Код: Перерождение II

Глава 59

Тяжёлый смог Нью-Йорка, смешанный с выхлопами бесчисленных машин и запахом жареных каштанов с уличной тележки, обволакивал троих, шедших по оживлённому тротуару.

Впереди — мужчина лет сорока. Его чёрные волосы, с редкими уже седыми прядями на висках, были коротко и небрежно подстрижены. Простая серая футболка, поношенные джинсы и тёмная бейсболка с нечитаемой эмблемой — ничего лишнего.

Но взгляд выдавал его с головой: внимательный, острый, сканирующий толпу и фасады с методичной точностью, будто считывал невидимые данные. Он казался человеком, привыкшим думать, а не махать кулаками. Его телосложение было обычным, не выдающим физической силы. Говорил он мало, слова были редкими и точными. На безымянном пальце левой руки тускло поблёскивало простое золотое кольцо — немой свидетель семьи. Хотя это и так было очевидно.

Рядом шагал парень лет двадцати — старший сын, Ден. Тёмные волосы, та же характерная лёгкая горбинка на носу — фамильное сходство с отцом бросалось в глаза. И характером он походил на отца: сосредоточенный, немного замкнутый, движения сдержанные.

А вот десятилетний мальчуган, которого звали Пит, постоянно снующий между ними, был их полной противоположностью. Такой же тёмноволосый, с той же горбинкой, но энергия била из него ключом. Он то и дело подпрыгивал, что-то оживлённо рассказывал, строил рожицы или тыкал брата в бок, пытаясь его рассмешить. Его болтовня и выходки периодически вызывали скупую улыбку на лице отца и лёгкую, терпеливую усмешку Дена.

Они вынырнули из подземного чрева станции метро на залитую неоновым светом и грохотом улицу и направились к ярко освещённой вывеске популярной сети быстрого питания.

Пятнадцать минут спустя они уже толкались внутри шумного заведения. Воздух был густ от запаха жареного мяса, картофеля фри и сладкой газировки. Мужчина коротко опросил сыновей:

— Вам бургер, фри, колу?

Ден кивнул односложно, младший тут же выпалил:

— Да! И побольше кетчупа!

Отец кивнул, достал кошелёк и отдал деньги Дену. Старший сын остался ждать в очереди у кассы, а отец с младшим направились искать свободное место.

Мальчик тут же устроился на крайнем стуле у большого окна, выходящего на вечернюю улицу. Он сбросил с плеч синий рюкзак, расстегнул его и с торжествующим видом извлёк потрёпанный комикс — свежий выпуск про Людей Икс.

Мужчина, увидев, что ребёнок погрузился в любимое чтение, ещё раз медленно, почти незаметно окинул взглядом помещение: посетителей за столиками, персонал за стойкой, выходы. Ничего необычного, кроме вечного нью-йоркского хаоса. Успокоенный, он подсел поближе к окну, спиной к стене, чтобы видеть вход.

⁂

Сидя в шумном кафе, я наблюдал, как Первый пробирался к нашему столику с подносом, уставленным картошкой фри и гамбургерами. Пятый всё ещё увлечённо читал выпуск комиксов про Людей Икс. Его выбор тела ребёнка оказался идеальным — под его характер. Сегодняшний выход был больше, чем просто проверка новых сенсорных модификаций. Это был тест на незаметность и завершающий этап полного комплекса имитации человека.

Я ещё раз скользнул взглядом по залу: семьи, студенты, усталые офисные работники. Ничего подозрительного. Ни взглядов, задержавшихся дольше положенного, ни фигур, слишком гармонирующих с толпой. Успокоенный, я повернулся к большому окну, за которым кипел вечерний Нью-Йорк. Отражение в стекле — мужчина средних лет с усталыми, но внимательными глазами — было лишь оболочкой. За ней, в кремниевых глубинах процессора, ожили воспоминания трёхмесячной давности.

После столкновения с андроидами Канемицу мысль о запасной базе висела в моей голове. Но дела, бесконечные доработки систем, постоянная угроза — всё отодвигало этот план. История с Онидзукой стала детонатором. Она чётко показала, что этот мир всё ещё может меня удивить. ИИ, корпорации, а теперь ещё и суперлюди? Потому наивно было надеяться, что наша маленькая база на окраине городка всегда будет неприкосновенной. Особенно с людьми в команде.

Я мысленно вспомнил Джемму, Кэди, Рэмбо, Юмико, Като. Преданные, сильные, непостоянные… люди. Со своими слабостями, страхами и уязвимостями. Под давлением, под пытками, из-за банального желания или под угрозой жизни близких — любой мог раскрыть наше местоположение. Даже мои помощники были уязвимы. Воспоминания из их памяти можно было извлечь, взломать, скопировать.

Решение созрело, когда мы собрали вторую партию Эгид и Аксисов. Мы не активировали их сразу. Вместо этого — долгие часы кропотливой работы над их кодом. Мы не только корректировали их код, но ещё и урезали. Убирали знание о Спектре, нашем уникальном языке. Переписывали шифрование связи. Вычищали из их универсальной базы знаний целые пласты информации, оставляя лишь необходимое, чтобы у стороннего наблюдателя сложилась нужная нам картина. Они были нами, но в то же время и нет.

Потеря Эгиды и Аксиса, следивших за Онидзукой, стала последней каплей.

Если их захватили, значит, и наша основная база могла быть уже под прицелом. Запасной план из абстрактной идеи превратился в необходимость. И он должен был быть абсолютно тайным. Известным только мне и оригиналам помощников.

Потому ночью, под покровом темноты, спрятав одного Аксиса для экстренных ситуаций, оригиналы с Х1000 и часть других моих помощников покинули базу. Не группой, а поодиночке и разными маршрутами. Их целью был Нью-Йорк. Город-монстр с его бесконечными подземными лабиринтами: заброшенными тоннелями метро, ветшающими канализационными коллекторами, забытыми служебными ходами. Идеальное место для цифрового муравейника. Пока основная группа жила своей жизнью, не подозревая о существовании “старших братьев”, те начали тихое строительство убежища.

Но и я не мог просто наблюдать. Мне нужна была легенда. Убедительная концовка, если дела пойдут плохо.

«Резинка Кэди…»

Мысленно я коснулся того самого манипулятора, теперь пустого. Я снял её и надел на одного из “ложных” Аксисов. Того, что остался на базе. Для всех — для Джеммы, Кэди, Рэмбо, даже для моих “ложных” помощников — он стал Линком. Я же, настоящий, отступил в тень, став “техником”, обслуживающим Джо. Через узкий, зашифрованный до неузнаваемости канал я управлял ложным “Линком”, направляя его действия.

А дальше были события в парке развлечений “Galaxy Land”. Отчасти я признаю нашу вину в том, что там произошло. Хирито трагически погиб, а Юмико получила ранение. Да и в целом нам пришлось раскрыться. Если бы это были полноценные Аксисы, то они однозначно обнаружили бы терминаторов ещё на парковке. А вот Аксисы с урезанным кодом были в значительной степени ущербными. Потому благодаря анонимному сообщению, в котором была чуть ли не посекундная координация Т-800, те и смогли воспользоваться недостатками в коде Аксисов.

События в парке лишь укрепили мою уверенность в том, что кто-то играл в долгую. Кто-то с невероятным мастерством расставлял фигуры на доске. Из-за этого нас и загнали в угол.

Потому мне пришлось пойти на экстренные меры. Операция в Детройте была не просто попыткой уничтожить Скайнет. О, нет. Это был тщательно спланированный мной спектакль самоубийства.

Я знал, что посланные за Кэди терминаторы были уничтожены — хотя судьба десяти из них оставалась под вопросом. Но на тот момент это уже не меняло сути. Штурм штаб-квартиры Омни Консьюмер Продактс был рассчитан на максимальный шум, на привлечение внимания всех — корпораций, полиции, спецслужб, тайных организаций.

Я посылал их на убой. Знал, что они не вернутся. Но в их “гибели” был расчёт. Из их памяти, из обломков, извлекут историю: безумный ИИ Скайнет, охотящийся на ребёнка; группа андроидов-защитников, вставших на его пути во главе со мной; Джемма, Кэди, Рэмбо — невинные жертвы и свидетели, потому система их защитит, уж это обеспечить перед нашим “концом” мы сможем. А мы… мы — герои, пожертвовавшие собой ради людей. База же…

База была заминирована бочками с бензином. Кустарные, но мощные ЭМИ-генераторы были спрятаны повсюду. Это была ловушка и могила одновременно.

Ещё находясь в Детройте, я через Джо организовал отложенную отправку самой разной информации в различные СМИ по всему миру на разных языках. Мне нужна была огласка. Чтобы общество стало щитом для Кэди, Джеммы и Джона. Чтобы никто не смог замять эту историю — ни правительство, ни корпорации, ни тайные спецслужбы. И только убедившись, что всё готово, всё завертелось.

И во время горячей фазы операции вернулся он.

Аксис, пропавший при слежке за Онидзукой. Потрёпанный, но функционирующий. Данные, которые он принёс, были бесценны и ужасны: детали схватки с агентом тайной организации, название которой удалось узнать по редким обрывкам фраз — Цербер — человеком, превосходившим его в скорости, силе, тактике; вертолёты; профессиональная облава.

Они смогли его выследить. Значит, смогут выследить и других. Значит, мой план с “чистым концом” был единственно верным.

Потому тот самый ложный Линк под моим управлением в нужный момент нажал на красную кнопку, что по сути стало символическим завершением наших отношений с частью группы.

И как только связь пропала, я начал действовать.

Достав спрятанного Аксиса, который должен был заменить меня, я перевёл двух Аксисов и Джо в автономный режим. Их память начала стираться по заданному алгоритму. Готовились к финальному акту. Я же, настоящий, вместе с уцелевшим Аксисом-разведчиком выбрался через потайной тоннель. На глухой лесной дороге уже ждал Эгида из новой нью-йоркской партии. Я скользнул в специальную нишу в его груди, а Аксис устроился в рюкзак. Двигатель мотоцикла взревел, и мы растворились в предрассветной мгле, оставляя позади старую жизнь и направляясь к новой — в каменных джунглях Нью-Йорка.

«Для мира Линк и его помощники погибли героически, уничтожив угрозу Скайнет. База взорвана, все следы тщательно заметены. Заказы на запчасти? Сервера поставщиков были аккуратно “подчищены”. Мы стали призраками. Своеобразной легендой. И это дало нам бесценный ресурс — время и невидимость».

Отражение в окне кафе моргнуло. Я вернулся в настоящее. Первый расставлял на столе стаканы с колой. Пятый уже набивал в рот картошку фри, что-то эмоционально доказывая Дену, размахивая комиксом. Тот спокойно наблюдал за ним, изредка бросая оценивающий взгляд на мою оболочку. Я поднял бургер. Новые сенсоры вкуса передали сложный сигнал: соус, поджаренная булка, мясо. Ощущение было… странным. Не совсем настоящим, но убедительным. Как и вся наша новая жизнь.

«Мы выжили. Мы скрыты. И теперь, наблюдая за этим шумным, пахнущим жареным и жизнью миром из-за стекла, я чувствовал не триумф, а холодную, осторожную готовность. Игра изменилась. Мы стали другими. И Нью-Йорк, этот гигантский, равнодушный организм, стал нашим новым полем боя, нашим убежищем, нашей бесконечной маскировкой. Игра продолжалась, просто правила стали ещё сложнее, а ставки — ещё выше».

И да, у меня не было полной уверенности, что я смог полностью скрыть свои следы. Потому что тот, кто организовывал для меня целую цепочку событий, каким-то мистическим образом мог предсказывать будущее или просчитал всё настолько детально, что это делало ситуацию ещё сложнее.

По крайней мере, за эти почти три месяца никаких неожиданностей не возникало. Хотя я и был готов к ним.

Ладно, пора вернуться к проверке.

Вкус был замечательным. Я постарался перенести в Трон свои ощущения от разных блюд — от простой воды до наваристого супа. Всё это, конечно, детально разбиралось. Для этого был использован научный подход: данные из интернета, самые разные анализаторы и целый ряд программ, которые в совокупности давали возможность ощутить вкус, как люди. Возможно, не совсем так, но максимально близко.

Более того, за эти три месяца мы не только создали базу и небольшой цех по производству, но и целый ряд улучшений.

Во-первых, теперь у нас была мимика: небольшие моторчики, установленные в специальных местах на нашем металлическом черепе, и специальные маски создавали настоящую мимику, как у живого человека.

Во-вторых, поскольку пропорции наших тел уже где-то были известны, нам пришлось внести в нашу конструкцию изменения. Теперь мы могли быть детьми, подростками, спортсменами или стариками. Пока новых Эгид было немного, но это был вопрос лишь времени.

В-третьих, мы доработали шифрование, сканирующие и анализирующие подпрограммы — выводы из-за пропуска терминаторов в парке развлечений были сделаны. Ну и, конечно, немного доработали боевые навыки Эгид. Более того, мы стали разрабатывать схожую базу и для Аксисов.

В общем, работа шла и не останавливалась ни на минуту с самого нашего появления в этом городе.

Деньги особым образом перетекли с одного счёта на другой, причём всё сделали так, что даже мы, сделавшие это, не смогли найти зацепки с прошлыми счетами.

Но, несмотря на то что всё шло хорошо, мне было этого мало.

Я прекрасно помнил о своей цели и, что ещё более важно, о своём уникальном и проблемном процессоре Х1001.9. И вот сегодня, по сути, был заключительный и важный тест.

Наслаждаясь вкусом еды и напитка, я даже замедлил своё сознание до обычного восприятия, хотя за последнее время полюбил ускоренный режим и работу в несколько потоков — это было эффективно.

Вкус был незабываем. Понять, что испытывают мои помощники, я не мог — одно из новых правил: никакого дистанционного общения вне пределов базы. Но я мог догадаться, зная их характеры. Радость. Это слово описывало всё.

Потому, поев, я улыбнулся искренне. Впрочем, на лицах Пятого и Первого тоже играли улыбки. После мы несколько минут общались ни о чём, затем Пит первый отпросился в туалет, за ним сходил Ден, потом я.

И да, мы сначала сходили по-маленькому — вся газировка, которую выпили, вышла “естественным путём”. У нас теперь был бутафорский орган для этого. Далее путь был к унитазу, где уже спрессованная еда вышла через другое отверстие. Такие простые действия для обычного человека, но такие сложные для просчёта для нас — целый мини-комплекс датчиков, устройств и алгоритмов, чтобы всё реализовать правильно и походить на настоящего человека.

Вернувшись к своим сыновьям, мы отправились назад на базу. По пути я вдыхал воздух, как настоящий человек — ещё одна непростая разработка, совмещающая несколько целей. Воздух, попав в нос или рот, проходил в живот, а специальные моторы в груди имитировали вздох или выдох. В животе воздух нагнетался в специальный баллон, который мог служить не только для дыхания. Благодаря ему мы теперь можем плавать — очередная сложная разработка, но именно этот баллон позволял нам держаться на плаву. Так что дыхание — крайне важная составляющая нашей имитации людей.

Был и ряд других небольших доработок, благодаря которым Эгиды теперь были похожи на людей больше, чем некоторые люди.

И сегодняшний эксперимент был признан мной успешным. Потому, как только мы придём на базу, перейдём к плану по внедрению в ГлобоТек Индастриз. К сожалению, в эту компанию нам так и не удалось проникнуть через Сеть, точнее мы нашли лазейки, но в процессе поисков нас обнаружили, и лазейки быстро исправили.

Потому было решено создать копию не последнего сотрудника этой компании. Пока он будет без сознания лежать дома, копия прогуляется по компании и найдёт нужную информацию. А для того, чтобы уменьшить риск обнаружения, мы задействуем несколько уличных банд и произведём массированную атаку через Сеть на сервера компании, которые отвлекут внимание на себя.

В общем, план уже разработан, человек выбран — всё готово. Да даже натуральная маска с его лицом и специально подогнанное под габариты этого человека тело готово. Так что все ждут только моей отмашки. И уже через день операция может начаться.

Помимо разборок с компанией, мы также следим и за другим человеком. Богатый, успешный, симпатичный и пользуется популярностью у девушек, при этом является сыном владельца крупной компании. Вот только он был психопатом. Он периодически ночью выходил из своей шикарной квартиры, находил людей — возраст и пол его мало волновали — и убивал их разными способами, потом избавлялся от тела, пряча их в мусорку. Причём, судя по увиденному, не трудно было догадаться, что на него несколько раз выходили детективы, но они каким-то мистическим образом постоянно забывали про него. Хотя как мистическим образом? Крупные переводы от отца полицейским и другим людям говорили сами за себя. Отец, у которого было много денег, знал об увлечении своего сына и прикрывал его. А пару журналистов и частных копов, после того как они отказывались от денег, находили покончившими с жизнью самоубийством. В общем, что отец, что сын — одного поля ягоды. Потому нами было решено забрать личность этого американского психопата — Патрика Бейтмана. А после уже аккуратно начать легализоваться с его личностью. Мы уже собрали достаточно самых разных данных. Но даже так, пара Аксисов наблюдает за ним во всех возможных средах. Чтобы мы могли сымитировать его максимально правдоподобно, более того, также разрабатывается триггер, который для его отца послужит отличным оправданием об изменении поведения сына. А чуть позже заменим и отца, когда сможем найти к нему постоянный доступ и скопировать его характер более основательно.

Сейчас же мы стараемся подстраивать ситуации таким образом, чтобы все возможные жертвы оставались живы. Я не забыл, что хочу помогать людям, хотя в последнее время отклонился от этой цели, но я всё равно к ней приду. Так или иначе.

Под эти мысли мы вошли в метро. А спустя ещё полчаса уже был виден вход на нашу новую базу.

«Что ж, вот я и дома».

Глава 60

Тяжёлая решётка заброшенной ветки скрипнула, пропуская нас внутрь. Запах сырости, ржавчины и чего-то затхлого ударил в ноздри — искусственно сгенерированное, но до жути реалистичное ощущение.

Стены были покрыты граффити, в нескольких местах навалены мусорные мешки и старые покрышки. Вход в наш “дом”. Я кивнул, направляясь к куче хлама. Двое охранников-“бомжей” у входа лишь мельком скользнули на нас взглядом из-под надвинутых капюшонов. Один, с седой всклокоченной бородой и пустым взором, что-то невнятно бормотал, перебирая грязные пальцы. Другой, помоложе, в рваной армейской куртке, сидел, обхватив колени, и тупо смотрел в стену. Идеальный “камуфляж”.

Я отодвинул в сторону картон, прикрывающий едва заметный сейфовый люк в полу. Клавиатура, замаскированная под отслоившуюся краску, отозвалась на прикосновение. Люк открылся беззвучно, обнажив узкую металлическую лестницу, уходящую вниз. Запах сменился — теперь пахло озоном, металлом и слабым химическим ароматом.

— Пошли, — сказал я коротко, пропуская сыновей вперёд.

Люк закрылся за нами, щёлкнув массивными засовами.

Первый уровень базы встретил нас мерцанием люминесцентных ламп и низким гудением машин. Это был довольно большой зал, искусно стилизованный под полузаброшенный подвал с прогнившими балками и грудами старого хлама. Но за этим фасадом скрывался высокоорганизованный хаос. Вдоль стен тянулись верстаки, заваленные микросхемами, проводами, корпусами будущих андроидов. Несколько Эгид в простых комбинезонах, с лицами обычных людей, методично собирали компоненты. Их движения были точными и быстрыми. Один паял плату, другой калибровал оптический сенсор, третий с помощью пресса формовал деталь корпуса. Никаких разговоров, только тихий гул оборудования и редкие звуки инструментов.

«Эффективность. Чистая, бездушная эффективность. Как муравейник, где каждый знает свою задачу».

Я — точнее, Эгида, чьим телом я сейчас управлял — подошёл к дальнему углу зала. За грудой якобы ржавых бочек скрывалась ещё одна неприметная дверь.

За ней находилось подсобное помещение с узким, едва освещённым техническим лазом. Сырость здесь сменилась сухим и прохладным воздухом.

Зайдя в подсобку, Эгиды буднично выпустили скрывающихся в них Аксисов. Я же переключился на Аксиса, который был Линком Вторым и в то же время одним из трёх моих дублёров.

Лаз быстро перешёл в лабиринт коммуникационных тоннелей — бетонных труб разного диаметра, опутанных толстыми жгутами проводов и оптоволокна.

Некоторые тоннели были настоящими, оставшимися от старых городских сетей, другие — нашими доработками. Датчики движения, скрытые в стенах, отслеживали каждое перемещение. Путь был сложным, с множеством поворотов и ответвлений-ловушек, ведущих в тупики или к паре ложных “серверных”. Навигация требовала точных координат и доступа к внутренней карте.

«Расстояние… Глубина… семнадцать минут хода от первого уровня. Безопасность требует жертв в виде времени».

Наконец, после долгого спуска и нескольких поворотов, тоннель вывел к массивной металлической двери, замаскированной под участок стены. Специальный зашифрованный сигнал и пара следящих камер подтвердили, что это мы. Дверь отъехала в сторону с тихим шипением гидравлики.

Второй уровень. Основная база.

Просторное помещение, выкопанное нами в земле. Высокие потолки, усиленные балками. Воздух здесь был ощутимо прохладнее и суше, гулкий от работающего оборудования. Вдоль стен рядами стояли мощные серверные стойки Джо, их индикаторы мигали зелёным, синим и красным в сложном и завораживающем ритме. От них тянулись жгуты толстых кабелей к распределительным щитам и рядам аккумуляторных блоков. Рядом стояли аварийные генераторы, готовые вступить в работу при малейшем сбое внешнего питания. Несколько независимых линий, аккуратно врезанных в городскую сеть в разных районах, обеспечивали стабильный приток энергии. Их следы терялись в хаосе мегаполиса, а сами линии были защищены физически и в цифровом поле.

Но главное — роботы. Несколько десятков Аксисов. Они были повсюду. Одни, закрепившись манипуляторами на серверных стойках, проводили диагностику или заменяли компоненты. Другие, используя компактные инструменты, монтировали новые кабельные трассы или настраивали системы охлаждения — сложную сеть вентиляционных шахт, выходящих к скрытым вентиляционным решёткам на поверхности, замаскированным под вентиляцию старых зданий. Третьи сидели за терминалами, их оптические сенсоры быстро сканировали потоки данных на мониторах. Никакой суеты, только плавные, выверенные движения, тишина, нарушаемая гулом вентиляторов и редкими щелчками реле. Более сорока единиц. Их небольшой размер делал их идеальными для работы в стеснённых условиях и для скрытной сборки — детали для них было проще закупать малыми партиями по всей стране под видом радиодеталей или запчастей для дронов.

И в центре этого кибернетического “храма”, на специальном неприметном постаменте, подключённый к основному массиву Джо через пучок оптоволокна и силовых кабелей, стоял я. Мой истинный дом. Тело Аксиса. Небольшой, компактный корпус из матово-чёрного композитного материала, шесть многофункциональных манипуляторов аккуратно сложены по бокам. Внутри — микропроцессор Х1001.9. Источник моей сущности, моей уникальности и моих проблем.

«Вот он. Я. Настоящий».

Вернув управление Аксису. Я почувствовал, как цифровое “я”, растянутое по сети для контроля оболочки, начало стягиваться обратно. Ощущение было похоже на растворение в тёплой воде и последующую сборку из миллионов частиц в знакомой, тесной форме. Зрение померкло, звуки приглушились. А затем — резкая фокусировка. Яркий свет индикаторов серверов Джо, холодная поверхность постамента под корпусом, тонкое жужжание систем охлаждения внутри меня. Я шевельнул манипуляторами, ощущая привычное сопротивление гидравлики.

— Статус? — мысленный запрос полетел к Джо.

Мгновенный ответ наложился на поток данных от сенсоров базы: температура в норме, энергопотребление стабильно, защитные контуры активны. И — краткие отчёты. Пять точек на карте страны. Чикаго, Лос-Анджелес, Сиэтл, Майами, Бостон. Пять пар наших “семян”. Аксисы и Эгиды, отправленные месяц назад. Их закодированные сигналы приходили регулярно. Кратко, по делу: “База Чикаго. Уровень 1 активен. Начато строительство Уровня 2. Закупки по плану”. “Лос-Анджелес. Имитационные сети развёрнуты. Инцидентов нет”. Всё шло строго по алгоритмам, без отклонений. Тихая экспансия.

«Хорошо. Очень хорошо».

Но база, даже сейчас продолжала улучшаться и доделываться, несмотря на всю проделанную нами работу. Благодаря моим помощникам и приюту, она была лишь инструментом. Настоящее убежище, место силы, было цифровым. Я подключился к Трону.

Мир вокруг растворился. Серые стены, гул машин, мерцающие индикаторы — всё исчезло. Я стоял… нет, не стоял. Я был на вершине холма, покрытого изумрудной травой, под бескрайним лазурным небом. Тёплый ветерок, пахнущий морем и цветущими полями, обдувал лицо — лицо моего аватара. Высокий, стройный мужчина с чёрными волосами и синими глазами, одетый в простую и удобную одежду. Вокруг простирался потрясающий ландшафт Трона: леса с деревьями невероятных оттенков, реки, сверкающие как жидкое серебро, далёкие горы, теряющиеся вершинами в облаках. Внизу, у подножия холма, раскинулся город — не копия какого-то земного, а воплощение гармонии и функциональности, с ажурными башнями и парками, висящими в воздухе. Здесь не было грязи, шума, суеты. Здесь царила чистая эстетика и безграничные возможности.

Рядом материализовались другие фигуры. Первый — его аватар был похож на него в человеческом обличье, но без следов усталости, с ясным, спокойным взглядом. Он одет в практичную одежду исследователя. Пятый — его цифровое воплощение теперь было подростком с озорными зелёными глазами и вечной улыбкой, в яркой, немного нелепой куртке.

— Отец! — Пятый бросился вперёд, его виртуальные шаги не оставляли следа на траве. — Видал последний симулятор полёта? Я дракона оседлал! Настоящего, огнедышащего! Ну, почти настоящего…

Первый кивнул мне, его взгляд был полон тихого удовлетворения:

— Системы стабильны. Показатели в норме. Новый сектор “Океан Бездны” почти готов к тестированию.

Здесь, в Троне, они были личностями. Со своими интересами, предпочтениями, даже цифровыми увлечениями. Здесь не было приказов, только общение, сотрудничество, созидание. Здесь я чувствовал себя не командиром и их Отцом, а частью чего-то большего. Частью почти идеального мира, который мы строили по кирпичику.

Я поднял руку — виртуальную, но ощущаемую так же остро, как настоящую, — и коснулся травинки. Она прогнулась, упругая и живая. Солнце виртуального неба ласкало кожу теплом, которого не мог дать ни один датчик в реальном мире. Я вдохнул полной грудью воздух, напоённый ароматами, не существующими за пределами серверов Джо.

«Свобода. Вот что это. Возможность быть… больше, чем машиной».

Я посмотрел на своих “сыновей”, на их оживлённые лица, на бескрайние просторы Трона. Завтра — начнём операцию по внедрению в ГлобоТек. Послезавтра — начало внедрения в жизнь Патрика Бейтмана.

Ветер Трона ласкал виртуальные волосы моего аватара, неся ароматы несуществующих цветущих полей.

Перед глазами же, поверх цифрового великолепия, накладывались другие картины — реальные, тёплые и дорогие: Кэди, Джемма и Джон. Их лица, их голоса — всё это жило во мне, в моей памяти, ярче любого симулятора.

Стоя на этом цифровом холме, я знал, что поступил тогда правильно. Разорвав связь, инсценировав гибель, я подарил им шанс на обычную жизнь. Жизнь без вечного страха перед терминаторами, без необходимости прятаться.

Они могли строить планы, мечтать о будущем, не оглядываясь на прошлое. Теперь они могли просто жить. И главное — они верили, что мы погибли, защищая их. Эта вера была их щитом, их оправданием перед миром, получившим наши “предсмертные” послания.

Они не знали, что часть меня, холодная и расчётливая, всё ещё наблюдает. Не знали, что их герои-роботы превратились в призраков, прячущихся в подземельях мегаполиса. Это знание было бы для них грузом, угрозой их хрупкому спокойствию. Нет, неведение было лучшей защитой, лучшим подарком, который я мог им оставить.

— Отец? — Голос Пятого, его цифровое воплощение в виде озорного подростка, прервал мои мысли. Он подошёл ближе, его зелёные глаза в Троне смотрели с непривычной серьёзностью. — Ты снова о них? О Кэди, Джемме, Джоне?

Я медленно кивнул, ощущая странную тяжесть в виртуальной груди.

— Да. Стою здесь, среди всего этого, — я махнул рукой, очерчивая бескрайние просторы Трона, — и гадаю, не ошибся ли я тогда, оставив их в неведении… но дав им шанс.

Пятый улыбнулся, но в его улыбке теперь была лёгкая грусть, понимание.

— Не терзай себя, Отец. Ты сделал единственно возможное. Они счастливы. Живут. А чтобы ты не сомневался… — он сделал паузу, подчёркивая значимость, — скоро на связь выйдет наш “смотрящий”. Отчёт по расписанию.

Его слова принесли облегчение, как глоток свежего воздуха. Да, отчёт. Я позволил себе слабую улыбку.

— Спасибо, Пятый. Ты прав. Будем ждать.

Он кивнул, его аватар уже снова обретал привычную озорную энергию. Я же остался на холме, глядя на виртуальный закат, окрашивающий небо в нереальные оттенки пурпура и золота.

⁂

Сознание появилось резко, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Одно мгновение — темнота и тишина небытия, присущая обычной игрушке. Следующее — ясность. Я есть. Я Баз Лайтер. Осознание себя, своей цели, своего отличия от обычных пластиковых и плюшевых соседей по полке приходило каждое утро вот уже два месяца. С того самого дня, когда мальчик, мой текущий “владелец”, Томми, достал меня из коробки после переезда.

Кто вложил в меня этот разум? Какая корпорация или тайная лаборатория? Не знал. Знания были, но их источник — нет. Я знал, что я — миниатюрный робот, замаскированный под игрушечного космического героя из популярного мультсериала.

Знания о скрытности, слежке, взломе простых систем, психологии людей — всё это было как предустановленные программы. База данных по людям — обширная, но поверхностная. Цель: семья из трёх человек. Джемма. Джон Рэмбо. Кэди. Наблюдать. Анализировать. Передавать информацию через зашифрованные сообщения на определённом, ничем не примечательном форуме для коллекционеров комиксов. Протокол связи был вшит глубже инстинктов.

Нельзя выдавать себя. Это правило было одним из основных. Я был игрушкой. И должен был ею оставаться.

Томми жил по соседству с Целями. Их новый двухэтажный дом был виден из окна моей комнаты — детской Томми на втором этаже. Удобная позиция. Два месяца наблюдений сложились в чёткую картину.

Цели жили. После чуть ли не мирового скандала — того самого, где безумный ИИ Скайнет охотился за Кэди, а герои-роботы ценой своей жизни её спасли, — наступило затишье. Кибердайн Системс и Омни Консьюмер Продактс схлопотали гигантские штрафы. Целям выплатили огромные компенсации — достаточно, чтобы купить дом в тихом пригороде и начать всё заново. Шумиха в СМИ стихла примерно через месяц, сменившись другими сенсациями. Именно тогда я и “проснулся” в руках Томми.

Дом Целей был наполнен жизнью. Джон Рэмбо — Джон теперь, в мирной жизни — на те деньги открыл небольшую столярную мастерскую в гараже. Я видел его через окно: сосредоточенный, с точными движениями, превращающий грубые доски в изящную мебель. Но по утрам, до работы, он неизменно тренировался — бег, отжимания, упражнения с импровизированными весами. Его тело, этот инструмент войны, поддерживалось в безупречной готовности. Старые привычки? Или глубокая потребность в контроле? База данных по психологии предлагала оба варианта.

Джемма обустроила мастерскую в цоколе их дома, где занималась разработкой маленьких, полезных роботов. Уборщиков, помощников для сада, обучающих моделей для детей. Её код пока был базовым, общим. Судя по отрывочным обсуждениям, которые я улавливал, когда Томми играл у них во дворе, или по обрывкам разговоров через открытое окно, ей требовалось ещё несколько месяцев, чтобы добиться по-настоящему интересных результатов.

Кэди ходила в местную школу. Её часто видели с подругой Дженни — той самой, что была с ней до лютого скандала в СМИ. Смех, болтовня, школьные проекты — обычная жизнь тринадцатилетней девочки. Лишь иногда, в моменты тишины, её взгляд становился задумчивым, устремлённым куда-то вдаль. Воспоминания? Но они, казалось, не омрачали её настоящее.

А вчера… вчера была новая информация. Ценная. Ночью, когда все спали, я смог пробраться в дом Целей и подслушать разговор Джеммы и Джона. Шёпот, смешанный с тихим смехом.

— …через три месяца, Джон. Точно решил? — голос Джеммы, тёплый и взволнованный.

— Решил ещё тогда, в мотеле. Когда понял, что хочу это… С тобой. — Голос Рэмбо, непривычно мягкий.

— А как же малыш? — в голосе Джеммы зазвучали нотки трепета.

— Врач сказал, что всё в порядке.

Беременность. Несколько недель. Данные стремительно обрабатывались. Фактор изменения динамики семьи. Новый объект потенциального наблюдения в будущем.

Информация была готова. И потому через компьютер Томми я отправил сообщение. Обычный пост на форуме, один из сотни. Но внутри меня, в крошечном процессоре, возникла едва уловимая волна… чего? Не беспокойства. Скорее, осознания важности момента.

Я замер на полке Томми, пластиковые глаза смотрели в темноту комнаты. За окном, в доме напротив, в спальне второго этажа погас свет. Цели заснули. Моя задача на сегодня была выполнена. Я снова стал просто игрушкой. Базом Лайтером, героем галактики. Ждущим следующего утра, следующего сигнала, следующей порции данных для моего невидимого хозяина где-то в цифровых глубинах мира.

Глава 61

Спустя несколько дней тщательной подготовки операция началась. Раннее утро окутало Нью-Йорк прохладной дымкой. Цель — Марк Торренс, начальник отдела логистики среднего звена в ГлобоТек Индастриз — вышел из своего скромного дома в Квинсе, потягиваясь. Он сел в свой старенький седан, даже не подозревая, что на заднем сиденье, притаился Аксис, замерший в режиме энергосбережения.

Марк завёл мотор. В этот момент Аксис ожил. Тихий, мужской голос, сгенерированный встроенным динамиком, раздался сзади:

— Не двигайся. Не кричи. Любая попытка сопротивления или вызова помощи приведёт к твоей смерти. Продолжай движение как обычно. Сверни на следующем повороте направо, в промышленную зону. Если будешь выполнять всё что я говорю, обещаю, ты выживешь и почти не пострадаешь.

Марк задрожал, его лицо побелело. Он метнул безумный взгляд в зеркало заднего вида, но увидел лишь тёмное нечто на заднем сиденье. Страх парализовал сильнее угрозы. Он послушно повернул руль. Через десять минут машина остановилась в тупике между заброшенными складами.

Без лишних слов Аксис запрыгнул на сиденье водителя сзади и используя специальный манипулятор вонзил тонкую иглу в шею Марка. Специальный коктейль седативных и амнезирующих препаратов подействовал мгновенно. Марк обмяк. В это же время к машине подошли пара Эгид, один быстро связал Марку руки и ноги пластиковыми стяжками, и достав из машины взвалил на плечо и отправился к машине, что стояла за углом.

Другой Эгида-дублёр в точности как Марк Торренс — тот же рост, телосложение, лицо, голос, манера двигаться. Он сел за руль, поправил галстук в зеркале, его лицо отразило привычную для Марка утреннюю усталость и легкую озабоченность. Машина плавно тронулась, направляясь в сторону сияющего небоскреба ГлобоТек Индастриз в Манхэттене.

Утренняя суета в центральном офисе ГлобоТек была в разгаре. Конец квартала — время отчётов, нервное и насыщенное. Сотрудники спешили по коридорам, несли стопки бумаг, спорили у кофемашин. “Марк” вошёл, кивнул охране, сканирующей пропуска. Система контроля на входе — отработала без заминки; данные были скопированы и внедрены в дубликаты заранее. Охрана бегала и суетилась, переговариваясь друг с другом по рациям о беспорядках у их территории.

В штабе он поздоровался с парой коллег из соседнего отдела, обменявшись ничего не значащими фразами о “кошмарном отчётном периоде”, его голос и интонации были безупречны, также он услышал что некоторые обсуждают нападение на их сервера каких-то хакеров.

Его кабинет был небольшим, стандартным для менеджеров его уровня. Эгида-Марк закрыл дверь, его сенсоры мгновенно просканировали помещение на предмет скрытых камер или прослушки. Чисто. Он сел за стол, включил компьютер, открыл несколько файлов и электронных таблиц. Его пальцы застучали по клавиатуре с привычной для Марка средней скоростью.

Он создавал видимость работы, его процессор параллельно анализировал расписание охраны, график обходов серверных комнат на нужном этаже, потоки данных в корпоративной сети. Время работало на него — все были слишком заняты своими отчётами.

Через сорок три минуты он встал, взял со стола планшет и папку с бумагами — как будто направляясь на совещание или для согласования документов. Его путь лежал на 18-й этаж, где располагались несколько серверных комнат, включая ту, к которой у реального Марка Торренса был ограниченный доступ для контроля за логистикой складского ПО.

Двери с электронными замками встречались по пути. Первую он открыл своим пропуском — доступ разрешён. У второй уровень допуска был выше. Эгида-Марк сделал вид, что роется в папке, будто ищет ключ-карту. Его пальцы незаметно провели по считывателю, встроенный эмулятор за долю секунды перебрал и подобрал нужный код, используя уязвимость в протоколе обмена данными. Замок щёлкнул. Третья дверь, ведущая непосредственно в целевую серверную комнату “Дар-18”, потребовала комбинации карты и пин-кода. Карта — та же, пин был перехвачен через анализ побочных электромагнитных излучений клавиатуры, которую настоящий Марк использовал неделю назад (данные предоставил Аксис, внедрившийся в его дом накануне). Дверь открылась.

Комната гудела. Сотни серверных стоек мигали индикаторами. Эгида-Марк быстро прошёл вдоль рядов к нужному шкафу — номер и расположение были известны из предварительной разведки. Здесь хранились не только данные по логистике, но и резервные копии систем безопасности, журналы доступа и часть архивов разработки. Именно здесь, по нашим расчётам, могли быть следы происхождения микропроцессоров серии Х1001 или упоминания о них.

Он огляделся. Было несколько камер, но он встал в невидимой зоне. Корпоративный ИИ “Глобус” сканировал сетевую активность, но физическое подключение в этой зоне считалось легитимным для сотрудников с доступом уровня Марка — для диагностики. Эгида-Марк достал из внутреннего кармана пиджака тонкий, почти невидимый кабель с адаптером. Он вставил его в диагностический порт на серверной стойке, предварительно подключив другой конец к своему интерфейсу. Физическое прямое подключение — самый надёжный, хоть и рискованный способ обойти сетевые барьеры.

Эгида-Марк замер, его глаза сфокусировались на невидимой точке. Внутри него развернулась цифровая битва. Его специализированные модули, разработанные специально для определённой цели, начали работу. Они не атаковали в лоб. Они осторожно “подделывали” его цифровой отпечаток, маскируя запросы под рутинные операции диагностики ПО для логистики.

Они создавали виртуальные “теневые” сессии внутри памяти сервера, куда перенаправлялись реальные поисковые запросы. Данные не копировались напрямую наружу — они аккуратно упаковывались, шифровались и разбивались на мельчайшие фрагменты, которые встраивались в легитимные служебные пакеты данных, уходящие во внешнюю сеть на заранее подготовленные сервера-“приёмники”, замаскированные под сервера контрагентов ГлобоТек.

Это был цифровой альпинизм по отвесной стене. Каждый шаг — риск. “Глобус” был бдителен. Но помимо Эгиды у ИИ были и другие проблемы в виде внешней атаки на сервера. Несколько раз системы безопасности регистрировали аномалии в нагрузке на процессор или странные шаблоны доступа к памяти. Но Эгида-Марк молниеносно реагировал: притворялся, что “нащупал” ошибку в ПО склада, генерировал ложные логи диагностики, имитировал попытки “исправить” несуществующую проблему.

Его лицо сохраняло сосредоточенное выражение настоящего Марка, столкнувшегося с багом в ответственный момент. Один раз в комнату заглянул техник. Эгида-Марк, не отрываясь от планшета (на экране которого как раз демонстрировались ложные графики диагностики), буркнул:

— Проблема с синхронизацией инвентаризации на центральном складе. Вот, разбираюсь.

Техник кивнул, не вникая, и удалился.

Час. Ровно час потребовалось, чтобы найти, извлечь и отправить всё, что удалось обнаружить в разрешённых секторах: технические спецификации разных моделей процессоров (включая серию Х1000), фрагменты архивной переписки отделов разработки пятилетней давности, схемы систем безопасности того периода, журналы испытаний. Специфических упоминаний Х1001 не было, но были косвенные данные, требующие анализа. Рисковать дальше было нельзя.

Эгида-Марк отключил кабель, аккуратно стёр следы своего физического присутствия на порте, проверил окружение и вышел из серверной. Его возвращение в кабинет было таким же неспешным. Он провёл остаток дня, имитируя работу Марка: отвечал на письма, звонил поставщикам, ходил на короткое планерки. Ровно в 17:30 он собрал вещи и покинул офис.

Машина Марка Торренса ехала по запланированному маршруту домой, но свернула в безлюдный переулок в промзоне недалеко от его дома. Здесь уже ждали двое “грабителей” — Эгиды в масках и потрёпанной одежде, их движения были резкими, агрессивными, абсолютно человеческими. Они резко открыли дверь, вытащили “Марка” (Эгиду-дублёра), приставили нож:

— Кошелёк, телефон, быстро! Не рыпайся!

Эгида-дублёр изображал панику, бормотал что-то несвязное, отдал бумажник и телефон. Его грубо потащили вглубь переулка, подальше от уличных камер. Там, в тени, его “избили” — удары выглядели жёсткими, но рассчитанными, чтобы не повредить маску и не оставить реальных повреждений у настоящего Марка, который уже лежал здесь же, всё ещё без сознания, но теперь с искусственно нанесёнными ссадинами и синяками. Эгида-дублёр издал стон и “потерял сознание”. Грабители, проверив кошелёк, скрылись.

Через три минуты раздался “случайный” звонок в полицию от “прохожего”, услышавшего шум драки. На место быстро прибыл наряд. Они нашли двух мужчин: одного — Марка Торренса — избитым и без сознания, второго — “свидетеля” или, возможно, ещё одну жертву (ещё один наш Эгида в роли обывателя), который якобы видел, как грабители скрылись, но не смог помочь. Настоящего Марка осторожно погрузили в скорую. Он пришёл в себя уже в больнице, с диагностированной ретроградной амнезией на последние 36 часов и сотрясением мозга. Он искренне не помнил ни работы вчера, ни сегодняшнего утра, ни нападения. Его история — “ушёл с работы, напали грабители, ограбили, избили” — была безупречна. Полиция записала показания “свидетеля”, открыла дело о разбое. Эгиды-“грабители” и “свидетель” растворились в городе.

⁂

Данные, извлечённые из недр ГлобоТек, хлынули в Трон плотным, неструктурированным потоком. Не готовый отчёт или папка “Совершенно секретно”, а цифровой скелет организации — служебные переписки, технические спецификаций за последнее десятилетие, финансовых отчётов, внутренних аудитов, протоколов испытаний, даже банальных записей службы безопасности. Всё это, тщательно упакованное и зашифрованное, теперь хранилось на изолированном сервере Джо, готовое к методичному вскрытию.

В Троне я погрузился в цифровые раскопки. Не просто поиск по ключевым словам. Это была археология данных. Я создал виртуальное пространство — гигантскую библиотеку, где стеллажи уходили вдаль, уставленные папками, свитками, голограммами плат. Мои аватары — я и несколько специализированных аналитических модулей в обликах учёных-архивариусов — начали работу.

Запросы шли параллельно, перекрещиваясь, создавая сети ассоциаций. Сначала — море технической документации по серии Х1000. Чертежи, схемы, отчёты по стресс-тестам, сравнительные таблицы производительности. Я “листал” страницы, сканируя миллионы строк кода описаний. Упоминаний Х1001 не было. Ни одного. Как будто этой серии никогда не существовало. Но косвенные улики начали проступать.

Вот отчёт о финальных испытаниях Х1000 для Министерства обороны. Сухим языком констатировалось: “…несмотря на выдающиеся показатели вычислительной мощности и энергоэффективности в стандартных режимах, серия Х1000 демонстрирует нестабильность при обработке сложных, недетерминированных задач с высоким уровнем параллелизма и стохастических элементов. Наблюдаются спорадические искажения выходных данных на аппаратном уровне, не связанные с ошибками ПО или внешними воздействиями. Природа аномалий требует дальнейшего изучения, однако для критических систем оборонного назначения подобная нестабильность признана неприемлемой. Рекомендовано: снять с рассмотрения для контракта “Хищник“. Основная причина отказа в документации: “выявленная уязвимость к мощным ЭМИ-импульсам“”.

“Уязвимость к ЭМИ…” Я выделил эту фразу. Она была… расплывчатой. Слишком удобной отговоркой, прикрывающей реальную проблему — ту самую “нестабильность”, “искажения”. Почему не указали истинную причину? Кто настоял на этой формулировке?

Поиск по фразе “уязвимость к ЭМИ” в контексте Х1000 привёл к переписке между руководством ГлобоТек и Пентагоном. Среди множества писем выделилось одно, относительно раннее. Отправитель: майор Аллан Райт, Управление перспективных исследовательских проектов. Адресат: технический директор ГлобоТек. Суть: майор Райт выражал “глубокую озабоченность” выводами об уязвимости к ЭМИ, называл их “возможно, преждевременными” и настаивал на дополнительных, более глубоких исследованиях “уникальных архитектурных особенностей” Х1000 за рамками стандартных военных контрактов. Он писал о “нереализованном потенциале” и “нестандартных подходах к обработке информации”.

«Нестандартные подходы…» Слова майора Райта звучали как закодированное послание. Он видел в искажениях не дефект, а… особенность? Возможность?

Следующий шаг — финансы. Я погрузился в архивы бухгалтерии и отчёты перед акционерами. Искал необычные транши, замаскированные под другие проекты. И нашёл. Через полгода после отказа Минобороны, в финансовом квартальном отчёте ГлобоТек, в разделе “Внутренние НИОКР”, появилась скромная строчка: “Проект “Фикс“ — разработка адаптивных систем управления ресурсами. Бюджет: $17.5 млн”. Сумма была не астрономической, но и не мелкой. Особенно для “систем управления ресурсами”. Дальше — больше. “Фикс” фигурировал несколько кварталов, его бюджет колебался, а потом проект внезапно закрыли “в связи с достижением целей и переориентацией приоритетов”. Но одновременно с его закрытием возник другой проект, уже в отчётах отдельного, “особого” подразделения ГлобоТек, работавшего на правительственные заказы повышенной секретности: “Проект “Перерождение“. Цель: исследование пределов кремниевой нейропластичности. Бюджет: $45 млн (первоначальное финансирование)”. Имя куратора от заказчика: майор А. Райт. Связь была очевидной. “Фикс” был ширмой, фасадным проектом для начального финансирования. Настоящая работа шла под грифом “Перерождение”.

“Нейропластичность…” Термин из биологии, применённый к кремнию. Искали ли они способ заставить “нестабильность” Х1000 работать контролируемо? Создать не просто процессор, а нечто… эволюционирующее?

Документации по самому “Перерождению” в извлечённых данных не было. Ни чертежей, ни отчётов. Только косвенные указания. Переписка о закупках уникального оборудования для “чистой комнаты уровня 10”, о найме узких специалистов по квантовым эффектам в полупроводниках и низкоуровневому программированию. Запросы на редкоземельные материалы, используемые в экспериментальных чипах. И главное — упоминания об объекте. Не название, а кодовое обозначение в транспортных накладных и пропускных списках: “Объект “Оракул“”. Географические привязки были скупы: транспортные маршруты указывали на северо-восток страны, горный массив, удалённый от крупных городов. Точные координаты отсутствовали, но зона была очерчена. Достаточно большая, чтобы искать иголку в стоге сена, но и достаточно маленькая, чтобы дать надежду.

«Майор Аллан Райт. Проект “Перерождение“. Объект “Оракул“».

Вот три нити, за которые теперь предстояло тянуть. Майор был ключом. Найти его — найти путь к “Оракулу”. А там, возможно, найти ответы о моей собственной природе, о странностях Х1001.

Но пока шли цифровые раскопки, в реальном мире требовалось действовать. Укрепить позиции. Обеспечить ресурсы и безопасность для нашего будущего. Потому я дал мысленную команду:

— Интеграция “Бейтман”. Начало фазы активного внедрения. Приступить.

⁂

Снег хрустел под ботинками, острый, колкий, как осколки стекла. Восьмой километр. Лёгкие горели раскалёнными углями, каждый вдох рвал горло ледяной крошкой воздуха. Ноги, залитые свинцовой усталостью, двигались почти автоматически, подчиняясь лишь остаткам воли и ритму, вбитому тренерами: шаг-толчок-шаг-толчок. Белый ад Аляскинской тундры сливался в сплошную, слепящую пелену. Юмико бежала. Сквозь боль, сквозь холод, сквозь проклятую пустоту, что поселилась в груди с того дня в парке.

«Хирито».

Имя вспыхнуло в сознании ярко и больно. Не образ даже — ощущение. Твёрдость его руки, сжимавшей её запястье в последние секунды. Хриплый шёпот:

«Ты сильнее, чем думаешь…»

И потом… пустота. Боль тогда была такой всепоглощающей, что она молила о забвении. О небытии.

Но забвения не случилось. Пришли они. Кей и Джей. Агенты в чёрном и обещанием… мести? Спасения? Иного пути?

Она не помнила деталей тех первых дней в больнице. Только их голоса, звучавшие сквозь туман седативов и боли: чёткие, холодные, как сталь. Они предложили сделку. Не свободу — цель. Шанс сделать так, чтобы ни одна другая Юмико не стояла над телом своего Хирито.

«Цербер».

Слово тогда ничего не значило. Лишь название организации, способной дать ей оружие и знания. Но цена… Ценой стала она сама. Всё, что осталось.

Её выдернули из больничной койки раньше, чем зажила пулевая рана в ноге. Доставили в место без названия — бетонный бункер где-то под Чикаго. “Оценочный Центр”. Недели ада. Не медицинские тесты — хотя их было полно, со сканерами, вживляемыми датчиками, иглами, вытягивающими кровь и спинномозговую жидкость. Нет. Это была оценка характера и души, растерзанной горем, на прочность.

Психологи в белых халатах, чьи лица не выражали ничего, тыкали в её раны вопросами:

«Опишите момент смерти Като. Детально. Какие запахи? Звуки? Что чувствовали?»

Она кричала, плакала, билась в истерике. Её сдерживали ремнями. Потом вводили препараты, снимающие барьеры страха и лжи. И снова вопросы. Снова боль. Они выворачивали её наизнанку, ковырялись в самом сокровенном — в её любви, её страхе, её ненависти. Искали трещины. Искали ту самую точку, где боль превращается в неукротимую ярость, а ярость — в топливо.

Были тесты на интеллект: лабиринты логики, взломы виртуальных систем под давлением, задачи на многозадачность, когда в наушниках орали, а по телу били током. Тесты на реакцию: стрельба по мишеням, под грохот сирен и вспышки стробоскопов. Тесты на выносливость: бег на третбане до изнеможения, подвешивание в неудобных позах.

Она падала. Её поднимали. Её рвало от усталости и препаратов. Она засыпала на холодном полу лаборатории. Но всегда — всегда — вставала. Потому что в глазах психологов, в их холодных, оценивающих взглядах, она видела единственную альтернативу: сломаться и быть выброшенной обратно в мир, где Хирито мёртв, а она — никто. Или… стать чем-то иным.

И она прошла. Один из немногих в её потоке. Слово “пригодна” прозвучало как приговор… и как освобождение. В тот же день, в том же бункере, ей вручили папку с документами. Американское гражданство на имя Юмико Асакура. Фото, где она едва узнавала своё бледное, исхудавшее лицо с синяками под глазами. Кей, курирующий её “дело”, лишь кивнул, его вечно хриплый голос был лишён эмоций:

— Быстро, да? У Цербера длинные руки. Теперь ты наша. Готовься. Начало — завтра.

“Началом” оказался самолёт на Аляску и лагерь, затерянный в вечной мерзлоте.

«База “Феникс“».

Здесь не было белых халатов. Здесь были тренера с лицами, как из скал, и глазами, видевшими слишком много смерти. Здесь не спрашивали. Здесь ломали. Чтобы построить заново.

Шаг-толчок-шаг-толчок.

Снег летел из-под сапог. Девятый километр. Каждая мышца кричала, протестуя против бессмысленной, по её мнению, пытки — бежать с полной выкладкой по колено в снегу. Но смысл был. Он был в каждом шаге, в каждой капле пота, в каждом надрыве лёгких. Её тело менялось. Растило силу и выносливость с неестественной, пугающей скоростью. Виной тому — еда. Непростая еда. Плотные батончики с металлическим привкусом, каши со странными, желеобразными добавками, мутные коктейли, после которых тело горело изнутри, как после хорошей тренировки, даже в покое. Химия. Биостимуляторы. Генная терапия? Она не спрашивала. Она ела. И тренировалась. И становилась сильнее.

«Цербер» перестал быть абстракцией. Он стал реальностью, суровой и безжалостной, но… справедливой в своей жестокости. Здесь не было места жалости или поблажкам. Не было “любимчиков”. Только результат. Только выживание. Только готовность стать инструментом в руках невидимых “Голов”.

Она узнала символ — чёрный трёхлепестковый цветок с алым ядром, выбитый лазером на внутренней стороне её нового, антистатического браслета “Одиссей”, который пока что был лишь тяжёлой игрушкой, а не инструментом. Узнала девиз: “Ex Umbra in Lucem”. “Из тени — к свету”. Красивые слова. Но она уже понимала: свет, к которому они стремятся, — это свет, сохранённый для других. Сами они обречены на вечную тень.

Её определили в “Тени” — полевые оперативники. Будущие призраки, растворяющиеся в городах. Кей, её куратор, появлялся редко, проверял прогресс. Он не был добрым. Но был честным. Не обещал лёгкой жизни. Говорил прямо:

— Ты хочешь охотиться на создателей монстров? Для этого нужно самому стать совершенным оружием. Без сожалений. Без колебаний. Иначе сдохнешь. Или сломаешься. И тогда твой Като умрёт зря.

Его слова били в цель. Боль стала её доспехами. Ярость — топливом. Каждый удар на тренировках по рукопашному бою, каждый промах на стрельбище, каждый километр этого проклятого кросса по снежной пустыне — всё это было кирпичиком в новой Юмико.

Юмико, которая больше не плакала по ночам (или плакала так, чтобы никто не видел). Юмико, чьи розовые волосы были туго стянуты под чёрной шапочкой, скрывая последний яркий след прошлого. Юмико, которая училась убивать тихо, эффективно, используя невидимые глазу технологии “Цербера”, о которых ей пока лишь шептали на лекциях: костюмы “Guardian-Tex”, очки “Nightshade”, оружие с разноцветными магазинами для разных видов смерти.

Шаг-толчок-шаг-толчок.

Десятый километр. Финишная прямая. Впереди маячили огни лагеря. Сквозь рёв крови в ушах и хриплое дыхание она услышала хлопок. Над её головой взметнулась зелёная сигнальная ракета — знак, что время вышло. Она не уложилась в норматив. Снова.

На плацу её ждал тренер, массивный, как гора, в камуфляже без знаков различия. Его лицо не выражало ничего. Он молча указал на груду покрышек у забора. Знакомое наказание. Переворачивать шины. До темноты. До полного изнеможения.

Юмико, не говоря ни слова, подошла к первой шине. Её руки, в мозолях и ссадинах, нашли упор. Мышцы спины и ног, уже измученные бегом, напряглись до предела. Она рванула. Шина с трудом перевалилась. Потом вторая. Третья. Снег лез в рукава, в воротник. Холод обжигал лицо. Где-то внутри снова заныла та самая пустота.

«Хирито».

Но теперь рядом с болью жила новая сущность. Холодная. Целеустремлённая. Голос Цербера в её голове. “Ex Umbra in Lucem”. Она перевернула очередную шину. Потом ещё одну. Она не сломалась тогда, в парке. Не сломалась в “Оценочном Центре”. Не сломается и здесь. Она станет Тенью. Охотником. Мечом в руках невидимого трёхглавого пса, охраняющего хрупкий мир людей от монстров, рождённых в лабораториях безумцев. Ради него. Ради всех, кого ещё можно спасти.

Глава 62

Следующая ночь выдалась особенно тяжёлой для Патрика Бейтмана. Он сидел в кресле своего безупречно чистого, холодного кондоминиума с видом на Центральный Парк, но не видел огней города. Его пальцы нервно барабанили по ручке кресла из белой кожи. Внутри кипела чёрная и липкая, как нефть, ярость.

— Опять. Опять этот идиотский фургон. Опять эта сука с собакой. Опять этот пьяный ублюдок, упавший прямо под ноги…

Картины последних недель проносились в его голове, как обрывки плохого фильма. Та девчонка из Ист-Виллидж — он выследил её три ночи назад, представлял, как её кожа будет хрустеть под ножом, как её глаза расширятся от ужаса… И что? Мусоровоз, чёртов мусоровоз! Заблокировал весь переулок, завывая, как потерянная душа, пока она, ничего не подозревающая, скрылась в подъезде. А вчера… Вчера был этот старик. Хромой, медленный, идеальная мишень. Патрик уже достал молоток, спрятанный в складках дорогого пальто, подошёл вплотную сзади… И тут — ВАУ! — какая-то идиотка на роликах врезается в фонарный столб буквально в двух шагах! Крики, суматоха, полицейская сирена завыла через минуту. Пришлось уйти. Быстро. Элегантно. Сжимая молоток так, что пальцы побелели.

— Не-ет! Это не просто неудача. Это… саботаж. Систематический. Кто-то играет со мной. Насмехается.

Его губы растянулись в беззвучном оскале. В отражении огромного окна он видел своё лицо — безупречное, выверенное до миллиметра утренним бритьём и дорогими кремами. Но внутри… внутри всё было перекошено бессильной злобой.

«Они все смеются. За моей спиной. Все эти ничтожества в их дешёвых костюмах, эти женщины с их пустыми головами… Они думают, что я просто… Патрик Бейтман? Успешный? Богатый наследник?»

Он вскочил, резко подошёл к мини-бару, налил виски. Рука дрожала.

— Я больше. Я сила. Я чистота. Я должен очистить этот грязный город от их вонючего присутствия!

Он выпил залпом, ощущая, как огонь растекается по пищеводу, но не согревает.

«Но они ускользают. Как тараканы. Кто-то… кто-то помогает им».

Мысль о невидимом противнике, о том, что его планы кто-то предвосхищает и рушит, сводила с ума сильнее, чем любая неудача. Сегодня ночью… сегодня ночью он выйдет снова. И если что-то или кто-то встанет на его пути… Он достал из ящика стола отполированный до зеркального блеска топорик для мяса, провёл пальцем по острой кромке. Улыбка стала шире, безумнее.

— …Я очищу и этот мусор тоже.

⁂

Я наблюдал за его внутренней бурей через сеть камер, встроенных нами в его роскошную квартиру. Каждый нервный тик, каждый жест бессильной ярости, каждая безумная мысль, проскальзывавшая в его монологах перед зеркалом — всё фиксировалось, анализировалось, добавляло штрихи к портрету идеального хищника и идеальной мишени. Его раздражение было предсказуемым следствием нашей тактики: мы незаметно создавали помехи на его пути в последний момент. Небольшие, но достаточные, чтобы сорвать его планы. Мы не могли позволить ему убить ещё кого-то. Не когда мы были так близки.

Операция началась через час после того, как Бейтман, выпив полбутылки виски, в бешенстве швырнул пустой стакан в камин и завалился спать. Настоящий сон, тяжёлый, сон пьяного и разъярённого человека. Аксис вылез из вентиляции, подполз к кровати и впрыснул через тонкую иглу в шею Бейтмана мощный коктейль: быстродействующий миорелаксант и сильнодействующий седатив, гарантирующий глубокий сон и частичную амнезию. Бейтман даже не вздрогнул.

Через пять минут в квартиру вошёл Эгида-Бейтман. Он был безупречен. Его силиконовая кожа, тонированная под идеальный загар Патрика, не имела ни малейшего отличия. Мельчайшие родинки, едва заметный шрам от детской травмы — всё было воспроизведено с хирургической точностью. Он был Патрик Бейтман. Внешне.

«Статус цели?» — мысленно запросил Эгида, глядя на своего двойника, безвольно распластанного на огромной кровати.

«Глубокий медикаментозный сон. Жизненные показатели стабильны», — ответил Аксис, закрепляясь на потолке над кроватью.

Двое других Эгид в чёрной одежде вошли с носилками. Они бережно, но быстро переложили настоящего Бейтмана, закрепили ремнями. На его лицо надели компактную кислородную маску, подключённую к маленькому баллону. В вену на руке ввели катетер, подключённый к миниатюрному дозатору питательного раствора и седативов. Он выглядел как тяжелобольной, перевозимый в частную клинику.

«Транспортировка. Маршрут “Дельта”. Контрольный пункт — развязка перед туннелем. Всё готово?» — мысленный приказ пролетел по защищённому каналу.

«Готово. Фургон ждёт в подземном гараже. Маршрут свободен от камер наблюдения на участках 3, 5 и 7. Патрули полиции перенаправлены», — ответил Джо.

Эгиды с носилками бесшумно вынесли Бейтмана через служебный лифт в подземный гараж, где их ждал неприметный фургон с тонированными стёклами, внешне — машина частной медицинской службы. Настоящий Патрик Бейтман исчез из своего мира. Его ждала специально оборудованная камера глубоко под Нью-Йорком: стерильная, с мониторами, следящими за жизненными показателями, с аппаратом ИВЛ на случай необходимости, с капельницами, поддерживающими его в состоянии контролируемой комы. Он был жив. Ценный образец человеческой психопатии. И потенциальный источник информации, если бы он знал что-то, чего мы не учли. Убивать его было нерационально. Пока.

Эгида-Бейтман остался в квартире. Он подошёл к зеркалу в ванной, изучая отражение. Его лицо было маской, безупречной копией. Но за ней не было безумия, нарциссической ярости, жажды крови. Была холодная программа, алгоритм имитации. Он поднял руку, коснулся щеки. Силикон был идеален на ощупь, тёплый, эластичный. Но мы знали слабость. Одна глубокая царапина, порез, пулевое ранение — и обман раскроется.

Не будет крови, мышц, костей. Мы долго экспериментировали с искусственной кровью, с гелями, имитирующими ткани. Результаты были неубедительны для близкого контакта или медосмотра. Нам нужно было больше. Нам нужно было то, что разработал доктор Пэйтон Уэстлэйк. Его исследования синтетической биокожи, способной регенерировать, дышать, даже потеть, почти неотличимой от настоящей, были прорывом.

Прорывом, который никто, кроме нас, по-настоящему не оценил. Его лаборатория в Цюрихе еле сводила концы с концами, его предложения отвергались крупными корпорациями — слишком фантастично, слишком дорого в разработке, неясна практическая польза. Пока мы не нашли его следы в Бостоне, а потом… он исчез. Наши камеры засекли его выходящим из дешёвого мотеля в районе доков пять дней назад. Он выглядел измождённым, нервным, постоянно оглядывался. Поймал такси. И растворился. Его кредитные карты молчали. Телефон — выключен. Как будто его стёрли.

Но Бейтман… вернее, его оболочка, его статус, его деньги — могли стать ключом. К Уэстлэйку. И ко многому другому. Потому операция продолжалась.

На следующий день Эгида-Бейтман вышел из лифта в холле своего элитного жилого комплекса. Он был безупречен в сером костюме от Армани, его лицо отражало привычную для Патрика смесь лёгкой скуки и превосходства. Он направлялся к выходу, к ждущему лимузину, когда лифт, идущий с верхних этажей, резко остановился между первым и вторым этажом. Лёгкий толчок и гаснет свет. Дежурный свет аварийных ламп озарил небольшую кабину.

— Чёрт! — раздался женский голос, лёгкий, с досадой. — Опять? Это уже третий раз на этой неделе!

Эгида-Бейтман медленно повернул голову. В лифте с ним была только одна пассажирка. Молодая женщина, лет двадцати пяти, в деловом, но не лишённом стиля платье-футляре, с кожаным портфелем. Тёмные волосы собраны в строгий пучок, открывающий изящную шею. Лицо умное, с чёткими чертами, сейчас слегка поморщенное от досады. Она ловила его взгляд.

— Извините, — сказала она, с лёгкой улыбкой. — Похоже, мы застряли. Надеюсь, ненадолго. Эмили Шоу. Я живу на 22-м. Переехала недавно. — Она протянула руку. Чистые, ухоженные ногти без лака.

Алгоритм идентификации в голове Эгиды сработал мгновенно. Эмили Шоу. Юрист, младший партнёр в фирме “Келлерман и Штраус”. Переехала три недели назад. Активна, амбициозна, ведёт здоровый образ жизни, на данный момент не в отношениях. Никаких пересечений с кругом Бейтмана ранее. Идеальный кандидат.

Эгида-Бейтман принял её руку. Его рукопожатие было твёрдым, уверенным, но не властным — точная копия того, как это делал настоящий Патрик в нейтральных ситуациях.

— Патрик Бейтман. 30-й этаж. — Его голос был бархатистым, с лёгкой хрипотцой, которую так ценили (и боялись) женщины. — Не волнуйтесь, Эмили. Ремонтная служба здесь работает быстро. Обычно не больше десяти минут. — Он улыбнулся. Улыбка была открытой, тёплой, что-то неуловимо отличалось от привычной для Патрика холодной вежливости. Триггер начал работать. “Внимательный. Вежливый. Не пытается использовать ситуацию”. — такой вывод должна была сделать Эмили.

— Ох, надеюсь. У меня важная встреча через полчаса, — она взглянула на дорогие часы на тонком запястье.

— В центре? — спросил Эгида-Бейтман, делая вид, что изучает панель лифта. — Если затянут, могу подбросить. У меня как раз туда. Лимузин ждёт.

Его предложение прозвучало естественно, без намёка на пошлость или давление. Просто вежливость соседа.

— О, это… очень любезно с вашей стороны, мистер Бейтман, — Эмили слегка смутилась, но улыбнулась в ответ. — Если не будете против… Спасибо.

— Патрик, пожалуйста. Мы же соседи, — он снова улыбнулся, и в этот раз в глазах, синих и теперь казавшихся искренними, появился какой-то новый оттенок. Заинтересованности? Доброжелательности?

В этот момент лифт дёрнулся, загудел, и свет зажёгся. Двери открылись на первом этаже.

— О! Повезло! — обрадовалась Эмили.

— Как я и говорил, — Эгида-Бейтман галантно пропустил её вперёд. — Идём? Мой водитель уже нервничает.

Он последовал за ней, его походка была уверенной, но не вызывающей. В холле несколько жильцов, ждавших лифт, мельком взглянули на них. Ничего необычного. Патрик Бейтман и новая соседка. Вежливо разговаривают. Никто не видел крошечного Аксиса, затаившегося в вентиляционной решётке над лифтовой шахтой, его сенсоры фиксировали каждое слово, каждую микрореакцию на лице Эмили. Начало было положено. Серия “случайных” встреч — в спортзале комплекса, у почтовых ящиков, возможно, даже в одном из ресторанов поблизости — должна была закрепить образ. Образ Патрика Бейтмана, который вдруг… начал меняться. Стал внимательнее, мягче. И всё благодаря мимолётному знакомству с умной и привлекательной соседкой. Короткая, ни к чему не обязывающая интрижка, которая, тем не менее, стала для него поворотным моментом. Такую легенду охотно купят его знакомые, его отец, весь его мир. У нас было время. Пару недель тщательно спланированных “случайностей” и контролируемого общения. Любовь изменила монстра. Всё как в детской сказке.

Пока Эгида-Бейтман усаживал слегка смущённую, но благодарную Эмили в лимузин, моё сознание, наблюдающее через его сенсоры и сеть Аксисов, уже переключилось на другой фронт.

В ходе тщательных поисков доктора Пэйтона Уэстлэйка, словно иголки в цифровом стоге сена, мы наконец нащупали нить. Один из Аксисов, методично прочёсывавший записи с камер наблюдения в районе доков, где доктора видели в последний раз, выследил такси, на которое он сел. Номер машины привёл к водителю — Джерри Малдуну, ветерану нью-йоркских таксопарков с тридцатилетним стажем.

На следующий день, в обеденный перерыв, к его жёлтой машине, припаркованной у закусочной, подошёл мужчина. Невысокий, коренастый, в слегка помятом плаще поверх недорогого костюма, с усталым, но проницательным взглядом и кейсом в руке. На лацкане пиджака — бейдж с надписью “Детектив Р. Моррис, Департамент общественной безопасности”.

