, зашагали дальше. Даня цокнул языком – видимо, его искреннее раздражение позабавило старика.

Наконец мы подошли к амбару. Рядом с ним стояли три повозки, доверху гружённые мешками. Лишь одна была разгружена примерно наполовину – видимо, трудолюбивый Даня успел сделать как минимум это. Объём работы и правда был адским.

– Ну, теперь твоё плохое настроение мне понятно, – заметил я, кивая на горы мешков.

Даня лишь хмыкнул и повёл нас внутрь амбара. Широкая дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы могла проехать телега. Внутри пахло пылью, старым деревом и сухим сеном. В дальнем углу, за сложенными до потолка мешками, Даня остановился и указал пальцем.

– Вон. Там, за этим углом сеновала.

Мы обогнули груду мешков, и нам открылся вид. На полу лежал старый, пропитанный пылью и затянутый паутиной брезент. Из-под него слегка выступал край деревянного люка.

– Вот, – тихо произнёс Даня. – Я про него вам говорил.

Я наклонился и осторожно оттянул тяжёлый брезент в сторону. Под ним открылся массивный люк из толстых досок, скреплённых коваными полосами. Но самое жуткое были не он сам, а то, что было на нём выжжено. Причудливые, извилистые символы, напоминающие шумовые волны или помехи на экране. Они не были идентичны нашим Стигиям, но стиль, сама эта эстетика хаотичного, живого узора – была удивительно похожа.

– Жуть... – выдохнул Макс, пристально вглядываясь.

– Ну ты не обманул, – согласился я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – Это точно что-то из той же оперы.

Решив проверить дальше, я ухватился за железную скобу-ручку и потянул на себя. Люк с противным скрипом приподнялся. И тут же в нос ударил волной тошнотворный, сладковато-трупный запах, смешанный с запахом плесени и чего-то ещё, химически-едкого.

– Фу, блядь! – скривился я, отпуская люк и отшатываясь.

Даня, который и так был на взводе, сдавленно кхыкнул, заткнув рот ладонью. – Я это... пойду на шухере постою, воздуха глотну... – И он быстро ретировался к выходу из амбара, оставив нас с Максом разбираться с этой вонючей загадкой.

Приоткрыв люк снова, но уже меньше, мы заглянули внутрь. Кроме вони, из темноты доносился слабый, едва уловимый шорох. Ничего больше. Макс, зажав нос пальцами, прошептал: Creo Lux. На его ладони вспыхнул тусклый шарик света. Он сделал небольшой взмах рукой, и шарик, словно пузырь, медленно поплыл вниз, в чёрную прорубь.

Он освещал узкую, круто уходящую вниз деревянную лестницу. Она выглядела старой, но прочной. Шарик опускался всё ниже, на глубину, равную примерно трём этажам. Наконец он достиг низа, осветив каменный пол какого-то подземного помещения. С нашего расстояния детали были плохо видны, но мы оба разглядели тёмные, засохшие полосы на камнях. Дорожки. Судя по доносящемуся запаху, можно было не сомневаться – это была кровь. Будто что-то или кого-то тянули по полу, оставляя за собой кровавый след.

Нас резко отдёрнул от созерцания этого пекла Данила, высунувший голову в дверь амбара.

– Шухер, ребята! Староста идёт! – прошипел он.

Мы бросились к люку. Я с силой захлопнул его, Макс в несколько движений натянул обратно брезент, засыпав край сеном. Мы метнулись к груде мешков в углу и с видом крайнего усердия принялись их перекладывать с места на место, стараясь выглядеть запыхавшимися от работы.

Через мгновение в амбар вошёл староста Генрих. Он неспешно обвёл взглядом помещение, задержав его на нас. Его взгляд был спокоен, но невероятно цепким.

– Охо-хо, – протянул он. – Вижу по вам, работа нелёгкая. Аж вспотели все.

Я почувствовал, как по лбу действительно стекает капля пота – но не от работы, а от нервного напряжения.

– А ты чего же, дружок, своим товарищам не помогаешь? – обратился он к Даниле, который только что вернулся внутрь, всё ещё бледный.

– Ну... – протянул Даня, – это им... такая месть. Да, месть за то, что они скинули на меня всю работу сначала.

Староста снова рассмеялся своим старческим смешком. – Охо-хо-хо, молодость, молодость... Ну ладно, не буду вас отвлекать. Работы снаружи ещё – уйма. – И, кивнув, он так же неспешно вышел.

Мы застыли на месте, слушая, как его шаги затихают вдали. Только тогда выдохнули почти одновременно.

– Вот же старый хитрый жук, – прошептал Макс, вытирая лоб.

– Ничего не скажешь, – согласился я. – Действовать будем ночью. Сейчас – самоубийство. Да и работу надо сделать, а то вызовем лишние подозрения.

Мы переглянулись. В воздухе висело понимание: тихая деревушка Уэйн хранит куда более мрачные секреты, чем можно было предположить. И нам, похоже, предстоит в них разобраться.

Сказано – сделано. Вышли на улицу, осмотрели "поле боя" и быстро накидали план. Макс, как самый ловкий, взбирался на повозку и сталкивал мешки к краю. Даня, используя свою богатырскую стать и подпитку от Стигии, подхватывал их и с рывком закидывал в пустую телегу, которую я уже подогнал. Моя же задача была самой простой, но оттого не менее пиздой: взять эту телегу, довезти до амбара, наклонить её и вывалить мешки прямо на пол, стараясь уложить их хоть немного адекватно, а не как попало. Пока я возился внутри, парни тем временем должны были переключиться на вторую повозку.

Приступили. Первые минут десять всё даже шло бодро. Скрип повозки, тяжёлое дыханье, лаконичные команды Дани –"Тащи!", "Ещё!", "Поехали!". Но с каждым моим рейсом туда-обратно запал мой начинал стремительно иссякать. Телега, гружённая под завязку, вязла в грунте, и толкать её в одиночку было сущим адом. Мысли начали коварно ползти в сторону оптимизации. Я таскал эту хуйню уже минут пятнадцать, спина мокрая, руки тряслись, а прогресс был виден слабо. Эти повозки были просто неебически громадными.

Очередной раз выкатив пустую телегу из амбара, я остановился, вытирая пот рукавом. Лицо горело.

– Парни, так дело не пойдёт, – выдохнул я, опираясь на бортик. – Мешков дохуя, а эти колымаги слишком тяжёлые. Мы тут до утра прохерачим.

Данил, поставивший очередной мешок, размял плечи, на его лице была написалась усталость, смешанная с решимостью.

– Ну что поделать, грузовиков тут не завезли, – пожал он плечами. – Приходится на своих двоих. Я вот свою Стигию в кисти подпитываю, немного сил добавляет. Но это, блять, так выматывает... Батарейка садится быстро.

Макс, сидя на краю повозки, лишь развёл руками.

–А я так-то вообще почти не напрягаюсь. Качу мешки к Дане, он уж пусть геройствует.

Я скрежетнул зубами. То есть, выходит, я один тут как ломовая лошадь страдаю? "Качу мешки"... Эврика!

– Стойте! – выпалил я, осенённый идеей. – Толкать! Тоесть мы же можем не толкать! Помните, Лилия, когда нам одежду показывала, она там... ну, рукой поводила, и стенды вещами сами по воздуху летали? Телекинез, блять!

Они оба уставились на меня.

– Ну, кто-нибудь заклинание помнит?

Макс нахмурился, его аналитический мозг тут же начал просчитывать риски.

–Помню-то помню. "Creo Motus Ad Objectum". Но это, по их же словам, уровень Академии. Думаешь, мы с ходу осилим? Последствия могут быть... не очень.

– Да ну тебя в болото, зануда! – отмахнулся я. – Когда ты стал таким ботаником? Легче же должно быть, в разы!

Даня почесал затылок, задумавшись.

–А ведь вариант... И правда, интересно. Как оно там точно...?

– "Creo Motus Ad Objectum", – снова, уже с выдохом, произнёс Макс, сдаваясь под нашими напористыми взглядами.

– Да-да, точно оно! – воскликнул я, уже чувствуя себя Архимедом в ванной.

Я отошёл на шаг, вытянул руку к ближайшему мешку, торчавшему из повозки. Закрыл глаза на секунду, пытаясь представить то самое «втягивание» спраны из воздуха, её поток по воображаемым каналам внутри руки... и само движение, подъём. Сказал чётко и уверенно: Creo Motus Ad Objectum.

Эффект был. Я прям почувствовал, как в ладони возникает какое-то напряжение, будто я взялся за невидимую верёвку. Мешок дёрнулся, приподнялся сантиметров на тридцать... и тут же мою хлипкую ментальную хватку сорвало. Энергия вырвалась с коротким, болезненным щелчком, отдачей в виски, а я, как подкошенный, плюхнулся на задницу в пыль.

– Уф... Блядь, – простонал я, потирая затылок. – Походу, слишком тяжёлые для меня одного. Давайте вместе попробуем. И, кстати, сколько они вообще весят? Я даже не глядел.

– По пятнадцать кило, – тут же ответил Даня, изучая этикетку на мешке. – надо вместе.

Они встали по бокам от меня, приняв сосредоточенные позы. Взгляды скрестились на цели.

– На три-четыре... – скомандовал Макс. – Creo Motus Ad Objectum!

На этот раз мешок взлетел резко и уверенно, завис в воздухе на метр от земли. Успех! Но длился он ровно две секунды.

– Тащи на себя! – крикнул Даня.

–В смысле на себя? Его же в амбар надо! – возразил Макс.

–В лево, я сказал, долбоёб!

–Мы стоим поперёк повозки, логичнее прямо!

Мешок на их логике и "прямо" затрепетал, качнулся и с глухим "бумхом" рухнул обратно в повозку, подняв облако пыли.

Пока они готовы были начать спор с переходом на личности, я вмешался.

– Парни, пока вы не поубивали друг друга, предлагаю схему: один главный по полёту – направляет, двое – тянут энергетические "нити" по его командам. И будем меняться, чтобы не выгорать.

Они обернулись на меня, и на их лицах отразилось неподдельное удивление.

– Ого, – сказал Макс.

–Не ожидал от тебя такой здравой мысли, – почти хором добавил Даня.

У меня аж глаз дёрнулся от этой синхронности. Сука. Без слов я отступил на шаг, тихо прошептал заклинание, нацелившись на пару некрупных камней в пяти метрах от нас, и с небольшим усилием мысленно швырнул их.

Ах ты сука! – почти одновременно вскрикнули оба, подпрыгивая и потирая задницы.

Мы немного побегали друг за другом, поуворачивались от летящих камушков, попинали друг друга по ногам, поржали до слёз и, наконец, успокоились. Идею, очищенную от быдло-споров, решили воплотить.

И оно сработало. Блестяще. Особенно когда я додумался не таскать мешки по одному, а просто подкатить пустую телегу внутрь амбара и сразу нагружать её там магией. Почему мы не сообразили этого сразу? Потому что дебилы, вот почему.

И вот так время и пролетело. Цикл: восстановление спраны (сидя на земле и тяжело дыша), приколы с кривыми полётами мешков (Смотри, качает как будто пьяный!) и сама работа. Солнце поползло к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона. И с каждым часом та загадка, скрытая под люком, становилась всё ближе, нависая над нами зловещим, но неотразимым обещанием. Вечер неумолимо приближался, а с ним – и время настоящих действий.

Как-то слишком быстро время пролетело. За этой магической работой, смехом и редкими перепалками мы и не заметили, как солнце окончательно скатилось за горизонт, а небо окрасилось в глубокие синие тона. В воздухе уже висела вечерняя прохлада.

– Ну что, – выдохнул я, опираясь на косяк двери амбара и оглядывая плоды нашего труда, – вроде всё. Не без косяков, но управились.

– Круто, что у нас такие успехи в области взаимодействия, – заметил Макс. – Это, считай, полноценная тренировка была. Координация, распределение сил, управление энергией...

Мои мысли о магическом прогрессе грубо оборвал Даня, скинув на землю потрёпанные перчатки.

– Бля, я сейчас умру. Я хочу в душ. Мне пох, я первый.

– Окей, тогда я второй! – тут же подхватил Макс, снимая с себя пыльный плащ.

– Ну а за меня, как всегда, всё решили, – вздохнул я, но беззлобно. Усталость валила с ног, и мысль о прохладной воде была магически притягательной.

Вот так, устало переговариваясь, мы и дотопали до нашего гостевого домика на окраине. По дороге я отметил про себя странную деталь: старейшина Генрих так больше и не появился. После нашего утреннего разговора он будто испарился. Очень уж подозрительно. Слишком спокойно он оставил нас с этой работой.

Даня, как и заявлял, первым ринулся в летний душ – деревянную кабинку с баком на крыше. Скоро оттуда понёсся довольный рёв и звук льющейся воды. Мы с Максом остались на крыльце, присев на ступеньки. Тишина вечера была обманчивой, почти зловещей.

– Артём, – тихо начал Макс, глядя в темнеющий лес. – Как думаешь, что там, под люком, может быть? И... насколько это опасно?

Я посмотрел на него. Его лицо в сумерках казалось бледнее обычного.

– Ну, если вспомнить следы внизу и этот запах, – так же тихо ответил я, – то варианта два: либо нам там конкретно пиздец, либо мы как-то, по старой доброй традиции, выкарабкаемся. Третий не дан.

– Обнадёживающе, – хмыкнул Макс, но беззлобно. Он нервно провёл рукой по волосам.

– Не думай пока об этом. Уже совсем скоро сами всё узнаем, – попытался я его успокоить, хотя самому было не по себе.

Макс лишь покачал головой. – Ну да, узнаем... Только вот моя жопная чуйка уже орёт, как резаная.

В разговор вмешался Даня, выйдя из душа с полотенцем на плечах и волосами, торчащими в разные стороны. – У тебя жопная чуйка? Моя так вообще вопит, как сирена. Чувствую, хуйня там катная, ещё та.

– Прекращайте эти разговоры, – он резко взмахнул рукой. – Давайте идите купаться, а потом ужинать. Ну и готовиться к вылазке. На пустой желудок мы только зря трусить будем.

Даня, как всегда, был грубоват, но чертовски прав. Мысли о еде моментально затмили мрачные предчувствия. Я был голоден, как волк.

Искупавшись, мы быстро сориентировавшись на кухне, решили пожарить яиц. В принципе, кроме хлеба, сала и яиц тут особо ничего и не было. Просто, сытно и быстро. Пока я возился со сковородой, Даня накрывал на стол, а Макс перепроверял наше снаряжение.

Поев и почувствовав прилив сил (или иллюзию таковых), мы приступили к самому важному – планированию.

– Значит так, – начал Даня, чертя пальцем по деревянному столу невидимую карту. – Амбар на краю деревни, с другой стороны от нас. Но нам нужно как-то держать пост, следить, не появится ли тот... ночной гость. Есть идеи, как дежурить и одновременно спуститься вниз?

Макс, настроенный на креатив, выдвинул первую идею: – Может, создадим каменные глыбы и выдолбим из них наши фигуры? Как чучела.

Я не удержался от критики. – Глупая затея. Староста может выйти на проверку. Или тот самый монстр. Узнают подделку – всё, провал.

Макс фыркнул, обидевшись. – Ну моё дело предложить. Критикуешь – предлагай!

– Окей, – сказал я и задумался на пару секунд. – Мне кажется, нам придётся разделиться. Один будет отвлекать. Имитировать погоню в лес, с криками, взрывами, шумом. А двое других под этот шумок прокрадутся в амбар и спустятся вниз.

Даня почесал подбородок. – Идея в целом дельная. Но вдруг эта херь реально появится? И как ты хочешь изобразить монстра? А ещё... Вдруг староста замешан? Он ж не дурак, поймёт, если мы будем гнаться за подделкой.

– Дело говорит, – поддержал его Макс. – Насчёт подделки... Можно в принципе создать голема. Из лёгкого материала – из земли, веток. И так же, как мы сегодня мешки таскали, телекинезом перед собой на расстоянии вести, создавая иллюзию движения.

Я задумался. Идея с големом была интересной. Далеко не факт, что этой ночью появится тот незваный гость. А услышав взрывы и погоню, он точно сто раз подумает, прежде чем сунуться. По крайней мере, так бы поступило любое пугливое животное. А если нет... Ну, что ж, значит, Максу будет жарковато.

Я кивнул. – Согласен. Думаю, тебе, Макс, и стоит этот план воплощать. А мы с Даней спустимся и глянем, что к чему.

Макс скривился, будто съел лимон. – Это почему я?

– Ну, ты и предложил, – парировал я. – Плюс, у тебя глазик есть. Можешь издалека следить за обстановкой. Так что ты как нельзя кстати подходишь для такой миссии.

Макс тяжело выдохнул и буркнул себе под нос: – Кто меня только за язык тянул...

– Чтож, – хлопнул в ладоши я, стараясь придать бодрости. – Раз с планом определились, пора приступать. Я думаю, можно даже к старосте подойти, сказать, что мы выходим на дежурство. Пускай перепроверит народ, всё-таки сам объявил комендантский час. Это вызовет меньше подозрений.

Парни молча кивнули. Решение было принято.

Собравшись, взяв своё основное оружие и припрятав ножи, мы отправились к дому старосты. Его белый двухэтажный дом выделялся среди прочих строений и стоял в самом центре посёлка. Постучав в крепкую дубовую дверь, мы услышали за ней шаркающие шаги.

– Кто пожаловал? – донёсся из-за двери голос Генриха.

– Это авантюристы! – чётко произнёс Даня. – Пришли на дежурство!

Дверь со скрипом открылась, и на пороге возникла фигура старосты. Он окинул нас оценивающим взглядом.

– Охо-хо-х! Какие активные! И уже при парадном, – он кивнул на наше оружие. – Ох, а который час-то?

Мы переглянулись и пожали плечами. Часов-то у нас не было.

Старик хмыкнул и что-то пробормотал себе под нос. На его запястье на мгновение вспыхнула слабая голубоватая дымка. – Девять тридцать. Пройдёмтесь со мной, юноши. Пора дать понять моим жителям, что пришло время отправляться по домам.

Чтож. Делать нечего. Пришлось идти. Мы разошлись в разные стороны, как и велел староста, и начали орать на всю округу, оповещая о комендантском часе. Окна в домах один за другим гасли, двери закрывались. Деревня быстро погружалась в сонную, неестественную тишину.

Моё внимание привлёк мальчик, стоявший у самого края деревни, у того самого сеновала. Он неподвижно смотрел в сторону леса, будто чего-то ожидая. Я подошёл к нему.

– Пацан, ты не слышал колокола и наши крики? Пора домой. У тебя есть родители?

Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было отрешённым, глаза пустыми, как у стеклянной куклы. Он смотрел на меня, но будто не видел.

– Они не те, кто выдают за себя, – тихо и без всякой интонации произнёс он.

Меня пробрал леденящий озноб. Это была не детская игра, не фантазия. В его голосе была пугающая уверенность.

– Что?.. Что ты сказал? – переспросил я, но ребёнок уже развернулся и беззвучно зашёл в первый же дом на окраине, скрывшись за дверью.

Я остался стоять как вкопанный. "Не те, кто выдают за себя". Что, блять, это должно значить? Если "они" не те, то кто тогда те, кого я только что отправлял по домам? И что это за ребёнок?

Бля, надо ребятам рассказать. Немедленно.

Я пустился бегом обратно, к центру деревни, к месту, где мы договорились встретиться. Прибежал первым. Отлично, блять, просто замечательно. Прошло несколько томительных минут, пока не подтянулся Макс, шедший неспешным шагом.

– Ну что, всех прогнал? – спросил он.

– Не в этом дело, – начал я, но тут же замолк, увидев приближающихся Данилу и старосту. Они о чём-то тихо беседовали, и выражение лица у Данилы было настороженным.

– Итак, – произнёс Генрих, подойдя к нам. – Раз все по домам, я могу со спокойной душой отправиться сам и оставить на вас вашу работу. Хорошей вам охоты, о-хо-хо.

– Охоты? – резко переспросил Даня, но староста уже повернулся и зашагал к своему дому, не оборачиваясь.

– Охота, блять, – прошипел Макс, глядя ему вслед. – Он это так, для красного словца, или...

– Угу, – буркнул Даня. Потом он посмотрел на меня и нахмурился. – Э, Артём, чё такой бледный? Звание Макса отобрать пытаешься? – попытался он пошутить, но шутка не удалась.

Я сглотнул ком в горле. – Ребёнок... – начал я и замолчал, подбирая слова. – Там, на окраине, мальчик. Сказал... сказал: Они не те, за кого себя выдают.

– Чего? – не понял Даня.

– Тут явно что-то не так, – выдавил я, уже почти шёпотом. – Что-то очень, очень не так.

Даня хмыкнул, но в его глазах не было и тени насмешки. – Ты только сейчас это осознал? По-моему, уже с ночного гостя стало ясно, что тут пахнет не просто керосином, а целым нефтеперерабатывающим заводом.

– Ладно, – он резко выдохнул, отряхиваясь. – Приступаем к плану?

– Да, – кивнул я, обращаясь к Максу. – Макс, через полчаса начинай свою сценку. Дай нам время добраться и спуститься.

Он мрачно кивнул. – Понял. Будьте осторожны.

Мы с Даней, не теряя больше времени, направились к амбару. Деревня была мёртвой. Ни огонька, ни звука. Только наши шаги и навязчивое стрекотание цикад. Мы аккуратно прошмыгнули через ворота и так же тихо прикрыли их за собой. Внутри амбара было темно, как в склепе. Полная, давящая темень.

Я прошептал: Creo Lux. На моей ладони вспыхнул маленький, тусклый шарик света, отбрасывающий дрожащие тени. В его призрачном сиянии амбар выглядел ещё более зловещим, чем днём. Всё было на своих местах. Направляемся к люку. Отодвигаем брезент. Под светом нашего шарика открывается тот самый люк с пугающими символами.

Мы приготовили заранее сделанные из обрывков ткани подобия бандан, чтобы хоть как-то отфильтровать трупную вонь. Глубоко вдохнув относительно чистого воздуха, мы завязали их на лицах. Готово.

Я снова кидаю шарик света вниз. Тот же провал, та же старая лестница, те же засохшие тёмные дорожки на каменном полу внизу. Выглядят они теперь ещё отвратительнее.

– По очереди, – тихо говорит Даня, обнажая меч. – Я первый.

Он осторожно ступает на первую ступеньку. Дерево скрипит под его весом так громко, что кажется, это слышно на всю деревню. Я чувствую, как у меня холодеют руки. Мы блядь лезем в самую жопу, как герои дешёвого хоррора, так ещё и сейчас пиздануться с этой хлипкой лестницы – разбиться насмерть.

Спускаемся медленно, растянувшись. Каждый скрип заставляет сердце ёкать. Наконец, Даня прыгает на каменный пол внизу, я – следом. Мы в небольшом подвальном помещении. От лестницы в обе стороны уходят узкие, низкие туннели, выкопанные в глинистой земле и укреплённые старыми досками. Следы ведут налево.

– Решили, что мы не герои фильмов ужасов, – шепчу я, – идём вместе. Туда, где следы.

Даня кивает, сжимая рукоять меча так, что его костяшки белеют даже в полумраке. Его можно понять. Я тоже ссусь, как суслик. В горле пересохло.

Мы двигаемся по туннелю, согнувшись. Шарик света плывёт перед нами, его сияние кажется таким ненадёжным в этой поглощающей тьме. Внезапно сверху посыпалась земля, и раздался еле слышный шорох, а потом ещё один, чуть ближе.

Даня замирает и тихо шипит: – Видать, это Макс начал развлекаться.

Я смотрю на него и вижу, как напряжены его плечи. Но мне в голову приходит страшная мысль. Я останавливаюсь, хватая его за рукав.

– Стой. А точно ли это Макс? Он же... Он ещё не создавал таких взрывов. И шорох...

Нас отвлекает от этих леденящих душу мыслей вид впереди. Туннель заканчивается массивной железной дверью с тяжелым кольцом вместо ручки. И следы крови ведут прямо к ней. Прерываются на пороге.

– Следы явно ведут туда, – произносит Даня, и его голос срывается. Он вытирает холодный пот со лба.

– Сто процентов, – хрипло соглашаюсь я и, отбросив все предосторожности, прислоняюсь ухом к холодному металлу. Ничего. Ни звука. Абсолютная, мёртвая тишина.

В этот момент сверху раздаётся уже не шорох, а глухой, мощный удар. С потолка сыпется целый поток земли и мелких камней.

Даня зашипел, пригнувшись: – Что там, блять, происходит!?

– Хрен его знает, – отвечаю я, и голос мой дрожит. – Но... давай для начала откроем эту чёртову дверь. Я думаю, с Максом всё в порядке. Надеюсь.

Он кивает, лицо его искажено гримасой страха и решимости. – Надо. Хотя бы узнать... Хотя бы понять, что тут.

Я тяну за кольцо. Дверь не поддаётся. – Помоги.

Мы ухватываемся за кольцо вдвоём. Напрягаемся изо всех сил. Мускулы наливаются свинцом. Сначала ничего, потом раздаётся резкий, пронзительный скрип ржавых петель, от которого кровь стынет в жилах. Дверь с тяжёлым стоном подаётся внутрь.

– Бля... – простонал Даня, морщась от этого кошмарного звука.

Я же онемел. Полностью. Мой мозг отказался обрабатывать то, что открылось моим глазам.

Это была не комната. Это был обширный подземный зал. И он был полон. Балки, вбитые в землю и потолок. С них свисали... люди. Подвешенные на крюках, как туши в мясной лавке. Десятки тел. Мужчины, женщины... Их лица...

Я узнавал их. Блядь, я узнавал их лица! Я их лично, час назад, загонял по домам, глядел им в глаза! Я кричал этому плотнику, чтобы шёл домой, а он ворчал... Теперь он висел здесь, с остекленевшими глазами и синим, опухшим лицом. Та женщина с двумя детьми... Её тоже здесь не было. Если они здесь висят... то кого, блять, я только что отправлял спать? Кто тогда ходит по деревне?

Ноги сами подкосились, и я рухнул на колени. По лицу текли слёзы, но я даже не осознавал этого.

Даня сначала не понял, смотрел на мою реакцию с недоумением. Потом его взгляд скользнул по залу, вгляделся в ближайшее тело... в лицо того самого плотника.

– Матерь Божья... – выдохнул он, и его голос был поломанным, детским. – Что за пизда...

Он не выдержал. Резко развернулся, схватился за косяк двери, и его вырвало. Спазмы сотрясали его мощное тело.

– Блядь... – это был уже не шепот, а хриплый, полный ужаса стон. – Блядь, блядь, блядь...

Он вытер рот рукавом, его лицо было зелёным, глаза выпученными. – Нам... нам нужно бежать. Отсюда. Сейчас же.

Мы выползли из этого ада, как раненые звери. Захлопнули дверь с тем же ужасным скрипом. Побежали по туннелю, спотыкаясь, задыхаясь. Взбежали по лестнице, не обращая внимания на её скрип. Вывалились из люка на пол амбара. Словно обезумевшие, вместе натянули на люк брезент, засыпали его сеном.

Я стоял на коленях, дыша как загнанная лошадь. Всё тело тряслось в мелкой, неконтролируемой дрожи. По спине бегали ледяные мурашки. Мы видели самое страшное, что только можно представить.

И в этот момент, когда казалось, что хуже уже некуда, на моё плечо, а затем и на плечо Данилы, мягко, почти невесомо, легла чья-то рука.

Мы замерли. Ледяной ужас, по сравнению с которым всё предыдущее было лишь лёгким испугом, сковал нас полностью. Медленно, очень медленно, мы поворачиваем головы.

11 Глава - отчаяние и надежда

Главный зал гильдии гудел, как растревоженный улей. Воздух был густ от запаха пота, кожи, прокопченной у костров, и дымного оттенка дешёвого эля. Сотни голосов сливались в сплошной гулкий гомон: кто-то хрипло хохотал, делясь похабным анекдотом, кто-то с упоением и размашистыми жестами пересказывал подробности вчерашней стычки с гоблинами на западном тракте. Слышался звон монет – несколько групп в углу уже делили добычу, выкладывая на грубые деревянные столы потрепанные кошельки. Другие, более мрачные и молчаливые, просто стояли у стен, скрестив руки, и ждали, сверля взглядом дверь в кабинет руководства. Вся эта мощёная камнем цитадель, обычно жившая размеренной, деловой жизнью, сейчас бурлила нетерпением и любопытством. Собрать всех А-рангов в городе без предупреждения – такого не случалось давно.

И вот тяжелая дубовая дверь с громким скрипом отворилась, и на небольшое возвышение у стены с картами мира вышел Астемир.

Шум стих почти мгновенно, будто ножом перерезали горло. Десятки пар глаз – уставших, хитрых, надменных, осторожных – устремились на него. Зам гильдмастера был в своей привычной практичной одежде. Тёмная рубаха, потертый жилет, но сегодня на лице не было и тени его обычной, слегка насмешливой приветливости. Черты заострились, взгляд был собран и тяжел.

Друзья, авантюристы! – его голос, чистый и металлический, без усилия прокатился по замершему залу. Он на мгновение запнулся, прочистил горло, давая последним шепотам умереть под сводами. – Я собрал вас здесь, весь цвет Градо Ильдара, ради одной цели. Срочной и смертельно опасной.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.

Как вы знаете, наша гильдия давно ведет войну с подонками в балахонах – с теми, кто именует себя культистами. Они – язва на теле Империи, падальщики, сеющие хаос в тени наших стен.

В зале пронесся одобрительный, но напряженный гул. С культистами сталкивались многие, и мало у кого оставались о них приятные воспоминания.

Совсем недавно, – продолжал Астемир, – троице авантюристов рангом пониже, посчастливилось… или не посчастливилось, найти в канализации, прямо под центром города, неизученный лаз. Он с силой ткнул пальцем в пол, будто указывая прямо под ноги собравшимся. По их описанию, основанному на ощущениях, запахах и том, что они успели мельком увидеть, всё кричит об одном: это одна из их крысиных нор. Логово. И мы имеем уже несколько случаев с идентичным описанием из других районов города, закончившихся кровью».

Он обвел зал суровым взглядом.

Наша задача на сегодня проста, как клинок: найти это место, зайти туда, изучить его вдоль и поперек. И если там будут враги… Голос Астемира стал тише, но от этого лишь страшнее, – …уничтожить. Под корень. Не оставив ни единого живого свидетельства их мерзких ритуалов.

По залу пробежал ропот. Не страх, нет – скорее нежелание. Воевать с бандитами или чудовищами – это одно. Лезть в логово фанатиков, чья магия часто бывает грязной, непредсказуемой и жертвенной – дело куда менее благодарное и куда более рискованное.

Астемир уловил это настроение. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

Я понимаю, что прошу о многом. И я знаю, что риск велик. Поэтому Совет Гильдии постановил: каждый, кто примет участие в этой вылазке, получит амнистию от налогового сбора на свои последующие три миссии! Вне зависимости от их ранга и награды!

Эффект был мгновенным и взрывным. Тишину сменили громкие возгласы, одобрительные свистки и даже пара ударов кулаком по столу. Кто-то вскрикнул: "Давно бы так, Астемир!". Налоговый сбор в гильдии был существенным, и три "бесплатных" вылазки – это целое состояние для многих. Даже самые мрачные и осторожные не могли скрыть проблеска интереса в глазах.

Тише! – скомандовал Астемир, и шум снова стих, хотя возбужденная энергия все еще витала в воздухе. – Возглавлять операцию буду лично я. А замом… Он обернулся. Из тени позади него вышел невысокий, но широченный в плечах мужчина.

–…будет Элрик Эрнид. Вы все знаете его как "Антальского Зверобоя".

На возвышение взобрался коренастый детина, едва дотягивавший Астемиру до плеча. Его лицо почти полностью скрывала пышная, огненно-рыжая борода, заплетенная в две аккуратные косы. На голове красовался стальной шлем с двумя короткими, но внушительными рожками. За его спиной, казалось, мерцала в скудном свете огромная, тщательно ухоженная секира, рукоять которой была обмотана потертой кожей.

Хм, я понял тебя, друг мой Астемир, – голос Элрика был низким, грудным, похожим на отдаленный раскат грома. Он говорил медленно, обдумывая каждое слово.

Астемир хлопнул его по плечу, и тот даже не качнулся от удара.

– Из всех S-ранговых авантюристов, только ты откликнулся на мой зов. Спасибо.

То ли еще будет, – промычал в ответ Зверобой, его глаза, маленькие и острые, как у барсука, скользнули по толпе, оценивая бойцов.

Когда выдвигаемся?– громко, на весь зал, спросил Элрик.

Немедленно, – отрезал Астемир. – Снаряжение проверено? Зелья, свитки, оружие? У кого нет – стандартная экипировка выдается из гильдейских запасов. На сборы – десять минут. Встречаемся в центре, у служебного входа в канализацию. На площади Яшмового Фонтана.

Зал взорвался движением. Стул с грохотом падали, люди толпами ринулись к оружейным, крича наперебой своим оруженосцам и напарникам.

***

Ровно через десять минут, как и было приказано, у заветного люка на площади, уже отодвинутого в сторону, стояла внушительная группа. Человек двадцать пять. Элита городских бойцов B и A рангов. Броня всех мастей – от легких кожаных дублетов до тяжелых латных наплечников; клинки, посохи, луки. В воздухе витал запах стали, масла для доспехов и напряженного ожидания.

Астемир и Элрик стояли впереди всех. Зам гильдмастера развернул пергамент с планом канализационных тоннелей.

Так, внимание всем! – его голос не требовал повышения, чтобы его услышали. – Слушайте и запоминайте. Мы заходим в канализацию. Двигаемся строго друг за другом, в колонну по одному. Никаких отставаний, никаких самовольных отклонений от маршрута. Каждый четвертый в цепочке – ваш главный приоритет – непрерывно поддерживает заклинание света. Я не хочу, чтобы кто-то провалился в коллектор или споткнулся о труп крысы размером с собаку. Вопросы?

Вопросов не было. Собрались профессионалы.

Элрик, – Астемир повернулся к Зверобою, – ты идешь впереди. Не зря же славишься своей стойкостью. Будь нашим щитом».

Тот лишь молча кивнул, сгреб свою секиру в руки, и без лишних слов, тяжелой, уверенной поступью начал спускаться в темный провал. За ним, как ручей за глыбой, потянулась вереница авантюристов.

Движение по знакомым, прочищенным от нечистот тоннелям шло быстро и без происшествий. Лишь изредка слышался испуганный писк и шуршание – обычные крысы в ужасе разбегались от такого скопления могучей силы. Цепочка мерцающих шаров света отбрасывала на влажные, покрытые слизью стены гигантские, пляшущие тени.

Вскоре они дошли до указанного перекрестка.

Стой! – скомандовал Астемир. – По словам ребят, где-то здесь должен быть узкий проход, замурованный стеной. Ваша задача – найти его и немедленно сообщить мне. Работаем. Разбиваемся на три группы, проверяем ответвления. Тишина и осторожность.

Авантюристы, без лишних слов, разбрелись в три стороны от развилки. Слышался лишь приглушенный лязг доспехов и шарканьь ног по камню. Прошло пятнадцать томительных минут. И вот, из левого тоннеля к Астемиру и Элрику подбежал, слегка запыхавшись, авантюрист B-ранга – молодой парень с коротким мечом на поясе.