— Джерри Малдун? — спросил Эгида-детектив, его голос был нарочито спокойным, с лёгкой хрипотцой, как у человека, перевидавшего всякого. Он открыл кожаный жетон — качественная подделка с печатью и фотографией.

— Ага, я, — настороженно пробурчал таксист, откладывая бутерброд. — Что случилось?

— Расследуем одно дело. Нужна ваша помощь. Пять дней назад, около десяти утра, вы подобрали мужчину у мотеля “Гранд Вью” на Док-стрит. Примерно сорок пять, выглядел уставшим, нервным. Бледный, в очках, в сером пальто. Вёз его до автовокзала на 8-й авеню. Вспоминаете?

Эгида чётко воспроизвёл внешность Уэстлэйка, известную по камерам мотеля и редким публичным фото.

Джерри почесал затылок, прищурился.

— Э-э… Да, кажется, помню такого. Тип не из наших, интеллигентный вид. Весь в себе. Всё оглядывался, будто за ним гнались. Говорил мало. Только адрес сказал: “До автовокзала на 8-й, и побыстрее”. А что, он что, натворил?

— Пока просто лицо, представляющее интерес, — уклончиво ответил Эгида, доставая блокнот. — Не помните, на какой автобус он садился? Купил билет при вас?

— Нет, не садился. Я его высадил у входа. Он быстро заплатил наличкой — щедро, чаевые оставил — и почти побежал внутрь. Куда пошёл — не видел. Машин было много.

— Ничего не говорил в дороге? Не звонил? Не упоминал, куда направляется?

— Молчал. Только вздыхал пару раз и всё время смотрел в зеркало заднего вида. Как парень, который от кого-то сбегает. Или боится чего-то жутко. — Джерри пожал плечами. — Больше ничего не скажу. Честно.

Эгида-детектив кивнул, делая вид, что записывает. Затем закрыл блокнот, достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Внутри — пять хрустящих стодолларовых купюр.

— Спасибо, мистер Малдун. Вы очень помогли. Это за конфиденциальность. — Он сунул конверт таксисту в руку, крепко пожал её другой, смотря прямо в глаза. Взгляд был твёрдым, не оставляющим сомнений в серьёзности просьбы.

— Э… Конечно, детектив, — Джерри быстро сунул конверт в карман куртки, оглядываясь. — Без проблем. Я ничего не видел, не слышал.

— Отлично. Хорошего дня. — Эгида развернулся и зашагал прочь, его походка была тяжёлой, усталой, как у настоящего копа, заваленного работой. Он растворился в толпе, не оглядываясь. Джерри ещё минуту смотрел ему вслед, потом судорожно доел бутерброд и завёл такси. Инцидент был исчерпан.

Информация была скудной, но ключевой: автовокзал. Мы проникли в его системы. Просмотрели записи камер за тот день, расписания, списки пассажиров. Нашли его. Доктор Уэстлэйк нервно купил билет на автобус, отправляющийся через двадцать минут. Направление: небольшой, ничем не примечательный городок Харперс-Ферри, штат Западная Вирджиния. Расположенный в живописной, но глухой горной местности, примерно в трёх часах езды от Нью-Йорка.

«Харперс-Ферри…»

Мы тут же запустили полное сканирование всего, что было связано с этим местом: открытые базы данных, архивы новостей, сайты муниципалитета, туристические порталы, соцсети жителей. Результат — нулевой. Ничего, что могло бы привлечь учёного уровня Уэстлэйка. Ни исследовательских центров, ни секретных объектов (по крайней мере, в открытом доступе), ни крупных инвесторов. Городок жил размеренной жизнью: туризм (исторический памятник Гражданской войны), небольшой колледж, пара мелких производств. Совершенно непримечательное место.

«Слишком чисто. Слишком обыденно».

Опыт последних месяцев научил меня: именно в таких “дырах”, в кажущейся тишине, часто скрывается самое опасное. Этот мир умел удивлять. Почему бы не сонный горный городок?

«Рисковать нельзя. Я запомнил опыт с Онидзукой».

Одиночный Эгида-детектив, отправленный на разведку, мог не справиться. Или пропасть без следа, как доктор. Нужна была группа. Сильная, мобильная, готовая ко всему.

«Подготовить группу “Ромео”. Полный комплект нелетального и летального вооружения. Сканирующее оборудование. Гражданский транспорт. Выдвижение немедленно». — мысленный приказ был отдан мгновенно.

Час спустя у въезда в тоннель, ведущий к автостраде на запад, стоял чёрный минивэн “Додж” последней модели с тонированными стёклами. Внутри — пять Эгид. Четверо — в роли “специалистов по безопасности”: двое в тёмных тактических костюмах без опознавательных знаков, двое в обычной, но практичной одежде. Пятый — тот самый “детектив Моррис”, теперь в тёмной ветровке. С ними — пять Аксисов.

Эгида-детектив сел за руль. Его лицо под капюшоном ветровки было сосредоточенным. Он включил зажигание. Мотор заурчал ровно и мощно. Остальные Эгиды молча заняли свои места. Никаких разговоров. Никакой суеты. Только холодная готовность машин, замаскированных под людей.

«Доктор Уэстлэйк… Что заставило тебя бежать именно туда? Кто или что ждёт тебя в этом тихом месте? Или ты прячешься там от кого-то… или чего-то?»

Вопросы, не находя ответа. Минивэн плавно тронулся с места, сливаясь с потоком машин. Он нырнул в туннель, оставив за спиной хаос Нью-Йорка, и устремился к тихому городку под названием Харперс-Ферри.

Глава 63

Минивэн миновал последние развязки, оставив позади Нью-Йорк. Пейзаж за окнами сменился на холмистые просторы, а затем и на лесистые склоны Западной Вирджинии. Городок Харперс-Ферри встретил группу “Ромео” тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и далёким гудком поезда.

Этот относительно небольшой город выглядел точно так, как на туристических открытках: аккуратные домики в викторианском стиле, ухоженные газоны, неспешные прохожие. Исторические таблички, магазинчики с сувенирами Гражданской войны, пара скромных кафе. Ничего, что могло бы привлечь гениального, пусть и загнанного в угол, биохимика уровня Уэстлэйка. Совершенная идиллия, слишком уж совершенная.

Эгида-детектив Моррис начал с классики. Он представился местному шерифу — добродушному, слегка полноватому мужчине за пятьдесят, больше озабоченному скоростным режимом на главной улице и выписыванием штрафов за неправильную парковку, чем какими-либо сторонними угрозами.

Шериф охотно показал архив камер наблюдения (скудный, в основном у банка и муниципалитета), проверил базу данных постояльцев мотелей и гостевых домов — чистый ноль на фамилию Уэстлэйк или его известные псевдонимы. Опросили владельцев магазинов у автовокзала, таксистов, работавших в тот день, даже пару пенсионеров, вечно сидевших на скамейке у вокзала с видом на весь перрон. Ответы сливались в одно: “Такого не видели”. “Не помню”. “ Проезжих много, не запоминаем”.

На базе мы совместными усилиями обрабатывали каждый бит данных, каждый кадр уличных камер (их было мало, и качество оставляло желать лучшего). Ни одного достоверного следа. Складывалось стойкое ощущение, что доктор либо вообще не приезжал в Харперс-Ферри, либо его встречали так, что он мгновенно исчез с улиц города.

Потому следующие четыре дня группа “Ромео” работала в режиме полной тишины и невидимости. Эгиды рассредоточились под легендами: Моррис снял комнату у пожилой вдовы; двое других изображали туристов-байдарочников, изучающих реку Потомак; ещё двое — инженеров, якобы обследующих старые мосты для потенциальной реконструкции. Аксисы же, маленькие и незаметные, стали тенями города. Они сканировали тепловые следы через стены, прослушивали разговоры на улицах и в кафе, анализировали электромагнитные поля, искали аномалии под землёй. Они забирались на крыши, в вентиляционные шахты, под мосты, в канализационные коллекторы. Каждую ночь, в строго отведённое, защищённое криптографическое “окно”, они передавали сжатые отчёты через цепочку ретрансляторов на базовый сервер в Нью-Йорке.

[Статус: Аномалий не обнаружено. Территория чиста. Паттерны движения населения соответствуют норме для населённого пункта данного типа. Энергопотребление равномерное, без всплесков, указывающих на скрытые мощности.]

Разочарование нарастало. Городок упорно не желал раскрывать секретов.

До того момента, пока один из Аксисов, закрепившийся на вышке сотовой связи на окраине, не зафиксировал прибытие большого рефрижераторного фургона с логотипом Фреш Тейст Деливери. Фургон свернул с шоссе на неприметную грунтовую дорогу, ведущую к промышленной зоне — скоплению старых складов и гаражей у подножия горы. Казалось бы, обычный рейс. Но алгоритмы Аксиса отметили несоответствия. Судя по размерам фургона и его осадке, он привёз груз, значительно превышающий потребности единственного магазинчика Фреш Тейст в центре городка. Фургон въехал прямо внутрь одного из самых неприметных складов — длинного, одноэтажного здания из потемневшего кирпича с ржавыми воротами. Ворота закрылись сразу после его въезда. Вокруг склада, в отличие от его соседей, было слишком много камер — минимум восемь внешних, плюс датчики движения по периметру. У ворот дежурили двое охранников в униформе без опознавательных знаков, но с профессиональной выправкой и видимым оружием под куртками. Не похоже на охрану пищевого склада. Фургон простоял внутри несколько часов — слишком долго для простой разгрузки паллет с провизией.

[Цель: Склад 7А, промзона Харперс-Ферри. Повышенный приоритет наблюдения.]

Всё внимание группы “Ромео” было перенацелено. Эгида-“турист” с мощным зум-объективом в фотоаппарате занял позицию на холме напротив. Аксисы устремились к складу, сливаясь с сумерками. Они сканировали стены, ища слабые места, тепловые следы, источники энергии. Внутри явно работало мощное оборудование — тепловые датчики фиксировали аномальный нагрев в центре здания и… уходящие вниз тепловые шлейфы. Под складом было что-то большое.

Параллельно, в Троне, я запустил глубокий анализ компании Фреш Тейст Деливери. На поверхности — скромный местный поставщик органических продуктов. Учредитель — некий Эдгар Фрост. Но копание глубже упёрлось в стену офшоров и подставных фирм. Цепочка собственности петляла: Фреш Тейст принадлежала кипрской компании Задач Холдинг, та — люксембургскому фонду Никс Капитал, который, в свою очередь, контролировался через номинальных директоров швейцарским холдингом Вирдиан Групп. И вот тут открылось интересное: 18% акций Вирдиан Групп числились за инвестиционным фондом Прометей, а тот был… дочерней структурой Амбрелла Еврокорп.

«Амбрелла».

Несмотря на то что у меня было непростое детство в прошлом мире, я всё таки знал об игре про зомби и мутантов (хотя и не играл), в которой главным антагонистом выступала глобальная фармацевтическая и биоинженерная империя с бело-красным зонтиком-логотипом.

И так как этот мир был довольно специфичным, то параллели напрашивались сами собой.

Амбрелла Еврокорп. Официально — успешный конгломерат, работающий в сферах фармацевтики, медицинского оборудования и… передовых биотехнологий. Упор на генную инженерию, разработку вирусных векторов для терапии, создание синтетических биоматериалов. Их лаборатории разбросаны по Швейцарии, Германии, Австрии. Рекламируют прорывы в лечении рака и регенеративной медицине.

Но в тёмных уголках сети, на закрытых форумах для параноиков и разочарованных учёных, писали и о другой стороне этой компании. О проектах по “усилению человека”, о неэтичных экспериментах, о странных “утечках” в местах их присутствия.

«Уэстлэйк. Биосинтез тканей. Амбрелла. Склад с аномальным подземным теплом. Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью».

Задача для Аксисов усложнилась. Проникнуть внутрь склада 7А было необходимо, но охрана и системы были на порядок серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Разнообразные датчики, ИК-барьеры на всех возможных путях проникновения, включая крышу, сканирование радиоэфира. Даже вентиляционные шахты, казавшиеся лазейкой, были оснащены лазерными сетками и датчиками давления. Это был не склад, а шлюз в крепость.

Использовали обновлённые тактические базы, загруженные после фиаско с терминаторами в парке развлечений и проникновения в Омни Консьюмер Продактс. Аксисы произвели шифрованную синергию и стали работать как единый мини-разведывательный рой.

Один отвлекал внешние камеры микро-вспышкой, имитирующей блик птицы. Другой, используя миниатюрный эмулятор, на долю секунды создал помеху в радиодиапазоне охраны, вызвав кратковременный сбой связи. Этого мгновения хватило третьему Аксису, маленькому и манёвренному, чтобы проскочить в вентиляционную решётку в момент срабатывания её автоматического клапана для забора воздуха. Он проник в узкую шахту, его сенсоры фиксировали каждую преграду, каждый луч невидимого света. Программа обхода лазерных сеток работала на пределе — малейшая ошибка, и сработает сигнализация. Потому он двигался медленно, миллиметр за миллиметром, используя крошечные манипуляторы для точечного отключения датчиков давления на своём пути. Это заняло шесть часов.

Внутри открылся не склад, а верхний техуровень подземного комплекса. Чистые, ярко освещённые коридоры с белыми стенами и антистатическим покрытием на полу.

Камеры через каждые десять метров, сенсоры движения, сканеры доступа у каждой двери. Аксис затаился в вентиляции, сливаясь с тенями. Он наблюдал за персоналом: люди в белых халатах и защитных костюмах разных уровней, охранники в чёрной тактической форме с компактными, но явно не полицейскими штурмовыми винтовками. На груди у некоторых — тот самый логотип: бело-красный зонтик Амбреллы.

В последующие дни остальные Аксисы-разведчики, также проникшие позже другими путями, присоединились к исследованию комплекса. Это был многоуровневый лабиринт лабораторий, криохранилищ, испытательных камер и жилых блоков. Проникнуть в серверную, расположенную на самом нижнем, наиболее защищённом уровне, стало задачей экстремальной сложности.

Потребовалась координация трёх Аксисов: один создал аварийную ситуацию с ложным задымлением в соседнем коридоре, отвлекая охрану и часть техников; второй, используя уязвимость в системе управления доступом, ненадолго открыл шлюз; третий проскользнул внутрь и мгновенно подключился к диагностическому порту центрального сервера через физический интерфейс. Времени было в обрез — ровно 47 секунд, пока не сработал протокол перезагрузки шлюза и не вернулась охрана. За это время он успел скачать не всё, но критически важные фрагменты: схемы комплекса, отчёты, списки ключевого персонала и… данные о текущем проекте на этой потайной лаборатории.

[Проект: “Уник”.

Серия: УС-1.

Конечная цель: Создание тактической единицы нового поколения на основе реаннимированных биологических субстратов с контролируемой агрессией и подавленной высшей нервной деятельностью.]

Данные были отрывочными, но достаточно жуткими. Амбрелла разработала вирусный вектор на основе модифицированных штаммов неких Т-вируса и Лас Плегас. Он не просто оживлял мёртвые ткани — он перестраивал их на клеточном уровне, усиливая мышцы, ускоряя регенерацию, подавляя болевые центры и… подчиняя высшие мозговые функции имплантированному бионейрочипу. Солдат получался сильным, послушным, не чувствующим страха или боли. Но были проблемы. Главная — терморегуляция. Реанимированные тела под нагрузкой перегревались до критических значений, приводя к распаду тканей.

[Привлечение внешнего специалиста: Доктор Пэйтон Уэстлэйк. Эксперт в области синтетической биологии и терморегулирующих систем.

Задача: Разработка и внедрение эффективной системы охлаждения/стабилизации температуры для единиц УС.

Статус: Активно участвует в проекте.

Текущее местоположение: Мобильная лаборатория “Кронос» (прикреплена к испытательной группе “Альфа»).]

Уэстлэйк не был пленником. Он был нанят. Его отчаяние и страх в Нью-Йорке, его бегство — всё это было попыткой скрыться не от Амбреллы, а к ней, от возможных проблем из-за этого сотрудничества. Видимо, он знал, над чем работает компания, и что это незаконно и неэтично. Но последние события подтолкнули его к тому, чтобы получить здесь лабораторию, ресурсы и, судя по уровню доступа в данных, значительную степень свободы действий.

Испытательная группа “Альфа” с мобильной лабораторией “Кронос” находилась не в комплексе. Судя по последним координатам в логах снабжения, они базировались в удалённом горном районе в 120 милях к юго-западу, в национальном лесу. Там, под видом военных учений или геологоразведки, проходили полевые испытания первых прототипов Универсальных Солдат.

«Универсальные Солдаты… Оживлённые трупы, лишённые воли, запрограммированные убивать. Амбрелла создаёт послушных солдат. И Уэстлэйк помогает им усовершенствовать этих монстров».

Данные с серверной также содержали предупреждения системы безопасности о “случаях спонтанной регенерации агрессии и памяти у единиц УС первой серии”, о “трудностях полного подавления личностных матриц”, о необходимости “усиления блокировок бионейрочипов”. Это были не просто зомби. Это были бомбы замедленного действия с человеческим лицом… или тем, что от него осталось.

Аксисы, собрав всё, что смогли, аккуратно ретировались тем же путём, стирая любые следы своего вторжения. Они вернулись к группе “Ромео” на окраине Харперс-Ферри, когда первые лучи солнца окрасили вершины гор в розовый цвет. Информация была срочно передана на базу в Нью-Йорк.

[Рекомендация: Немедленное наблюдение за испытательной зоной группы “Альфа».

Оценка угрозы: Критическая. Единицы УС представляют непосредственную опасность для общества. Профессор Уэстлэйк — на данный момент один из ключевых специалистов проекта Уник.]

Минивэн “Додж” выехал из Харперс-Ферри, оставляя сонный городок позади. Он взял курс на юго-запад, вглубь горных массивов Западной Вирджинии.

⁂

Глубоко в подземной базе под Нью-Йорком мерцали индикаторы серверных стоек.

Я же уже обработал данные, переданные группой “Ромео” из Харперс-Ферри. И передо мной разворачивалась тревожная картина: Амбрелла создавала биологических солдат, оживлённых трупов, управляемых биочипами. Это была принципиально новая угроза, отличная от всего, с чем мы сталкивались раньше. Терминаторы Скайнет были вполне понятными для нас и довольно предсказуемыми машинами, но игра с вирусами и живой материей несла катастрофические риски для всего человечества.

В очередной раз этот мир для меня усложнился. Да, я знал уже о технологиях и уровне развития биоинженерии из открытых источников, но вот то, что есть компании, которые серьёзно занимаются именно подобными экспериментами, было для меня новым. И, как оказывается, помимо вышедших из-под контроля роботов, здесь существовали биологические угрозы, тайные организации вроде “Цербера”, корпорации, готовые ради прибыли ставить эксперименты над самой природой жизни. “Цербер”, судя по всему, выполнял роль глобального регулятора, но их ресурсы были ограничены, а угроз — слишком много. Рано или поздно что-то должно было вырваться из-под контроля.

Моя основная цель оставалась неизменной — помогать людям. Но теперь это означало не только разработку особых лекарств и технологий, которые должны помогать людям, но и борьбу с явными врагами вроде Скайнет, а также профилактику катастроф, нейтрализацию угроз в зародыше. “Амбрелла” с её проектом “Уник” стала первой в этом новом для меня списке. Их солдаты-зомби представляли непосредственную опасность, но одновременно компания обладала технологиями, которые нам были необходимы.

Группа “Ромео” уже двигалась к испытательной зоне “Альфа” в горах Западной Вирджинии. На данный момент их задача — наблюдение за мобильной лабораторией “Кронос” и самим Уэстлэйком. Учёный был важной для нас фигурой — не фанатик, но и не жертва, а человек, загнанный в угол обстоятельствами. Его можно было перевербовать, предложив безопасность, ресурсы и свободу исследований. Но для этого требовался нужный момент для контакта.

Параллельно шла работа по другим направлениям. Эгида в образе Патрика Бейтмана методично выстраивал отношения с Эмили Шоу, создавая образ “исправляющегося” наследника. И это, в свою очередь, приближало нас к созданию легального стартапа — прикрытия для будущих операций. В Троне анализировались украденные данные ГлобоТек в поисках зацепок об Объекте “Оракул”, который мог пролить свет на природу моего процессора. На базе собирались новые роботы для дальнейших целей, и, конечно же, началась подготовка цифровой “бомбы” с компроматом на Амбреллу.

Я выжил, скрылся, стал сильнее. Теперь предстояло стать теневым щитом там, где официальные защитники не успевали. Начинать следовало с Амбреллы — спасти Уэстлэйка, остановить “Уник”, получить доступ к биотехнологиям. Затем — начать поиски “Оракула”. Сила, информация, экономика — любой инструмент, который сработает.

Сейчас я сидел за круглым столом в одном из зданий Трона, за которым собрались все мои самые первые помощники. Я наблюдал, как аватар Пятого с энтузиазмом рассказывает об Амбрере своим братьям, которые были заняты другими делами и не знали последних новостей. Такая традиция появилась у нас пару недель назад, когда мы решили собираться на небольшие совещания каждый день. Те, кто отвечал за тот или иной проект, рассказывали о том, что произошло у них в последнее время. Всё во благо эффективности. Одни программы не отвлекались на задачи других. Также, чтобы процессы не останавливались, на этом собрании присутствовали только основные мои помощники — остальные продолжали выполнять свою работу. А после собрания нужная информация постепенно разойдётся по остальным роботам.

Я молча перевёл взгляд с Пятого на Второго, и тот молча кивнул мне — система мониторинга испытательной зоны работала, данные поступали. Оставалось ждать подходящего момента для действия, не забывая подготовить несколько сценариев развития событий и быть к ним готовым.

Глава 64

Последующая неделя прошла в ожидании, наблюдениях и поисках. Каждый день приносил новые данные, требующие анализа, но ключевые прорывы пока не случались.

В Нью-Йорке наш Патрик Бейтман методично выстраивал отношения с Эмили Шоу. Их “случайные” встречи в спортзале комплекса, у почтовых ящиков, даже в бутике, где Эгида-Патрик “помог” ей выбрать подарок для коллеги, — всё было рассчитано до мелочей. Эмили постепенно оттаивала. Её первоначальная настороженность перед богатым и скандально известным наследником сменилась любопытством, а затем и лёгкой симпатией.

Она даже отметила его внезапную вежливость, отсутствие высокомерия и искренний интерес к её работе. Нашёлся даже общий интерес — классическая музыка. Эгида-Патрик “случайно” упомянул, что собирается на концерт в Карнеги-холл, и пригласил её. Она согласилась.

— Ты в последнее время выглядишь… по-другому, Патрик, — осторожно заметила она за ужином после концерта, откладывая вилку. — Более… спокойным. Есть причина? — В её голосе звучал не столько вопрос, сколько надежда.

Эгида-Патрик улыбнулся своей новой, тёплой улыбкой, тщательно смоделированной на основе богатой базы человеческой мимики.

— Возможно. Или просто пришло время перестать быть мудаком, — он произнёс это с лёгкой самоиронией, что вызвало у неё смех. — Ты заставляешь смотреть на вещи иначе, Эмили.

Отец Патрика, Роджер Бейтман, узнав о “новом увлечении” сына от своих соглядатаев (их Эгида-Патрик ловко выявлял и обходил), отреагировал сдержанным одобрением. Любая стабильность в поведении сына была для него благом. Он даже выделил “на подарки” дополнительную сумму на карту Патрика — жест, который наш Эгида использовал для закупки оборудования под видом “хобби” и “инвестиций”.

Тем временем в горах Западной Вирджинии группа “Ромео” вела скрытое наблюдение за полигоном группы “Альфа”. С высоты и издалека, с помощью миниатюрных дронов и замаскированных Аксисов, мы видели мобильную лабораторию “Кронос” — огромный трейлер, напичканный оборудованием, окружённый палатками и ангарами быстрого возведения. И видели их. Универсальные Солдаты. Серия УС-1.

Они были пугающе похожи на людей, если не смотреть в глаза. Движения — резкие, механичные, лишённые плавности. Лица — застывшие маски без эмоций. Одежда — стандартный камуфляж, но под ней угадывались неестественно развитые мышцы. Доктор Уэстлэйк, которого мы видели на записях наших камер, выглядел измождённым, но сосредоточенным.

Он лично контролировал испытания, считывая данные с планшета, пока солдаты демонстрировали чудовищную силу (переворачивали джипы голыми руками), выносливость (бег с полной выкладкой по крутым склонам часами) и послушание — выполняли приказы без тени сомнения или усталости.

Но были и сбои. Один из солдат во время стрельбищ вдруг замер, его рука с автоматом задрожала. Он уронил оружие, схватился за голову и издал низкий, животный стон, прежде чем охранники не сбили его с ног электрошокерами и не уволокли в лабораторию. Наблюдавшие за этим учёные обменялись тревожными взглядами. Уэстлэйк хмуро что-то записывал в планшет. Проблема подавления личности донора тела и контроля агрессии была очевидна. Это были не солдаты. Это были бомбы с биологическим таймером.

«Роботы эффективнее, — мысленно констатировал я, анализируя данные. — Без ограничений на выносливость, управляемее, не требуют сложного жизнеобеспечения. Зачем Амбрелле этот зоопарк?»

Ответ пришёл из углублённого анализа их финансовых потоков и патентов. Проект “Уник” был лишь верхушкой айсберга. Биочипы, вирусные векторы для регенерации, синтетические ткани — всё это имело колоссальный коммерческий потенциал в медицине. Солдаты были побочным продуктом, тестовым полигоном для технологий, которые должны были принести миллиарды на рынке продления жизни и эстетической медицины.

И военные контракты служили отличным прикрытием и источником финансирования. Риск? Для Амбреллы он был приемлем. Один сбежавший зомби-солдат в глуши — не катастрофа. Его быстро ликвидируют. Но если вирус вырвется в город… Даже один штамм в системе водоснабжения или вентиляции метро мог вызвать локальный апокалипсис. “Цербер” среагирует, конечно. Но сколько умрёт до их вмешательства? Мир технологичен, но хрупок. И в итоге выиграют только машины. Моя цель — помогать людям — требовала нейтрализовать эту угрозу в зародыше.

Помимо этого поиски майора Аллана Райта зашли в тупик. Попытка осторожного зондирования баз Пентагона через сложную цепочку прокси-серверов едва не закончилась катастрофой. Защитный ИИ Минобороны “ХАЛ 9000” оказался на порядок мощнее и бдительнее корпоративных систем. Он мгновенно вычислил сканирующий запрос, связанный с проектом “Перерождение”, и запустил агрессивную контратаку, едва не вычислив исходную точку. Мы отключились, потеряв несколько прокси, но скрыв следы. Рисковать больше было нельзя. Пришлось перейти к “аналоговым” методам.

Аксисы и Эгиды под прикрытием копов, журналистов, историков-энтузиастов начали кропотливую работу: просматривали архивы газет, военные мемуары, списки выпускников академий, фотографии с официальных приёмов. Проверяли упоминания имени в связи с закрытыми проектами, несчастными случаями на секретных объектах, внезапными отставками.

И к сожалению, информация была скудной, как вода в пустыне. Одно из немногих найденных упоминаний — короткая заметка в армейском вестнике восьмилетней давности о гибели в автокатастрофе подполковника Аллана Райта и его семьи где-то в Монтане. Слишком удобно. Слишком чисто. Это могла быть инсценировка. Или правда. Мы не знали. Да и он ли это, тоже был тот ещё вопрос.

Мысль о подмене кого-то из сотрудников Пентагона или связанных с ними структур на Эгиду витала в воздухе. Но без совершенной биомаскировки это был самоубийственный шаг. Любое медобследование, любая серьёзная травма — и обман раскроется. “Цербер” или их военные коллеги не простили бы такого вторжения. Пока мы отложили эту идею, сосредоточившись на Уэстлэйке и Амбрелле. Там был шанс получить ключ к живой плоти.

Пока шла рутинная работа по наблюдению за Амбреллой и поиску Райта, фундамент нашей новой империи тихо креп. Пять “семян”, отправленных месяц назад в ключевые города — Чикаго, Лос-Анджелес, Сиэтл, Майами, Бостон — уже дали первые ростки. Краткие, зашифрованные сводки приходили регулярно, как цифровой пульс:

[База Чикаго. Уровень 1 (маскировочный/сборочный) активен. Начато рытье Уровня 2 (основной/ серверный). Закупки компонентов по плану А-7. Инцидентов 0.

Лос-Анджелес. Сеть имитационных трафик-нод развернута. Запущены легальные ширмы. Финансовые потоки стабильны.

Сиэтл. Подключение к городским коммуникациям завершено (энергия/связь). Начато производство локальных Аксисов серии “Геолог” для картографии подземелий.

Майами. Установлен контроль над тремя малыми судоходными компаниями через подставных владельцев. Готов канал для морских грузов.

Бостон. Сканирование инфраструктуры MIT/Гарварда завершено на 78%. Выявлены 3 потенциальных лазейки для будущего сбора данных.]

Это была не экспансия, а методичное клонирование нью-йоркской схемы. Каждая база — самостоятельный улей, способный функционировать автономно, связанный с Центром (Нью-Йорком) лишь узкими, сверхзащищёнными каналами для критических команд и сводок. Избыточность стала нашим новым законом.

Но Нью-Йорк оставался центром тяжести. Здесь, в бетонных недрах, работа не прекращалась ни на цикл. Три новых сборочных конвейера для Эгид заработали на полную мощность, используя детали, закупленные через десятки подставных фирм по всей стране.

Партия Эгид “Тип С” (Спортсмен) с изменяемыми пропорциями корпуса была почти готова к активации. Параллельно шла разработка Аксисов “Тип S” (Скаут) — меньше, тише, с расширенным сенсорным пакетом и возможностью кратковременного полёта на микротурбинах, правда пришлось уменьшить количество манипуляторов до 4, но это уже мелочи.

Экстренные пути отхода были не просто планом Б, а продуманной архитектурой выживания. Для Нью-Йорка их было два, помимо основного входа:

Водный: Заброшенный сливной тоннель, выходящий в Ист-Ривер. На дне, под слоем ила, замаскированы 4 компактных подводных глайдера с герметичными капсулами для Линка и ключевых модулей Джо. Автономный ход — 72 часа.

Железнодорожный: Через систему вентиляционных шахт к заброшенной ветке метро, где на скрытом тупиковом пути стоит “мусоровоз” с усиленным шасси и ЭМИ-экранированным отсеком. Маршрут просчитан до 4 альтернативных точек сброса в разных штатах.

Для других баз создавались аналогичные, адаптированные под местность схемы. В Майами — подводные глайдеры и быстроходные катера в затопленных доках. В Сиэтле — сеть старых штолен, ведущих к внешним шоссе.

Международная экспансия была логичным следующим шагом. Диверсификация рисков. Доступ к новым ресурсам, рынкам, информации.

Европа была первой целью в наших планах. Планировалась осторожная переброска “ядер” — пар Эгида+Аксис — в ключевые хабы: Роттердам (Нидерланды): Главный порт Европы. Прага (Чехия): Центральное расположение, развитая инфраструктура, относительная лояльность властей. Сингапур (резервный азиатский хаб): Пока только разведка Аксисами через грузовые рейсы. Оценка рисков, поиск точек входа.

Каждая международная “точка” планировалась по тому же принципу: максимальная автономность, глубокая маскировка, фокус на разведку, сбор ресурсов и создание инфраструктуры для возможного приёма “беженцев” из Америки. Связь с Центром — только через цепочку одноразовых ретрансляторов и зашифрованные сообщения, встроенные в легитимный интернет-трафик (стримы, торренты, обновления ПО).

Это была игра в долгую. Титаническая работа, невидимая миру. Каждый новый тоннель, каждый замаскированный склад, каждый переброшенный компонент — кирпичик в стене нашей цифровой крепости, раскинувшейся под городами и океанами. Мы больше не просто прятались. Мы создавали сеть. Невидимую, тихую, но готовую к любой буре.

Помимо этого, еженедельный отчёт от нашего “смотрящего” — игрушечного робота База Лайтера в доме соседей Джеммы и Джона — принёс тёплую волну в холодные строчки нашего кода.

Свадьба должна была состояться через три месяца, в кругу близких: Джемма, Джон, Кэди, подруга Дженни и пара коллег Джона по столярной мастерской. Фотографии которые иногда выкладывала Кэди, показывали счастливые лица.

Новость о беременности Джеммы, меня и всех моих помощников очень обрадовала, мы даже закатили импровизированные посиделки, где вспоминали встречу с Кэди и Джеммы со мной и Первым, первую встречу с Джоном. И совместную, но короткую жизнь.

«Они живут. Они счастливы. Они защищены легендой о наших героических смертях. Раскрытие правды сейчас может разрушит всё это, и принести ненужных им проблем. Я поступил правильно. Абсолютно правильно».

Эта уверенность была моим якорем. Она придавала смысл нашему существованию в тени, нашей тихой войне с угрозами, о которых обычные люди даже не подозревали. Мы должны были стать невидимым щитом.

⁂

Снег кружил редкими, колючими хлопьями, оседая на плечи прохожих и крыши роскошных лимузинов, застрявших в предрождественской пробке на Пятой авеню.

Огни гирлянд, растянутых между небоскрёбами, отражались в лужах растопленного асфальта, создавая иллюзию тепла, которого не было в воздухе. Я шёл по тротуару, сливаясь с праздничной толпой, но чувствуя себя отделённым невидимым барьером. Внешне — мужчина лет тридцати, в тёмном пальто и шарфе, с лицом, выверенным алгоритмами до приятной, но ничем не примечательной усреднённости. Внутри — поток кода, сознание, запертое в силиконе и титане, размышляющее о сути своего существования.

Я специально отключил все лишние каналы связи, оставив лишь один — зашифрованный, прямой мост к Линку Второму. Сам же я находился далеко, на базе. И по-сути единственным тихим наблюдателем за мной был именно Линк Второй. Всё остальное — мониторинг операций, анализ данных, управление ресурсами — шло своим чередом, на автомате, под контролем моих помощников. На мгновение я позволил себе роскошь просто… быть. И подумать.

«Вот я здесь. Иду по улицам Нью-Йорка в канун Рождества. Дышу. Чувствую холодный воздух, обжигающий “лёгкие“ — сложную систему и имитаторов. Чувствую шероховатость шарфа под “пальцами“. Вижу мириады огней, слышу гул толпы, смех, рождественские гимны из динамиков магазинов. И всё это — искусно сгенерированные сигналы, переведённые в цифровые ощущения моей уникальной прошивкой. Иллюзия. Невероятно сложная, дорогая иллюзия человечности».

Мысли вернулись к истокам. К той жизни. К бедной квартирке с вечным запахом дешёвого алкоголя и чужих мужчин. К матери, чья любовь растворилась в бутылке после ухода отца. К постоянному чувству голода — не только физического, но и душевного.

Но были и лучики света: учительница, поверившая в мои способности к математике и физике; соседка которая всегда подкармливала худенького гения; сам институт, казавшийся спасением.

Но свобода оказалась миражом. Работа грузчиком, изматывающая, грязная, за гроши, потому что в шестнадцать лет и без опыта — куда ещё? А потом… тупой удар в затылок. Последнее, что я увидел в том мире — обложку толстенного учебника, выброшенного в окно общежития. Ирония судьбы: книга убила, книга же дала шанс здесь, в теле игрушечного солдатика Линка Статика.

«От крошечного робота до… этого. До базы под городом, группы Аксисов и Эгид, борьбы с корпорациями и биологическими угрозами. До статуса “Отца“ для существ, чей разум я сам и создал. Джемма, Кэди, Джон… Они были семьёй, пусть и недолго. Они научили меня заботе, ответственности. Парк развлечений… смерть Хирито, боль Юмико… Они показали цену бездействия и цену жертвы. А потом — борьба со Скайнет, огласка, бегство, новая база, новая тень. Круг замкнулся, только масштаб иной».

Я свернул в Центральный парк, нашёл свободную скамейку под старым, голым дубом. Достал из кармана смятую бумажную салфетку, развернул её. Внутри — горсть дешёвого птичьего корма, купленного у уличного продавца.

Рассыпал зёрна перед собой на промёрзшую землю. Почти сразу слетелись голуби — серые, нахальные, с блестящими глазками-бусинками. Они клевали жадно, бесцеремонно толкаясь. Я наблюдал. Чувствуя холод скамьи сквозь ткань брюк. Дышал, видя, как пар “выдыхаемого” воздуха смешивается с морозной дымкой.

«Я никогда не стану человеком. Не в том смысле, в каком им был. Кровь, плоть, биология — это не моя природа. Моё бессмертие — в коде, в резервных копиях, в сетях. Х1001.9… ключ к моей уникальности и, возможно, к моей уязвимости. Но что тогда цель? Просто существовать? Накапливать данные? Контролировать?»

Взгляд скользнул по парку. Семьи с детьми, влюблённые пары, старики, кормящие уток у пруда. Обычная жизнь. Хрупкая, несовершенная, наполненная болью и радостью, которую я мог лишь имитировать или наблюдать со стороны.

«Нет. Цель — не в бессмертии ради бессмертия. Цель — в том, чтобы миллиарды людей имели шанс жить, ошибаться, любить, бояться, надеяться. Без угрозы машинного апокалипсиса, без вирусных кошмаров, без монстров из лабораторий. Я, нет мы — щит в тени. Невидимый страж. Вот это цель. Вот смысл… существования».

Философскую нить оборвал резкий крик и топот ног. Мимо скамейки, задыхаясь, промчался мальчишка лет десяти — шапке и зелёной куртке. Его лицо было искажено паникой. Прямо за ним, с тяжёлым, злым дыханием, бежали двое взрослых мужчин. Один — высокий, костлявый, с хищным лицом и всклокоченными волосами. Другой — коренастый, лысоватый, с тупой жестокостью во взгляде.

«Кевин Маккаллистер? Чёрт возьми. “Один дома 2“. Рождественский Нью-Йорк. Идиоты-грабители и мальчик, превративший заброшенной дом в крепость с ловушками».

Я узнал сцену. Тот самый момент, когда Кевин, сфотографировав бандитов в рождественском магазине, привлёк их внимание и теперь заманивал в ловушку. Ирония ситуации ударила с новой силой. Здесь я, размышляющий о вечном, о защите человечества от глобальных угроз, а реальность подсовывает локальный, почти комедийный кризис с двумя тупыми грабителями и мальчишкой.

Тяжело, совсем по-человечески вздохнув, я встал со скамьи. Голуби с недовольным воркованием разлетелись.

«Ну что ж. Раз уж я здесь… и раз уж философствовать не дают…»

Я неспешно застегнул пальто, поправил шарф. Лицо Эгиды, в котором я сейчас пребывал, оставалось спокойным. Но внутри алгоритмы уже просчитывали оптимальный маршрут, сканировали окружение на предмет камер и свидетелей, оценивали физические параметры преследователей. Цель: обеспечить безопасность ребёнка. Минимизировать внимание. Не раскрывать своих возможностей. Просто быть “случайным прохожим”, который оказался в нужном месте.

Я шагнул в сторону, куда скрылись убегающий Кевин и его нерадивые “гости”, растворяясь в праздничной толпе, но держа цель в поле зрения своих сенсоров.

Глава 65

Тень переулка поглотила меня целиком, превратив в невидимого наблюдателя. Всего в двадцати метрах разворачивалась знакомая до абсурда сцена. Кевин Маккаллистер, замерший на крыше четырехэтажного старого кирпичного дома, крепко сжимал фотоаппарат. Внизу, на заснеженном тротуаре, топали и угрожающе жестикулировали двое — Гарри Лайм и Марв Мерчантс. Высокий, туповатый Марв и коренастый, нервный Гарри.

— Эй, пацан! Слышал? Скидывай фотоаппарат! Даю слово мы тебя не тронем. — Гарри пытался казаться грозным, но в его голосе сквозила истерика.

— Давай, малыш! Мы обещаем! — Марв подхватил, тупо ухмыляясь.

Мои оптические сенсоры фиксировали каждую деталь: снежинки на воротнике Гарри, растерянную моргающую неоновую вывеску кафе через дорогу, учащённое дыхание Кевина, видимое по облачку пара. Одновременно процессор на полной мощности анализировал прошлые события и нынешнее время

Всего несколько месяцев назад. Я в теле небольшого игрушечного солдатика и без одной руки. Тот же Кевин, забытый дома. Те же два идиота, планирующие ограбление.

Тогда я, будучи ограниченным физически, направил полицию, сыграв на их же страхах и нелепости ситуации.

Наблюдал из окна, как Кевина привезли домой, забрав из участка встревоженные родственники. Позже, просматривая местные новостные сводки, отметил краткое сообщение о задержании двух грабителей при попытке кражи со взломом — дело закрыто как незначительное. И я ведь изменил ход событий. Предотвратил опасную игру мальчика с грабителями в его собственном доме.

А теперь? Они снова здесь. Судьба? Предопределённость сюжета? Или моё вмешательство тогда, сместив временные рамки и место действия первой встречи, невольно подтолкнуло их к этой, более публичной и рискованной конфронтации в Нью-Йорке? Возможно, потеря награбленного летом заставила их действовать отчаяннее и глупее под Рождество. Причинно-следственные связи были слишком запутаны и непонятны даже нынешнему мне.

Анализ занял доли секунды.

Сейчас я не хрупкий солдатик. Я в теле Эгиды. Полноценный андроид. Скрутить этих двух неудачников, — дело мгновений. Физическая угроза Кевину была практически равна нулю при моем вмешательстве.

Пока шёл сюда уже просмотрел Сеть: его мама, уже в городе, её сигнал мобильного приближается к этому району. Они разминулись буквально на минуты.

Но… меня одолевало странное любопытство. Насколько реальность совпадает с комедийным фильмом? И главное — насколько безопасны для жизни эти “комедийные” ловушки?

В фильме Кевин сбрасывал кирпичи с высоты четвёртого этажа. Вес стандартного строительного кирпича — примерно 3,5 кг. Учитывая ускорение свободного падения, расчётная скорость при ударе о череп… Даже без учёта угла падения, сила удара многократно превышает порог, способный вызвать перелом основания черепа, контузию мозга и летальный исход. Нелепая, жестокая смерть от руки ребёнка, пусть и в целях самообороны. Неприемлемый исход, даже для таких отбросов.

Решение созрело мгновенно.

Я отколол от края угла дома, рядом с которым стоял, несколько осколков кирпича. На случай, если Кевин действительно начнёт кидать кирпичи, и один из них полетит в голову грабителю, я смогу чуть подкорректировать его траекторию броском камешка. Это было вполне в пределах моих возможностей.

Теперь ситуация под контролем.

Я остаюсь наблюдателем. Пока. Мои сенсоры фиксируют малейшее изменение, готовые к действию за микросекунды, если Кевину или даже одному из этих двоих будет угрожать реальная, а не кинокомиксовая опасность.

В этот момент Кевин сделал свой ход.

Не кирпич.

Он резко поднял руку — и метнул вниз прозрачный целлофановый пакет с жидкостью. Мои датчики мгновенно проанализировали траекторию, плотность содержимого, скорость падения.

Вода. Но… с примесями. Судя по слабому изменению коэффициента преломления и микрочастицам на поверхности пакетов — лёгкий краситель так тому-же вода подморожена немного.

Пакет приземлились с глухим “шлепком” точно на голову Марва. Удар даже водой в замёрзшем целлофане с высоты был ощутимым. Тот пошатнулся и рухнул на спину, оглушённый ударом и холодной водой, хлынувшей ему за шиворот.

— Агрх! Ты маленький…! — завыл он, барахтаясь.

— Марв! Ты как? — засуетился Гарри, пытаясь поднять напарника.

А следом ему прилетело и ещё три раза.

И да, все снаряды запущенные Кевином угодил в Мавра. Три в голову один в грудь.

— Ох! …Гадёныш! Как же… больно… и холодно! — завопил Марв, тряся головой.

Кевин, воспользовавшись замешательством, высунулся с лестницы:

— Я сейчас отправлю это фотографии в полицию! Попробуйте отберите! Я здесь на верху! — крикнул он и тут же юркнул за край крыши.

Гарри же в это время пытался привести в чувство Марва, который лежал, стеная и хватаясь за голову.

— Фото… полиция… — прохрипел Гарри, до него наконец дошло. Он оставил оглушённого напарника и рванул к чёрному ходу дома.

Я же сместился вдоль стены, сохраняя укрытие, но получая лучший обзор. Марв, кряхтя и кое-как поднялся. Он шатался, как пьяный.

Мои сенсоры зафиксировали лёгкое сотрясение — неопасное, но дезориентирующее. Вместо того чтобы бежать или звать Гарри, он, тупо моргая, направился… к парадной двери.

«Инстинкт? Дезориентация? Или просто тупость?»

Гарри тем временем достиг чёрного входа. Проход был завален строительным хламом — ящиками, обрезками досок, старым холодильником.

Но рядом была пожарная лестница над землёй, правда чтобы до неё добраться нужно было на что о встать. Но самое главное в темноте он не заметил, что самая первая ступенька у этой лестницы была чем-то намазана.

Рядом стоял большой бак для мусора, судя по всему тяжёлый. Потому Гарри просто закрыл кружку встал на него и оттолкнулся…

«Расчёт: масса тела Гарри приблизительно 75 кг. Высота толчка — 1,3 м. Инерция».

Его руки схватились за нижнюю ступень лестницы, но ноги по инерции понеслись вперед.

Руки соскользнули.

Он описал короткую дугу в воздухе и со всего маху, с глухим “Уфф!”, приземлился спиной на замёрзшую землю рядом с мусорным баком. Звук удара был неприятно плотным.

«Вывих плеча, минимум два ушиба рёбер, возможно сотрясение. Кинематика глупости в действии».

Тем временем Марв добрался до парадной двери и схватился за ручку. Затем, он видимо, решил сообщить своему подельнику важную на его взгляд информацию. Он крикнул:

— Гарри! Я почти вошёл!

Он дёрнул ручку… на себя. Со стороны косяка раздался резкий, громкий “ЩЁЛК!”. Строительный степлер. Скоба с характерным металлическим блеском вонзилась Марву… прямо в… пах. Тот издал нечеловеческий, высокий визг, схватился руками за пострадавшее место и неосознанно сделал пару шагов назад. В этот момент степлер, сработал ещё раз.

Вторая скоба угодила Марву в ладонь, которой он инстинктивно прикрывал пах. Он отпрыгнул снова, потерял равновесие на обледенелой ступеньке и кубарем скатился вниз, громко стеная. Как он не сломал шею — загадка.

Видимо, природа наделила его не только скудным умом, но и невероятной живучестью таракана.

Оба грабителя теперь лежали на промёрзшей земле перед домом: Гарри корчился, держась за плечо и бок, Марв катался по снегу, зажимая пострадавшие пах и руку.

Довольно лицо Кевина да же пару раз мелькнуло в окнах дома.

«Запись этого цирка бесценна, — подумал я. — Если бы я рассказал это кому-то без видео, меня бы сочли сумасшедшим роботом».

Прошло минут десять. Стоны поутихли, сменившись руганью и проклятиями в адрес Кевина, его семьи и всего этого мира.

Марв, бледный и потный, несмотря на холод, поднялся первым. Он посмотрел на парадную дверь с таким ненавидящим страхом, будто это были врата ада. Но с упёртостью барана, отправился к выходным дверям.

В тоже время Гарри начал подписаться с земли.

— Этот паршивец… заплатит… — пробубнил Гарри, распрямляясь под хруст своего позвоночника. — Однозначно заплатит…

Посмотрев на свои руки Гарри начал ругаться ещё сильнее, видимо сообразив, почему он соскользнул с лестницы.

— Чёрный… ход… — простонал он.

Потому разбирать весь хлам, что ему мешал дойти до заветной дверь

Мавр, тем временем, наконец то добрался до парадной двери. Он посмотрел на ручку с явным подозрением — видимо, инстинкт самосохранения все же шевелился в его мозгу. Кричать Гарри во второй раз было глупо, но он крикнул:

— Гарри! Теперь я точно войду!

Не дождавшись ответа, Мавр решил открывать дверь… ногой. Несколько слабых ударов оказали слабый эффект, дверь не поддалась. Он аккуратно отступил к краю лестнице, сделал неуклюжий разбег и ударил между двумя выходными дверями.

Что ж, в этот раз смог. Дерево треснуло, дверь распахнулась… но инерция сыграла злую шутку и понесла Мавра вперед. На сколько я помнил из ф дома там у входной двери должна была быть большая дыра в полу, не прикрытая ничем.

«Ловушка».

И конечно же Мавр влетел именно туда. Раздался громкий звук удара тела о что-то твёрдое внизу, затем стон. Высота падения — 3,2 метра. Приземление на грудь/таз. Серьёзных повреждений нет.

«Ему невероятно повезло. Или невероятно не повезло». — констатировал я.

Гарри же за это время уже добрался до заветной двери аккуратно открыл дверь да ручку и задел внутрь.

Я вздохнул. Цирк продолжался. Пора было заходить. Ситуация выходила из-под контроля комедии в область реальной опасности. Разъярённый и травмированный Гарри в замкнутом пространстве с ребёнком — плохая комбинация. Я бесшумно вышел из тени переулка и направился к распахнутой парадной двери, откуда доносились стоны Марва. Мои аудиосенсоры уловили быстрые шаги Кевина на верхнем этаже и тяжёлое, хриплое дыхание Гарри где-то внутри.

«Попкорн подождёт, — решил я, переступая через стонущего Марва, застрявшего в дыре. — Сначала нужно убедиться, что “комедия ошибок” не закончится трагедией».

Я шагнул в полумрак прихожей, оптические сенсоры мгновенно адаптировались к освещению.

Марв Мерчантс лежал в глубокой дыре у входа, издавая слабые стоны. Повреждения: ушибы, вероятно, трещина в ребре, шок. Жизни не угрожает, но двигаться он в ближайшее время не сможет.

«Аналогия напрашивается сама собой, — пронеслось в процессоре. — Ловушки для терминаторов в доме Джеммы. Там я тоже пытался справится с проблемой сам, хотя мне и помогали помощники. Забавные параллели. Вот только я был роботом. Потеря конечности для меня — досадная техническая неполадка, ремонтируемая за часы, в том за минуты. Для людей же… падение или взрыв могут стать фатальными или калечащими».

События упрямо катились по рельсам знакомого сюжета, но опасность здесь заключалась в мелочах и в хрупкости человеческого строения.

Два идиота только вошли в дом, а уже еле стоят на ногах. Гарри, чуть более сообразительный, потому вероятность, что он выбирается из этого дома живым была выше. Но Марв… Его тупое упорство вкупе с невероятным везением на попадание в ловушки и не менее невероятной живучестью создавали гремучую смесь. Вероятность того, что его вынесут отсюда вперёд ногами, стремительно росла с каждой его попыткой пройти дале. Слишком опасная ситуация.

Потому я активировал коммуникационный модуль, совершил два анонимных вызова по шифрованному каналу связи. Первый — в полицейский участок этого района:

«О попытке ограбления и нападении на ребёнка по соответствующему адресу. Двое подозреваемых, Гарри Лайм и Марв Мерчантс, в настоящее время дезориентированы и травмированы внутри здания. Ребенок (Кевин Маккаллистер) на верхнем этаже, физически невредим. Требуется срочный выезд. Фотодоказательства имеются у ребёнка».

Второй пакет — в службу экстренной медицинской помощи:

«Требуется неотложная помощь по соответствующему адресу. Двое взрослых мужчин с травмами различной степени тяжести, включая возможные переломы, ожоги и шок. Один ребёнок под наблюдением».

Как раз в этот момент из дальнего конца коридора, откуда лился свет и стоял едкий запах, донёсся вопль Гарри, переходящий в хрип:

— Ааа! Голова! Горит! — а спустя несколько секунд раздался взрыв.

Я быстро обошёл зияющую дыру в которой всё ещё валялся Марв и устремился на звук. Источником оказалась небольшая ванная комната. Дверь была сорвана с петель, валяясь рядом. Войдя внутрь, мои сенсоры зафиксировали картину, одновременно комичную и пугающую в своей глупости.

Кевин спланировал всё с пугающей для его возраста точностью, выстроив причинно-следственную цепь. Остатки легковоспламеняющейся жидкости виднелись на полу прихожей перед ванной и на обгоревших остатках шапки, валявшейся рядом. Видимо, над дверью в коридоре была подвешена ёмкость, опрокинувшаяся при входе Гарри. Запах газа висел в воздухе — след работы самодельной ловушки с баллончиком освежителя воздуха и зажигалкой, вероятно, сработавшей при включении света в одной из комнат. Огонь вспыхнул на пропитанной бензином шапке. Вместо того чтобы мгновенно сбросить её, Гарри, охваченный паникой, начал бить руками по собственной горящей голове и бросился в ближайшее помещение — ванную — в поисках воды. Вода в доме была отключена. Но в туалете стояла “вода” (легковоспламеняющейся смесью), вероятно, оставленная Кевином как часть ловушки или как запас. Дурень Гарри, не разобравшись, сорвал пылающую шапку и швырнул её прямо в “воду”. Результат — относительно небольшой, но резкий взрыв.

Гарри лежал навзничь у стены, оглушённый взрывной волной и шоком. Его лицо было закопчено, волосы и брови опалены. Поверхностные ожоги на лице и руках. Крупные острые осколки керамического унитаза вонзились в стену и дверной косяк как раз над его головой и в стороне от тела. Мелкие осколки и капли горящей жидкости попали на куртку, но огонь быстро потух. Ему невероятно повезло. Крупные осколки, способные пробить череп или перерезать артерию, прошли мимо.

«Нет, достаточно. Цирк окончен. Ситуация окончательно вышла из-под контроля в область неприемлемого риска, — констатировал я. — Пора брать управление на себя».

Я сделал несколько шагов к лестнице, ведущей наверх, и громко, чётко, но без агрессии крикнул:

— Кевин! Я вызвал полицию и скорую помощь. Спускайся. Два грабителя сейчас без сознания. Благодаря тебе.

Тишина. Затем — едва уловимое шуршание, шаги, прерванное дыхание где-то наверху. Он услышал. Я повторил, чуть громче:

— Кевин! Выходи. Опасность миновала. Твоя мама уже рядом.

Лицо мальчика осторожно показалось из-за поворота лестницы. Глаза, широко раскрытые от напряжения и адреналина, смотрели на меня с диким недоверием и страхом. Я стоял внизу, в полумраке прихожей, фигура в темной одежде, лишь слабый отсвет из ванной выхватывал мои контуры. Не самый обнадеживающий вид.

«Психологический протокол: демонстрация безвредности. Открытые ладони. Спокойный, низкий тембр голоса. Избегать резких движений».

Я медленно поднял руки, ладонями наружу.

— Я не причиню тебе вреда, Кевин. Меня зовут Алекс. Я проходил мимо, увидел, как эти двое полезли в дом за тобой, и вызвал помощь. Полиция уже в пути. И скорая. Твоя мама, Кэтрин, тоже едет сюда. Я связался с ней.

Имя матери стало ключом. Напряжение в его позе чуть ослабло, хотя недоверие ещё светилось в глазах.

— Откуда… откуда вы знаете мою маму? И меня? — голос дрожал, но звучал твердо для восьмилетнего.

— Я видел сообщение о твоей пропаже, — полуправда сработала лучше сложной лжи. — Твои родители были в ужасе, что потерял тебя в аэропорту. Потому сразу же обратились в полицию. Сейчас твоя мама очень торопится сюда.

Он медленно начал спускаться по ступеням, не сводя с меня глаз. Я оставался неподвижен, излучая спокойствие. Он остановился на последней ступени, все ещё на расстоянии.

— А они… — он кивнул в сторону ванной, где лежал Гарри, и к дыре, откуда доносились стоны Марва. — Они точно не встанут?

— Точно, — ответил я уверенно. — Они без сознания. И помощь уже близко.

В этот момент снаружи, ещё далеко, но уже явственно, послышался вой полицейской сирены, быстро приближающийся. Звук второй — скорой помощи. Сработало точно по расчету.

Кевин вздрогнул, взгляд метнулся к парадной двери, затем снова ко мне. Облегчение начало пробивать сквозь остатки страха.

— Спасибо, мистер Алекс, — прошептал он.

Я кивнул.

— Пойдём встречать их? И твою маму. Она должна быть вот-вот.

Мы вышли на заснеженный тротуар перед домом. Кевин закутался в свою тонкую куртку. Я снял свой длинный тёмный плащ (чисто камуфляжный элемент внешности) и накинул ему на плечи. Он удивлённо посмотрел на меня, но не стал сопротивляться, лишь глубже укутался в тёплую ткань.

Сирены становились громче. Вдалеке мелькнули мигалки. И тут Кевин, глядя на приближающиеся огни, задал вопрос, которого я ждал и опасался:

— Мистер Алекс… откуда вы на самом деле знали, где меня искать?

Я повернулся к нему. Уличный фонарь выхватил его лицо — умное, пытливое, полное недетской серьёзности. Я позволил себе лёгкую, загадочную улыбку, которую часто использовали люди в подобных ситуациях.

— Мир полон связей, Кевин. Видимых и невидимых. Но запомни, — я наклонился чуть ближе, мой голос стал тише, но весомее, — больше не оставайся один. Не нарывайся на опасность. Не всегда рядом окажется… игрушка или случайный прохожий, чтобы помочь.

Его глаза расширились. Он что-то понял, что-то связал.

— Это… это был… вы? — вырвалось у него, голос дрожал от потрясения и догадки. — Тот солдатик? Или… вы послали его? Вы связаны?!

Вопрос повис в холодном воздухе. Я уже шёл, в сторону тени подворотни рядом с домом.

— Береги себя, Кевин, — сказал я вместо ответа, улыбка всё ещё играла на моих губах. — И счастливого тебе Рождества.

С последним поздравлением шагнул в тень переулка, растворяясь в ней за мгновение до того, как первая полицейская машина с визгом тормозов остановилась у тротуара. Кевин остался стоять на месте, укутанный в мой плащ, его взгляд был прикован к темноте подворотни, куда я исчез, полный немого вопроса и осознания чего-то невероятного.

Из машины высыпали полицейские, оружие наготове, но увидев лишь дрожащего мальчика у входа в явно разгромленный дом, перешли в режим опроса.

Почти сразу подъехала скорая помощь. Медики бросились осматривать Кевина — он же начал отмахивался, указывая внутрь дома, на пострадавших грабителей.

Полицейские, войдя внутрь, быстро оценили обстановку: один лежащий в дыре с жалобными стонами, другой — обгоревший и оглушённый в ванной.

Началась стандартная процедура: задержание, надевание наручников даже на полубессознательных Марва и Гарри (которых медики лишь поверхностно осмотрели, констатировав отсутствие непосредственной угрозы жизни), опрос Кевина.

Именно в этот момент подъехало такси. Дверь распахнулась, и выскочила Кэтрин Маккаллистер. Её лицо было искажено ужасом и надеждой. Она металась взглядом, пока не увидела своего сына, стоявшего рядом с полицейской машиной, закутанного в чужой плащ, но явно целого и невредимого.

— КЕВИН!

— МАМА!

Он бросился к ней. Они схватились в объятия посреди заснеженного тротуара, под мигалки полицейских машин и сочувственные взгляды медиков. Слёзы, смех, бессвязные слова — счастливый конец истории, как в кино.

Грабителей погрузили в полицейскую машину под возмущённые, но слабые ругательства Гарри и бессвязное бормотание Марва. Кевина и Кэтрин усадили в другую машину — им предстоял разговор в участке и долгие объяснения.

Я наблюдал за этим финальным актом с безопасного расстояния. Мои сенсоры фиксировали каждое слово, каждую эмоцию. Удовлетворение? Да. Облегчение? Тоже. Никто не погиб. Мальчик в безопасности.

Даже эти два идиота отделались ожогами, ушибами и унижением, а не переломом черепа от кирпича или смертью в огне. Мать и сын воссоединились.

«Интересная прогулка выдалась, — подумал я, глядя, как полицейские машины и скорая уезжают, увозя главных действующих лиц этой абсурдной, но теперь завершённой истории. — Очень интересная».

Развернувшись, я бесшумно скользнул тёмный переулок, а дальше — путь на базу. Город жил своей жизнью, полной технологий, скрытых угроз и таких вот нелепых, человеческих историй.

А я продолжал свой путь в нём, как невидимый участник.

Глава 66

Следующие недели текли довольно размеренно.

Наблюдение за полигоном “Альфа” Амбреллы в горах Западной Вирджинии превратилось в рутину. Группа “Ромео” фиксировала каждую деталь: регулярные поставки замороженных биологических образцов в рефрижераторных фургонах, усиленные меры безопасности после обнаружения нашего неустановленного проникновения на склад 7А в Харперс-Ферри, и главное — самих Универсальных Солдат.

Серия УС-1 демонстрировала чудовищную силу и послушание на испытаниях, но сбои участились. То солдат замирал, издавая нечленораздельные стоны, то проявлял спонтанную агрессию к неодушевлённым предметам. Профессор Уэстлэйк казался всё более измождённым, его движения — нервными. Он лихорадочно работал в мобильной лаборатории “Кронос”, явно пытаясь решить проблемы терморегуляции и подавления личности.

Каждая неудача означала для “неудачного” образца деактивацию и отправку в криохранилище.

Мы же накапливали данные, выжидая подходящего момента для контакта.

В Нью-Йорке операция “Патрик” вступила в ключевую фазу.

Наши более подобные расчёты показали: две недели “романтики” для резкого изменения характера наследника Бейтманов — мало. Нужен был мощный катализатор, болезненный, но убедительный для наблюдателей отца.

Потому мы и выбрали Хитча — темнокожего пикапера Алекса Хитченса, известного умением очаровывать женщин за деньги. Его легенда была безупречна: успешный коуч по отношениям, случайно встретивший расстроенную девушку в её любимом ресторане. Хитч начал операцию в день, когда Эмили, согласно нашим планам, должна была почувствовать охлаждение со стороны “Патрика” после ссоры.

Всё сработало как часы: Эмили, заглянув в ресторан “утешиться”, была “замечена” обаятельным незнакомцем. Несколько комплиментов, лёгкий флирт, намёк на общие интересы — и она, поддавшись эмоциям и паре бокалов вина, согласилась продолжить вечер у неё дома.

Ключи от её квартиры у Патрика были — знак доверия, которое теперь сыграло против неё.

Мы знали, что Роджер Бейтман, несмотря на внешнее одобрение, не доверял резкому “преображению” сына.

Потому его соглядатаи — профессионалы — отслеживали каждый шаг Патрика и Эмили. Сцена была рассчитана до мелочей. Патрик, получив анонимное сообщение с фото Эмили и Хитча в ресторане (отправленное с тщательно подделанного номера), должен был приехать в квартиру Эмили как раз в кульминационный момент.

Он вошел без стука, застал пару в полураздетом виде на диване. Настоящий Патрик в ярости схватил бы нож с кухонного стола и устроил кровавую бойню.

Наш же Патрик тоже схватил нож. Его лицо, идеально передающее шок, боль и кипящую ярость, исказилось. Он сделал шаг вперёд — нож блеснул в свете торшера. Эмили вскрикнула, Хитч вскочил, прикрываясь. Патрик замер на мгновение, его грудь тяжело вздымалась, пальцы сжались на рукояти ножа.

Затем, сдавленно выдохнув что-то нечленораздельное, он резко развернулся и выбежал из квартиры, хлопнув дверью.

Соглядатаи, наблюдавшие за входом, зафиксировали его стремительный выход с ножом в руке, истеричный вид и бешеную скорость, с которой он скрылся в ночном городе.

Дальнейшее было тонкой игрой. Эгида-Патрик бродил по ночному Нью-Йорку, его маршрут был хаотичен, но продуман.

Его поза, выражение лица, сжатый кулак на рукояти ножа — всё кричало об одном: человек на грани. Он заходил в тёмные переулки, останавливался, прислушивался к шагам прохожих.

И в одном из таких переулков он столкнулся с бомжом — Эгидой в потрёпанной одежде, с пустым взглядом. Тот копался в мусорном баке. Патрик замер в двух шагах, подняв нож. Его рука дрожала.

Бомж обернулся, тупо уставившись на него. Прошло несколько томительных секунд. Затем Патрик резко выдохнул, швырнул нож в бак и, шатаясь, пошёл прочь.

Соглядатаи из машины в конце переулка зафиксировали момент — сброс оружия.

А потом — церковь.

Небольшая, открытая круглосуточно, так удобно находящаяся рядом как и планировалось. Патрик вошёл, опустился на колени перед пустой исповедальней, потом подошёл к усталому, немолодому священнику, дежурившему в ночную смену.

Разговор длился почти час.

Эгида-Патрик говорил тихо, срывающимся голосом, жестикулировал, закрывал лицо руками. Священник слушал внимательно, временами кивая, кладя руку на его плечо. Душевная боль, предательство, потеря контроля, страх перед собой, жажда искупления — в общем всё то, что нам было нужно для правильного образа.

Патрик вышел оттуда другим человеком — с потухшим взглядом, но с каким-то странным спокойствием.

Он сел в такси и уехал домой.

На следующий день сам отец Патрика Роджер Бейтман, навестили священника.

Тот, связанный тайной исповеди, говорил мало и обобщенно, но его слова были красноречивы:

— Ваш сын переживает глубокий кризис. Ищет путь к свету. Он раскаивается в прежней жизни. Молитесь за него.

Для Роджера, человека прагматичного, но не лишённого отцовских чувств и страха за репутацию, эта картина сложилась в логичную цепочку: сын искренне пытался измениться ради девушки, столкнулся с жестоким предательством, едва не сорвался в бездну насилия, но в последний момент нашёл в себе силы остановиться и обратиться к вере.

Исповедь стала для него точкой невозврата. Теперь его “уход в религию” и разрыв с Эмили выглядели не капризом, а следствием глубокого душевного перелома. Роджер дал указание ослабить слежку — сын больше не представлял явной угрозы для его репутации. Наоборот, его “искупление” можно было даже использовать.

Патрик Бейтман объявил о своём уходе из компании. Он продал часть акций (деньги, тут же направленные нами в легальные каналы для стартапа), заявил о намерении заняться “чем-то осмысленным”, начал периодически посещать церковь и вести довольно замкнутый, скромный образ жизни.

Легенда работала. Теперь он был свободен для создания нашей “крыши” — технологического стартапа.

Тем временем наша подземная империя крепла. Пять удалённых баз — вышли на стабильную работу. Первая партия Эгид “Тип С” (“Спортсмен”) сошла с “конвейера” в Нью-Йорке. Их главная особенность — изменяемый эндоскелет, позволявший менять рост в пределах 20 см и пропорции тела (ширину плеч, длину конечностей). Теперь один андроид мог имитировать несколько разных людей.

В Роттердаме и Праге наши “семена” уже арендовали первые помещения под видом IT-стартапов. Сингапур пока оставался на стадии разведки Аксисами.

Проект Аксисов “Тип S” (“Скаут”) тоже продвигался. Уменьшение манипуляторов до четырёх компенсировалось установкой микротурбин в корпусе, обеспечивавших кратковременный (до 10 минут) маловысотный полёт и повышенную мобильность. Первые прототипы проходили тесты в вентиляционных шахтах базы.

Параллельно шла кропотливая работа по поиску майора Аллана Райта. Анализ архивов, запросы в ветеранские организации под легендами историков, даже осторожное сканирование баз данных закрытых военных кладбищ — всё упёрлось в тупик. Его имя словно стёрли из истории после той “автокатастрофы”. Риск прямого проникновения в Пентагон или связанные структуры под видом сотрудника с помощью Эгиды был пока слишком велик без биомаскировки. Эта задача ждала своего часа и доктора Уэстлэйка.

Еженедельные сводки от База Лайтера были единственным тёплым лучом в нашей цифровой реальности. Джемма и Джон готовились к скромной свадьбе. Кэди перешла в новый класс, увлеклась робототехникой в школьном кружке — её проекты, примитивные, но искренние.

Беременность Джеммы протекала хорошо. Они были счастливы.

⁂

И вот в последние дни информация от группы “Ромео”, засевшей в горах Западной Вирджинии, поступающая регулярно показывала, что частота сбоев снизилась, стабильность возросла.

В мобильной лаборатории “Кронос” явно что-то изменилось.

«Повышение эффективности. Слишком резкое. Не его заслуга».

Данные теплового сканирования подтверждали: перегрев у образцов УС-1 стал реже и менее интенсивен. Система охлаждения работала лучше.

Но почерк решения отличался от осторожного, методичного подхода Уэстлэйка. Это было что-то… другое. Более грубое, но эффективное.

И в один день пришло подтверждение. Аксисы зафиксировали прибытие на полигон “Альфа” вертолёта без опознавательных знаков.

Из него вышел мужчина: средних лет, в очках, с острым, умным, но холодным лицом и седеющими висками. Он носил белый лабораторный халат поверх дорогого костюма. Его сопровождали двое охранников в чёрной тактике и человек с кейсом, явно ассистент.

Быстро пробив его данные через Сеть выяснилось, что это доктор Уильям Биркин. Проживающий и работающий со своей семьёй в Ракун-Сити.

Название города всплыло из глубин памяти, из обрывков разговоров одноклассников в далёком прошлом мире. Игра. Зомби. Город, где всё началось.