Мастер Астемир, мастер Элрик! Кажется, я нашел. Полное совпадение с описанием.

Веди, – коротко бросил Астемир.

Они дошли до тупикового ответвления, где стена выглядела… странно. Слишком ровной, слишком свежей на фоне древней кладки. Камни были грубо пригнаны друг к другу, а швы между ними заполнены каким-то темным, засохшим составом.

«Ага, значит, здесь и были наши парни», – пробормотал Астемир. Он жестом отодвинул всех behind себя и приложил ладонь к холодной поверхности стены. Он не стал произносить длинных формул, не стал тратить время на сложные жесты. Он просто сконцентрировался и выдохнул одно слово, вложив в него всю свою волю и мощь: Motus!

Из его ладони вырвался сокрушительный, почти невидимый глазу поток чистой кинетической энергии. Раздался оглушительный хруст, и стена просто рассыпалась, словно сделанная из песка. Камни с грохотом полетели внутрь, подняв облако пыли.

Из открывшегося прохода на авантюристов дунул леденящий, неестественно холодный ветер. И запах… Сладковато-приторный, тяжелый запах тления, смешанный с чем-то металлическим, словно кровь, и едким дымом от сгоревших волос. У нескольких бывалых бойцов скулы задрожали.

Похоже, это оно, – без эмоций констатировал Астемир.

Он резким движением руки послал в темноту яркий шар заклинания Lux. Световой сфер пронесся по узкому коридору, осветив на мгновение грубые стены пещеры, и резко, с сухим щелчком, ударился в противоположную стену, погаснув. Он пролетел метров десять.

Элрик, собери всех, немедленно. Я пока зайду на первичную разведку.

Это может быть опасно. Одному, – произнес Элрик, его рука сжимала рукоять секиры.

Астемир обернулся к нему, и на его лице на мгновение мелькнула знакомая, дерзкая усмешка. Ты же знаешь, я крепкий парень.

И, не дожидаясь ответа, он шагнул в пролом, его плечи инстинктивно расправились, готовые к любой угрозе.

Пройдя по короткому, низкому коридору, он вышел с другой стороны. Дыхание на мгновение застряло в груди. Ему открылась обширная, неестественно правильной формы пещера, явно расширенная магией. Она уходила глубоко в темноту, и из ее глубины и доносился тот самый мерзостный запах. Тишина вокруг была абсолютной, гнетущей.

Астемир бесшумно вытащил из-за пояса свой изящный, отточенный клинок, напоминавший по форме вакидзаси. Лезвие слабо мерцало в магическом свете, исходящем от его свободной руки. Он двинулся вперед, ступая как кот, каждый мускул напряжен до предела.

Впереди был поворот. Сделав несколько глубоких, беззвучных вдохов, он резко выскочил из-за уступа, готовый к мгновенной атаке.

Но никого не было.

Пещера расширялась здесь в некое подобие зала. И именно здесь, в центре, на полу, зияла кошмарным оскалом пентаграмма. Но не простая. Ее основу составлял шестиугольник, внутри которого причудливо и с математической точностью переплетались несколько квадратов и окружностей. Линии были выжжены на камне, и в них, чернея, застыла запекшаяся кровь.

И самое ужасное – по углам шестиугольника, на невысоких каменных тумбах, были водружены… головы. Головы людей. Их лица, искаженные предсмертным ужасом и болью, были обращены к центру круга. Присмотревшись, Астемир с содроганием узнал их – это были те самые пропавшие бедняки из «Котла», о которых он читал в докладах на прошлой неделе.

«Какой же чёрт…» – вырвалось у него сдавленное, хриплое ругательство, полное настоящей, животной ненависти.

Он заставил себя сделать шаг внутрь этого кошмарного святилища. Его взгляд упал на невысокий пьедестал в самом центре круга. На нем лежала книга. Толстый, тяжелый фолиант. Переплет был сделан из кожи. Грубой, неестественного желтовато-серого оттенка, с редкими жесткими волосками. И пусть он до последнего не хотел этого признавать, но его мозг, опытный и циничный, уже подсказывал ему – из чьей кожи.

На обложке был вытеснен, нет, не вытеснен, а аккуратно вшит другим, более темным куском кожи, сложный, извращенный символ. Переплетение изогнутых линий, напоминающее то ли сломанный череп, то ли высохшее дерево с неестественными плодами.

Где-то я уже видел подобное… – прошептал Астемир, и по его спине пробежал ледяной мурашек.

Преодолевая отвращение, он вскрыл книгу. Страницы, сделанные из тонко выделанной кожи, испещряли аккуратные записи на том самом древнем языке, который культисты называли "языком Первого Судьи". Он листал страницу за страницей, и его лицо мрачнело. Ритуалы вызова, описание жертвоприношений, хвалебные мантры в адрес Первого Судьи, призывы к очищению мира через великий Перезапуск.

– Безумцы… – шипел он сквозь зубы.

И вот он дошел до финальной части. Подготовка к обретению Благословения, – гласил заголовок. Текст описывал, как через ритуал с использованием "ста уст ста сердец" можно получить крупицу силы Первого Судьи и стать Проводником Его Воли.

– Что за бред? – Астемир с силой сомкнул книгу. – Я знаком с гильдмастером, он тоже Судья, и не может просто так раздавать свои силы кому попало! На что они надеются, творя такой кошмар?!

Он снова открыл книгу на последней странице, желая найти слабость ритуала, ключ к его остановке. И нашел. Финальная фраза, подчеркнутая дважды: "Сила Вознесения пропорциональна чистоте жертв. Сто душ, освобождённых от физических оков, явят Мощь, что сокрушит старый мир".

Сто душ.. Чувствую что это плохо закончится.– Подумал хмурый зам главы гильдии. Закрыв книгу, его вниманию предстал листочек под ней

– наш брат, шестой апостол, первый апостол согласовал ретуал, и нашёл для тебя возможность, деревня Уэйн.

Надеемся что ты не подведёшь нашу веру.

Астемир впервые в жизни почувствовал, как по его спине, несмотря на всю выучку и опыт, пробегает ледяная полоса абсолютного, животного ужаса. Он побледнел.

– Не может быть… – прошептал он.

В этот момент в пещеру, сгрудившись в проходе, ввалились подоспевшие авантюристы. Увидев головы и пентаграмму, они замерли. Кто-то молча отвернулся, прижимая ладонь ко рту. Кто-то громко, смачно блеванул прямо у стены. Большинство же просто стояли, изменившись в лице, с глазами, полными шока и отвращения.

Элрик, войдя последним, на мгновение застыл на пороге. Его бородатая маска не дрогнула, но он медленно сложил свои могучие, покрытые шрамами ладони вместе на груди, и его губы беззвучно зашевелились в старой, как мир, молитве об упокоении жестоко убитых.

Астемир с силой сжал книгу в руке, его костяшки побелели. Он поднял взгляд на Элрика, и в его глазах горел холодный огонь.

– Немедленно собираем отряд, – его голос прозвучал как удар хлыста, заставив всех вздрогнуть. – Мы выдвигаемся. Сейчас же. В деревню Уэйн.

И уже почти шепотом, который услышали лишь те, кто стоял ближе всех, он добавил, глядя в темноту за пределами пещеры, словно пытаясь пробить взглядом километры камня и земли:

– Простите, ребята… Надеюсь, мы еще не опоздали.

***

Мы с Даней замерли, ледяные пальцы чужой руки впились в наши плечи, сковывая любое движение. Сердце ушло в пятки, в висках застучало. Медленно, будто на оси, не дыша, мы начали поворачиваться, готовясь увидеть самого старосту или что-то похуже.

– Парни, тише, это я.

Знакомый голос. Мы выдохнули почти одновременно, когда Макс сбросил капюшон своего плаща. Его лицо было бледным, испарина блестела на лбу в тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели в стенах амбара.

Я глубоко выдохнул, пытаясь выдавить из легких сжавший их комок страха. А Даня, отшатнувшись, тихо, но с такой концентрацией злости, что аж воздух зашипел, проскрежетал:

– Тьфу ты, блядь! Нахер так пугать, а? Я чуть не пересрал, ей-богу! Сердце до сих пор колотится, как сумасшедшее.

Макс лишь болезненно поморщился.

–Ну уж простите. В любом случае, это сейчас не важно. У нас проблема.

– Даня не дал ему закончить, его голос дрогнул, – Мы внизу такое увидели, что развидеть теперь трудно… Там… там…

– Да не перебивай ты! – резко оборвал его Макс, и в его глазах читалась отчаянная энергия. – Этот гандон староста… Я начал план, всё было норм. А он, как только иллюзия с големом рванула в лес – выскочил из своего дома, будто его ветром выдуло. И начал… громко хохотать. Неестественно так, гортанно. Я аж застыл тогда, сценарий в голове сломался. А после щёлкнул пальцами, с таким… презрением. Сказал что-то вроде: "Глупые детишки, зря полезли куда не стоит". Я точно не расслышал, ветер завывал. И потом… потом из всех домов, из тех, куда мы их загоняли, повыскакивали эти… люди. И начался пиздец! Настоящий!

На этих словах снаружи донесся оглушительный грохот, от которого задрожали стены амбара и с потолка посыпалась труха. Земля под ногами вздрогнула.

– Блять, что это!? – вырвалось у меня.

– Я не знаю! – почти крикнул Макс, вытирая рукавом пот со лба. – Этот старик… он оказался не просто колдуном. Он ещё в меня пару этих шаров запулил! – Макс ткнул пальцем в мою грудь.

По силе – как твой, когда ты херанул тогда, на тренировке! А ещё… – он заколебался, – у него глаза… красные, а белки – чёрные. И слёзы из них такие же, чёрные, смоляные! И он улыбался…

После этих слов, он подбежал к тяжелой двери амбара, приоткрыл её на сантиметр, чтобы узнать чего там так жахнуло. Полоска света упала на него, и я увидел, что его дорожный плащ в нескольких местах прожжен, ткань обуглилась. На его левом плече зияло красное, мокнущее пятно – явный ожог от магической энергии.

– Твою за ногу… – безнадежно протянул Макс, всматриваясь в щель.

Мы с Даней подошли к нему, встав за спиной. Я прильнул к другой щели, стараясь разглядеть, что творится снаружи. То, что я увидел, заставило кровь застыть. В центре деревни, кажется, от того самого ритуального круга, куда уходил люк, в небо бил огромный, пульсирующий луч. Он был кроваво-красным в сердцевине и обведенным по краям гниющей чернотой. И с неба, с этого искаженного, багрового неба, которого почти не было видно из-за марева, падал черный, пепельный снег. Он медленно оседал на крыши, на землю, налипая мертвой хлопьей.

– Надо валить отсюда, – глухо, но с железной решимостью произнес Даня, сжимая рукоять своего меча. – Прямо сейчас.

Луч на наших глазах начал сужаться, пульсировал все слабее и слабее, и через несколько секунд испарился, оставив после себя лишь зловещее послесвечение в глазах и тяжелое, давящее ощущение в воздухе.

– А как же другие жители? – тихо спросил Макс, не отрываясь от щели. – Как же, в конце концов, наши наниматели? Неклонские…

Даня повернулся к нему, его лицо стало каменным.

–Жителей больше нет, Макс. Они все… висят внизу. Все.

Макс обернулся на него, не веря, глаза его расширились.

–Как это? А кто тогда сейчас на улице? Кто эти…

Я положил ему на плечо руку и медленно, с болью, покачал головой.

Он понял. Губы его задрожали, он с силой прикусил нижнюю, чтобы не выдать эмоций.

Даня, тем временем, хмурился, глядя в пол.

–Я, кстати… не припоминаю, чтобы внизу висел кто-то из Неклонских. Ни отца, ни дочки.

Я тоже вставил слово, голос мой звучал хрипло:

–Ты прав. Но проблема теперь другая. Они же поселились не здесь, а в домике самого старосты.

Лица Дани и Макса помрачнели синхронно. Осознание было горьким и тяжелым.

– Я думаю… нам стоит попробовать, – неуверенно начал Макс. – Хотя бы узнать, живы они или нет. Если живы… надо попробовать спасти. А то… не по-людски это как-то. Бросить их.

Я посмотрел на него. В его глазах читалась не решимость героя, а простая, человеческая жалость и отвращение ко всему происходящему. Я мог его понять. То, что мы видели внизу, выжигало душу, вызывая животный, первобытный ужас.

Даня молча кивнул, его челюсти напряглись.

–Хорошо, – согласился он сдавленно. – Давай попробуем. Но максимально аккуратно. Тишина и тени.

Макс слабо, но все же улыбнулся. Он заметил, что Даня до белизны сжимает костяшки на рукояти меча. Ему тоже было до чёртиков страшно, но он поддержал идею. Просто потому, что это был его друг. Потому что иначе они не могли.

– Я активирую Бета-канал, – прошептал Макс, и его левый глаз затянула легкая, едва видимая дымка. – Все за мной. Гуськом. Ни звука.

Так мы и выскользнули из амбара, пригнувшись, метаясь от одной темной громадины сарая к другой, от колодца к покосившемуся забору. Багровая пелена на небе поглотила свет двух лун, словно кто-то набросил на мир окровавленный саван. Воздух был густым и мертвым, тишину нарушало лишь наше прерывистое дыхание и отдаленные, леденящие душу звуки — не то рык, не то скрежет, доносившийся со стороны площади.

– Что за чёрт… – выдохнул Макс, резко остановившись и прижавшись к стене очередного дома. Он замер, вглядываясь в сумрак.

– Что ты видишь? – я не мог разглядеть ничего, кроме смутного мерцания в воздухе, искажавшего очертания построек в центре деревни.

– Пиздец… – голос Макса сорвался на шепот, полный неподдельного ужаса. – Там… старик. Он держит за горло Наиду… она на коленях… А её отец, Кайл, лежит неподвижно… И этот тип что-то шепчет ей прямо в лицо…

Мы застыли, вжимаясь в шершавые доски стены. В этот момент я почувствовал, как по спине пробежал ледяной мурашек. Не звук, не движение — чистое, животное ощущение чужого, пристального внимания. Будто на нас внезапно уставились из темноты.

Макс инстинктивно отпрянул от угла. И в ту же секунду над нашими головами, с воющим звуком рвущейся плоти реальности, пролетел черно-багровый сгусток энергии. Он не был направлен в нас — он будто прочертил линию в воздухе прямо над нашим укрытием, словно метка. Сгусток врезался в стену соседнего дома. Грохот был оглушительным. Кусок стены разнесло в пыль, нас окатило волной адского жара и мелкими обломками. В ушах зазвенело.

Послышались неспешные, мерные шаги. Они приближались по щебню и пеплу, и с каждым шагом леденящее чувство чужого присутствия нарастало.

– Так-так-так… – раздался сладковатый, проникновенный голос, который, казалось, звучал прямо у нас в головах. – Неужели тут завелись непрошеные грызуны? И такие… полные страха. Я ведь чувствую его на вкус. Как же интересно.

Из-за угла, рассеивая клубы пыли легким движением руки, вышел староста. Его темный балахон почти сливался с темнотой. Лицо… оно было именно таким, как описывал Макс: алеющие глаза с черными белками, из которых струились густые, черные слезы. Но при этом он улыбался. Широкая, неестественная, растянутая улыбка освещала его лицо жутким довольством.

– Охохо! – он рассмеялся, и этот смех резанул по нервам. – Это же мои дорогие, любопытные авантюристы! Знаете, я всё знал. С самого начала. Чувствовал ваши несмелые шажки, слышал биение ваших испуганных сердец. И делал вид, что не замечаю. Надеялись спрятаться? От меня? – Он покачал головой с притворной жалостью. – Здесь не спрятаться. Ваш страх — это маяк в багровой ночи.

Мы уставились на него, парализованные. Этот... этот старик... излучал такое давление, что воздух стал густым, как смола, и с каждым вдохом в легкие будто заливался свинец.

Даня среагировал первым. С рыком, рождённым не яростью, а чистым, животным отчаянием загнанного зверя, он выбросил вперед руку:

–Creo Ignis Sphaera!

Из его ладони выплюнулся шар пламени, размером с футбольный мяч. Он понесся к фигуре в балахоне. Но старик даже не пошелохнулся. Он не пытался уклониться или защититься. Шар ударил ему прямо в грудь и разорвался ослепительной вспышкой.

Когда дым рассеялся, мы увидели кошмар. Левая половина его груди и лица была сорвана, обнажив то, что скрывалось под кожей. А скрывалось нечто абсолютно черное, маслянистое, напоминающее обугленное мясо, но живое. На этом черном пятне зиял один красный глаз-бусина, а под ним растянулся в ухмылке рот без губ, полный острых, игольчатых зубов. Голос зазвучал на два горла: одно – знакомый голос старосты, другое – скрипучее, шипящее.

– О-хо-хо-хо! Как интересно, резвые детишки! – проскрипело существо. – Я, Шестой Апостол, верный последователь веры Первого судьи, признаю вашу волю! Она сильна! – Его двойной взгляд упал на нас, сканируя. – Ваши стигматы… я чувствую их пульс. Это дар! Я это вижу! Чувствую! Вы… вы такие же, как и наш почитаемый Архейтон , Первый Судья! КАКОЕ ЖЕ ЧУДО! КАКАЯ УДАЧА!

Он внезапно пал на колени, раскинув руки в театральном, молитвенном жесте.

Мы стояли в полном, остолбеневшем вахуе. Но мозг, парализованный страхом, все же работал. Мы переглянулись. Идея родилась мгновенно, без слов, будто мы всегда это rehearsровали.

– Закрывайте глаза! – прошипел я.

Я и Даня зажмурились. Макс, стоявший чуть в стороне, вскинул руки, и его голос прозвучал громко и четко, разрезая напряженный воздух:

–Creo Magnus Lux!

Не вспышка. Это был взрыв света. Ослепительный, всепоглощающий, белый шар чистого солнца родился в его руках и на миг поглотил всё вокруг. Даже через закрытые веки я увидел багровую пелену. Звука не было, лишь нарастающий гул, а потом – физический толчок световой волны.

– ДАВАЙ! – крикнул Макс, и я, все еще не открывая глаз, нащупал руку Дани, сжал ее и рванул с места, таща его за собой. Мы помчались прочь, спотыкаясь, вслепую, надеясь только на память и удачу.

Мы не успели отбежать и двадцати метров.

Существо за нами не побежало. Оно просто засмеялось. И произнесло. Оно произнесло заклинание. Так быстро, что слова слились в единый, оглушительный поток звука, будто диктор-рэпер, читающий на максимальной скорости:

– Creo Ignis Murus Rotundus Magnus Circum Hic. Hostis Intus. Ardeo et Prohibeo!

Мир вокруг нас взорвался в огне. Буквально. Из земли, по кругу диаметром метров двадцать, с ревом вырвались стены пламени. Они сомкнулись над нашими головами, создав идеальную, импровизированную арену для гладиаторских боев. Жар был невыносимым, воздух заколебался, плавился. Дышать стало нечем.

Макс, стоя на коленях, с ужасом смотрел на существо, его Бета-канал работал на износ.

–Парни… он… это уже не человек! У него такая же мерзкая, искаженная спрана, как тогда, у дома! И… и он только что потратил колоссальное количество энергии! Но я не вижу, чтобы у него её запас был большим! Он должен быть почти пуст!

– О-хо-хо! – посмеялось оно, медленно приближаясь, его двойной голос звучал насмешливо. – Наверное, этот маленький аксессуар мешает твоему всевидящему оку, дитя? – Оно сняло с безымянного пальца простое, на вид, серебряное кольцо.

Макс ахнул, словно его ударили в живот. Он побледнел так, что стал прозрачным, и грузно сел на землю, схватившись за голову.

– Что ты видишь?! – крикнул ему Даня, уже по его реакции понимая масштаб катастрофы.

– Артефакт… – выдавил Макс, сжимая веки и выключая Бета-канал. Боль от перегрузки скривила его лицо. – Он… он скрывал его истинный объем… Парни… – он поднял на нас полный отчаяния взгляд. – Нам пизда. Оно… я не знаю, что делать. Я не вижу выхода. – Это была не констатация, это было отчаяние.

– О-хо-хо-хох! – существо радостно подпрыгнуло на месте. – Не переживайте, мои дорогие! Я не убью вас! Зачем убивать столь ценных детей? Я доставлю вас нашему первому апостолу, главе нашего упования! Он… он сделает вас нашими братьями! Вы обретёте истинную веру!

– Нет, завались.

Я не узнал свой собственный голос. Он прозвучал тихо, но с такой железной, холодной решимостью, что даже пламя на миг притухло. Я шагнул вперед, встал перед сидевшим Максом и подавленным Даней, загораживая их собой. Я смотрел прямо в эти два красных глаза – один человеческий, один демонический.

– Не я, ни мои друзья не станут такими, как ты. Никогда.

Я произнес это. Но внутри всё сжималось в ледяной ком. Лицо покрылось липким потом, плечи предательски тряслись. Я чувствовал, как дрожат колени.

И тут на мое правое плечо легла тяжелая, твердая ладонь. Даня. Он встал рядом, его лицо было искажено гримасой ярости и того же страха, но он смотрел на существо не отводя глаз. А потом слева – легкая, почти невесомая рука Макса. Он поднялся, опираясь на меня, и… улыбнулся. Криво, несчастно, но улыбнулся. И я понял. Я не имел права здесь умирать. Ни один из нас.

Я резко опустился на корточки, вдавив ладони в раскаленную землю. Визуализация. Паттерн. Простота и скорость.

–Creo Terra Durus Murus!

Перед существом, в паре метров, из земли с грохотом вырвалась невысокая, но толстая каменная стена, перекрывая ему обзор на секунду-другую. Я тут же посмотрел на Даню. Тот уже выхватил меч. Я указал пальцем направо и резко щелкнул языком. Потом обернулся к Максу, показал налево и топнул ногой. Слов не потребовалось. Мы поняли друг друга с полусотого взгляда.

Наш импровизированный план оборвал взрыв. Черно-красный шар врезался в мою стену и разнес ее в клочья. Но это уже не имело значения.

Я уже был в низкой стойке, как конькобежец на старте. Я вспомнил то ощущение в канализации, против крыс. Ощущение турбины во время тренировки – воронки, втягивающей энергию из всего окружающего пространства. Спина загорелась огнем, но я проигнорировал боль, сфокусировав всю волю, всю ярость и весь страх в одну мысль, в одну команду:

–Motus Velox EGO!

Я рванул с места. Не побежал – меня выстрелило, как пулю из ружья. Воздух свистел в ушах. Существо, похоже, такой скорости не ожидало. Возможно, оно хотело посмотреть, на что мы еще способны. А может, просто недооценило нас. Я врезался в него на полном ходу, целясь в ноги, в подколенные сухожилия.

Удар был ошеломляющим даже для меня. Я сбил его с ног. Мы протащились по земле пару метров, оставив глубокую борозду. В тот же миг Макс, используя свой Глаз, крикнул: – Артём, вправо! – и точечно, небольшим выбросом земли, откатил меня в сторону от существа, одновременно создав между нами низкий земляной бруствер.

– Даня! – закричал Макс, падая на колени от перегрузки. – Целься в голову! Вся его спрана сейчас сконцентрирована там, он что-то замышляет!

Даня уже был там. Он оказался за спиной опрокинутого чудища в тот момент, когда то пыталось подняться. Я видел, как глаза Дани расширились, как вздулись вены на его шее и руках. Все мускулы его тела напряглись до предела, уплотнились. Он занес меч, и лезвие вспыхнуло ослепительным бело-голубым сиянием – он выжал из своей Стигии всё, на что был способен. И он ударил. Не просто рубящий удар, а удар, вложив в него всю свою физическую мощь и всю отчаянную надежду.

И он смог!

Лезвие, словно разрывая плотную, резиновую плоть, прошло через шею. Голова с тем самым красным глазом и оскаленной ухмылкой отлетела вверх, кувыркаясь в багровом воздухе, и с глухим стуком приземлилась на землю, покатившись по пеплу. Стены огня, державшиеся на его воле, мгновенно погасли, оставив после себя лишь дымящуюся черную полосу на земле.

Облегчения не наступило. Нас тут же, молча, безмолвно, окружили. Жители деревни. Те самые, которых мы отправляли по домам. Они стояли плотным кольцом. Но их лица были пусты, лишены всякой мысли, а глаза горели sickly желтым светом в багровых сумерках.

– Охохохехех… АХАХАХАХАХА!

Хохот донесся не от тела, а от отрубленной головы, все еще лежавшей на земле. Он был пронзительным, истеричным, безумным.

– Детишки! Вы же не думали, что всё закончится так просто? Отрубить голову? РИТУАЛ УЖЕ ЗАВЕРШЕН! Я ВБИРАЛ СИЛУ! Я ОБРЕЛ КРУПИЦУ МОЩИ НАШЕГО АРХЕЙТОНА! Я – ВЕЧЕН В НЕМ!

Мы смотрели, не в силах пошевелиться, на новое кошмарное зрелище. Из шеи безголового тела, откуда хлестала черная, густая жидкость, выскользнуло черное, блестящее, похожее на щупальце, нечто. Оно извивалось, потянулось через все расстояние к голове, обвило ее и с силой дернуло. Голова, словно на резинке, полетела обратно и с мерзким, влажным чмоком прилепилась к шее. Существо встало, поправило голову на плечах, и двойной смех зазвучал с новой силой.

– Что ж, – сказало оно, и в его голосе не осталось ничего человеческого, только ледяная, инопланетная ярость. – Поиграли – и хватит.

Оно подняло руку. И на нас обрушилось. Не заклинание, не шар энергии. Чистое, абсолютное давление. Невидимая, но осязаемая сила вдавила нас в землю. Я услышал, как хрустнули мои ребра, мне стало нечем дышать. Даня рядом с ним застонал, прижатый к земле. Но хуже всего пришлось Максу. Он стоял до этого, и волна ударила в него с особой силой. Раздался резкий, сухой хруст – ребро или ключица. Он вскрикнул от боли и рухнул.

Я из последних сил попытался поднять голову. Существо уже стояло надо мной, его тень накрыла меня. Оно протянуло ко мне свою морщинистую кисть.

И вдруг его руку, уже почти касавшуюся моего лица, со страшной силой отбросило в сторону. Раздался звук, будто треснула толстая ветка.

Существо, его двойное лицо исказилось гримасой чистой ярости и удивления, резко обернулось.

– КТО?!

– Хорошо, что успел, – раздался спокойный, знакомый голос.

Из-за спины зомбированных жителей, словно из-под земли, выросла фигура Астемира. Он стоял, пылая холодным гневом, его тонкий меч уже был в руке. А слева от него, врезавшись в толпу зомби и разбросав их, как кегли, встал коренастый, бородатый мужик с огромной секирой.

Астемир улыбнулся, его взгляд скользнул по мне, по Дане, по стонущему Максу.

– Хорошо справились, ребята. Очень. Держались до последнего. – Он перевел взгляд на существо, и его улыбка стала хищной. – А теперь… дело за старшими.

12 Глава - Падение апостола

Пока мы, подавленные и избитые, лежали на раскаленной земле, мир вокруг погрузился в хаос. Тишину разорвали нечеловеческие вопли. Те самые "жители" деревни, с горящими желтым светом глазами, больше не были просто зомби. Их тела начало корёжить, кости трещали, а из спин, ртов и глазниц вырывались те самые черные, блестящие щупальца, что были у Апостола. Они превращались в уродливых, много щупальцевых тварей, и с визгом кидались на авантюристов.

Двое из них – ловкая женщина-плут с парой изогнутых клинков и крепыш в кольчуге с боевым молотом – уже отбивались от целой стаи таких монстров. Клинки женщины с лязгом отскакивали от щупалец, будто от закаленной стали, оставляя лишь легкие насечки. Молот крепыша был эффективнее – он попросту ломал и заставлял тварей отступать с хрустом, но их было слишком много.

– Забираем ребят! Быстро! – крикнула женщина, уворачиваясь от хлыстообразного удара щупальца, которое пробило стену сарая позади нее.

В следующее мгновение она уже была рядом с Максом, ловко подхватывая его за руки, и забрасывая за спину. Тот застонал от боли – волна давления сломала ему как минимум ребро. Крепыш, одним мощным взмахом молота отбросив двух тварей, вскинул на плечо Данилу, который был чуть в лучшей форме, и схватил меня за разорванную куртку. Я попытался протестовать, хотел увидеть, что будет, но у меня не было сил даже пошевелиться. Они просто выдернули нас из эпицентра назревающей бури и оттащили к полуразрушенному амбару, уложив за груду ящиков, откуда открывался вид на площадь.

– Не двигайтесь, – приказала женщина, её голос был хриплым от напряжения, а по лицу струилась кровь из пореза на щеке. – Смотрите и учитесь. Такое редко увидишь.

Мы смотрели, затаив дыхание. Давление, прижимавшее нас к земле, исчезло, но воздух от этого стал только гуще, насыщенным нерастраченной энергией и воплями гибнущих монстров и яростью боя.

Апостол, чье тело уже полностью восстановилось, стоял, раскачиваясь на месте. Его двойной взгляд, полный презрения, скользнул по сражающимся авантюристам, а затем перешел на Астемира и Элрика.

– Два S-ранга… О-хо-хо… – прошипел он, и его голос был похож на скрип ржавых петель. – Навозные жуки, отчаянно отбивающиеся от моего роя… Прогулка становится всё интереснее!

Он не стал ждать. Его рука взметнулась, и из теней вокруг него вырвалось с дюжину черных, блестящих, как мокрая сталь, щупалец. Они понеслись к Астемиру, но не прямо, а зигзагами, с свистом рассекая воздух и обтекая призрачные барьеры, которые маг пытался возвести.

Астемир не сдвинулся с места. Его тонкий меч, похожий на вакидзаси, описал в воздухе сложную дугу.

–Protego Ventus Spiralis! – его голос прозвучал четко, но с легким напряжением.

Вокруг него с гулким воем взвился вихрь из сжатого воздуха. Он был невидим, но мы видели его по искажению света и по тому, как щупальца, влетев в эту зону, были отброшены в стороны, бессильно хлестнув по земле, оставляя глубокие борозды.

В тот же миг Элрик, до этого стоявший недвижимо, как гора, сделал шаг. Всего один шаг. Но это был шаг великана, его стигмата на кисти ярко светилась. Его тело, и без того мощное, начало стремительно расти. Кольчуга натянулась, кожаный дублет затрещал по швам. За какие-то две секунды перед нами стоял пятиметровый исполин. Его секира, которую он держал в руке, казалась игрушечной, но он провел по ней ладонью, пробормотав: – Levis et Gravis. – И лезвие секиры вспыхнуло тусклым серым светом.

– Насекомое! – проревел он, и его голос был подобен обвалу. Он не побежал – он ринулся, и земля содрогнулась от его тяжести. Секира, теперь невесомая в движении и невероятно тяжелая в момент удара, описала сокрушительную дугу, направленную прямо в грудь Апостола.

Апостол не стал принимать удар. Он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь клубок черного дыма. Телепортация.

Он материализовался в десяти метрах за спиной у Элрика, уже с двумя шарами багрового пламени в руках. Но он не стал их метать. Вместо этого его взгляд упал на группу авантюристов, отбивавшихся от тварей. Одно из щупалец, длиной в несколько метров, вырвалось из его спины, схватило одну из превращенных тварей – бывшего крестьянина с щупальцем вместо головы – и с силой, швырнуло его, как живой снаряд, в Астемира!

Астемир, ожидавший магической атаки, на мгновение дрогнул. Он инстинктивно отпрыгнул в сторону, и окровавленная, извивающаяся туша пролетела мимо, врезавшись в стену дома с противным хлюпающим звуком. Эта секунда замешательства стоила ему дорого. Две огненные цепи, которые Апостол всё же выпустил громко проговаривая Ignis Duplex Catena, устремились к ногам исполина.

– Элрик! – успел крикнуть Астемир.

Элрик, не видя угрозы, но доверяя напарнику, резко развернулся. Он не успел уклониться. Огненные цепи с шипением обвили его мощные лодыжки. Пламя лизало его доспехи, но не могло прожечь – защитные чары держались. Однако цепи сковывали движение.

– ГРАААА! – взревел гигант и рванул ногами с такой силой, что звенья цепей лопнули, рассыпавшись на снопы искр. Но Апостол использовал эту задержку.

Он снова исчез и появился прямо над Элриком, на уровне его головы, с громадным сгустком черной энергии в руках.

–Umbra Pulsus!

Сгусток ударил исполина в лицо. Тот отшатнулся, закрываясь руками. Этого и ждал Апостол. Он телепортировался снова – теперь позади него – и выпустил очередную порцию щупалец, которые впились в спину гиганта, пытаясь пронзить доспехи.

В этот момент Астемир пришел в себя. Глаза его горели холодным гневом. Он понял, что противник играет в кошки-мышки, используя окружение и их же товарищей.

–Хватит! – его голос прорезал грохот боя. – Fulmen Celeritas!

По его телу пробежали синие молнии. Он исчез с места, оставив после себя лишь запах озона. Он не телепортировался – он двигался с нечеловеческой скоростью. Он появился рядом с Апостолом, и его меч превратился в смутный, сверкающий веер. Он наносил не удары, а целые серии, десятки, сотни молниеносных тычков и подрезов, яростно крича от напряжения. – ЗА! КАЖДОГО! НЕВИННОГО!

Лезвие с визгом скользило по щупальцам, которые Апостол в спешке выставил в качестве щита. Звук был оглушительным – лязг мифрила о сталь, но только живой, извивающейся. Искры сыпались градом. Апостол, застигнутый врасплох яростью и скоростью, отступал, его щупальца не успевали за движениями клинка. Несколько из них были отсечены и, извиваясь, упали на землю, испаряясь в черный дым.

Элрик, тем временем, содрав с себя остатки щупалец, пришел в ярость. Он снова уменьшился до обычных размеров – гигантизм отнимал слишком много сил. Но его глаза полыхали.

–Ты… МНЕ… ЛИЦО… – проскрежетал он, сжимая свою секиру. Он не побежал. Он присел и с ревом рванул с места, как таран. Его тело стало снарядом. Он пронесся через площадь, не обходя, а прямиком пробивая насквозь два деревенских дома! Стены рухнули, бревна и щепки разлетелись во все стороны. Он вылетел из облака пыли и обломков и с разбегу врезался в Апостола, который едва успел отвернуться от атаки Астемира.

Удар был сокрушительным. Они оба пролетели добрый десяток метров, выворачивая камни мостовой, и врезались в стену амбара, который служил нам укрытием. Стена сложилась, как карточный домик.

Апостол, оказавшийся под грудой обломков, взревел от ярости. Он не был серьезно ранен, но его унизили. Он сбросил с себя балки и, не вставая, взметнул руки к небу. Вокруг него, в воздухе, вспыхнули десятки багровых огненных шаров.

–Ignis Tempestas! – проревел он.

Шары понеслись во все стороны, не разбирая цели. Они взрывались среди сражающихся авантюристов и тварей, стирая границу между своими и чужими. Один из шаров угодил прямо в группу бойцов, отбрасывая их, объятых пламенем. Другой – в нашего крепыша, прикрывавшего нас. Тот упал, его кольчуга дымилась. Воздух наполнился запахом гари и жженой плоти.