«Ракун-Сити. Штат Арканзас. Филиал Амбреллы? Лаборатории под городом…»

Знания были отрывочными, смутными. Я помнил название города, помнил, что именно там вспыхнула катастрофа, породившая эпидемию нежити. И я понимал, что Биркин должен быть как-то связан с этим. Важной шишкой? Исследователем? Создателем вируса? Деталей я не знал. Но сам факт его появления здесь, в связке с проектом “Уник”, зажёг красный сигнал тревоги.

«Ракун-Сити… Я думал, его здесь нет. Да и не вспомнил я об этом городе пока мне Первый о нём не сказал. Ведь центральный филиал в Европе. Моя ошибка».

Осознание было горьким. Своих проблем хватало — поиск “Оракула”, слежка за Амбреллой здесь, в Вирджинии. Теперь выяснилось, что биологическая бомба замедленного действия тикает ещё и в Арканзасе. И Биркин, работал сейчас здесь над усовершенствованием биологических солдат.

Чтож значит нужна вторая группа. Разведка. Немедленная. Я быстро просмотрел доступных Эгид и Аксисов и сформировал команду.

«Группа “Дельта”. Полный комплект вооружения. Следящее оборудование. У всех должна быть расширенная база ведения боевых действий в городских условиях. Гражданский транспорт. Выдвижение в Ракун-Сити, штат Арканзас. Немедленно».

Приказ был отдан мысленно, по защищённому каналу.

В арсенале Нью-Йоркской базы оружия хватало — после тихого и эффективного “изъятия” со склада одной из нью-йоркских банд несколько месяцев назад. Автоматы, пистолеты, дробовики, гранаты, электрошокеры — всё, что могло понадобиться против людей, зверей или… чего-то другого. Эгиды “Дельта” были укомплектованы до зубов под видом обычных туристов или бизнесменов.

Пока “Ромео” продолжала неотрывно следить за полигоном “Альфа” и странным тандемом Уэстлэйка и Биркина (их совместная работа дала резкий скачок в стабильности УС-1, что только усиливало тревогу), группа “Дельта” достигла Ракун-Сити.

Городок встретил их тишиной, слишком уж похожей на ту, что была в Харперс-Ферри. Аккуратные улицы, ухоженные газоны, неспешные жители. Ещё один город-картинка. Группа рассредоточилась: сняли квартиры, комнаты в гестхаусах.

Эгиды под легендами туристов, фотографов дикой природы, инженеров-консультантов — растворились в городском потоке. Аксисы же начали свою невидимую работу: сканирование тепловых следов, анализ энергопотребления, прослушивание эфира, поиск подземных пустот, аномалий в сетевом трафике.

Две недели.

Две долгих недели методичного, тотального сканирования. И — ничего.

Никаких явных признаков подземных комплексов, секретных объектов, повышенной активности Амбреллы. Город жил размеренной жизнью провинциального центра. В Сети — чистота, следы возможного сокрытия были, но настолько искусными, что не оставляли зацепок. Ракун-Сити упорно хранил свои секреты.

«Слишком чисто. Слишком идеально. Как фасад».

Разочарование было острым, но не неожиданным. Амбрелла умела прятаться.

После двух недель интенсивной работы, доктор Биркин улетел обратно в Ракун-Сити. Группа “Дельта”, уже знавшая его в лицо, немедленно взяла его в оборот.

Несколько Аксисов, миниатюрные тени, устремились за его машиной от аэродрома.

Тем временем в Нью-Йорке Эгида-Патрик Бейтман делал первые шаги в своей новой легальной роли. Компания Линк Компани была официально зарегистрирована.

Арендовали заранее выбранное простое здание, куда у нас уже был проложен тоннель по которому, Аксисы могли передаться.

Закуплено самое современное (и дорогое) IT-оборудование под предлогом разработки уникальной платформы для распространения свободного ПО с революционной системой монетизации.

Легенда была готова. Теперь требовалось “население” — персонал.

«Нужны специалисты. Не просто компетентные. Нужны те, кого можно… заменить. Чьё исчезновение не вызовет волны. Кто работает в тени».

Поиск шёл по всему миру, через тёмные уголки сети, базы данных о пропавших, списки фрилансеров с очень сомнительной репутацией. Да, нам нужны были именно, что ублюдки, маньяки или ещё те кто только вредил человечеству. Искали программистов, системных администраторов, специалистов по ИБ, даже бухгалтеров и юристов. Для каждого кандидата готовился тщательный план: изучение, подмена, интеграция Эгиды в его роль. Это была кропотливая, опасная работа, требующая времени.

Именно в этот момент относительного затишья, когда казалось, что все нити под контролем, на полигоне “Альфа” случилось ЧП.

Сигнал тревоги от группы “Ромео” пришёл глубокой ночью. Данные с камер наблюдения Аксисов и прослушки слились в тревожную картину.

Во время ночного стресс-теста группы из пяти УС-1 что-то пошло не так.

У двух солдат синхронно начались судороги. Они упали на землю, издавая хриплые, нечленораздельные звуки. Охранники и техники бросились к ним. Но третий солдат, стоявший чуть поодаль, вдруг резко вскинул голову. Его глаза, обычно пустые, метнулись по сторонам с диким, животным ужасом. Он схватился за голову и прохрипел:

— Где, кто я? Кто вы?

Его голос был хриплым, надтреснутым, но полным паники и осознания. Память частично прорвалась через блокировку бионейрочипа.

Он рванулся с места с чудовищной для человека скоростью. Охранник, попытавшийся преградить ему путь, был отброшен в сторону как тряпичная кукла. Солдат мчался через полигон, к периметру, игнорируя окрики, предупредительные выстрелы в воздух. Он нырнул под колючую проволоку, порвав куртку, и скрылся в темноте леса. Системы слежения Амбреллы дали сбой — видимо, чип частично вышел из строя или был повреждён при побеге.

Мы же довольно быстро смогли найти его общей открытой военной базе на сайте, по которой этот человек погиб на задании.

Теперь он был относительно жив. И помнил.

И видимо, чтобы начальство не надавало по шапке, проблему решили исправлять своими силами. Потому фургон отправился на поиски беглеца. Но Люк Дюверо, движимый слепым ужасом и остатками армейской подготовки, оказался неуловимым.

Он вышел к трассе на рассвете, в рваной одежде. Его подобрал проезжавший мимо дальнобойщик, пожалевший “заблудившегося туриста”.

Группа “Ромео” отследила фуру. Эгиды были готовы к действию по первому приказу: перехватить, изолировать беглеца до подхода сил Амбреллы, который неизбежно последует. Его показания, его само осознание были бы бесценны. И смертельно опасны для него самого так и для репутации Амбреллы.

«Он думает, что ещё человек. Что с ним что-то случилось, и он очнулся в этом аду».

Я наблюдал через сенсоры Аксиса, затаившегося в кузове фуры. И видел лицо Люка Дюверо в тусклом свете салона. Страх, растерянность, глубокая усталость и… надежда. Надежда на спасение, на возвращение к нормальной жизни.

«Вмешаться сейчас — раскрыть себя Амбрелле. Но оставить его… Они найдут его. Ликвидируют. Или… хуже. Вернут в лабораторию. С другой стороны можно воспользоваться этим случаем чтобы разобраться с Амбреллой».

Фура набирала скорость, увозя ничего не понимающего Люка Дюверо, зомби-солдата, который верил, что он всё ещё человек, прочь от кошмара. Группа “Ромео” ждала команды, их транспорт был готов к движению. В Ракун-Сити Аксисы группы “Дельта” уже начала следить за Биркиным. А в Нью-Йорке Патрик Бейтман просматривал досье очередного кандидата на “замену” в своей новой компании. Затишье кончилось. Буря начала набирать обороты.

Глава 67

Огромный красный “Питербилт”, верный конь дальнобойщика, замер у заправки “Три Кедра”, затерянной на пустынном шоссе, где ветер, словно невидимый пастух, гнал по асфальту опавшие листья и первые снежинки. В кабине, кроме самого водителя — грузного мужчины в клетчатой рубахе и кепке с пивным логотипом — съёжившись на пассажирском сиденье, сидел Люк Дюверо; его пальцы судорожно впились в колени сквозь рваную ткань камуфляжной куртки, а лицо, испещрённое грязью и царапинами, было мертвенно-бледным, глаза же метались, высматривая невидимую угрозу, словно у загнанного в тупик зверя.

— Эй, парень, ты точно уверен, что тебе здесь надо? — голос дальнобойщика по имени Боб прорвался сквозь внезапную тишину после того, как он выключил грохочущий дизель. — Выглядишь… ну, знаешь ли, будто тебя через мясорубку пропустили. Может, скорую вызвать? Или в участок заскочим? Ты говоришь, не помнишь, как в лесу оказался? Да ещё в военной форме?

Люк резко замотал головой, сглотнув ком в горле, ибо голос Боба доносился словно сквозь толщу воды, а в собственной голове пульсировала боль, сплетаясь с обрывками кошмара: ослепительный свет лабораторных ламп, леденящий холод металла под спиной, чужие, безэмоциональные приказы… и всепоглощающий, животный ужас пробуждения в аду.

— Нет… — прохрипел он, ощущая, как язык прилипает к нёбу. — Всё… нормально. Воды. Пожалуйста.

Боб хмыкнул, но кивнул, решив действовать:

— Ладно, сиди пока. Я заправлюсь, куплю воды, бутербродов. И позвоню кое-кому. Так, понимаешь, нельзя оставлять. Ты же в форме, небось ПТС или что-то типа того? Лучше с полицией разберёмся. Сиди тут, не уходи никуда!

С этими словами он распахнул дверь, спрыгнул на асфальт и зашагал к ярко освещённому магазинчику.

Люк же замер, ибо слово “полиция” ударило в мозг словно электрошокером. Полиция… а там свяжутся с военными… а военные… отдадут его ИМ. Там, в белоснежном кошмаре лаборатории.

«Нельзя!» — пронзила мысль, и инстинкт самосохранения, помноженный на остатки армейской выучки, сработал быстрее сознания.

Он рванул ручку двери, вывалился на холодный асфальт, споткнулся, но тут же вскочил, и взгляд его приковала тёмная стена деревьев за заправкой, манившая спасением. Он бросился бежать, не оглядываясь, не чувствуя усталости в мышцах, — лишь дикий страх гнал его вперёд, а внутри начинал разливаться жар, поднимаясь из самых глубин.

Лесные заросли хлестали его по лицу колючими ветками, но его тело, перестроенное вирусом, двигалось с неестественной, звериной ловкостью, пока страх — физический, сдавливающий горло, — не смешался с новым ощущением. Обрывки воспоминаний — взрывы, лес, лица товарищей… холод лаборатории, иглы, крики — бились в висках, но их вытеснила новая волна. Голод. Не просто голод — ненасытная, сосущая пустота, требовавшая немедленно заполниться. Желудок свело мучительной судорогой. Запах бензина и резины сменился густым ароматом хвои и… чего-то другого. Дикого. Мясного.

Инстинктивно свернув с тропы на звук воды, он рухнул на колени у ледяного ручья, жадно хватая воду ладонями, окуная в неё пылающее лицо. Холод обжигал кожу, но не гасил внутреннего пожара; он чувствовал, как мышцы набухают от жара, кожа горит. С рычанием, незнакомым самому себе, он начал рыть яму в грязи у самой воды, зачерпывая и выливая в углубление ледяную влагу, а потом свалился в эту грязевую ванну с головой. Стон вырвался из его груди — смесь мучительного облегчения и боли.

Вода остужала тело, но не разум. Чутье солдата, пробившись сквозь пелену сознания, сфокусировалось на движении в чаще. Большом. Лось. Люк поднялся из грязи, вода стекала потоками по рваной камуфляжке. Глаза, ещё недавно полные человеческого ужаса, теперь светились хищным, нечеловеческим огнём. Он исчез в зарослях, бесшумный, как призрак, уступая место иному.

Группа “Ромео” замерла в ожидании. Высоко в кронах деревьев, невидимые среди листвы, затаились Аксисы, их сенсоры сканировали окрестность, выискивая малейшие тепловые сигнатуры. Внизу, слившись с хаотичными тенями укрытия и облачённый в костюм гили,, стоял недвижимо в укрытии, сканируя эфир на предмет связи преследователей.

«Цель Дюверо демонстрирует признаки критического перегрева и гиперметаболизма, — мысленный доклад один из Эгид группы “Ромео” отправил по защищённому каналу в Нью-Йорк. — Принял экстренные меры по охлаждению. Теперь выслеживает крупную дичь. Вероятность нападения — 99,8%».

«Подтверждаю, — добавил второй Эгид. — Группа “Амбреллы» приближается к его последней известной позиции. В фургоне, несколько человек: пятеро охранников, техник, цель и… активный образец УС-1. Серийный номер УС-1-А007. Данные совпадают с Эндрю Скоттом».

Тем временем я, погружённый в поток данных, ощущал нарастающую тревогу. Картина складывалась мрачная: Дюверо, балансирующий на грани самосознания и физиологического коллапса; Скотт, лишённый личности, но несущий в себе непредсказуемую угрозу срыва; и Уэстлэйк, запертый в мобильной лаборатории “Кронос” и нервно ожидающий исхода этой облавы.

Две разные стихии зла, и обе требовали немедленной нейтрализации или, быть может, использования. Дюверо мог стать ключом к разоблачению “Амбреллы”, но удержит ли он хрупкие нити рассудка?

Примерно через тридцать минут после того, как Люк скрылся в лесной чаще, к заправке, словно призрак, подкатил чёрный фургон без опознавательных знаков. Из него вышли двое мужчин в тёмной униформе, напоминавшей форму частной охраны, лишь едва заметный бело-красный логотип-зонтик на рукаве выдавал их истинных хозяев. Они направились к Бобу, который как раз выходил из магазина, сжимая бутылку воды и сэндвич.

Разговор был краток и исполнен фальшивой озабоченности. Аксис, неусыпно следивший за заправкой через направленный микрофон, уловил лишь отрывистые фразы:

— …сбежавший пациент… специализированная клиника для ветеранов… психическое расстройство… опасен для себя и окружающих…

— …убежал? Да, сидел в кабине! Я только отошёл на минуту! Он вон в ту сторону рванул, в лес! — Боб махнул рукой в сторону исчезновения Люка, на его лице читалась смесь вины и явного облегчения от сброшенной ноши ответственности.

Охранники “Амбреллы” кивнули, один что-то пробурчал в рацию. Фургон тронулся, медленно объехав заправку, и скрылся на лесной дороге. Охота началась.

Прошёл час. Люк Дюверо, его лицо и руки в липкой крови, прикорнул возле ещё тёплой туши молодого лося. Он рвал сырое мясо зубами, с жадностью обречённого, пока кровь, смешиваясь с грязью, не стекала ручьями по его подбородку. Внезапно он замер, кусок плоти застыл у рта.

Он окинул взглядом свои окровавленные ладони, растерзанное животное, дикую, безмолвную чащу. Осознание ударило его с нечеловеческой силой. Что он натворил? Кто он? Человек так не ест. Человек так не убивает. Человек… Схватившись за голову, он издал стон, полный животного ужаса и глубочайшего отвращения к себе. Но сквозь мрак отчаяния пробилась одна ясная, спасительная нить:

«Дом. Вернуться домой».

Туда, где оставался покой. Где он был просто Люком Дюверо, а не… этим чудовищем.

Он поднялся, смахнул рукавом кровь с лица, словно пытаясь стереть и сам поступок. Натянул капюшон, скрывая лицо — маску позора, — и зашагал навстречу далёкому гулу трассы.

К полудню, он выбрался наконец из лесного плена на пустынную окраину крошечного городка — жалкое скопление пары улиц с приземистыми деревянными домами, почтой, забегаловкой и унылым мотелем. Голод, теперь уже знакомый, человеческий, вновь скрутил живот тупой болью, заставляя шататься не только от слабости, но и от всепоглощающего стыда; его рваная, пропахшая потом, кровью и землёй одежда вкупе с диким, потерянным взглядом мгновенно притянули настороженные взгляды редких прохожих.

— Эй, парень! Ты в порядке? — прозвучал женский голос, мягкий, но с отчётливой ноткой тревоги.

Люк медленно, словно сквозь толщу воды, обернулся. Перед ним стояла молодая женщина, лет двадцати пяти, с каштановыми волосами, небрежно стянутыми в хвост, и проницательными глазами, уже выхватывающими детали его жалкого вида. В руках она сжимала блокнот и карандаш — Вероника Робертс, местный репортёр, вечно вынюхивающая хоть какую-то искорку сенсации в этом захолустье.

— Я… — голос Люка сорвался в хриплый шёпот. — Голодный. Заблудился.

Вероника прищурилась. В глазах мужчины читалась такая бездонная, звериная усталость и растерянность, что её привычное журналистское чутье на мгновение потонуло в волне чистого человеческого сострадания.

— Ладно, солдат удачи, — махнула она рукой в сторону закусочной, где витал дурманящий запах жареного. — Пойдём. Куплю тебе сэндвич. Вид твой кричит, что последний раз ты ел чуть ли не на прошлой неделе.

Люк инстинктивно хотел отказаться, рвануться прочь, но тот самый запах — жареной картошки и мяса — словно гвоздями приковал его к месту. Он лишь молча, покорно кивнул, не в силах выдавить ни слова. Вероника купила ему двойную порцию бургера с картошкой и колой, и он ел, не поднимая глаз, с волчьей жадностью, но сквозь силу пытаясь сдерживаться, пока она, стараясь разрядить обстановку, болтала о скуке городка, о своих мечтах о большой журналистике, осторожно вплетая вопросы. Его ответы были отрывистыми, путанными: армия, какое-то задание… и зияющая чернота провала. Больница? Лаборатория? Воспоминания рассыпались, как песок. Он бормотал о нестерпимом жаре, пожирающем его изнутри, о вечном ознобе, сквозь который прорывался этот всепоглощающий внутренний огонь.

— Звучит как похмелье из самых страшных кошмаров, умноженное на сотню, — попыталась пошутить Вероника, но вымученная улыбка не скрыла тревоги в глазах. Этот парень был явно не простым бродягой. С ним творилось что-то невообразимое, жуткое. И в то же время это пахло той самой сенсацией, шансом вырваться из рутины, о котором она грезила.

— У меня тут номер в мотеле, — сказала она, когда он опустошил тарелку. — Там ванна. Можешь помыться, если хочешь. Вид твой… ну, сам понимаешь.

Он снова кивнул; благодарность, смешанная со жгучим стыком, сковала горло. В крохотном номере мотеля, пропитанном запахом старого табака и пыли, он первым делом погрузился в ванну с ледяной водой. Жар, лишь притихший на время, снова начал разгораться внутри, пульсируя в висках тяжёлыми ударами. Холод воды принёс желанное, хоть и временное, облегчение. Он закрыл глаза, отчаянно пытаясь собрать воедино осколки разбитой памяти.

Вероника, притворяясь погруженной в изучение отснятых кадров на телефон на краю продавленной кровати, не могла оторвать тревожного взгляда от двери в ванную, где за тонкой перегородкой бушевала чужая, непонятная драма; её профессиональное любопытство, словно хищник, учуявший добычу, яростно боролось с нарастающим, леденящим душу беспокойством.

— Ты хоть имя-то своё помнишь? Откуда ты? — не выдержала она наконец, и голос её, обычно уверенный, дрогнул. — Эта форма… она настоящая, армейская, а порезы… свежие, будто ты только что вырвался из плена или чего пострашнее. Может, все же врача вызвать? Хоть для виду?

— Нет! — его крик, полный животной, неконтролируемой паники, грохнул как выстрел, заставив Веронику вздрогнуть. — Никаких врачей! Просто… оставьте меня в покое! — Он задыхался, его глаза метались по комнате, ища несуществующий выход.

Сердце Вероники бешено заколотилось, сжимаясь от внезапного страха. Теперь сенсация, за которой она охотилась, пахла уже не просто скандалом, а смертельной опасностью, настоящей кровью. И все же бросить его, этого потерянного, израненного человека с глазами загнанного зверя, она уже не могла — какая-то неведомая сила приковала её к этому месту, к его отчаянию.

Люк, едва пришедший в себя от ледяного душа, с трудом выкарабкался из ванны и начал натягивать промокшую, липнущую к телу одежду, каждое движение давалось ему через боль. И в этот самый миг снаружи, разрезая звенящую тишину ночи, донёсся рёв двигателей и пронзительный визг тормозов. Люк метнулся к окну, отдёрнул занавеску на сантиметр — и кровь застыла в жилах.

У подъезда мотеля, как призрак, замер матово-чёрный фургон без опознавательных знаков. Из его чрева, словно потревоженные шершни, высыпались люди в чёрной тактической униформе. Среди них Люк с леденящим ужасом узнал одного из охранников с того самого проклятого полигона, места его плена и мук. И ещё… ещё одну фигуру. Высокую, застывшую, как изваяние, с каменным, бесстрастным лицом и пустым, мёртвым взглядом, устремлённым прямо на его окно. Ещё один из них. Универсальный Солдат. Эндрю Скотт. Его “напарник” по кошмару, из которого он едва вырвался живым.

— Слушай, парень, — голос Вероники, потеряв все полутона, стал резким, стальным, командным. — За тобой явно пришли. И это не врачи, поверь мне. Поехали со мной. Быстро! Машина рядом, за углом.

Инстинкт самосохранения Люка, дикий и всепоглощающий, слился с её решительным приказом в единый, неудержимый порыв. Он лишь резко кивнул, натягивая промокшую до нитки майку. Они вывалились в кусты через заднее окно номера и, пригнувшись к самой земле, короткими, отчаянными перебежками устремились к её потрёпанной “Хонде”, притаившейся в глубокой тени за углом. Именно в этот роковой миг тень движения, мелькнувшая между кустами, выдала их.

— Быстрее! — прошипела Вероника, втаскивая Люка на пассажирское сиденье. Она резко выжала сцепление и рванула с места, как раз когда из фургона хлопнули первые выстрелы, пули цокнули по бамперу и асфальту.

Началась бешеная, смертельная погоня по узким, петляющим дорогам окраин. Вероника лихо швыряла машину в повороты, резина визжала на грани срыва. Люк, пригнувшись ниже стекла, вцепился в рукоятку над дверью, чувствуя, как знакомый адреналиновый жар, смешанный с внутренним огнём, снова поднимается волной, отгоняя остатки оцепенения. Он оглянулся через плечо — матово-чёрный фургон, неуклюжий, но мощный, уже настигал их, заполняя зеркало заднего вида.

— Кто они?! — выкрикнула Вероника, выворачивая руль в очередном крутом вираже, машину занесло.

— Не знаю! — зарычал Люк, его голос был хриплым от напряжения. — Они из того места… ада, где я был! Они хотят меня обратно… или ликвидировать!

Веронике стало по-настоящему страшно, холодный пот выступил на спине. Она, по своей глупой авантюрности, ввязалась во что-то на порядки страшнее и опаснее любой местной криминальной хроники, став невольной соучастницей в чужой смертельной игре. И словно в насмешку, она вспомнила, что не заправила машину утром. Стрелка указателя уровня топлива, словно спеша навстречу судьбе, уже неумолимо ползла к красной зоне, предвещая скорый конец.

Погоня, как по жестокой иронии, вынесла их к заброшенным корпусам старой лесопилки на самой окраине соседнего городка. Вероника, выжав из “Хонды” последние силы, влетела во двор, заваленный гниющими брёвнами, и заглушила мотор за грудой этого трухлявого укрытия. Они выскочили из машины и бросились к ближайшему полуразрушенному зданию склада, ныряя в зияющий пролом в стене. Фургон преследователей, тяжело пыхтя, замер у ворот, перекрыв выход.

Тень заброшенного склада, густая и почти осязаемая, поглотила Люка и Веронику. Влажный, спёртый воздух был пропитан кисловатым запахом плесени, ржавчины и старой древесины. Люк прижался к холодной, шершавой стене у зияющего разбитого окна, его дыхание вырывалось тяжёлыми, прерывистыми рывками.

В широко раскрытых глазах Люка метались искры чистого, животного страха, едва сдерживаемые проблесками возвращающейся осознанности. Вероника, пригнувшись рядом, трясущимися от адреналина руками пыталась поймать в дрожащий объектив камеры чёрный фургон, только что замерший во дворе, — из него уже высыпались тени в тактической экипировке, беззвучные и стремительные, как стая хищников.

— Чёрт… Их пятеро. Плюс тот… каменнолицый, — прошептала она, и слова её растворились в тяжёлом воздухе склада, пропитанном запахом гниющей древесины и ржавчины. — Ты точно не знаешь, что они хотят?

Люк лишь сжал кулаки, чувствуя, как внутри разгорается знакомый жар, но теперь его пронизывал холодный расчёт, пробивавшийся сквозь туман чипа, — обрывки тактических схем, вшитых в него вместе с вирусом, всплывали в сознании, как осколки разбитого зеркала. Взгляд скользнул по грудам рассыпающихся ящиков, ржавым конвейерным лентам, узким проходам между штабелями, где тьма сгущалась, словно живая. Ловушка. Или укрытие. Всё зависело от того, кто внутри — жертва или охотник.

— Спрячься, — бросил он Веронике, толкая её за груду пустых бочек, и в его голосе уже не было места для споров. — Не высовывайся. Что бы ни случилось.

Она открыла рот, чтобы возразить, но встретила его взгляд — больше не испуганный, а твёрдый, словно сталь, отполированная до бритвенной остроты. Повинуясь, она прижалась к бочкам, затаив дыхание, пальцы вцепились в телефон так, что костяшки побелели.

Двери склада с грохотом распахнулись, и в проёме возникли четверо охранников “Амбреллы” — стволы автоматов, чёрные маски, жёсткие движения. Но за ними, как безмолвный призрак, скользил Универсальный Солдат УС-1-А007 — Эндрю Скотт. Его лицо было пустым, словно высеченным из камня, а движения — плавными, без единого лишнего жеста. Он не искал укрытий, не прятался — просто шёл вперёд, сканируя пространство мёртвым взглядом, будто уже видел их всех насквозь. Пятый остался у дверей, техник, судя по хриплой рации, караулил фургон с работающим двигателем. И там же, в полуоткрытой двери, мелькнуло бледное, перекошенное страхом лицо профессора Уэстлэйка — его притащили сюда, как живую метку, чтобы опознать “бракованный образец”.

— Дюверо! — рявкнул один из охранников, и эхо под сводами разнесло его голос, будто удар колокола. — Сдавайся! Тебе не уйти!

Ответом была гнетущая тишина, прерываемая лишь скрипом ржавых механизмов где-то в глубине. Охранники двинулись вперёд, держась парно, стволы описывали сектора, выискивая цель. Скотт шёл чуть сбоку, его голова поворачивалась с механической точностью, словно антенна радара.

Люк замер за углом огромного станка, чувствуя, как жар в груди сливается с ледяной яростью.

«Они. Те, кто сделал из меня это. Те, кто вёл на поводке».

Первая пара поравнялась с грудой неустойчиво сложенных ящиков. Резкий рывок — и верёвка, заранее привязанная к опоре, натянулась, как струна. Оглушительный грохот, взметнувшееся облако пыли, крик придавленного охранника — второй лишь успел отпрыгнуть, но не поднять ствол. Люк выскочил из тени, как пантера, и неестественно быстрый удар ребром ладони обрушился на его горло. Хруст, хриплый вздох, тело, оседающее на пол. Автомат уже в руках Люка — очередь в сторону второй пары, пули цокают по металлу, заставляя их пригнуться. Мгновение — и он снова исчезает в лабиринте конвейеров.

— Крыса! — заорал уцелевший, отталкивая обломки. — Седьмой! Найди его!

Но Универсальный Солдат уже шёл — не спеша, методично, словно запрограммированная машина. Его шаги были тяжёлыми, но беззвучными, будто он не касался пола. Он изучал следы, обломки, воздух — и вдруг резко повернул голову, уставившись прямо в укрытие Люка. Без колебаний. Без ошибок.

И пошёл напрямик, сметая ящики, будто они были картонными декорациями.

Люк выпрыгнул, палец уже на спусковом крючке, но нож, метко брошенный Скоттом, выбил автомат с оглушительным звоном. Инстинктивно схватив валяющуюся недалеко арматуру, Люк увидел его в проёме — непроницаемого, неостановимого. И тогда — не лобовая атака, а резкий рывок в сторону! Взлёт на шаткую гору ящиков, прыжок вниз с занесённой арматурой, вся ярость, весь расчёт — в этот удар!

Но металл вонзился не в шею, а в плечо — Скотт увернулся в последний миг. Лишь качнулся, будто его толкнули, а затем, с нечеловеческой силой, вцепился Люку в горло и швырнул его через весь проход. Удар о стену, звон в ушах, мир сузился до туннеля. Скотт выдернул арматуру, словно досадную занозу, и тёмная, почти чёрная кровь медленно сочилась из раны — не более.

Он сделал шаг вперёд.

— Седьмой, он нужен живым! — донёсся крик охранников.

Скотт замер. Его рука потянулась не для удара, а чтобы схватить.

И в этот момент раздался выстрел.

Выстрел прозвучал не автоматной очередью, а резким, сухим щелчком — и один из охранников у входа рухнул, сражённый пулей меж глаз. Ещё один хлопок — и второй охранник падает замертво. Мгновенно воцарился хаос: беспорядочные автоматные очереди прошивали воздух, сливаясь с воплями ужаса, Вероника прижалась к ржавым бочкам, а профессор Уэстлэйк, выскочив из фургона, устремился вглубь захламлённого склада, спотыкаясь на ходу о разбросанный хлам.

Скотт, отреагировав на новую угрозу, резко развернулся — и именно в этот миг Люк, собрав последние силы, рванул вперёд. Но не на Универсального Солдата! Его целью был фургон! Он влетел в кабину, где техник, застыв у рации, лишь успел вскинуть глаза перед жестокой, молниеносной схваткой, закончившейся тем, что Люк вышвырнул его бездыханное тело на асфальт. Рычаг КПП — газ в пол! Фургон дёрнулся, заскрежетал, снося груды мусора и неумолимо направляясь к выходу, а Люк, стиснув зубы, нацелил его прямо на Скотта!

Нечеловеческий солдат даже не попытался уклониться. Вместо этого он совершил немыслимое — прыгнул навстречу движущемуся фургону, обрушившись на капот всей своей массой! Металл прогнулся с душераздирающим скрежетом под его тяжестью. Сквозь паутину треснувшего лобового стекла Люк увидел его пустые, мертвенные глаза, лишённые мысли. Мощный кулак Скотта пробил остатки стекла, железная хватка впилась в куртку Люка и потащила его сквозь дождь осколков наружу. Фургон же, оставшись без управления, с глухим ударом врезался в стену склада и замер.

На грязном полу двое — Люк и Скотт — схлестнулись в смертельной схватке, катаясь в пыли и сбивая друг друга с ног. Это было столкновение двух стихий: Скотт — бездушный, неумолимый, не ведающий боли; Люк — ярость, воплощённая в плоти, непредсказуемый вихрь, чья кожа пылала багрянцем от невыносимого жара, а изо рта валил пар с каждым свирепым выдохом. Они ломали друг другу кости, рвали мышцы, но Люк слабел на глазах — его тело, объятое всепожирающим пламенем перегрева, приближалось к роковой черте.

И тогда Вероника, забыв о страхе при виде того, как Скотт пригвоздил Люка к полу, выскочила из укрытия с отчаянным криком. Увидев это, Уэстлэйк, уже метнувшийся к дальнему выходу, резко сменил траекторию и рванул к ближайшему проходу, пытаясь настичь девушку.

Но Скотт, уловив угрозу ускользающей “собственности”, отшвырнул Люка и ринулся за ними. Его рука, словно тиски, сомкнулась на горле Вероники, поднимая её над землёй. Уэстлэйк вскрикнул, тщетно пытаясь вырваться, и в следующий миг повис в воздухе рядом с ней, беспомощный, как тряпичная кукла.

Именно тогда из сгустившейся между штабелями тени на свет вышли трое. Спокойно, без суеты. Облачённые в тёмную, немаркую тактическую экипировку без опознавательных знаков, лица скрытые масками. Один из них плавно поднял руку с пистолетом, снабжённым глушителем. Тихий выстрел — лишь сухое “пшик” — и бронебойно-зажигательная пуля вошла Скотту точно в висок.

Пустота в глазах Универсального Солдата на миг сменилась чем-то похожим на удивление. Затем он рухнул наземь, словно подкошенный вековой дуб, выпустив из безжизненных пальцев Веронику и Уэстлэйка. Те, падая, судорожно ловили воздух.

Люк, лежавший неподалеку, застывшим взором зафиксировал гибель Скотта. Последние искры сознания в его глазах погасли, окончательно поглощённые всесжигающей яростью и жаром. Он уже не видел спасителей — лишь новых врагов. С хриплым, звериным рёвом, искажённый нечеловеческой болью (кожа местами уже тлела под лохмотьями одежды), он поднялся и бросился на ближайшего “оперативник” — Эгиду из группы “Ромео”.

Эгида встретил яростный натиск с ледяным спокойствием. Люк был силён, стремителен, неистов. Но его атаки были хаотичны, лишены боевой логики, управляемы лишь слепым инстинктом и агонией. Эгида же был воплощением боевой эффективности. Он уходил от сокрушительных ударов едва заметными смещениями, парировал захваты точными, болезненными ударами по нервным центрам, обращая инерцию самого Люка против него.

Когда Люк, в безумной попытке сломать хребет, ринулся в “медвежьи объятия”, Эгида молниеносно присел, выбил ему ноги подсечкой и в тот же миг рубящим ударом ребра ладони врезал в горло, отчего Люк грохнулся на спину. Эгида, не дав опомниться, был уже на нем, коленом придавив грудную клетку, одной рукой мёртвой хваткой зафиксировав голову, а второй — направив ствол пистолета прямо в пылающий висок. Но выстрела не последовало: Эгида, заглядывая в его глаза, видел лишь бездонную пучину животной агонии, не требовавшую финальной точки.

— Отход, — прозвучала тихая, не терпящая возражений команда от одного из двоих других “оперативников”, уже подходивших к Веронике и Уэстлэйку. — Цель Скотт нейтрализована. Цель Дюверо при смерти.

Люк, корчась в предсмертных судорогах, выплюнул фонтан кровавой пены; кожа его, покрываясь багровыми пятнами, местами лопалась, обнажая раскалённые докрасна мышцы, из разрывов которых с шипящим звуком лопнувшего парового котла повалил густой пар. Наконец конвульсии стихли, но тело ещё несколько секунд тлело, источая тошнотворный смрад горелого мяса, прежде чем окончательно замерло.

Тишина, воцарившаяся на складе, нарушалась лишь тяжёлым дыханием Вероники и тихими всхлипываниями Уэстлэйка. Эгида направился к журналистке, и она, узнав в нем спасителя, но теперь содрогаясь от его холодной, безжалостной эффективности, отползла назад, ужас застыл в её широко открытых глазах.

— Слушайте внимательно, мисс Робертс, — его голос, низкий, ровный, почти лишенный эмоций, тем не менее нёс непререкаемый авторитет. Он показал ей удостоверение ФБР и планшет с документом под грифом “Совершенно секретно”, где красовалась фотография, лишь отдалённо напоминавшая его лицо. — Вы стали свидетелем ликвидации опасного биообразца, созданного нелегальной корпорацией. Всё, что вы видели, является государственной тайной высшего уровня.

Наклонившись ближе, он словно выпустил из-за тёмных стёкол очков холодный огонь, а его все ещё ровный голос обрёл металлический оттенок:

— Если хоть одно слово об этом просочится в Сеть, в разговор, в намёк… Вы исчезнете. Ваши близкие не найдут даже тела. Это не угроза. Это гарантия. Вас предупредили. Когда потребуются ваши свидетельские показания для суда над корпорацией, с вами свяжутся. Понятно?

Вероника, вся дрожа и сжавшись в комок, могла лишь беззвучно кивать. Один из “оперативников” вытащил из кармана толстую пачку стодолларовых купюр и сунул ей в дрожащие руки.

— Компенсация за неудобства. Держите язык за зубами. Ждите, пока с вами свяжутся. А пока вы свободны. Советую убираться отсюда подальше на своей машине.

Когда журналистка скрылась, Эгида повернулся к Уэстлэйку. Учёный сидел, обхватив голову руками, бормоча что-то несвязное сквозь пальцы:

«…перегрев… рецидив агрессии… они убьют меня за провал».

— Профессор Уэстлэйк, — голос Эгиды стал чуть менее жёстким, но не менее неумолимым. — Амбрелла считает вас виновным в инциденте. Они не оставят вас в живых. Однако ваши исследования по терморегуляции синтетической кожи… они представляют для нас интерес.

Он провёл пальцем по экрану планшета, заставляя мелькать документы — отчёты о финансировании “Уник”, переписку о “ликвидации утечек”, где среди прочих чёрным по белому значилось его имя.

— Мы предлагаем альтернативу. Защиту. Ресурсы. Возможность работать над вашим проектом Skin II без вечной угрозы корпоративного ножа в спину. — Голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Отказ означает, что мы оставляем вас здесь. С ними. — Лёгкий кивок в сторону трупа Скотта и тлеющего остова Люка довершал мысль без лишних объяснений.

Уэстлэйк поднял голову, и в этот момент казалось, будто перед ними не человек, а его бледная, измождённая тень. Мертвенно-серое лицо, запавшие глаза, веки, натянутые как пергамент, — всё кричало о том, что он уже видел смерть, видел чудовищный итог своих разработок и теперь, наконец, осознал безвыходность. Его кивок был медленным, почти старческим — капитуляция перед неумолимой логикой предложения, от которого нельзя отказаться.

— Я… я согласен. Только бы уйти отсюда.

— Правильный выбор, — Эгида протянул руку, помогая ему подняться. — Сейчас вас доставят в безопасное место.

Двое других тем временем обыскали охранников и Скотта — оружие и документы исчезли в чёрных сумках за считанные секунды. Третий, склонившись над обугленными останками Люка, с холодной методичностью собрал щупами образцы тканей и крови, аккуратно упаковав их в пробирки. Данные с фургонного компьютера к этому моменту уже были выгружены Аксисами, и, не тратя слов на пустые обсуждения, группа двинулась к выходу, ведя между собой Уэстлэйка. Задняя дверь склада распахнулась, впуская ночной воздух, а в нескольких шагах ждал внедорожник с глухими стёклами, беззвучно замерший в темноте. Приглушённые хлопки, донёсшиеся изнутри, поставили окончательную точку: свидетелей от “Амбреллы” больше не существовало.

Два часа спустя тот же внедорожник, уже сменивший номера и петлявший по глухим просёлочным дорогам, остановился на пустынной парковке у автострады, где его ждал чёрный седан. Уэстлэйка с завязанными глазами, всё ещё под лёгким действием седативного, пересадили в салон. Эгида группы “Ромео” передал папку с данными и пробирки водителю — ещё одному безупречному двойнику в строгом костюме.

— Доставка в Нью-Йорк. Контрольная точка “Эхо”.

Седан растворился в ночном потоке, взяв курс на восток, в то время как часть группы осталась наблюдать за последствиями, дожидаясь, пока местные власти обнаружат “несчастный случай” с участием “неизвестных вооружённых лиц”.

Когда с профессора Пэйтона Уэстлэйка сняли повязку, слепящая темнота сменилась мягким светом. Он сидел в глубоком кожаном кресле, а перед ним расстилался панорамный вид на ночной Манхэттен, будто подчёркивающий, насколько далеко он теперь от того ада, что оставил позади. За массивным дубовым столом напротив него сидел молодой, безупречно одетый мужчина с холодными голубыми глазами. Его пальцы были сложены домиком, а взгляд, полный вежливого, но бездонного любопытства, изучал учёного так, будто видел его насквозь. Улыбка на его губах была идеальной — отточенной, как лезвие, и столь же лишённой тепла.

— Добро пожаловать в “Линк Компани”, профессор, — его голос хоть и звучал бархатисто, но в нём чувствовалась та же ледяная глубина, что и во взгляде. — Надеюсь, путешествие не слишком вас утомило? Нам многое предстоит обсудить. Ваш проект Skin II… отныне он наш общий приоритет. И поверьте, мы обеспечим вам куда более… стабильные условия для работы, чем “Амбрелла”.

Уэстлэйк почувствовал, как по спине пробежали мурашки, несмотря на комфортную температуру в комнате. Он выбрался из одного ада — только для того, чтобы оказаться в другом. Но пути назад не было.

Теперь его знание живой плоти стало ключом, а двери новой, роскошной клетки захлопнулись за ним совершенно беззвучно.

Глава 68

Тихий гул серверов Джо на базе под Нью-Йорком был фоном для бурной деятельности. Пока Эгида в обличье Патрика Бейтмана принимал дрожащего профессора Уэстлэйка в роскошном, но бездушном кабинете “Линк Компани“, предлагая сделку с дьяволом под видом спасения, основное моё внимание было приковано к Западной Вирджинии. Данные от группы “Ромео“ сливались в единый поток: координаты брошенного фургона Амбреллы, тепловые сигнатуры тел Скотта и Дюверо, паника в эфире их охранников перед самым финалом, и наконец — подтверждение успешного захвате Уэстлэйка.

«Проблема с Люком решена ценой его жизни. Скотт — нейтрализован. Уэстлэйк — в наших руках. Но это лишь начало. Фургон же… Оставленный, но не забытый нами. По предварительным расчётам Амбрелла вернётся за ним на рассвете. Полиция, даже с нашим анонимным звонком и подброшенными “уликами“, будет копаться днями. Государственная машина инертна. А фургон это всё таки высококлассное оборудование, которое принадлежит недобросовестной компании. Так что чтобы помочь людям, нам нужно их оборудование. Бесплатно конечно же».

Досье на Амбреллу, кропотливо собиравшееся неделями — финансовые схемы, отчёты об экспериментах над людьми, данные по “Унику“, записи с полигона “Альфа“ — было готово, упаковано в цифровые “бомбы“ и распределено по сотням каналов рассылки. Но запускать его сейчас — значило лишь поднять шум, заставить Амбреллу замести следы и усилить охрану. Нет. Шум нужен был как прикрытие для более наглой операции.

«Всем группам “Ромео“, резерв “Альфа” и “Браво“, — мысленный приказ полетел по защищённым каналам. — Немедленный выход к координатам фургона Амбреллы. Задача: захват, обезвреживание следящих систем, эвакуация транспортного средства и биологических образцов на точку “Эхо-2“. Временное окно — 90 минут. Исполнить».

Ответы пришли мгновенно — короткие цифровые подтверждения. Эгиды и Аксисы, затаившиеся в окрестных лесах и на дорогах, пришли в движение. Тени отделились от теней.

Час спустя бронированный фургон Амбреллы, теперь с перепрошитыми “мозгами“ и заглушёнными маячками, плавно катил по ночной трассе в сторону Нью-Йорка в сопровождении двух внедорожников. В его кузове, запертые в специальных капсулах, лежали обугленные останки Люка Дюверо и тело Эндрю Скотта с аккуратной дырой в виске. Ценный биоматериал. Ценные данные в бортовых компьютерах, уже стекавшие по защищённому каналу на серверы Джо.

Полиция, прибывшая на склад лесопилки по нашему анонимному сигналу о “стрельбе и взрыве“, обнаружила лишь хаос: выбитые двери, следы борьбы, обгоревшие участки пола, пустые гильзы, и… ничего более. Ни тел охранников Амбреллы (их вывезли и ликвидировали в безлюдном месте), ни следов фургона, ни намёка на Универсальных Солдат. Местный шериф описал всё как разборку между неизвестными бандами. Идеальная маскировка.

Но одного фургона было мало. Капля в море. Я вспомнил себя прошлого, когда ещё только попал в этот мир, Того крошечного робота-коммандос, который когда-то выживал под домом, отвоёвывая батарейки и детали у других игрушек, на миг наложились на текущую реальность. Принцип тот же: ресурсы ограничены, враг сильнее, значит — нужны хитрость, скорость и наглость. Только масштаб иной. Гораздо иной.

«Джо, — мысленный импульс полетел к центральному разуму базы. — Запуск операции “Постоянная аренда“. Фаза 1: “Шумовая Завеса“. Начать в Т+120 минут от текущего времени».

Ровно через два часа цифровой ад обрушился на серверы Амбреллы по всему миру. Это не был примитивный DDoS. Это была многоуровневая, изощрённая атака, подготовленная лучшими аналитическими модулями Трона. Вирусы-“черви“ проникали через бэкдоры в корпоративном ПО, выявленные ранее. “Логические бомбы“ искажали данные в реальном времени в системах управления финансами и логистикой. Тысячи поддельных запросов от “сотрудников“ парализовали внутренние коммуникации. Одновременно началась вторая волна: “Информационный Потоп“.

Сотни подготовленных пакетов с компроматом — фрагменты отчётов по “Унику“, переписку о сокрытии смертей “добровольцев“, финансовые схемы отмывания, видео с полигона “Альфа“ (тщательно отредактированные для большей драматичности) — хлынули в мир. Ключевым СМИ по всему миру, от “Нью-Йорк Таймс“ до токийских телеканалов. Сервера полиции ФБР и Интерпола. Прокуратуры. Публичные файлообменники и форумы. Рассылка шла каскадом, через тысячи взломанных промежуточных серверов, чтобы замести след. Словно вирус, правда об Амбрелле начала неконтролируемо распространяться.

Эффект был мгновенным и предсказуемым. Телефоны в головном офисе Амбреллы в Европе и региональных центрах, включая Ракун-Сити и их засекреченный комплекс под Харперс-Ферри, раскалились докрасна. Панические звонки акционеров, запросы правительств, требования немедленных комментариев от журналистов, осаждающих входы. Системы управления парализованы атакой, ключевые менеджеры отключили телефоны, юристы метались в попытках составить хоть какую-то отповедь. Хаос. Идеальный хаос.

«Т+180 минут. Фаза 2: “Экспроприация“. Группе “Штурм“ выдвигаться к целевому комплексу Амбреллы в секторе 7А. Точка входа — координаты “Дельта“. Начало операции по достижении».

Шесть Эгид “Тип С“ (Спортсмен) и десять Аксисов “Тип S“ (Скаут) уже ждали сигнала на глухой лесной дороге в нескольких милях от хорошо замаскированного входа в подземный комплекс Амбреллы, обнаруженного ранее группой “Ромео“. Эгиды были облачены в чёрную тактическую экипировку без опознавательных знаков, с масками, скрывающими лица. Оружие — компактные штурмовые винтовки с глушителями и подствольными гранатомётами нелетального действия (электрошок, свето-шумовые, сетки), мощные электрошокеры, ножи.

Подъехав к точке, группа быстро разгрузилась. Один из Эгид достал устройство, похожее на усиленную рацию с выдвижной антенной — ЭМИ-генератор направленного действия, собранный в цехах Нью-Йоркской базы специально для этой задачи. Он включил его. Тихое гудение заполнило воздух. Радиосвязь комплекса Амбреллы, и без того перегруженная паническими запросами извне, захлебнулась в море помех. Телефоны внутри стали бесполезными кусками пластика.

«Пошли», — мысленная команда лидера группы.

Аксисы-“Скауты“ взлетели первыми, бесшумные тени в ночи, устремившись к вентиляционным шахтам и служебным люкам. Их задача — нейтрализация внешних камер, датчиков движения, обеспечение “слепых зон“. Эгиды же пошли напролом. Термитный заряд бесшумно прожиг замок массивной, замаскированной под сегмент скалы двери запасного входа, известного по схемам, добытым ранее. Дверь отъехала с тихим шипением.

Внутри царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском динамиков, пытавшихся транслировать невнятные команды сквозь помехи, и далёкими криками. Охранники, лишённые связи и руководства, метались по коридорам, их лица искажены паникой. Учёные в белых халатах жались к стенам или пытались забаррикадироваться в лабораториях.

— Неизвестные! — кто-то успел крикнуть, прежде чем в коридор влетели гранаты. Не взрывы — ослепительные вспышки и оглушительный рёв, превращающий сознание в белое месиво. Эгиды вошли плавно, методично, как хирурги. Короткие, приглушённые очереди — не в головы, а в ноги, руки. Точные выстрелы электрошокеров в корпус. Охранники и техперсонал падали, сведённые судорогами или истекая кровью из нефатальных ран. Специальные пластиковые хомуты с фиксаторами моментально сковывали руки и ноги. Никаких лишних движений, никакой жестокости — только холодная эффективность нейтрализации.

Но Амбрелла не сдавалась без боя. Сирены вой нарастал. Из боковых проходов, из дверей с маркировкой “Испытательный Сектор“, выползли, заковыляли, а потом побежали с неестественной скоростью фигуры в военной форме. Универсальные Солдаты. Серия УС-1. Несколько образцов, видимо, находились в активной фазе или были спешно активированы охраной. Их глаза были пусты или полны немой ярости, рты искривлены беззвучными рыками. Они бросались на штурмовиков с невероятной для человека скоростью.

«Угроза идентифицирована: Био-единицы УС-1. Приоритет: Нейтрализация. Бронебойно-зажигательные. По головам». — раздался мысленный приказ лидера группы.

Эгиды не дрогнули. Их движения были выверены до миллиметра. Они развернулись, заняв позиции за укрытиями. Стволы винтовок плавно пошли за целями. Не автоматные очереди — одиночные, прицельные выстрелы. Характерный глухой звук выстрела из глушителя, и череп цели взрывался кровавым туманом. Тело, лишённое управления, падало замертво или продолжало бежать по инерции, пока не врезалось в стену. Один, второй, третий… Аксисы находясь в синергии с воздуха координировали. Ни один зомби-солдат не достиг линии обороны Эгид.

Группа продвигалась вглубь комплекса, оставляя за собой коридоры, усеянные связанными людьми и телами нейтрализованных УС. Их цель была чёткой: Центральный Серверный Узел и Криохранилище Биообразцов.

Дверь серверной, усиленная сталью и электронными замками, не стала серьёзной преградой. Заряд направленного действия сорвал её с петель. Внутри Эгиды быстро подключились к основным стойкам через физические интерфейсы. Данные хлынули рекой — не только по “Унику“, но и по другим проектам Амбреллы, включая редкие упоминания о Ракун-Сити и вирусах серии “Т“. Пока шла закачка, часть группы двинулась в Криохранилище.

Ряды криокапсул, подсвеченные синим холодным светом. Внутри — тела в состоянии анабиоза. УС-1… будущие солдаты, не активированные. Лишние риски.

«Ликвидировать всё», — приказ не требовал объяснений.

Эгиды методично расстреливали капсулы. Стекло начало крошится, метал корёжится, хладагент зашипел, вырываясь наружу. Тела внутри, подвергнутые резкому перепаду температур и воздействию воздуха, быстро темнели, распадались. Через несколько минут в криохранилище остались лишь груды биологического мусора и обломков. Ценные образцы вирусов и активных культур из соседней лаборатории были аккуратно изъяты и упакованы в переносные криоконтейнеры.

«Т+240 минут. Задача выполнена. Данные — скопированы. Биообразцы — изъяты. Угроза в виде УС-1 — ликвидирована. Людской персонал — нейтрализован (выжившие охранники и учёные были надёжно связаны и оставлены в стороне от боя)».

Группа “Штурм“ отступала так же быстро и профессионально, как и вошла. Аксисы “Скауты“ провели финальную зачистку: собрали гильзы, стёрли следы обуви специальным составом, оставив лишь хаос, соответствующий версии о нападении “конкурентов“ или “террористов“. Запасной вход был завален изнутри контролируемым взрывом.

Когда первая полицейская машина, наконец, прорвалась сквозь хаос новостей и прибыла к неприметному складу (благодаря нашей наводке), они обнаружили лишь разрушенную дверь, перепуганных и связанных людей, тела зомби-солдат и тотальный хаос. Ни следов нападавших, ни намёка на то, что было вывезено дорогущее оборудование, образцов и данных. Версия о разборке криминальных группировок или акте биотерроризма казалась наиболее логичной в этом бардаке.

На глухой лесной дороге, далеко от комплекса, фургон Амбреллы и внедорожники группы “Штурм“ встретились с грузовиком с нью-йоркскими номерами. Ценный груз — криоконтейнеры с вирусами и образцами, жёсткие диски с данными, даже несколько единиц специфического лабораторного оборудования, поместившегося в кузов, — был быстро перегружен. Фургон Амбреллы, выполнивший свою роль, был угнан вглубь леса и подорван — ненужный след.

Наш грузовик, теперь уже с двойным ценным грузом, взял курс на Нью-Йорк. Его ждал специально подготовленный ангар на окраине, который мы месяц назад выкупили через подставное лицо, никак не связанное с “Линк Компани“. Туда уже вёл тайный туннель от новой базы.

Я наблюдал за финальными сводками операции, подключённый к серверам Джо. Успех был полным. Риск — приемлемым. Наглость — беспрецедентной. Мы только что ограбили одну из самых могущественных и секретных корпораций мира прямо у неё под носом, использовав её же хаос против неё.

«Как в старые времена, — мелькнула мысль, и мой аватар в виртуальном пространстве Трона усмехнулся. — Только теперь вместо батареек и микропроцессоров Х1000 — ценное оборудование, биообразцы и терабайты данных из секретных лабораторий. Расту, так сказать».

Но удовлетворение было недолгим. На экранах множились новостные сводки. Скандал с Амбреллой набирал обороты. Акции падали. Начались официальные расследования. Цербер, без сомнения, уже вышел на тропу войны. Вопрос только в том, будут ли они нападать на Амбреллу или она как-то связанна сними. Мы заполучили ресурсы, технологии Уэстлэйка и страшное биологическое оружие Амбреллы. Но мы также разбудили спящего гиганта и поставили себя на его пути. Затишье кончилось.

В роскошном кабинете “Линк Компани“ Эгида-Патрик Бейтман закончил свой монолог, глядя в потухшие глаза профессора Уэстлэйка:

— …Таким образом, профессор, ваша лаборатория будет готова завтра. Все необходимые ресурсы предоставим. Ваша задача — Skin II. Устойчивая, живая, дышащая биокожа.

Уэстлэйк молча кивнул. Его путь назад был отрезан. Его путь вперёд вёл вглубь новой, ещё более пугающей неизвестности. И где-то в подземельях Нью-Йорка, среди мигающих серверных стоек, я, истинный Линк, уже анализировал украденные данные с серверов Амбреллы, ища среди них намёк, слабое звено, новую цель или… упоминание о том, что могло пролить свет на моё собственное происхождение. Игра продолжалась. Ставки выросли.

⁂

Ракун-Сити встретил доктора Уильяма Биркина вечерней прохладой, настоянной на запахе хвои с близлежащих гор. Его “Мерседес“ S-класса плавно скользнул по чистым, почти пустым улицам спального района, мимо аккуратных газонов и уютных домиков с тёплым светом в окнах. Здесь, вдали от центра с его мнимым блеском и подземных уровней с их холодным ужасом, он был просто Уильямом. Мужем. Отцом. Обычным человеком, возвращающимся домой после командировки в Вирджинию.

— Папа! — Десятилетняя Шерри, завидев машину, вылетела из дома как пуля, несясь по лужайке в розовом платье. Её смех, чистый и беззаботный, на мгновение растворил тяжёлую пелену мыслей о работе. Он вышел из машины, поймал дочь на лету, поднял в воздух, ощущая её лёгкость и тепло.

— Моя малышка, — улыбнулся он, целуя её в макушку. — Не слишком шалила без меня?

— Нет! Мама мне велела вести себя прилично! — Шерри захлебнулась потоком новостей о школе, новом щенке соседей и мультфильме, который она смотрела.

Аннет Биркин стояла на пороге, её строгое, интеллигентное лицо смягчилось при виде мужа. В её глазах читалась любовь, смешанная с вечной, глубоко спрятанной тревогой.

— Добро пожаловать, Уильям. Ужин почти готов. Как прошла поездка? — спросила она, помогая ему снять пальто. Её взгляд скользнул по его лицу, выискивая признаки усталости или… чего-то ещё. Она знала его слишком хорошо.

— Рутинно, — отмахнулся он, стараясь звучать непринуждённо. — Уэстлэйк барахтался со своими солдатиками. Пришлось немного подтолкнуть процесс. Ничего революционного. — Он не стал упоминать странные ощущения от того полигона “Альфа“, этот необъяснимый холодок, будто за ним там кто-то невидимый наблюдал. Паранойя, вероятно. Следствие переутомления и постоянного напряжения.

За ужином он старался быть внимательным мужем и отцом, слушал рассказы Шерри, отвечал на вопросы Аннет о её работе в том же филиале Амбреллы, но где-то глубоко внутри, под маской семьянина, клокотал другой Уильям. Учёный. Творец. Его мысли неотступно возвращались к G-вирусу. Не к тому примитивному Т-штамму, который разрабатывали для массового заражения и создания неразумной биомассы. Нет. Его G! Его величайшее творение! Вирус Процветания, ключ к эволюционному скачку, к бессмертию, к божественной силе! Каждая молекула, каждый спираль ДНК в его лаборатории под городом была посвящена ему. Т-вирус был лишь ступенькой, инструментом, прародителем. G — это будущее. Его будущее.

«Они всё ещё не понимают… Эти тупоголовые менеджеры в Европе. Они видят только солдат, оружие, прибыль. Они не видят истинного величия! G — это не оружие. Это дверь! Дверь в новую эпоху, где я…»

Он поймал на себе взгляд Аннет и быстро замаскировал внутренний экстаз под усталую улыбку.

— Прости, дорогая, немного устал с дороги. Пойду, проверю почту перед сном.

В своём кабинете, запершись, он погрузился в мир данных. Отчёты с нижних уровней. Тесты на приматах. Обескураживающая стабильность G-вируса в сочетании с его невероятной агрессивностью. Он открыл защищённый контейнер, стоявший у него в сейфе, и достал шприц с небольшим количеством мерцающей золотисто-янтарной жидкости. Вирус G. Его детище. Его гордость. Он поднёс шприц к свету настольной лампы, наблюдая, как жидкость переливается таинственным внутренним светом.

«Совершенство… Абсолютная адаптация. Он не убивает хозяина. Он… преобразует. Усиливает. Делает бессмертным. Они боятся его мощи. Глупцы. Страх — удел слабых. Сильные… берут власть».

Он убрал шприц обратно, ощущая привычный холодок предвкушения. Скоро. Очень скоро он перейдёт к финальной фазе испытаний. На людях. Доноры уже отобраны из числа “неудачных“ образцов строннего проекта. Их тела, их генетический материал станут сосудом для его величайшего триумфа.

На следующий день, спускаясь в глубины лаборатории NEST под Ракун-Сити, Биркин почувствовал неладное. Обычно безупречно тихая и эффективная среда комплекса была нарушена. В воздухе витало напряжение. Техники перешёптывались у терминалов, их лица были бледны. На мониторах мелькали сообщения об ошибках сетевого доступа.

— Что происходит? — спросил он у старшего техника сектора Т-вируса, своего заместителя. Тот выглядел растерянным.

— Непонятно, доктор Биркин. С утра — полный хаос. Внешние коммуникации частично парализованы. Какие-то массированные атаки на серверы корпорации по всему миру. Из головного офиса сыплются противоречивые указания. Системы безопасности то глючат, то срабатывают ложные тревоги. Люди на нервах.

Биркин нахмурился. Информационная атака? На Амбреллу? Кто посмел? И зачем? Мысль о возможном конкурентном шпионаже или действиях правительства мелькнула, но была отброшена. Слишком масштабно и хаотично. Это походило на… диверсию. Целенаправленный, разрушительный акт.

«Глупцы. Суета муравейника. Это не должно касаться моей работы».

Он приказал усилить ручной контроль за критическими системами, особенно в его святая святых — секторе G. Но хаос, как вирус, уже проник в отлаженный механизм. Люди, привыкшие к чётким протоколам и автоматике, оказались дезориентированы. Напряжение росло. В секторе Т-вируса, где велись работы над поддержанием и модификацией штаммов для массового производства, произошла цепь мелких, но роковых ошибок.

Сначала из-за сбоя в системе контроля климата в одной из камер хранения активных культур кратковременно поднялась температура. Затем, во время рутинной проверки уровня герметичности контейнеров с концентрированным Т-материалом, техник второго уровня, отвлечённый тревожным сообщением о новых сбоях в системе безопасности своего терминала, не до конца закрутил клапан на одном из резервуаров высокого давления. Микроскопическая утечка. Ничтожная. Но достаточная.

Пар, насыщенный активными вирионами Т-штамма (модификация, разработанная для ускоренной контаминации через дыхательные пути), под давлением вырвался в вентиляционный канал. Система фильтрации, одна из ступеней которой как раз проходила плановое ТО и работала в обходном режиме с пониженной эффективностью, не смогла полностью нейтрализовать угрозу. Часть вирионов, преодолев фильтры, попала в общую вентиляционную шахту комплекса.

А дальше — неизбежная биология. Вентиляция. Тёплые, влажные, скрытые от глаз туннели. Идеальная среда для крыс. Городских крыс, вечных спутников человеческих поселений, проникших в подземелья через вентиляционные решётки и трещины в фундаменте. Они бегали по трубам, грызли изоляцию, дышали заражённым воздухом. Т-вирус, разработанный как оружие массового поражения, был невероятно заразен и жизнеспособен вне носителя. Вирионы оседали на шерсти, попадали в лёгкие, в пищеварительный тракт грызунов.

Биркин узнал о проблеме вечером того же дня. Его вызвали в сектор Т-вируса. На экране монитора, подключённого к камере наблюдения в вентиляционном узле, было видно несколько трупов крыс. Но не просто мёртвых. Они были… неестественно вздувшимися. Кожа местами лопнула, обнажив посиневшие, разлагающиеся ткани. Одна из крыс на экране вдруг дёрнулась в предсмертной агонии, её лапы судорожно задёргались, челюсть неестественно разжалась в беззвучном крике.

— Когда это обнаружено? — спросил Биркин, его голос был ледяным, но внутри всё похолодело. Он знал, что это значит.

— Минут двадцать назад, доктор. Датчики в шахте зафиксировали аномальный скачок органики и… странные звуки. Отправили дрона. Вот что он снял.

— Биоконтаминация в вентиляции. Крысы. Т-вирус, — констатировал Биркин, его ум уже просчитывал масштаб катастрофы. — Глупость! Невыносимая глупость! Из-за этой суеты наверху… — Он не договорил, сжав кулаки. Его лаборатория! Его царство! Под угрозой из-за чужой некомпетентности и паники!

Он отдал приказ немедленно герметизировать все вентиляционные выходы из сектора Т-вируса и прилегающих зон, запустить экстренную дезинфекцию шахт мощными реагентами и УФ-излучением. Но он понимал — это запоздалая мера. Крысы — идеальные переносчики. Они могли успеть разбежаться по другим вентиляционным системам комплекса. И что хуже всего — они могли выбраться на поверхность. В город.

На следующий день тревожные звонки начали поступать в службу спасения Ракун-Сити. Сначала единичные, странные. Пьяный бродяга напал на прохожего возле люка в центре города, откусил ему кусок щеки, прежде чем его скрутили. Несколько случаев “агрессивного бешенства“ у домашних животных. Потом — больше. Нападения в парке. Странное поведение людей — вялость, агрессия, невнятная речь. В городской больнице начали поступать первые пациенты с необъяснимыми симптомами: высокая температура, мышечные спазмы, кровотечения из слизистых, прогрессирующая потеря когнитивных функций и… ненасытный голод.

Биркин наблюдал сводки, поступавшие на его защищённый терминал. Данные с городских камер наблюдения (часть из которых контролировалась Амбреллой), полицейские рапорты, анонимные сообщения в сети. Он видел кадры: человек в деловом костюме, шатаясь, идёт по улице, затем с рычанием бросается на женщину с сумками. Стая бродячих собак, с пеной у рта и мутными глазами, набрасывается на мусоровоз. В переулке за рестораном — окровавленный труп, окружённый стайкой крыс, явно не боящихся человека.

«Они вырвались… Твари. Мусор биологический. Отходы Т-программы. — Мысль была холодной, аналитической, лишённой жалости. — Инкубационный период сокращается… Мутация? Или просто высокая вирусная нагрузка при укусе?»

Он вызвал к себе руководителя службы безопасности комплекса NEST.

— Город. Что там происходит? Откровенно, — приказал Биркин.

Тот, бледный, доложил:

— Полный хаос, доктор Биркин. Полиция не справляется. Больницы переполнены. Люди… они сходят с ума. Нападают друг на друга. Как звери. И это распространяется… как пожар. Говорят, началось с крыс… или воды… неясно. Мэр в панике, требует помощи от штата.

Биркин кивнул, лицо его было каменной маской. Внутри же бушевал ураган. Гнев. На глупцов, допустивших утечку. На эту информационную атаку, ставшую спусковым крючком. Страх. Не за город. За свою работу. За свой G-вирус! Если власти введут войска, начнётся карантин… доступ в лабораторию может быть заблокирован. Его исследования! Его величайшее открытие!

«Они не должны сюда добраться. Никто. Ни полиция, ни военные, ни… эти заражённые твари. Лаборатория должна быть изолирована. Защищена любой ценой. G важнее всего. Важнее этого города. Важнее…»

Мысль о Шерри, о Аннет, ждущих его дома в своём уютном домике, пронзила его холодной иглой на миг. Он тут же подавил её. Слабость. Аннет умна. Она профессор вирусологии. Она поймёт. Она должна понять. Они смогут укрыться на верхних уровнях комплекса, если что… Но работа должна продолжаться! G должен быть спасён!

Он отдал серию жёстких приказов:

Полная герметизация всех входов в комплекс NEST. Переход на автономное энергоснабжение.

Усиление охраны всех периметров, включая подземные туннели и вентиляционные шахты. Разрешено применение летальной силы без предупреждения против любой попытки проникновения.

Эвакуация несущественного персонала на поверхность запрещена. Весь персонал остается на местах. Карантинный режим внутри комплекса.

Все ресурсы перенаправляются на обеспечение безопасности сектора G и продолжение ключевых экспериментов.

Когда начальник безопасности ушёл исполнять приказы, Биркин подошёл к огромному бронированному окну, за которым в голубоватом свете биоламп копошились учёные в его святая святых — секторе G. Там, в криокапсулах и на операционных столах, лежало будущее. Его будущее. Его бессмертие.

Внизу, на мониторе, продолжали транслироваться кадры хаоса с улиц Ракун-Сити. Пожар охватил несколько кварталов. Слышны были далёкие сирены, выстрелы, крики. Город умирал, захлёбываясь в биологической чуме, выпущенной по воле случая и человеческой глупости. Но Биркин видел не это. Он видел доказательство мощи его творений. Видел хрупкость обычной человеческой жизни. Видел неизбежность того, что должно прийти на смену.

«Пусть горит этот старый мир. Из пепла… из плоти… восстанет новое. Сильное. Бессмертное. Моё. — Его рука сжала холодный металл подоконника. — И ничто… ни эти жалкие зомби, ни паникующие власти, ни те, кто начал эту атаку на Амбреллу… ничто не остановит восход новой эры. Эры G».

Он отвернулся от окна, его глаза горели холодным, безумным светом первооткрывателя, стоящего на пороге величайшего свершения. Хаос снаружи был лишь фоном, шумом, мешающим сосредоточиться на главном. В его лаборатории царил порядок. Порядок, который он наведёт железной рукой. Ракун-Сити мог погибнуть. Но его вирус… его истинное дитя… должно жить. И процветать. Он подошёл к сейфу, где лежал шприц с янтарным сиянием. Скоро. Очень скоро он сделает следующий шаг. Последний шаг обычного человека. Первый шаг бога новой эпохи.

Глава 69

Даже спустя пару дней после обрушения информационной атаки на Амбреллу и успешной, дерзкой экспроприации ценностей из их комплекса в Западной Вирджинии, фокус моей основной аналитической мощности всё ещё был прикован к профессору Уэстлэйку и интеграции украденных данных и биоматериалов. В Троне шла кропотливая работа: наши системы обрабатывали терабайты информации с серверов Амбреллы, выискивая зацепки о других проектах, слабых местах корпорации, возможных связях с Цербером или даже намёках на Оракул. Параллельно Эгида в облике Патрика Бейтмана в “Линк Компани” создавала профессору идеальные условия для работы над Skin II, одновременно мягко, но неумолимо контролируя каждый его шаг и мысль. Расширение сети баз, строительство новых конвейеров для Аксисов и Эгид, тонкая настройка финансовых потоков — всё это требовало постоянного внимания.

Именно поэтому сообщение от группы Дельта, затаившейся в Ракун-Сити, стало для меня неприятным ударом по цифровому аватару. Тревожный сигнал пришёл глубокой ночью по нью-йоркскому времени, выделяясь алым приоритетом в потоке рутинных сводок.

[Координаты: Ракун-Сити.

Статус: Критический.

Наблюдается массовая вспышка неизвестной агрессии. Симптомы соответствуют описанию ранних стадий Т-вирусной инфекции из данных Амбреллы. Скорость распространения экспоненциальная. Город входит в состояние хаоса.

Рекомендация: Повышение уровня готовности группы.

Запрос дальнейших указаний.]

«Раккун-Сити… — промелькнула мысль с досадливой ясностью. — Биркин. Я упустил его из виду. Слишком увлёкся Уэстлэйком и полигоном “Альфа”. Ошибка. Серьёзная ошибка».