Апостол телепортировался в центр деревни. Его фигура пульсировала мощью.подбежавшие Астемир и Элрик увидели как он вбирал в себя энергию смерти и разрушения, которую сам же и сеял. Воздух завыл, закрутился воронкой вокруг него. Черный снег, падавший с неба, теперь летел прямо в него, подпитывая. – Я покажу вам, что такое ИСТИННАЯ СИЛА! UMBRA ET IGNIS GLOBUS ABSOLUTUS!

Это было заклинание четвертой ступени. Комбинация двух противоположных стихий – абсолютной тьмы и всепоглощающего огня. Между его руками начала формироваться сфера. Она была черной, как глубина космоса, но по ее поверхности бегали багровые, адские молнии. Она вбирала в себя свет, звук, сам воздух. Багровая площадь начала темнеть, будто на нее опустилась темнейшая ночь. Давление вернулось, заставляя нас прижиматься к земле. Рушились остатки стен, в щепки разлетались телеги.

Астемир побледнел. Он понимал – лобовое столкновение с такой концентрацией энергии было самоубийством. Он быстро что-то просчитал в уме, его взгляд метнулся к Элрику. Тот, крепче сжав секиру, встретился с ним глазами. Он был в ярости, но его взгляд был ясен. Он медленно, но твердо кивнул. Они снова поняли друг друга без слов.

– Элрик, выиграй время! ВСЁ, ЧТО МОЖЕШЬ! – крикнул Астемир.

Элрик снова вырос до пяти метров, встав на пути у формирующейся сферы, как живой щит. Он вогнал свою секиру глубоко в землю и уперся в нее руками, приготовившись принять удар. Его тело окуталось золотистым сиянием – он активировал все свои защитные способности, становясь несокрушимым бастионом.

А Астемир в это время делал нечто невообразимое. Он не стал создавать щит. Вместо этого он начал рисовать в воздухе перед собой не руны, а целую сложнейшую трехмерную матрицу из линий света. Его голос зазвучал низко и мощно, каждое слово было ударом молота по наковальне реальности:

– Speculum Perditum Spatii! Per me! Per fratrem meum! Hostis virtus hosti revertetur!

Перед ним, прямо позади Элрика, пространство задрожало и начало искривляться. Оно не отражало свет – оно его поглощало, создавая гигантскую, полупрозрачную линзу, воронку.

– ДАВАЙ! – закричал Астемир Элрику.

Апостол с безумным хохотом выпустил свое детище. Сфера Абсолюта, несущая в себе энергию, способную стереть с лица земли половину района, понеслась к ним.

– PROTEGO MAXIMA! – проревел Элрик, встречая сферу своей секирой.

Удар был чудовищным. Золотистый щит гиганта треснул, как стекло. Элрика с силой отбросило назад, его исполинское тело протащило по земле, оставляя глубокую траншею. Он кричал от нечеловеческого напряжения, мышцы его горели, кости трещали под нагрузкой. Но он не сдавался. Он принял на себя основной импульс, кинетическую энергию удара, не давая сфере прорваться дальше. Его секира, залитая светом, плавилась в его руках.

Этой доли секунды хватило Астемиру. Пока Элрик сдерживал удар, матрица перед магом завершила формирование.

–ОТРАЖАЮ! – взревел он, и его лицо исказилось гримасой боли – управление таким потоком рвало его изнутри.

Матрица дрогнула, развернулась и… выстрелила. Но не обратно в Апостола. Астемир понял, что даже отраженная, эта энергия снесет полдеревни. Он направил ее ВВЕРХ. В небо.

Вся поглощенная, преобразованная и усиленная мощью двух S-рангов и самого заклинания Апостола, сфера Абсолюта, но теперь уже ослепительно-золотая, рванула из пространственной воронки. Она пронеслась в нескольких метрах над головой Апостола, который замер с открытым ртом, его безумие на мгновение сменилось шоком и непониманием.

– НЕЕЕТ! – успел выкрикнуть он.

Было уже поздно.

Золотая сфера, словно второе солнце, взмыла в багровые небеса. Она достигла пика, на миг повисла, осветив всю округу неестественным, безжалостным светом, и…

Тишина.

А потом – СВЕТ.

Ослепительная, всепоглощающая белизна. Она длилась всего миг, но на несколько секунд ночь превратилась в день. За светом последовал звук. Не грохот. РЁВ. Рёв разорвавшейся реальности. Он был таким мощным, что остатки стен амбара, за которым мы прятались, рухнули, и нас засыпало щебнем и пылью. Взрывная волна, горячая и сухая, прокатилась по деревне, вырывая с корнем уцелевшие деревья, срывая крыши, поднимая в воздух тучи пыли, пепла и останков тварей.

Мы, оглохшие и ослепленные, уверены, что даже в отдалении, в стенах Градо Ильдара, вспыхнули сотни огней – огромный город проснулся от этого катаклизма. Его жители, находящиеся за много километров, в эту ночь увидели в небе короткую, но пугающую вспышку, озарившую башни и стены, и услышали отдаленный, похожий на удар гигантского барабана, грохот, от которого зазвенели стекла.

Когда свет и грохот стихли, воцарилась оглушительная, давящая тишина. Прах и черный снег медленно оседали, покрывая груды развалин. Мы, оглушенные, с трудом выбрались из-под завала.

На площади не было ни Апостола – его сдуло, испарило вместе с центром деревни. Стоял только Элрик, снова обычного роста, стоявший на колене и опиравшийся на свою обугленную, дымящуюся секиру. Он тяжело дышал, его доспехи были покрыты сажей и кровью. И Астемир, стоявший на коленях, с пустым, выгоревшим взглядом, но сжимавший в руке свой невредимый клинок.

Бой был окончен. Ценой невероятных усилий, риска и части деревни Уэйн. И мы это видели. От начала и до конца.

Наступила тишина. Не та, что бывает в безлюдном лесу – глубокая и мирная. Это была тяжелая, гнетущая тишина опустошения. Воздух, еще недавно рваный криками и взрывами, теперь висел неподвижным, удушающим одеялом, пахшим гарью, расплавленным камнем и… жжёным мясом. Я медленно перевел взгляд на парней. Макс сидел, прислонившись к обломкам, его лицо казалось бледнее обычного, а неповрежденный глаз смотрел в пустоту с выражением глубокого шока. Даня стоял, сжимая и разжимая кулаки, его взгляд метался по разрушенной площади, пытаясь осмыслить масштаб увиденного. На их лицах читалось не просто облегчение от выживания, а настоящее, немое благоговение перед той силой, что только что бушевала здесь.

Я окинул взглядом других авантюристов. Боец в кольчуге, что тащил меня, сидел на корточках, безучастно глядя на свой дымящийся молот и потирая место раны. Женщина-плут протирала окровавленный клинок о штанину, ее движения были механическими. Все они, закаленные бойцы, выглядели потрясенными. Вот она, настоящая битва сильнейших. Не поединок на арене, а столкновение стихий, где люди были лишь статистами.

– А, кстати, – начал я, обращаясь к женщине-авантюристке, голос мой звучал хрипло и непривычно громко в этой тишине. – А кто это бился вместе с Астемиром? Этот… богатырь.

Она вздрогнула, словно вынырнув из тяжелых дум, и повернулась ко мне.

–Хм? А, это… это мастер Элрик. Наш S-ранговый авантюрист. Прозвище у него – "Антальский Зверобой".

– Антальский? – переспросил Макс, повернув голову в ее сторону. – Это где такие?

– Ох, парень, похоже, вы совсем не интересовались нашими сильнейшими, – слабая улыбка тронула ее губы. – Он получил это прозвище за вклад в оборону Антальского хребта на дальнем севере. В Лиге Стального Фроста он – легенда. Говорят, он в одиночку три дня держал пролом в стене города Аркхольм, отбиваясь от орды хладотварей. Без еды, без сна. Просто стоял и рубил. – В ее голосе сквозь усталость пробивалось неподдельное уважение. Помолчав, она добавила, чуть понизив тон и отвернувшись, чтобы скрыть легкий румянец: – Хотя, между нами… я думаю, мастер Астемир все же сильнее. Ну и… куда симпатичнее.

Ее смущение было таким человеческим и неожиданным на фоне всеобщего оцепенения, что я невольно хмыкнул.

Нас прервал громкий, властный голос Астемира, прозвучавший как удар хлыста:

–Товарищи авантюристы! Прочешите всю деревню! Проверить каждый угол, каждую развалину на наличие выживших! Эти твари, – он пнул ногой обуглившийся обломок щупальца, – больше не представляют угрозы, но люди могли успеть спрятаться! Выполнять!

Его команда встряхнула всех. Авантюристы начали шевелиться, разбиваться на группы, их движения постепенно обретали былую уверенность.

И тут я вспомнил. Всю эту ночь меня глодала одна мысль, один ужас, который мы обнаружили еще до начала этого ада.

–Мне нужно к Астемиру, – сказал я женщине-плуту и, не дожидаясь ответа, рванул с места.

Ноги были ватными, тело горело, но адреналин еще не отпустил до конца. Я бежал, спотыкаясь о щебень и тлеющие бревна.

–Стой! Куда?! – крикнула она мне вслед, но я лишь махнул рукой, бросив на бегу:

–У меня информация! По людям! Важная!

Она не стала меня останавливать, за что ей отдельное спасибо.

Я подбежал к Астемиру, который о чем-то коротко разговаривал с Элриком. Бородач кивал, его могучее тело было покрыто сажей, потом и кровью, он тяжело дышал, опираясь на свою испещренную новыми зазубринами секиру.

–М-мастер Астемир! – выдохнул я, едва переводя дух. Спина горела огнем – откат от использования Стигии давал о себе знать на полную катушку.

Астемир обернулся, его усталое лицо выражало вопрос.

–В-вообщем… мы… мы нашли жителей. Еще до всего этого. Они… все того, мертвы. В амбаре, под люком. Там катакомбы.. и они все повешены на крюках.. как скотина.

От моего сообщения даже эти двое, только что выстоявшие против воплощения тьмы, опешили. Лицо Элрика исказила гримаса ярости и отвращения. Астемир закрыл глаза на секунду, словно отгоняя страшный образ, а когда открыл, в них был лишь холодный, стальной огонь.

–Показывай, – коротко бросил он.

Мы направились к концу деревни, к нашему битому амбару. Идти пришлось через настоящие руины. Картина была апокалиптической. Ни одного целого дома, дымящиеся воронки, расплавленные участки земли. Пока мы шли, я не удержался и спросил, глотая пыль:

–Мастер Астемир… что это были за заклинания? Такие… невероятные. Та стена из воздуха… и эта… эта линза в небе…

Астемир усмехнулся, но это была сухая, безрадостная усмешка.

–Фокусы, парень. Просто фокусы. Того же ты скоро достигнешь. Как минимум, парочку подобных трюков вам покажет тот… старикан. Как раз после этой миссии он к вам пожалует. – Последнюю фразу он произнес с таким ледяным презрением, что у меня по спине пробежали мурашки. Похоже, его неприязнь к нашему будущему наставнику была глубокой и давней.

– А кто он? – решился я спросить, пользуясь моментом. – Тот старик?

Астемир на секунду остановился, посмотрел на меня оценивающим взглядом, а затем тяжело вздохнул.

–Он… гильдмастер отделения гильдии в Градо Ильдаре. Носит серебряный жетон. – Он сделал паузу, словно выбирая слова, и добавил уже тише, больше для себя: – Та еще заноза в одном известном месте. Очень могущественная и очень… принципиальная заноза.

Я кивнул. Статус ясен. Гильдмастер. Тот, кто может отдавать приказы даже заместителю. И, судя по всему, их отношения были далеки от идеальных. Типичная история – начальник и подчиненный, чьи взгляды на жизнь радикально расходятся.

– А вы… вы точно зам? – уточнил я, просто чтобы убедиться.

Он коротко кивнул, не глядя на меня. – Да. Теперь ясно?

–Абсолютно, – пробормотал я. Теперь картина была полной.

– А вот, кстати, и сам амбар, – Я указал на полуразрушенное здание. – Вернее, то, что от него осталось. Видимо, порывами от взрыва накрывавший люк брезент сдуло к чертям собачьим.

Он подошел к зияющему в полу отверстию и резко отшатнулся, зажав нос. Я, наученный горьким опытом, сделал это заранее. Запах тления, хоть и приглушенный свежим воздухом, все еще стоял тяжелый и сладковатый.

Лицо Астемира стало мрачным. Он знал, с чем связан этот запах. Не говоря ни слова, он спустился вниз, предварительно активировав заклинание Lux, которое осветило мрачное подземелье холодным, безжизненным светом. Я последовал за ним.

Мое сердце бешено колотилось, когда я вел его по знакомому, жуткому коридору к той самой комнате с "весельчаками". Но каков же был мой ужас и изумление, когда мы вошли в зал…

Она была пуста.

Тел не был. Только сломанные, валяющиеся на земле крюки и следы крови на них и полу. Словно гигантская рука смела все свидетельства кошмара. Я замер, не в силах вымолвить ни слова.

– Где? – тихо, но с опасной твердостью спросил Астемир.

– я не знаю, чертовщина какая-то.. – выдавил я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Я окинул помещение взглядом, и мой взгляд упал на пол. Пыль и грязь на каменном полу были взъерошены множеством следов. И все они, как по команде, вели в одном направлении – обратно, к тому самому проходу, по которому мы спустились.

–Стоп… – прошептал я. – Там же был еще один проход… в противоположную сторону от лестницы.

Астемир выглядел предельно напряженным. Он сжал кулаки, и я увидел, как побелели его костяшки.

–Ладно. Я проверю. Один. – Он посмотрел на меня. – Твое состояние оставляет желать лучшего. Да и ты… не A-ранга еще, чтобы соваться в подобную неизвестность.

Его слова, хоть и справедливые, больно ударили по моему самолюбию. Я возмутился:

–Да вы сами еле на ногах стоите!

Он внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

–Иди к Элрику. Расскажи ему. Пусть подойдет сюда и захватит с собой пару авантюристов А-ранга. Пошевеливайся.

Я посмотрел на него, на его бледное, осунувшееся лицо, на запачканный пылью и кровью камзол, и понял всю правоту его слов. В моем состоянии я был не помощник, а обуза. Мысль о том, что в прошлом бою я был лишь статистом, которого едва не убили, била прямо в глаза. Я молча кивнул и поплелся обратно.

Я сделал, что велел. Элрик, выслушав мой сбивчивый рассказ, хмуро кивнул и, поманив двух крепких, сурового вида бойцов, направился к амбару. Я же пошел в сторону, где оставили моих друзей. Но дойти не успел. Ноги вдруг стали ватными, в глазах потемнело, и мир накрыла черная, мягкая пилина, в которой не было ни кошмаров, ни боли.

***

Я пришел в себя от странного, едкого запаха. Дезинфекции? Лекарств? Открыл глаза и увидел над собой незнакомый потолок – низкий, деревянный, с массивными балками. Повернув голову, я понял, что лежу на узкой, но твердой койке, застеленной грубым, но чистым бельем. Обстановка была спартанской: несколько таких же коек, тумбочка, на стене – полка со склянками и свитками. Лазарет.

С трудом повернув голову в другую сторону, я увидел Макса. Он лежал на соседней койке, его грудь и ребра были туго перебинтованы, а глаза скрывала повязка. Чуть дальше сидел Даня. Он не лежал, а восседал на своей кровати, с сосредоточенным видом очищая от кожуры яблоко длинным, острым ножом. Движения его были точными и спокойными.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, глухой стон. Боль, которую до этого сдерживал адреналин, накрыла меня с новой силой. Казалось, болит каждая мышца, каждый сустав.

Парни оба повернули головы в мою сторону.

–Мне кажется, там кто-то помирает, – с фальшивой беспечностью произнес Макс. – Даня, добей его, чтоб не мучился.

Даня флегматично хмыкнул, не отрываясь от своего занятия.

–Могу. Но для начала – тебя. Ты ближе.

– Тьфу на тебя, – буркнул Макс, но я видел, как угол его рта под повязкой дрогнул в слабой улыбке. – Ну что, Артёмка, жив-цел? Может, даже орёл?

Я с трудом ответил, тоже пытаясь улыбнуться:

–И… тебя переживу, Соколиный Глаз. Как там твой радар?

Макс фыркнул, и это вылилось в сдавленный кашель, заставивший его скривиться от боли.

–На перезарядке. Говорят, ничего критичного. Светобоязнь, переутомление… и ребро. Одно. Всего лишь.

– А что случилось? – спросил я, с трудом подбирая слова. – После того как я поднялся из люка…

– Ну, ты шел-шел, – подхватил Даня, отрезая ровную полоску кожуры, – и благополучно пизданулся. Прямо лицом в обломки и сено. Эпично. Как мешок с картошкой.

– Ага, – хохотнул Макс, – прям в шмятку! Зрелище было то еще.

– Потом нас на повозках погрузили и отвезли сюда, в город, – продолжил Даня, уже серьезнее. – А Астемир… он потом вышел из тех катакомб. Пипец какой злой был. Лицо – будто тучу лимон с кожурой проглотил. И его напарник, тот бородатый…

– Элрик, – подсказал я.

– Да, Элрик, – кивнул Даня. – Он тоже был темнее тучи. Не знаю, что они там нашли, но им это явно не понравилось. Очень.

Макс, помолчав, добавил:

–А еще… авантюристы-медики нашли Наиду. Она была на месте ретуала. Жива. Но… будто из нее всю жизнь высосали. Бледная, почти прозрачная, и худая до нельзя.

– Не бледнее тебя, впрочем, – язвительно вставил Даня, откусывая кусок яблока.

– Короче, такие дела, – закончил Макс. – А сейчас мы в лазарете гильдии. Отдыхаем, якобы.

Послышался хруст. Даня доел свое яблоко.

–Фто? Яблоки будите? – спросил он с полным ртом, указывая ножом на тарелку с фруктами на тумбочке.

Мы с Максом почти синхронно, с разной степенью стонов, вздохнули. Еда была последним, о чем я мог думать.

Прошло еще около получаса. Мы перебрасывались короткими фразами, обсуждали всякую ерунду – нарочито избегая тем прошлой ночи. Говорили о еде, о том, как неудобно лежать, о духоте в палате. Любая попытка затронуть что-то серьезное повисала в воздухе и гасла. Слишком свежи были раны – и физические, и душевные.

В дверь палаты постучали, а затем вошли двое. Астемир и за ним – тот самый старик с седой бородой и стигматой на лбу. Астемир выглядел уставшим, но собранным, его одежда была чистой, волосы прибраны. Он делал вид, что ему невероятно интересно рассматривать узор на деревянной балке у потолка. Старик же, напротив, сиял спокойной, почти отеческой улыбкой.

– Хм, я погляжу, вы уже все в строю и готовы к серьезному разговору? – почесал он свою окладистую бороду, обводя нас проницательным взглядом. Его глаза, светлые и острые, на секунду задержались на каждом из нас, словно снимая мерки.

Астемир проигнорировал его вопрос, усиленно делая вид, что наблюдает за полетом несуществующей мушки.

– Хе-хе, – усмехнулся старик. – Вы, ребята, молодцы. Честно. Я поговорил со многими участниками событий, и с Астемиром в частности. И мы приняли решение. – Он сделал драматическую паузу. – Поздравляю. С этого дня вы – авантюристы B-ранга.

От нас повеяло вялым, нестройным "ура…". Энтузиазма хватило ровно на то, чтобы пошевелить губами. Силы были на исходе у всех. Кроме Дани, который с завидным аппетитом принялся чистить второе яблоко.

– Да, это была моя рекомендация, – сказал Астемир, наконец отрывая взгляд от потолка. Он подошел к тумбочке, взял одно из очищенных Даней яблок, и под возмущенное "Э!" парня, смачно хрустнул. – Во-первых, это повышение. Теперь у вас есть доступ к более сложным и… интересным контрактам. А также право посещать санкционированные подземелья на территории Империи. Позже дам вам книжку, почитаете. Во-вторых… – он откусил еще кусок, и его лицо стало серьезным. – Вам отныне грозит серьезная, постоянная опасность. Культ Первого Судьи явно заинтересовался вами персонально. Мы предполагаем, причина – в ваших… – он запнулся.

– Стигиях, мой дорогой Астемир, – мягко, но настойчиво поправил старик. – Точность в терминах – основа мастерства.

Астемир едва заметно закатил глаза, но кивнул.

–…в ваших Стигиях. И из этого вытекает следующее. Вам нужно на время залечь на дно. Исчезнуть. И лучший для этого вариант… – он перевел взгляд на каждого из нас, – отправить вас подальше от столицы. В другую страну.

Вот тут мы проявили первую за этот разговор искреннюю реакцию. Даже Даня перестал жевать. Макс приподнялся на локте, я почувствовал, как сжался желудок. Другая страна?

– Это еще не всё, – поднял вверх указательный палец старик, и его глаза хитро прищурились. – Перед этим, как я и обещал, я дам вам несколько уроков. Увы, до сих пор был занят делами государственной важности. Так что готовьтесь. – Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то от старого, опытного кота, собирающегося поиграть с мышками. – Я не дам вам поблажек. Никаких.

Он расхохотался, развернулся и быстрым, энергичным шагом вышел из палаты, лишь на прощание махнув рукой.

В палате воцарилась неловкая тишина, которую нарушал лишь хруст яблока в руках у Астемира. Мы были в ступоре.

Неловкость первым нарушил Макс, его голос прозвучал неуверенно:

–Другая… страна? Это… куда именно?

Астемир доел яблоко, дожевывая последний кусок, и бросил огрызок в стоявшую в углу металлическую плевательницу. Звякнуло.

–Хм… Насколько я понял из беглого разговора, вас планируют отправить в Солнечный Халифат Зефарии.

– Окак, – протянул я, чувствуя, как в голове начинают роиться десятки вопросов. Пустыня? Халифат? Это же на другой части континента!

Астемир кивнул, словно читая мои мысли.

–Ладно, и мне пора. Этот… старикан, – он снова скривился, – считает, что несмотря на мои скромные ранения, с бумагами по отчетности о миссии я уж как-нибудь справлюсь. В одиночку.

Он уже был в дверном проеме, когда я, собрав остатки сил, крикнул ему вслед, вспомнив самое главное:

–Стой! Куда в итоге вел след? Где все те… люди?

Астемир замер. Медленно обернулся. Его лицо, только что выражавшее легкое раздражение, снова потемнело, стало непроницаемым и тяжелым.

– был потайной лаз. Следы… обрываются в лесу, километрах в трех от него. На этом – всё. – Его голос был окончательным, как опущенный забрало. – Выздоравливайте.

И он ушел, оставив нас в тревожной тишине. Он явно что-то недоговаривал. Что-то очень важное и, судя по всему, крайне неприятное. Мысль о том, что десятки тел просто испарились, уходила куда-то в лес, была леденящей душу.

В любом случае, сейчас нужно было сосредоточиться на одном – на лечении. Тело ныло при малейшем движении, а впереди маячили уроки у гильдмастера и путешествие в незнакомые земли.

Халифат Зефарии… Думаю, в ближайшее время нам придется узнать о нем всё.

13 Глава - Подготовка к большому путешествию

После ухода Астемира в палате лазарета гильдии воцарилась тягучая, густая тишина, которую никто не решался прервать. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и этот звук будто отсек последнюю связь с внешним миром, где были крики, взрывы и хруст костей под ударами нечеловеческой силы. Мы остались один на один с тишиной и собственными мыслями.

А думалось, бля, о многом. Слишком о многом. В голове, как обломки кораблекрушения, плавали обрывки воспоминаний последних недель. Лес с голубым солнцем, первый огонёк на пальце, шокирующие открытия Элиры, мерзкие трущобы Котла, боль от прикосновения к Черному камню и эти уродливые, живые узоры на коже – Стигии. А потом – деревня Уэйн. Подвал. Тела, развешанные на крюках, как туши на бойне. Искаженное лицо старосты, его голос, скрипящий, как ржавые петли: "Ваш дар… он подобен силе нашего Архейтора…" И та абсолютная, всесокрушающая мощь, что прижала нас к земле, превратив в беспомощных букашек. Если бы не Астемир…

Я посмотрел на друзей. Шутки шутками, но сейчас, в спокойной обстановке, сквозь их привычные маски проступала правда. Данила сидел на койке, сгорбившись, упираясь локтями в колени. Его всегдашняя, наигранная энергичность куда-то испарилась, оставив после себя лишь серую усталость. Темные круги под глазами были видны даже в тусклом свете магических светильников. Макс, напротив, пытался шутить, но это получалось криво. Его правая рука непроизвольно тянулась к груди, к тому месту, где ребра содрогнулись от магического удара апостола. А его глаза, обычно такие живые и насмешливые, сейчас были пустыми и уставшими, будто он проделал многодневный путь по пустоши.

Этот мир, Аэтра, был не просто другим. Он был смертельно опасным, как ядовитая змея, притворяющаяся веткой. И прошлой ночью нас не просто в этом убедили – нас ткнули в это осознание мордой, заставили дышать этим страхом, чувствовать его на вкус, холодным и металлическим. Осознание собственной ничтожности – штука неприятная. Унизительная.

– Артём, ты чего темнее тучи сидишь? – Голос Данилы выдернул меня из мрачных раздумий. Он смотрел на меня, прищурившись. – Может, яблоко? Подкрепись.

Я посмотрел на него, на это знакомое, родное лицо, ищущее повод для подкола даже в состоянии полной разбитости. И выдохнул. Нда, не стоит так загоняться. Если продолжать в том же духе, можно вообще свихнуться. Надо держаться. Ради них.

– Да ешь его сам, – буркнул я, пытаясь вернуть разговору привычную легкомысленность. – А то Астемир и так у тебя в наглую стыбрил одно, пока ты рот разевал.

Я улыбнулся, глядя, как его лицо скривилось в комической гримасе обиды. Это сработало.

– Ах ты ж мудила, напомнил! – проворчал он, сжимая кулак. – Я ему это припомню, обязательно припомню. Этому… грабителю голодных бедняг!

– Ладно, ладно, – махнул я рукой. – А я, пожалуй, ещё посплю. Сон – лучшее лекарство, как говаривала моя бабушка.

Я улёгся поудобнее, повернувшись лицом к стене, и попытался прогнать навязчивые картинки из головы. Сквозь веки пробивался тусклый свет, а в ушах стоял оглушительный звон собственной усталости.

Проснулся я от горячего спора. Голоса Макса и Данилы, сначала приглушенные, постепенно набирали громкость.

– Да бля, херню не неси! – это Макс, с ноткой недоверчивого возмущения.

– Бля сам херню несёшь, я только истину! – не унимался Даня.

Я протер глаза, нащупал на тумбочке очки и надел их. Мир обрел четкость. Я привлёк их внимание.

– О, сонная принцесса избавилась от оков грёз, – ехидно заметил Даня. Он уже сидел на своей койке, скрестив ноги, и выглядел заметно живее.

– Не ехидничай, мистер "Кабанья Голова", – огрызнулся я. – Что там по времени?

Даня хмыкнул и большим пальцем показал за свою спину, на единственное окно в палате. За стеклом зияла непроглядная темень, густая и бархатная, без единого огонька. – Как видишь, уже чутка стемнело. Ты проспал часов шесть, не меньше.

– Окак, – констатировал я. Не долго думая, я потянулся обратно к подушке. – Значит, дальше спать.

Но меня остановил Макс.

– Эээ, стоять, Артём! Рассуди нас. Это чудовище, что по ошибке природы назвали Данилом, утверждает, что в идеальной физической форме главное – это жопы! Чтоб она была упругой, как спелое яблоко!

Даня важно кивнул, сложив руки на груди. – Фундамент! Основа! Эстетика и практичность в одном флаконе!

– А я ему, – продолжил Макс, – что нужен ещё и животик! Подкачанный, плоский, с намёком на кубики! Ну и ляхи, конечно, чтобы были прям как надо, рельефные, мощные! Эстетично!

Я смотрел на них с минуту, пытаясь осознать, что этот идиотский спор происходит всерьёз.

– Тьфу, бля, на вас, – с отвращением произнес я. – Я думал, вы о чём-то серьёзном спорите. О Стигиях, о связи, о том, как нам не сдохнуть в следующий раз.

– Слышь, это вообще-то вопрос жизни и смерти! – провозгласил Даня с максимально серьёзным выражением лица. Для пущей убедительности он даже взял рукой за рукоять своего меча, что стоял прислоненным к тумбочке, и на пару сантиметров вытащил клинок из ножен. Холодная сталь тускло блеснула в свете светильников. – Без правильной жопы никакой враг не будет бояться! Это психологическое оружие!

Я просто безнадежно махнул рукой и отвернулся к стене. – Имбецилы…

Следующий раз я проснулся уже от того, что действительно выспался. Судя по полоскам солнечного света, пробивавшимся сквозь жалюзи, на улице было утро. Посмотрел на парней – оба ещё спали, Даня похрапывал, уткнувшись лицом в подушку, а Макс ворочался и что-то бормотал.

Спят, как котята, – с нежностью подумал я. – Видать, все силы на вчерашний спор о жопах потратили. Впрочем, мне было плевать. Я чувствовал себя отдохнувшим, голова была ясной, а тело, хоть и ныло, но уже не так сильно.

Однако лежать дальше было скучно. Тоска начинала разъедать изнутри.

Я поднялся с койки, потянулся, заскрипев всеми суставами. На вешалке рядом висела чистая, простая одежда, выданная гильдией: хлопковая футболка серого цвета, такие же штаны свободного кроя и лёгкие тапочки на резиновой подошве. Где была наша, сшитая Лилией, броня, оставалось только догадываться. Наверное, чинят после того побоища.

Одевшись, я вышел в коридор. Он был пустым и тихим, пахло антисептиком и сушёными травами. Стены были выкрашены в белый цвет, но кое-где проступали пятна сырости. В конце коридора висела табличка с простой и ясной надписью "Выход" и стрелкой, указывающей направо. Ну, тут всё понятно.

Я направился по указанному пути. Коридор сделал пару поворотов, и вот я уперся в тяжелую деревянную дверь. Открыл её – и меня обдало свежим утренним воздухом.

Я оказался в небольшом дворике, судя по всему, заднем дворе гильдии. Это было уютное, замкнутое пространство, замощенное каменными плитами. Стояло несколько скамеек, а по периметру был расставлен простой спортивный инвентарь: турники, брусья, несколько тяжелых мешков, набитых, вероятно, песком или опилками. Но мое внимание привлекло сооружение чуть поодаль: небольшая, на несколько рядов, трибуна и огороженная металлической сеткой площадка, напоминающая ринг или боевую арену.

И на этой арене кто-то был. Двое. Они стояли друг напротив друга на расстоянии метров пяти, замерши в боевых стойках. В одном я мгновенно узнал Астемира. Он был без своего привычного кожаного доспеха, только в простых тренировочных брюках и майке, обнажавшей жилистые, покрытые шрамами руки. Его противник был массивнее, шире в плечах. И он тоже был знаком. Толвард! Телохранитель Элиры, тот самый угрюмый бугай, что смотрел на нас тогда в караване как на грязь под ногами.

Что он тут делает? И почему стоит против Астемира?

Они синхронно поклонились друг другу – не формально, а с настоящим уважением бойцов. И в следующее мгновение оба рванули с места с тихим, шипящим выдохом.

Бой был без оружия, чистый рукопашный бой, но от этого не менее, а может, и более зрелищный.

Астемир начал атаку, задав невероятно высокий темп. Он не бежал, а будто скользил по песку площадки. Первый удар – вытянутая ладонь, "копье", направленное прямо в горло Толварду. Тот даже не дрогнул, просто резко присел, пропуская руку над головой, и сам рванулся вперёд, пытаясь захватить Астемира за поясницу. Но гильдмастер был уже не там – он использовал импульс своего промаха, чтобы совершить короткий прыжок, буквально перепрыгнув через спину нападающего. В воздухе он успел схватить Толварда за майку на груди, явно намереваясь перекинуть его через себя. Я замер, ожидая тяжкого падения.

Но Толвард не растерялся. В тот момент, когда его тело по инерции пошло через плечо Астемира, его мощная рука молниеносно взметнулась вверх и вцепилась в ногу гильдмастера. Вместо красивого броска получилась неуклюжая куча-мала. Астемира рывком отбросило в сторону, но он сгруппировался и приземлился на ноги, как кошка, слегка проскользив на подошвах.

Они снова сошлись. Последовала бешеная комбинация ударов. Толвард, используя свою массу, нанес три быстрых, коротких удара кулаком в корпус. Астемир не уворачивался – он парировал их предплечьями, и я услышал глухие, деревянные звуки ударов по мышцам. На третьем ударе Астемир поймал его руку, резко провернул её, заставляя Толварда развернуться, и с этого разворота попытался ударить локтем в голову. Но локоть встретил подставленное предплечье Толварда. Блок был жёстким, и Астемир на мгновение застыл.

Толвард использовал эту паузу. Он не стал вырывать руку, а наоборот, скрутил её сильнее, заставляя Астемира согнуться. Казалось, вот-вот прозвучит хруст. Но Астемир позволил себя развернуть, и с этого же, почти падающего положения, нанес низкий круговой удар ногой по опорной ноге противника. Удар был стремительным и точным. Толвард успел подставить голень, приняв удар на неё, но сила была такова, что его отбросило на полметра назад. На песке остались глубокие следы от его сапог.

– Хватит, – раздался ровный голос Астемира. Он выпрямился, потирая запястье. – У нас гость. У тебя сильная база, Толвард. В другой раз ещё поборемся, как время будет.

Он повернулся ко мне, его лицо было влажным от пота, но дышал он ровно. – Артём, ты как, бодрячком?

Я подошел к самой сетке, не в силах скрыть восхищения. – Да, это… это было невероятно круто! Ваши движения были такими быстрыми, я еле успевал следить!

Астемир рассмеялся по-доброму, открыто. Толвард, стоя позади, просто почесал затылок, но в его глазах, обычно суровых, я увидел проблеск чего-то похожего на удовлетворение. Ему, похоже, понравился комплимент.

– Может, я вас немного подучу чуть позже, как время будет, – сказал Астемир, подходя к ограждению. – А ты чего собственно вышел? Должен был отдыхать.

Я посмотрел на него и, подражая серьёзности старых мастеров из фильмов, состроил максимально озабоченную мину. – Мне скучно.

Мой ответ заставил его расхохотаться по-настоящему, от души. Он даже слезу утер.

– Ладно, ладно! – сказал он, отдышавшись. – Я ожидал чего угодно: что призраки прошлого мучают, что тоскуешь по дому, что тело болит… Но не «скучно»! Ладно, исправлю это. Дам тебе пару книжек с базовыми заклинаниями и отчёты о Зефарии, вашей будущей локации. Изучай.

Он перевел взгляд на Толварда. – Кстати, знакомься официально. Это Толвард. Он будет сопровождать вас в путешествии.

Мы с кабанярой переглянулись. – Мы уже знакомы, так-то, – сказал я. – Я с ним добирался до столицы в том самом караване.

Толвард молча кивнул, его лицо снова стало непроницаемым.