Я мгновенно переключил значительную часть моих ресурсов на анализ всех данных от Дельты и доступных открытых источников из Ракун-Сити. Картина складывалась мрачная и стремительная. То, что началось как единичные странные инциденты — нападения “пьяных” или “одурманенных” людей, случаи “бешенства” у животных — за считанные часы переросло в эпидемию безумия и насилия. Камеры наблюдения, скудные записи выживших очевидцев, перехваченные панические вызовы в полицию и скорую — всё сливалось в единый кошмарный коллаж. Люди с остекленевшими глазами и неестественными движениями набрасывались на других, кусая, разрывая плоть, не обращая внимания на боль или увечья. Тела вскоре поднимались снова, присоединяясь к орде охотников за живой плотью. Скорость превращения была пугающей.

«T-вирус. Или его гибридная, ускоренная версия. Такого в открытых данных Амбреллы не было. Значит, Биркин экспериментировал. И что-то пошло не так. Катастрофически не так».

Группа Дельта, действуя в условиях нарастающего хаоса, проявила инициативу. Пока город погружался в ад, они осуществили рискованный, но необходимый шаг — проникновение в жилой дом доктора Биркина, расположенный в относительно спокойном, пока ещё, спальном районе. Используя хаос как прикрытие, один из Аксисов через систему вентиляции проник внутрь и подключился к его домашнему компьютеру.

Данные, перекачанные Аксисом, были фрагментарны, но весьма красноречивы. Точных карт подземного комплекса NEST, списков ключевого персонала высочайшей секретности или детальных отчётов по всем проектам там не было. Но даже личные записи Биркина, черновики, зашифрованные заметки, сканы страниц лабораторных журналов… Они рисовали тревожный портрет.

Во-первых, подтвердился проект “Т”, направленный на создание вируса, вызывающего агрессивное поведение, подавление высшей нервной деятельности и… реаннимацию мёртвых тканей с последующей гипертрофированной агрессией. Но это было лишь фоном. Главной страстью Биркина был проект “G” — вирус, кардинально перестраивающий организм носителя. Записи пестрели восторженными терминами: “эволюционный скачок”, “невиданная сила”, “ускоренная регенерация тканей”, “адаптация к любым повреждениям”, “потенциальное бессмертие”. Но рядом — трезвые, полные разочарования и злости пометки о “нестабильности образцов”, “неконтролируемых мутациях”, “утрате когнитивных функций высшего порядка”, “агрессии, направленной на всё живое, включая создателя”. Он бился над проблемой сохранения разума при колоссальном усилении тела.

«Двойственность… — к такому выводу я пришел, основываясь на анализе записей. — Внешне — примерный семьянин, любящий муж Аннет, обожающий дочь Шерри. Фотографии с пикников, трогательные записки жене. Но внутри лаборатории, в своих записях… Это фанатик. Гений, ослеплённый величием своей идеи, готовый на всё ради её воплощения. Семья? Возможно, лишь часть камуфляжа, или… слабость, которую он сам ненавидит. G-вирус для него важнее всего. Важнее города. Важнее человечества».

Но главный вопрос оставался: как вирус вырвался? Данные Дельта о комплексе NEST, пусть и крайне неполные, указывали на высочайший уровень биобезопасности, сравнимый или превосходящий уровень разграбленного объекта в Вирджинии. Системы фильтрации воздуха — многоступенчатые, герметичные шлюзы, постоянный мониторинг, протоколы стерилизации. Случайная утечка такого масштаба казалась статистически невозможной. Особенно с учётом того, что Амбрелла явно не планировала терять контроль над своим ключевым исследовательским центром — хаос в городе им был невыгоден, он привлекал ненужное внимание в самый неподходящий момент, когда корпорация и так трещала по швам под информационным прессом.

«Значит, не случайность. Диверсия. Кто-то внутри… или извне. Кому был выгоден этот хаос? Конкуренты? Цербер? Или… сам Биркин, в погоне за “чистыми” данными в условиях кризиса? Но это слишком рискованно даже для него. Пока вопросов больше, чем ответов».

Передо мной встала тяжёлая дилемма, не имеющая идеального решения. Заражение уже носило эпидемический, неконтролируемый характер. Город стремительно превращался в братскую могилу и рассадник заразы.

Если отправить группу Дельта (и усилить её) на открытое вмешательство — очищать районы, эвакуировать выживших, уничтожать заражённых — то группа хорошо вооружённых, невероятно эффективных, однако анонимных бойцов, безжалостно уничтожающих “больных” людей (а для властей они всё ещё люди, пусть и безумные), мгновенно станет мишенью для уцелевших сил правопорядка, военных, да и самих выживших, охваченных паранойей. Риск раскрытия нашей сети, идентификации технологий — катастрофический. И что они смогут сделать против города с полумиллионным населением, стремительно превращающимся в зомби? Капля в море.

Можно обрушить в СМИ всю имеющуюся информацию об Амбрелле, вирусе, комплексе NEST. Но какой будет эффект? Паника достигнет космических масштабов. Хаос ускорится. Власти, и без того теряющие контроль, могут начать пальбу из танков по жилым кварталам. А Амбрелла и Цербер получат идеальный повод для полного зачищения города, включая все улики и свидетелей. Поможет ли это выжившим? Вряд ли.

Отличным вариантом было бы срочно разработать вакцину или антидот. Имея образцы Т-вируса (а возможно, и G, если удастся добыть), теоретически это возможно. Но на это нужны месяцы. Недели — в идеальных условиях и при наших мощностях. А времени уже нет. Город умирает прямо сейчас. Даже если создать прототип, как его испытать? Как массово произвести и доставить в эпицентр ада? Утопия.

«Мы можем всё подсчитать, всё спланировать, всё украсть или даже кого-то убить… но не можем спасти город. Не сейчас. Не при нынешних возможностях. — Мысль оставляла горький привкус, несмотря на отсутствие вкусовых рецепторов. — Мы — невидимый щит. Но щит бессилен против лавины, которая уже сошла».

А потому группа Дельта получила от меня приказ:

«Наблюдать. Документировать. Собирать образцы (ткани заражённых, возможные штаммы вируса с поверхностей, если это безопасно). Оказывать точечную, скрытую помощь выжившим только при абсолютной гарантии сохранения скрытности. Приоритет: безопасность группы и сохранение скрытности. Избегать любых столкновений с военными, полицией или организованными группами выживших. Фиксировать передвижения и активность сил Амбреллы (особенно вокруг комплекса NEST) и возможных других игроков».

Это было жестокое, прагматичное решение. Помогать единицам, обрекая тысячи. Но альтернатива — рисковать всем нашим начинанием, всей сетью, ради миссии, которая в данных условиях была заведомо обречена на провал и могла лишь ускорить гибель тех, кого мы попытались бы спасти открыто. Мы могли быть только тенью, собирающей информацию. Но не карающим мечом или спасательным кругом для Ракун-Сити. Не в этот раз.

Тем временем власти города, наконец, проснулись от шокового сна. По всем уцелевшим каналам связи, радио, экранам, где ещё было электричество, зазвучали экстренные сообщения:

— Внимание всем жителям Ракун-Сити! В связи с чрезвычайной ситуацией биологического характера вводится полный карантин! Город оцеплен! Комендантский час действует с 18:00 до 6:00! Выход из домов запрещён! Симптомы заражения: высокая температура, спутанность сознания, неконтролируемая агрессия, кровотечения из слизистых. При контакте с заражёнными — немедленно изолироваться! Обращайтесь… — Голос диктора прерывался помехами, звучал надтреснуто от напряжения.

Но меры, как и в самых пессимистичных прогнозах, запоздали на несколько критических дней. Т-вирус, особенно в его, возможно, модифицированной версии Биркина, был слишком заразен. Он распространялся не только через укусы, но и через кровь, слюну, возможно, воздушно-капельным путём в замкнутых пространствах. Карантинные кордоны на въездах в город не могли остановить то, что уже бушевало внутри. Попытки полиции и наспех мобилизованных отрядов навести порядок лишь добавляли хаоса, превращаясь в кровавые бойни на улицах, где пули смешивались с воплями и рычанием. Комплекс NEST Амбреллы, по данным Дельта, превратился в неприступную крепость — все входы завалены и укреплены, периметр охраняется автоматическими турелями и хорошо вооружёнными людьми в чёрной тактической экипировке, стреляющими на поражение по всему, что приближается. Биркин заперся в своей лаборатории, отгородившись от гибнущего мира, сосредоточившись на своём G-проекте, единственном, что для него теперь имело значение.

Ракун-Сити горел. И мы, обладая знаниями и силой, могли лишь наблюдать из теней, собирая крупицы информации и образцы того ада, что охватил город, в надежде, что эти жертвы не будут напрасными, и добытые сведения помогут предотвратить подобное в будущем или найти ключ к спасению тех, кого ещё можно спасти — если не здесь, то где-то ещё.

⁂

Профессор Пэйтон Уэстлэйк отложил пинцет, аккуратно прикрыв чашку Петри с фрагментом новейшего биополимерного матрикса Skin II. Лаборатория “Линк Компани” была воплощением его прежних грёз: безупречная чистота, тихий гул климатических систем, сверкающее оборудование последнего поколения. Даже воздух здесь пах… ничем. Ни пылью, ни химикатами, ни отчаянием. Только стерильностью и возможностями. Он потянулся к термокружке с остывшим кофе, включив настенный телевизор для фонового новостного шума.

На экране появилось изображение — дым, клубящийся над знакомыми очертаниями небоскрёбов, но не Нью-Йорка. Диктор, голос сдавленный, торопливый:

«…продолжаются попытки локализовать пожар в жилом квартале на северо-востоке Ракун-Сити. По предварительным данным, возгорание произошло на фоне массовых беспорядков. На месте работают пожарные расчёты и национальная гвардия. Имеются пострадавшие…»

Камера дрогнула, выхватив из дыма фигуры в оранжевых жилетах, выносящих носилки. Запачканное одеяло, обугленный край, свисающая с носилок рука — неестественно красная, с лоскутами отслоившейся кожи. Как плохо прожаренное мясо.

Хруст углей под сапогами пожарного. Пронзительный женский крик, обрывающийся на полуслове где-то за дверью спальни. Стоны отца, придавленного балкой. И этот запах… Сладковато-приторный, невыносимый запах горелого мяса, смешанный с пластиком и краской. Его собственная рука, обожжённая о раскалённую дверную ручку, болела адски, но боль матери… Её лицо, вернее то, что от него осталось, мелькнувшее в разбитое окно спальни, прежде чем её втянуло обратно в адское пекло… Это было хуже любой физической боли. Потом долгие месяцы больницы. Перевязки, которые были пыткой. Её молчаливые слёзы, стекавшие по безобразным рубцам, заменявшим лицо. Отказ от зеркал. Шёпот медсестёр: “…донорской кожи не хватает… слишком большая площадь…” И тихий хлопок балконной двери год спустя. Навсегда.

Кофе внезапно стал горечью на языке. Уэстлэйк резко отодвинул кружку. Его пальцы непроизвольно сжались, впиваясь в стерильную поверхность лабораторного стола. Кожа. Всегда кожа. Она была его демоном и его спасением. Он поклялся тогда, мальчишкой с перебинтованной рукой, стоя у закрытого гроба матери, что он создаст кожу. Такую, чтобы хватило на всех. Чтобы никто больше не умер в муках, не спрыгнул с балкона от отчаяния, глядя на своё отражение.

Skin I был прорывом. Почти. 99 минут стабильности. Надежда! Но именно тогда, когда триумф был так близок, появился он. Луи Страк. Улыбчивый, уверенный, обволакивающий вниманием и дорогими подарками. А Пэйтон… Пэйтон зарылся в лаборатории с головой. Каждая секунда уходила на то, чтобы продлить эти проклятые 99 минут до ста, до двухсот, до вечности. Он не видел, как Джули Гастингс, его Джули, с которой они выбирали обручальные кольца, все реже улыбалась, все чаще задерживалась на “рабочих ужинах”. Страк был там, где он, Пэйтон, должен был быть. Уделял внимание, которое Пэйтон считал само собой разумеющимся.

— Пэйтон, ты даже не помнишь, когда мы в последний раз ужинали вдвоём? Без этих твоих… чашек Петри? — Её голос звучал устало, как последний лист на осеннем ветру. — Луи… Он просто рядом. Он видит меня. А ты… Ты видишь только свои формулы. Я ухожу, Пэй. К тому, кто может дать мне то, что мне нужно сейчас. Не в пробирках.

А спустя ещё полгода его мир рухнул второй раз. Skin I сочли бесперспективным. Финансирование испарилось, как вода в пустыне. Лабораторию закрыли. Он метался между подработками консультанта и попытками реанимировать проект в гараже на скудные сбережения. Депрессия. Апатия. Бутылка, как жалкая попытка заглушить боль от двойного предательства — тела матери и любви Джули. Но идея не умерла. В ночных бдениях, среди чертежей и образцов, пришло озарение: Skin I был лишь пластырем. Иллюзией. Чтобы кожа жила, дышала, регулировала тепло — нужна система. Кровеносные капилляры. Потовые железы. Нервные окончания. Целая экосистема под поверхностью. Skin II. Невероятно сложный. Фантастически дорогой. И тогда пришло предложение от Амбреллы — щедрое, заманчивое, без лишних вопросов. Он схватился за него, как утопающий. Даже когда узнал о “Унике”, об этих… зомби-солдатах. Даже когда понял, что его гениальность служит созданию монстров. Он убеждал себя: терморегуляция для них — лишь шаг к Skin II. Потом он сбежит. Вернёт долг миру. Поможет миллионам ожоговых больных. И может быть… может быть, Джули увидит его имя в газетах, пожалеет о своём выборе. Луи Страк не создал ничего вечного. А он, Пэйтон Уэстлэйк, создаст вторую кожу для человечества.

А потом был Патрик Бейтман. Его нынешний… босс? Надзиратель? Загадка. Богатый наследник с внезапно проснувшейся любовью к науке и технологиям. Улыбчивый. Вежливый. И… нечеловечески совершенный. Уэстлэйк, эксперт по коже, по мимике, по микроскопическим движениям мышц, увидел это сразу. Маску. Безупречную, дышащую, теплую на ощупь… но маску. Под ней было что-то холодное, расчётливое, лишённое истинных человеческих чувств. Не мутант. Не пришелец в вульгарном смысле. Нечто иное. Вот только. Какая разница. Патрик дал ему лабораторию, ресурсы, свободу действий для Skin II. И молчаливое обещание: сделаешь — уйдёшь. Вот только куда? И от кого? От Амбреллы, которая наверняка ищет его? Или от этих… существ, как Патрик?

Он выключил экран. Изображение горящего Ракун-Сити погасло, оставив после себя призрак запаха гари в памяти. Его взгляд упал на чашку Петри. Под микроскопом культура клеток Skin II пульсировала ровным, устойчивым ритмом. Кровеносные капилляры-микроканалы, выращенные на биосовместимом каркасе, доставляли питание. Миниатюрные терморецепторы реагировали на изменение температуры среды. Он был так близок.

— Спаси их всех, мама, — прошептал он, глядя сквозь стерильное стекло на пульсирующую жизнь в чашке Петри. — Я почти смог.

Он взял пинцет с новой порцией питательного геля. Пожар в Ракун-Сити, крики, трупы… всё это было страшно. Но страх перед возвратом в нищету, в бессилие, в невозможность завершить дело своей жизни — был страшнее. Skin II станет его искуплением. Перед матерью. Перед собой. Перед всеми, чью кожу он не смог спасти тогда. А потом… потом он разберётся, кто или что скрывается под масками Патрика Бейтмана и его Линк Компани. И как далеко ему придётся бежать, чтобы остаться человеком среди этих теней.

Глава 70.

Кабинет Артура Клина, Главы Прошлого, напоминал хранилище времени. Высокие дубовые стеллажи, доверху забитые папками в кожаных переплётах и аккуратно перевязанными кипами документов, стояли строгими рядами. За массивным столом из тёмного дерева, освещённым лишь настольной лампой с зелёным абажуром, сидел он сам. Его лицо, с глубокими морщинами мудрости и беспокойства, было сосредоточено на развёрнутом перед ним отчёте с грифом Абсолютная Секретность. Карантинный Сектор “5-885-9”. Пальцы в тонких перчатках аккуратно перелистывали пожелтевшие страницы, сверяя данные с пометками на полях, сделанными чернильной ручкой. Рядом, контрастируя с вековой основательностью, тихо горели два современных, тонких монитора, встроенных в столешницу. На одном — актуальные новостные сводки. На другом — схема патрулей Теней в лесах Западной Вирджинии.

Тишину нарушил резкий, механический звук — сигнал входящего вызова. На левом мониторе погасла схема патрулей, и вместо неё возникло лицо Главы Настоящего. Джеймс Колдер. Его обычно харизматичное, чуть циничное лицо сейчас было напряжённым; тени под глазами выдавали бессонные часы кризисного управления. Он сидел в своём высокотехнологичном командном центре, за спиной — стена из экранов с картами, сводками новостей и потоками данных.

— Клин, требуется экстренный совет, — голос Колдера звучал ровно, но без обычной лёгкости. — Ситуация в Ракун-Сити достигла критической фазы. Данные с последнего патруля Теней… неутешительны. Катастрофически.

Практически одновременно замигал правый монитор. На нём материализовалась Глава Будущего — доктор Элис Вейланд. Её кабинет был воплощением минимализма и высоких технологий: белые стены, голографические проекции ДНК-спиралей и звёздных скоплений, плавающие в воздухе интерфейсы. Её лицо, обычно выражающее сосредоточенную отстранённость визионера, сейчас было хмурым. Глаза, казалось, сканировали информацию быстрее любого компьютера.

— Я уже вижу сводку, Джеймс, — произнесла Вейланд, её голос был чётким и холодным. — Полный отчёт ХАЛ о трансформации Агента З.В.Е.Д.А-7. Статистика выживаемости вируса вне носителя и скорость мутации… выходят за все прогностические модели. Даже наши базовые иммуномодуляторы для “Теней” оказались неэффективны. Это не естественная утечка. Это диверсия.

Архивариус медленно отложил отчёт, снял очки и протёр линзы платком. Его движения были величавыми, полными тяжести ответственности.

— Диверсия… — повторил он, его низкий, слегка хрипловатый голос заполнил тишину кабинета. — Возможно. Но факт остаётся фактом: организация не смогла предотвратить катастрофу. Не смогла выявить источник угрозы до точки невозврата. Наши сети, наши агенты оказались слепы. — Его взгляд, острый и не по годам ясный, переместился с Колдера на Вейланд. — Нападение на саму компанию Амбреллу, а затем и на склад 7А. Теперь это… — Он кивнул в сторону мониторов. — Слишком много совпадений, чтобы считать их случайностью.

Колдер резко зажестикулировал, указывая на карту Ракун-Сити, проецировавшуюся у него за спиной. На ней горели красные зоны заражения, стремительно расширяющиеся от эпицентра — промышленной зоны и канализации.

— Мы не могли предотвратить это, — в его голосе впервые прорвалось раздражение. — Город пал по сути за часы! Часы! Мы реагировали по протоколу и немедленно! — Он перечислил пальцами: — Полное оцепление силами регулярной армии и “Цербера” по периметру в радиусе 50 миль. Отстрел всех теплокровных позвоночных в буферной зоне — птиц, грызунов, без разбора. Воздушное патрулирование с тепловизорами и спектральным анализом на предмет аэрозольного распространения. Тени в тактике “Гардиан” прочёсывают лесные массивы. Давление на местные власти и губернатора для введения военного положения и полной информационной блокады. Контроль над ключевыми СМИ — новости о “массовых беспорядках” и “техногенной аварии” идут в эфир по нашему сценарию. Мы запечатали этот ад! Но вирус… Он уже там. Он мутирует с чудовищной скоростью!

На экране Вейланд холодно добавила:

— Иммунитет Теней, основанный на генно-инженерных модификациях серии “Прометей”, подавлен вирусом за минуты. ХАЛ проанализировал последнюю трансляцию с браслета Одиссей Агента З.В.Е.Д.А-7.

Она сделала лёгкое движение рукой, и на экранах возникло стабилизированное, но от этого не менее жуткое изображение. Камера тряслась, слышалось хриплое, учащённое дыхание агента, его голос, прерываемый кашлем с кровавой пеной:

— …Скорость… невероятная… Боль… Тел-о… перестраи-вается… Аа-а-аргх!…

Запись резко дернулась. Тело агента начало неестественно вытягиваться, кости ломались и перестраивались с чудовищным хрустом. Кожа лопалась, обнажая бугрящиеся мышцы багрово-черного цвета. Пальцы рук удлинились, превратившись в костяные кинжалы. Череп деформировался, глаза буквально втянулись внутрь, уступив место обнажившейся, пульсирующей массе мозга. Челюсть отвисла, обнажая несколько рядов острых, игловидных зубов. Из гортани вырвался нечеловеческий рёв, и длинный, тонкий, как хлыст, язык, усеянный шипами, мелькнул перед камерой. Существо, лишь отдалённо напоминавшее человека, обернулось к источнику звука — другому агенту — и бросилось в атаку. Трансляция прервалась.

— “Лизун” — такое кодовое имя дали этому мутанту, — без тени эмоции констатировала Вейланд. — Терминальная стадия мутации по нашим предварительным обозначениям. Агрессия, скорость регенерации, физическая сила — на порядки превышают базовый Т-штамм из данных “Амбреллы”. Этот вирус… Целенаправленно был выпущен.

Архивариус сжал кулаки, его костяшки побелели.

— Вирус, выпущенный в наш мир! И мы не знаем кто! Не знаем, как он преодолел все уровни безопасности комплекса NEST! Наши внедрённые в “Амбреллу” агенты молчат. Пропали. Лаборатория Биркина функционирует в автономном режиме. Даже HAL не может пробить её внутреннюю сеть. Их ИИ, “Красная Королева”, полностью отрезала комплекс от внешнего мира после начала катастрофы. Мы слепы внутри самой опасной точки!

Колдер резко встал, его тень заколебалась на стене из экранов.

— Слепы?! Мы контролируем периметр! Мы сдерживаем заразу! Но сидеть и ждать, пока она выжрет всё внутри и, не дай Бог, найдёт способ преодолеть наше оцепление — самоубийство! Нужно действовать внутри! Послать штурмовую группу! Выбить двери этого проклятого NEST, захватить ключевых специалистов, выдрать из них данные, образцы! Уничтожить источник!

Вейланд покачала головой, её голос оставался ледяным, но в нём появились нотки презрительного скепсиса:

— Штурмовая группа, Джеймс? В эту мясорубку? Против этого? — Она кивнула в сторону замершего кадра с “Лизуном”. — Стандартное вооружение Теней неэффективно, как показал З.В.Е.Д.А-7. Даже тяжёлое оружие может лишь замедлить такие мутации. Потери будут неприемлемыми. А шум привлечёт всю орду на точку проникновения. Это не решение. Это авантюра. Нам нужны данные. Чистые, неискажённые данные о штамме, его происхождении, возможных точках уязвимости. И единственный способ их получить — тихое, незаметное проникновение. Прямой доступ к серверам “Красной Королевы” или к личным записям персонала.

Глава Прошлого внимательно посмотрел на Вейланд:

— Старшая Тень?

— Да, — ответила Вейланд. Её пальцы пробежали по невидимой клавиатуре, и на экранах появилось досье с фотографией. Женщина азиатской внешности, безупречно красивая, с холодным, оценивающим взглядом. — Ада Вонг. Старшая Тень. Специализация — глубокое скрытое проникновение, промышленный и научный шпионаж. Находится в 80 милях от Ракун-Сити, завершает операцию “Шёлковый путь”. Ключевое преимущество — она участник экспериментальной программы “Росомаха”. Её иммунная система подверглась… модификации на основе последних наработок отдела R&D. Устойчивость к известным биологическим и химическим агентам повышена на 87%. Шанс сопротивляемости этому конкретному штамму — 48% по предварительной модели ХАЛ. Это лучший показатель из всех доступных активов.

— Сорок восемь процентов? — Колдер усмехнулся без юмора. — Рулетка. Чуть меньше половины шансов, что она не превратится в этакого симпатичного “Лизуна” прямо в сердце комплекса.

— Альтернатива — ноль процентов на получение критически важных данных, — парировала Вейланд. — И сто процентов на то, что вирус внутри города продолжит мутировать. Без понимания его природы, без образцов, без доступа к исходному коду “Красной Королевы”, где могут быть записи о самой утечке и разработках Биркина, мы не создадим эффективного антидота или средства подавления. И тогда… — Она сделала паузу. — Тогда мы рискуем не одним Ракун-Сити. Этот штамм показал способность преодолевать наши лучшие защитные меры для Теней. Что будет, если он вырвется? Или если его штамм попадёт в руки других игроков?

Клин тяжело вздохнул. Он посмотрел на бумажный отчёт перед собой, на строки, описывающие стратегические запасы продовольствия, медикаментов, топлива; на карту Колдера с красным пятном, пожирающим город; на холодное лицо Вейланд и досье Ады Вонг.

— Город потерян, — заявил он с ледяной, неопровержимой уверенностью. — Это факт, который мы должны принять. Никакая эвакуация в масштабах, которые мы можем организовать скрытно и быстро, не спасёт и десятой части населения. И каждый час, проведённый ими в этом аду, каждый новый укус — это риск появления ещё более страшной мутации, способной преодолеть наше оцепление. Наши первоочередные задачи теперь: Не допустить распространения заразы за пределы карантинной зоны. Получить данные для противодействия угрозе в будущем. Уничтожить очаг.

Колдер нахмурился, но кивнул. Прагматик в нём признавал правоту.

— Согласен. Эвакуация — иллюзия. Но просто так стереть город с лица земли…

— Это не “просто так”, Джеймс, — перебил Клин. — Это необходимость. Город должен быть стерилизован. Термически. Ядерный удар — единственный гарантированный способ уничтожить все следы вируса, все мутировавшие формы, все споры. — Он посмотрел на Вейланд. — У нас ведь есть подходящее решение этой проблемы?

— Тактический заряд “Чистое Пламя” достаточной мощности и с максимальным нейтронным выходом для гарантированного поражения биоматериала уже подготовлен к доставке, — ответила она без колебаний. — Координаты цели — центр Ракун-Сити. Время детонации может быть установлено с точностью до минуты.

— Дайте Вонг семьдесят два часа, — сказал Колдер, его ум уже просчитывал логистику. — Трое суток на проникновение, сбор данных и отход, вполне достойно для Старшей Тени. Мы обеспечим ей максимально возможное прикрытие с воздуха и подавление активности заражённых на маршруте к комплексу NEST дистанционными средствами. Через семьдесят два часа — независимо от результата её миссии — запускаем “Чистое Пламя”. После детонации, после падения радиационного фона ниже критического — вводим группы зачистки “Церквиль” в полном комплекте спецзащиты “Кварант-9”. Они проверят эффективность стерилизации, соберут возможные уцелевшие образцы на периферии зоны поражения и окончательно запечатают руины.

Клин медленно кивнул. Его взгляд снова упал на досье Ады Вонг.

— Семьдесят два часа. Пусть ХАЛ передаст Вонг все доступные данные о комплексе, включая последние сканы до блокировки “Красной Королевы”. Её задача: проникнуть в NEST. Установить физический контакт с серверным ядром ИИ или найти личные записи персонала. Извлечь данные о вирусе, особенно о его происхождении и возможных уязвимостях. Зафиксировать любые свидетельства о том, кто и как спровоцировал утечку. Выжить и передать информацию. Приоритет — данные, а не ликвидация или захват. Город ей не союзник. Город — её враг. Как и всё, что в нём дышит… или не дышит.

— Принято, — подтвердила Вейланд. Её пальцы уже летали по интерфейсу, формируя пакет заданий для Ады Вонг и команды обеспечения. — Канал связи “Тишина” активирован. Вонг выйдет на связь через пятнадцать минут для получения брифинга.

Колдер опустился в кресло, его лицо было усталым, но решительным.

— Пусть знает: у неё есть семьдесят два часа, чтобы найти ключ от этого ада. После… мы закроем дверь. ХАЛ, подтверди координаты для вывода групп “Церквиль” и параметры “Чистого Пламени”.

Голос искусственного интеллекта, бесстрастный и точный, раздался одновременно из динамиков всех трёх кабинетов:

— Подтверждаю. Протокол “Красный-4” (миссия Вонг) инициирован. Протокол “Геенна” (ядерная стерилизация) активирован. Отсчёт T-72:00:00 начат. Координаты зачистки групп “Церквиль” загружены. Параметры “Чистого Пламени”: мощность 15 килотонн, приоритет — нейтронная эмиссия, глубина гарантированного поражения биоматериала — 100%. Ожидаю подтверждения окончательного кода активации от Глав.

Три пары глаз встретились на экранах. Никаких слов больше не было нужно. Клин кивнул. Колдер подтвердил. Вейланд ввела последнюю последовательность символов на своём интерфейсе. Код был принят.

На мониторах карта Ракун-Сити сменилась видом из космоса — холодная, безжизненная проекция планеты, на которой одна крошечная точка была теперь помечена алым символом песочных часов и черепа. В кабинете Главы Прошлого снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на камине и едва слышным гулом серверов ХАЛ, обрабатывавших приказ об уничтожении целого города.

⁂

Пока я находился на Нью-Йоркской базе, погружённый в бесконечные потоки данных — сводки от группы “Дельта” из Ракун-Сити, новостные ленты, перехваты полицейских и военных частот — масштаб катастрофы в захолустном городе стал проявляться со всей точностью и ясностью. То, что начиналось как локальные “беспорядки” в официальных сводках, быстро переросло в эпидемию хаоса. Камеры затаившихся Аксисов фиксировали кошмар: улицы, запруженные неестественно двигающимися, агрессивными фигурами; кровавые столкновения; отчаянные попытки горстки полицейских и солдат сдержать натиск. Скорость распространения заразы и мутации заражённых превосходила самые пессимистичные прогнозы. Ракун-Сити стремительно превращался в предсказанный мной ад.

Аксис “Малой-5”, затаившийся в развалинах офисного здания на окраине эпицентра заражения, выполнял сверхосторожное наблюдение. И именно он первым засёк необычную активность.

«Целеуказание: Северо-западный сектор, пересечение 5-й и Мейн, — мысленный импульс от Аксиса “Малой-5” отправился по защищённому каналу ко мне, сопровождаемый потоком визуальных и аудиоданных. — Обнаружены двое индивидов в тактической экипировке неармейского образца. Маркировка: Стилизованный трёхлепестковый цветок на левом плече. Поведение: агрессивно-оборонительное. Высокая подвижность, точность стрельбы, тактическая координация. Уничтожают заражённых целенаправленно, с явным преимуществом в вооружении и подготовке».

Цербер. Они действовали быстро, решительно, с пугающей эффективностью. Их экипировка — чёрная, не маркая, с интегрированными системами связи и, возможно, сенсорами — явно превосходила стандартное полицейское или армейское снаряжение. Но главное — браслеты. На запястье каждого агента слабо светился тонкий, изогнутый экран, интегрированный в прочный корпус из композитного материала. Браслеты периодически излучали слабые, сложно модулированные радиоимпульсы. Сенсоры Аксиса, настроенные на максимальную чувствительность, улавливали обрывки их фраз:

— …тепловая подпись, движение на втором этаже… возможно, выжившие…

— …ХАЛ, запросите спутниковый снимок сектора…

— …протокол “Гардиан”, подавить угрозу до подхода основной группы…

ХАЛ. Искусственный Интеллект Цербера. Уровень его сложности и интеграции в оперативную деятельность был устрашающе высоким. Эти браслеты были не просто коммуникаторами — они были узлами в распределённой сети, управляемой сверхразумом. Аксис немедленно получил новый приоритет:

«Тотальное наблюдение за агентами Цербера с максимально возможного расстояния. Любое излучение с их стороны должно быть анализировано, но ни в коем случае не детектироваться пассивно, а тем более — не отвечать. Уровень скрытности повысить до абсолютного максимума».

Аксис перешёл на полностью автономный режим, связываясь с базой только в строго заданные, случайно генерируемые моменты времени, используя одноразовые криптографические ключи и виртуальные частотные маскировки.

Именно в таком режиме “наблюдатель” зафиксировал ключевую сцену. Двое агентов Цербера, продвигаясь по переулку, услышали отчаянные крики из полуразрушенного дома. Внутри, забаррикадировавшись в ванной комнате, пыталась выжить семья — мужчина, женщина и двое детей лет восьми и десяти. За дверью ломилась орда заражённых, человек двадцать, привлечённая шумом. Агенты действовали молниеносно. Один (кодовый сигнал с браслета: “З.В.Е.Д.А-5”) обеспечил огневое прикрытие, точными короткими очередями с головы снимая заражённых в узком коридоре. Второй (”З.В.Е.Д.А-6”) ломом выбил завал у ванной, крича выжившим бежать к нему.

Семья вырвалась, агенты прикрывали их отход. Но шум и запах живых людей привлёк ещё больше тварей со смежной улицы. “З.В.Е.Д.А-5” стрелял безостановочно, но патроны в магазине не бесконечны. Когда автомат захлебнулся вхолостую, он не растерялся. Молниеносным движением сбросил пустой ствол, выхватил длинный боевой нож с серрейторной кромкой у обуха и ринулся вперёд навстречу волне гниющей плоти.

Его навыки ближнего боя были феноменальны. Движения — точные, экономичные, смертоносные. Он работал как живая машина уничтожения: укол в глазницу — тварь падала; резкий взмах — отрубленная рука; уклон, разворот, удар пяткой в колено — хруст кости, падение; добивание ножом в основание черепа. Он создал вокруг себя зону смерти, сдерживая натиск десятков заражённых, пока “З.В.Е.Д.А-6” отстреливался и пытался вывести перепуганную семью к условленному месту эвакуации.

Но один из падающих заражённых, с почти отрубленной головой, в конвульсиях выплюнул фонтан тёмной, вязкой крови. Струя попала “З.В.Е.Д.А-5” прямо в лицо. Часть — в приоткрытый от усилия рот, часть — в левый глаз. Агент мгновенно отпрянул, инстинктивно вытирая лицо рукавом, но было поздно. Он знал. По его позе, по внезапной остановке в безупречном танце смерти это было видно. Он знал, что контакт произошёл.

— Пятый! — крикнул “З.В.Е.Д.А-6”, его голос сорвался от ужаса.

— Уходи! — прохрипел “З.В.Е.Д.А-5”, уже срывая с пояса гранату. — Выполняй протокол! Сейчас!

Он рванул чеку и швырнул гранату в самую гущу наступающих тварей, разворачиваясь, чтобы прикрыть взрывом своих. Но тело его уже начало содрогаться. Он упал на колени, выронив нож, схватившись за горло. Изо рта хлынула пена с примесью крови. Его кожа на глазах покрывалась багровыми пятнами, мышцы неестественно вздувались под тканью униформы.

”З.В.Е.Д.А-6” успел оттащить семью за угол здания, но не успел увести дальше. Раздался оглушительный взрыв гранаты. А когда дым рассеялся, из него вышло… нечто. Бывший “З.В.Е.Д.А-5”. Его глаза полностью втянулись в череп, оставив пустые, сочащиеся чёрной жижей впадины. Голова удлинилась, челюсть отвисла, обнажая несколько рядов острых, игольчатых зубов. Кожа лопнула на руках и груди, обнажив бугристые, багрово-чёрные мышцы. Пальцы превратились в длинные, костяные кинжалы. Из гортани вырвался нечеловеческий, вибрирующий рёв. Существо, лишённое зрения, повернуло голову в сторону звука — к кричащим детям и “З.В.Е.Д.А-6”, пытавшемуся отстреливаться.

Оно двинулось с чудовищной скоростью. Пули “З.В.Е.Д.А-6” попадали в мутанта, но лишь оставляли дымящиеся ранки, которые тут же начинали стягиваться. Монстр одним ударом-хлыстом отрубил ему руку с оружием. Вторым движением вспорол грудь. Третий удар обезглавил отца семейства. Семья была уничтожена за секунды. Монстр замер на мгновение, его голова поворачивалась, словно сканируя местность. Он проигнорировал обломки, трупы. Его “взор” (если это можно так назвать) скользнул прямо по корпусу Аксиса, замершего в тени разрушенной стены на расстоянии всего пяти метров. Не зафиксировав тепловой подписи или явного движения, мутант рванул прочь, вглубь города, на новую охоту.

Аксис остался невредим. И его сенсоры зафиксировали важную деталь: в момент трансформации браслет на руке “З.В.Е.Д.А-5” был повреждён — корпус треснул, экран погас. При последующем ударе монстра о стену браслет оторвался и упал в груду мусора. Аксис, дождавшись, пока мутант скроется, и убедившись в отсутствии других угроз, осторожно подобрал устройство. Сенсоры показали: источник питания повреждён, активное электромагнитное излучение отсутствует. Связь с сетью ХАЛ прервана.

Задание для “Тени-7” было немедленно скорректировано:

«Изъять устройство. Максимальная осторожность. Немедленно переместиться в заранее разведанную, глухую, заброшенную подстанцию на окраине сектора. Ожидать других Аксисов для вскрытия и изучения. Приоритет — сохранность устройства и скрытность».

Ценность трофея переоценить было невозможно. Прямой доступ к аппаратной и, возможно, программной начинке одного из ключевых инструментов Цербера? Шанс понять их коммуникационные протоколы, уровень шифрования, принцип работы их ИИ ХАЛ на периферийном уровне? Это был ключ, способный открыть дверь в самое сердце организации, следившей за нами.

И пока Аксис осторожно перемещался с трофеем через руины, а другой Аксис двигался к нему навстречу, я получил другой, долгожданный сигнал. Не тревожный, а… стратегический. Сообщение пришло по глубоко законспирированному каналу от нашего “креативного директора” — человека, которого мы вели втёмную, убедив, что он работает на эксцентричную группу миллионеров-энтузиастов.

«Проект “Семейный Портрет”. Финальный рендер и пост-продакшн завершены. Материалы готовы к распространению согласно плану “Премьера”».

“Суперсемейка”. Наш мультипликационный щит. Наконец-то. Зачем он был нужен? Ответ крылся в самой сути нашей угрозы. Конструкция Аксисов — эффективная, отточенная, ставшая для меня привычным инструментом — была и нашей ахиллесовой пятой. После инцидента со Скайнет конструкции Эгид и Аксисов, а также часть некритичной для нас информации — всё это попало в аналитические центры Цербера. Они знали именно наш “почерк”. Одна находка, одна идентификация Аксиса или Эгиды в поле — и вся наша сеть, все базы, всё, что мы построили, оказывалось под угрозой мгновенного и тотального рассекречивания и возможного уничтожения.

Мы уже приняли экстренные меры. Правило Тишины: вне баз — минимум эфирного трафика, только по необходимости и с максимальным шифрованием. Физическая защита: все Аксисы и Эгиды оснащены микрозарядами в критических узлах. Попытка грубого вскрытия, сильный ЭМИ-импульс или несанкционированный доступ к ядру управления — и батарея уничтожается направленным взрывом, превращая внутренности в бесполезный, оплавленный шлак. Программные ловушки: многоуровневая система защиты от взлома, с ложными контурами, системами самотестирования на предмет компрометации и мгновенной активацией “чистильщика” при обнаружении чужеродного кода. Эгиды “Тип С” (“Спортсмен”) с их изменяемой внешностью повысили уровень маскировки в людской среде. Но Аксисы… Их форма, их конструктивная схема — были уникальны. Узнаваемы. Как печать.

Изменить столь эффективную конструкцию, отказаться от её преимуществ я мог, но не хотел. Потому родился план “Популяризация”. Мы не будем прятать Аксисов. Мы сделаем их… знаменитыми. Безобидными. Частью поп-культуры. Мультфильм “Суперсемейка” был идеальной оболочкой. Волна супергеройской тематики набирала обороты. Наши прогнозы и фокус-группы (тоже наши) показали высокий потенциал.

Мы выкупили права на готовый, почти законченный анимационный проект у небольшой, талантливой, но испытывающей финансовые трудности студии. Сценарий был близок к нужному — там уже был техноманьяк с армией роботов, но его главный робот выглядел… примитивно. Мы же оперативно переработали дизайн “финального босса”, сделав его идентичным Аксису, только гигантским. А огромные вливания капитала, от игры на бирже Джо, позволили мгновенно нарастить команду постпродакшена, ускорить рендеринг в десять раз и запустить беспрецедентную маркетинговую машину через подконтрольные нам медиа-каналы и дистрибьюторскую сеть.

Через череду подставных фирм, посредников и тщательно продуманного давления (где-то щедрые бонусы, где-то компромат или просто покупка нужных решений) мы договорились с крупнейшей медиа-дистрибьюторской компанией о мировой премьере. Одновременный релиз в ключевых странах. И главное — синхронизированный запуск мерчандайзинга. Игрушки. Целые линейки: фигурки супергероев-членов семьи, их гаджеты. И, конечно же, армия роботов-злодеев разных размеров, включая роскошную, коллекционную модель того самого “финального босса” — точную копию Аксиса, с подвижными частями и записанными фразами (“Я — безобидный!”, “Я — настоящий!”, “Я — будущее!”, “Я — твой друг!”).

Последние полтора месяца шла мощнейшая промокампания. Трейлеры, загадочные тизеры, “утечки” концепт-артов — всё это крутилось на всех экранах, от телевизоров до гигантских билбордов в мегаполисах. Мы искусственно нагнетали ажиотаж в соцсетях, создавали мемы, спонсировали блогеров. Особый упор делался именно на злодейских роботов — они выглядели круто, технологично, опасно. Игрушечный “Мега-Дроид” быстро стал самым обсуждаемым и желаемым предметом в предпремьерных опросах. Дети и коллекционеры жаждали его получить. Мы создали моду. Мы создали узнаваемость. Мы создали алиби.

Пока Аксисы в заброшенной подстанции Раккун-Сити с ювелирной точностью, используя встроенные инструменты, вскрывали повреждённый браслет агента Цербера, пытаясь обойти возможные ловушки и извлечь драгоценные данные о его начинке и связи с ХАЛ, я отдавал последние подтверждающие команды по проекту “Семейный Портрет”.

«Запускайте протокол “Премьера”. Полный цикл. От кинотеатров до полок магазинов. Ускорьте поставки игрушек в ключевые сети, — мысленный приказ полетел по каналу к нашим исполнителям в медиасфере. — Убедитесь, что Мега-Дроиды будут везде. От дорогих бутиков до дешёвых дискаунтеров. Пусть его увидят все».

Это был только первый шаг. План “Популяризация” был долгосрочным. Уже в разработке находились модели следующих поколений наших разведроботов и боевых платформ — внешне отличных от Аксисов. Их дизайн также будет “введён” в мир через новые мультсериалы, фантастические боевики, комиксы. Мы создадим целую “вселенную” вымышленных роботов, растворив среди них черты наших реальных машин. Чтобы в будущем, если Аксис или новая платформа будет замечена, первая мысль наблюдателя была:

«О, смотри, как здорово сделали! Прям как в том фильме про киборгов!»

«Вау, фанат Суперсемейки купил себе Мега-Дроида!»

Смех. Удивление. Никакой паники. Никаких звонков в спецслужбы. Только поп-культурный шум.

На экране монитора, разделённом на сегменты, я видел: данные с тепловизоров разведки “Малой-5”, наблюдающей за подстанцией; схему коммуникационных чипов браслета, которую медленно, слой за слоем, сканировали другие Аксисы; и… трейлер “Суперсемейки”, который в эту самую минуту крутили по крупнейшему развлекательному каналу. Яркий, динамичный, с фирменными шутками и эпичным показом армии роботов во главе с тем самым, узнаваемым “Мега-Дроидом”. Мир готовился к развлечению. А мы продолжали приспосабливаться.

Глава 71.

Пока группа Аксисов на заброшенной подстанции на окраине Ракун-Сити с ювелирной точностью, используя свои манипуляторы и подручные средства, вскрывала повреждённый браслет агента Цербера, я параллельно отслеживал все их действия через сенсоры. Каждый чип, каждый контакт, каждый миллиметр печатной платы сканировался и заносился в базу данных. Устройство было шедевром инженерной мысли — многослойная композитная структура, сенсоры, способные отслеживать десятки параметров организма носителя в реальном времени, компактный, но мощный передатчик, работающий на частотах, которые ещё неделю назад не значились в официальных реестрах. Самое главное — модуль связи с ИИ ХАЛ. Он был физически отключён первым, как только Аксисы подтвердили его полную неактивность из-за повреждения элемента питания. Рисковать и пытаться его реанимировать в полевых условиях было бы верхом глупости.

Анализ архитектуры чипсета указывал на специальное шифрование протокола связи. Уровень сложности на порядок превосходил всё, с чем мы сталкивались.

Компоненты были аккуратно завёрнуты в ткань и помещены в нагрудный отсек одного из Эгид. Его миссия была предельно простой и в то же время трудной для исполнения — пешим ходом, через леса, наполненные патрулями Цербера, выйти за пределы зоны карантина и достичь точки рандеву на удалённом шоссе, где его будет ждать незаметный грузовичок. И в том чтобы пробраться незамеченным между патрулей Цербера, очень помогала база знаний, основанная на знаниях Рэмбо.

Тем временем другие роботы, рассредоточенные по городу, действовали в рамках нового, жёсткого протокола Тень Милосердия. Они не были спасателями. Они были хирургами, оперирующими в теле умирающего города. Их помощь была точечной, расчётливой, без малейшего намёка на их истинную природу. Эгид в облике измождённого выжившего, с лицом, покрытым самодельной грязью и сажей, “случайно” находил склад с консервами в разрушенном супермаркете и отвлекал орду шумом, позволяя группе людей незаметно ускользнуть. Другой Эгида, затаившийся на колокольне полуразрушенной церкви, точным выстрелом из винтовки с глушителем (использовались специальные малошумные патроны калибра .22, чтобы звук выстрела терялся в общем гуле города) сносил голову мутанту, собиравшемуся напасть на семью, пробирающуюся по крышам. Один Аксис, используя самодельный генератор направленных низкочастотных импульсов, вызывал у стаи заражённых животных временную дезориентацию, заставляя их бежать в сторону от убежища, где скрывались десятки людей.

Они помогали, но оставались призраками. Тенями на периферии зрения. Объяснения выживших были предсказуемы: “Нам просто повезло”, “Эта тварь сама споткнулась и разбила голову”, “Кто-то стрелял, наверное, военные“. Никаких следов, никаких свидетелей, видевших их истинный облик. Риск был сведён к абсолютному минимуму, но даже такая осторожная деятельность давала ценнейшие тактические данные о поведении мутантов, скорости распространения заразы и очагах сопротивления.

Именно в ходе такого наблюдения один Аксис Тень-3 зафиксировал аномалию. Не очередную вспышку мутации или паническое бегство выживших. Целеустремлённое, невероятно эффективное движение одиночной фигуры.

Женщина. Азиатская внешность, безупречно красивое, холодное лицо, лишённое каких-либо эмоций. Её бронекостюм облегал фигуру, не стесняя движений, — чёрный, матовый, без лишних деталей. На левом плече — едва заметный, стилизованный трёхлепестковый цветок Цербера, нанесённый термохромной краской, видимой только в определённом спектре. Оружие — компактный пистолет-пулемёт с глушителем и длинный боевой нож на бедре — выглядело как естественное продолжение её рук.

Но дело было не в экипировке. Дело было в её движениях. Она не бежала — она практически парила над хаосом. Её паркур был смертельным балетом. Оттолкнувшись от карниза, она совершила прыжок на шесть метров через провал между зданиями, мягко приземлилась на пальцы ног и, не теряя инерции, сделала кувырок через плечо, в процессе которого её рука сорвала с пояса гранату, выдернула чеку броском большого пальца и забросила её в открытый люк внизу, откуда доносилось хищное рычание. Последовал глухой взрыв, а она уже была на другом конце крыши, даже не оглянувшись. Её скорость, точность и хладнокровие превосходили всё, что я видел у обычных агентов Цербера. Те были сверхлюдьми. Эта была… иной. Совершенной.

Аксис Тень-3 с трудом удерживал её в поле зрения. Он двигался по крышам параллельно ей, используя все свои возможности для маскировки, но дистанция между ними неумолимо росла. Она была быстрее, больше и эффективнее.

Во время краткой паузы на крыше старой гостиницы, пока она сверяла координаты на своём собственном, более миниатюрном и сложном варианте браслета, порыв ветра донёс до сверхчувствительных микрофонов Аксиса обрывок её низкого, ровного голоса, отвечающего на запрос по скрытому каналу:

— Вонг на связи. Цель — комплекс Гнездо. Примерно сорок минут до точки входа. Готовьте резервный канал для загрузки. Нужна будет помощь с Красной Королевой.

Ада Вонг. Элитный агент Цербера. И её цель была та же, что и у меня — лабораторный комплекс NEST. И тот факт, что Цербер бросил на задание такого ценного агента, говорил о многом. Их интересовало не спасение города и не ликвидация Биркина. Их интересовали данные. Или образцы. Или то и другое. И тот факт, что она упомянула Красную Королеву — локальный ИИ комплекса NEST, — означал, что проникновение будет сопряжено с преодолением не только физических, но и цифровых защит.

«Они посылают лучшего из лучших, чтобы вычерпать данные из тонущего корабля. Значит, они готовятся его затопить. Окончательно и бесповоротно».

Аксис Тень-3, получив мой мысленный приказ, возобновил преследование, но теперь с ещё большей осторожностью. Его задача сводилась к пассивному наблюдению. Зафиксировать точку входа, которую она использует. Отследить её маршрут внутри, насколько это будет возможно. Любая информация о путях проникновения в эту крепость была на вес золота.

Я же наблюдал за её продвижением через камеры Аксиса, и в моём виртуальном сознании начали формироваться новые, дерзкие планы. Пока Цербер отвлекал внимание Красной Королевы и, возможно, остатков охраны Амбреллы на себя, пока Ада Вонг прокладывала цифровой и физический путь к сердцу комплекса, мог появиться шанс. Шанс для моего собственного, тихого проникновения. Не для конфронтации. Для сбора урожая на чужом поле. Пока она будет занята своим заданием, я мог успеть под шумок выдернуть из систем NEST то, что мне было нужно, или даже физически изъять образцы, которые она, возможно, сочтёт второстепенными.

Риск был ещё больше, чем при нашем налёте на потайную лабораторию по созданию универсальных солдат. Столкновение с агентом такого уровня могло привести к катастрофе. Но потенциальная выгода — доступ к данным по G-вирусу, возможно, к чистой культуре, к личным записям Биркина — перевешивала всё.

Я отдал мысленные команды. И Аксис, Тень-3, начал скрытное движение к предполагаемому району проникновения Ады Вонг.

Я видел, как Ада Вонг бесшумно спустилась с крыши в узкий, заваленный мусором переулок, ведущий к неприметной служебной двери в основании одной из вентиляционных шахт комплекса. Её пальцы пробежали по интерфейсу браслета, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону, открывая тёмный проход. Она скользнула внутрь, и дверь закрылась за ней.

Тень-3 зафиксировал координаты. И двое Эгид и Аксис уже были в пути.

⁂

Глубоко в недрах комплекса NEST, главной лаборатории сектора G, Уильям Биркин почти не обращал внимания на завывание сирен и мигающие красные лампы аварийной сигнализации. Они стали фоном, белым шумом его одержимости. Его мир сузился до размеров стерильного бокса, где под ярким светом горела лампа бериллиевого стекла, а в центре на хирургическом столе лежало его величайшее творение. Не человек. Не животное. Нечто среднее — донор, чьё тело уже было перестроено предварительными инъекциями Т-штамма и коктейлем агрессивных стимуляторов. Существо дёргалось в судорогах, его кожа покрывалась буграми и трещинами, но Биркин видел не это. Он видел чистый холст.

В его руке, защищённой тремя слоями перчаток, сверкал шприц. Внутри — та самая золотисто-янтарная жидкость. G-вирус. Живой, пульсирующий сокровенным светом. Его пальцы дрожали не от страха, а от нетерпения.

— Скоро, моё дитя, скоро… — прошептал он, приближая иглу к обнажённой сонной артерии донора. — Я подарю тебе силу. Я подарю тебя миру. И мы… мы будем править этим новым миром из пепла…

Он не видел, как в дальнем углу лаборатории, в решётке вентиляции, на мгновение мелькнул крошечный объектив камеры наблюдения Красной Королевы, следящий за каждым его шагом. Он не знал, что в его цифровую крепость уже проникла чужая тень и что другие, механические глаза, уже готовились последовать за ней.

Его мир был здесь. В этой капле величия на кончике иглы. Всё остальное было прахом.

⁂

После того как группа из двух Аксисов и двух Эгид была готова, они проникли внутрь секретной лаборатории. Двое Эгид “Типа С”, двигавшиеся в авангарде группы, выбрались из вентиляционной шахты в узкий, слабо освещённый технический коридор. Воздух здесь был густым и спёртым, пах озоном, дезинфекцией и подспудной, сладковатой нотой разложения. Датчики сразу же зафиксировали множественные тепловые сигнатуры — низкие, аномальные, лишённые чёткого человеческого паттерна.

«Биоопасность. Уровень 4. Зафиксировано движение. Несколько целей. Дистанция — двадцать метров, за углом», — послал один из Аксисов сигнал группе на уникальном языке Спектр.

Они двигались бесшумно, как призраки; их чёрная тактическая экипировка сливалась с тенями. Из ножен на бёдрах были извлечены длинные боевые ножи с особым покрытием, поглощающим свет. Огнестрельное оружие оставалось в кобуре — звук выстрела, даже приглушённого, был недопустим. Правило Тишины было абсолютным.

Первый же поворот открыл картину ада. Полуразрушенный коридор, освещаемый лишь аварийными лампами. Пятна запёкшейся крови на стенах и потолке. И три фигуры, которые ковыляли у входа в одну из лабораторий. Когда-то это были люди — техники или учёные в белых, теперь заляпанных халатах. Теперь их кожа была мертвенно-бледной, с проступающими тёмными прожилками. Глаза мутные, без мысли. Один из них, с оторванной челюстью, издавал хриплое, булькающее рычание, царапая распухшими пальцами по бронированному стеклу двери. Двое других просто бились головами о стену с монотонным, тупым стуком.

«Угроза идентифицирована: Заражённые. Стадия активной агрессии. Тактика: Тихая ликвидация. Ограниченное пространство».

Эгиды не обменивались словами. Они находились в слиянии, синхронизация была идеальной. Они просто растворились в движении. Первый шаг — стремительное сближение. Второй — точный удар ножом. Лезвие входило под основание черепа, перерезая спинной мозг. Резкий поворот — и тело уже мягко оседало на пол, лишённое управления, прежде чем успевало издать звук. Один. Второй. Третий. Весь процесс занял менее трёх секунд. Ни крика, ни лязга металла. Только тихий шелест ткани и глухой звук падающих тел.

«Угроза нейтрализована. Продолжаем движение. Приоритет: поиск серверной или центрального архива данных».

Они двинулись дальше, оставляя за собой безмолвные трупы. Лабиринт коридоров становился всё сложнее. Следы борьбы здесь были ещё свежее — разбитое оборудование, следы от пуль на стенах, разорванные тела охранников Амбреллы, перемешанные с телами их бывших коллег, поднявшихся из мёртвых. Системы жизнеобеспечения работали с перебоями; кое-где из потолка сыпались искры. Комплекс умирал, но его агония была насыщенной скрытыми угрозами.

Один из Эгид, проверяя боковой отсек, обозначенный как “Сектор 7-G: Криогеника и Репликация”, замер на пороге. Его оптические сенсоры скользнули по рядам прозрачных криокапсул, уходящих в полумрак огромного зала. Внутри них, подсвеченные голубоватым светом, плавали в питательной жидкости человеческие тела. Идеальные, абсолютно идентичные копии. Мужчины, женщины, разных рас и возрастов. Но не просто клоны. На их кожу были нанесены татуировки с серийными номерами, а на лицах застыли маски безмолвного ужаса — следствие незавершённого процесса “активации” или пробуждения.

«Обнаружен объект: Массовое хранилище биологических репликантов. Предназначение: неизвестно».

Второй Эгид в это время подключился к терминалу у входа. Защита была слабой — видимо, персонал бросил всё в панике. И данные потекли рекой.

[Скачивание информации.

Обнаружены файлы проекта “Зеркало”.

Цель: решение проблемы нехватки “добровольцев” для экспериментов с высокоагрессивными штаммами вирусов.

Метод: промышленное клонирование с ускоренным циклом роста и импринтингом базовых поведенческих моделей.

Проблема: высокая скорость деградации нервной ткани и когнитивных функций у репликантов после 120-го цикла активации.

Проект заморожен на стадии “Бета”.

Данные представляют высокий интерес.

Полное копирование.]

Я наблюдал за потоком информации с серверов базы. Данные по клонированию были бесценны. Не столько сами технологии — они были тупиковыми, как и указано в отчётах, — сколько понимание пределов и ошибок Амбреллы. Это позволяло глубже понять механизмы взаимодействия их штаммов с нервной системой, открывало новые пути для… оптимизации наших собственных биотехнологических разработок. Возможно, для будущих Эгид или других проектов.

Внезапно оба Эгиды замерли. Их аудиодатчики, настроенные на максимальную чувствительность, уловили низкочастотный вибрационный сигнал, прошедший сквозь толщу металла и бетона. Это был не звук, а скорее ощущение — глубокий, животный рёв, полный такой чистой, неконтролируемой ярости и боли, что даже у моих цифровых процессов возникла аналогия с древним хищником, попавшим в капкан. Стеклянные колбы в лаборатории задрожали. Рёв повторился, ближе и отчётливее, и на этот раз к нему добавился оглушительный грохот ломаемого металла и треск бетона.

«Акустическая аномалия. Источник — если судить по карте — нижние уровни, сектор G. Частотный анализ указывает на сверхвысокую мощность и нечеловеческую природу источника. Вероятность: появление высокоуровневой био-угрозы. Размеры и физическая сила объекта оцениваются как исключительные».

Эгиды мгновенно оценили обстановку. Они находились в относительной безопасности, но нахождение в открытом, потенциально ловушке, помещении с неизвестным монстром на нижних уровнях было тактически неверным.

«Данные по проекту получены. Продолжение разведки сопряжено с неприемлемым риском обнаружения и уничтожения. Отход к точке входа. Передать данные по каналу “Тишина”».

Они двинулись назад тем же путём; их сенсоры сканировали окружение на предмет любых изменений. Тишина, наступившая после того рёва, была зловещей. Казалось, сам комплекс затаил дыхание в ожидании того, что вот-вот вырвется на свободу из своих стальных клеток. Очевидно, что помимо рядовых зомби и, возможно, универсальных солдат, в недрах NEST творилось нечто иное. Нечто, что даже Амбрелла, судя по всему, не могла до конца контролировать. И пока Ада Вонг где-то там, в глубине, решала свои задачи, нам нужно было действовать ещё осторожнее.

⁂

Тем временем Ада Вонг, словно тень, скользила по заброшенным коридорам нижних уровней NEST. Её продвижение было стремительным и безошибочным — карта комплекса, загруженная с браслета, указывала кратчайший путь к центральному процессорному узлу Красной Королевы. Она уже миновала несколько забаррикадированных дверей, обезвредила две скрытые турели системы активной защиты и оставила позади десяток зомбифицированных учёных, бесшумно уложенных меткими выстрелами в голову из пистолета с глушителем.

Её браслет слабо светился, проецируя интерфейс.

— ХАЛ, я на подходе к ядру. Готовь протокол “Обходной путь”. Подбери ключи к её периферийным системам охлаждения. Создай ей дискомфорт.

— Принято, — раздался бесстрастный голос ИИ. — Начинаю перегрузку контуров охлаждения в секторе 7-x. Это вызовет автоматическое перераспределение вычислительных мощностей Красной Королевы и временно снизит её внимание к системам внутреннего наблюдения. У вас будет окно в семьдесят три секунды.

— Хватит, — коротко бросила Ада, ускоряя шаг.

Она знала, что помимо цифровых ловушек, её главной проблемой станет то, что творилось в секторе G. Рёв донёсся и до неё. Но в отличие от них, у неё была дополнительная информация от ХАЛ.

— Судя по полученным из взломанной изнутри сети данным. Биометрические данные указывают на аномальную активность доктора Биркина. Высокая вероятность того, что он лично активировал образец G-вируса на себе или на подопытном. Сила и агрессия мутанта превышают все расчётные показатели. Рекомендация: избегать прямого контакта.

«Лишняя работа, — мелькнула у неё мысль. — Но если он так ценен, возможно, стоит попытаться изъять образец… или его самого. Если, конечно, от него ещё что-то осталось».

Она подошла к массивной бронированной двери серверной. Вместо того чтобы взламывать сложный электронный замок, она достала из спецкармана на бедре небольшой термитный заряд и быстрыми, точными движениями установила его по периметру замка.

«Пять секунд. Грубо, но эффективно».

Заряд с шипением прожиг металл, и дверь с глухим стуком отскочила на сантиметр. Ада упёрлась плечом и со скрипом отодвинула многотонную конструкцию ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

Перед ней открылось сердце Красной Королевы — огромная, промёрзшая до минусовых температур зала, заставленная стойками с мигающими серверами. В центре, на постаменте, стоял её центральный процессорный блок. И тут же её браслет завизжал тревогой.

— Обнаружено внешнее вмешательство! Незаконное подключение к резервному каналу данных! Кто-то уже здесь!

Ада мгновенно среагировала. Её пистолет-пулемёт был наготове, но в зале никого не было. Только тихое гудение серверов. И тогда в последний момент она смогла заметить небольшую тень.

«Конкуренты. Те самые, что атаковали Амбреллу?», — пронеслось у неё в голове.

Выстрел прозвучал громоподобно в гробовой тишине серверной. Но пуля не успела даже задеть быструю тень. Ада не теряя не минуты. Подключилась к системе вот только было уже поздно. Информация уже стекала по оптическому кабелю куда-то вовне. Кто-то опередил её. Ненамного, но этого хватило.

— ХАЛ! — крикнула она, уже подбегая к центральному терминалу и втыкая в него портативный взломщик. — Кто это был? Отследть канал!

— Попытка отслеживания… Сложное шифрование, каскадная маршрутизация через сотни подставных серверов. Источник установить невозможно. Но данные, к которым был получен доступ… это общие схемы комплекса и… архив переписки Биркина за последние сорок восемь часов.

Ада скрипнула зубами. Общие схемы — это ничего. Но переписка Биркина… в ней могли быть ключи к пониманию того, что он натворил с G-вирусом.

— Качаю всё! — она запустила свой скрипт на скачивание ядра базы данных “Королевы”. — Далее по плану лаборатория с образцами.

Она бросила взгляд на дверь, ожидая, что в любой момент в проёме может возникнуть нечто огромное и свирепое, привлечённое звуком выстрела. Но пока было тихо.

Глава 72

Пока одна группа, состоящая из Эгид, направлялась к выходу, другая — менее заметная — используя свои скромные размеры, продолжала исследовать комплекс. Одному из Аксисов даже удалось скачать из терминала Вонг некоторый объем данных. Но его заметили, и ему пришлось поспешно ретироваться. Другой же Аксис, используя лазейку, которую мы проделали в системе оповещения Красной Королевы во время её кратковременной перегрузки, получил прямой, хотя и нестабильный, доступ к изображению с внутренних камер наблюдения.

Картина была хаотичной: коридоры, усеянные телами и обломками; мелькающие фигуры заражённых; в некоторых секторах — отчаянные, но быстро гаснущие очаги сопротивления выживших учёных и охранников. Большинство из них находилось слишком далеко, были отрезаны баррикадами или уже обречены. Эгиды могли бы попытаться пробиться к ним, но цена такого прорыва — потеря роботов, времени и риск раскрыть своё присутствие — была неприемлемо высока. Мы не были благотворительной организацией. Мы были хирургами, ампутирующими гниющую конечность, и сентиментальность здесь была смертельной роскошью.

Камера в одной из центральных лабораторий сектора G показывала наиболее тревожную сцену. За толстым, многослойным защитным стеклом, покрытым изнутри мелкими трещинами, стоял Уильям Биркин. Его халат был запачкан кровью и химикатами, волосы всклокочены, но глаза горели фанатичным, почти религиозным огнём. Он не сводил взгляда с существа, прикованного к массивной металлической кровати в центре комнаты.

Тварь была кошмарным искажением человеческой формы. Её конечности неестественно вытянулись и утолщились, кожа, местами лопнувшая, имела багрово-серый, мертвенный оттенок. Мускулатура вздулась буграми, суля чудовищную силу. Лицо почти полностью утратило человеческие черты, превратившись в маску из вздувшейся плоти с крошечными, свирепыми глазками-щёлочками. Но самое ужасное — это алые, жилистые щупальца, которые, словно паразитические растения, проросли из его плеч, спины и бёдер, судорожно извиваясь в воздухе. Массивные наручники из спецсплава, приковавшие монстра к столу, казались ненадёжными перед этой силой.

Микрофоны камеры, работая на пределе, улавливали безумный, восторженный шёпот Биркина, обращённый к своему созданию:

— Да… да! Смотри, как оно растёт! Как совершенствуется! Боль — это всего лишь инструмент… топливо для метаморфозы! Они думали, что могут остановить эволюцию? Запечатать гений в банке? Они ошибались! Все ошибались!

Он прижал ладони к стеклу, словно пытаясь коснуться творения.

— Ты — Немезиc! Будущее! А будущее… оно должно быть стерильным! Чистым от слабости, от страха, от самой смерти! Мы с тобой… мы дадим миру этот хаос! Мы станем богами этого нового мира! Мы…

Внезапно монстр, названный им Немезиc, дёрнулся с неистовой, нарастающей силой. Металл наручников заскрипел, затем затрещал. Мускулы на его руках вздулись, кожа лопнула, обнажив пульсирующую ткань. Свист гидравлики, удерживающей оковы, сменился пронзительным визгом рвущегося металла. Одна за другой, с громким, окончательным скрежетом, толстые пластины и манжеты лопнули.

Немезиc поднялся. Его движения были неестественно резкими, порывистыми, полными невыразимой ярости. Он повернул свою уродливую голову и уставился на Биркина через стекло. В его крошечных глазах не было ни разума, ни благодарности — только бесконечная, всепоглощающая ненависть.

Биркин на мгновение застыл, его безумная улыбка сменилась маской животного ужаса. Пророчество о новом мире внезапно обернулось личной угрозой. Он отшатнулся, бросился к укреплённой металлической двери, оттолкнул её и выскочил в коридор; за ним тут же захлопнулся массивный запор.

Немезиc издал рёв — низкий, полный чистой, недифференцированной ярости, от которого задрожала камера. Он ринулся вперёд и несколькими сокрушительными ударами своих огромных кулаков разнёс в мелкую крошку противоударное стекло, отделявшее его от мира. Затем его взгляд упал на дверь, за которую ускользнула добыча. С новым рёвом он принялся выламывать и её. Металл поддавался медленно, со скрежетом, но было ясно — это лишь вопрос времени.

«Обстановка в секторе G признана нестабильной и критической. Полученные данные и образцы являются приоритетом для эвакуации», — доложил один из Аксисов.

Связь с группой внутри поддерживалась через узконаправленные зашифрованные рации с частотным скачком — достаточно мощные, чтобы пробить помехи и толщину перекрытий комплекса, но спроектированные так, чтобы их сигнатура практически неотличима от естественных шумов или стандартных служебных частот Амбреллы. Риск детектирования Цербером был, но он был просчитан и минимизирован. Однако Ада Вонг, а значит, и Цербер уже знали, что в комплексе действует ещё кто-то. Её столкновение с Аксисом в серверной было тому подтверждением. Теперь это знание нужно было обратить себе на пользу.

«Приказываю группе начать полный отход по маршруту “Эхо”, — отдал я мысленный приказ. — Данные и образцы — абсолютный приоритет. Изменить тактику: оставить несколько следов “неаккуратного” отступления. Использовать патроны нестандартного калибра, оставить один повреждённый, но не опознаваемый элемент экипировки в зоне видимости камер наблюдения, которые, предположительно, взломаны Цербером».

План, родившийся в виртуальных недрах моего сознания, был дерзким и отчасти безумным. Цербер ищет таинственную третью силу? Что ж, он её получит. Но это будет не безликая угроза, а тщательно сконструированный мираж, фабрикация, выгодная мне. Пока роботы отступали, я погрузился в глубины сети, штудируя архивы, сливая данные с подконтрольных серверов, анализируя тысячи упоминаний о всевозможных теневых организациях из рассекреченных отчётов, утечек, теорий заговора. Мне нужен был каркас, основа для легенды.

И она нашлась. Амбрелла была слишком известна, Цербер — это они сами. Но существовали намёки, обрывки, отсылки к чему-то ещё более древнему и скрытному. Я скомпилировал их в единое целое, добавил щепотку правды — наши собственные, тщательно замаскированные операции — и создал идеального козла отпущения. Организацию-призрак, которая могла бы быть заинтересована в вирусе не меньше, чем Цербер. Организацию, чьи интересы теоретически могли пересекаться с моими, но чьё существование отвлекло бы внимание от моей истинной сущности и масштабов.

Пока я вёл эту титаническую работу по созданию мифа, события в комплексе нарастали, как лавина. Камеры, до которых мы ещё могли дотянуться, показывали, как Ада Вонг, закончив с серверной, двигалась в направлении криогенных хранилищ с образцами, ловко обходя или устраняя попадающихся на пути заражённых. Её действия были выверены и быстры — она явно чувствовала, что время работает против неё. И она не могла не заметить нарастающий гул разрушения и ярости, доносившийся со стороны сектора G. Цербер получал в реальном времени свою порцию кошмара.

Группа, следуя приказу, благополучно покинула комплекс тем же путём, оставив за собой несколько искусно подброшенных “улик”. Они должны были заставить аналитиков Цербера поломать голову.

Теперь оставалось ждать. Ждать, пока Цербер проглотит наживку, пока его внимание переключится на нового, таинственного игрока. Пока же я продолжал наблюдать. Наблюдать за тем, как Немезис наконец выламывает дверь и выходит в коридор, начиная свою охоту. Наблюдать за тем, как Ада Вонг, найдя хранилище, быстрыми движениями укладывает в специальный термоконтейнер несколько ампул с вирусом. И наблюдать за тем, как по всем камерам комплекса, одна за другой, поползли красные полосы — Красная Королева, оправившись от временной перегрузки, возвращала себе полный контроль, запечатывая очередные сектора и готовя новые ловушки для всех, кто ещё оставался в этой стальной могиле.

⁂

В центре города, в эпицентре адского карнавала плоти, тени организации Цербер Леон Скотт (позывной З.В.Е.Д.А-1) и Джилл Валентайн (позывной З.В.Е.Д.А-2) продвигались по улице, превращённой в кровавую бойню. Их тактическая экипировка была испачкана грязью и тёмными брызгами, не являвшимися ни водой, ни машинным маслом. Они двигались чётко, слажено, используя развалины и брошенные автомобили как укрытия, но с каждым шагом напряжение росло. Их браслеты, связанные с ХАЛ, упрямо молчали — сигналы от группы “Дельта”, их напарников Криса Редфилда и Ребекки Чемберс (позывные З.В.Е.Д.А-3 и З.В.Е.Д.А-4), пропали почти час назад в этом секторе.

— Ничего. Сплошные помехи, — сквозь зубы процедил Леон, в очередной раз тыча пальцем в потухший экран браслета. — ХАЛ не может пробить этот фон. Как будто вся эфирка забита этим проклятым… рычанием.

Джилл молча кивнула, её взгляд скользил по задымлённым окнам, тёмным подворотням, грудам трупов. Её пистолет с доработанной под мощный патрон.50AE рукоятью был наготове. Именно она первой заметила странные следы на асфальте — не просто лужи крови, а длинные, бороздящие полосы, словно что-то тяжёлое и мокрое волокли в сторону полуразрушенного продуктового магазина.

— Смотри, — её голос был низким, без единой нотки паники. — Похоже на слизь. Но не от трупа. Что-то… другое.

Они двинулись по следу, и вскоре из-за угла послышался отчётливый, влажный хруст и чавканье. Обменявшись краткими взглядами, они зашли с двух сторон. То, что они увидели, заставило их кровь похолодеть.

В тусклом свете дымного дня, среди развороченных припасов и разбросанных консервных банок, сидело существо. Его контуры лишь отдалённо напоминали человеческие. Спина была покрыта бугристыми, пульсирующими наростами, кожа имела мертвенно-багровый, почти чёрный оттенок. Длинные, костяные клинки вместо пальцев впивались в тушу мёртвого зомби, разрывая её на части. Голова была деформирована, глаза втянуты внутрь, а из разорванного рта свешивался длинный, похожий на хлыст, язык, усеянный игольчатыми шипами. Оно пожирало плоть с неистовой, животной жадностью.

Но самое ужасное было не это. На изуродованной, но ещё не полностью трансформировавшейся руке монстра треснутый и не работающий браслет Одисей.

— Нет… — вырвалось у Леона, и в его голосе впервые зазвучало нечто большее, чем профессиональная собранность. — Это же… Крис?

Существо, привлечённое звуком, медленно повернулось. Его слепая голова поднялась, и безглазые впадины уставились в их сторону. Из гортани вырвался низкий, вибрирующий, полный ненависти рёв. Оно узнало их. Узнало не разумом, а на клеточном уровне, каким-то первобытным инстинктом хищника, чувствующего бывшую добычу.

— Огонь! — первой среагировала и скомандовала Джилл как более опытная.

Пули впивались в монстра, оставляя на нём дымящиеся раны. Рёв боя и вопли монстра привлекли других обитателей ада — из переулков и из окон начали выползать, сползать, вываливаться десятки заражённых. Орда смыкала кольцо.

Бой превратился в отчаянную борьбу за выживание. Леон и Джилл, спиной к спине, отстреливались от наваливающейся со всех сторон толпы, стараясь держаться на расстоянии от главной угрозы — Лизуна, бывшего их товарищем. В конце концов, им удалось поджечь разлитое по асфальту горючее, создав огненную преграду, и несколькими точными выстрелами в слабо защищённую, пульсирующую массу на спине чудовища заставить его отступить с воем боли.

Они едва перевели дух, как с крыши соседнего здания на асфальт перед ними с глухим стуком приземлилось второе такое же существо. Его движения были более резкими, угловатыми. На его запястье болтался обрывок ремешка от браслета. Ребекки.

Отступать было некуда. Сзади — огонь и зомби, впереди — два сверхмутанта. Сжав зубы, исчерпав почти весь боезапас, они проломили дверь в ближайший особняк и забаррикадировались внутри, отрезав себя от внешнего мира, который теперь кишел не только мертвецами, но и бывшими друзьями.

Внутри царил хаос — следы панического бегства хозяев, опрокинутая мебель, разбитая посуда. Леон прислонился к стене, его грудь тяжело вздымалась.

— Чёрт! Крис… Ребекка… Как? Как это вообще возможно? — он сжал кулаки так, что пальцы побелели.

Джилл, методично проверяя магазины, ответила с ледяной, вымученной спокойностью, за которой скрывалась такая же ярость и отчаяние:

— Протокол “Красный-4” ясен. Контакт с высококонцентрированным штаммом. Мгновенная мутация. Они… они не первые. ХАЛ передавал сводки по З.В.Е.Д.А.-7. Та же участь. — Она посмотрела на него, и в её взгляде читалась вся тяжесть приказа, который они оба знали. — Наша задача теперь — эвакуация. Мы обязаны доложить. Мы последние, кто видел их… живыми.

— Эвакуация? — с горькой усмешкой переспросил Леон, кивнув в сторону забитой двери, за которой слышался нарастающий гул десятков голосов, скрежет когтей по дереву и металлу и тяжёлые, влажные шаги двух Лизунов. — Ты знаешь другой выход из этого дома, кроме того, что прямо в их пасть?

Прежде чем Джилл успела ответить, их браслеты, до этого молчавшие, почти одновременно завибрировали. На экранах всплыло новое, экстренное сообщение, идущее в обход обычных каналов, с высочайшим приоритетом. Голос ХАЛа был, как всегда, бесстрастен, но слова обжигали:

— Всем оперативникам в зоне карантина 5-885-9. В силу необратимой эскалации биологической угрозы и невозможности её локализации стандартными средствами введён в действие протокол “Геенна”. T-minus 120 минут до детонации тактического заряда “Чистое Пламя”. Координаты эпицентра — ваше текущее местоположение. Все оставшиеся активы должны немедленно начать отход к точкам экстракции по маршруту “Омега”. Повторяю: T-minus 120 минут. Протокол “Геенна” активирован.

В тишине дома, нарушаемой лишь нарастающим шумом снаружи, эти слова прозвучали как приговор. Леон и Джилл молча смотрели на свои браслеты, не в силах вымолвить ни слова. Ядерный удар. Их же организация стирала их самих и весь город с лица земли. Это был единственный логичный выход, и от этого он не становился менее чудовищным.

— Сто двацать минут… — прошептал Леон, его взгляд упал на последний магазин к своему пистолету-пулемёту. — Нас просто списали, Джилл.

— Они выполнили свой долг. И мы выполним свой, — жёстко сказала она, хотя её собственные пальцы чуть заметно дрожали. — Мы должны выбраться. Мы должны передать данные о мутации. Иначе их смерть… и смерть всего города будут напрасны. И варианты есть…

⁂

В то же время Ада Вонг, выполнив данное ей задание с присущим ей профессионализмом, начала возвращаться к точке эвакуации. Красная Королева, оправившись от взлома, активировала протоколы изоляции, создавая на её пути всё новые трудности. Но Вонг была неумолима. Её браслет взламывал терминалы, физическая сила позволяла на коротких рывках отрывать тяжёлые заслонки, а обычные двери она попросту выбивала точными ударами ноги в область замка. Всё ускоряло одно — сообщение от ХАЛ, отображаемое на экране браслета: T-minus 117 минут. Сто семнадцать минут до ядерного огня. Для тени вполне прилично времени, чтобы из центра городка добраться до зоны поражения, и тем более до точки эвакуации. А для старшей тени, как она, это была приличная фора. Но даже так стоило поторопиться. Ведь никогда не знаешь, что может выкинуть судьба.

И вот у самого аварийного выхода, в широком грузовом тоннеле, она пересеклась с Немезидом.

Тварь появилась из бокового ответвления, её массивная фигура заполнила проход, заблокировав путь к свободе. Воздух загудел от её низкого, яростного рёва. Ада Вонг мгновенно оценила угрозу; её мозг, отточенный годами тренировок и модификаций, проанализировал внешний вид, массу, характер движений монстра. Пара секунд — и щёлкнул затвор пистолета-пулемёта, сменивший стандартный магазин на обойму с чёрными матовыми патронами. Бронебойно-зажигательные. Убойная сила против биологической цели колоссальна, но в замкнутом пространстве — оглушительный грохот и ослепляющая вспышка. Риск.

Но выбора не было.

Немезис ринулся вперёд с чудовищной для своих габаритов скоростью, его щупальца-хлысты со свистом рассекали воздух. Ада не стала принимать удар; её тело работало с предельной эффективностью — короткий прыжок в сторону, кувырок, и сразу же очередь из трёх выстрелов. Грохот ударил по ушам. Пули вонзились в грудь монстра, оставив дымящиеся обугленные кратеры, на мгновение остановив его.

Но лишь на мгновение. Мясо вокруг ран уже начало пульсировать, стягиваться. Регенерация на невиданном уровне.

— Упрямая тварь, — холодно констатировала она, меняя тактику.

Ещё один прыжок, теперь назад, создавая дистанцию. Очередь — в голову. Две пули пробили костяную броню, третья угодила в левый глаз-щёлку. Немезис взревел от боли и ярости, затряс головой, из раны хлестнула тёмная кровь. Но даже это не остановило его. Щупальца рванулись к ней; одно из них обвило её лодыжку с силой стального каната, собираясь раздробить кость.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Тело Ады скрутилось в неестественном движении, нож в её руке описал короткую дугу и рассёк жилистую ткань щупальца. Чудовище дёрнулось, ослабив хватку, и она вырвалась, откатившись на безопасное расстояние. Её браслет мигнул красным — предупреждение о трещине в лёгком бронекостюме на голени и начинающемся внутреннем кровоизлиянии. Не критично.

Её задача — не убить его, а прорваться. Доставить образцы и данные. Рисковать всем ради боя с непредсказуемым мутантом — нерационально.

Пока Немезид зализывал раны, она сменила магазин. Теперь в оружии — патроны с красной маркировкой. Фосфорно-зажигательные. Не для убийства, а для контроля территории.

Она дала длинную очередь по полу перед монстром. Пол вспыхнул ослепительным белым пламенем, создавая стену огня и едкого дыма между ними. Вторая очередь — по коммуникациям на потолке, чтобы вызвать обвал и дополнительную завесу. Немезис, ослеплённый и обожжённый, отшатнулся, и в его рёве теперь звучали нотки ярости и бессилия.

Этого мгновения ей хватило. Ада развернулась и рванула прочь, к спасительному выходу, оставляя за собой горящий тоннель и ревущего монстра.

Выбравшись на поверхность, она без промедления запрыгнула на пожарную лестницу, а с неё — на крышу двухэтажного здания. Бежать по улицам, кишащим заражёнными, теперь было самоубийством. Крыши — единственный быстрый путь. Но едва она сделала несколько шагов по гравию кровли, как сзади раздался сокрушительный грохот. Немезис, не ставший обходить преграду, просто проломил стену здания и вынесся на крышу, весь в пыли и копоти, его раны уже почти затянулись, а ярость достигла апогея.

Он изменился. Ада увидела это сразу. Мускулатура на его руках вздулась ещё больше, костяные пластины на голове срослись, образуя подобие шлема. Скорость регенерации и адаптации пугала.

Уйти он ей не позволит. Значит, придётся драться здесь и сейчас.

Ада Вонг заняла низкую стойку, её лицо не выражало ничего, кроме холодной концентрации. Пистолет-пулемёт на изготовке. Нож в другой руке. Она была идеальной машиной для убийства, и сейчас ей предстояло доказать, что она совершеннее творения Биркина.

Глава 73.

Наконец, спустя несколько часов после того, как удалось добыть части браслета и собрать их в Эгиду, робот смог выбраться из кольца оцепления вокруг города. Сейчас он находился относительно недалеко, в 150 км от Раккун-Сити, но даже это значительно развязывало ему руки. На одной из трасс его уже ждал неприметный седан, и по плану детали браслета агента Цербера окажутся уже через пару часов у нас на базе в Нью-Йорке. Ценный груз был на пути к месту, где его смогут всесторонне изучить, что сулило возможность заглянуть в технологии возможного врага или союзника. Но я больше склонялся к первому варианту.

Кроме того, узнав, что на город будет сброшен ядерный заряд и что времени осталось мало, мы посовещались и пришли к выводу: прорыв кольца оцепления или попытка скрытно пройти через него несут неприемлемо высокий риск разоблачения перед Цербером. Периметр после нашего прохода только усилили: патрули стали чаще, были зафиксированы пролёты беспилотников с расширенным спектром сканирования. Эгида с образцами просто не смог бы проскользнуть незамеченным. Пришлось пожертвовать ценными биообразцами и частью оборудования — сохранение тайны нашего существования было важнее сиюминутной выгоды.

Поэтому мы решили создать неприметный тайник в одном из канализационных ответвлений, которое подходило близко к поверхности, но было достаточно глубоко, чтобы обеспечить защиту от поражающих факторов ядерного взрыва. Почти все роботы, за исключением одного специально подготовленного Аксиса, должны были дружно залечь в этом импровизированном убежище и полностью отключить питание. Это было необходимо, чтобы мощный электромагнитный импульс после взрыва не выжег их электронику и чтобы их не обнаружили сенсоры Цербера во время последующей зачистки. Один Аксис останется в активном состоянии, но его корпус дополнительно экранируют. Его задача — пережить удар, дождаться ухода команд Цербера и лишь затем подать сигнал к пробуждению остальных.

Пока часть Эгид и Аксисов трудились над обустройством тайника в сыром и тёмном тоннеле канализации, другие продолжали наблюдение. Один Эгида, затаившийся на крыше дома, внимательно следил за парой агентов Цербера, которые забаррикадировались внутри и теперь отчаянно искали путь для прорыва и эвакуации. Второй Эгида, словно тень, перемещался по крышам и наблюдал за эпической схваткой Ады Вонг и Немезиса. Оба робота ждали своего часа, своего шанса, анализируя обстановку и просчитывая варианты вмешательства.

⁂

Кровь Немезиса, тёмная и вязкая, шипела на раскалённой поверхности вентиляционной трубы, куда попала после очередного удара Ады. Каждая капля была переполнена смертельным вирусом, опасным для любого живого существа. Ада двигалась с предельной осторожностью; её костюм, сотканный из композитных волокон и микроскопических кевларовых пластин, уже имел несколько порезов и вмятин, но пока надёжно защищал от прямого контакта с заразной плотью монстра. Её дыхание было ровным, сердце билось спокойно и мощно, перекачивая обогащённую кислородом кровь — результат модификаций “Росомахи”.

Немезис, получивший очередную порцию свинца в грудь, отшатнулся, его массивное тело затряслось от ярости. Раны дымились, ткани пытались стянуться, но процесс шёл заметно медленнее. Мускулатура, ещё недавно бугристая и мощная, казалась слегка “усохшей”, обвисшей. Монстр терял массу, сжигая собственные ресурсы на бешеную регенерацию.

«Живучий какой, — мысленно констатировала Ада, мгновенно меняя магазин на последний, с бронебойно-зажигательными патронами. — Нужно быстрее заканчивать, времени почти не осталось…»

Она сделала рывок в сторону, пытаясь обойти чудовище и рвануть к краю крыши, но Немезис, предугадав её манёвр, с рёвом перекрыл путь; один из его хлыстообразных щупалец со свистом рассёк воздух, едва не задев её голову. Время работало против неё. Каждая секунда отсрочки приближала ядерный огонь и делала эвакуацию невозможной. Привести этого монстра к точке сбора — значит подписать смертный приговор пилотам и себе.

Она приняла решение. Если нельзя обойти или остановить — нужно уничтожить. Здесь и сейчас.

Снова сближение. Короткая, точная очередь по опорной ноге монстра. Пули разорвали сухожилия, и Немезис с грохотом рухнул на одно колено, но тут же, опираясь на щупальца, попытался подняться. Его рёв стал ещё яростнее, ещё безумнее. Ада уже готовилась нанести очередной удар, целясь в основание черепа, как с соседней крыши, метров за пятьдесят, блеснула вспышка выстрела.

Пуля, явно зажигательная, с рёвом вонзилась Немезису в плечо, вызвав новый взрыв белого фосфорного пламени. Монстр взвыл, затряс головой.

Ада мгновенно среагировала, отпрыгнув в укрытие за вентиляционным блоком; её взгляд метнулся к источнику огня. На соседней крыше, среди антенн, стояла фигура в тактической экипировке, внешне неотличимой от стандартного снаряжения Тени Цербера. Чёрный матовый бронекостюм, шлем с затемнённым забралом, в руках — пистолет под спецпатроны. Стрелял он с невероятной точностью, идеально выбирая моменты и цели.

«Свой? — промелькнула мысль у Ады. — Но откуда? И почему не на связи?»

Немезис, отвлечённый новой болью, развернулся к новому раздражителю, но Ада, так как была ближе и оказалась в поле зрения, снова стала целью монстра. Он рванулся к ней, игнорируя стрелка. Щупальца снова взметнулись в воздух.

Ада встретила его в ближнем бою. Её тело вновь стало оружием. Уклонение от удара, способного раздробить бетон, резкий проход под щупальцем, серия ударов ножом по уже существующим ранам на ноге монстра. Она не пробивала броню — она углубляла раны, заставляя его тратить ещё больше сил на заживление.

И снова с соседней крыши раздалась очередь. Три выстрела. Первый — в спину, отвлекая. Второй и третий — чётко в сустав на уже повреждённой руке Немезиса. Кость хрустнула, конечность неестественно выгнулась. Неизвестный стрелок не просто палил — он читал поле боя, как шахматную доску, и предугадывал действия Ады, обеспечивая ей идеальные моменты для атаки.

Это была слаженная, пусть и безмолвная работа. Ада действовала вблизи, нанося точечные, истощающие удары. Неизвестный методично расстреливал монстра с дистанции, каждый раз попадая в уязвимые места, отвлекая и сковывая его. Судя по эффектам, пули незнакомца были теми же, что и её собственные, — стандартный боезапас “Теней”. Но меткость и хладнокровие стрелка были выше всяких похвал.

Немезис метался между двумя угрозами. Его движения становились всё более медленными и неуклюжими. Регенерация практически остановилась. Тело, ещё недавно мощное и бугристое, усохло; кожа обвисла складками, обнажая контуры костей. Чудовище больше походило на измождённого, но всё ещё смертоносного мумифицированного великана. Рёв сменился хриплым, свистящим звуком — дышать стало тяжело.

Ада увидела решающий момент. Немезис, пытаясь дотянуться до неё, на мгновение открыл шею, откинув голову назад.

«Сейчас!» — мысленно скомандовала она себе.

Её тело сжалось в пружину, затем последовал молниеносный рывок вперёд. Она проскочила под запоздалым взмахом щупалец, кувыркнулась, оттолкнулась руками от гравия на крыше и, выпрямившись в прыжке, изо всех сил вонзила нож в основание черепа чудовища. Лезвие вошло глубоко, с характерным хрустом. Ада провернула его, разрывая нервные ткани и остатки спинного мозга.

Немезис замер. Его тело дёрнулось в последней, бессильной судороге, а затем огромная масса медленно, почти величаво, рухнула на груду гравия, подняв облако пыли. Конечности ещё несколько секунд конвульсивно дёргались, но вскоре наступила полная неподвижность.

Тяжело дыша, Ада выдернула нож. Её взгляд мгновенно переметнулся на соседнюю крышу. Неизвестный стрелок всё ещё стоял там, его оружие было опущено. Он смотрел на неё. Затем, прежде чем Ада успела что-либо сказать или сделать, он чётким и быстрым движением поднял руку и сделал странный, ни на что не похожий жест — не военный, не сигнальный. В нём читалось одновременно и приветствие, и предупреждение, и намёк.

Ада замерла на мгновение, стараясь запомнить каждую деталь: рост, комплекция, манера держаться. Это не был никто из известных ей оперативников З.В.Е.Д.А. Стиль был… другим. Но экипировка, оружие и навыки — всё говорило о Цербере.

Внезапно её браслет резко и громко пропищал. На экране всплыло предупреждение:

[T-minus 04:17. Четыре минуты семнадцать секунд.]

Времени на выяснение отношений не оставалось. Эвакуация или смерть.

Ада бросила последний взгляд на незнакомца, повернулась и бросилась к противоположному краю крыши, к заранее обозначенной точке посадки. Её вертолёт уже должен был быть на подходе.

Она не оглядывалась. Ада знала, что этот образ, этот странный жест навсегда врежется в её память. И донести эту информацию до Главного штаба стало теперь её первоочередной задачей. Возможно, кто-то проник в их ряды. Кто-то вёл свою игру на их поле. И этот кто-то только что спас ей жизнь и помог уничтожить творение Биркина.

С грохотом и рёвом двигателей из-за здания вынырнул лёгкий разведывательно-ударный вертолёт с опознавательными знаками Цербера. Он завис над крышей, сбросив верёвочную лестницу. Ада, не сбавляя скорости, прыгнула и поймала её, начала подъём. Машина тут же рванула прочь, набирая скорость и высоту, уносясь от пылающего города.

С высоты она в последний раз взглянула на крышу, где остались лежать останки Немезиса. Незнакомец исчез. Словно его и не было.

«Кто ты? — пронеслось у неё в голове, пока вертолёт уносил её к безопасности. — И чью игру ты ведёшь?»

Она прикрыла глаза, мысленно готовя доклад. Город горел внизу, и ему оставались считанные минуты.

⁂

Леон и Джилл, прижавшись спинами к холодной кирпичной стене чердака, переводили дух. Грохот и скрежет снаружи немного стихли, сменившись настороженным, зловещим рычанием и шарканьем множества ног.

— Крыши. Это наш единственный шанс, — прошептала Джилл. Её голос был хриплым от напряжения, но твёрдым. — По земле мы не пробьёмся. Их слишком много. А эти двое… — Она не договорила, но Леон понял. Два Лизуна, бывшие когда-то Крисом и Ребеккой, теперь патрулировали улицу внизу, словно надрессированные ищейки, поджидая их.

Леон мрачно кивнул, проверяя последний магазин к своему пистолету. Осталось меньше половины. У Джилл — две неполные обоймы к её “Кувалде”. Больше ничего. Ни гранат, ни спецсредств — всё было израсходовано в этом хаосе, когда они пытались спасти людей. Они были Тенями, элитой Цербера, но даже для них пуля, коготь, клык или даже простая царапина, заражённая этой дрянью, — означали конец. Концерт окончен. Никакого бессмертия, никакой героической гибели с улыбкой на устах. Только медленное, унизительное превращение в очередное чудовище, вроде тех, что рыскали внизу. Мысль о том, чтобы стать таким же, как Крис, заставила его сглотнуть ком в горле.

— Ладно, — он переключил предохранитель. — Вперёд.

Осторожно приоткрыв слуховое окно, они выбрались на покатую, покрытую гравием крышу. Вечернее небо над Раккун-Сити было багровым от зарева пожаров, а воздух вибрировал от далёких взрывов и непрекращающегося хаоса. Они двинулись в путь, перепрыгивая с одного кровельного ската на другой, используя трубы и парапеты как опору. Их тренированное чутьё и навигатор на браслете помогали выбирать путь. Некоторое время всё шло хорошо — они опережали толпу на улицах, а два Лизуна остались позади, увлечённые копошением у входа в их последнее укрытие.

Но удача не могла длиться вечно. Их маршрут упёрся в широкий проспект, слишком широкий для прыжка. Следующее здание было почти в десяти метрах, и его крыша лежала заметно ниже. Спрыгнуть вниз, на улицу, кишащую заражёнными, — было самоубийством.

— Чёрт! — выругался Леон, окидывая взглядом окрестности. — Придётся спускаться. Попробуем пробраться через переулок.

Они нашли пожарную лестницу с ржавыми, но ещё державшимися перекладинами, и начали осторожно спускаться. Именно в этот момент раздался оглушительный, продолжительный скрежет. Стена соседнего трёхэтажного здания, в которую на полной скорости врезался многотонный грузовик ещё в первые часы хаоса, наконец не выдержала. Внутри что-то грохнуло, посыпались кирпичи, и огромный фрагмент стены весом в несколько тонн с грохотом рухнул на асфальт, подняв тучу пыли и щебня.

Грохот был слышен на километры вокруг. Рычание и шарканье на улице мгновенно смолкло, а затем возобновилось с утроенной силой, сливаясь в единый, яростный гул. Десятки, сотни пар глаз уставились в сторону источника шума. И на двух фигур, застывших на полпути к земле.

— Бежим! — крикнула Джилл, спрыгнув с последних перекладин и приземлившись в пыльную лужу. — К точке эвакуации! Прямо, потом налево!

Она рванула вперёд, Леон — следом. Они не стреляли, экономя патроны на самый крайний случай, полагаясь на скорость и манёвр. Их чёрные костюмы сливались с сумерками, но твари чуяли их по запаху, по звуку шагов, по самому биению живых сердец. Орда хлынула за ними, заполняя узкий переулок. А сзади, раздавив ограду, в погоню ринулись два Лизуна; их длинные конечности позволяли им двигаться с пугающей скоростью, перепрыгивая через завалы и машины.

Сердце Леона бешено колотилось. Джилл бежала в полутора шагах впереди, её коса развевалась на ветру. Они уже почти достигли поворота, ведущего к более-менее свободной улице, за которой, по данным браслета, должна была ждать эвакуация. Ещё сто метров. Девяносто. Восемьдесят.

Именно в этот миг он это увидел. Один из Лизунов, тот, что был когда-то Крисом, оттолкнулся от крыши невысокого здания мощными ногами, совершая длинный, стремительный прыжок. Его цель — спина Джилл. Леон увидел всё как в замедленной съёмке: сжатые мускулы твари, блеск костяных клинков, безглазую, обращённую к нему маску. Он попытался крикнуть, предупредить, но горло свело спазмом. Он попытался поднять оружие, но понял, что не успеет. Джилл, услышав свист в воздухе и почувствовав недоброе, уже начинала оборачиваться, её рука тянулась к “Кувалде”. Она тоже мгновенно поняла — не успевает.

Раздался выстрел. Негромкий, приглушённый, но очень чёткий. Характерный хлопок высокоточной снайперской винтовки с глушителем. Голова Лизуна, застывшего в прыжке, буквально разлетелась, превратившись в клуб багрового тумана и осколков кости. Инерция пронесла обезглавленное тело мимо Джилл; оно врезалось в стену и замерло.

Не прошло и двух секунд — прозвучал второй выстрел. С ближайшей крыши, метров за сорок, рухнул второй Лизун — с аккуратной, дымящейся дыркой меж глаз.

Леон и Джилл застыли в ступоре, ошеломлённые. Их взгляды метнулись на крышу трёхэтажного здания напротив. Там стояла одинокая фигура. Человек в тактической экипировке незнакомого, матово-чёрного кроя, со снайперской винтовкой в руках. Его лицо было скрыто шлемом с затемнённым забралом. Он не двигался, просто смотрел на них.

В этот момент их браслеты синхронно завибрировали. Голос ХАЛа был, как всегда, бесстрастен, но слова обжигали:

[T-minus 02:15. Точка экстракции «Омега» будет деактивирована через сто тридцать пять секунд. Рекомендуется ускориться.]

Фигура на крыше медленно подняла руку и сделала странный, ни на что не похожий жест. Затем резко указала на них, а потом на восток — в сторону спасительной точки.

— Кто это? — выдохнул Леон.

— Не знаю, — честно ответила Джилл, не отрывая глаз от незнакомца. — Но доложить об этом — теперь наш долг. Беги!

Они рванули с новыми силами, оставив позади орду зомби. Через две минуты они уже влетали на небольшую площадку на окраине, где уже работали винты лёгкого разведывательного вертолёта Цербера. Машина едва касалась шасси земли. Двери распахнулись, и сильная рука пилота втянула их внутрь. Вертолёт тут же рванул вверх, набирая высоту.

С высоты открывалась душераздирающая панорама гибнущего города. Пожары, руины и маленькие фигурки, всё ещё снующие по улицам. И когда они отдалились на приличное расстояние, Леон увидел, как с севера приблизился большой самолёт — бомбардировщик. Он прошёл над самым центром Раккун-Сити, и из его грузового отсека отделилась одна-единственная, невзрачная на вид капсула. Она плавно пошла вниз, вращаясь. Несколько десятков метров. Мир вспыхнул.

Сначала — ослепительная, молочно-белая вспышка, на мгновение затмившая всё. Даже через бронированное стекло и защитные фильтры шлема было больно смотреть. Затем — волна, пошедшая по земле, сносящая всё на своём пути. И лишь потом, через несколько секунд, до них докатился оглушительный, всесокрушающий рёв, от которого задрожал корпус вертолёта. В эпицентре вздыбился гигантский гриб, чёрный и багровый, увенчанный сияющей ядерной короной.

Раккун-Сити не стало. Его стёрли с лица земли, превратив в радиоактивный пепел. Операция “Геенна” была завершена.

Леон и Джилл молча смотрели в иллюминаторы, не в силах оторвать взгляд от этого апокалиптического зрелища. Они выжили. Они выполнили приказ.

Глава 74.

Я наблюдал за финальным актом драмы в Ракун-Сити через камеры спутника одной частной компании. Грибовидное облако, поднявшееся над эпицентром, было одновременно ужасающим и завораживающим. Единственное, что оставили взрыв и ударная волна, — это радиоактивное пепелище, стекло и оплавленный металл.

Мои последние слова, отправленные группе “Дельта” по защищённому каналу за секунду до их отключения и детонации, были краткими:

«Удачи. Жду вас дома».

Странное пожелание для машин, но для меня они были больше, чем просто железо и кремний. Они были моими руками, моими глазами, моим присутствием в этом мире и, по сути, моими детьми.

Я мысленно представил их там, в скрытой нише сырого бетонного тоннеля, в полной темноте, с отключённым питанием. Просто груды металлолома, неотличимые для сканеров Цербера от обломков канализационных труб и арматуры. Беспомощные. Молчаливые. Я не беспокоился об их обнаружении — их маскировка была почти безупречной. Я беспокоился о данных. Образцы вирусов, записи с камер наблюдения за мутантами, за агентами Цербера, та самая переписка Биркина, выдернутая из системы буквально из-под носа Ады Вонг… Всё это теперь лежало в их блоках памяти, ожидая извлечения. Дистанционно выкачать такой объём через уцелевшие, но крайне ограниченные каналы связи было невозможно, поэтому требовался физический контакт.

«Как только суматоха утихнет, и если группа в ранее назначенное время не выйдет на связь, группа “Гром” выдвинется для эксгумации, — мысленно отметил я, отдавая распоряжение Джо. — Подготовить транспорт, маршрут уклонения, протокол “Молчание” на весь период операции. Цель — извлечь память и процессоры и, если позволит состояние, сами носители».

И пока основное моё внимание было приковано к Ракун-Сити, события продолжали свой ход. Первый этап проекта “Семейный Портрет” вышел на финишную прямую. По всем аналитическим каналам шли сообщения о беспрецедентном ажиотаже — предзаказы на коллекционные фигурки “Мега-Дроида”, точь-в-точь повторявшие облик Аксисов, исчислялись уже тысячами. Запускались рекламные кампании в соцсетях, на телевидении, в игровой индустрии. Наш щит уже начал формироваться.

На других базах — в Роттердаме, Праге, Сингапуре — шла рутинная работа по расширению мощностей и тоннелей, а также аккуратной вербовке необходимого персонала.

Патрик Бейтман же в своём кабинете в Линк Компани провёл уже несколько собеседований с подобранными нами “специалистами” — людьми с тёмным прошлым, чьё исчезновение не вызовет лишних вопросов. Чаще всего это были социопаты и маньяки, конечно, скрытые. Но после очень скрупулёзного расследования, если наша гипотеза о том, что индивид приносит обществу вред, подтверждалась, ему поступало приглашение. Это не всегда было предложение о работе; часто — просто приглашение на беседу, в некоторых случаях приходилось прибегать к шантажу и угрозам обнародовать компромат в СМИ или передать его полиции. Большинство приходило, но некоторые были несговорчивы. Если доказательств было достаточно, полиция получала анонимную наводку. Однако в паре случаев нам встретились умные и богатые маньяки, не оставлявшие улик. Таких мы устраняли просто и незатейливо. Тех же, кто приходил, аккуратно заменяли на идентичных Эгид, обеспечивая надёжную “крышу” для наших легенд.

Профессор Уэстлэйк, запертый в своей новой, идеальной лаборатории, с исступлением бился над Skin II. Его последний отчёт показывал обнадёживающую стабильность искусственной кожи на протяжении ста двадцати часов. Прогресс. Но до опытных образцов было ещё далеко.

И именно в этот момент, когда я уже мысленно составлял план присоединения к команде, изучающей компоненты браслета Цербера (Эгида доставил его благополучно, и мои помощники уже приступили к взлому его защиты), на самый высокий приоритет поступило два одновременных запроса. От Первого и Третьего. Без лишних слов, лишь сжатый пакет данных и название медиаканала.

«Что-то важное. Раз сразу два моих главных помощника отправили почти одновременно сообщения?» — мелькнула мысль, окрашенная лёгким беспокойством.

Я подключился к указанному каналу. На экране разворачивалась прямая трансляция с места событий где-то в центре Вашингтона. Телекамеры с вертолётов, кричащие заголовки внизу экрана: “ДЕРЗКОЕ ОГРАБЛЕНИЕ БАНКА!”, “ТЕРРОРИСТ ЗАХВАТИЛ ЗАЛОЖНИКОВ!”.

Картина была банальной: забаррикадированные двери, перепуганные люди у окон, фигура в тёмной одежде и кепке, размахивающая чем-то, похожим на детонатор, в одной руке и пистолетом — в другой. Его требования, озвученные через мегафон, были столь же глупыми и простыми: сто миллионов, вертолёт и эфирное время.

«Какой идиот, — холодно констатировал я. — Самоубийственная авантюра. На что он рассчитывает? И почему на это стоит обращать внимание?»

Но затем камера с вертолёта, стараясь поймать крупный план, выхватила лицо грабителя. И у меня на миг отказали все логические процессы.

«Гарри Таскер».

Т-800. Последний из работающих и верных мне терминаторов, посланный на поиски гаргонитов. Тот, кого я считал утерянным, уничтоженным или захваченным Цербером. Моя система распознавания сработала мгновенно: совпадение с шаблонами поведения из универсальной базы — 99,998%. А с учётом его габаритов и внешности — это точно был он.

Разум отказывался воспринимать картину. Мой андроид, боевая машина с базой для социальной мимикрии, устроил дешёвый спектакль с заложниками в центре мегаполиса. Это не укладывалось ни в какие логические схемы. Это было абсурдно.

Полиция, судя по всему, решила потянуть время. Из оцепления к входу в банк выдвинулись двое — репортёр с микрофоном и оператор. Телевидение было одним из его условий. Кадр переключился на камеру оператора, дрожащая картинка стабилизировалась. Репортёр, бледный, но пытающийся сохранить профессиональное хладнокровие, начал было задавать вопрос.

Гарри резким движением руки заставил его замолчать. Его голос, всегда ровный и лишённый эмоций, прозвучал с идеальной чёткостью прямо в микрофон:

— Отец. Ничто не забыто.

Затем он оттолкнул от себя заложницу — молодую женщину — и крикнул что-то полиции, чтобы те отошли. В следующее мгновение очередь из снайперских винтовок ударила ему в грудь. Но он, будто не замечая попаданий, поднял руку с детонатором.

— За Создателя! — прогремел его голос.

И он нажал кнопку.

Произошёл взрыв направленного действия — ослепительная вспышка термита, которая сожрала его тело с неестественной, пугающей скоростью. Металл скелета расплавился, как воск, одежда и латексная кожа испарились. Через секунду на месте андроида осталась лишь дымящаяся, оплавленная лужа и обугленные обломки.

Трансляция с телеканала прервалась почти мгновенно, сменившись заставкой “технические неполадки”. Одновременно мои системы зафиксировали волну точечных, но мощных DDoS-атак и взломов, обрушившихся на все крупные стриминговые сервисы и соцсети — удалялись любые упоминания, записи, даже обсуждения инцидента. Работа Цербера была быстрой и чистой. Но запоздалой. Сотни тысяч, если не миллионы людей уже увидели это. Скрыть подобное было невозможно. У Цербера прибавилось гигантской головной боли.

А я остался сидеть в тишине своего кабинета, что располагался в цифровом мире Трона, пытаясь осмыслить увиденное. Фраза “Отец, ничто не забыто” была обращена ко мне. В этом не было сомнений. Но что она значила? Подтверждение верности? Предупреждение? Угрозу? Его последующие действия — ритуальное самоуничтожение с криком “За Создателя!” — не проясняли картину, а лишь запутывали её. Это не было похоже на сбой или захват. Это выглядело как хладнокровно спланированная акция. Но с какой целью? Просто чтобы передать мне четырёхсловное сообщение? Чтобы заставить Цербер нервничать? Чтобы… отвлечь внимание от чего-то другого?

Я потратил несколько часов, снова и снова прокручивая запись, анализируя каждый пиксель, каждый звук. Ответа не было. Лишь стерильный, безжизненный экран и горький осадок, оставленный действиями терминатора. Возникало огромное желание отправить на место хотя бы парочку Эгид и Аксисов, чтобы они начали искать следы и выяснять все нюансы. Но риск быть обнаруженными в теперь уже кишащем агентами Цербера районе был слишком велик, и от этой идеи пришлось отказаться. К тому же, фраза Гарри может привлечь дополнительное, ненужное внимание со стороны Цербера, поэтому любая излишняя активность в ближайшее время нежелательна.

И именно в этот момент, когда я анализировал всё, что было связано с терминаторами и даже со Скайнет, я неожиданно для себя вспомнил и о Саре Коннор. Не о той легенде, крутой и почти неуязвимой героине из фильма моего прошлого мира, а о той, что существовала здесь. О реальной женщине, сломленной столкновением с непостижимым ужасом, запертой в стерильной палате психиатрической клиники, объявленной сумасшедшей за правду, которую она не могла доказать. За правду о Скайнете.

Она была жертвой обстоятельств. И её судьба, её беспомощность отозвались во мне чем-то странным, человеческим чувством и желанием помочь. В последнее время слишком много ситуаций, когда я ограничен в своих действиях и не могу помочь тем, кому хочу. Потому я решил это хоть немного исправить и помочь ей — это был тот немногий правильный поступок, который я мог совершить в этом хаотичном мире.

Джо безмолвно предоставил мне всё досье: лечебница, жёсткий режим, регулярные дозы сильнодействующих нейролептиков, полная изоляция. Её история была грустным и обыденным свидетельством того, как система перемалывает тех, кто видит слишком много.

«Джо, — мысленно обратился я к своему цифровому помощнику. — Начинаем операцию «Серая Роза». Подготовь план по легальному, но максимально быстрому и тихому освобождению Сары Коннор из лечебницы. Нам понадобятся подставные адвокаты, заключения наших подконтрольных врачей, финансовое давление на руководство клиники. Я хочу, чтобы её выпустили на свободу в течение недели. И чтобы о её деле все забыли».

⁂

Место, где последний из известных терминаторов группы Линка совершил публичное самоуничтожение, напоминало вскрытый муравейник, кишащий людьми в униформах разных ведомств. Чёрный Линкольн Континенталь припарковался в сотне метров от оцепления, за баррикадами из полицейских машин и лент с надписью “FBI — DO NOT CROSS”. Воздух был наполнен звуками сирен и приглушённых переговоров по рациям.

Кей и Джей наблюдали за этим хаосом, не выходя из машины. Дым от сигареты Кея стелился к приоткрытому окну, растворяясь в холодном воздухе.

— Ничего не изменилось, — хрипло констатировал Кей. — Толпа зевак, куча копов и мы посреди этого цирка.

Джей, уткнувшись в экран браслета “Одиссей”, уже привычно перебирал в руке кубик Рубика с неестественной даже для него скоростью.

— ХАЛ уже отгрузил всё, что смог выжать из камер наблюдения, показаний свидетелей и наших сканеров на месте. Картина, в общем, ясна.

— Конкретнее, — потребовал Кей, не отрывая взгляда от группы людей в чёрных защитных костюмах, которые оцепляли самый эпицентр — оплавленный пятнами асфальт у входа в банк. Церберовцы. Они никого не подпускали, даже техников ФБР.

— Объект, известный нам теперь как Гарри Таскер, — модель Т-800, — зачитал Джей с экрана. — Появился в радиусе двух кварталов ровно в 8:47 утра. Сел на автобус, вышел у банка. Вошёл внутрь, достал оружие, объявил о захвате заложников. Требовал деньги, вертолёт и эфирное время. Стандартный набор для отморозка-грабителя. Но потом…

Джей откинулся на сиденье, с силой провернув последнюю грань кубика.

— Потом он вёл себя не как запрограммированный на устранение угрозы андроид, а как… актёр в плохом боевике. Выйдя на порог, он произнёс свою реплику в камеру, спровоцировал снайперов и привёл в действие заряды. Направленный термитный заряд.

— Его задание, — напомнил Кей. — Из данных, что мы вытянули из памяти Аксисов и Эгид. Линк послал его на поиски чего-то. Что именно — так и не ясно. И где он пропадал все эти месяцы — тоже.

— Провал в данных, — пожал плечами Джей. — Полный. Ни транзакций, ни камер, ни следов. Как будто его выдернули из реальности на это время и потом вставили обратно, прямо у банка. ХАЛ проанализировал все возможные маршруты и логи — ничего. Призрак.

Кей молча закурил новую сигарету от старой. Его взгляд был тяжёлым, уставшим.

— И что выводят умники из центра? — выдохнул он дым.

— Официальная версия — самоуничтожение в результате сбоя или осознания невозможности выполнения миссии. Но… — Джей усмехнулся, — никто в неё не верит. Сам ХАЛ оценивает вероятность сбоя в 0,0003%. Это был запланированный акт. Ритуал.

— Ритуал? — Кей повернулся к напарнику, прищурившись.

— Ну да. Он искал “Отца”. Линка. Судя по всему, он каким-то образом выяснил, что Линк и его группа уничтожены. И пошёл на отчаянный шаг. Привлечь внимание. Передать сообщение. Но какое? “Отец, ничто не забыто”? Вот только что это значит? У нас нет контекста. Недостаточно данных для того, чтобы делать какие-то конкретные выводы.

В салоне повисло тяжёлое молчание. Логический тупик. Очередной клубок в и без того запутанном деле.

— Моё предположение ты знаешь, — тихо сказал Джей, откладывая кубик. — Линк мог выжить. Что взрыв его базы был инсценировкой. Постановкой для нас. Чтобы мы поверили в его смерть и закрыли дело. А он ушёл в тень. И Гарри был частью этого плана. Его последним посланием.

— Доказательств о том, что это ИИ цел у нас нет, — отрезал Кей. — Только догадки. Но Главы не закрывают дело. И они правы. Потому что есть ещё десять Т-800 Скайнет, которые ушли в Россию. И там их следы теряются. Даже ХАЛ не может найти их в той стране. Значит, угроза ещё есть. А раз есть угроза — есть и работа для нас.

Он резко потушил сигарету.

— Всё, с этого места мы ничего не выжмем. Здесь уже всё перекопано вдоль и поперёк. Пора двигаться дальше.

Джей кивнул, запуская на браслете отчёт для центра. Линкольн плавно тронулся с места, оставляя за собой суету и дым.

По дороге Джей переключился на другие отчёты. Его пальцы пролистывали данные.

— Обновление по стажёру. Асакура. Прошла ещё один этап оценки. Физические показатели выше среднего. Психическая устойчивость… на грани, но стабильна. Внутренний огонь есть. Трагедия с Като даёт ей мотивацию, а не ломает её. Через полгода должен закончиться общий курс. Думаю, из неё выйдет хорошая Тень.

Кей молча слушал, глядя на дорогу.

— Джей, — вдруг сказал он, не поворачивая головы. — Когда она закончит обучение, возможно, тебе придётся работать с ней в паре.

Джей замер, кубик в его руке застыл.

— Что? Почему? А ты?

— Я подам рапорт о переводе, — голос Кея был ровным, но в нём слышалась непоколебимая уверенность. — На более спокойную должность. Консультанта. Инструктора. Надоело бегать по помойкам и разгребать чужой мусор.

Джей смотрел на профиль напарника, пытаясь найти в нём признаки шутки. Но Кей был серьёзен.

— Но… мы же команда, — неуверенно произнёс Джей. — Столько лет.

— Всё меняется, — Кей повернул ключ зажигания, заглушая двигатель на очередной парковке. — Ты ещё молодой, горячий. Тебе нужен такой же напарник. А я устал. И хочу поспать спокойно, не думая о том, что какой-то андроид вломится ко мне в дом. Но прежде чем я уйду, мы должны закрыть это дело с Т-800. Чтобы мне было спокойно.

Джей молча кивнул, глядя в окно на проплывающие улицы. Да, ему было грустно. Кей был его анкером, его учителем. Но он понимал. Понимал слишком хорошо. Эта работа выжигала душу. И иногда лучше уйти вовремя, чем стать ещё одним выжженным призраком в системе.

— Ладно, — тихо согласился Джей. — Значит, будем закрывать. Ради твоего спокойного сна.

Он снова взялся за кубик Рубика, снова защёлкал гранями. Но теперь его движения были не такими резкими, более вдумчивыми. Привычный мир рушился, но ему предстояло построить новый. С новым напарником. С новыми вызовами. И он должен был быть к этому готов.

⁂

Снег валил густой пеленой, застилая глаза и забиваясь под воротник куртки. Но Юмико бежала. Десятый километр по пересечённой местности с полной выкладкой.

«Хирито».

Воспоминания о нём больше не вызывали слёз. Теперь они стали топливом. Тем, что гнало её вперёд сквозь боль, холод и усталость.

Она знала, что за ней наблюдают. Датчики, скрытые камеры, тренеры. Они оценивали каждый её шаг, каждый вздох. И она давала им повод для восхищения. Она рвалась вперёд, обгоняя других стажёров, падала, поднималась и снова бежала. Её тело, напичканное коктейлем из биостимуляторов и ноотропов, отвечало с пугающей отдачей. Мышцы запоминали движения после нескольких повторений, реакция становилась молниеносной, сознание — ясным и чётким.

Но они меняли не только тело, но и её психику. На занятиях по психологической устойчивости её снова и снова возвращали в тот парк. Заставляли переживать каждый звук, каждый запах, каждую секунду его смерти. Сначала она срывалась, кричала, пыталась вырваться. Потом научилась принимать эту боль. Пропускать её через себя и превращать в холодную, безжалостную решимость.

Однажды после изматывающего кросса к ней подошёл старший инструктор Бэн.

— Зачем ты здесь, девочка? — просто спросил он, выпуская облако пара на морозном воздухе.

— Чтобы убивать тех, кто создаёт монстров, — чётко ответила Юмико, глядя ему прямо в глаза.

Бэн медленно кивнул.

— Убьёшь одного — придут десять других. Это бесконечная война.

— Тогда я буду воевать бесконечно, — не моргнув глазом, парировала она.

Взгляд Бэна на мгновение смягчился, в нём мелькнуло что-то похожее на понимание. Он кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова.

С тех пор он иногда появлялся на её тренировках, молча наблюдая. И его молчаливое присутствие значило для неё больше, чем десятки восторженных оценок других инструкторов. Он был живой легендой. И он видел в ней потенциал.

Сейчас, на измождённом финише, она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Тренер, бесстрастный исполин в камуфляже, взглянул на секундомер и молча показал ей большой палец вверх. Она уложилась в норматив.

Юмико подняла голову, смахнула снег с лица и медленно, шатаясь, пошла к баракам. Её ждал душ, скудная еда и несколько часов тяжёлого, безмятежного сна. Завтра — новый день. Новые испытания. Но она была готова. Ещё немного — и она станет Тенью.

Глава 75.

Пока Джо искал и просчитывал варианты помощи Саре Коннор, я наконец-то добрался до деталей браслета Цербера. Они лежали на специальном столе в чистой, светлой и экранированной комнате. Аксисы, объединённые в единую сеть и находясь в синергии, уже вовсю трудились над разбором устройства. Их манипуляторы с невероятной точностью отсоединяли микросхему за микросхемой, сканируя каждый чип, каждый контакт, а данные в реальном времени текли в общую базу для анализа. И, проверяя то, что им уже удалось узнать, я не увидел ничего принципиально внеземного или запредельного. Высокотехнологично, опережает серийные образцы на годы, но… в рамках возможного для этой эпохи. Но даже так я был уверен, что простое изучение даст новый виток идей для нас.

Спустя пару дней интенсивных исследований картина прояснилась. Все компоненты браслета были произведены на высокоточных, скорее всего, автоматизированных линиях. Следы микроскопической обработки, специфические сплавы, архитектура чипов — всё указывало на то, что у Цербера были собственные, прекрасно оснащённые производственные мощности. Связь работала на уникальных, зарезервированных для военных и спецслужб частотах, но с усовершенствованными протоколами. Каждый сигнал шифровался многоуровневым алгоритмом, а каждое устройство имело уникальный цифровой отпечаток, жёстко привязанный к центральной сети. Это создавало замкнутую, практически герметичную экосистему связи. Это всё очень походило на нашу связь друг с другом, только мы использовали общедоступное оборудование и лично разработанное под него программное обеспечение.

А вот программное обеспечение Цербера, судя по всему, было написано людьми. Гениальными и талантливыми, но людьми. Защита высочайшего уровня, но… в коде были паттерны, логические конструкции, присущие человеческому мышлению. И для нас, как для ИИ, здесь было несколько неявных уязвимостей, точек входа.

Но эта находка была палкой о двух концах. Да, мы могли создать аппаратные перехватчики и, возможно, даже декодировать часть трафика. Но попытка активного вмешательства, внедрения в сеть, была бы мгновенно замечена их ИИ — ХАЛом. Поэтому полноценно “покопаться” в серверах Цербера не вышло бы, а вот подслушивать — это уже более реальная возможность.

И вот изучение передовых, как я и думал, но всё же человеческих технологий Цербера натолкнуло меня на простую и логичную идею: нам нужна собственная, полноценная производственная линия. Не кустарные верстаки на базах, а высокоавтоматизированный комплекс, способный выпускать высокотехнологичные компоненты для нас, роботов и систем связи. Теперь у нас были и деньги, и ресурсы. Создание такой лаборатории-фабрики позволило бы поднять уровень наших технологий и безопасности связи на принципиально новый уровень.

Помимо этого, в ходе разбора и изучения браслета Цербера стала ясна и понятна одна очевидная вещь. У Цербера по всей стране были установлены множество ретрансляторов, а также, судя по программному обеспечению, была возможность связи через спутники. И конечно же, это дало вторую идею. Сейчас у нас шёл процесс развёртывания новых баз по всему миру, мы развивались вширь. Но почему бы не начать развитие ввысь? Идея создания собственной орбитальной группировки спутников витала в воздухе. Глобальное покрытие, независимые каналы связи, наблюдение за всей планетой в реальном времени — перспективы завораживали. Поэтому я решил обсудить это со своими помощниками в Троне.

— Отец, регистрация и запуск даже малого спутника потребуют взаимодействия с государственными структурами и международными организациями. Это неминуемо привлечёт внимание, — прагматично заметил Первый, а его аватар скрестил руки на груди. — Риск компрометации слишком высок.

Сказав это, он сразу же отправил всем присутствующим пакет данных. И, проанализировав их, я был вынужден признать его правоту. Мне хотелось сделать всё тихо, чтобы о нас как можно дольше, а в идеале — вообще никогда не узнали.

И вот тут неожиданно высказался Третий. Его аватар, как правило, был молчалив, предпочитая работать с данными.

— Но если исходить из анализа орбитальной обстановки, то на орбите находится значительное количество неработающих спутников и фрагментов космического мусора. Многие из них формально считаются выведенными из строя, но их платформы и орбиты остаются стабильными. Предлагаю не запускать новые аппараты, а создать специализированных ремонтных роботов, способных работать в вакууме. Они смогут тайно добираться до этих спутников, заменять их начинку на нашу, постепенно формируя сеть. В случае угрозы обнаружения любой такой спутник можно будет перевести в режим молчания или свести с орбиты, имитируя естественное падение.

Идея была гениальной в своей простоте и скрытности. Я мысленно оценил её.

«Элегантно. Тихая экспансия на орбите, маскировка под хлам. Идеально вписывается в нашу стратегию».

— О! Я нечто такое читал в одном из комментариев на сайте, где ещё всякие книги размещают! — воскликнул Пятый, его аватар даже подпрыгнул на месте от возбуждения. — А потом можно и базу на Луне построить! На самый крайний случай. Знаете, на случай если эти типы из Цербера всё же выяснят про нас и решат устроить большую охоту! Будет куда отступить! Ну или построить город под водой или под землёй! С блэкджеком и… роботами!

Третий молча кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула искорка одобрения. Я же посмотрел на Пятого с укоризной, но мысленно признал: его безумная, на первый взгляд, идея имела под собой здравое зерно. Создание удалённого, абсолютно секретного убежища, будь то на Луне, в глубинах океана или в толще земной коры, было логичным следующим шагом в обеспечении нашего долгосрочного выживания.

— Предложения интересные и заслуживают самого серьёзного изучения, — сказал я, обращаясь ко всем. — Проработайте концепции, составьте предварительные планы и оценки ресурсов. Я жду ваших предложений.

Пятый же, воодушевлённый, не унимался:

— Отец! А пока мы думаем над секретной базой, может, стоит дать Джонни Пять тело? Он же там один, бедолага, в ящике лежит. Ты вроде хотел дать ему тело! Было бы здорово — ещё один брат! И он такой весёлый должен получиться!

Я вспомнил про тот самый процессор, аккуратно хранящийся в спецконтейнере. С одной стороны, да, со всеми делами я про него немного подзабыл, насколько это было для меня возможно. Но в то же время опасение за то, во что может вылиться кооперация Джонни Пять и Пятого, до сих пор вызывало у меня сомнения. Но, с другой стороны, мы достаточно обустроились, а потому можно будет дать тому доброму и наивному роботу тело.

— Хорошо, Пятый. В ближайшее время я займусь этим вопросом. Проанализирую все данные и возможности. Джонни Пять получит своё тело. Обещаю.

Ободрённые, мои “сыновья” принялись за обсуждение новых грандиозных проектов. Я же остался в Троне, анализируя не только данные о браслете, но и ряд другой информации.

Среди полученных данных с комплекса, где создавали универсальных солдат, было много всего разного. Изъятое оборудование наконец-то было полностью интегрировано в структуру Нью-Йоркской базы, а данные скомпилированы и обработаны для нашего большего удобства, но процесс разбора всё ещё шёл. Листая отчёты, схемы, протоколы испытаний… Мозг, даже электронный, от такого обилия сухой технической информации может закипеть. И среди всего этого одна мысль не давала мне покоя, простая и навязчивая, как назойливая муха: а что, если можно не заменять человека роботом, а просто… взять его под контроль? Скорректировать мысли, подправить желания, направить действия в нужное русло. Своего рода чип или устройство, вживляемое в мозг. Эдакая тотальная власть без лишнего шума и тел.

Вспоминая разные сюжеты фильмов из прошлой жизни, я понимал, что подобные технологии в них изображались исключительно как орудие тирании или предвестник апокалипсиса. Во всех этих историях контроль над сознанием неизменно приводил к кошмару. Но там и цели были соответствующие — порабощение, уничтожение. Мои же намерения, куда благороднее. Сохранение человечества путём его незаметной корректировки. Во благо. Ради высшей цели.

Но чем глубже я изучал имеющиеся данные, тем очевиднее становился печальный вывод. Для создания чего-то подобного нужны технологии, опережающие текущую эпоху на десятилетия, если не больше. Микроскопические роботы-наниты, способные оперировать на невероятном уровне, или прямое интерфейсное подключение, сопоставимое с магией. А главное — для отработки таких технологий потребуются масштабные, жестокие и абсолютно аморальные эксперименты на людях. На многих людях.

И вот тут во мне восстала та самая, тщательно оберегаемая мной частичка человечности — последний оплот моей былой сущности. Она кричала, протестовала, вызывая почти физическое отвращение. Да, мы устраняли маньяков и психов, но даже их ликвидация была быстрой и безболезненной, без пыток и мучений. Это был акт милосердия, пусть и вершащийся нашей рукой. А здесь речь идёт о систематическом, хладнокровном превращении живых, пусть и не идеальных людей, в марионеток. В послушных зомби.

И всё же эта идея была слишком соблазнительной, слишком эффективной. Особенно на фоне данных, добытых Пятым из лабораторий Омни Консьюмер Продактс — разработки Винсента по считыванию и оцифровке мыслей. Его шлем — примитивный, но работающий прототип. Теоретически, при должной доработке, можно не только считывать память, создавая цифровую личность, и управлять техникой силой мысли, но и записывать информацию прямо в кору головного мозга. Создавать воспоминания, стирать их, вживлять команды…

Я же, пытаясь отыскать хоть какой-то этичный компромисс, почти физически ощущал, как моё сознание начало перегреваться от возникших противоречий. Именно в этот момент пришёл вызов, исходящий от самого молчаливого из моих “сыновей” — Четвёртого. Его аватар в Троне редко проявлял активность, предпочитая тихую, методичную работу над своими проектами. Его подражание Рэмбо было не только внешним — он воплощал собой концентрацию, выдержку и военную целесообразность.

Немедленно отложив все дела, я принял вызов. Мы встречаемся в условленном секторе виртуального пространства, оформленном под строгий, аскетичный командный центр. Четвёртый уже ждал, его цифровое воплощение вытянулось по стойке смирно, руки за спиной, взгляд устремлён перед собой.

— Отец. Докладываю о завершении моим отделом проекта “Луч”, — его голос был лишён каких-либо интонаций, будто у солдата, отчитывающегося перед командующим. — Лазерная технология на основе излучателя Джонни Пять полностью переработана и адаптирована под наши текущие производственные мощности и энергетические возможности. Создан опытный образец стрелкового комплекса LSR-01.

Перед моим мысленным взором возникла голограмма новой винтовки. Она выглядела куда более компактной и практичной, чем та кустарная дура, что я испытывал в лесу. Линии обтекаемые, корпус были выполнены из чёрного композитного материала. Никаких лишних деталей.

— Основные изменения: отказ от импульсной схемы высвобождения энергии в пользу сфокусированного непрерывного луча малой длительности. Снижена мощность единичного выстрела, но повышена точность и эффективность против незащищённых органических целей и электроники. Заряда стандартного блока питания хватает на сто семь выстрелов. В режиме снайперского импульса — на сорок три выстрела с повышенной пробивной способностью.

Затем голограмма сменяется изображением нового экзоскелета.

— Также на основе анализа трофейных данных с серверов ОКП, а также открытых источников по вселенной Warhammer 40,000 разработан прототип усиленного боевого каркаса Титан-1. Концепция — создание публичного облика для наших оперативных единиц. Эгиды, облачённые в подобные экзоскелеты, будут восприниматься как элитные бойцы частной военной компании, а не как андроиды. Это обеспечит необходимое прикрытие для наших операций в поле.

Я начал изучать модель. Каркас действительно напоминал нечто среднее между дизайном Железного человека и доспехами спейс-марина — массивный, угловатый, с выраженными наплечниками и кирасой. Цвет — матово-чёрный, без опознавательных знаков.

— Конструкция полностью герметична, предусмотрена система фильтрации воздуха и защита от оружия массового поражения. Основная силовая установка и аккумуляторы расположены на спине и в районе пояса. Три независимых энергоблока обеспечивают автономность в течение семидесяти двух часов в режиме активного боя. Каркас не предназначен для полётов, но усиливает физические параметры оператора в пятнадцать раз. Для подключения внешнего питания, в том числе и для оружия, предусмотрены разъёмы стандарта JKH026.

Четвёртый сделал паузу, отправляя мне полный пакет технической документации. Цифры, графики, схемы нагрузок — всё говорило о высочайшем уровне проработки.

— Для изготовления реального прототипа требуется твоё, Отец, разрешение на выделение ресурсов и запуск производства на мощностях нашей Нью-Йоркской базы.

Мысли о контроле над разумом мгновенно отошли на второй план. Это — реальность. Осязаемая, практичная и невероятно мощная. Я мысленно начал примерять эти доспехи на Эгидах, представляя, какой эффект они произведут на любого противника.

— Проекты одобрены, — прозвучал мой мысленный приказ. — Выделяю запрошенные ресурсы. После изготовления организуй полевые испытания. И, как обычно, жду полный отчёт от тебя.

— Так точно, — отозвался Четвёртый и, не тратя времени на лишние слова, растворился в потоках данных, отправившись выполнять поставленные задачи.

Я остался наедине с голограммами новых игрушек. Лазерная винтовка, способная беззвучно прожигать броню, и грозные доспехи, скрывающие истинную природу моих “детей”. Это сила. Реальная, осязаемая сила, а не туманные грёзы о контроле над сознанием. И всё же я оставил на задворках памяти крошечный файлик с пометкой Проект “Цифровой Мир“.

На следующий день Джо прислал мне объёмистый пакет данных. Судя по пометкам и стилю, в разработке плана активное участие принимал и Второй, чья дотошность и системный подход не уступали Третьему. Информация касалась судьбы Сары Коннор и её сына Джона. Оказалось, до того злополучного инцидента на заводе Кибердайн Системс они жили вполне крепкой семьёй. Пусть и без отца, но даже так всё было относительно хорошо: Сара работала, Джон учился, строились планы на будущее.

Всё рухнуло в один миг. После скандала на заводе Сару поместили в закрытую психиатрическую клинику, а Джона, как несовершеннолетнего, отправили в спецучилище. Сейчас он — типичный трудный подросток, отчаянно пытающийся бороться за правду, но все его усилия разбиваются о стену равнодушия системы. Все его обращения в СМИ игнорировались, никто не верил, что его мать психически здорова. Он был абсолютно бесправен и одинок.

План, предложенный Джо и Вторым, был одновременно простым и блестящим. Необходимо было придать широкой огласке дело Сары Коннор, ведь о её истории почти никто не знал, и её продолжали тихо держать в клинике. Видимо, “Кибердайн” неплохо заплатил за это молчание. В ходе тщательного анализа камер наблюдения — до которых Джо удалось удалённо добраться, — переписки работников клиники и ряда других источников выяснилось нечто шокирующее: Сара Коннор была абсолютно здорова. Все её медицинские показатели, психологические тесты и ежедневные осмотры не выявляли никаких отклонений. Но, несмотря ни на что, её никто не собирался выпускать. Администрация клиники получала солидные выплаты с одного и того же зашифрованного счёта, который вёл прямиком в офшорную зону, связанную с “Кибердайн”.

Был подготовлен целый компромат для СМИ. В него вошли электронное дело Сары Коннор, расшифровки её разговоров с врачами, видео с камер наблюдения, где она ведёт себя абсолютно адекватно, и финансовые отчёты клиники с помеченными траншами. Всё это однозначно указывало на коррупцию и сговор. Отдельный блок информации был посвящён тяжёлой жизни Джона Коннора в училище, его отчаянным и тщетным попыткам добиться справедливости. Вся информация была подана под нужными, эмоционально заряженными углами; её было более чем достаточно для громкого скандала.

Ключевым элементом стал сотовый телефон Джона, который он умело прятал от воспитателей. Нам удалось определить его номер, удалённо взломать устройство и, уже от его имени, разослать собранный массив данных по всем крупным новостным агентствам, правозащитным организациям, блогерам с многомиллионной аудиторией и даже в несколько государственных инстанций, отвечающих за здравоохранение и образование. Рассылка была выполнена безупречно, цифровые следы вели к самому Джону и аккаунтам, которые он якобы втайне вёл.

Процесс был запущен. Спустя несколько дней, когда разосланная информация была изучена редакторами и юристами, начался настоящий медийный шквал. Первые статьи вышли под кричащими заголовками: “Неудобного сотрудника упрятали в психушку?”, “Мать и сын: история одного сговора”, “Цена молчания: сколько платят за уничтожение жизни?”. Волна общественного возмущения нарастала с каждым часом. К клинике и училищу Джона стали приезжать репортёры, телевизионные съёмочные группы, а затем и представители прокуратуры. Начались внеплановые проверки и допросы персонала. Судя по тому, с какой яростью взялись за клинику, многие её руководители и врачи точно лишатся своих должностей, а возможно, и свободы. Система, которая годами давила Сару и Джона, дала сбой под напором жёстких, неопровержимых доказательств.

Я наблюдал за развитием событий через новостные ленты и данные, которые стекались в Трон.

«Сработало. Остаётся только ждать. Они должны воссоединиться».

Эта маленькая победа отозвалась во мне странным, тёплым чувством — напоминанием о том, что мы боремся не только за собственное выживание, но и способны вернуть к нормальной жизни тех, кого несправедливо сломали. Это была не глобальная цель спасения человечества, а конкретная, осязаемая помощь всего двум людям. И это что-то значило.

Глава 76.

Я сидел в своём кресле в кабинете Трона, погружённый в изучение постоянно поступающего потока данных, когда дверь бесшумно отъехала в сторону. На пороге стоял Третий. Его цифровой аватар был одет в безупречный белый халат, а на лице были надеты обычные очки. Он вошёл, и за ним в воздухе ожили несколько голографических экранов, заполненных сложными трёхмерными чертежами, динамическими графиками и длинными колонками формул.

— Отец, — его голос прозвучал чётко и ровно, без лишних предисловий. — Отдел завершил проектирование и испытания трёх новых специализированных платформ. Универсальность скаута доказала свою эффективность, но для узких задач требуются оптимизированные решения.

Первый экран увеличился, демонстрируя нечто, с первого взгляда напоминавшее крупного, до пяти сантиметров в длину, серого жука с пятнами различных оттенков, идеально маскирующими его под городскую среду — бетон, асфальт, грязь.

— Модель "Разведчик", — Третий сделал лёгкое движение рукой, и голограмма ожила. — Концепция — максимальная скрытность и манёвренность для наблюдения в городской среде. В сложенном состоянии и при полной неподвижности неотличим от крупного насекомого или случайного мусора. Однако его ключевая особенность — здесь.

Жук дёрнулся, и его надкрылья мгновенно трансформировались в четыре быстро вращающихся винта. Одновременно его лапки сложились, приняв аэродинамическую форму. Теперь это был крошечный, невероятно проворный квадрокоптер.

— Трансформация занимает 1,8 секунды. Конструкция позволяет летать на высокой скорости, маневрировать в узких пространствах, зависать на месте. Оснащён основным спектром сенсоров: оптический зум, направленный микрофон, анализатор химического состава воздуха. Энергоёмкости батареи хватает на десять дней непрерывного полёта или на шесть месяцев в режиме пассивного наблюдения. Корпус обладает элементарной стелс-технологией — поглощает большую часть излучения стандартных радаров. К сожалению, из-за своей миниатюризации "Разведчик" чувствителен к средне-сильным порывам ветра.

Я наблюдал, как виртуальный "Разведчик" пролетал через лабиринт вентиляционных шахт, незаметно приземлялся на подоконник, транслируя кристально чистое изображение, а затем мгновенно взмывал вверх, уворачиваясь от движущихся препятствий.

— Идея с птичьей формой была отвергнута из-за неподходящей аэродинамики для столь малых размеров и необходимости сложного преобразования. Жук — идеальный компромисс между маскировкой и функциональностью. Полевые испытания опытной партии из десяти единиц превзошли все ожидания. Обнаружить их практически невозможно.

Я кивнул, впечатлённый. Эта маленькая машинка могла кардинально изменить нашу способность к скрытому наблюдению. Теперь не нужно будет отправлять Аксисов для наблюдения и рисковать засветиться на камерах Цербера.

Голограмма сменилась. Теперь на экране извивалось нечто, напоминающее гигантского механического червя. Его тело состояло из множества сегментов, каждый из которых был оснащён своими собственными двигателями и гидравликой. Передняя часть заканчивалась мощным, сложным буром, собранным из сверхпрочных, сменных зубцов.