– Окак, – протянул Астемир. – Ну так даже лучше. Как ты уже, наверное, понял, он хороший боевик в ближнем бою. Очень хороший.

Я решился задать вопрос, который вертелся у меня на языке. Обратился прямо к Толварду. – А почему ты с нами? Мы вроде как… ну, не особо поладили тогда. Ты смотрел на нас, как на говно под ногами.

Толвард нахмурился, его взгляд стал тяжёлым. Он помолчал, обдумывая ответ. – Я уважаю сильных, – наконец произнес он глуховатым голосом. – Тогда вы были кучкой оборванцев, что даже на нашем языке двух слов связать не могли. Теперь же… – Он указал пальцем сначала на мой жетон гильдии на груди, потом на себя. – Крепкие ребята B ранга. Выстояли против того, против чего многие ветераны бы сломались. Это кое-чего стоит. А ещё… – Он немного запнулся. – Я всегда следую за госпожой Элирой. Мой долг – её защищать.

– В смысле, Элиры? – удивился я. – А она…?

Астемир ответил вместо него, и на его лице появилась хитрая улыбка. – Да, она вызвалась с вами отправиться. Сказала, что, видя ваше состояние, когда вас в лазарет принесли, теперь не может спать спокойно. Не смогла отказать.

Он сделал паузу, а потом добавил, ухмыляясь во все тридцать два зуба: – Видел бы ты, как она сидела у твоей койки и за тобой ухаживала. Девица явно запала. Серьёзно запала.

Я почувствовал, как горячая кровь приливает к щекам. Чёрт. – Да ну вас, – буркнул я, смущённо отводя взгляд. – Не гони пургу.

И, не придумав ничего лучше, я развернулся и быстрым шагом направился обратно к двери, оставив их на площадке. За спиной услышал сдержанный смех Астемира.

Вернувшись в палату, я увидел, что парни уже проснулись. Они сидели на своих койках и вяло о чём-то перебранивались, но вставать, похоже, не собирались.

– О, Артёмка, а мы как раз о тебе, – произнёс Макс. Он был уже без повязки на глазах, и взгляд его был ясным, хоть и уставшим.

– Это о чём же? – насторожился я.

Даня продолжил за него, его голос звучал более собранно, чем утром. – Макс предположил, что у нас есть не просто связь, когда мы кастуем. А что мы можем её как-то… чувствовать. Предвосхищать.

– Ну, мы же это уже обговаривали? – сказал я в недоумении. – В деревне, когда я чуть не спалил поляну, мы все боль почувствовали.

– Ты не понял, – Макс покачал головой. – Тогда это было неконтролируемо, как короткое замыкание. А я говорю о намеренном действии. Мы в бою с теми крысами, и особенно с этим уёбком-апостолом, мы как бы интуитивно понимали, кто и что будет делать. Я видел слабые точки и… как бы это сказать… мысленно подсказывал Дане, куда бить. А он, похоже, чувствовал, когда ты собираешься вкачать в него энергию. Нам нужно понять, как это делать осознанно. Не просто чувствовать, а управлять этим.

Ааааа, вот оно что. До меня наконец дошло. – Ну, кстати, да, – протянул я, садясь на свою койку. – Это будет просто жёсткое преимущество. Представьте: мы в бою, и мы – не трое отдельных бойцов, а один организм. Я качаю энергию, Даня её принимает и бьёт, а Макс в это время видит всё, как на ладони, и направляет нас. Это же… Это же просто блять…

Но развить мысль нам не дали. Дверь в палату со скрипом открылась, и на пороге возникла знакомая высохшая фигура. Старик. Наш "благодетель" и будущий мучитель.

– Ну, привет, ребята! – проскрипел он, и его глаза-буравчики весело бегали по нашей тройке. – Вид у вас уже в более-менее бодром здравии?

Макс театрально посмотрел на свою грудь, где ещё виднелся желтоватый синяк, а потом поднял на старика одинокую бровь. Мол, серьёзно?

– О-хо-хо! – рассмеялся старик. – Прекрасно! Значит, можно приступать к тренировкам. Проснулись – и сразу за мной. У меня не так много времени, чтобы его тратить.

И, не добавив больше ни слова, он развернулся и скрылся за дверью.

Мы переглянулись. В воздухе повисло немое, но единодушное: "Бля, что за пиздец?"

– Как же ему похуй на наше состояние, – с неподдельным изумлением произнес Даня.

Но спорить было бессмысленно. Вариантов не было. Мы, как послушные школяры, поднялись, кое-как натянули на себя эту казённую одежду – такие же футболки и штаны, как у меня – и вывалили в коридор.

Но в коридоре было пусто. Ни души.

– Кажется, он съебался, не подождав нас, – констатировал я, озираясь по сторонам.

Парни мрачно кивнули.

– Чтоб его… – буркнул Макс, потирая место под ребрами, где у него был перелом.

И тут меня осенило. – Слушайте, а может, он на той площадке? Там, где я только что был.

Я вкратце, опуская детали про Элиру и своё смущение, рассказал, что выходил во двор и видел спарринг Астемира с Толвардом.

– Ну, а где же ещё ему быть? – пожал плечами Даня. – Веди.

Мы побрели по коридорам, и вскоре снова вышли в тот самый дворик. Солнце уже поднялось выше, и площадка была залита светом. И в центре её, за той самой металлической сеткой, стоял он. Старик. Он стоял совершенно неподвижно, руки за спиной, и смотрел на нас. И улыбался. Той самой, противной, знающей что-то улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.

– Кажется, нам пизда скоро, парни, – тихо, но чётко произнес Даня, и с ним было невозможно не согласиться.

Мы не решались заходить за ограждение. Взгляд старика, был насквозь пропитан таким сладким, таким очевидным предвкушением предстоящей раздачей пиздюлей под благородным предлогом "тренировок", что ноги сами собой вросли в каменные плиты. Казалось, сама атмосфера на площадке сгустилась, предвещая боль и унижение.

И он, будто прочитав наши самые потаенные мысли, произнес своим скрипучим голосом, полным ложной доброжелательности:

–О-хо-хо! Что же вы, ребята, столбом вросли? Подходите, не бойтесь! Издеваться над вами никто не будет. Я – педагог старой закалки, а не садист.

Бля, так мы тебе и поверили, – пронеслось у меня в голове. – С этой лукавой лыбой на лице.

Даня, вечно лезущий на рожон, решил взять инициативу на себя. Он сжал кулаки, выпрямил спину и с видом обреченного барана первым шагнул за предательски скрипнувшую калитку. Мы с Максом, после секундного замешательства, поплелись следом, используя его широкую спину как живой щит. Песок на площадке хрустнул под ногами зловеще.

– Отлично, отлично! – защебетал старик, потирая руки. – Теперь постройтесь в шеренгу. На расстоянии друг от друга метр. Не кучкуйтесь, вас же трое, а не один трехголовый дракон.

Мы молча, как зэки, выполнили приказ, выстроившись в линию. Я оказался посередине, что почему-то добавило мне беспокойства.

– О-хо-хо-хо! – его смех снова прозвучал, заставляя вздрогнуть. – Отлично, отлично… Наверное, вы до сих пор не знаете, как меня зовут? Давайте я вам официально представлюсь, ибо с этого дня, и на всю следующую неделю, я буду вашим учителем, наставником и… поводырем в мир настоящей силы.

На этом моменте у меня по спине заструился ледяной пот. Рядом Макс громко, на всю площадку, сглотнул слюну.

– Хо-хо! Не напрягайтесь так! Меня зовут Генрих…

От этого имени нас разом передернуло, будто от удара током. Воспоминания о деревне Уэйн, о старике монстре, были еще слишком свежи и болезненны. Бля, все странные старики что ли с таким именем?! – пронеслось панической мыслью.

…Эванс. Генрих Эванс. "Вездесущий", как меня прозвали наши ребята в гильдии за привычку появляться там, где меня меньше всего ждут.

Ну… ему подходит, – мрачно констатировал я про себя. Знал бы я тогда, насколько точно это прозвище.

– Так! – он вдруг ткнул в землю длинной, узловатой палкой. Откуда она взялась? В руках у него секунду назад ничего не было! История явно умалчивает о происхождении этого посоха.

Раздался оглушительный, металлический лязг, будто он ударил не по песку, а по листу закаленной стали. Звук врезался в барабанные перепонки, заставляя нас вздрогнуть.

– Я буду тренировать вас в трех ключевых областях! – провозгласил он, и его голос внезапно обрел стальную твердость. – Тактика! Физическая культура! И каст заклинаний! Без крепкого фундамента ваши стигии – всего лишь красивые татуировки, привлекающие ненужное внимание.

– Начнем с базы! Разминка! – он поднял вверх указательный палец, и его глаза сверкнули. – Разминка мышц перед нагрузкой – это святое! Альфа и омега любой тренировки! Повторяйте за мной!

И началось… Нечто, до боли знакомое. Обычная, школьная разминка. Наклоны, вращения головой, махи руками, приседания. Один в один, как на уроках физкультуры, которые я терпеть не мог. Мы, как марионетки, повторяли его движения, чувствуя себя полными идиотами. Макс морщился, видать ещё побаливала грудь. Даня сопел, явно считая это ниже своего достоинства.

– О-хо-хо, отлично! – прокомментировал Генрих, когда мы закончили. – А теперь… Сто пятьдесят кругов по этой площадке. Она маленькая, думаю, сто пятьдесят будет в самый раз для начала.

А, ну да… – с горьким осознанием подумал я. – Затишье перед бурей. Сейчас начнется.

И оно началось. Мы принялись бегать. Первые двадцать кругов дались относительно легко, если не считать саднящую боль в еще не до конца заживших мышцах. Но где-то на тридцатом кругу в воздухе посвистели первые камни. Небольшие, размером с кулак, но летящие с такой скоростью, что оставляли в воздухе след.

– Хм… Плохо… – раздался спокойный голос Генриха. Он стоял в центре и, не меняясь в лице, швырял в нас каменные снаряды, извлекаемые словно из ниоткуда. – Совсем не следите за обстановкой вокруг. Позволяете старому, немощному старику забрасывать вас булыжниками. Ничего, ничего… Это мы исправим. За неделю.

Именно в этот момент до меня начало по-настоящему доходить, в какую жестокую мясорубку мы попали. Это не была игра. Это была лютовая, безжалостная подготовка к выживанию.

К концу ста пятидесятого круга мы были готовы просто помереть. Само по себе бегство было бы не так изматывающе, если бы не постоянная необходимость уворачиваться. Ноги были в синяках, ребра ныли от нескольких точных попаданий. Но, к концу, пусть сил уже почти не оставалось, тело начало инстинктивно реагировать на свист камней. Получалось уворачиваться чуть чаще. Камни он, к слову, кидал адски больно.

– Хм… Уже лучше, – прокомментировал Генрих, когда мы, едва дыша, остановились перед ним, опираясь на колени. – Но все равно – отвратительно! Враг может убить вас в любой момент, даже когда вы спите! Нужно быть начеку всегда! Слушайте! Используйте то, что дала вам природа – слух! Чувствуйте вибрации воздуха, малейшее изменение в звуковом фоне! Это спасет вам жизнь не раз!

Он дал нам пару минут отдышаться, его взгляд изучал нас, словно опытный скульптор разглядывает глыбу мрамора.

– Ладно, теперь перейдем к бою. Я сражусь с каждым из вас по отдельности. Без оружия. Только руки, ноги и голова.

Наши лица перекосило от ужаса. Сражаться с ним? С этим монстром?

– Хо-хо! Ну чего вы так? – он снова засюсюкал. – Я же вас не убивать собираюсь. Всего лишь… протестировать.

Он ткнул своим посохом в сторону Данилы.

–Ты! Представься!

Даня был немного ошарашен такой резкостью.

–Меня? – переспросил он. – Данил… С…

– Хорошо, Данил! – старик перебил его, резко вскидывая руку. – Показывай, что можешь!

Он встал в боевую стойку. Она выглядела обманчиво простой, почти небрежной.

Даня фыркнул, скинул остатки усталости и тоже встал в стойку. Классическую боксерскую, крепко сжав кулаки.

Старик лишь слегка улыбнулся в углу рта и… понесся на него. Не с той сногсшибательной скоростью, как Астемир, а чуть медленнее, но все равно стремительно. Он подстраивался?

Бой начался. Старик завязал плотную работу, наносеь серию коротких, хлестких ударов ладонями в корпус. Даня работал грамотно – заблокировал предплечьями, принял основную силу на себя, и тут же, воспользовавшись моментом, нанес мощный прямой удар правой. Но его кулак был не просто заблокирован – его перехватили. Старая, узловатая рука Генриха обвила его запястье, и в следующее мгновение Даня, не ожидавший такой запредельной силы от щуплого старика, уже летел через его плечо.

Однако он не растерялся. В полете он успел сгруппироваться, и, едва коснувшись песка, откатился в сторону резким движением и вскочил на ноги, снова приняв стойку. Лицо его пылало от ярости и унижения.

– О-хо-хо, отлично! – Генрих не стал продолжать атаку. – На этом хватит. Я понял, что ты из себя представляешь.

Мы с Максом переглянулись. Что он мог понять по одному-единственному броску?

Старик, тем не менее, продолжил, обращаясь к Дане:

–У тебя уже есть какая-то база. Странная, незнакомая мне система, судя по стойке. Да и сам по себе ты крепок, как молодой дубок. Но… – он сделал паузу для драматизма. – Тебе катастрофически не хватает скорости и, как следствие, реакции. Над этим будем работать. И еще… ты будешь учиться фехтовать на двуручном мече. Думаю, это подойдет тебе больше всего. Твоя сила требует соответствующего инструмента.

Он развернулся, как на параде, и его палец, словно клинок, указал на Макса.

–Следующий… Ты.

Макс аж побледнел, его пальцы нервно переплелись.

–Я… я не знаю никаких приёмов! Никогда не дрался, не боролся!

Да и грудь сдавливает..

– О-хо-хо! Это не важно! – отрезал Генрих. – Выходи!

– Бля… – это было всё, что смог выдавить из себя Макс.

Он с видом человека, идущего на эшафот, встал перед стариком.

Тот криво улыбнулся и плавно, без рывка, двинулся в его сторону. Макс, не выдержав психологического давления, инстинктивно активировал свой Бета-канал. И на удивление всем, включая, пожалуй, его самого, он сумел парировать первые два скользящих удара старика, не блокируя их в лоб, а уводя в стороны, как будто заранее зная их траекторию. А от последнего, низкого подсекающего движения, он и вовсе ушел резким, нелепым, но эффективным кувырком назад.

– О-ХО-ХО! – радостно взревел Генрих, останавливаясь. – Вот это я и хотел увидеть! Значит, твой глаз дает тебе не только видеть потоки спраны, но и… просчитывать варианты? Или, может, скорость обработки информации и реакция увеличиваются?

– Я… не знаю, – честно признался Макс, тяжело дыша. – Я просто… увидел, куда ты двинешься, и тело среагировало само.

– Хорошо! Превосходно! – продолжал старик, и в его глазах горел азарт исследователя. – Значит, учить тебя рукопашному бою – пустая трата времени. Твое тело никогда не будет бить так же сильно, как у твоего товарища. Но зато… – он сделал театральную паузу. – Мы перейдем сразу к технике "Воздушного Клинка" для длинного обоюдоострого меча. Она требует не грубой силы, а безупречного анализа боя, пространственного мышления и предвидения. С этим у тебя, судя по всему, все в порядке. А твоя Стигия в глазу… о-хо-хо… давно я не видел таких перспективных ребят. Ты будешь не воином, ты будешь тактиком. Дирижером на поле боя.

Мы с Даней чуть не поперхнулись от смеси зависти и возмущения. Опять ему везет! Скотина! – пронеслось у меня в голове. – Ему – крутую технику меча, а мне, значит, что?

– Ты! – его палец, словно жало, вонзился в меня. Голос прозвучал так резко и властно, что я опешил. – Выходи! Не стой столбом. Будем оценивать и твои навыки.

Я заставил ноги двинуться вперед. В голове пронесся вихрь воспоминаний. Детские секции. Бокс – пару лет, больше для галочки. Айкидо – полгода, ушел, потому что показалось скучным. И… фехтование. Шпага. Вот это было дело. Годы тренировок, звон стали, ощущение изящной смертоносной силы в руке.

Я хотел было сказать ему об этом, открыл рот, но издать успел лишь бессвязный звук, потому что мне пришлось резко присесть, чтобы пропустить над головой молниеносный удар ногой, который пришел совершенно неожиданно.

– Хм… – промычал Генрих, глядя на меня с новым интересом.

Я инстинктивно принял стойку, не боксерскую, а более низкую и собранную, с готовностью к захватам – отголосок айкидо. В его глазах мелькнула искорка понимания.

И тогда он исчез. Нет, он не стал невидимым. Он просто переместился с такой немыслимой скоростью, что для моего восприятия это было телепортацией. Боковым зрением я уловил движение уже сзади, слева. Летящий удар в ребра. Я успел подставить предплечье – жёсткий блок, от которого кости затрещали. Следующий удар, короткий и мощный, нацелился под диафрагму. Я попытался подставить голень, приняв удар на нее. Боль пронзила ногу. Но он не остановился. Его стопа, словно змея, выбила мою руку, ломая блок, а в следующее мгновение он сблизился, проворачивая ладони, и скрещенными кулаками нанес резкий, пронзающий удар в грудь, вложив в него вес всего тела.

Такой силы я не ожидал. Воздух с хрипом вырвался из легких. Я отлетел на пару метров и грузно шлепнулся на песок, пытаясь судорожно вдохнуть.

– Пха… – я выплюнул остатки воздуха, видя перед собой звездочки.