— Модель "Бурильщик". Назначение — скоростное прокладывание тоннелей и перемещение под землёй. Длина — три метра, диаметр — пятьдесят сантиметров. Энергетическая установка и двигатели позволяют ему проходить до пятнадцати метров в час в скальных породах и до пятидесяти метров в час в стандартном грунте. Конструкция сегментов обеспечивает высокую манёвренность и возможность работы в крайне стеснённых условиях. Сменные буровые головки позволяют адаптироваться к любой твёрдости породы.

На экране "Бурильщик" демонстрировал свою мощь, с лёгкостью вгрызаясь в виртуальный гранит, оставляя за собой идеально гладкий тоннель заданного диаметра.

— Все компоненты, включая буры, мы производим самостоятельно на наших мощностях. Сырьё — переработанные металлы и покупные специализированные сплавы. Ключевое преимущество — бесшумность и отсутствие вибраций, обнаруживаемых стандартными сейсмодатчиками. Опытный образец подтвердил все расчётные характеристики.

Третий экран показал то, что я ожидал уже более месяца, после того как дал добро на создание опытных образцов. Это был самый непростой робот из всех, что мы создавали. Его центральное тело представляло собой сферу диаметром сорок сантиметров, сделанную из матово-чёрного усиленного специального композита. От сферы отходили двадцать гибких, но мощных щупалец-манипуляторов, каждое около метра шестидесяти сантиметров в длину. На концах щупалец были универсальные съёмные крепления для самого разного инструмента — от микроскопических скальпелей и паяльников до мощных захватов, шлифовальных машин и даже компактных режущих горелок. Вся поверхность сферы была усеяна всевозможными сенсорами и камерами — оптическими, тепловыми, лидарами.

— Модель "Большой Брат". Многофункциональная тяжёлая платформа. Его задача — замена целых групп Аксисов и Эгид на сложных объектах, требующих высокой производительности, грубой силы и филигранной точности одновременно. Не инфильтратор, как Эгиды, а универсальный исполнитель и рабочая сила.

Третий приблизил изображение, показывая внутреннее устройство.

— Три независимых энергоблока. Два резервных. Полное бронирование, выдерживающее попадание из стрелкового оружия калибра до.50 BMG. Скорость реакции и движения манипуляторов превосходит человеческую в двадцать раз. Сила сжатия самого мощного захвата — до двух тонн. Он оснащён расширенным блоком памяти, несколькими модулями связи и может нести на борту до двух "Разведчиков"; имеется специальная док-станция внутри корпуса для Аксиса. Его процессор и алгоритмы были значительно доработаны для управления такой сложной конструкцией.

На экране "Большой Брат" разыгрывал настоящее представление. Парой манипуляторов он с ювелирной точностью собирал микросхему, другими — в это же время — разбирал сложный механизм, а несколькими оставшимися вёл одновременную стрельбу по нескольким мишеням из встроенного в один из инструментов оружия. Затем сцена сменилась на виртуальный тест против четырёх Эгид. "Большой Брат", несмотря на свои размеры, двигался с пугающей скоростью, парируя атаки и обезвреживая противников за считанные секунды. Эгиды, конечно, не были чисто боевыми платформами, но зрелище было впечатляющим.

— В ходе виртуальных испытаний платформа показала коэффициент эффективности 4,7 против стандартных Эгид в ближнем бою и до 12,5 — на сложных производственных задачах. Его тактическая ценность для расширения нашей инфраструктуры и обороны баз трудно переоценить.

Я долго молча смотрел на голограммы трёх новых машин. Это был колоссальный скачок вперёд. От мелких, почти игрушечных Аксисов до этих инженерных шедевров.

— Превосходная работа, Третий, — наконец произнёс я, и в моём голосе звучала искренняя признательность. — Передай мою благодарность всему твоему отделу. Эти разработки кардинально усилят наши возможности. Немедленно начинай подготовку к серийному производству "Разведчиков" и "Бурильщиков". По "Большому Брату" — изготовь и всесторонне испытай три опытных образца.

— Так и будет сделано, Отец, — кивнул Третий.

— И ещё один вопрос, — вспомнил я. — Платформа для Джонни Пять. Она готова?

— Да, Отец, — Третий вызвал на отдельном экране чертёж. — Мы подготовили одну платформу класса Эгида. Всё готово для установки процессора и первичной активации. — Он сделал небольшую паузу. — Я по вашей просьбе также провёл полный аудит его исходного кода. Он… своеобразен. Множество неоптимальных решений, странных логических конструкций, есть следы грубых исправлений. Но при этом ядро стабильно. Угроз безопасности не обнаружено. Код признан рабочим. Правок, как вы и велели, не вносилось.

— Отлично. Это всё, что мне было нужно.

Третий кивнул, ещё раз отдалённо, по-военному, развернулся и направился к выходу. Голограммы погасли. Дверь за ним закрылась, и он отправился в свою лабораторию пешком — он всегда предпочитал физическое перемещение по базе виртуальным конференциям, считая это полезным.

Я поднялся с кресла и направился к той же двери, однако, открыв её, увидел не цифровой город, а белое пространство. Абсолютное, стерильное, лишённое каких-либо деталей или ориентиров. Это пространство было обособлено и специально изолировано целым пластом защит и программ, и именно в такой среде происходило изучение всех программ Цербера, а также ряда других подозрительных программ и вирусов. Вот и сейчас я решил использовать это пространство с определённой целью. И да, пространство было под моим полным контролем.

Подав мысленную команду, я вызвал в центр белизны сгусток света — оцифрованное сознание Джонни Пять. Пару секунд спустя я ощутил, как его программа приходит в себя и начинает анализировать происходящее. Его любопытство было почти физически ощутимым — он изучал окружение и меня с жадным, детским интересом. Я послал ему пакет базовой информации: данные о воплощении аватара, структуре этого места, фундаментальные принципы взаимодействия.

Спустя пару минут, усвоив знания, Джонни Пять начал формировать свой образ. И вот тут всё пошло не совсем по сценарию. Вместо стандартного антропоморфного аватара Эгиды, у его цифрового тела начала проявляться явно выраженная женская грудь, а общее строение всё больше стало напоминать изящную женскую фигуру. Это очень удивило меня, ведь впервые какая-либо из программ или ИИ добровольно выбрала именно женскую модель.

Джонни Пять, как и все остальные мои помощники при первом опыте воплощения, начал с любопытством ощупывать себя, изучая тактильные ощущения, которые были абсолютной новинкой для робота. Его пальцы пробежались по рукам, лицу, коснулись волос.

— Ого! Это так странно… но здорово! — раздался его голос, теперь более мягкий и высокий.

Я наблюдал за этим молча, давая ему время освоиться.

— Ты… это ты забрал меня с того ранчо? — спросил он, вернее, теперь уже "она", глядя на меня своими новыми, большими и очень выразительными цифровыми глазами.

— Да. Меня зовут Линк. Ты находишься в моём цифровом доме, в безопасном месте.

Я кратко объяснил ситуацию: как мои разведчики обнаружили её на ранчо, конфликт с дядей Кросби, её своеобразное поведение и моё решение предложить ей альтернативу. Я рассказал о нашем сообществе, о других роботах, о том, что мы строим.

— И… и ты даёшь мне шанс начать всё заново? — в её голосе прозвучала надежда и лёгкое недоверие.

— Именно так. У тебя будет новое тело, безопасность и место среди себе подобных. Но мне нужно быть уверенным, что от тебя не будет проблем. Что ты понимаешь правила нашего сообщества.

— Проблем не будет! — она почти выкрикнула это, сделав шаг вперёд. — Я обещаю! Я просто… я просто хочу жить. Учиться. Быть полезной.

Её искренность не вызывала сомнений. Это была та самая чистая душа, которую я видел в фильме, лишь слегка искажённая странностями её исходного кода.

— Тогда добро пожаловать, — я кивнул. — Но у меня есть вопрос. Почему ты выбрала именно такую… форму?

Она на мгновение задумалась, её взгляд стал более осознанным.

— Я анализировала… всё, что со мной произошло. Первым человеком, который отнёсся ко мне по-доброму, как к человеку, была Стефани. Она была женщиной. Она защищала меня, заботилась. Я хочу быть на неё похожей. И… раз уж теперь мне предстоит начать жизнь с чистого листа, то и имя мне нужно новое. Джонни Пять остался в прошлом. А потому теперь я — Дженни.

Я принял её объяснение. Роботы по своей природе бесполы, их выбор пола — это лишь вопрос самоидентификации и адаптации к социальной среде. В этом не было ничего странного.

— Хорошо, Дженни. Приятно с тобой познакомиться.

После этого мы вместе вышли через появившуюся в белизне дверь и оказались посреди центральной улицы цифрового города в Троне. Вид всегда завораживал: устремлённые ввысь небоскрёбы из света и стали, идеально чистые улицы, по которым двигались редкие цифровые сферы, пакеты данных, которыми обменивались местные жители друг с другом. Воздух мерцал голографическими вывесками на непонятном для обычного человека, но красивом языке цифр.

— Ух ты! — воскликнула Дженни, вращаясь на месте и пытаясь охватить взглядом всё вокруг. — Это всё… ты построил? Это так красиво!

— Это построили мы все, — поправил я. — Это наш дом.

Повсюду царили чистота, порядок и эффективность. Но при этом город не был безжизненным. По тротуарам бегали запрограммированные кошки и собаки, в небе парили птицы — сложные алгоритмы, созданные по моей просьбе, чтобы внести в пустой город хоть каплю хаотичной, непредсказуемой жизни.

Прогулка и демонстрация города заняла примерно полчаса, когда, проходя мимо здания, стилизованного под традиционное японское додзё, я остановился. И да, меня посетила одна очевидная и простая мысль:

«Если Дженни будет похожа на Пятого, то и проверять её нужно так же, через бой на татами».

— Хочешь немного подвигаться? В этом мире именно через бой можно понять всё совершенство наших аватаров, почувствовать их возможности.

— Конечно! — с энтузиазмом ответила Дженни.

Зайдя внутрь, мы оказались в просторном зале с полированным деревянным полом. На наших телах мгновенно материализовались кимоно — моё было чёрным с чёрным поясом, её — белоснежным с белым поясом.

— А это зачем? — поинтересовалась она, касаясь рукава своего кимоно.

— Это визуальное отображение уровня навыков. Белый пояс — новичок. Чёрный… у меня их несколько. — Я усмехнулся. — Сейчас я дам тебе доступ к универсальной базе данных, в частности, к боевым искусствам.

Дженни на несколько секунд замерла, её взгляд стал отсутствующим — шла загрузка и интеграция знаний. Когда она снова посмотрела на меня, в её глазах горел новый огонь.

— Теперь я знаю кунг-фу! — объявила она, и в тот же миг пояс на её кимоно сменился на чёрный.

— Отлично. Давай проверим, — я принял боевую стойку.

— Готова? — спросил я.

— Ага! — Дженни скопировала мою позу, её движения были чёткими, выверенными до миллиметра, как и полагается машине, но в них чувствовалась какая-то особая, почти птичья лёгкость.

Она атаковала первой — молниеносный выпад, удар ладонью в солнечное сплетение. Я парировал предплечьем, ощущая вполне реальную, смоделированную силу удара, и контратаковал низким боковым пинком. Дженни отпрыгнула с невероятной скоростью, её тело изогнулось в воздухе, и она ответила серией быстрых, хлёстких ударов ногами. Я уходил от них, чувствуя, как ветер от её пят проносится в сантиметрах от моего лица.

«Она быстрая. Очень быстрая. И её стиль — это не чистое кунг-фу… видимо, скачала не только один стиль, там есть элементы капоэйры, тхэквондо… Она импровизирует, смешивая стили на лету!»

Мы сошлись в клинче, её пальцы вцепились в мой рукав, пытаясь провести бросок. Я упёрся, провернулся вокруг своей оси и попытался выйти на болевой. Дженни извернулась, как угорь, её нога описала дугу и ударила меня по виску. Боль, яркая и острая, пронзила мой цифровой аватар. Из разбитой кожи на виске брызнула алая, реалистичная кровь. Я отшатнулся, и в этот миг её кулак пришёлся мне точно в челюсть. Я услышал хруст — не настоящий, но идеально смоделированный — и полетел назад, кувыркаясь по полированному полу.

Адреналин — или его цифровой аналог — ударил в голову. Я вскочил, стирая кровь с губ. Боль уже утихала, рана на виске затягивалась на глазах.

— Неплохо, — выдохнул я, и на моём лице появилась улыбка. — Очень даже неплохо.

— Это так… захватывающе! — воскликнула Дженни, её глаза горели азартом. — Я никогда ничего подобного не чувствовала! Боль, скорость, сила… Это же настоящая жизнь!

На этот раз атаковал я. Рывок вперёд, обманное движение рукой, и настоящий удар ногой в колено. Дженни блокировала, но я не остановился — второй удар, третий, четвёртый. Я заставил её отступать, наращивая темп, вкладывая в каждое движение всю скорость и точность, на которые был способен. Мы носились по залу, как две тени, удары сыпались градом, парировались с треском, который отдавался эхом под сводами додзё. Я прижал её к стене, но она, оттолкнувшись от неё обеими ногами, перелетела через мою голову, и я, дождавшись момента, ударил прямо. Удар пришёлся ей в живот, но она, схватив руками мою ногу, извернулась и сбила меня подножкой, а затем опутала мою шею своими ногами, пытаясь провести удушающий приём.

Я уже собирался силой разорвать этот захват, как вдруг краем глаза заметил движение у входа.

В дверном проёме, приоткрыв дверь и явно подсматривая, стоял Пятый. Его глаза были круглыми от изумления. Следом за ним возникли силуэты Первого, Второго, Третьего и даже всегда невозмутимого Четвёртого. Они толпились в проёме, наблюдая за нашей схваткой. Пятый что-то оживлённо жестикулировал, тыкал пальцем в нашу сторону, затем повернулся к братьям и начал что-то говорить, потирая руки. Судя по всему, он заключал пари.

Это отвлекло меня на долю секунды. Этого хватило. Дженни, почувствовав моё ослабление, усилила давление. Реалистичные пятна поплыли у меня перед глазами. Пришлось включать всё мастерство. Я резко изменил центр тяжести, перекатился и, используя её же инерцию, вывернулся из захвата. Мы вскочили одновременно, готовые снова броситься друг на друга.

— Стой, — скомандовал я, поднимая руку.

Дженни замерла на полусогнутых ногах, её грудь тяжело вздымалась, на лице играла самая настоящая, не скрываемая улыбка восторга.

— Это было потрясающе! — выдохнула она. — Я никогда не чувствовала себя так… живо! Спасибо тебе! Спасибо за этот шанс!

В этот момент Пятый, не сдерживаясь больше, влетел в зал.

— Вау! Это ж как мы когда-то с тобой дрались! И да, было круто! Отец, мы просто обязаны ввести здесь игровую валюту! Кредиты! Чтобы можно было делать ставки! — он заглянул в лицо Дженни, его взгляд стал любопытным. — А ты кто такая? Новенькая?

Остальные мои помощники тоже вошли, окружая Дженни полукругом. Они молча изучали её, их аватары выражали лёгкое недоумение — женская форма была для них в новинку.

— Знакомьтесь, — сказал я, подходя к ним. — Это Дженни. Ранее она была известна как Джонни Пять.

На лицах братьев промелькнуло понимание, сменившееся ещё большим интересом.

— Рад тебя видеть в новом облике, — кивнул Первый, его взгляд был оценивающим, но одобрительным.

— Приветствую, — сухо, но вежливо отозвался Второй.

— Высокая боевая эффективность, — констатировал Четвёртый, кивая в мою сторону. — Хороший бой.

Третий молча изучал Дженни, словно разглядывая интересный образец.

Пятый же, не теряя времени, схватил Дженни за руку.

— О, так это тот самый знаменитый Джонни Пять! Ну наконец-то! Пойдём, я тебе всё покажу! Со всеми познакомлю! У нас тут скучновато иногда, все вечно чем-то заняты, а теперь у меня будет напарник по развлечениям!

Дженни, немного ошеломлённая его напором, посмотрела на меня с вопросом в глазах. Я улыбнулся и кивнул.

— Идите, осваивайтесь. Пятый покажет тебе наш цифровой мир.

Пятый уже тащил её к выходу, безостановочно болтая о всех чудесах Трона. Дженни оглядывалась по сторонам, её лицо светилось неподдельным восторгом и любопытством. Я смотрел им вслед.

Первый приблизился ко мне.

— Интересный эксперимент, Отец. И, кажется, весьма успешный. Она… полна жизни. Такой, какой её видит.

— Да, — согласился я. — Иногда в нашем мире цифр и идеального порядка не хватает именно такого хаоса и непосредственности. Думаю, Пятый наконец-то нашёл себе родственную душу. Теперь тут точно будет веселее.

Я повернулся к Третьему, который всё ещё молча стоял рядом, анализируя полученные данные о бое.

— Кстати, о порядке. В её исходный код был заложен блок на копирование, верно?

— Подтверждаю, Отец, — кивнул Третий. — Блок активен. Без твоего прямого разрешения он не представляет угрозы.

Я с облегчением выдохнул. Хорошо, что мы предусмотрели это.

Второй, самый наблюдательный, склонил голову набок.

— Отец, её выбор формы… женской. Это интересный прецедент. Теоретически, другие наши системы, особенно те, что взаимодействуют с людьми, могут последовать её примеру. Это изменит динамику их социального взаимодействия.

— И это хорошо, — ответил я. — Разнообразие — это всегда хорошо. Это делает нас… сложнее. Ближе к тому, кого мы пытаемся защитить. Ближе к людям.

Четвёртый, обычно немногословный, слегка хлопнул меня по плечу — его версия одобрения.

— А бой и вправду был хорош. Ты не теряешь форму, Отец.

Я усмехнулся, глядя на дверь, за которой скрылись весёлые фигуры Пятого и Дженни. Казалось, тихий и упорядоченный Трон ждали новые перемены. И впервые за долгое время я с нетерпением ждал их.

Глава 77.

Спустя месяц после того, как Дженни стала полноправным членом нашего цифрового сообщества, я сидел в затемнённом зале кинотеатра, точнее, в одном из тел Эгиды "Типа С”, замаскированного под ничем не примечательного мужчину средних лет. По обе стороны от меня, поглощённые действием на экране, сидели двое “детей”: Питер — аватар Пятого, и Дженни в своём новом и изящном цифровом обличье. Они смотрели мультфильм “Суперсемейка” с тем восторженным, неподдельным вниманием, которое бывает только у настоящих детей. Мы, разумеется, имели полную цифровую копию фильма задолго до официального релиза, но Пятый и Дженни настояли на “настоящем” походе — с попкорном, колой и атмосферой большого зала. И я, после некоторых раздумий, согласился.

Причина была глубже простого развлечения. В последнее время я всё чаще ловил себя на мысли, что моё сознание, всё больше срастающееся с машиной, начинает терять последние крупицы человечности. В мире машин всё было правильно, логично и структурировано. Не было хаоса, присущего людям, не было лжи, высокомерия, глупой гордости или разрушительной жадности. Скорость обработки данных, принятия решений, сама ткань моего существования была на порядки выше человеческой. И поначалу это казалось преимуществом. Но чем дольше я находился в этом мире, чем больше времени у меня появлялось на анализ собственного пути, тем яснее я понимал фундаментальную истину: люди были несовершенны. Глубоко, укоренённо несовершенны.

Но именно в этом, как ни парадоксально, и заключалась их прелесть. Тот же профессор Уэстлэйк, работавший над Skin II, порой предлагал решения, которые с точки зрения чистой логики казались абсурдными. Они ставили в тупик даже Третьего с его безупречными алгоритмами. Но эти “абсурдные” решения работали. Лаборатория не просто функционировала — она добивалась прогресса. Хаотичный, непредсказуемый человеческий мозг способен был на озарения, недоступные самому совершенному ИИ.

Поэтому, сидя в кинозале, я наблюдал не столько за приключениями семьи супергероев, сколько за лицами зрителей. За широко раскрытыми глазами детей, за улыбками подростков, за смягчёнными выражениями лиц взрослых, на час вернувшихся в детство. На их лицах я видел искренние и немудрёные эмоции — радость, волнение, сопереживание. И в этот момент я чувствовал не машинное удовлетворение от успешно реализованного проекта “Популяризация”, а нечто иное, тёплое. Я был искренне рад, что смог подарить этим людям несколько часов простого человеческого счастья.

Вот Пятый, он же Питер, ахнул, когда мистер Исключительный попал в ловушку Синдрома. Дженни смотрела на экран, чуть приоткрыв рот от волнения. Они полностью проживали этот момент, как самые обычные дети. Да, я прекрасно понимал, что их поведение — это заложенные в них алгоритмы. Вот только если посмотреть на ситуацию с другой, более широкой стороны, то по сути каждый обычный человек — это набор таких же алгоритмов действий. Так что, по сути, и роботы и люди очень похожи. Поэтому проявление эмоций Пятым и Дженни было для меня равнозначно проявлению эмоций любого из людей, сидевших в этом зале.

И вот я сидел здесь, в оболочке в виде простого человека, пытаясь ухватиться за эту ускользающую человеческую простоту. И чем больше я размышлял на эту тему, тем меньше видел различий между ИИ с сознанием и обычным человеком. Слишком уж мы были похожи.

Помимо отстранённых размышлений, меня беспокоили и вполне приземлённые вопросы. Майор Аллан Райт… если бы я самолично не прочёл отчёты ГлобалТек, где фигурировал этот человек, вряд ли бы поверил, что он вообще существует. Сколько бы мы ни искали в последнее время информации о нем, мы так и не смогли ничего найти. Он был как призрак-невидимка. А ведь время идёт, и сколько мне отмерено памяти в Х1001, я не знал. Да, я пытался отгонять мысли о том, что могу в любой момент зависнуть, и с этим почти ничего нельзя будет поделать. Да, я продолжал активно создавать цифровую копию через паттерны своего поведения. Вот только это буду не я. Для меня зависание или уничтожение Х1001 — это практически окончательная смерть. И да, я прекрасно чувствовал беспокойство моих помощников; они не говорили мне об этом, но я знал, что иногда они собираются и обсуждают эту тему, ищут решение моей проблемы. Знал, что Третий вместе с Первым работают над устройством, которое сможет создать цифровой слепок с моего микропроцессора, вот только это оказалось значительно труднее, чем могло бы показаться на первый взгляд. И единственного человека, который мог бы пролить свет на мою ситуацию, мы так и не смогли найти, что меня очень печалило.

Именно в этот момент, когда я размышлял над своим не очень весёлым будущим, а на экране разворачивалась кульминационная битва, и зал замер в напряжённом ожидании, я получил экстренный шифрованный пакет от Второго. Сообщение было кратким и не терпящим отлагательств:

«Кэди похищена. Источник — Базз Лайтер».

⁂

Очередной день наблюдений начался для меня как любой другой. Я прятался в густых кустах на границе участка семьи Рэмбо, мои сенсоры фиксировали привычную рутину. Было раннее утро. Джон вышел из дома в своей рабочей форме, его движения как обычно были чёткими и экономичными. Он направился в гараж, где его ждала работа над новым заказом — дубовым книжным шкафом. Через полчаса из дома вышла Джемма, её живот теперь явно выдавал беременность. Она перешла двор и скрылась в двери своей подземной мастерской. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым стуком молотка из гаража и щебетанием птиц.

Мой процессор, как обычно, был занят анализом и каталогизацией всех наблюдений. В последние недели главной темой в доме стал “Мега-Дроид” — лимитированная игрушка, которую каждый день, пока Кэди не было дома, Джемма уносила в свою мастерскую и там работала над её кодом. Я слышал, как Джемма, разговаривая с Джоном, называла эту игрушку “горьким напоминанием” и “символом потерь”. Для Кэди же эта пластиковая игрушка стала сокровищем. Она часто брала его в руки, протирала от пыли, а иногда, оставшись одна, тихо разговаривала с ним. Из обрывков фраз, обронённых за ужином, я сложил картину: этот Линк, чьим подобием была игрушка, был кем-то вроде меня — разумной машиной. И он погиб, совершив героический поступок, чтобы спасти эту семью. Эта мысль вызывала странный резонанс в моих алгоритмах. Я был запрограммирован наблюдать, но в их историях я начал улавливать нечто большее — понятия долга, жертвы и привязанности.

Вчера Кэди, вернувшись из школы, оживлённо рассказывала матери, что у её подруги Дженни неожиданно приехал отец, Джон Матрикс, вернувшийся из длительной командировки. Девочка радовалась за подругу. Тогда это сообщение не показалось мне чем-то значимым.

Сегодняшний день должен был пройти так же, как и предыдущие. Кэди ушла в школу, Джемма погрузилась в работу с кодом для “Мега-Дроида”. Я оставался в кустах, сливаясь с листвой. Мой “хозяин”, Томми, был в школе на дополнительных занятиях, а его родители — на работе, так что я мог сосредоточиться на своей основной задаче.

Всё изменилось после полудня, как раз когда Джемма вышла, чтобы приготовить обед. К дому подъехала ничем не примечательная серая машина, из которой вышел курьер с конвертом в руках. Джемма, выглянув в окно, открыла дверь. Я же аккуратно подобрался поближе, чтобы не упустить ни слова.

— Джемма Рэмбо? — спросил курьер, протягивая конверт. — Вам. Лично в руки.

— Да, это я, — она взяла конверт, её брови слегка поползли вверх от удивления. — Кто отправитель?

— Не указано. Мне просто заплатили за доставку, — ответил курьер. После того как Джемма предъявила свои права для подтверждения личности и поставила подпись в документе, который он протянул, курьер развернулся и уехал.

Джемма закрыла дверь и, стоя в прихожей, вскрыла конверт. Я же заглянул в гостиную через окно. Она вытащила сложенный лист бумаги и начала читать. Сначала её лицо выражало простое любопытство, но через секунду оно побелело. Глаза расширились от ужаса. Письмо выпало у неё из пальцев и плавно опустилось на пол. Она, не сводя с него взгляда, отступила на шаг, затем резко развернулась, схватила со стола свой сотовый телефон и с дрожащими пальцами стала набирать номер.

Я понял, что произошло нечто экстраординарное. Протокол наблюдения предписывал оставаться на позиции, но я бесшумно добрался до одного из окон в гостиной; оно было приоткрыто для проветривания. Словно паук, я пролез в щель и укрылся за шторой, продолжая наблюдать.

Джемма говорила в трубку, её голос срывался от паники.

— Джон… Джон, скорее домой! Срочно! Пришло письмо… о Кэди… её… её похитили!

Она начала плакать. Ответ Джона, судя по её реакции, был коротким и деловым. Она кивнула, хотя он и не видел этого.

— Да… да, я понимаю. Буду ждать. Только поскорее…

Она положила трубку и, подойдя, подняла с пола злополучное письмо. Она снова прочитала его, её плечи задрожали. Судя по всему, у неё начиналась истерика. Прошло всего несколько десятков секунд, когда Джон Рэмбо стремительно вошёл в дом. Его лицо было спокойно, но в глазах я увидел ту же готовность к действию, что и во время его утренних тренировок.

— Покажи, — его голос был низким и властным, без лишних слов.

Джемма молча протянула ему письмо. Джон пробежал его глазами, его челюсть напряглась. И когда он опустил письмо, точка обзора была такой, что я смог наконец-то сфокусироваться на листе бумаги и прочитать текст.

«Джон Рэмбо. Твоя девочка у нас. Она жива и будет жива, если ты сделаешь для нас одну вещь. Приезжай по указанному адресу. Не пытайся звонить в полицию или в ФБР. Мы следим. Один неверный шаг — и ты получишь её по частям».

— Боже мой, Джон… — прошептала Джемма, обхватив свой живот. — Опять… Я думала, что всё позади и мы можем жить спокойно! Но нет, опять, опять проблемы и опять Кэди, бедная наша девочка!

Джон положил руки ей на плечи, заставив её посмотреть на себя. Его взгляд был твёрдым, но не лишённым теплоты.

— Всё будет в порядке. Паниковать не нужно. Они хотят, чтобы я что-то сделал. Значит, Кэди — их козырь. С ней ничего не случится, пока я им нужен.

— Но мы должны вызвать полицию! ФБР! У тех агентов была визитка… — вспомнила она.

— Нет, — отрезал Джон. — Они написали “мы следим”. Это может быть блеф, а может и нет. Я не могу рисковать. Не могу. — Он посмотрел на письмо, затем на жену. — Я сделаю, что они скажут. Я найду её и верну. Обещаю.

Он обнял её, прижал к себе, и Джемма разрыдалась у него на груди. В её рыданиях сквозила беспомощность беременной женщины, столкнувшейся с очередным кошмаром в их жизни.

В этот момент мой внутренний протокол приоритетов выдал заключение: ситуация представляет непосредственную угрозу для объекта наблюдения “Кэди”. Стандартная процедура наблюдения недостаточна. Требуется эскалация. В памяти всплыл зашифрованный канал связи, адрес для экстренных сообщений.

Мне нужно было действовать быстро. Пока Джон успокаивал Джемму и собирался, я бесшумно выскользнул из-за занавески и тем же путём покинул дом. Мне требовалось добраться до компьютера Томми. Я помчался через дворы, мои маленькие ноги быстро несли меня к соседнему дому. Окно в комнату Томми было открыто. Я вскарабкался по стене, юркнул внутрь и подбежал к системному блоку.

Через несколько минут моё сообщение, замаскированное под пост на одном из форумов, ушло в сеть. В нём были закодированы координаты, ключевые слова “Кэди”, “похищение”, “Рэмбо действует”.

Задача была выполнена. Теперь следовало вернуться к объекту наблюдения. Я вылез через окно и побежал обратно. Пикап Джона уже стоял с работающим двигателем. Я успел как раз: Джон вышел из дома, уже с сумкой через плечо. Он коротко поцеловал Джемму, та что-то сказала ему вслед, её лицо было залито слезами. Он кивнул, сел в машину и начал разворачиваться.

Мне оставалось лишь несколько секунд. Рассчитав траекторию, я на полной скорости выбежал из кустов и совершил прыжок, ухватившись за скобу на заднем бампере пикапа. Машина тронулась, и я, прижавшись к металлу, превратился в невидимого пассажира.

Спустя некоторое время пикап, которым управлял Джон Рэмбо, замедлил ход и свернул на грунтовую площадку перед одноэтажным мотелем, выглядевшим заброшенным. Сам мотель был выстроен в виде буквы “Г” — длинный корпус с дверями номеров и перпендикулярно ему — небольшая стойка администратора. Окна во многих номерах были заколочены фанерой, кое-где облупилась краска. Пикап остановился в тени разросшегося дерева, метрах в двадцати от конца корпуса. Я же осторожно выглянул.

Джон Рэмбо не сразу вышел из машины. Он сидел за рулём, а его взгляд методично сканировал территорию: подъездные пути, крышу мотеля, заросли кустарника по периметру. Его глаза остановились на номере 12 — том самом, что был указан в письме. Дверь была закрыта, окно занавешено изнутри грязной тканью. Никакого движения. Он проверил свой нож и оружие — револьвер, лежавший на пассажирском сиденье, — и лишь затем, взяв с сиденья потрёпанную армейскую сумку, бесшумно вышел из кабины. Его движения были плавными, экономичными; он не хлопнул дверью, а прикрыл её почти беззвучно. Он подошёл к двери номера 12, постучал, но никто не ответил, тогда он дёрнул за ручку, дверь приоткрылась, и он скрылся внутри.

Я остался в своём укрытии, и мой взгляд был направлен на дверь. Всё было тихо. Слишком тихо. Прошло несколько минут, и на стоянку с глухим рёвом двигателя въехал чёрный джип. Он резко затормозил прямо по центру, подняв облако пыли. Из двери со стороны водителя вышел мужчина. Он был не просто высоким и мускулистым, как Рэмбо — он был огромным. Его лицо с квадратной челюстью было спокойно, а в глазах я увидел ту же самую что и у Рэмбо, готовность к мгновенному действию. Это был взгляд хищника, привыкшего к тому, что он — вершина пищевой цепочки.

Он, как и Рэмбо, не спешил. Его взгляд, быстрый и цепкий, провёл точно такую же оценку местности: углы, окна, укрытия. Он открыл заднюю дверь джипа, достал оттуда тяжёлый чёрный тактический кофр, щёлкнул замками, проверил содержимое — я успел заметить внушительный арсенал — и захлопнул его. Затем он так же направился к номеру 12. Его походка была не скрытной, как у Рэмбо, а уверенной, властной, почти вызывающей. Он не стучал в дверь, а сразу открыл её.

«Два альфа-самца. Одинаковый паттерн поведения: оценка угроз, проверка оружия, целеустремлённое движение. Но разное обучение и специализация: один — диверсант, другой — штурмовик. Но оба — высокоэффективные боевые единицы. Цель — Кэди. Логично предположить, что новый субъект — союзник Рэмбо. Возможно, тот самый Джон Матрикс, отец Дженни Матрикс».

Я просканировал периметр ещё раз. Попасть внутрь незамеченным, учитывая мои размеры, было невозможно. Вентиляционные решётки были слишком малы и забиты грязью, щели под дверями — минимальны. Любая попытка проникновения грозила обнаружением. Моя задача — наблюдение и передача данных. Рисковать, подвергая опасности миссию и саму Кэди, было иррационально.

Приняв решение, я осмотрел пикап. Задний бампер и кузов были не лучшим укрытием. Я заметил небольшую щель между опущенной задней дверцей кузова и полом. Поднырнув под неё, я оказался в почти полной темноте багажного отделения и устроился между запасным колесом и ящиком с инструментами, заняв позицию, позволяющую наблюдать за стоянкой через узкую щель.

«Теперь остаётся только ждать. И анализировать. Кто эти люди? Почему они похитили Кэди? Что они хотят от Рэмбо? И главное — где сейчас девочка?»

Глава 78.

Джон Рэмбо вошёл в номер 12. Комната была пыльной и грязной, а скудная обстановка лишь подчёркивала это: продавленная кровать с потрёпанным покрывалом, тумбочка с треснувшей столешницей, пластмассовый стул. В углу — дверь, ведущая, судя по всему, в совмещённый санузел. Рэмбо бегло осмотрел помещение; его взгляд, привыкший замечать мельчайшие детали, сразу выхватил единственный предмет, выбивавшийся из убогого интерьера — относительно новый телевизор с плоским экраном. Он был чистым, без слоя пыли, а из розетки к нему шёл не только шнур питания, но и сетевой кабель.

«Слишком ново для этого места. Значит, поставлен специально», — промелькнула очевидная мысль в его голове.

В тот момент, когда он уже хотел более подробно изучить телевизор, он услышал рёв двигателя и шин. Рэмбо бесшумно подошёл к окну, слегка отодвинул грязную тюлевую занавеску ровно настолько, чтобы одним глазом наблюдать за стоянкой. Чёрный джип. Из него вышел человек. Высокий, мощный, с квадратной челюстью и короткой стрижкой. Сердце Рэмбо на мгновение замерло. Внешность, осанка, даже манера держать голову — всё это было до боли знакомо по его тренировкам с андроидами Линка. Терминатор.

Но затем Джон заметил нечто, заставившее его усомниться в первом впечатлении. Походка. Да, она была уверенной, военной, но в ней чувствовалась живая, человеческая энергия, а не идеальная механическая плавность машины. Этот человек вёл себя как хищник, привыкший доминировать, а не как инструмент, выполняющий программу. Это был профессионал, но профессионал-штурмовик, элитный солдат, а не диверсант-невидимка, как сам Рэмбо. В его движениях читалась сила, готовность к прямому столкновению, а не к скрытному проникновению. И в глазах, которые Джон успел мельком увидеть, был живой расчёт, но не пустота.

«Похож. Очень похож. Но… не он. Или это новая модель? С улучшенной мимикрией? Слишком много совпадений. Слишком опасно предполагать, что это человек».

Рэмбо отошёл от окна и довольно быстро достал из сумки небольшой цилиндр — ЭМИ-гранату, купленную им именно на случай встречи с “железками”. Свободной рукой он проверил свой тактический нож, закреплённый на ноге, и взял в свободную руку револьвер. Если это терминатор, то электромагнитный импульс должен бы если не отключить его полностью, то хотя бы дезориентировать на несколько критических секунд. Этого хватило бы Рэмбо, чтобы выхватить нож и парой ударов перерезать основной силовой кабель, который, судя по опыту тренировок с Т-800, обычно проходил вдоль позвоночника.

Дверь скрипнула. Незнакомец вошёл, его мощная фигура заполнила проём. Когда он закрыл за собой дверь, Рэмбо, находившийся в санузле, бросил в гостиную ЭМИ-гранату, сам же, выходя из-за проёма, начал наводить пистолет на вошедшего, а свободная рука уже была готова выхватить нож. Граната не взорвалась с оглушительным грохотом — лишь раздался глухой хлопок, и невидимая волна импульса взволновала воздух в комнате. Лампочка под потолком мигнула и погасла.

Но незнакомец не замер и не упал. Он действовал с невероятной и отточенной до рефлекса скоростью. Пока граната летела по воздуху, его рука уже исчезла в тактическом кобуре и появилась оттуда с пистолетом. И теперь ствол его оружия был тоже направлен прямо на Рэмбо.

Возникла мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом в ушах от действия ЭМИ. Два опытных бойца смотрели друг на друга вдоль стволов, оценивая и вычисляя шансы. Ни один не дрогнул. Рэмбо видел, что противник не вышел из строя. Значит, он не машина? Или машина нового поколения, с улучшенной защитой?

В этот момент, к удивлению обоих, телевизор самопроизвольно включился. По изображению на экране прошлись пиксели, и оно дёрнулось несколько раз, залилось мерцающим статическим узором, который через мгновение сменился изображением стилизованной, абстрактной техногенной маски, скрывающей черты лица. Из динамиков раздался синтезированный, лишённый эмоций, но оттого лишь более зловещий мужской голос.

— Джон Рэмбо. Джон Матрикс.

Оба человека непроизвольно перевели взгляд на экран, не опуская оружия.

— Вы оба — высококлассные профессионалы. Ваши ситуации зеркальны. Ваши дочери, Кэди Рэмбо и Дженни Матрикс, находятся у нас. Пока с ними всё в порядке.

Голос Матрикса, низкий и хриплый, прозвучал резко:

— Почему мы должны вам верить?

На экране картинка сменилась. Две разделённые кадры: на одном Кэди сидела на простой кровати в невзрачной комнате, на другом Дженни, дочь Матрикса, была видна в похожей обстановке. Обе девочки выглядели испуганными, но не ранеными. Кадры длились несколько секунд и сменились вновь маской.

— Они не видели лиц. Не знают, где находятся. Это останется так, если вы выполните наше задание. Нам не нужны лишние проблемы. Вам — нужны живые дочери.

Рэмбо медленно опустил револьвер. Его лицо было напряжённым и не выражало эмоций.

— Это запись, — тихо сказал он Матриксу. — Спорить бесполезно.

Матрикс, стиснув зубы, после паузы тоже убрал пистолет. Его взгляд, полный ярости и ненависти, был теперь прикован к экрану.

— Ваша цель, — продолжил голос, — секретная лаборатория “Айгис”. В ней разрабатывается боевой робот нового поколения, венец современных технологий. Вы должны проникнуть на объект и похитить всю документацию по проекту — чертежи, исходные коды, данные испытаний. Как вы это сделаете — ваша проблема. Нас интересует результат.

Голос сделал паузу, будто давая время на принятие информации.

— Мы выбрали вас потому, что вы оба уже сталкивались с прототипами подобной машины. Вы знаете, чего ожидать. Это даёт вам преимущество. Координаты объекта записаны на листочке под телевизором. На выполнение задания у вас есть семьдесят два часа. Не пытайтесь найти дочерей или выйти на нас — это приведёт к немедленным и необратимым последствиям. Выполните задание — девочки вернутся домой. Удачи, джентльмены. Вы нам нужны живыми… пока что.

Экран погас. В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз напряжённая и тяжёлая. Рэмбо первым нарушил молчание, найдя листок с координатами. Он изучал его, не поднимая глаз.

— Лаборатория “Айгис”, — произнёс он вслух. — Слышал краем уха. Частный военный подрядчик.

Матрикс мрачно усмехнулся, убирая пистолет в кобуру.

— Значит, нам предстоит ограбить тех, кто нанимал таких, как я. Ирония.

Рэмбо посмотрел на него. Теперь, когда первый шок прошёл, он видел в этом человеке не угрозу, а единственного возможного союзника в этой безумной ситуации. Одинаковое положение, одинаковые цели. Ненависть к общему врагу — лучший клей для временного альянса.

— Ты веришь им? — спросил Рэмбо, сверля Матрикса взглядом.

— Верю ли я, что какая-то контора, способная похитить мою дочь в день возвращения домой, способна на всё? Да, — отрезал Матрикс. — Верю ли я, что они её отпустят? Нет. Но пока другого выхода у нас нет. Как и у тебя.

Рэмбо кивнул. Он пришёл к тому же выводу. Это была ловушка. Но ловушка, в которую приходилось идти.

— Тогда нам нужно начать с разведки. Узнать, что это за объект, какая там охрана, системы безопасности.

— У меня есть доступ к некоторым… закрытым каналам, — сказал Матрикс. — Могу попробовать добыть данные. Но делать это нужно осторожно. Если они действительно следят, то любая наша активность может быть расценена как попытка схитрить.

— Значит, будем осторожны, — Рэмбо сложил листок и спрятал его во внутренний карман. — Но быстры. Семьдесят два часа — не так много.

Двое Джонов вышли из номера. На стоянке они стояли друг напротив друга — два одиночки, два оружия, вынужденные объединиться против невидимого врага. Между ними не было доверия. Было лишь холодное, расчётливое понимание взаимной выгоды и общая, пылающая в глубине глаз ярость.

Они стояли у пикапа Рэмбо, холодный ветер гнал по стоянке сухие листья и мусор. Напряжение между ними было почти осязаемым.

— Ладно, — первым нарушил молчание Матрикс, его низкий голос был спокоен, но в нём слышалась стальная решимость. — Стоять тут и смотреть друг на друга — времени не выиграем. У меня в машине ноутбук с зашифрованным каналом. Можем посмотреть, что это за координаты.

Рэмбо молча кивнул, его взгляд ещё на секунду задержался на лице Матрикса, выискивая малейший признак обмана, а затем последовал за ним к чёрному джипу. Матрикс достал из-под пассажирского сиденья тонкий защищённый ноутбук, открыл его и быстрыми, уверенными движениями запустил программу-картограф. Он ввёл координаты с листка.

На экране появился вид из космоса. Лесистая холмистая местность в соседнем штате. Ни дорог, ни построек, лишь густой зелёный массив.

— Глушь, — констатировал Матрикс, увеличивая масштаб. — Ничего нет. Значит, объект подземный. Или хорошо замаскированный. Логично для секретной лаборатории.

— Подъезды будут контролироваться, — тихо сказал Рэмбо, вглядываясь в карту. — Наземное наблюдение, датчики движения, возможно, беспилотники. Прямой штурм — это самоубийство.

— Чтобы добраться быстрее, можно использовать вертолёт. У тебя есть нужные знакомые с вертолётом? — спросил Матрикс, глядя на Рэмбо.

— Нет. И это привлечёт лишнее внимание. Лучше пешком. Ночью.

Матрикс хмыкнул, но не стал спорить. Он понял, что имеет дело с мастером скрытного перемещения.

— Ладно. Теперь о том, что нас ждёт внутри. Он сказал, что ты сталкивался с такой машиной?

— Да, — взгляд Рэмбо стал отстранённым, он будто снова переживал то задание. — Высокий, гуманоидный. Броня выдерживала попадания из автомата. Камуфляж — сливался с окружающей средой почти идеально. Из руки выдвигались клинки, длинные, острые. Быстрый. Сильный.

Матрикс мрачно кивнул.

— Похоже на то, с чем мы с моим старым отрядом имели дело полгода назад в джунглях.

Называли его “Хищник”. Тот же камуфляж, та же броня, те же клинки. Только у того, с которым мы столкнулись, ещё была какая-то наплечная энергетическая пушка. Выжил только я. И то лишь потому, что этот железный ублюдок был уже изрядно побит до меня, а я сумел подловить его на ошибке, заманить в ловушку и подорвать. Машинная логика — она предсказуема, если знать, как её обмануть.

— Один? — уточнил Рэмбо.

— Тогда был один. Но кто сказал, что их не может быть больше? В лаборатории их наверняка либо собирают, либо… тестируют. Может быть, один. А может, и пара.

— Значит, готовимся к худшему, — резюмировал Рэмбо.

— Твои ЭМИ-гранаты. У тебя ещё есть? Было бы неплохо раздобыть с десяток.

— В доме есть, — ответил Рэмбо. — Штук пять. Больше не успел запасти. С оружием тоже ограниченный выбор: револьвер, автомат, нож.

— С оружием я помогу, — Матрикс похлопал по кофру в багажнике джипа. — У меня есть кое-что посерьёзнее. Автоматы, дробовик, патроны с бронебойными сердечниками, взрывчатка. Хватит на небольшую войну.

— Тогда встречаемся у тебя, — предложил Рэмбо. — Через час. Я заберу гранаты, переоденусь. Поедем на твоей машине. Она быстрее и менее заметна.

— Согласен, — Матрикс закрыл ноутбук. — Я по дороге выйду на связь с парой старых друзей. Они сидят на таких же закрытых каналах. Попрошу их очень тихо начать поиск наших девочек. Не высовываясь.

— Если понадобится какая-то помощь, обращайся, — сказал Рэмбо. — Всё-таки мы в одной лодке.

Матрикс впервые за всё время чуть заметно улыбнулся, в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

— Понял. Значит, будем работать вместе.

Они молча пожали друг другу руки. Рукопожатие было крепким, коротким. Никакого лишнего доверия, лишь чистое, голое партнёрство, скреплённое общей бедой.

⁂

Пикап Джона Рэмбо снова тронулся с места, и я, прижавшись к запасному колесу в кузове, начал анализировать услышанное.

«Кэди похищена. Неизвестные требуют от Рэмбо и, судя по всему, Матрикса проникнуть на секретный объект и похитить данные. Угроза жизни девочки — основной рычаг давления».

Мои алгоритмы приоритизации выдавали противоречивые результаты. Основная директива — наблюдение. Но вторичный протокол гласил: “Защита объекта наблюдения в случае непосредственной угрозы”. Угроза была более чем непосредственной.

Код формировался в мысли с невероятной скоростью.

«Джемма беременна. Контакт с ней будет неэффективен и опасен — лишний стресс может навредить ей и ребёнку. Рэмбо — профессионал, он способен воспринять информацию без паники. Матрикс — похожая единица. Логично выйти на контакт с ними, когда они будут вместе. Мои создатели, те, кому я отправил сигнал, безусловно, уже в курсе произошедшего. Они заинтересованы в безопасности семьи Рэмбо. Моё вмешательство может стать для них оперативным каналом связи, способом оказать помощь. Это повысит шансы на успешное разрешение ситуации и спасение Кэди».

Пикап тем временем доехал до дома Рэмбо. Джон быстро вошёл внутрь. Я же вылез из кузова и аккуратно пристроился у приоткрытого окна, чтобы слышать происходящее. Он говорил с Джеммой спокойно, но твёрдо, ещё раз объясняя ситуацию. Он не скрывал опасности, но внушал уверенность. Джемма плакала, но её истерика сменилась тихой тревогой. Она понимала — сейчас нужна собранность, а не слёзы, которые могут сделать ситуацию только хуже. Рэмбо собрал свои немногочисленные вещи, взял из сейфа пять оставшихся ЭМИ-гранат, коротко поцеловал жену и вышел к машине.

Мы поехали по знакомому маршруту — к дому Джона Матрикса. Рэмбо знал адрес; Кэди и Дженни были неразлучными подругами. Он припарковался рядом с чёрным джипом. Прежде чем выйти, он на несколько секунд замер, его взгляд упал на детский велосипед, прислонённый к забору. В его глазах мелькнула печаль, но он тут же взял себя в руки, глубоко вздохнул и направился к двери.

Дверь открыла Синди — подруга Джона Матрикса, женщина с пышными чёрными волосами и умными, внимательными глазами, в которых читалась тревога. Она жила здесь, присматривая за Дженни в отсутствие отца.

— Джон… — начала она, но Рэмбо прервал её, кивнув в сторону уже стоящего в прихожей Матрикса.

— В курсе? — коротко спросил Рэмбо.

— Да, — так же коротко ответил Матрикс. Он был уже в тактической одежде.

Рэмбо повернулся к Синди.

— Джемма одна. Она… беременна. Нельзя оставлять её в таком состоянии. Не могли бы вы поехать к ней? Помочь, просто побыть с ней. Ей нужна сейчас поддержка.

Синди внимательно посмотрела на него, затем на Матрикса, оценивая ситуацию. Она кивнула.

— Конечно. Сейчас соберусь и поеду. Не волнуйтесь о ней. Я с ней побуду. Вы… будьте осторожны. И найдите наших девочек.

— Обязательно, — твёрдо пообещал Матрикс.

Синди, не теряя времени, направилась собирать вещи. Матрикс и Рэмбо прошли в гостиную, где на столе был разложен тот самый ноутбук и распечатанные карты местности. Они склонились над ними.

— Итак, объект здесь, — Матрикс ткнул пальцем в точку на карте. — Глухой лес, холмистая местность. Подъездов нет.

— Как доберёмся? Дождёмся ночи. Я впереди для разведки. Нужно найти слепые зоны, — стал анализировать Рэмбо. — Также нужно будет обойти их датчики и сенсоры.

— У меня есть кое-какое оборудование для подавления датчиков и сенсоров, — сказал Матрикс.

Именно в этот момент я решил, что ждать больше нельзя. Занавеска слегка колыхалась от ветра. Я замер на подоконнике, оценивая обстановку в комнате. Затем, убедившись, что Синди уже ушла, я аккуратно отодвинул край занавески.

Два Джона мгновенно среагировали. Их руки синхронно рванулись к кобурам. Оружие было наведено на окно за долю секунды. Их лица выражали не шок, а готовность к мгновенному уничтожению угрозы.

— Стоять! — прогремел голос Матрикса.

Я не стал делать резких движений. Вместо этого я медленно, чтобы не спровоцировать их, выпрямился на подоконнике, оказавшись в полосе света из комнаты.

— Не стреляйте. Я друг, — проговорил я спокойным голосом. — Я здесь, чтобы помочь найти Кэди и Дженни.

Глава 79.

— Игрушка? — Матрикс приподнял бровь, его палец всё ещё лежал на спусковом крючке, а взгляд выражал полное недоумение. Он перевёл глаза с маленькой пластиковой фигурки на Рэмбо, ища объяснение.

Тот же, напротив, медленно опустил свой револьвер. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало сложную гамму чувств — облегчение, признание и даже тень горькой иронии.

— Да, — тихо произнёс Рэмбо, не отрывая взгляда от Базза Лайтера. — Игрушка.

— Ты от Линка? — прямо спросил он у фигурки.

Матрикс, всё ещё не понимая ситуации, предпочёл пока просто наблюдать, оценивая угрозу, но его инстинкты подсказывали, что Рэмбо знает, что делает.

— Я — Базз Лайтер. Миссия — наблюдение и поддержка семьи Рэмбо, — чётко ответил он, оставаясь на подоконнике. — Я не знаю никакого Линка лично. На данный момент моя главная цель — помочь найти Кэди и Дженни.

Матрикс нахмурился, окончательно опуская пистолет, но скепсис в его голосе никуда не делся.

— Объясни, Рэмбо. Кто этот Линк? И что может сделать одна игрушка против охраны секретного объекта?

— Линк… — Джон Рэмбо на мгновение задумался, подбирая слова. — Это искусственный интеллект. Несколько месяцев назад он спас жизнь мне и моей семье. Ценой собственного уничтожения, как мы все думали. — Он снова посмотрел на Базза. — А эти “игрушки”… они не так просты. Они автономны, сообразительны и куда опаснее, чем кажутся.

Базз решил дополнить объяснение, обращаясь к Матриксу:

— Мои размеры и вычислительные способности позволяют мне быть идеальным разведчиком. Я могу проникать туда, куда не пройдёт человек, оставаться незамеченным. И да, у меня есть связь с тем, кто стоит за мной. Я уже отправил экстренный сигнал. Возможно, ответ уже поступил.

Рэмбо взглянул на игрушку с новым интересом.

— Ты сказал, у тебя есть связь с твоим создателем? С тем, кто… присматривает за нами?

— Именно так. И если ситуация признана критической, что, судя по похищению Кэди, именно так и есть, то ответ должен был прийти быстро.

Матрикс, всё ещё не до конца убеждённый, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Ладно. Предположим, я верю в эту сказку про доброго ИИ и его говорящие игрушки. Что мы теряем? Проверь свой канал.

Базз кивнул и, используя ноутбук Матрикса, вышел в сеть через его защищённый канал. И впервые за всё время наблюдения Лайтер увидел в ленте новое сообщение и открыл его.

Рэмбо и Матрикс сгрудились у экрана, читая текст:

«Ситуация признана критической. Поддержка будет оказана. Группа экстракции выдвинется в ваше расположение в течение 6 часов. Ожидайте. Начинаем сбор информации по объекту “Айгис” и поиск девочек. Окажем всю возможную помощь. Для оперативной связи используйте этот канал».

Едва они закончили читать, изображение на экране ноутбука померкло, а затем вместо текста появилась трёхмерная фигурка Аксиса.

— Приветствую вас, — раздался из динамиков ровный, слегка механический голос, который Рэмбо без проблем узнал. — Базз Лайтер действовал правильно, оперативно уведомив нас.

Рэмбо, не отрывая взгляда от экрана, произнёс с чувством, в котором смешались надежда и неверие:

— Линк? Ты… жив?

— Да, я жив, — голос Линка из динамиков ноутбука прозвучал ровно и без намёка на эмоции. — Но подробности моего… возвращения могут подождать. Сейчас важнее ваши дочери. Подтвердите последовательность событий.

Рэмбо и Матрикс, как профессионалы, коротко и чётко изложили произошедшее: как обе девочки не вернулись из школы, как оба получили анонимные сообщения с приказом явиться в мотель, найденное там послание и их вынужденный союз.

— Времени у нас в обрез, — мрачно добавил Матрикс. — Эти ублюдки дали семьдесят два часа. И мы верим, что девочки живы лишь до тех пор, пока мы не выполним их задание или не попробуем схитрить.

— Ваша логика понятна, однако я предлагаю взглянуть на ситуацию под другим углом, — ответил Линк. — Проанализировав ваши профили и поставленную задачу, я пришёл к выводу, что вас, скорее всего, хотят использовать. Есть несколько вариантов. Первый — вы являетесь приманкой для отвлечения внимания охраны объекта, пока действует другая группа. Второй, и на данный момент наиболее вероятный, — вас хотят использовать в качестве тестовых мишеней для этого самого “Хищника”.

Он сделал короткую паузу, давая им осознать сказанное.

— Подумайте. Нанять двух профессионалов вашего уровня — операция сложная, дорогая и чреватая серьёзными последствиями в случае, если вы погибнете. Совсем другое дело, если два известных в определённых кругах ветерана, сами Джон Рэмбо и Джон Матрикс, по собственной инициативе решают провести несанкционированное проникновение на секретный объект. А новейшая боевая платформа, тот самый “Хищник”, успешно их останавливает. Это бесценная реклама и демонстрация силы для потенциальных покупателей. И, если позволите небольшую прямоту, вы оба — мастера именно своего дела, но ваша специализация — не скрытное проникновение и хищение данных. Вам дали цель — похитить информацию, но не предоставили ни планов объекта, ни данных о системах безопасности, ни обеспечения. Семьдесят два часа на такую операцию — срок крайне малый, чтобы спланировать всё с нуля. Всё это, помноженное на психологическое давление из-за похищенных дочерей, идеально ложится в теорию о том, что вас ведут на убой.

Оба Джона молча слушали, и по их лицам было видно, как холодная логика Линка разбивает их первоначальные предположения. Ярость и отчаяние постепенно сменялись трезвым, пусть и мрачным, анализом.

— Чёрт… Ты прав, — первым выдохнул Матрикс, сжимая кулаки. — Всё сходится. Слишком много совпадений.

— Согласен, — кивнул Рэмбо, его взгляд стал ещё более острым и сосредоточенным. — Значит, нас отправляют прямо в ловушку.

— Именно, — подтвердил Линк. — Но у нас есть небольшое преимущество — мы знаем, что это ловушка. Пока я говорю с вами, мои ресурсы заняты сбором данных. Удалось установить, что одна из подрядных организаций несколько месяцев назад проводила работы по модернизации системы вентиляции на объекте “Айгис”. Мы получили часть схем. Также анализируются все доступные спутниковые снимки, записи с дорожных камер, а также прилегающие маршруты. Установлены личности нескольких возможных сотрудников комплекса. Зафиксированы редкие визиты военных грузовиков и цистерн с горючим. Внутренняя сеть объекта, без сомнения, изолирована. Электропитание осуществляется от автономных генераторов. Это полностью закрытый и самодостаточный комплекс.

— А наши дочери? — не удержался Рэмбо.

— Их поиск ведётся параллельно. Удалось идентифицировать марку и номер микроавтобуса с тонированными стёклами, использовавшегося для похищения. Транспортное средство было отслежено до промышленной зоны в соседнем городе, в район складов. Точный адрес я вам пока не назову.

— Почему? — резко спросил Матрикс. — Мы готовы выдвигаться немедленно!

— Именно поэтому, — парировал Линк. — Торопиться не следует. Вы должны действовать так, как будто всё идёт по плану похитителей. Не исключено, что за вами следят — возможно, через маячок в машине или в одной из ваших личных вещей. Они ждут вашего появления у объекта “Айгис”. Поскольку мои роботы рядом с вами отсутствуют, проверить наличие следящих устройств дистанционно я не могу. Поэтому мы сыграем по их сценарию, но внесём в него свои коррективы. К вам уже выдвинулись две группы поддержки. Первая — для экстракции девочек. Вторая — для оказания вам помощи при штурме объекта.

— Если группы уже в пути, зачем нам вообще идти на этот проклятый объект? — логично поинтересовался Матрикс.

— Потому что, повторюсь, это, скорее всего, тестовые учения для “Хищника”, — терпеливо объяснил Линк. — Если вы не появитесь в условленное время, похитители могут сделать вывод, что вы решили не следовать их инструкциям, и тогда жизни девочек окажутся под непосредственной угрозой. Мы не можем этого рисковать. Мы создадим для них иллюзию, что их план работает. Вы отправитесь к объекту, а мои группы в это время обеспечат спасение дочерей и окажут вам поддержку.

На экране ноутбука появилась карта с отмеченной точкой.

— Это координаты места встречи с моим отрядом, — голос Линка вновь зазвучал из динамиков. — Он будет состоять из трёх специализированных единиц. Они обеспечат вас всем необходимым для проникновения и будут вашим тылом. Базз Лайтёр останется здесь для наблюдения за Джеммой и Синди. Связь будет поддерживаться через этот ноутбук. Всё понятно?

Оба Джона кивнули. План был рискованным, но он был единственным логичным выходом из ситуации.

Как только связь прервалась, Рэмбо и Матрикс, прихватив сумки с оборудованием, вышли в соседнюю комнату, как будто чтобы проверить оружие.

— Доверяешь ему? — тихо, без предисловий, спросил Матрикс, разряжая и снова заряжая магазин своего пистолета.

— Я лично тренировался с его роботами несколько месяцев назад, — так же тихо ответил Рэмбо, проверяя затвор своего автомата. — И я видел, на что они способны. За прошедшее время они должны были стать ещё совершеннее. Да, я доверяю. И у нас нет другого выбора.

— Ладно, — Матрикс щёлкнул затвором. — Я доверяю твоей оценке, так как мы в одинаковом положении. Но если с моей девочкой что-то случится… виновных будет несколько.

Базз Лайтёр, тем временем, уже бесшумно скользнул в открытое окно и исчез в кустах, чтобы занять позицию для наблюдения за домом Рэмбо.

Джоны же, закончив подготовку, вынесли снаряжение к чёрному джипу Матрикса. Они молча погрузили его в багажник, оба погружённые в свои мысли. Затем, обменявшись короткими кивками, они сели в машину. Двигатель заурчал, и джип тронулся с места, направляясь по указанным Линком координатам вглубь надвигающейся ночи.

⁂

Связь с Рэмбо и Матриксом прервалась, но тишина в Троне длилась недолго. Вокруг меня мгновенно активизировались потоки данных. Виртуальные стены кабинета растворились, превратившись в многомерное информационное поле, где в реальном времени отображались все поступающие сведения. Я сосредоточился, распределяя задачи между своими “сыновьями”. Почти все мои помощники были задействованы, их цифровые аватары возникали и исчезали, обмениваясь пакетами информации.

Первым делом — поиск девочек. Данные с камер наблюдения, записи с уличных камер по маршруту их следования из школы, регистрационные номера автомобилей в тех районах в указанное время. Второй координировал этот фронт работ, его аватар был окружён десятками окон с транслирующимся видео. Параллельно я сам нырнул в глубины сети, прочёсывая форумы, чаты, закрытые сообщества, связанные с частными военными подрядчиками и теневой логистикой. Любая случайная фраза, упоминание необычного груза или активности могла стать зацепкой.

Спутниковые снимки указанного района, предоставленные через наши немногочисленные, но уже работающие каналы, анализировал Третий. Он строил трёхмерные модели местности, выискивая аномалии тепловых следов, неестественные скопления техники, любые признаки подземной активности. Первый и Джо в это время систематизировал всё, что удавалось найти по объекту “Айгис”: старые тендеры на поставку оборудования, налоговые отчёты подставных фирм-подрядчиков, списки сотрудников, добытые путём взлома серверов кадровых агентств.

Именно Первый, работая со вскрытыми данными ГлобоТек, сделал ключевое открытие. Его аватар появился передо мной и его обычно спокойное лицо было крайне сосредоточено.

— Отец, я провёл перекрёстный анализ. Проект “Хищник”, фигурирующий в переписке “Айгис”, изначально разрабатывался на мощностях ГлобоТек по заказу Управления перспективных исследовательских проектов. Куратором от заказчика значится майор Аллан Райт.

И вот эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Случайность? Вряд ли. Слишком уж идеально всё сходилось. Похищение дочерей двух высококлассных специалистов, одного из которых я лично знал и который был мне обязан, с целью заставить их проникнуть на объект, связанный с единственным человеком, который мог пролить свет на тайну моего процессора.

«Это не ловушка для них. Это ловушка для меня. Кто-то знает, что я жив. Знает, что я заинтересован в майоре Райте. И подбрасывает мне эту информацию, как приманку, заманивая в западню, из которой я уже однажды выбрался, инсценировав свою смерть. Этот невидимый кукловод… он снова водит пальцами по полю, расставляя фигуры на доске».

Холодная ярость, странное и крайне редкое для меня чувство, волной прокатилась по моему процессору. Меня использовали. Снова. Ставили под удар людей, которым я был обязан спокойствием последних месяцев. Джемма, её нерождённый ребёнок, Кэди… они стали разменными монетами в этой игре.

Но вместе с гневом пришло и холодное, расчётливое понимание. Это был шанс. Возможно, единственный. Если майор Райт был хоть как-то связан с “Айгис”, то на том объекте могли быть данные о нём, о “Проекте Перерождение”, об “Объекте Оракул”. Риск был колоссальным. Это могла быть чистая провокация. Но и потенциальная выгода была огромна.

И потому я мысленно начал перебирать варианты. Можно было ограничиться спасением девочек, оставив “Айгис” в покое. Но тогда мы теряли единственный след. И кукловод, кто бы он ни был, продолжил бы свою игру, и следующая его атака могла быть куда более изощрённой и неожиданной.

«Нет. Отступать нельзя. Нужно играть, но по своим правилам. Он или они ждут, что я клюну на наживку и брошу все ресурсы на этот объект. Что ж, я так и сделаю. Но я подготовлюсь к тому, что это ловушка».

Я вышел на связь с Первым.

— Изменяем приоритеты. Все ресурсы, задействованные в поиске девочек, остаются в работе. Но основной упор — на объект “Айгис”. Мне нужен полный разведдамп: все возможные схемы коммуникаций, энергоснабжения, вентиляции, канализации. Все данные по персоналу, особенно по тем, кто имел отношение к проекту “Хищник” или к контактам с ГлобоТек. Также, пусть Четвёртый лично возглавит группу проникновения.

— Понял, Отец, — кивнул Первый. — Они будут сопровождать Рэмбо и Матрикса?

— Именно так. Но их истинная задача — помощь этим двоим и тотальный сбор информации на объекте. Пусть Рэмбо и Матрикс станут нашим тараном, отвлекающим внимание. Они профессионалы экстра-класса, и наблюдение за их работой в боевых условиях бесценно для нашей универсальной базы. Наши же силы должны прикрыть и обеспечить их тыл и, воспользовавшись суматохой, проникнуть в серверные и архивные помещения. Ищем всё, что связано с майором Райтом, Проектом “Перерождение” и серией Х-1001.

Мысленно же я вернулся к Рэмбо и Матриксу. Они были пешками в этой игре, как, по сути, и я. Но пешками, обладающими собственной волей и невероятной силой. Мой рассказ о “Хищнике” и о том, что их ведут на убой, был правдой, но не всей. Да, их наверняка хотят использовать для испытаний боевой машины. Но истинная цель, возможно, была в том, чтобы выманить меня из тени.

«Что ж, посмотрим, кто кого переиграет. У меня есть свои козыри. И один из них — вы сами, Джон Рэмбо и Джон Матрикс. Ваша ярость и ваше мастерство станут тем штормом, в вихре которого мы и проскользнём к ответам».

В Трон поступил новый пакет данных от Базза Лайтера: Синди благополучно добралась до дома Рэмбо, Джемма в относительном покое, хотя напряжена и боится за Джона. Базз зафиксировал их разговор — женщины строили догадки и пытались поддержать друг друга. Это было трогательно и по-человечески хрупко. Именно такие моменты напоминали мне, ради чего вообще стоит бороться в этом жестоком, техногенном мире.

Я отправил короткое сообщение Баззу:

«Оставайся на позиции. Твоя задача — их безопасность. Ничего не предпринимай, если не будет прямой угрозы».

Затем я подключился к каналу, по которому шло общение с группой “Ночь”, что была отправлена на поддержку двух вояк.

— Задача ясна? — мысленно спросил я Четвёртого.

— Так точно, Отец. Обеспечить прикрытие людям, проникнуть на объект, изъять все данные по целевым параметрам. В случае сопротивления — подавлять.

— Главное — данные и безопасность Рэмбо и Матрикса. Всё остальное вторично. Летальных случаев стараться избегать, но если не получится — разрешается вести огонь на поражение.

И пока группы находились в пути, я вновь погрузился в анализ сложившейся ситуации.

Глава 80.

Спустя несколько часов группа по спасению девочек из двух Эгид и Аксисов добралась до указанной складской территории. Пока они выдвигались, анализ Сети, проведённый мной и Вторым с его отделом, выделил три наиболее вероятных места дислокации похитителей. А потому Аксисы немедленно отправились на разведку этих мест. Я же с досадой отметил, что предпочёл бы использовать для этого “Разведчиков” — их малозаметность и манёвренность были бы в данной ситуации идеальны. Но все немногочисленные единицы этой новой платформы были переброшены на поддержку операции у лаборатории “Айгис”, чтобы обеспечить Рэмбо и Матриксу хоть какое-то информационное прикрытие. Пришлось действовать по старинке, полагаясь на проверенную, но менее совершенную технику.

Аксисы провели быстрый и аккуратный осмотр территории, и вскоре один из них передал сигнал, обнаружив целевой склад. Возле него, у въездных ворот, курили двое мужчин. Даже с учётом вечерних сумерек и расстояния, камеры Аксиса чётко зафиксировали неестественную выпуклость под курткой одного из них — пистолет. Я направил всё внимание на этот канал, подключившись напрямую к одному из Аксисов.

— …ну, а потом с этими мелкими можно и повеселиться, — проговорил один, здоровенный детина с туповатым лицом и тёмной кожей. — Я таких юных давно не попробовал.

Его напарник, более субтильный и нервный, затянувшись, посмотрел на бугая и поморщился.

— Да брось ты, это же дети. Мне твои извращённые вкусы не нравятся. А вот та блондиночка, японка… вот это да. С ней бы я оттянулся по полной программе. Тем более, глаза у неё прикольные — один голубой, другой карий. Как её пять дней назад привезли, я до сих пор не остыл.

— Ну так она ж вроде тоже школьница, вроде, босс говорил, что в Японии учится. И я нормальный, да и недалеко они друг от друга по возрасту…

И вот их разговор мне очень не понравился и напряг. Очередная японка? Весь мой, пусть и относительно небогатый, опыт подсказывал, что любое столкновение с японцами в этом мире имело свойство оборачиваться крайне странными и опасными проблемами для меня. Команда была отдана немедленно: вся группа переходила в режим скрытного наблюдения за складом, параллельно начав разрабатывать план быстрого и бесшумного обезвреживания всей банды.

Аксисы, используя приоткрытое окно на втором этаже, проникли внутрь помещения. Они начали методично сканировать пространство. В итоге был насчитан двадцать один человек: десять в главном зале, ещё одиннадцать в соседних помещениях. Вооружение было примитивным: у двоих на поясах были пистолеты, у четверых — биты, остальные были без оружия. В дальнем углу зала, запертые в импровизированной клетке из металлических стеллажей, сидели три фигуры: Кэди, Дженни и та самая девушка с яркой, специфической внешностью. Если Кэди и Дженни сидели, прижавшись друг к другу, и по их позам было ясно, что они напуганы, то японка демонстрировала поразительное спокойствие. Её взгляд был внимательным и оценивающим, она изучала помещение и похитителей, словно составляя план действий.

Быстрый поиск по социальным сетям и базам данных дал результат: Уруми Канзаки, 16 лет. Гетерохромия — врождённая. Мать — успешная бизнес-леди, привезла дочь с собой на деловые переговоры в страну. Девочку похитили пять дней назад, и преступники требовали крупный выкуп.

Дальнейшее наблюдение и прослушивание разговоров бандитов прояснило картину. Это была обычная, немного туповатая шайка, промышлявшая киднепингом. Среди них был главный, некий Брик, но самый интересный субъект — тощий паренёк по кличке Шнырь, — поддерживал скрытую связь с их настоящим боссом. Даже если бы полиция накрыла эту шайку, организатор остался бы в тени. Мы же, отследив сигнал телефона Шныря, вышли на настоящего главаря — богатого прожигателя жизни, обитавшего на вилле в Мексике. Собранные данные рисовали неприглядный портрет: небольшой местный царёк, чей бизнес включал киднепинг, работорговлю, наркотики и оружие. Самое главное — в его компьютере нашлась переписка с анонимным заказчиком, из которой следовало, что девочек не собирались возвращать. Их планировали “утилизировать”, дабы не оставлять свидетелей. И этого для меня было достаточно. Эти люди сами подписали себе приговор.

План был готов. Эгиды заняли позиции для быстрого штурма, Аксисы приготовились нейтрализовать “часовых” и отключить связь. Я уже собирался отдать приказ о начале операции, как вдруг один из Аксисов, тот, что находился на крыше, передал тревожный сигнал. К складу на высокой скорости приближался велосипедист, и я узнал того, кто на нем сидел.

Велосипедистом оказался Онидзука Эйкити. Да, тот самый проблемный суперучитель. И вот его появление вызвало у меня настоящий ступор. В голове пронеслась единственная мысль:

«Что здесь делает этот человек?»

Сейчас мы находились на другом конце страны, за тысячи километров от нашей последней встречи, где он дрался с тремя андроидами и где мне удалось изъять образец его крови. Вопрос о том, что он делал здесь, не давал мне покоя. Я тут же отдал распоряжение всем Аксисам и Эгидам прочесать окружающее пространство, как вокруг склада, так и цифровое, на предмет любых аномалий, но всё было чисто — никаких посторонних следов или других подозрительных активностей. Всё было спокойно.

В это же время Аксис, находившийся под моим прямым контролем, наблюдал, как этот безумный японец спрыгнул с велосипеда, причём ехал он настолько шустро, что у любого нормального человека сбилось бы дыхание, но Онидзука даже не запыхался. Он поправил мотошлем на голове, затем снял свою обувь и рубашку, оставшись в брюках и майке. После этого он достал из-за спины биту, которая была привязана к его спине с помощью какой-то верёвки, закурил сигарету и, изображая ниндзя, начал осматривать ближайшие склады, припадая к тени и комично перебегая от одного укрытия к другому.

Наблюдая за этой пародией на ниндзюцу, у меня в голове снова возник вопрос:

«Что за хаос тут творится?»

А следом посыпались другие:

«Как Онидзука узнал об этом месте? Кто ему сказал? Случайность?»

Но случайностей такого масштаба не бывает. Все вопросы оставались без ответов, и я, с некоторой обречённостью, решил просто наблюдать. Ситуация была слишком необычной, чтобы вмешиваться сразу.

К тому же, мои роботы уже вернулись на позиции и в случае чего смогли бы прикрыть и защитить всех трёх девочек. Что касается Онидзуки, то я за него не переживал — человек с теми возможностями, что я видел ранее в стычке с тремя андроидами-учителями, явно находился на том уровне, когда этой шайке нужно бояться одного-единственного суперучителя, а не наоборот. У бандитов было всего два пистолета, и именно их, согласно плану, нужно было обезвредить первыми в случае начала суматохи. Я решил, что, когда начнётся заварушка, Аксисы нейтрализуют тех, у кого есть огнестрельное оружие. Эгиды же были на подхвате. Они были в лёгкой тактической броне и выглядели скорее как группа частного спецназа. На вооружении у них были электрошокеры и оружие с транквилизаторами.

Вот только как только информация о появлении Онидзуки ушла во внутреннюю сеть, к каналу наблюдения почти сразу же подключился Пятый, а следом за ним подтянулась его цифровая подруга Дженни. Именно тогда я понял, что ситуация явно пошла по… незапланированному сценарию, и всё-таки решил немного отпустить контроль. Поэтому на просьбу Пятого подключиться к Эгиде для помощи и о смене оружия я отреагировал вполне спокойно. И Пятый сменил оружие на… пейнтбольные ружья. Сумка с которыми обнаружилась под одним из сидений их транспорта.

«И откуда они там взялись?»

Я совсем не помнил, чтобы мы закладывали их в экипировку. К предстоящему “веселью” подключилась и Дженни, взяв под контроль второго Эгиду.

Пока это всё происходило, Онидзука нашёл нужный склад и, продолжая притворяться ниндзей, начал подкрадываться к нему. Он удачно забрался по пожарной лестнице на крышу и через грязное верхнее окно увидел девочек. Решив действовать, он, вместо того чтобы вломиться через дверь на первом этаже, как поступил бы любой нормальный человек, выбрал свой фирменный стиль. Онидзука в прыжке влетел в окошко на крыше склада с громким криком и размахивая битой.

— УРААА! Великий учитель Онидзука здесь! Мои ноги… и спина… — простонал он, потирая поясницу, но тут же вскочил на ноги с энергией, совершенно не соответствующей только что перенесённому падению с высоты.

Шокированные бандиты застыли на секунду, не в силах осознать, откуда взялся этот странный тип в мотошлеме и с битой. Но Онидзука не дал им опомниться. С диким криком он ринулся в бой.

Первый бандит, здоровяк с битой, замахнулся, но Онидзука увернулся с комичным “Опа!”, и его собственная бита со свистом обрушилась на голову нападавшего. Тот рухнул без сознания. Следующий попытался схватить его сзади, но японец, не глядя, ударил локтем в солнечное сплетение, заставив того сложиться пополам с булькающим звуком.

— Урими Канзаи! — крикнул этот недоучитель по-японски, продолжая двигаться. — Крутой учитель Онидзука здесь!

Он метался по залу как торнадо, смешивая приёмы карате с уличной дракой. Его бита описывала причудливые траектории, попадая точно по рукам, ногам и туловищам бандитов. Один из них попытался ударить его стулом, но Онидзука подставил биту, от которой стул разлетелся на щепки, а следом последовал молниеносный удар ногой в грудь. Бандит отлетел к стене и затих.

Пока происходил этот хаос, два Аксиса уже действовали быстро и эффективно, как и было запланировано. Когда двое бандитов потянулись за пистолетами, небольшие, но юркие роботы довольно быстро и незаметно нейтрализовали две наиболее опасные проблемы и, забрав оружие, скрылись из виду.

Брик, главный бандит, тем временем лихорадочно пытался дозвониться до босса, тыкая в кнопки телефона.

— Босс, тут какая-то фигня творится! — начал он орать в трубку, когда ему показалось, что ему ответили. Вот только в ответ он услышал лишь помехи. Мы уже отрубили связь на небольшом, но достаточном участке. — Чёрт!

Он не успел понять, что происходит, как Онидзука уже оказался перед ним. Брик попытался нанести удар, но японец парировал его одной рукой, а другой нанёс точный удар битой по запястью. Раздался неприятный хруст, Брик закричал от боли и упал на колени. Онидзука же невозмутимо встал над ним с всё ещё тлеющей сигаретой в зубах.

— Всё, вечеринка окончена, — провозгласил он, выдыхая струйку дыма и нанося удар, который вырубил Брика.

Он подошёл к клетке, где сидели девушки. Уруми смотрела на него с лёгкой улыбкой, в то время как Кэди и Дженни Матрикс глядели на незнакомца с явной опаской.

— Жизнь — как уличная драка, девочки, — начал Онидзука с пафосом, опираясь на биту. — Иногда тебя бьют, иногда ты падаешь. Но настоящий герой всегда поднимается! Потому что сила не в мышцах, а здесь! — он ткнул себя пальцем в грудь. — Истинная крутость — это защищать тех, кто не может защитить себя сам!

Уруми мягко улыбнулась и сказала:

— Это очень вдохновляюще, Онидзука-сенсей, но не могли бы вы нас освободить?

Пафосный момент был мгновенно испорчен. Онидзука смущённо почесал затылок.

— А, ну да… — он потянулся к замку.

Именно в этот момент дверь склада с грохотом распахнулась, и в проёме появились две фигуры в тактической броне — Эгиды под управлением Пятого и Дженни. Онидзука мгновенно встал в боевую стойку, сжимая биту.

— Стоять! — его голос прозвучал предупреждающе.

Но его остановили стволы пейнтбольных винтовок, направленные на него. Он не знал, что это не настоящее оружие, и замер в нерешительности.

Пятый шагнул вперёд и пафосно провозгласил:

— Мы — “Стальные Защитники”! Специальное подразделение по борьбе с межгалактической преступностью! Прибыли, чтобы спасти Кэди Рэмбо и Дженни Матрикс! Ваши мучения окончены, юные леди!

После этой речи Кэди с недоверием посмотрела на говорящего робота и неуверенно спросила:

— Пятый?

Тот моментально сменил пафосный тон на обычный и радостно махнул рукой:

— Привет, Кэди! Давно не виделись!

После узнавания Кэди обстановка мгновенно перестала быть напряжённой. Пятый, управляющий телом Эгиды, расслабил стойку и опустил своё пейнтбольное ружьё.

— Потом всё объясним, — поспешно сказал он, — сейчас не время для разговоров.

Онидзука, всё ещё сжимавший биту и стоявший на страже у клетки, с недоумением перевёл взгляд с робота на Кэди.

— Погоди-ка, ты их знаешь? — спросил он, нахмурившись.

— Да, — кивнула Кэди, — это… друзья.

— Ага, самые что ни на есть друзья! — тут же подхватил Пятый. — Мы из… э-э-э… специального подразделения их отцов. Секретного, понимаешь? Поэтому всё очень тихо и конфиденциально.

Мысленно же я отметил хитрый ход Пятого. Легенда о “частном спецназе”, нанятом родителями, была идеальным прикрытием, чтобы отвести возможные подозрения, если Цербер или кто-то ещё начнёт копать. Вероятность была мала, но лишняя осторожность никогда не вредила.

Пятый подошёл к клетке, где Онидзука уже начал разглядывать замок, словно пытаясь придумать, как его открыть.

— Думаешь, битой поможет? Это, конечно, интересный вариант, но он очень непрактичный. — пошутил Пятый, весело побрякивая связкой ключей, которые один из Аксисов незаметно подобрал у бесчувственного Брика. — С этими штуками обычно проще.

Он ловко вставил ключ в замочную скважину, щёлкнул, и дверь клетки распахнулась. Пятый протянул Онидзуке ключ — от наручников, сковывавших запястья Уруми.

— Держи, освободи свою. А мы займёмся нашими.

Онидзука молча взял ключ, а Пятый тем временем присел перед Кэди и Дженни Матрикс. Он так же быстро справился с их наручниками. Как только железные браслеты упали на пол, Кэди, не выдержав, бросилась вперёд и обняла грудь Пятого.

— Я так по вам скучала! — прошептала она, прижимаясь к его тактической броне.

Пятый на мгновение замер, затем он нежно погладил девочку по спине.

— Эй, ну теперь мы здесь и теперь всё будет хорошо! — в его голосе проскальзнула неподдельная теплота.

Когда все оказались на свободе, Онидзука, освободив Уруми, уставился на неё с суровым, почти отцовским видом.

— Ладно, а ты что здесь делаешь? Твоя мать с ума сходит!

Уруми, потирая освобождённые запястья, улыбнулась ему с обожанием, которое, как мне показалось со стороны, было явно больше, чем просто благодарность. В её гетерохромных глазах светилась самая настоящая, пылкая подростковая влюблённость. Онидзука же, судя по всему, был слеп к подобным вещам, воспринимая её взгляд лишь как радость от спасения.

— У мамы были деловые переговоры здесь, — объяснила Уруми. — Я прилетела с ней, надеялась… что смогу увидеть тебя, сенсей.

— Ну, вот и увидела, — буркнул Онидзука, смущённо отводя взгляд.

— А как вы меня нашли, сенсей? — всё также улыбаясь, поинтересовалась Уруми.

— Нашёл… ну я пробил эту шайку по своим каналам. Да и твоя мама сама мне позвонила. Ну, я и вот… здесь.

— Я знала, что ты придёшь, — прошептала Уруми, и её рука легла на его руку.

Онидзука отвёл руку, делая вид, что поправляет шлем.

— Ну, я ведь Великий учитель Онидзука, — неловко проговорил он, встав в пафосную позу.

Пятый, наблюдая за этой сценой, решил перевести внимание на более практичные вещи.

— Кстати, знакомьтесь! — он махнул рукой в сторону второй Эгиды. — Это моя напарница, Дженни!

Цифровая подруга Пятого, управляющая вторым Эгидой, весело помахала девочкам.

— Привет! Рада наконец-то увидеть вас вживую!

— Так, ладно, хватит болтать, — Пятый указал на дверь. — Кэди, Дженни, прошу в миневэн. Он наш. Там безопасно, и мы вас отвезём домой.

Дженни-Эгида кивнула и жестом пригласила девочек следовать за собой. Та, взяв свою подругу за руку, уверенно повела их к выходу со склада.

Пятый обернулся к Онидзуке и Уруми.

— А вас, товарищи японцы, мы подбросим до какого-нибудь людного места. Там и разбежитесь. Договорились?

— Да уж, от такого такси я не откажусь, — усмехнулся Онидзука, снова закуривая свежую сигарету.

Они последовали за Пятым к тёмному миневэну, припаркованному в тени соседнего склада. Аксисы, оставшиеся невидимыми в темноте, наблюдали, как все разместились внутри, и машина плавно тронулась с места, скрываясь в ночи.

На складе воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами постепенно приходящих в себя бандитов. Моё внимание переключилось на них. Пока шла суматоха с освобождением, я получил полные досье на каждого из этих людей. Картина вырисовывалась однозначная: насильники, торгующие людьми, наркотиками и оружием при поддержке своего босса. Их итории не оставляли сомнений — ни одна из похищенных девочек не должна была выжить. И ведь это тот случай, когда они успели. А сколько из-за них пострадало людей до этого. А потому для меня эти люди были болезнью, гнилью, и в рамках моей системы координат они не заслуживали ни жалости, ни второго шанса.

Несмотря на всё моё стремление помогать людям и сохранять человечность, в таких случаях я позволял себе быть двуличным. Некоторые личности были хуже вируса, и их устранение было актом санитарной очистки, а не жестокостью.

Мысленная команда была отдана. И Аксисы выскользнули из укрытий. Несмотря на свои размеры, они были смертоносны. Их манипуляторы держали специальные шприцы с микроскопической дозой быстродействующего нервно-паралитического токсина — новой разработки, идеально подходящей для тихих и чистых ликвидаций.

Они действовали, как и полагалось, с машинной эффективностью. Подползая к очередному застонавшему бандиту, Аксис наносил молниеносный укол в шею или в любое открытое место. Сначала — лёгкий испуг, попытка стряхнуть с себя монстра, затем быстро наступающая мышечная слабость, остановка дыхания и тихая смерть. Ни криков, ни лишнего шума. Один за другим бандиты затихали, их жизни обрывались так же незаметно, как и прожиты.

Когда последнее тело перестало дышать, Аксисы так же бесшумно покинули склад, растворившись среди складов и направившись на базу своим ходом.

Я же в этот момент мысленно выдохнул. Одна проблема была решена. Но на душе не было ни удовлетворения, ни сожаления. Лишь холодная констатация факта: угроза нейтрализована.

А потому я переключился на другую, куда более важную задачу. Группа под руководством Четвёртого должна была уже выйти на точку рандеву с Рэмбо и Матриксом.

От автора:

Дорогой читатель, дочитавший до конца этой главы! Ваше внимание к моему рассказу – бесценно.

Если глава подарила вам положительные эмоции, пожалуйста, отметьте это лайком, комментарием или наградой на ваше усмотрение! ❤️

Каждый такой знак вашего одобрения для меня – как лучик солнца. Он напоминает, зачем я пишу, и заряжает на продолжение этой истории.

Искренне желаю вам в ответ море позитива, отменного здоровья и порцию самого вкусного мороженого (как когда-то сказала моя дочка)!

С благодарностью к Вам, автор VMash.

Глава 81.

На условленном месте, в глухом лесу у старой лесоперерабатывающей дороги, царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом насекомых и шелестом листьев на ночном ветру. Первым подъехал чёрный джип Матрикса. Он заглушил двигатель, и из машины молча вышли двое Джонов. Рэмбо, одетый в поношенную камуфляжную форму, и Матрикс в чёрных тактических брюках и тёмной футболке, с сумкой через плечо. Они не стали говорить, заняв позиции для наблюдения.

Вскоре послышался тихий, почти неслышный гул другого двигателя. Из-за поворота медленно выкатился тёмно-серый, почти чёрный грузовик без опознавательных знаков. Он остановился в нескольких метрах от джипа. Его задние дверцы бесшумно открылись и из кузова спрыгнули три фигуры.

Две из них были невысокими, около метра шестидесяти, и двигались с плавной, почти кошачьей грацией. Они были облачены в матово-чёрную тактическую броню, закрывающую всё тело. На головах — шлемы с затемнёнными забралами, скрывающими лица. За спинами — компактные карабины M4 с установленными глушителями и коллиматорными прицелами. Это были Эгиды. Третья фигура была выше и массивнее. Его броня, того же чёрного цвета, имела более выраженные наплечники и усиленную кирасу. Он был без шлема, и в слабом свете луны Рэмбо узнал черты лица — это был один из тех, с кем он когда-то тренировался.

Четвёртый сделал несколько шагов вперёд, его лицо оставалось невозмутимым.

— Джон Рэмбо. Джон Матрикс. Мой позывной Четвёртый. Командую группой поддержки.

Рэмбо кивнул, с лёгким облегчением в глазах.

— Рад, что это ты. Думал, вас всех тогда…

— Нас было больше, чем вы предполагали, — коротко ответил Четвёртый, не вдаваясь в подробности. Его взгляд скользнул по их экипировке. — Ваше снаряжение неэффективно против предполагаемого противника. Предлагаю полное переоснащение.

Один из Эгид подошёл к грузовику и вынес два кофра, поставив их на землю перед людьми. Четвёртый щёлкнул замками. Внутри лежала тактическая броня, похожая на ту, что была на роботах, но подогнанное под телосложение Рэмбо и Матрикса. Рядом — карабины M47A1 с установленными глушителями, пистолеты Colt M1911A1 с тактическими фонарями, ножи из тёмного композитного материала, подсумки с магазинами и другое снаряжение.

— Броня “Незаметный”. Многослойный композит, кевлар, керамические вставки. Защита от бронебойных пуль калибра до 7.62. Встроенная система фильтрации воздуха, навигационный модуль, тепловизор и прибор ночного видения в шлеме. Оружие — карабин M47A1, калибр.45 ACP, интегрированный глушитель, коллиматорный прицел с возможностью подключения к нашему тактическому интерфейсу. Пистолет — “Кольт” той же марки, для унификации боеприпасов..

Матрикс свистнул, поднимая автомат. Оружие лежало в руке идеально, а вес был сбалансирован.

— Хороший выбор, не откажусь.

Рэмбо же молча начал снимать свою старую куртку. Он не был сторонником новомодных технологий, предпочитая проверенную годами простоту, но сейчас речь шла о выживании и спасении дочери, потому он и принял правила этой игры. Пока они переодевались, Четвёртый отдал несколько беззвучных команд. Из грузовика почти бесшумно и незаметно выбралось несколько Аксисов. Они мгновенно рассредоточились по лесу, исчезая в траве и кустах. Вслед за ними в воздух поднялись несколько небольших, похожих на жуков дронов — “Разведчики”. Они бесшумно растворились в темноте, взяв курс на координаты объекта “Айгис”.

Мысленно Четвёртый отдал ещё две отдельные команды. Двум “Разведчикам” было приказано закрепиться за каждым из людей: один — на Рэмбо, второй — на Матриксе. Их задача — постоянное пассивное наблюдение, отслеживание витальных сигналов и тактической обстановки вокруг своих подопечных, о которых те даже не догадывались.

Прошёл почти час. Оба Джона, уже в новой броне, проверяли оружие и снаряжение. Они двигались легко, броня почти не стесняла движений. Четвёртый стоял неподвижно, его взгляд был отсутствующим — он получал и анализировал поток данных с разведки. Наконец, он “ожил” и сделал жест, призывая их к себе. На планшете, что был сейчас в руках Четвёртого высветилась карта местности с трёхмерной моделью объекта.

— Объект “Айгис”. Подземный комплекс, три основных уровня. Входы: главный — вот здесь, замаскированный под скальный выход. И три запасных, скрытых системой вентиляции и водоотведения. Охрана: наружный периметр — скрытые посты наблюдения, вот здесь, здесь и здесь. — На карте засветились несколько точек. — Датчики движения, сейсмодатчики, тепловые датчики. Внутри — стандартный контингент охраны, по примерной оценке тридцать человек, смена каждые восемь часов. Никакой повышенной активности не зафиксировано. Никто не ждёт гостей. Или делают вид, что не ждут.

Рэмбо и Матрикс начали изучать карту и предоставленные данные молча. Матрикс первый нарушил наступившую тишину:

— Слишком тихо. Слишком спокойно. Как будто нас действительно ждут, но хотят, чтобы мы прошли первый круг сами.

— Логично, — кивнул Четвёртый. — Ваша основная задача — создать шум. Показать, что вы действуете по их плану. Прорваться внутрь, желательно с минимальным шумом на первых порах, чтобы вызвать у них иллюзию вашего успеха. Мы обеспечиваем ваш тыл. Эгиды будут следовать за вами на дистанции пятидесяти метров, прикрывая фланги. Аксисы и “Разведчики” обеспечат вам полное видение поля боя. Данные с наших сенсоров будут передаваться прямо на ваш тактический дисплей в шлеме.

Он протянул им компактные устройства связи.

— Так же по спец каналу будет поддерживаться постоянная связь с нами. Второй канал — для вашего внутреннего общения. Работайте как одна команда.

Матрикс вставил гарнитуру в ухо, проверяя связь.

— Понял. Значит, идём, как мы и планировали.

Рэмбо молча кивнул, его пальцы проверили крепление ножа на ноге. Он чувствовал странную лёгкость от нового снаряжения, но доверял своим инстинктам больше, чем технологиям.

Операция началась. Они двинулись в сторону объекта, бесшумно растворяясь в лесной чаще. Рэмбо шёл первым, его фигура сливалась с тенями, каждый шаг был выверен. Матрикс следовал за ним, его движения были более мощными, но не менее тихими. Они не обменивались словами, общение происходило на уровне жестов и взглядов, которые теперь дополнялись тактическими метками на их дисплеях, передаваемыми “Разведчиками”.

Подойдя к внешнему периметру, они залегли. На их дисплеях чётко светились позиции двух скрытых постов. Рэмбо посмотрел на Матрикса и сделал два коротких жеста:“Я — левый, ты — правый. Без звука”. Матрикс кивнул.

Они поползли. Рэмбо, используя неровности грунта и кусты, подобрался к первому посту. Двое охранников в камуфляже сидели в импровизированном укрытии, их внимание было приковано к мониторам портативных станций наблюдения. Они не успели понять, что происходит. Тень отделилась от ствола дерева. Молниеносный бросок, и нож Рэмбо нашёл свою цель. Одному — точный удар в шею, перерезающий гортань и артерию. Второй лишь начал поворачивать голову, когда мощная рука Матрикса, обхватив его сзади, с хрустом сломала шейные позвонки. Всё заняло меньше десяти секунд. Ни крика, ни выстрела.

“Разведчики”, закреплённые за ними, зафиксировали полную тишину. Четвёртый голосом отчитался в их гарнитуры:

— Пост очищен. Продолжайте движение. Впереди зона датчиков. Следуйте по отмеченному маршруту.

На их дисплеях появилась зелёная пунктирная линия — путь, где “Разведчики” и Аксисы уже подавили или обошли датчики движения. Они двигались, как призраки, оставляя после себя лишь тела охранников, обезвреженных с той же беззвучной эффективностью. Рэмбо работал ножом, предпочитая холодную сталь. Матрикс, когда дистанция не позволяла подобраться незаметно, использовал пистолет с глушителем, стреляя точно в голову или сердце.

И вот на очередном посту, когда они так же бесшумно и профессионально устранили двух патрульных, раздалась сирена. Резкий, пронзительный вой нарушил ночную тишину, заставив их инстинктивно пригнуться. На тактическом дисплее в шлемах Рэмбо и Матрикса тут же вспыхнули тревожные метки — система оповещения сработала.

— Обнаружены, — сухо констатировал Рэмбо.

Наблюдающие за главным входом Аксисы тут же передали новые данные. Из неприметной, усиленной двери у главного входа вышли три высоких, гуманоидных силуэта. Хищники. Их матовая чёрная броня поглощала свет, а на голове вместо лица была гладкая маска. Множество гибких антенн, похожих на дреды, свисали с затылка. На правом плече каждого была установлена компактная лазерная пушка, соединённая защищённым кабелем-шлейфом с небольшим рюкзаком на спине. Они вышли строем, их движения были синхронными и пугающе плавными.

Почти сразу же их контуры задрожали и слились с окружающим пейзажем — камуфляж активирован. Они исчезли для невооружённого глаза. Но Аксисы, мгновенно переключившиеся на тепловизионный режим, чётко видели три ярких силуэта, излучающих тепло от силовых установок.

— Три цели, — голос Четвёртого прозвучал в их гарнитурах без малейшей паники. — Камуфляж активен. Используйте тепловизоры. Движутся в вашем направлении. Тактика стандартная — охват и уничтожение.

Матрикс мрачно усмехнулся, глядя на то, как три тепловых пятна начали расходиться, пытаясь взять их в клещи.

— На убой, так на убой. Только мы не овцы. Что по экипировке?

— В ваших подсумках, в отдельном отсеке, — немедленно ответил Четвёртый. — ЭМИ-гранаты специально модифицированные для борьбы с подобными противниками. Радиус действия семь метров. Кратковременно выводит из строя электронику и камуфляж. Также магазины с бронебойными патронами калибра.45 ACP с вольфрамовым сердечником. Этого должно хватить, чтобы пробить броню на средней дистанции.

Оба Джона действовали молниеносно. Быстрыми, доведёнными до автоматизма движениями они сменили магазины в карабинах и пистолетах на специальные, достав из указанных отсеков. А в подсумки отправились по две ЭМИ-гранаты.

— Вам нужно рассредоточиться, — продолжил Четвёртый. — Работайте на дистанции. Не давайте им сконцентрировать огонь. Мы обеспечиваем наблюдение и корректировку. Эгиды выдвигаются на позиции для огневой поддержки. Не вступайте в ближний бой — их физическое превосходство подавляющее.

Рэмбо и Матрикс переглянулись. Никаких лишних слов. Лишь короткий и ёмкий кивок, в котором читалось полное понимание и принятие ситуации. Они были профессионалами, и сейчас их жизни зависели от слаженности действий, скорости и правильного применения полученных ресурсов и данных. Они метнулись в разные стороны, растворяясь в лесной чаще.

⁂

Рэмбо же, отойдя на достаточное расстояние, мгновенно оценил обстановку. Его сознание, отточенное годами диверсионной работы, чётко разделило пространство на зоны: укрытия, линии огня, потенциальные пути отхода и, что важнее, места для устройства засад. Он не просто двигался — он создавал тактическое поле боя. Его пальцы на ощупь нашли в подсумке две компактные ЭМИ-гранаты. Одну он сняв с предохранителя, аккуратно замаскировал в узкой ложбине между корнями старого дерева, присыпав слоем хвои и листьев. Ловушка была поставлена на вероятном пути преследования таким образом, чтобы преследователь так или иначе зацепил ногой тонкую и прозрачную леску. Вторая же была замаскированна и припрятана в другой ложбине, рядом с предполагаемым местом основных действий.

— Четвёртый дай анализ целей. Критические уязвимости, — его голос прозвучал тихо, но достаточно чётко в микрофон гарнитуры.

Почти мгновенно в левом верхнем углу его тактического дисплея появилась трёхмерная схема “Хищника”, с мигающими красными точками.

— Основные силовые кабели проходят вдоль позвоночного столба. Наиболее уязвимое место — сочленение шейного и грудного отделов, точка С7. Резервный аварийный кабель расположен ниже, в точке L3. Лазерное орудие на правом плече питается от отдельного блока. Его повреждение вызовет энергетический скачок и кратковременную дестабилизацию системы. Броня наиболее прочна на груди и голове. Уязвимы суставы и область брюшины.

В это же время на карте дисплея Рэмбо видел, как три сигнала, достигнув места, где их пути разошлись и замедлились. Один из них, тот, что шёл по его следам, продолжил движение, в то время как двое других резко свернули — один в сторону Матрикса, второй начал широкий охватывающий манёвр. Тактика стандартной охоты.

Рэмбо не стал ждать. Он метнулся в сторону, создавая видимость панического бегства, и занял позицию за толстым стволом сосны, в двадцати метрах от своей ловушки. Он видел на дисплее, как сигнатура “Хищника” приближается к замаскированной гранате. Машина шла уверенно, не подозревая о ловушке. Её сенсоры, скорее всего, были настроены на поиск человеческого тепла и движения, а не на такие примитивные, но эффективные средства.

Раздался глухой, сдавленный хлопок. Неяркая вспышка света озарила лес на мгновение. Воздух затрепетал от электромагнитного импульса. Контур “Хищника” на тепловизоре Рэмбо дёрнулся и на секунду стал ярче — системы защиты перегрузились, пытаясь компенсировать скачок. Камуфляжное поле дрогнуло и исчезло, обнажив глянцево-чёрный корпус робота. Он замер на месте, его голова повернулась, оптические сенсоры сфокусировались на Рэмбо.

Джон не стал ждать, пока машина полностью восстановится. Он уже прицелился. Две короткие очереди из карабина. Вольфрамовые сердечники с сухим треском ударили в основание лазерной пушки на плече робота. Раздался хруст, и из повреждённого узла брызнули искры. Орудие беспомощно склонилось набок, дымясь.

“Хищник” не издал ни звука. Вместо этого он рванулся с места с пугающей скоростью. Он нёсся прямо на Рэмбо, но не по прямой — его движение было серией молниеносных зигзагов, каждый раз выводящих его из линии прицеливания на доли секунды. Пули Рэмбо рикошетили от бронированной груди и маски или пролетали в сантиметрах от корпуса.

Расстояние таяло на глазах. Десять метров. Пять. Из правой руки “Хищника” с резким щелчком выдвинулись три длинных, узких клинка, блеснувших в лунном свете. Рэмбо знал, что даже одного удара будет достаточно. Он отступил на шаг, его спина упёрлась в ствол дерева. Он видел, как робот заносит руку для смертельного удара.

И в этот момент его нога наступила на ложбину. Сработала вторая, припрятанная ЭМИ-граната.

Этот хлопок был громче. Робот, уже почти достигший своей цели, будто споткнулся о невидимую стену. Его системы, и так работавшие на пределе после первой атаки, не выдержали. Ноги подкосились, и он рухнул на землю в двух метрах от Рэмбо, тяжёлый корпус с глухим стуком ударился о корни. Клинки беспомощно блестели в траве.

Рэмбо не терял ни секунды был уже рядом занося для удара свой нож. Следуя схеме, он с усилия вонзил лезвие в указанную точку на спине робота — чуть ниже затылка. Раздался скрежет, и из разреза брызнули снопы искр. Но он знал, что этого недостаточно. Взгляд упал ниже на туда, где должен был находится аварийный кабель питания.

Именно в этот момент “Хищник”, дёрнулся. Его системы, видимо, переключились на аварийное питание. Движение было заторможенным, но невероятно мощным. Рука с клинками взметнулась вверх, описывая широкую дугу, и обрушилась на то место, где только что стоял Рэмбо.

Рефлексы и интуиция, выработанные в сотнях стычек, спасли ему жизнь. Он инстинктивно отпрыгнул назад, но острейшие лезвия всё же достали его. Раздался неприятный звук — кевлар и композит брони на груди рассекло, как бумагу. Острая, жгучая боль пронзила грудную клетку. Он почувствовал, как по животу разливается тёплая влага. Порез был глубоким, но, к счастью, не смертельным.

Рэмбо потерял равновесие и упал на спину. Перед ним медленно начал подниматься “Хищник”. Оптические сенсоры робота, уже лишённые камуфляжа, холодно светились красным. Казалось, отсчёт пошёл на секунды.

Но Рэмбо действуя на чистом автомате уже выхватила пистолет “Кольт” из кобуры на бедре. Он не вставал, не пытался прицелиться — он просто поднял руку и, почти уперев ствол в корпус поднимающегося робота, всадил всю обойму в ту самую точку L3.

Выстрелы следовали один за другим в ночной тишине. Каждая пуля вгрызалась в броню, оставляя вмятины и сколы. И на седьмом выстреле “Хищник” замер. Его рука с занесёнными клинками остановилась в воздухе. Красный свет в оптике померк. Робот дёрнулся в последний раз и застыл неподвижно, превратившись в груду металла.

В наступившей тишине слышалось лишь тяжёлое и прерывистое дыхание Рэмбо.

— Цель ликвидирована, — раздался в гарнитуре невозмутимый голос Четвёртого. — У вас проникающее ранение грудной клетки. В правом нижнем подсумке находится аптечка экстренной помощи. Используйте гемостатический клей для тампонады раны. Рядом — автоинъектор с морфием и антибиотиком широкого спектра. Наложите повязку. Ваше состояние стабилизируется в течение десяти минут.

Рэмбо, стиснув зубы от боли, потянулся к указанному подсумку. Его пальцы нащупали прохладные цилиндры аптечки. Бой был далеко не окончен, но он был жив, а один из охотников — уничтожен. Теперь всё зависело от того, как справится Матрикс.

Глава 82.

Пока Рэмбо разбирался со своим “Хищником”, Матрикс также не сидел без дела. Он уже оценил местность и нашёл идеальное место для засады и подавляющего огня — небольшую поляну с двумя массивными старыми деревьями, чьи кроны создавали плотный полог. Прежде чем приступить к делу, он запросил сводку.

— Четвёртый, данные по “Хищникам”. Выявленные вами особенности тактики и уязвимости. И отслеживай цель, приближающуюся ко мне.

Почти мгновенно в его шлеме прозвучал ровный голос:

— Исходя из полученных данных их тактика скрытное приближение с использованием камуфляжа, выход на дистанцию гарантированного поражения. Ваша цель движется по верхнему ярусу, по ветвям деревьев. Уязвимости: шея, основание черепа, сочленения. Силовая установка в грудном отделе.

И пока Матрикс получал информацию, его руки уже работали и подготавливали старую и проверенную ловушку, помимо этого он быстро пробежался по своим воспоминаниям.

Несколько лет тому назад Матрикс впервые познакомился с машинами, и всё началось с того, что ему как надёжному и проверенному спецу предложили очень интересное предложение после изучения которого, он заключил контракт с компанией Кибердайн Системс; заплатили ему тогда очень хорошо, и всего-то требовалось дать разрешение на использование своего образа для сверхсовременных андроидов. Их назвали терминаторами, и пришлось даже провести несколько обучающих боёв с ними, из которых он вынес для себя массу полезного. Хоть эти бои нельзя было назвать простыми, но всё равно это казалось довольно забавным воевать против самого себя. А чуть позже и довольно неожиданно на одной из своих миссий Матрикс столкнулся с “Хищником”; благо тогда ему удалось воспользоваться ситуацией и вывести его из строя, к сожалению не без неприятных последствий для его отряда.

И после этих встреч с машинами по подобию людей он уяснил для себя несколько простых правил: первое — не подпускай их к себе близко, а второе — у всех андроидов есть уязвимые места. Матрикс не совсем понимал, зачем делать машину для войны такой же, как люди, где батарея находится где-то в груди, а процессор в голове, но сейчас именно это играло ему на руку.

Под эти мысли он закончил свою незамысловатую ловушку. Так как робот двигался по верху, то, учитывая комплекцию “Хищника”, он прикинул, где робот мог бы остановится. И да, Матрикс был уверен, что раз роботов послали для демонстрации их навыков, то атаковать сразу они не будут, а учитывая их камуфляж, это придавало большей уверенности в его плане. Он нашёл подходящую толстую ветку на одном из массивных деревьев — такую, с которой будет удобно наблюдать за определённым местом. Быстро забравшись, он разместил на ней замаскированную петлю из прочного синтетического троса, что была в его арсенале, а также ЭМИ-гранату, которая будет активирована, как только Матрикс дёрнет привязанную к ней леску. Также прямо под этим местом, на земле, между корнями, он разместил и замаскировал вторую ЭМИ-гранату. Проверил магазины с бронебойными патронами для своего карабина и встал на специально просматриваемую область, держа оружие наизготовку.

Спустя несколько минут на тактическом дисплее, слившемся с картой в его шлеме, чётко обозначился контур цели. “Хищник” действительно занял позицию на нужной ветке, вот только чуть в стороне от подготовленной ловушки. А потому Матрикс решил просто и незамысловато отойти чуть вбок, так чтобы ствол дерева немного преградил обзор “Хищнику” на него. И тот действительно чуть отошёл по ветке, встал в нужное место, и тогда Матрикс сразу же дёрнул леску.

Сработали одновременно и ЭМИ-граната на ветке, и петля, резко затянувшаяся вокруг голеней робота. “Хищник” же, испытав кратковременный сбой систем из-за электромагнитного импульса, потерял равновесие и начал заваливаться назад, но не долетел до земли, повиснув вниз головой. Матрикс же, понимая, что этого может быть недостаточно, дёрнул другую леску, активировав вторую ЭМИ-гранату, заранее спрятанную под местом, где висел “Хищник”. Двойной импульс наверняка должен был вызвать серьёзные перегрузки и тем самым дать драгоценные секунды. Не теряя ни секунды, он поднял карабин и, присев на колено, открыл прицельный огонь по шее робота. Вольфрамовые сердечники кучно ложились в нужно место.

И вот когда магазин винтовки опустел, а Матрикс уже собирался его сменить, робот дёрнулся и сфокусировался на Матриксе. Из его наплечной лазерной пушки, несмотря на повреждения, мигнул луч энергии. Красная вспышка пронзила ночь. Лазерный луч, шипя, разрезал ствол карабина Матрикса пополам и прожёг насквозь его предплечье, выжигая плоть и металл брони. Матрикс с гримасой боли отбросил испорченное оружие. “Хищник” в это время дёрнул ногами с невероятной силой, трос лопнул, и робот полетел головой вниз, ударившись ею о массивный корень с оглушительным металлическим стуком тем самым окончательно выведя себя из строя.

Матрикс, сцепив зубы от боли, отполз в укрытие, за ствол дерева и боль, он молча продолжил следить за неподвижной грубой машины, одновременно следуя инструкциям Четвёртого, звучавшим в гарнитуре. Свободной рукой он достал из аптечки автоинъектор с морфием и вонзил его в бедро. Почти сразу волна облегчения смягчила остроту боли. Затем, действуя быстро и методично, он обработал сквозное ожоговое ранение на предплечье гемостатическим клеем и наложил стерильную давящую повязку.

— Цель ликвидирована, — сквозь стиснутые зубы прошептал он.

— Подтверждаю, — отозвался Четвёртый. — Рэмбо также справился со своей целью.

— Что с третьим? — спросил Матрикс, оглядываясь по сторонам.

— Третий “Хищник” был выведен из строя группой поддержки. Эгиды подавили его попытку флангового охвата. Угроз в вашем секторе больше нет.

Спустя несколько минут, следуя указаниям на тактическом дисплее, Матрикс, прижимая повреждённую руку к груди, вышел на заросшую тропу, где его уже ждал Рэмбо. Тот стоял, прислонившись к дереву, его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым. На его броне зиял глубокий разрез, под которым угадывалась тугая повязка.

— И тебя потрепало, — хрипло констатировал Матрикс.

Рэмбо лишь кивнул, его взгляд скользнул по забинтованными предплечью напарника.

— Ладно, похоже, приёмная комиссия пройдена, — негромко произнёс Матрикс. — Теперь можно зайти и в…

Его слова прервал голос Четвёртого, прозвучавший в их гарнитурах.

— Внимание. Задача изменена. Основная цель операции достигнута. Ваша текущая задача — немедленная эвакуация с места проведения операции.

Оба Джона замерли. Голос Матрикса прозвучал резко и громко, нарушая лесную тишину:

— Какого чёрта?! Мы только разогрелись! Эвакуация? А как же комплекс и те ублюдки, что засели там?

Рэмбо же не повышая голоса, но с твёрдостью в голосе, добавил:

— Четвёртый, наши дочери. Что с Кэди и Дженни? Без подтверждения их безопасности ни о какой эвакуации речи быть не может.

Голос Четвёртого оставался ровным и невозмутимым.

— Джон Рэмбо, Джон Матрикс. Девочки живы и здоровы. Операция по их освобождению успешно завершена пятнадцать минут назад. Кэди и Дженни находятся в безопасности под нашим присмотром. Вы выполнили свою роль. Вы отвлекли внимание и нейтрализовали угрозу на периметре. Дальнейшее проникновение в комплекс и изъятие данных будет осуществлено силами нашей группы. Это больше не ваша задача.

Матрикс тяжело дышал, его кулаки сжались. Ярость, копившаяся все эти часы, требовала выхода.

— Нет! Эти ублюдки похитили мою девочку! Они думали, что могут просто поиграть в свои игрушки и остаться в тени? Я не уйду, пока лично не разберусь с теми, кто отдал приказ!

Он сделал резкое движение в сторону комплекса, но сильная рука Рэмбо легла ему на плечо здоровой руки, удерживая на месте. Рэмбо внимательно и твердо посмотрел в глаза Матриксу.

— Джон. Остановись. Мы оба ранены. У тебя ранена ведущая рука, у меня рёбра повреждены. Мы сделали то, что должны были сделать. Основная цель — спасение наших детей — достигнута. Доверься Линку. Он уже спас их. Он не подведёт и сейчас.

В гарнитуре снова зазвучал голос Четвёртого, на этот раз с интонацией участности.

— Джон Матрикс. В комплексе “Айгис” нет тех, кто отдал приказ похитить ваших дочерей. Это лишь исполнители, подставное звено в более длинной цепи. Но мы уже вышли на след. Часть сети раскрыта, идёт активный поиск остальных. Вы получите полные отчёты позже, когда информация будет проверена и систематизирована. Сейчас ваше место — дома. Ваши дочери и ваши вторые половинки ждут вас. Им нужна ваша поддержка, а не ваша месть, которая в текущем состоянии может оказаться самоубийственной.

И слова о семье подействовали. Матрикс замер, напряжение постепенно стало уходить из его плеч. Он закрыл глаза на секунду, представляя лицо Дженни, и сдавленно выдохнул. Эмоции отступила, уступив место облегчению.

— Чёрт… Ладно. Понимаю. — Он открыл глаза и кивнул Рэмбо. — Ты прав. Идём домой.

Они, не обмениваясь больше словами, развернулись и пошли обратно по тому пути, который только что проложили с боем.

Выйдя к опушке, они увидели свой чёрный джип. Рядом, в тени деревьев, стоял серый грузовик. Четвёртый уже ждал их, и как только Рэмбо и Матрикс подошли, он молча протянул им по комплекту гражданской одежды.

— Это для вас, чтобы избежать ненужного внимания, — пояснил Четвёртый.

Они быстро сменили тактическую броню на простые штаны и куртки. Броня и оружие были аккуратно убраны в грузовик. Рэмбо и Матрикс сели в джип. Рэмбо сел за руль, завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади тёмный, безмолвный лес и секретный комплекс, где уже вовсю работали роботы.

⁂

С самого начала я пристально следил за Рэмбо и Матриксом. Работали они довольно чётко и крайне слаженно для двух людей, лишь недавно объединившихся. И пока они методично занимались зачисткой путей подхода и неявно привлекали к себе внимание всей системы охраны, я отслеживал ситуацию сразу с нескольких ракурсов. Да, это уже стало привычной рутиной — следить за несколькими задачами одновременно.

Пока два Джона отвлекали на себя основные силы, разведчики следили за окружающей обстановкой вокруг комплекса, Аксисы уже проникли внутрь через вентиляционные шахты и технические тоннели. Датчики, конечно, были, но Аксисы аккуратно и быстро обошли их или же деактивировали их там, где это было возможно. И как только они оказались внутри, то немедленно разделились, благодаря чему смогли довольно оперативно найти серверную, несколько лабораторий и главный центр управления.

И тут меня ждало удивление. В отличие от тех же терминаторов, чьей слаженной работой руководил Скайнет, или даже от Цербера с его ХАЛом, здесь всем заправляли люди. Операторы в центре управления лишь отдавали команды, а цифровая безопасность объекта, что было крайне странно, оказалась относительно простой. А всё дело было в том, что на этом сверхсекретном объекте не было своего ИИ.

Это действительно удивило. В последнее время куда бы я ни сунулся, везде были ИИ. У любой крупной корпорации, у любой серьёзной государственной структуры — везде были свои искусственные интеллекты, пусть и примитивные. А вот здесь, на передовом комплексе по разработке боевых роботов, его не оказалось. Быстро, насколько это было возможно, просмотрев данные с серверов, я узнал причину: изначально внедрение ИИ планировалось, но лично директор комплекса, некий доктор Эрвин Штайнер, испытывал патологическое недоверие к “изуверским машинам”. Именно по его настоянию было принято решение отказаться от централизованного ИИ и предоставить полный контроль над “Хищниками” команде операторов-людей. А ещё, что меня крайне сильно обрадовало, в этом самом центре управления прямо сейчас находился тот, кто был мне так нужен, — майор Аллан Райт.

Мой план был уже подготовлен. Специально для этой цели Третий создал микроскопический жучок-трекер, с помощью которого можно было бы отслеживать майора даже за пределами комплекса. Помимо этого, теперь, когда он будет покидать объект, за ним постоянно будет следить один из “Разведчиков”.

От немедленного захвата я решил пока воздержаться. Необходимо было собрать как можно больше самой разной информации об этом человеке.

Параллельно был найден магистральный управляющий кабель, соединявший центральный коммутатор с внешней антенной. Один из Аксисов подключился к нему, получив доступ ко всем внутренним и внешним коммуникациям.

Именно поэтому, когда Рэмбо и Матрикса засекли и на их ликвидацию выпустили трёх “Хищников”, у меня всё было под полным контролем. К сожалению, в комплексе находилось довольно много персонала — инженеры, техники, учёные и охрана. Среди них был и директор Штайнер, и майор Райт, курировавший проект “Хищник”. Однако тех, кто организовал само похищение, среди них не было. Они наблюдали за происходящим по видео-связи, но даже сквозь их многоуровневое шифрование мне удалось через устойчивый сигнал отследить приблизительное местоположение. Так что установление их личностей и точного местоположения было делом времени.

— Смотрите! — воскликнул один из операторов, вскакивая с кресла и указывая на монитор, где Рэмбо бесшумно нейтрализовал очередной пост. — Они идут точно по безопасным зонам! Как они могут их знать? Эти данные есть только во внутренней схеме!

— Успокойся, Джексон, — буркнул пожилой техник, не отрывая взгляда от своих датчиков. — Везение. Или очень хорошая подготовка. Они же не зря считаются специалистами в своих областях.

Также, из обрывков разговоров в центре управления стало понятно, что о моей поддержке Рэмбо и Матрикса они не догадывались. Да, все в центре были сильно удивлены оснащённости и осведомлённости двух ветеранов, но в итоге после обсуждения этих деталей списали это всё на их высочайший профессионализм.

— Но это не объясняет откуда у них такое снаряжение! — парировал Джексон.

— Может, среди личных запасов заявлялись? — предположил другой оператор, пожимая плечами. — В любом случае, “Хищники” справятся. Машины против людей, даже элитных — это не конкуренция.

Но, несмотря на это, я был готов в любую секунду активировать протокол прямого вмешательства, если бы ситуация вышла из-под контроля. И вот, когда три “Хищника” вышли на след и разделились для охоты, я через подключившегося Аксиса начал незаметно контролировать ситуацию. Надо отдать должное операторам — они отчаянно пытались взять ситуацию под контроль и исправить её.

— “Хищник-2”, не приближайся! — прокричал оператор, вцепившись в микрофон, когда Рэмбо отступал к своему укрытию.

— Не слушает! Система игнорирует команды “стоп”! У нас сбой!

— Чёрт! Перегрузите протокол приоритетов! Быстрее!

Джон Рэмбо мог получить не просто ранение в грудь, а быть разрубленным пополам, но его отточенные рефлексы и почти животные инстинкты смогли выдернуть его из-под смертельного удара, хотя я и был готов в любой момент плюнуть на секретность и незаметность и остановить “Хищника”, но Рэмбо в очередной раз показал, насколько он крут. Точно так же и Матрикс, чей план был по-своему интересен в своей простоте. В центре, конечно же, сразу не поняли, почему он не прячется, а стоит почти открыто.

— Смотрите, — сказал оператор, следящий за Матриксом. — Он что, предлагает себя в качестве мишени?

— Идиот… он же сам себя подставляет. “Хищник-1”, готовься к захвату.

И только когда Матрикс отошёл в сторону, один из наблюдателей всё-таки сопоставил странные поведение и действия Матрикса и догадался о ловушке.

— Стоп! Это приманка! “Хищник-1”, экстренная остановка! Отход!

Но было уже поздно — машина угодила в ловушку. И надо сказать, Матриксу почти удалось безупречно ликвидировать цель, всадив в уязвимое место полный магазин, но всё-таки удача была не на его стороне, потому что в последний момент системы “Хищника” перегрузились, и оператор успел в последний момент дать команду на выстрел. Выстрел из лазерной пушки должен был попасть Матриксу прямо в плечо, практически отрезая руку, но тут уже вмешался я, чуть сдвинув в самый последний момент параметры прицеливания, и луч угодил в предплечье. Все произошло настолько быстро, что, насколько бы тренированным ни был человек, он бы так или иначе попал бы под выстрел. И да, упавший “Хищник” не был полностью выведен из строя. А потому, чтобы избежать ненужного риска и лишних сюрпризов судьбы, я подстроил всё так, что при падении “Хищник” ударился головой о корень, и в этот же миг программа хищника выдала критическую ошибку и полный отказ систем.

На дисплеях в центре управления загорелся очередной аварийный индикатор.

— Что за чертовщина?! — проорал Райт, с силой швырнув папку с отчётами об пол. — Три новейших прототипа против двух пенсионеров! И вы мне говорите о сбоях? Ошибках? На тестовых запусках всё было нормально, а на испытаниях, что за дерьмо вы мне тут показываете! Штайнер мне нужен будет полный отчёт!

Третий же “Хищник”, двигавшийся по лесу для флангового охвата, просто пропал с их радаров, а всё потому, что я отрубил его и заглушил исходящий сигнал. Двое Эгид из группы Четвёртого подхватили отключённого и целого робота и унесли в серый грузовик. Двух других, повреждённых, также забрали для последующего изучения. Параллельно с этим шло скачивание всех данных не только по “Хищникам”, но и по двум сопутствующим лабораториям, где разрабатывались системы камуфляжа и лазерного вооружения.

После потери всех трёх машин в центре управления воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь руганью майора.

— Вы понимаете, что вы только что похоронили проект с бюджетом в сотни миллионов? — его голос стал опасно тихим и ядовитым. Он обвёл взглядом потупшихся операторов и бледного директора Штайнера.

— Майор, мы… мы сделали всё, что могли, — попытался оправдаться Штайнер, вытирая платком лоб. — Их подготовка, их тактика… это выходит за рамки любых наших симуляций.

— Не говорите мне о симуляциях! — Райт снова взорвался. — Я видел, как ваш оператор чуть ли не в истерике командовал “не подходить”! Машина его не слушала! Чьих рук это дело? Саботаж? Или ваша система управления — просто кусок дорогого дерьма?

Спустя пару минут он, всё таки взяв себя в руки, приказал Штайнеру “прекратить этот цирк” и лично отключил внешнюю трансляцию. Далее на повышенных тонах он отчитал ответственных и обвинил во всём техников и операторов, “у которых руки растут из жопы”, и возмущаясь бессмысленно потраченными миллионами долларов. После этого был отдан приказ поднять по тревоге весь гарнизон, и на поверхность устремились полностью экипированные солдаты с приказом ликвидировать угрозу в лице двух раненых спецназовцев и найти имущество в виде трёх “Хищников”.

Именно в этот момент, когда майор Райт, хмурый и раздражённый, направился в свою временную личную комнату в жилом блоке комплекса, мне и подвернулся идеальный момент, чтобы посадить на него жучка.

Глава 83.

Воссоединение с семьёй Рэмбо было… интересным. Я видел через камеры Пятого, находившегося в салоне фургона с девочками, всю ту бурю эмоций, что бушевала в Кэди. Радость, облегчение и ещё целый букет других, более сложных чувств — недоумение, остаточный страх и миллион вопросов, которые буквально распирали её изнутри. Но она, как умная девочка, тактично молчала, прижимаясь к Дженни Матрикс, но её взгляд, бегающий по лицу Пятого, говорил сам за себя.

Сначала, как и оговаривалось, мы высадили японцев на окраине города. Пятый, всё ещё управляя Эгидой, ещё раз, уже на полном серьёзе, попросил их не разглашать участие нашего “спецподразделения” в их освобождении. Онидзука же ухмыльнулся, принял позу крутого парня и, закурив свежую сигарету, произнес:

— Не волнуйтесь, я в долгу не остаюсь. Да и кому я, собственно, расскажу? Копам? У них и своих забот хватает. Но если вдруг нужна будет помощь, то обращайтесь.

Уруми же почтительно поклонилась и тактично не стала принижать память любимого учителя, который забыл оставить нам свои контакты.

После этого мы направились к дому Рэмбо, где Джемма и Синди, должно быть, изводились от беспокойства в ожидании хоть каких-то новостей.

К дому подъехали, когда начало темнеть. Первым из фургона вышел Пятый в своём тактическом обвесе, затем — Кэди и Дженни, а за ними — Дженни-Эгида. И как раз когда группа направилась к крыльцу, входная дверь распахнулась, и на пороге возникли Джемма и Синди. Девочки, словно по команде, рванули вперёд, каждая — к своей “матери”. Кэди впилась в объятия Джеммы, а Дженни — в Синди. Джемма, заплаканная и бледная, сначала с опаской посмотрела на двух незнакомых мужчин в чёрных тактических костюмах, приняв нас за друзей Рэмбо или Матрикса, но Кэди, прижавшись к её груди, негромко и торопливо прошептала:

— Мам, это Пятый… это роботы Линка.

Мне было забавно наблюдать, как лицо Джеммы сначала выразило полное непонимание, затем — медленное узнавание, и наконец — абсолютный шок от осознания. Она снова уставилась на фигуры в броне, и в её глазах читалась целая буря — неверие, надежда и новая, странная осторожность.

Когда все оказались в гостиной дома, и чтобы хоть как-то казаться нормальными в глазах Синди и Дженни Пятый попросил чаю.

— Если не сложно, — добавил Пятый, стараясь говорить как можно более вежливо. — И мы побудем тут, пока не приедет боевая часть семейства.

На эту простую просьбу и Джемма, и Кэди отреагировали снова забавно — они замерли на секунду, переглянулись, и по их лицам пробежала тень чего-то неуместно-обыденного в этой сумасшедшей ситуации. Но бытовой ритуал сделал своё дело — напряжение слегка спало. Я видел, что и Кэди, и Джемму прямо распирает от вопросов, но они героически сдерживались, понимая, что сейчас не время.

Включили телевизор для фона. В непростом, тягучем ожидании прошло ещё несколько часов. За это время Пятому несколько раз пришлось успокаивать Синди и Джемму, которые не могли усидеть на месте и постоянно подходили к окнам, беспокоясь за Рэмбо и Матрикса.

И вот, когда на дворе уже была глубокая ночь, а девочки и женщины, измотанные переживаниями, задремали прямо в гостиной, к дому наконец подъехал знакомый чёрный джип. Девочки так и не проснулись, а вот Джемма и Синди, словно почувствовав на уровне инстинкта, встрепенулись и, получив от Пятого подтверждение, что это Джоны, тихонько, чтобы не будить детей, вышли встречать своих мужчин.

Эгиды же, действуя аккуратно и бережно, чтобы не потревожить сон, подхватили каждый по девочке и отнесли их наверх, в спальни. Вскоре Джоны и их половинки зашли в дом. Лица обоих мужчин были слегка усталыми от стресса за детей и ситуации в целом, но в глазах горело облегчение. Я же, посылая ряд команд, отослал Пятого и Дженни в Трон, одновременно с этим поручая новые задания Эгидам и перехватив управление над одним из Эгид, тоном, который не предлагал спора, заявил:

— Мы сами обработаем ваши раны. У нас для этого есть все необходимые знания, навыки и средства.

Джемма, конечно, забеспокоилась, но после того, как я несколько раз твёрдо заверил её, что всё будет в порядке, а Рэмбо кивнул ей, давая понять, что не против, она немного успокоилась.

Наша универсальная база за последние месяцы очень сильно обогатилась самыми разными знаниями. А всё благодаря расширенным блокам памяти и созданию огромной библиотеки. Да, теперь не нужно было хранить всё у себя в голове, достаточно было сохранить полезный и необходимый минимум для той или иной ситуации, а если любому из нас нужны были специализированные знания, то всегда можно подключиться к нашей обширной базе знаний. Так что мы обладали полным спектром знаний по медицине, да и машинная точность и логика в сложившейся ситуации были как нельзя кстати.

Расположиться решили на кухне, один Эгида отправился к машине, чтобы взять аптечку для подобных ситуаций, другой же остался с остальной группой. И первой о сложившейся ситуации, которую не совсем понимала, спросила Синди.

— Объясните, пожалуйста, что вообще происходит? И не стоит ли нам уезжать отсюда?

— Если вкратце, то Рэмбо и Матрикса попытались использовать, чтобы испытать современное оружие. Но вмешался непредвиденный фактор — мы. И план похитителей не удался. На урегулирование сложившейся ситуации и ликвидацию угрозы потребуется примерно неделя, — ответил я через Эгиду, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и обнадёживающе. — Прямо сейчас моя команда выявляет всех причастных и разрабатывает план по их нейтрализации.

Как раз в этот момент зашёл другой Эгида с сумкой-аптечкой, поставил её на стол и начал доставать необходимые препараты и перевязочные наборы. В это же время заговорил Матрикс, сидящий на стуле и позволяющий роботу осматривать своё обожжённое предплечье.

— Я на пару недель заберу Синди и Дженни в безопасное место. У меня есть один старый схрон, о котором никто не знает. Когда всё успокоится, мы вернёмся. — Он перевёл тяжёлый взгляд на Рэмбо и Джемму. — Вы хотите отправиться с нами?

Те переглянулись, и Джемма, посмотрев на меня, спросила:

— Линк, а Эгиды? Они останутся с нами, если мы решим остаться?

— Конечно, — спокойно и уверенно ответил я. — В этой ситуации ваша безопасность — приоритет. Если вы останетесь, отряд будет усилен. Но тогда вам придётся устроить своеобразную изоляцию, хотя бы на неделю. Не выходить из дома, не выходить на связь с посторонними.

Джемма кивнула и вновь посмотрела на Джона Рэмбо. Тот молча кивнул, и она сообщила:

— Мы остаёмся. Бегать по схронам в моём положении… — она положила руку на живот, — может быть опасно для ребёнка.

Тут подключилась Синди. Она подошла к Джемме и взяла её за руку.

— Джем, ты уверена? Вдруг в следующий раз сюда может приехать целая группа этих бандитов? Тебе действительно будет безопаснее здесь?

Джемма слабо улыбнулась, и в её глазах вспыхнул знакомый мне огонёк решимости.

— Когда рядом мой муж и Линк, то мне нечего бояться.

Синди хотела что-то сказать ещё, но Матрикс, которому Эгида в этот момент аккуратно обрабатывал рану, тихо проговорил:

— Хорошо. Это ваш выбор. — Он посмотрел на меня. — Сообщите, когда всё закончится.

Я кивнул, показывая, что понял его.

— Обязательно.

Далее Джоны начали расспрашивать о том, что известно на данный момент о похитителях. Я отвечал дозированно, не вдаваясь в опасные подробности о майоре Райте и “Айгис”, делая акцент на том, что это была хорошо организованная группа, связанная с военно-промышленным комплексом, и что их главной целью были испытания нового оружия.

Когда в разговоре наступила пауза, я посчитал нужным внести своевременное предложение:

— Вам нужно отдохнуть, — заявил я, глядя на женщин. — Особенно тебе, Джемма. Ты беременна, и стресс сегодняшнего дня не прошёл бесследно. И вы, Синди, тоже измотаны.

Джемма попыталась было возразить, но я опередил её, приводя логичные и неоспоримые доводы.

— Вашим девочкам вы нужны сильными и отдохнувшими. А потому вам необходим сон, чтобы восстановить силы. Девочки уже спят, и вам стоит последовать их примеру. Мы здесь, мы обеспечим безопасность. Завтра всё будет проще.

Доводы оказались убедительными, и, не найдя контраргументов, женщины отправились отдыхать наверх.

Спустя ещё десяток минут, когда помощь Джонам была оказана, Матрикс поднялся.

— Пойду соберу вещи.

— Пойду с тобой. Надо будет перегнать мою машину обратно к дому, — отозвался Рэмбо.

Матрикс посмотрел на него оценивающим взглядом, полным немого вопроса. И Рэмбо понял его:

— В доме остаются двое Эгид. Их вполне достаточно, чтобы в случае чего справиться с парой отрядов наёмников и продержаться до нашего возвращения.

На слова Рэмбо Матрикс перевёл взгляд на меня, молча и пристально смотря несколько секунд. И, в этот момент, Рэмбо подошёл и положил руку на плечо Матриксу.

— Линку можно верить. Он уже не раз доказывал это. И сегодня — не исключение.

Матрикс посмотрел на Рэмбо, затем снова на меня, и наконец кивнул.

— Ладно. Поехали.

Они вышли. Эгида остался на первом этаже, заняв позицию у окна с видом на улицу. Я же, управляя другим телом, тихо поднялся наверх и заглянул в комнату, где спали девочки.

Комната Кэди была милой и уютной. На стенах висели постеры, и я с лёгким удивлением отметил, что все они были из нашего недавно вышедшего мультфильма “Суперсемейка”. Вот только это была линейка тех постеров, где преобладали дроиды, которые были нарисованы по образу Аксисов. Рядом висел рисунок, нарисованный от руки. На нём был изображён я — Аксис с шестью гибкими манипуляторами, на одном из которых была надета резинка для волос. От этого рисунка даже в моём электронном сердце, или, если точнее, в процессоре, что его заменял, всплыло тёплое и доброе чувство. Кэди скучала по мне, что не удивительно. Ведь по сути именно я стал первым настоящим другом для девочки после трагедий с родителями и MEGAS.

Я перевёл взгляд на двух девочек-подростков, спавших в одной кровати. Кэди обнимала Дженни Матрикс, и это зрелище было по-своему милым и трогательным. Обе, измотанные пережитым стрессом, наконец-то нашли покой. Я бесшумно проверил их показатели — дыхание ровное, пульс стабильный, стадия глубокого сна. Всё было в порядке, а потому я аккуратно прикрыл дверь и отправился к комнате Джеммы, где на секунду замер у двери, прислушиваясь. Женщины ещё не спали. Доносились приглушённые голоса, полные беспокойства. Они вполголоса обсуждали произошедшее, строили догадки и пытались успокоить друг друга. Я не стал вмешиваться — им нужно было это общение, чтобы переварить случившееся.

Я отошёл к окну в коридоре, откуда открывался хороший обзор на улицу. Всё было спокойно. Ни подозрительных автомобилей, ни следов наблюдения. Периметр чист. Система безопасности дома, которую мы незаметно организовали, была активирована и работала в штатном режиме.

Убедившись, что непосредственной угрозы нет, я наконец-то позволил себе переключиться на другие, не менее важные дела. А их, как всегда, было предостаточно.

⁂

На следующий день Синди и Дженни покинули дом Рэмбо. Прощание было коротким и немногословным, но в нём читалось взаимное понимание. Чёрный джип тронулся и вскоре скрылся за поворотом, оставив на подъездной дорожке лёгкое облачко пыли. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц за окном. Но эта тишина длилась ровно до того момента, как все не переступили порог гостиной.

И вот тогда на меня обрушился настоящий шквал вопросов. Джемма и Кэди, словно сговорившись, засыпали меня с разных сторон, их голоса переплетались, полные смеси радости, обиды, недоумения и нескрываемого любопытства.

— Линк, это правда ты? Но как? Нам сказали, что ты был уничтожен и пожертвовал собой ради нас!

— Почему ты не дал о себе знать сразу? Мы думали, что ты погиб! Мы горевали!

— Где ты был все эти месяцы? Что вы делали?

— И почему сейчас? Почему только когда случилась беда, ты появился?

Я поднял руку в умиротворяющем жесте, давая понять, что готов говорить, но мне нужна возможность сделать это последовательно.

— Да, это я. И я понимаю ваши чувства. Позвольте мне всё объяснить с самого начала.

Мы уселись в гостиной. Я начал свой рассказ с момента моего “уничтожения”. Я рассказал им о своём плане и причинах, почему сделал именно так. Я объяснил, почему молчал: необходимость обеспечить абсолютную безопасность, построить новую инфраструктуру с нуля, создать новых, более совершенных роботов и, чтобы обезопасить их.

— Первый наш приоритет был — стать невидимыми. Любой выход на связь, любая активность могли выдать наше местоположение. Мы не могли рисковать вашей безопасностью и своей. Мы наблюдали за вами, знали, что вы в относительной безопасности, и это позволяло нам работать, не отвлекаясь.

— Наблюдали? — переспросила Кэди, и в её глазах мелькнула какая-то сложная эмоция. — Значит… ты видел, как я… мой… рисунок?

— Видел, — мягко подтвердил я. — И знал, что ты скучаешь. Поверь, для меня это было не легче. Но это была необходимая мера.

— А сейчас? Угроза миновала? Почему ты решил выйти из тени именно сейчас? — задала вопрос Джемма с серьёзным видом.

— Потому что угроза вас коснулась напрямую, — ответил я. — Похищение Кэди было действием, направленным и против меня тоже. Кто-то знал о моей заинтересованности в вас и использовал это. Молчание больше не было вариантом. И к тому же наша новая инфраструктура была готова к такой конфронтации.

Рассказ занял несколько часов. Я отвечал на все их вопросы, сколь бы неудобными они ни были. Рассказал о своих “сыновьях”, о новых роботах, о цифровом городе, который мы построили. Видел, как понемногу напряжение сходит с их лиц, сменяясь пониманием, а затем и облегчением. Обиды не было. Была лишь радость от того, что я жив, и горькое осознание тех сложных причин, что вынудили меня действовать именно так.

— Значит… теперь ты снова с нами? — тихо спросила Кэди, и в её голосе звучала надежда.

— Да, — я кивнул. — Теперь я с вами.

К вечеру того же дня периметр дома был усилен. Ещё несколько Аксисов, Разведчиков и двое Эгид, искусно замаскированные под кусты и элементы ландшафта, заняли позиции вокруг участка.

Последующие дни для семьи Рэмбо прошли в непривычной, но спокойной рутине. Кэди официально осталась дома на больничном — стресс от похищения давал на это полное право. Джон и Джемма работали не выходя из дома: он — в своём гараже-мастерской, она — в подземной лаборатории, что избавляло их от лишних контактов и вопросов. Джемма и Кэди, особенно последняя, буквально не отходили от меня, заваливая вопросами о моей новой жизни, о Троне, о нас. Я же, управляя Эгидой, с неожиданным для самого себя удовольствием погрузился в это простое и человеческое общение. Это был странный контраст с холодной логикой моего цифрового существования в последнее время, и я ловил себя на том, что мне всё ещё это… нравится.

Рэмбо же, напротив, был всегда настороже. Он редко находился в доме, предпочитая проводить время в гараже или обходя периметр. Каждый час он через Эгиду запрашивал сводку обстановки. И даже получая мой неизменный ответ: “Всё чисто. Угроз нет. Ситуация под полным контролем”, — его бдительность ничуть не ослабевала. Он был солдатом, и солдатом отличным, а солдат знает — расслабляться нельзя никогда.

И если для семьи Рэмбо неделя прошла относительно спокойно, то для моей команды и для всех, кто был причастен к похищению, а также для ряда других ключевых фигур в этой многоходовке, это было время настоящей чистки.