– Хм, хорошо, хорошо, – раздался сверху его голос. – Координация отличная, рефлексы на уровне. Инстинкты правильные. Думаю, тебе подойдут двойные клинки. Короткие мечи или кинжалы, хм или может всё же копьё? Нет, мой опыт подсказывает что клинки.Нужно будет научиться работать ими независимо, как двумя руками, так и в связке со стихиями. Хорошо, очень хорошо…

Он отошел, давая мне подняться. Я встал, отряхиваясь, чувствуя, как ноет вся грудь и правая нога.

– Отлично! – протрубил Генрих, обращаясь ко всем. – Остался последний тест! Покажите мне ваши самые сильные заклинания! То, на что вы реально способны, когда работаете вместе!

Я вытер пот со лба и стряхнул пыль с одежды.

–Чего? Надо просто херануть как следует?

–В смысле "как следует"? – уточнил Макс с опаской.

–Это я могу, – хмуро сказал я, чувствуя, как в спине заныла Стигия, словно отзываясь на вызов.

– Можете втроём! – весело дополнил самодовольный старик, отходя на безопасное, как ему казалось, расстояние. – Покажите, на что способна ваша связь!

Я посмотрел на друзей, на их усталые, но полные решимости лица. Подошел к ним и резко обвил их за плечи, образуя тесный круг для переговоров.

–Короче, слушайте сюда, – зашептал я. – Макс, ты можешь своим глазом что-то там увидеть, как следует? Не просто потоки, а… структуру? Уязвимости?

– В теории… – неуверенно начал он.

– Короче, такой план, – перебил я. – Я кастую тот самый огненный шар, как тогда в лесу, только… сильнее. Ты, Даня, не блоком его защищаешь, а ветром. Создаешь что-то вроде вихря вокруг него, понимаешь? Чтобы он не разлетелся сразу и крутился, как юла. А ты, Макс… – я посмотрел на него. – Следи за ним. Не дай ему рвануть у нас прямо в руках. Стабилизируй, блять!

Макс поднял бровь, выражая крайний скепсис.

–Как, блять, мне это сделать? Я не инженер-ядерщик!

– Бля, не знаю! – прошипел я. – Ты же самый везучий! Разберешься! Чувствуй его! Ты же все видишь!

– Ой, да иди ты нахер! – буркнул он в ответ, но в его глазах уже загорелся тот самый азартный огонек.

– Решаемся? – спросил я, глядя по очереди на них.

Даня хмыкнул и сжал кулаки. – Да похуй! Давай, тряхнем старикану!

Макс молча кивнул.

Мы разомкнули круг. Я встал впереди, слегка выдвинувшись. Даня – слева и чуть сзади, чтобы иметь пространство для замаха. Макс – прямо за моей спиной, его дыхание стало ровным и глубоким.

Я закрыл глаза, отсекая все лишнее. Внутри меня, в спине, Стигия зажглась знакомым жгучим холодком. Я представил, как из окружающего пространства, из воздуха, из самого камня под ногами, начинает вытягиваться энергия. Потоки невидимой мощи, струящиеся ко мне в спину, как вода в воронку. Я почувствовал, как ладонь Макса легла мне на лопатку – прохладная, успокаивающая точка в этом нарастающем вихре.

– Фух… – выдохнул я. – Погнали. Creo… Ignis Sphaera! Magnus! Velox!

Энергия хлынула через меня. Но в этот раз не диким, неконтролируемым потоком, а более упорядоченным. Передо мной, на вытянутой руке, начал формироваться шар. Не маленький. Даже не размером с мяч. Он рос, пожирая спрану, которую я качал из всего окружающего пространства. Воздух затрепетал от жара.

Слева от меня послышалось низкое, мощное: Creo! Magnus Aer! Motus! Vinculum!

Я почувствовал, как в наш общий энергетический контур вливается чужая, грубая сила Дани. И в тот же миг ощутил, как со спины, от Макса, потянулись тончайшие, почти невесомые нити чужеродной энергии. Они не добавляли мощи, а… оплетали мой шар, проникали внутрь, стабилизируя бушующую плазму. Когда он этому научился?

Я открыл глаза. И обомлел.

Передо мной висел… не шар. Это был миниатюрный солнцеворот. Сфера размером со слона, состоящая из белого, бурлящего огня, заключенная в прозрачный, мерцающий кокон сжатого воздуха, который Даня удерживал силой воли. Внутри бушевала плазма, вырываясь наружу языками пламени, которые, не находя выхода, закручивались обратно в спирали. Жары почти не было – тончайшая, но невероятно прочная плёнка воздуха не давала теплу расходиться. Я боялся представить, какая температура была внутри. Это выглядело и восхитительно, и ужасающе одновременно.

Я обернулся на Макса. С него градом катился пот, лицо было искажено нечеловеческим напряжением, один глаз был закрыт, а второй – его Стигия – пылал жёлтым светом.

– Да… швыряй… его… блядь… – просипел он, едва шевеля губами. – Я… не… могу… больше… держать… Там… хаос…

Тут до меня окончательно дошло. Это он не просто "следил". Он своей Стигией, своим Бета-каналом, анализировал каждый сдвиг паттерна внутри шара и вносил микроскопические коррективы, не давая магической конструкции развалиться. Он был живым стабилизатором чудовищной мощности.

Посмотрев на это рукотворное солнце, я тихо, почти шепотом, скомандовал:

–Лети.

И оно полетело. Не с ревом, а с низким, зловещим гудением, искажающим пространство. Оно преодолело пять метров, отделявшие нас от Генриха, за мгновение ока. Но не столкнулось с ним. Во что-то ударилось.

Шар с яростной силой уперся в невидимую преграду и замер, упираясь в нее. Он яростно бушевал, пытаясь прорваться вперед, но не мог сдвинуться ни на миллиметр. Плазма внутри бешено вращалась, а сфера потихоньку, но неумолимо начала уменьшаться в размерах, словно ее энергию что-то поглощало. Через несколько секунд она исчезла совсем, оставив после себя лишь волнующийся от нагрева воздух.

Я присмотрелся. Перед Генрихом висело в воздухе заклинание. Похожее на то, что делал Астемир, но проще и монолитнее. Не сложные переплетающиеся узоры, а идеально ровный, полупрозрачный шестигранник – магическая призма, излучавшая ослепительный свет. Старик стоял, сложив пальцы в причудливую мудру – были разжаты только указательный и средний. Его лицо было сосредоточено.

Когда шар исчез, призма плавно повернулась на 90 градусов, чуть поднялась вверх и… выпустила в небо сноп энергии. Луч чистой, сконцентрированной мощи, шириной в полтора метра. Он был ослепительно-белым и настолько ярким, что, даже несмотря на солнечный день, больно ударил по глазам, заставив нас зажмуриться.

Когда луч, длившийся несколько секунд, исчерпал себя, призма с тихим хрустальным звоном разбилась на миллионы сверкающих осколков, которые, не долетев до земли, испарились. А на небе, прямо над нами, осталось странное зрелище: облака, гонимые ветром, огибали то место, куда ударил луч, образуя идеальную спираль, будто кто-то ввинтил в небосвод невидимый штопор.

Мы стояли в немом, абсолютном шоке, впитывая в себя масштаб произошедшего.

Нашу параличную тишину разорвали негромкие, ироничные хлопки в ладоши.

–Браво! – произнес Генрих Эванс. Его лицо сияло неподдельным восторгом. – Это было… изумительно! Потрясающе! Не зря я в вас поверил! И не зря в вас поверил ОН! Это заклинание, эта импровизированная синхронизация… это был уровень S, детки! S! Мне, признаться, едва удалось его сдержать и перенаправить. Будь оно чуть-чуть посильнее… – он многозначительно посмотрел на стены гильдии, – это место было бы стерто с лица земли, а от нас с вами осталось бы мокрое место. Вы не полностью контролировали его, но вы его породили. И это… это дорогого стоит.

Он вытер со лба выступающую каплю пота, что было красноречивее любых слов.

–Что ж… На сегодня достаточно. Очень, очень хорошо. А теперь – отдыхайте. Завтра будет… еще интереснее. Мне пора, меня ждут другие дела.

И, что-то пробормотав под нос на непонятном языке, он не растворился в воздухе, а просто исчез. Не было ни вспышки, ни хлопка. Он был тут, и его не стало. Просто пустота осталась на его месте.

Оставив нас в полнейшем, оглушающем, всепоглощающем ахуе. Мы молча смотрели на спираль в небе, на пустое место, где только что стоял наш учитель, и на свои руки, которые только что держали силу, способную уничтожить целый район. Осознание этого давило тяжелее, чем все сто пятьдесят кругов под градом камней.

Отойти от леденящего душу шока, наконец, позволил Макс. Он просто-напросто рухнул на землю, как подкошенный, его грузно дышавшее тело отстучало ритм безумного напряжения. Лицо было мокрым от пота и покрытым слоем пыли.

– Бля, – выдохнул он, закинув руку на лоб. – Я так, блять, заебался… Держать этот ваш шарик пиздеца… это было… – он замолча, подбирая слова. – Это как пытаться удержать в руках живого, извивающегося угря, который к тому же вот-вот рванёт.

– Кстати, да, – подал голос Даня, с любопытством разглядывая друга. – А как ты это, собственно, сделал? В прошлый раз у нас едва один мешок поднять получалось.

Макс замялся, потирая виски, будто пытаясь извлечь оттуда само ощущение.

–Короче… это было не совсем так. Не как мешок. Это было… на уровне образов. Чистой интуиции. Я просто… понял, что мне нужно его сдержать. Представил, будто обхватываю его огромными ладонями, не даю ему разорваться. И… – он посмотрел на нас, – моя спрана в тот момент текла не только от меня. Я чувствовал, как она подпитывается через вас. Думаю, вы тоже это почувствовали.

Все молча кивнули. То странное ощущение единения, будто их энергии сплелись в один тугой узел, было сложно забыть.

– А я, кажется, понял! – вскрикнул я, осенённый догадкой. – Это похоже на то, как мы в детстве снежки лепили? Сначала просто снег, а когда сжимаешь его в ладонях, он становится твёрым и монолитным?

Макс на секунду задумался, а потом слабо улыбнулся.

–Нуу… – протянул он. – Не на сто процентов, но очень близко. Да, считай, что так. Только снежок был размером с дом и хотел всех нас испепелить.

– Молодцы, – раздался спокойный голос с порога. – Живы, целы и даже мозги шевелят. Лучший итог любой миссии.

Мы обернулись. На входе на тренировочную площадку стоял Астемир, непринуждённо прислонившись к косяку и закуривая длинную, тонкую папиросу. В его другой руке болталась матерчатая фляжка. Он выглядел уставшим, но довольным.

– На, держите. С вас пары глотков не убудет, – он ловко подбросил флягу в нашу сторону.

Даня, не сходя с места, поймал её на лету, открутил крышку и сделал глубокий, жаждущий глоток. Его лицо расплылось в блаженной гримасе.

–Ахх… Вот это да. Нектар богов, чёрт возьми. – Он смахнул капли с подбородка и протянул флягу мне.

Я взял её. Вода была прохладной и невероятно вкусной. Сделав пару глотков, я передал её Максу, который с трудом приподнялся и тоже напился.

– Ну что, ребята, немного пришли в себя? – спросил Астемир, выпуская струйку дыма. – Тогда идите за мной. Есть кое-что, что вы должны знать. И… – он загадочно усмехнулся, – вас там кое-кто ждёт.

Мы переглянулись. Кто, кроме Астемира мог нас ждать? С нехорошим предчувствием мы побрели за ним по коридорам гильдии обратно в нашу палату.

Ещё не заходя внутрь, мы услышали за дверью оживлённый, почти спорный разговор двух знакомых голосов.

– …а мне кажется, что им это совершенно не подойдёт! – настойчиво, с лёгкой дрожью в голосе, произносила Элира.

– Да что ты, детка, в этом понимаешь? – парировал более спокойный, но уверенный голос Лилии. – Я в этом деле уже с десяток лет, им нужно что-то практичное для засушливого региона! Там, на минуточку, процентов шестьдесят территории – пустыня и выжженные солнцем пустоши!

– Но это же совсем не смотрится! – не сдавалась Элира. – О, я знаю! Нужно…

– Кхм-кхм! – громко, нарочито прокашлялся Астемир, переступая порог. – Девушки, я понимаю, что у вас чрезвычайно важный разговор о высокой моде, но вы, кажется, уже не одни.

Они разом обернулись, и на их лицах расцвели совершенно одинаковые, смущённые и виноватые "мордашки". Элира покраснела, а Лилия лишь едва заметно пожала плечами.

– Привет, ребята! – выпалила Элира, стараясь вернуть себе былое оживление. – Вы, наверное, ещё не знаете, но я… я отправлюсь с вами в путешествие! Буду вашим полевым медиком и переводчиком. – Она задорно улыбнулась, но в её глазах читалась тревога.

Я задержал на ней взгляд.

–Как это "с нами"? А твой отец? Ты же наследница торговой семьи, а не бродячая авантюристка!

Элира вздохнула, и её взгляд стал серьёзным.

–Я… когда увидела, в каком вы состоянии вернулись из той деревни… я не могла спать нормально. Я просто не могла остаться в стороне. Отца уговорила… – она горько усмехнулась, – ну, не скажу, что это было легко. Он согласился только с одним условием: чтобы Торвалд сопровождал и охранял меня. Лично.

Мы кивнули. В этом не было ничего удивительного. Суровый охранник стал неотъемлемой частью образа Элиры.

– А я-то здесь, – вступила в разговор Лилия, с гордостью указывая на аккуратно сложенную стопку одежды на моей кровати, – чтобы передать вам вашу экипировку. Здорово вы её, конечно, потрепали. Пришлось мне всё перешивать и усиливать.

Даня фыркнул, скрестив руки на груди.

–Это нас потрепали, а одежда просто была на нас в тот момент.

За это он немедленно получил мой предупредительный локоть в бок.

Астемир, наблюдавший за этой сценой с лёгкой ухмылкой, хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

–Хорошо, тёплые семейные посиделки объявляю закрытыми. Перейду к сути, ради которой, собственно, и привёл сюда этих "потрёпанных" героев. Ребята, пристегнитесь. Через неделю вам предстоит посетить Императорский дворец. Там вам и озвучат суть вашего следующего задания.

В палате повисла гробовая тишина. Даже Лилия замерла с одеждой в руках.

– ЧТО?! – выдохнул я, и мой голос слился с таким же потрясённым шёпотом Дани и Макса. Даже Элира не сдержалась и вскрикнула вместе с нами.

– Э-это… как? – прошептала она, широко раскрыв глаза. – Сам Император? Лично?

– Ну, да, – Астемир почесал затылок, изображая лёгкое смущение, но в его глазах читалась уверенность. – Распоряжение пришло с самого верха. Я сам не в курсе всех деталей, но сильно подозреваю, что в этом замешан наш уважаемый гильдмастер. Он, знаете ли, с Его Величеством на достаточно короткой ноге.

Для нас это была ошеломляющая новость. С одной стороны – это именно то, чего мы хотели. Встреча с Судьёй. Единственным существом в этом мире, кто, по нашим предположениям, мог знать о природе Стигий и, возможно, о пути домой. Но мы думали, что до этой встречи пройдут месяцы, если не годы подготовки, а не одна неделя.

– Ладно, мне пора, – Астемир вздохнул, с комичной грустью разводя руками. – Сами понимаете, горы отчётности по последнему "приключению" сами себя не напишут. Отдыхайте. Готовьтесь.

И он вышел, оставив нас в состоянии, близком к кататонии.

***

С того разговора прошла неделя. Неделя сумасшедшего, изматывающего напряжения. Наш новый "наставник", гильдмастер, оказался тем ещё демоном в обличье седобородого старика. Тренировки были жестокими, до седьмого пота, но невероятно продуктивными.

Мы не просто освоили новое оружие – мы начали по-настоящему понимать принцип "кодирования". Каст из набора слов превратился в отточенный, почти интуитивный процесс. Мы часами отрабатывали синхрокаст, добиваясь идеальной слаженности. Огненный шар в оболочке сжатого ветра, который мы создали в деревне, был лишь первым шагом. Теперь мы экспериментировали с другими стихиями: призвали водяной смерч, чтобы потушить учебный пожар, и возвели мгновенную земляную стену, способную выдержать удар тарана.

Главный вывод, к которому мы пришли, был прост и элегантен: Макс – наш контроль и наводка, его Бета-канал позволял видеть слабые точки и корректировать заклинание на лету. Я – катализатор и основной источник энергии, моя Стигия работала как турбина, питая наши совместные усилия. А Даня – элемент усиления и финализации, вкладывающий в финальный эффект всю свою физическую мощь и волю.

Старик, несмотря на свою суровость, был доволен. Настолько, что лично рекомендовал повысить нас до А-ранга. "За выдающиеся магические способности и потенциал", – гласила официальная формулировка. Мы стали самыми быстрыми восходящими звёздами в истории гильдии, и это вызывало смесь зависти и уважения в глазах коллег.

И вот этот день настал. Мы стояли у сияющих золотом и белым мрамором ворот Императорского дворца, ведущих на его закрытую территорию. Наша команда – я, Макс, Даня, а теперь ещё Элира и её тень – непоколебимый Торвалд. Мы были в нашей усовершенствованной Лилией походной одежде, которая теперь имела новую фишку: на воротниках красовалась маленькая, но сложная магическая печать. Одно движение пальцем – и из специального кармана на спине мгновенно разворачивался лёгкий плащ с защитными чарами, оберегающий от палящего зноя и ураганных ветров.

Мы обменялись взглядами. В них читалось всё: волнение, страх, надежда и решимость. Пусть мы не знали, что ждёт нас за этими вратами, но мы были готовы. Наша новая глава начиналась прямо сейчас. С аудиенции у самого императора.