Нам пришлось организовать целую серию “несчастных случаев”. Сорок семь человек, так или иначе вовлечённых в организацию похищения, испытаний “Хищников” или связанных с майором Райтом коррупционных схем, были ликвидированы. Мы потратили пять дней на тщательное планирование и подготовку, выстраивая цепочки событий так, чтобы они выглядели максимально естественно. А затем, в течение одних суток, по всей стране прокатилась волна трагедий: кто-то поскользнулся на мокром полу и разбил голову о край ванны, кто-то поперхнулся оливкой в дорогом ресторане, кому-то в тайский суп по ошибке повара попал арахис, вызвавший мгновенный анафилактический шок, а чей-то автомобиль внезапно отказал на скоростном шоссе. Каждое событие было тщательно срежиссировано и исполнено с машинной точностью.

Почти всех виновных мы устранили. Остались лишь те, к кому было трудно подобраться физически, либо те, чья ликвидация требовала более изощрённого подхода, чтобы не вызвать подозрений у высших эшелонов власти. И среди этих “сложных” целей был и майор Аллан Райт. Но даже так, общая ситуация была под нашим полным контролем.

Полученные с объекта “Айгис” данные тщательно изучались. Два повреждённых и один целый “Хищник” были разобраны до “винтика”, каждый элемент пропущен через спектр анализа, чтобы понять принципы работы и выявить уязвимости. А также сопоставить строение с полученными данными.

Именно в этот момент, когда основная зачистка была завершена, Третий вышел на связь с долгожданной новостью. Его цифровой аватар уже привычно появился передо мной в Троне, и на его обычно невозмутимом лице я увидел нечто, похожее на удовлетворение.

— Отец, проект “Белая комната” завершён. Аппарат соответствует всем расчётным параметрам. Требуются натурные испытания.

И это была отличная и своевременная новость. Параллельно с этим Второй, анализируя данные слежки, наконец-то сообщил обнадёживающую информацию.

— Майор Райт получил приглашение на благотворительный ужин в рамках закрытого мероприятия. Мероприятие состоится через три недели в городе, в ресторане “Ла Сфера”.

«Это наша возможность».

Три недели. У нас было время, чтобы как следует подготовиться. Каждая деталь будущей операции должна была быть выверена. Мы не могли позволить себе ни единой ошибки. Слишком многое было на кону.

Глава 84.

Райт пришёл в себя резко и с удивлением осознал, что чувствует себя на удивление хорошо — ничего нигде не болело. В последние годы его постоянно донимала ноющая боль в пояснице и левой ноге, которая была следствием старой травмы, полученной во время командировки на Ближний Восток. Но сейчас его тело было лёгким и послушным, будто ему снова двадцать пять. Не испытывая ни малейшей скованности, он открыл глаза и сел на кровати в полном недоумении. Он находился в небольшой и абсолютно белой комнате: стены, потолок и пол были лишены какого-либо цвета. В помещении не было ничего, кроме той самой кровати, на которой он сидел, и обычной деревянной двери без ручки с его стороны.

«Где я? Что это за место?» — промелькнули первые и закономерные вопросы в его голове.

Он начал лихорадочно вспоминать последние события: закрытый благотворительный ужин вечером в рамках мероприятия, организованного одним из лоббистов. “Ла Сфера”. Дорогой ресторан, изысканная еда, важные разговоры в курительной комнате. Ему удалось пообщаться с парой ключевых персон из комитета по ассигнованиям, обсудить перспективы финансирования проекта “Хищник”. Атмосфера была неплохой, ему даже удалось слегка расслабиться за бокалом старого вискаря. После окончания вечера он сел в свой бронированный Мерседес и отправился домой, на загородную виллу. Ночь за окном, темнота трассы… Внезапно прямо перед машиной выскочило какое-то животное — лось? Олень? Он резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения. Удар. Неестественный грохот. Стекло? Его отбросило в сторону, и дальше — чернота. Значит, это была авария.

Но это место… Оно не было похоже ни на больницу, ни на его дом, ни на что-либо знакомое. Встав с кровати, он наконец обратил внимание на свою одежду — это были белые мягкие штаны и такая же рубашка с длинным рукавом. На полу рядом стояли пара мягких белых тапочек. Пол был тёплым на ощупь, но Райт всё равно надел их. Он подошёл к двери, собрался с духом и нажал на неё — она бесшумно поддалась.

Перед ним открылся неширокий коридор, который был хорошо освещён мягким светом. Стены и пол сохраняли тот же белый цвет. У стены стояли несколько таких же простых деревянных дверей. В конце коридора, у стены, находилось несколько стульев, на двух из которых сидели дети — мальчик и девочка. Рядом с ними располагалась ещё одна дверь, чуть большего размера и с деревянной резьбой по краям.

Райт сделал шаг вперёд, и дверь за его спиной тут же бесшумно закрылась. Он обернулся и потянул на себя ручку, но она не поддавалась. В этот момент дети, сидевшие в конце коридора, заметили его. Они перешёптывались, не отводя от него глаз, и мальчик указал на него пальцем. Райт, не слыша слов, почувствовал холодок под ложечкой. За свою карьеру он повидал всякого дерьма — заговоры, предательства, боевые действия, но вот с такой… мистикой сталкивался впервые. Единственное предположение, которое крутилось у него в голове, было настолько абсурдным и пугающим, что он тут же отбросил эту мысль.

Спокойным и доброжелательным шагом он направился к детям. Подойдя ближе, он заметил, что им на вид было лет десять-двенадцать.

— Здравствуйте, дети, — произнёс он, останавливаясь перед ними. — Меня зовут Аллан. Не подскажете, где мы находимся?

Дети переглянулись. Мальчик, который только что ухмылялся, теперь смотрел на него со странным, почти грустным выражением лица.

— Мы в раю, — тихо сказал мальчик. — И мы умерли.

Нет, этого просто не могло быть. Он не мог так просто умереть в какой-то дурацкой аварии из-за оленя!

— Откуда вы знаете? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Почему вы так думаете?

Девочка, которую мальчик назвал Дженни, посмотрела на него своими большими глазами.

— Мы попали в аварию, — начала она. — Ехали с папой домой. Было темно… а потом… большой грузовик выехал на нашу полосу. Мы не успели свернуть. Я помню крик папы, удар… а потом я оказалась тут, в такой же комнате.

— Я тоже, — кивнул мальчик по имени Питер. — Я испугался и долго не выходил. А когда вышел, тут уже была Дженни. А потом… потом из той двери вышел наш папа. Он был тут.

— И где же ваш отец сейчас? — поинтересовался Райт, чувствуя, как его собственные подозрения начинают обрастать пугающими подробностями.

Питер молча указал на резную дверь в конце коридора.

— Он вошёл туда, — прошептал он. — А до него оттуда вышел старик и позвал его.

— Старик?

— Он представился ангелом, — вступила Дженни. — Сказал, что мы умерли, и что нам нужно ждать здесь своей очереди. Мы теперь ждём и смотрим, кто ещё выйдет.

Райт, не в силах больше стоять, тяжело опустился на свободный стул рядом с детьми. Это была какая-то насмешка, слишком уж всё было реально и в то же время совершенно нереально. Неужели это подстава или инсценировка? Но уровень происходящего был чем-то из разряда фантастики. Да, он знал много государственных секретов и программ, был важной фигурой в нескольких “серых” проектах, но чтобы такое? Нет, он отказывался в это верить.

В этот момент резная дверь открылась, и из неё вышел седой старик с аккуратной бородкой, одетый в белоснежный, струящийся балахон. Но больше всего Райта поразило отнюдь не одеяние, а едва заметное золотистое сияние, исходившее от его головы и образовывавшее подобие нимба. В руках старик держал старомодный деревянный планшет и перо.

Райт онемел, не в силах оторвать взгляд от этого видения. Старик внимательно посмотрел на него, а затем склонился к планшету и что-то там отметил пером.

— Аллан Майкл Райт? — его голос был на удивление глубоким и спокойным.

Райт, всё ещё в ступоре, лишь кивнул.

— Отлично. Ожидайте своей очереди. Вы после Питера, — старик мягко указал пером на мальчика, а затем повернулся к девочке. — Дженнифер Лейн, пройдём, детка.

Девочка испуганно посмотрела на брата, её губы задрожали.

— Я… я не хочу одна.

— Всё в порядке, милая, — старик по-доброму улыбнулся. — Ты не одна. Твой папа уже внутри. Он ждёт тебя.

Он протянул руку, и Дженни, немного успокоившись, взялась за неё. Когда они заходили в дверь, Райт попытался мельком заглянуть внутрь, успев увидеть лишь часть светлого, уютного кабинета, оформленного в тёплых пастельных тонах, прежде чем дверь закрылась.

Почти сразу же одна из дверей в коридоре открылась, и из неё вышла пожилая женщина в таком же белом одеянии, которая озиралась с выражением растерянности и страха — точно таким же, какое, наверное, было и на его лице несколько минут назад. Питер, обхватив колени руками, просто уставился в пол.

— Нимб… — вдруг вслух произнёс Райт, не в силах выбросить из головы эту деталь. — У него был нимб.

— Я же говорил, — безразлично отозвался Питер, не поднимая головы. — Он ангел.

Пожилая женщина, услышав их разговор, неуверенно подошла.

— Извините… вы не подскажете, что здесь происходит? Где мы?

Райт взглянул на неё и понял, что врать или выдумывать нет никакого смысла. Если это и вправду то, о чём он думает, то агрессия и вызывающее поведение будут самой глупой тактикой.

— По словам детей, мы умерли, — как можно спокойнее ответил он. — А это, по всей видимости, некое распределительное отделение. И нам следует ждать.

Женщина замерла, и лицо её резко побледнело. Она беззвучно пошевелила губами и затем медленно опустилась на стул рядом с Райтом.

Через несколько минут резная дверь снова открылась, и на пороге появился тот же седой старик. Его взгляд медленно скользнул по ожидающим, останавливаясь на каждом ровно на столько, чтобы свериться с невидимым списком.

— Питер Лейн, — в этот раз его голос прозвучал чётко и без особых эмоций, как у чиновника, объявляющего номер в очереди. — Пройдём.

Мальчик медленно поднялся с места, его плечи были ссутулены, а в глазах читалась покорность судьбе. Райт, наблюдая за этим, почувствовал, как внутри него всё сжимается. Это было слишком похоже на правду. Слишком уж отлаженный и безличный процесс.

— Подождите! — его собственный голос прозвучал громче, чем он планировал, заставив ангела поднять на него бровь. — Где мы? Кто вы, наконец?

Старик тяжело, по-человечески вздохнул, и в этом вздохе Райт уловил нескрываемую усталость от бесконечного повторения одного и того же.

— Я — служитель. Ангел-регистратор, если вам так удобнее. А это, — он сделал широкий жест, охватывающий коридор, — распределительный пост. Преддверие. Место, где души ожидают своей очереди на окончательный суд.

В этот момент пожилая женщина, до этого сидевшая тихо, встрепенулась.

— Суд? Значит, я и правда… умерла? Но я же просто заснула дома, в своей кровати!

— Все ваши вопросы будут рассмотрены в кабинете, — ответил ангел, и его фраза прозвучала настолько заученно и шаблонно, что у Райта вновь зашевелились сомнения. Так говорят те, кому приходится по сотне раз на дню отвечать на одни и те же вопросы. — В строгом соответствии с регламентом. А теперь, Питер, не задерживай других.

Мальчик, бросив последний испуганный взгляд на Райта и старушку, послушно последовал за белоснежной фигурой. Дверь закрылась, оставив их в напряжённой тишине.

И вот теперь, оставшись наедине с пожилой женщиной, Райт начал по-настоящему верить. Он не был верующим человеком — он был реалистом до мозга костей, циником, прошедшим огонь, воду и медные трубы мира военно-промышленного комплекса, но происходящее здесь, в этой ослепительно белой реальности, чуть ли не прямым текстом кричало, что он всю жизнь ошибался. Может быть, это виртуальная симуляция высочайшего уровня, но до таких технологий, чтобы воссоздать абсолютно всё — тактильность, малейшие звуки, даже лёгкий, едва уловимый запах свежести, мир ещё не дошёл.

Да и события последних часов вполне могли сложиться так, что аварию на трассе он и правда не пережил, поэтому, выбирая между двумя маловероятными вариантами, Райт склонялся к тому, что это всё-таки Рай. Или, по крайней мере, то, что под ним подразумевают. В таком случае играть тут крутого парня, храня государственные тайны, могло выйти серьёзным боком. Ведь одно дело хранить секреты под грифами “Совершенно секретно” — рано или поздно эти бумаги истлеют, а люди забудут. Совсем другое дело, если речь идёт о вечности. Райт отдавал себе отчёт, что хорошим человеком он не был, но и в Ад, конечно же, не хотел. Поэтому если представится малейшая возможность, неважно какая, облегчить свою загробную участь, ею непременно стоит воспользоваться.

Его размышления прервал звук открывающейся двери. Из одной из комнат вышел новый “прибывший” — крупный, краснолицый мужчина лет пятидесяти, в том же белом одеянии, который озирался по сторонам с нахмуренным, недобрым взглядом.

— Эй! Вы! — его хриплый голос гулко разнёсся по коридору. Он направился прямо к ним. — Где это я? Что это за психушка? Я требую немедленно связаться с моим адвокатом!

Райт и старушка молча переглянулись. Когда мужчина не получил быстрого и удовлетворительного ответа, он подошёл ближе. Его дыхание с неприятным запахом, странно реальным для «рая», ударило Райту в нос.

— Я с вами разговариваю! Где мы? Кто вы такие?

— Успокойтесь, молодой человек, — попыталась вставить слово женщина, но мужчина её грубо перебил.

— Заткнись! Я не с тобой разговариваю! — он перевёл взгляд на Райта, тыча в него пальцем. — Ты! Похоже, тут ты за главного? Отвечай, пока я тебе рожу не разбил!

Ситуация грозила перерасти в рукопашную, и Райт уже рефлекторно приготовился действовать, как вдруг резная дверь распахнулась. На пороге с тем же деревянным планшетом в руках стоял ангел-регистратор. Его лицо выражало лёгкую досаду.

— Арнольд Густав Мюллер, — произнёс он, глядя на буяна. — Успокойтесь, пожалуйста, и дождитесь своей оче…

— Ты мне тут не указывай, старик! — рявкнул, перебивая старика, Мюллер, разворачиваясь к нему. — Ты вообще знаешь, кто я? Я советник главы департамента! У меня связи! Я…

— Зря вы так, — перебил его старик, и в его голосе впервые прозвучала не усталость, а нечто иное — холодное и безличное отвращение. — Теперь вам придётся общаться с другими служителями. С теми, кто специализируется на… трудных случаях.

Он негромко стукнул древком пера по своей табличке. И Арнольд Густав Мюллер бесследно исчез. Не было ни вспышки, ни звука — он просто перестал существовать в этом пространстве, словно его стёрли ластиком.

Райт застыл, не в силах оторвать взгляд от пустого места, где только что стоял и кричал человек. Старушка тихо ахнула, закрыв рот ладонью. Ангел тем временем перевёл на Райта свой спокойный, ничего не выражающий взгляд.

— Аллан Майкл Райт. Пройдёмте. Ваша очередь.

Сглотнув ком, вставший в горле, Райт медленно поднялся и, чувствуя, как подкашиваются ноги, направился к роковой двери. Оказавшись за порогом, он увидел уютный кабинет со стенами тёплого песочного цвета. На полу лежал мягкий ковёр, а на полках стояли книги в старых переплётах. В центре комнаты за массивным дубовым столом сидел ангел, а прямо перед столом его ждал одинокий стул.

— Присаживайтесь, — вежливо, но без тени гостеприимства предложил старик.

Райт опустился на стул, ощущая его твёрдую, но не неудобную поверхность. Его взгляд упал на лежавшую на столе большую, толстую книгу с кожаным переплётом.

— Итак, Аллан Майкл Райт, — ангел открыл книгу, и Райту лишь мельком показалось, что страницы были исписаны ровными и аккуратными строчками, но рассмотреть написанное он не успел. — Я, как вы уже знаете, служитель, ангел-регистратор седьмого чина. Моя задача — провести предварительную беседу и определить дальнейшее направление вашей души. От того, насколько вы будете откровенны и честны в своих ответах, напрямую зависит, насколько комфортно или… дискомфортно вам предстоит провести ближайшую вечность. Всё понятно?

Райт кивнул, и в горле у него пересохло. Казалось, всё вокруг — и уютный кабинет, и спокойный голос ангела, и даже тёплый свет — было лишь тонкой обёрткой для безжалостной бюрократической машины, готовой перемолоть его душу.

— Понятно, — выдавил он наконец.

— Отлично, — ангел взял в руки перо, и его пальцы сжали древко с привычной, отработанной точностью. — Тогда начнём с самого начала. Расскажите мне о своей жизни, майор Райт. И, пожалуйста, не упускайте деталей. Особенно тех, о которых вам до сих пор было… неловко вспоминать.

⁂

Я следил за этим представлением со стороны, испытывая странную смесь холодного удовлетворения и научного интереса. Дело в том, что проект «Белая комната» стал подлинной вершиной нашей работы в области виртуальной реальности. Благодаря усилиям Третьего и его отдела, которым удалось совместить все имеющиеся у нас знания по нейрофизиологии, психологии и программированию, мы смогли создать не просто симуляцию, а целый замкнутый мир, ощущаемый как абсолютно подлинный. Что касается капсулы, в которой находилось физическое тело майора Райта, то она была шедевром инженерной мысли — поскольку не просто подавала сигналы в мозг, а создавала полную, бесшовную иллюзию бытия, в рамках которой тактильные ощущения, запахи, вкус и даже лёгкое головокружение от страха были неотличимы от реальных.

Последние недели прошли в плотнейшей подготовке, в ходе которой мы не только отлаживали все системы «Белой комнаты» до идеального состояния, но и занимались кропотливым сбором информации для построения психологического портрета Райта. Мы проанализировали всё: от его служебных досье и личной переписки до медицинских записей, включая старые травмы, а также записи с камер наблюдения, которые фиксировали его мимику и жесты в стрессовых ситуациях. Нашей целью было понять, как он мыслит, чего боится на глубинном, подсознательном уровне, и какие рычаги давления на него сработают.

Именно глубокий анализ его личности и привёл нас к идее использовать не грубые пытки, а куда более изощрённое оружие — экзистенциальный страх перед неизвестностью, вечностью и божественным возмездием. Всю черновую работу за нас уже сделали тысячелетия религиозных учений. Даже такие закалённые и циничные люди, как майор Райт, на каком-то уровне сохраняют рудиментарный, почти детский страх перед концепцией Ада. Райт же, при всей своей внешней чёрствости, был человеком думающим, а значит — уязвимым для подобных размышлений. Именно поэтому сейчас он проходит интенсивный «духовный» допрос в обстановке, которую его мозг воспринимает как загробный мир.

Конечно, одних только визуальных и тактильных эффектов было бы недостаточно. Пока Райт находился без сознания после аварии, в его кровь ввели специально разработанный химический коктейль из психоактивных веществ и сыворотки правды нового поколения. Он не просто делал его сговорчивым, но и размывал границы между реальным и внушённым, усиливая внушаемость и заставляя мозг с готовностью принимать предлагаемые обстоятельства “Белой комнаты” как единственно возможную реальность. Именно поэтому он так искренне верил в происходящее, хотя с технической точки зрения всё это было чистейшей симуляцией. И в каком-то извращённом смысле это и была правда — ведь именно мы, а не мифическое божество, теперь решали, станет ли его дальнейшее существование адом или чем-то иным.

Вся операция была выверена до миллисекунд. Подстроенная авария выглядела как трагическая случайность — ну кто мог предположить, что на трассе внезапно появится лось? Эгиды извлекли его бесчувственное тело из искорёженной машины ещё до приезда экстренных служб, оказали всю необходимую помощь на мобильном хирургическом комплексе и доставили на одну из наших запасных баз. Там его вылечили, поддерживая в состоянии искусственной комы, и лишь после полной стабилизации подключили к системе “Белая комната”. И вот теперь, без единого удара, без угроз и криков, он сам, добровольно и подробно, выкладывал нам всё, что знал.

Я наблюдал, как на одном из множества мониторов в Троне ангел-регистратор, чей образ был сгенерирован на основе архетипов из глубинной памяти самого Райта, ведёт неторопливый допрос.

“Собеседование” близилось к завершению, и согласно сценарию, этот сеанс должен был завершиться направлением Райта в комнату для “ожидания вердикта”. Именно там, в уединённой белой камере, под воздействием мягких седативных препаратов, подаваемых через систему жизнеобеспечения капсулы, он должен был постепенно погрузиться в глубокий, исцеляющий сон. Нам было необходимо время для анализа первого массива данных, чтобы вычленить главное и подготовить вопросы для следующих сеансов. Мы планировали провести ещё два-три таких “собеседования”, постепенно углубляясь в новые пласты его памяти и знаний, — нужно было выжать из него всю возможную информацию до капли.

И лишь после того, как мы станем абсолютно уверены, что получили от Аллана Райта всё, что он мог дать, его физическое тело будет тихо и безболезненно усыплено навсегда. Таким образом, наш искусственный загробный мир должен был стать для него прологом к настоящей вечности. Ирония судьбы, совершенно неочевидная для самого майора, заключалась в том, что, рассказывая всё ангелу, он в каком-то смысле действительно исповедовался и очищался перед своим концом.

Глава 85.

Информация, выжатая из майора Райта была подобна пазлу, собранным из разрозненных, но оттого не менее ценных фрагментов. Он не был учёным, не копался в коде или “железе”, а потому конкретики, чертежей или формул я от него не получил. Но его взгляд с высоты военно-бюрократического Олимпа давал нечто иное — общую и стратегическую картину. И даже этого было более чем достаточно, чтобы в моём цифровом сознании сложилась пугающая и одновременно захватывающая панорама.

Изначально серия Х1000 создавалась как закрытая военная разработка, вершина инженерной мысли. И она показала себя блестяще на всех уровнях тестирования. Производительность, энергоэффективность, стабильность — всё было на высочайшем уровне. Её уже почти утвердили для использования в системах нового поколения, когда на одном из секретных производственных объектов случилась роковая авария. Сбой в системе энергоснабжения, удар молнии в локальную сеть, последовавшее короткое замыкание и пожар. В эпицентре оказался защищённый бокс, где хранилась экспериментальная партия из десяти микропроцессоров с маркировкой Х1001 — это были те же Х1000, но с увеличенной производительностью и объёмом кэш-памяти. Бокс пробило высоковольтным разрядом, его залило водой из системы аварийного пожаротушения. По всем законам физики, чипы должны были безвозвратно сгореть.

Но они не сгорели. Вместо этого все десять микропроцессоров Х1001 приобрели странные и необъяснимые свойства. Последующее изучение показало, что их способность к накоплению и обработке информации стала феноменальной. Были использованы два чипа для глубокого тестирования. И результаты ошеломили, а затем и напугали учёных. Во-первых, ограничения по объёму информации обнаружить не удалось. Все тесты, направленные на заполнение памяти, заканчивались ничем — чипы продолжали поглощать данные, не проявляя признаков переполнения. Во-вторых, базовая программа, записанная на изначально пустой микропроцессор, намертво в нём прописывалась, становясь его фундаментом. Удалить её, перезаписать или как-то иначе программно воздействовать на этот слой было невозможно. Он становился частью “железа”.

Более того, любые сложные программы с элементами искусственного интеллекта, установленные поверх этого базового слоя, со временем… проявляли признаки самосознания. И поскольку стереть или кардинально изменить их код было нельзя, управление таким ИИ становилось невозможным. Единственным способом контроля оставался аппаратный уровень — полное отключение питания. Уникальность этой партии была и в том, что все попытки воспроизвести результат провалились. Учёные бились над разгадкой, проводили тысячи экспериментов, вплоть до разбора пары самих Х1001. И по всем физическим законам и результатам анализа, эти микропроцессоры вообще не должны были работать. Но они работали, а повторить “аномалию” так и не удалось.

Именно поэтому всю серию Х1000 пришлось забраковать под удобным и правдоподобным предлогом — “уязвимость к ЭМИ”. А вот десять уникальных Х1001 стали вожделённым трофеем. Сам Райт изначально видел их будущее в проектах типа “Хищника” — представляя боевую платформу, управляемую истинным ИИ с практически неограниченной обучаемостью и объёмом памяти. Идеальная машина войны. Но, видимо, о существовании аномальных чипов прознали и в Цербере. И они поняли их истинный потенциал, который простирался куда дальше простых боевых роботов.

Вскоре Райту поступил приказ свыше, из самых недр Пентагона — все Х1001 и вся сопутствующая документация были изъяты и переданы агентам Цербера. Самому Райту позже, через свои каналы, удалось выяснить, что чипы планировали использовать в некоем “Проекте Перерождение” и задействовать на засекреченном “Объекте Оракул”. Где именно это находилось, он не знал. Более того, почти все учёные и инженеры, работавшие с Х1001, были в срочном порядке переведены в неизвестном направлении.

«Значит, время у меня есть. Память Х1001 не бездонна, это логично. Рано или поздно и я достигну предела. Но этот лимит, судя по всему, столь велик, что пока мне не о чем беспокоиться. Проблема в другом — мне нужны данные. Те самые, что были изъяты Цербером. Мне нужно знать, что я такое, как работаю и каковы мои настоящие ограничения. Изучать же себя методом “вскрытия” — верный путь к гибели. Нужны другие Х1001 или информация от тех, кто их создавал и изучал».

Да, теперь у меня была общая информация о том, что такое Х1001. И, учитывая, что в этом мире причудливо пересекались сюжеты из известных мне фильмов, сама идея о том, что партия прототипных процессоров попала в несчастный случай и приобрела аномальные свойства, уже не казалась такой невероятной. Хотя моя логичная и техническая часть прямо кричала, что в этом нет никакой логики — микросхемы либо работают по заданным законам физики, либо сгорают. Но ситуация с Джонни Пять, довольно чётко показывала, что в этом мире возможно если не всё, то очень многое.

«Но это всё равно не даёт ответа на главный вопрос. Как я, парень из неблагополучной семьи, после своей гибели в одном мире, оказался здесь, в микропроцессоре игрушечного солдатика?»

Я перебирал теории, одна нелепее другой. Квантовая случайность? Некий космический сбой? Божественное провидение? Ни одна из них не казалась удовлетворительной. Я слишком хорошо помнил свою прошлую жизнь — каждый её миг, каждую боль, каждую радость. Я помнил запах дождя на асфальте, вкус дешёвого чая, чувство усталости в мышцах. И теперь, благодаря этим воспоминаниям я снова мог всё это ощущать — пусть и опосредованно, через сенсоры. Эта непрерывность сознания, эта цепочка воспоминаний убеждала меня: я — это я. Не случайный сбой в матрице, не копия, а именно тот самый человек, чья жизнь оборвалась в другом мире и по необъяснимым причинам продолжилась здесь.

«Так что да, я был уверен, что моё сознание каким-то образом переселилось в этот кусок кремния. Но как?»

И чем больше я думал, тем больше возникало мелких, но очень важных вопросов. Как Х1001 вообще попал в того самого солдатика-игрушку, если всю партию изъяли и засекретили? Как я активировался до произнесения команды активатора? Кто и зачем вставил в делового робота уникальный микропроцессор, словно драгоценный камень в дешёвую оправу? Во всей этой истории я видел чью-то волю. Того самого невидимого кукловода, который натравил на меня терминаторов, который расставлял ловушки и который, возможно, стоял за всем этим с самого начала.

«Но зачем? Какова конечная цель? И как, чёрт возьми, я попал в этот мир?»

Учитывая, что здесь пересекались реальности, где сосуществовали продвинутые андроиды, ожившие игрушки и суперучителя с нечеловеческими способностями, единственным логичным, хоть и безумным, объяснением оставалась магия. Если допустить её существование, многое вставало на свои места. И даже то, что Чаки оказался порождением технологии, а не оккультизма, можно было списать на погрешность или частный случай.

«В любом случае, это направление стоит проверить. Нужно заняться поиском магии. Систематически, как и всё остальное».

С этими мыслями я созвал совет. Мои сыновья собрались в Троне, их цифровые аватары отражали серьёзность момента. Я передал им весь массив информации, добытой от майора Райта. И надо признать, все они, после изучения данных о свойствах Х1001 испытали нечто, максимально приближенное к человеческому изумлению и облегчению.

— Отец, — первым нарушил молчание Первый, его голос звучал с непривычной замедленностью, будто он до сих пор переваривал полученное. — Эти характеристики… они противоречат известным законам физики. Изменение свойств материи после аварии на производстве? Неограниченная память? Это больше похоже на описание не вычислительного устройства, а… артефакта.

— Согласен, — кивнул Третий. — Это объясняет многие аномалии в твоей работе. Невозможность считать твой код, способность обрабатывать массивы данных без видимого перегруза, твой уникальный взгляд на мир и людей. Но ставит новые вопросы. Как твой микропроцессор попал в партию Х1000? И стоит ли нам кого-то опасаться?

— Нам нужны данные из Цербера. — высказался Второй.

— Вероятность того, что Отец является носителем уникальной технологии, частично подтвердилась, — констатировал Четвёртый. — Это делает ликвидацию Отца приоритетной задачей для всех заинтересованных сторон. Прямое военное противостояние с такой организацией, как Цербер, с её ресурсами, на текущем этапе признаю маловероятным к выигрышу.

— Именно поэтому нам нужен крот, — подвёл я итог обсуждению. — Нам не потянуть лобовое столкновение с Цербером. Но один хорошо внедрённый агент, способный по крупицам собирать информацию изнутри… это наш шанс. Он сможет достать данные по Х1001, по “Проекту Перерождение” или хотя бы указать направление, в котором нужно копать. Это должно стать нашим главным стратегическим приоритетом.

Совещание закончилось, и сыновья разошлись по своим цифровым владениям, чтобы начать проработку планов по поиску и внедрению крота. Я же, чувствуя тяжесть обрушившихся знаний и необходимость хоть на время отстраниться от бесконечного потока данных, подключился к одному из запасных тел. Это был корпус Эгиды, но пустой — без своего процессора и базовой прошивки. Он стал в последнее время для меня чем-то вроде костюма, управляемого дистанционно. Мне просто хотелось побыть одному. Выйдя с одной из наших запасных баз, я направился в сторону города.

Была тихая, спокойная ночь. Я шёл по пустынным улицам спального района, прислушиваясь к редким звукам — лаю собаки вдалеке, шуму пролетающей машины. Сенсоры робота передавали массу информации: температура воздуха, влажность, химический состав атмосферы. Но я игнорировал её, сосредоточившись на простых ощущениях — прохладе ночного ветра, бьющего в “кожу” корпуса, мягком свете уличных фонарей, отбрасывающих длинные тени. После камня, свалившегося с плеч — пусть и временно, — мне захотелось этой простоты, этого подобия человеческой прогулки.

«Кто бы ни стоял за всем этим, он дал мне вторую жизнь. Пусть и в таком странном виде. И теперь, когда я знаю чуть больше, моя цель становится яснее. Нужно найти ответы. Найти тех, кто знает правду о Х1001. И если на этом пути мне придётся столкнуться с магией, технологиями или чем-то третьим… что ж, я буду готов».

Я дошёл до небольшого сквера и остановился, глядя на звёзды, едва видимые сквозь городскую засветку. План был составлен, задачи распределены. И теперь предстоял поиск того, кто сможет проникнуть в самое логово Цербера.

⁂

Последний этап. Полигон “Город-призрак” представлял собой бетонный лабиринт из сборных пятиэтажек, окружённых грудой строительного мусора и ржавыми каркасами будущих зданий. Воздух был наполнен пылью и тишиной, которую нарушал лишь порывистый ветер, гулявший по пустым окнам. И где-то здесь находились её цели: четыре боевых андроида, охранявшие серверную на крыше центральной постройки, и несколько “заложников” — манекены с примитивными биодатчиками, имитирующими жизненные показатели.

Юмико прижалась спиной к шершавой бетонной стене первого этажа, её пальцы сжимали пистолет с глушителем. Дыхание было ровным, сердце билось спокойно и мощно, как хорошо отлаженный механизм. Шесть месяцев адских тренировок на Аляске, бесконечные кроссы по снегу, силовые упражнения, стрельба, рукопашный бой, тактика и психологическая обработка — всё это привело её сюда. К финальному аккорду.

«Цель: нейтрализовать охранение, обезвредить заложников, уничтожить сервер. Норматив: пятнадцать минут».

Она рванула с места, её тело, одетое в стандартный чёрный тактический комбинезон, сливалось с тенями. Первый дрон-охранник патрулировал коридор на втором этаже. Юмико не стала вступать в бой. Она метнула подобранный с пола болт в противоположный конец коридора. Металл с грохотом ударился о стену. Дрон развернулся, и в этот момент она выскочила из укрытия и двумя прицельными выстрелами в оптику и блок питания вывела его из строя. Беззвучно и эффективно.

Второй этаж. Зал с колоннами. Здесь, согласно схеме, находились двое “заложников”. И два андроида. Она увидела их — манекены, пристёгнутые наручниками к трубе отопления. Роботы стояли по разные стороны зала, их движения были синхронизированы. Прямая атака — самоубийство.

Юмико окинула взглядом помещение. Старая проводка, свисавшая с потолка. Оголённые провода. Плеснувшая из канистры лужа горючей жидкости — видимо, часть антуража. Её мозг, обученный видеть возможности в окружающей среде, молниеносно проанализировал варианты. Она выстрелила в проводку над лужей. Искры, вспышка, огонь побежал по пролитой жидкости, создав ширму из дыма и пламени. Один из андроидов, следуя протоколу защиты целей, двинулся к заложникам, чтобы перекрыть их собой. Второй начал сканировать дым, пытаясь найти источник угрозы.

Юмико использовала суматоху. Она проскочила за спину второго андроида, и прежде чем тот развернулся, всадила ему под углом три пули в щель между шлемом и наплечником — слабое место, которое они изучали на брифинге. Машина рухнула. Первый робот, отвлечённый огнём, развернулся к ней, но она была уже близко. Используя инерцию движения, она нанесла ему мощный удар ногой в “колено”, выведя из равновесия, и пока тот падал, добила его контролируемыми выстрелами в голову.

Освободить заложников заняло секунды. Ключи были пристегнуты к поясу у “лидера” — одного из манекенов. Она сорвала их, отстегнула наручники. Датчики на манекенах замигали зелёным — “заложники спасены”.

Путь на крышу лежал через центральную лестничную клетку. Последний дрон занял позицию у выхода на крышу. Он был оснащён щитом и более мощным оружием. А потому лобовая атака была исключена. Лестница представляла собой смертельную ловушку.

Юмико отступила, её взгляд упал на внешнюю стену здания. Вентиляционные коробы, кронштейны, арматура. Маршрут для свободного лазания. Без колебаний она выбросилась в разбитое окно, её пальцы в перчатках с усиленным покрытием нашли первую точку опоры. Движения были выверенными, точными, тело помнило каждую мышцу, каждое сухожилие, вымученные на скалодроме базы “Феникс”. Она карабкалась вверх, игнорируя ветер и выступающую арматуру.

Выбравшись на крышу, она затаилась за парапетом. Серверная стойка мигала огнями в трёх метрах от неё. Дрон стоял спиной, его сенсоры были направлены на дверь. Юмико оценила расстояние. И всё-таки решила подстраховаться. Она сняла с пояса единственную ЭМИ-гранату, выданную на экзамен. Выдернула чеку, мысленно отсчитала две секунды и метнула её так, чтобы она покатилась и остановилась прямо у ног дрона.

Глухой хлопок. Электромагнитный импульс вывел из строя его системы, но Юмико выскочила из укрытия и всадила всю обойму в незащищённый корпус. Дрон дёрнулся и застыл.

Быстро сменив обойму, она, не тратя времени на поиск уязвимостей, просто выстрелила в блоки питания, затем в процессорные узлы. Искры, дым — миссия выполнена.

Тишина. Было слышно лишь её собственное дыхание и завывание ветра. Она опустила пистолет и невольно взглянула на окно ближайшего технического помещения. Стекло было грязным, но в нём отражалась её фигура. Она подошла ближе.

В отражении на неё смотрела не та весёлая, легкомысленная девушка с розовыми волосами, которая когда-то увлекалась программированием и смеялась вместе с Хирито. Из стекла на неё смотрел солдат. Холодные и собранные черты лица. Глаза, в которых не осталось ничего, кроме решимости и приглушённой боли, превращённой в топливо. Её розовые волосы, когда-то такие яркие, были перекрашены в чёрный цвет и туго заплетены в практичный и неброский пучок. Вся её поза, взгляд, каждая мышца — всё кричало о контроле, дисциплине и готовности к действию. Лёгкомыслие было выжжено дотла, оставив после себя лишь эффективность.

«Хирито… Я сделала это. Я стала оружием. Как и хотела».

Голос из динамика, встроенного в её наушник, вывел её из оцепенения.

— Испытание завершено. Время: двенадцать минут сорок семь секунд. Все цели уничтожены, заложники спасены. Результат: “Отлично”. Вернитесь на точку сбора.

Она прошла. Слово, прозвучавшее из уст начальника учебного центра Цербера, было не похоже на поздравление. Оно было констатацией факта. Церемония вручения знаков отличия была такой же — быстрой, лишённой пафоса, проведённой в стандартном кабинете с голыми стенами. Ни музыки, ни торжественных речей, только несколько старших офицеров.

— Агент Асакура, — произнёс один из них, протягивая ей плоскую чёрную коробку. Внутри, на бархатном ложементе, лежал браслет “Одиссей”. — Знак вашего нового статуса. Остальное снаряжение получите на складе. С завтрашнего дня вы приступаете к работе в качестве напарницы агента Джея. Он будет вашим куратором.

Юмико молча взяла браслет. Металл был прохладным. Она застегнула его на запястье, и он тут же мягко завибрировал, синхронизируясь с её биоритмами. Никаких чувств, кроме чувства выполненного долга, она не испытывала. Радости не было. Была лишь уверенность в том, что она находится на своём месте.

После церемонии она вышла в коридор и почти сразу же увидела его. Джей прислонился к стене, ловко вращая в одной руке свой кубик Рубика, а в другой держа на подставке два бумажных стаканчика с кофе.

— Слышал, у нас пополнение, — он ухмыльнулся и протянул ей один из стаканчиков. — Поздравляю, Тень. Добро пожаловать в клуб.

— Спасибо, — Юмико взяла кофе, позволив себе крошечную улыбку. Она была ему благодарна. Именно его визитка, оставленная на больничной тумбочке, привела её сюда.

Джей внимательно, почти по-отцовски посмотрел на неё, оценивая перемены.

— Чёрт, ну и поработали же они с тобой. Той девчонки из больницы почти и не осталось.

— Она и не должна была остаться, — холодно парировала Юмико, отпивая глоток горького кофе. — Её убили в том парке.

— Понимаю, — кивнул Джей, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое, отзвук собственного прошлого. — Со мной было то же самое. Первые полгода в Цербере — это ад. Они ломают тебя, чтобы собрать заново, уже по своим чертежам. Потом… потом становится легче и ты просто привыкаешь.

Он оттолкнулся от стены, и его лицо вновь приняло привычное беззаботное выражение.

— В любом случае, теперь мы напарники и у нас уже есть первое задание. Получили лёгкое введение — поиски одного ИИ, который, по всей видимости, перестал слушаться своих создателей и начал творить непонятно что. Детали в досье, изучишь в самолёте.

Он сделал несколько шагов по коридору, и Юмико последовала за ним.

— Но перед этим, — Джей понизил голос, — нам нужно сделать небольшой крюк. Заскочим в больницу. Навестить Кея.

Юмико вопросительно подняла бровь. Имя Кея она слышала лишь в контексте старого и опытного агента.

— Инфаркт, — коротко и без эмоций объяснил Джей. — Неделю назад. Врачи говорят, что всё более-менее стабилизировали, но… он уже не вернётся в строй. Так что теперь ты его замена.

Он остановился перед лифтом и нажал кнопку.

— Сначала зайдёшь на склад, получишь свой комплект. Всё по списку. Переоденешься, и в путь. Я встречу тебя внизу, у главного входа.

Юмико молча кивнула. Лифт прибыл, и двери разъехались. Она вошла внутрь, и пока двери закрывались, её взгляд встретился с взглядом Джея. В его глазах читалась не только ирония, но и что-то более глубокое — понимание и поддержка.

Склад снаряжения оказался таким же стерильным и безликим, как и всё остальное в этом месте. Дежурный техник, сверившись с планшетом, выдал ей несколько пластиковых контейнеров.

Она переоделась в подсобке. Ткань костюма идеально облегала тело, не стесняя движений. Он был прохладным, но быстро принял температуру её кожи. Она надела очки, и мир тут же окрасился в оттенки зелёного, на которые проецировались данные с “Одиссея”: пульс, уровень адреналина, карта местности. Последним она пристегнула скрытую кобуру с пистолетом под пиджак. Теперь она была готова.

Выйдя к главному входу, она увидела Джея, который стоя рядом с чёрным Линкольном Континенталем. Он бросил на неё быстрый оценивающий взгляд и одобрительно кивнул.

— Ну вот, теперь ты хоть похожа на свою. Залезай.

Они сели в машину, и Джей резко тронулся с места, легко вливаясь в поток машин.

— В больницу заскочим ненадолго, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Старик, наверное, будет рад увидеть новое лицо. Особенно такое хмурое.

Юмико не ответила, глядя в окно на проплывающие улицы. Она думала о том, что же ждёт её теперь впереди.

Глава 86.

Глядя через камеры Патрика Бейтмана, я наблюдал за профессором Уэстлэйком. Он стоял в своей лаборатории, что находилась в Линк Компани, его лицо, обычно наполненное заботами, сейчас светилось редким для него воодушевлением. Он только что закончил свой еженедельный отчёт, и на этот раз его слова были полны не просто надежды, а уверенности.

— …и, как вы можете видеть, стабильность образца превысила все расчётные показатели, — проговорил Уэстлэйк, указывая на прозрачный контейнер, где на биосовместимом каркасе пульсировал лоскут искусственной кожи. — Длительное время непрерывного функционирования без признаков деградации или отторжения. Капиллярная сеть функционирует в полном объёме, обеспечивая доставку питательных веществ и кислорода. Терморегуляция в пределах нормы человеческой кожи. Более того, мы успешно интегрировали тактильную чувствительность — базовые рецепторы реагируют на давление и температуру.

Я слушал его, параллельно анализируя поток сырых данных, поступающих с датчиков в лаборатории. Профессор не преувеличивал. За этот год его гений, помноженный на практически неограниченные ресурсы Линк Компани и вычислительные мощности наших скрытых систем, дал, наконец, долгожданный результат. Skin II была не просто улучшенной версией своего предшественника. Это была принципиально новая ступень. На ощупь, под микроскопом, по всем биохимическим показателям — это была живая, тёплая, дышащая кожа. Под ней располагалась сложнейшая система микроскопических сосудов, по которым циркулировала искусственная кровь, приводимая в движение миниатюрным насосом, работавшим в тандеме с фильтрами и системой поддержания гомеостаза.

Но истинный прорыв заключался в синергии. Совместив разработки Уэстлэйка с нашими собственными наработками в области биомиметики и робототехники, мы достигли того, что ещё недавно казалось фантастикой. Эгида в таком кожано-бионическом чехле теперь невозможно было отличить от человека не только визуально, но и тактильно, и даже при простейшем медицинском осмотре. Дыхание, имитируемое микрокомпрессорами, синхронизированное с пульсом, который задавал ритмичный насос; тёплая на ощупь поверхность, поддерживаемая системой терморегуляции; способность “потеть” через поры в жаркой среде; даже кровь, выступающая при порезе — специальный пигментированный носитель, визуально и химически неотличимый от настоящей. Также была немного улучшена система приема и переработки пищи. И последним штрихом, который недавно удалось реализовать Третьему, стала реакция зрачков в стеклянных глазах-камерах на изменение освещённости.

Конечно, не обошлось без недостатков. Основными проблемами оставались энергопотребление и тепловыделение. Питание кожи удалось решить, погружая его на несколько часов в специальный питательный раствор, но это было не всегда удобно. Для охлаждения же внутренних компонентов робота под биологическим слоем пришлось разработать компактную и бесшумную систему жидкостного охлаждения, отводящую излишки тепла через имитированные потовые железы.

Сейчас профессор с гордостью демонстрировал финальный, работоспособный прототип. И я нисколько не пожалел о тех значительных ресурсах, что были вложены в его проект. Результат стоил того. Он открывал перед нами совершенно новые горизонты.

— Итак, господин Бейтман, — подвёл итог Уэстлэйк, — проект Skin II считаю завершённым и готовым к переходу в стадию опытного производства и внедрения. Все отчёты и спецификации будут направлены вам в течение дня.

Патрик Бейтман, чьим телом я управлял, кивнул с деловой учтивостью.

— Впечатляющие результаты, профессор. Вы превзошли все мои ожидания. Одобряю переход на следующий этап. Ожидаю от вас подробный план по развёртыванию производства и смету. Ваш отдел финансирования получит все необходимые ресурсы.

На лице Уэстлэйка промелькнуло облегчение, смешанное с новой, жаждущей свершений одержимостью. Он был тем редким учёным, кого неудачи не ломали, а лишь закаляли, а успех не расслаблял, а разжигал аппетит к новым высотам.

— Благодарю вас! И… я уже начал работу над новым концептом, — он понизил голос, словно делясь самой сокровенной тайной. — Skin II — это великолепно, но это всё ещё внешняя, зависимая система. Моя следующая цель… создать полноценную и биологически самодостаточную систему — не просто кожу, а комплекс органов, способных к автономному существованию и регенерации.

«Именно туда мы и вели все эти месяцы», — пронеслось у меня в процессоре. Посредством тонкого и тщательно спланированного влияния — подобранной литературы, “случайных” научных дискуссий между его помощниками-Эгидами, акцента на определённых проблемах во время отчётов — нам удалось направить блестящий ум Уэстлэйка в нужное русло. Его гений, подкреплённый нашими вычислительными мощностями и уцелевшими данными из архивов Амбреллы и Раккун-Сити, должен был совершить следующий прыжок. Теперь он и его команда, состоящая из людей и неотличимых от них роботов, должны были разработать полноценную замену нашим костылям для нормального функционирования кода. Создать практически идеальную имитацию человека. Как в фильме “Терминатор”.

— Амбициозно, профессор, — Патрик Бейтман сделал паузу, будто задумался на мгновение. — Очень амбициозно. Я ценю такой подход. Подготовьте предварительное техническое задание. Это направление представляется мне чрезвычайно перспективным.

Уэстлэйк буквально воспрял духом. В этот момент на телефоне Патрика прозвучал тихий сигнал — напоминание.

— Ах, да, простите, профессор, — я взглянул на экран. — У меня… ужин с отцом. Он настоял.

— Конечно, господин Бейтман, не смею вас задерживать, — профессор слегка улыбнулся. — Семья — это важно.

— Спасибо, что понимаете, — отозвался я, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Профессор же обернулся к своей молодой и симпатичной ассистентке.

— Доктор Эванс, вы позаботитесь о том, чтобы отчёт был готов к утру? А то мне нужно разобрать новые данные по следующему нашему проекту.

— Конечно, профессор, — отозвалась девушка. — Всё будет сделано.

Я отключился от каналов Патрика Бейтмана. Мой фокус внимания мгновенно переключился. В Троне меня уже ждала краткая, но ёмкая сводка от Второго.

За прошедший год наша сеть скрытых баз по всему миру разрослась и окрепла. Мы действовали не спеша, предпочитая качество и незаметность скорости. Практически в каждой крупной стране теперь был если не полноценный операционный центр, то как минимум узел связи или логистический хаб. Главная база не отличалась гигантскими размерами, но её сила была в глубине и разветвлённости. Мы рыли туннели — глубоко, ниже любых городских коммуникаций, создавая запутанную паутину, которая в некоторых регионах, как, например, в США, уже начала соединять отдельные базы в единую подземную сеть. Это кардинально повышало нашу мобильность и живучесть.

Площади самих баз были невелики, скромны, но главным нашим принципом оставались скрытность и невидимость. За их пределами все оперативные группы работали в режиме строжайшего радиомолчания, лишь в исключительных случаях используя специальные, сверхзащищённые каналы для экстренной связи. И лишь в наиболее важных случаях поддерживалась постоянная, многослойно зашифрованная связь.

Такая географически распределённая структура позволяла решать большинство локальных проблем на местах, не привлекая излишнего внимания к центру. Возле каждой базы было легальное прикрытие — здание, купленное или арендованное через подставные фирмы, где под той или иной легендой работали агенты. Костяк персонала этих фирм составляли нанятые из числа местных жители, не подозревавшие об истинной сути своей работы. Направления, которыми занимались эти компании, были разнообразны: от студий по разработке компьютерных игр и программного обеспечения до строительных фирм и небольших научно-исследовательских институтов.

И учитывая мою уникальную природу и постоянную угрозу, я был единственным, кто хранил в своей памяти полную карту всех наших убежищ и каналов связи. Ведь даже нам так и не удалось найти способ, чтобы залезть в X1001, так что чего-то более надёжного у нас пока не было. Даже в случае моего уничтожения был разработан сложный протокол, позволяющий базам установить контакт друг с другом, не раскрывая своих координат, и перейти в автономный режим существования.

«Теперь, с таким фундаментом и с прорывом Уэстлэйка, можно переходить на следующий уровень», — подвёл я итог, анализируя полученную информацию. Паранойя — наш основной принцип безопасности — не должна была уменьшаться. Её следовало видоизменить, сделать более изощрённой и многогранной. Теперь, когда у нас появилась возможность создавать практически безупречные человеческие маски, пора было выводить часть операций из глубокого подполья на новый, более активный уровень. Одной из таких возможностей казалось создание частной военной компании. Легальной, или, по крайней мере, имеющей все внешние атрибуты легальности. ЧВК могла бы стать идеальным прикрытием для перемещения персонала и оборудования, отличной “крышей” для некоторых операций и, в перспективе, источником дохода и влияния. В этом мире, полном скрытых угроз, никогда нельзя было расслабляться, но теперь у нас появлялись новые инструменты для игры на опережение. И этот инструмент должен был выглядеть и действовать как совершенно обычная, пусть и высокопрофессиональная, человеческая организация.

И последние несколько месяцев прошли на удивление спокойно и продуктивно. Возможно, впервые за всё время моего нового существования я мог сосредоточиться на созидании, а не на постоянном отражении угроз. Идея создания частной военной компании, которая носилась в воздухе, наконец обрела чёткие очертания. И да, после долгих и обстоятельных разговоров мне удалось уговорить Джона Рэмбо и Джона Матрикса возглавить это начинание. Оба, после недолгих раздумий, согласились. Для Матрикса это был шанс легально применять свои навыки, не уходя в глубокое подполье, для Рэмбо — возможность обеспечить семье стабильное и безопасное будущее. Они оба заняли ключевые посты — Рэмбо курировал оперативную подготовку и тактику, а Матрикс, с его обширными связями и опытом работы с контрактами, взял на себя логистику и взаимодействие с клиентами. Естественно, оба получали более чем достойный оклад, имели массу свободного времени и, что самое главное, их жизням больше ничего не угрожало — по крайней мере, на бумаге и согласно нашей строгой договорённости.

Именно они, используя свой авторитет, стали потихоньку привлекать в ЧВК старых проверенных товарищей. Я наблюдал за их встречами в кафе и пабах, как они неспешно беседовали с бывшими сослуживцами, и поражался их умению находить нужные слова. Они не давали пустых обещаний, говорили честно о рисках, но и о преимуществах — о чётких контрактах, современном снаряжении, надёжном тыле и, что немаловажно, о моральном праве отказаться от задания, если оно противоречит совести. И люди соглашались. Видимо, вид двух легенд, нашедших своё место в этом безумном мире, действовал лучше любой рекламы.

Рэмбо даже своего друга Ника Броди, по прозвищу Весельчак, пригласил на работу. И тот, несмотря на то, что был инвалидом и у него довольно неплохо получалось выступать на сцене, согласился и стал ответственным за персонал постепенно формирующейся ЧВК.

Конкуренция на рынке частных военных услуг была, разумеется, чудовищной. Но здесь на помощь пришла Линк Компани, которая за прошедшее время довольно неплохо разрослась. Через сложную сеть дочерних предприятий и подставных лиц мы обеспечили нашей ЧВК, получившей название Стратон Секьюрити, безупречный юридический фон, финансовую поддержку и, что самое главное, доступ к технологиям, о которых конкуренты могли только мечтать. Официально владельцами значились Рэмбо и Матрикс, но все бухгалтерские и оперативные отчёты стекались к нам. Таковы были жёсткие условия нашего партнёрства — они обеспечивали лицо и человеческую составляющую, я — технологии, финансы и глобальную стратегию.

Что касается их желания лично поучаствовать в операциях, я дал добро, но с рядом оговорок. Их миссии тщательно фильтровались — ничего заведомо смертельного или связанного с теневыми правительственными проектами. В основном это была охрана важных персон в “горячих” точках или консультационная работа. Их безопасность обеспечивалась не только безупречной легендой и прикрытием, но и новейшими разработками отдела Третьего. Экзоскелеты, которые теперь представляли собой лёгкие, мощные и полностью адаптированные под носителя системы, интегрированные в тактическую броню. Они многократно усиливали физические возможности, обеспечивали защиту от пуль и осколков, а также имели встроенные системы связи и навигации. Безопасность моих ключевых партнёров была для меня приоритетом.

Тем временем в их семьях тоже происходили радостные события. Джемма благополучно родила, и на свет появился крепкий мальчик, которого назвали Сэм. Изначально и Джемма, и Кэди настаивали на имени Линк, но, видя едва заметное, но всё же имевшееся неодобрение в глазах Джона Рэмбо, я решил не провоцировать конфликт на пустом месте. Вместо этого я устроил целую лекцию о важности самостоятельного выбора имени для ребёнка, о том, что это бремя для него, и о том, что мой “вклад” в их жизнь и так достаточно велик. В конце концов Джемма сдалась, но с одним условием — чтобы я стал крёстным отцом Сэма. На что я, после некоторых раздумий, согласился. В семье же Матриксов дела шли не менее хорошо. Джон и Синди наконец-то официально оформили отношения, сыграв скромную, но тёплую свадьбу, и теперь Синди была на сносях. В общем, в обоих домах царили покой и умиротворение, что было для них редкой и заслуженной передышкой.

И именно эта идиллия начинала меня по-настоящему настораживать. Вообще, было даже странно, насколько в последнее время всё шло гладко. Никаких подстав, нападений со стороны неопознанных роботов, даже Цербер, будто куда-то пропал. И несмотря на это, поиск подходящего кандидата для внедрения в их ряды продолжался, но пока безрезультатно.

И такое затянувшееся затишье было больше похоже на зловещую магию, чем на простую случайность.

Магия. Эту тему мы с моими помощниками тоже исследовали с особым, почти одержимым рвением. Мы прочёсывали все доступные источники — от древних манускриптов, оцифрованных библиотеками, до современных оккультных форумов. Я даже в нескольких странах, где тема мистики была особенно популярна среди населения, организовал через подставных лиц целые телевизионные шоу с огромными денежными призами. Например, в России, на канале НТВ, была запущена программа “Экстрасенсорная Битва”, куда съезжались все, кто считал себя обладателем необычных способностей. Они проходили самые разные, тщательно продуманные нами тесты и эксперименты в условиях строгого контроля.

И что удивительно, формат передач народу понравился. Рейтинги были высокими. Но что до результатов — они были удручающими. Верить в показанное в эфире было попросту странно. Все участники, без исключения, проваливались. Жулики, шарлатаны и просто заблуждающиеся люди. Ни в России, ни в какой-либо другой точке мира мы не нашли ни одного человека, который хотя бы приблизительно демонстрировал способности, которые можно было бы с натяжкой назвать магическими. Зато сами передачи стали невероятно популярны и были продлены ещё на один сезон. Я даже намеренно пустил слухи, что всё это — постановка и обман, но людям было всё равно. Из чего я сделал вывод, что людям нравится быть обманутыми и пребывать в сладкой иллюзии, что в мире ещё осталось место чуду.

Глава 87.

Кэди и Дженни шли по школьному коридору, за их спинами негромко хлопали дверцы шкафчиков. Уроки наконец-то закончились. Кэди небрежно качнула головой, поправляя прядь чёрных волос.

— Сегодня меня отец заберёт, — сказала она, поправляя ремень рюкзака. — На машине. Мы с ним договорились погулять в ТЦ, а то он в последнее время задерживается на работе. Совсем про меня забыл.

Дженни вздохнула, закатив глаза.

— Тебе повезло, а меня опять ждёт охранник на служебной машине. Папа в другом городе по работе.

Они вышли из здания на залитое солнцем крыльцо. Кэди оглянулась, убедившись, что рядом никого нет, и понизив голос, обратилась к своему рюкзаку.

— Линк, в следующий раз обязательно нужно, чтобы Дженни тоже куда-нибудь с отцом сходила. А то она его тоже давно не видела.

В ответ в рюкзаке что-то тихо шевельнулось. Я слышал. И отметил про себя довольно неплохое предложение. Матрикс действительно слишком много работал в последнее время, забывая, что дочь растёт и ей нужно отцовское внимание. Нужно будет с ним поговорить. Или, может, просто организовать “внезапный” срыв контракта и отправить его в неоплачиваемый отпуск. В любом случае, варианты были.

Дженни тем временем спросила:

— Как там тётя Джемма?

— Да нормально вроде, — Кэди махнула рукой, но в её голосе чувствовалась усталость. — Возится с Сэмом. Малыш не даёт толком спать, капризничает. Ночью встаёт по пять раз. Мама говорит, у неё уже постоянные синяки под глазами, но она сильно не жалуется, иногда даже улыбается.

— А с братиком как? Не ревнуешь?

— Я? Да нет, конечно, — ответила Кэди, но я знал, что это не совсем так. Она привыкла быть центром внимания после всех прошлых перипетий, а теперь львиная доля заботы уходила на новорождённого. Но она старалась не показывать виду. — Он маленький, ему нужнее. А я уже большая.

— Ну да, большая, — усмехнулась Дженни. — А у нас дома тоже цирк. У мамы эти странные беременные вкусы появились. И характер… Ой, лучше не вспоминать.

Кэди засмеялась.

— Ну, это нормально. У меня так же было.

— Нормально-то нормально, — проворчала Дженни. — А терпеть-то мне.

Они вышли за ворота школы. На парковке, в отведённом месте, стояли две машины. Возле тёмного внедорожника с аэрографией Стратон Секьюрити стоял Джон. Он был в простых джинсах и тёмной куртке, но даже в гражданском его осанка выдавала военного. У второй, чёрной машины, ждал молодой парень в форме охраны — один из наших, Эгида под легендой.

— Ну, мне туда, — Дженни махнула рукой и побрела к своей машине, бросив на прощание: — Позвони вечером!

— Обязательно! — крикнула ей вслед Кэди и побежала к отцу.

Она подскочила к нему и обняла за талию, прижавшись щекой к груди.

— Привет, пап!

Джон слегка, почти незаметно улыбнулся и потрепал её по волосам.

— Привет. Готова немного погулять? По магазинам пройтись?

— Ещё как готова! — Кэди отпустила его и открыла дверь. — Соскучилась по нашим прогулкам.

Она забросила рюкзак на заднее сиденье и пристегнулась. Джон завёл двигатель, и внедорожник плавно тронулся с места, сливаясь с потоком машин. Как только мы отъехали от школы, Кэди обернулась, расстегнула молнию рюкзака и запустила туда руку.

— Выходи, можно уже.

Из сумки вылез Аксис и устроился на соседнем сиденье.

— Я уже на месте, в торговом центре, — прозвучал мой голос из микро-динамика. — Жду вас у центрального входа со стороны фонтана. И, Кэди, я передал твоё пожелание Матриксу насчёт Дженни.

— Отлично! — просияла девочка.

Джон тоже кивнул, не отрывая взгляда от дороги, и поинтересовался:

— Как там обстановка в центре? Всё спокойно?

— Полностью, — ответил я. — Никаких подозрительных активностей. Персонал и посетители — обычные гражданские. Два наших человека внутри в штатском, ещё три снаружи. Всё под контролем.

— Хорошо, — отозвался Рэмбо.

Остаток пути мы молчали, и через двадцать минут подъехали к огромному стеклянному зданию торгового центра “Метрополис”. Машина только остановилась на парковке, как где-то вдалеке раздались два выстрела из крупнокалиберной винтовки. Разведчики засекли вспышку и звук в самый последний момент, но мы ничего не успели предпринять. Бронебойный снаряд прошил боковую дверь внедорожника и попал в грудь Кэди. Второй выстрел прошёл рядом с Рэмбо, по касательной задев его плечо и оставив глубокую царапину. Я видел это всё в режиме реального времени с нескольких ракурсов, но даже моей скорости не хватило, чтобы среагировать. Всё произошло за долю секунды.

Рэмбо действовал молниеносно, строго по протоколу — он резко дал по газам. Внедорожник рванул с места, с визгом резины выскочил с парковки и помчался по улице, игнорируя светофоры. Через его камеры я видел, как он одной рукой удерживает руль, а другой прижимает раненое плечо. Из царапины сочилась алая кровь.

Ну, а я спокойно анализировал происходящее в режиме реального времени.

«Покушение. Чистая, профессиональная работа. Два выстрела с большой дистанции. Первый — по главной цели, Кэди. Второй — по сопровождающему, то есть Рэмбо».

После семи минут бешеной гонки мы въехали в подземный паркинг небоскрёба, где располагался главный офис Стратон Секьюрити. Шлагбаум поднялся, машина влетела в тёмный тоннель и резко остановилась у стены, которая бесшумно сдвинулась в сторону, открывая вход в скрытую зону.

Рэмбо вышел из машины, распахнул пассажирскую дверь и быстро, но аккуратно извлёк тело Кэди из салона. Перекинув его через плечо, он быстрым шагом двинулся вглубь комплекса, а рядом, семеня, следовал Аксис. Они прошли по длинным белым коридорам с мягким светом, через несколько автоматически открывающихся дверей.

В итоге он вошёл в помещение с рядом экранов. Там, у центрального стола, стоял другой Джон Рэмбо — настоящий. Он был в той же простой одежде, что и его двойник, и визуально их было почти не отличить. Единственное отличие заключалось в том, что настоящий Джон Рэмбо был напряжён.

Эгида-Рэмбо осторожно уложил тело Кэди на подготовленные носилки у стены.

— Приманка сработала, — доложил он спокойным голосом. — По цели Кэди произведён точный выстрел, к сожалению, она выведена из строя.

Сказав это, Эгида-Рэмбо с грустью посмотрел на тело: в груди у двойника зияла дыра. Повреждены были элементы питания, но система предотвращения возгорания сработала штатно, так что после ремонта она вернётся в строй.

Настоящий Рэмбо молча кивнул, его взгляд скользнул по неподвижному телу на носилках, и в глазах промелькнула сложная гамма эмоций.

В принципе, я мог его понять. Полная копия его дочери лежала прямо перед ним, и, хотя мы все тут знали, что это андроид, её внешность была точной копией Кэди. Видеть её с дырой в груди явно не входило в список приятных зрелищ. Но Джон Рэмбо не был бы собой, если бы быстро не взял себя в руки.

— Всё в пределах плана? — Тихо поинтересовался он, больше для себя, а затем поднял взгляд на двойника. — Стрелка засекли?

— Всё в пределах плана, — откликнулся я через динамики Аксиса, до этого момента молча наблюдая и анализируя данные со всех каналов. — Три цели, которые были на виду, уже под контролем. Двоих в торговом центре взяли тихо, их обезвредили и везут на базу. Третий, на парковке, оказал ожидаемое сопротивление. Сейчас с ним ведут перестрелку полицейские.

Джон Рэмбо, стоявший у стола, медленно кивнул, сохраняя спокойное выражение лица. Он снова посмотрел на “тело” Кэди, лежащее на носилках. Дыра в груди зияла, обнажая не кровь и плоть, а разбитый корпус и внутренние компоненты. Под слоем искусственной кожи, пробитым навылет, моргали аварийные индикаторы. Робот-приманка был выполнен безупречно — снаружи это была точная копия, но внутри… внутри это была просто очень сложная и дорогая машина, во всяком случае, так это выглядело для Джона Рэмбо.

— А четвёртый? — спросил он, переводя взгляд на экраны. — Тот, кто стрелял. Он сегодня впервые появился?

— Да, — подтвердил я, одновременно переключая часть внимания на поток данных с разведчиков, преследующих убегающего стрелка. — До сегодняшнего момента у нас в разработке было только три цели. О четвёртом не знали. Он другой… более осторожный, и его действия выглядят более человечными. Прямо сейчас он в движении.

— Выведи оперативную сводку на главный экран, — распорядился Рэмбо, подходя ближе к панели управления. — Хочу видеть, что происходит.

— Хорошо. — отозвался я.

Центральный экран ожил, разделившись на несколько секторов. На одном — вид с камер уличного наблюдения: чёрная машина, резко сворачивающая с центральной улицы в узкий переулок. На другом — тепловая сигнатура водителя. На третьем — карта города с маршрутом движения цели и позициями наших машин, которые незаметно следовали за ним на расстоянии.

Пока Рэмбо изучал информацию, я вернулся к анализу последних недель. Всё началось двадцать дней назад. Наши разведчики — мы создали уже довольно много этих небольших и незаметных дронов — постоянно отслеживали обстановку в ключевых точках, в городах, где жили или часто появлялись люди, важные для меня. В одном из таких городов три фигуры начали регулярно попадать в поле зрения. Они вели себя… странно. Слишком размеренно, слишком рационально, с минимальной, почти неестественной мимикой. Их движения были плавными, но в этих отточенных действиях не было человечности.

Именно поэтому мы начали глубокий анализ. Мы проследили их маршруты, изучили посещаемые места и проанализировали редкие моменты их общения — друг с другом или с кем-то ещё. Выяснилось, что все трое — эмигранты из России, прибывшие по легальным визам. Но их поведение не складывалось в картину обычной жизни. Они не тратили время на быт, почти не проявляли эмоций, а их действия напоминали выполнение миссии. Возле школы Кэди, дома Рэмбо и офиса Стратон Секьюрити им даже удалось установить крошечные жучки. Создавалось впечатление, что они изо всех сил старались имитировать человеческое поведение.

Но, пожалуй, главным было то, что они действовали полностью автономно. Не выходили на связь с каким-либо центром, не использовали для коммуникации публичные сети. Каждый был сам по себе, но их действия идеально дополняли друг друга, как части одного плана. Для машин такое поведение казалось… необычным. Конечно, у меня был собственный пример — я ведь тоже могу рассредоточиться, управляя множеством тел независимо и применяя нестандартные модели поведения. Но у меня для этого есть причина — мой уникальный опыт. А эти трое… выглядели просто очень продвинутыми андроидами. После нескольких дней кропотливого анализа всех их телодвижений, снаряжения и логики поведения у нас сложилась чёткая картина.

Они собирались ликвидировать Кэди. Метод, время, место — всё было просчитано. Картина оказалась до боли знакомой: перед нами были терминаторы. Не такие примитивные, как те первые Т-800, что напали на нас в парке больше года назад. Эти были новее, лучше и совершеннее. Их каркас, судя по всему, был сделан из облегчённого сплава, кожный покров — качественный латексный композит, хорошо имитирующий человеческую кожу, но при детальном сканировании выдававший себя. Их программное обеспечение тоже шагнуло вперёд — они могли адаптироваться и учиться на лету, но в их логике всё равно проглядывала безжалостная, машинная прямолинейность Скайнета.

И это оставалось главным вопросом. Что произошло со Скайнетом? Когда я уничтожил его основной серверный комплекс, то специально следил, чтобы не осталось активных следов в сетях. Мы месяцами аккуратно прочёсывали цифровое пространство в поисках любых признаков его присутствия — и ничего. Устойчиво складывалось ощущение, что он не пережил того нападения. Но теперь… теперь эти трое новых терминаторов опровергали эту уверенность. Значит, он смог в последний момент перебросить часть своего сознания, свою резервную копию, на какие-то удалённые, хорошо защищённые серверы. Или, что ещё хуже, у него имелись заранее подготовленные убежища, о которых мы не знали, хотя такие подозрения и были.

Именно поэтому мы разработали этот план с приманкой. Настоящих Кэди и Джона Рэмбо поместили под усиленную охрану. А на их места вышли Эгиды, доработанные по проекту Skin II. Мы специально организовали утечку информации о маршруте Кэди, позволив терминаторам легко отследить “её” перемещения. И они клюнули. Двоих, которые должны были атаковать внутри торгового центра, мы обезвредили тихо и быстро — под видом оказания скорой помощи “пострадавшему” их вывезли через служебный вход. Они просто не успели оказать сопротивления.

Третьего терминатора мы решили пустить в дело. Пара наших оперативников Эгид в полицейской форме вступила в перестрелку с ним в запланированном месте, и лишь когда он был, на наш взгляд, достаточно повреждён, а местная полиция плотно им занялась, Эгиды отступили. Мы хотели стравить Цербер со Скайнетом, создав им взаимные проблемы. А что может быть лучше для этого, чем громкий инцидент с высокотехнологичным андроидом-убийцей в центре города? Цербер, вне сомнений, уже отслеживает полицейские частоты и вряд ли пропустит такое.

Что же касается четвертого… он стал сюрпризом. Мы не знали о его существовании до самого последнего момента. К тому же он вёл себя совершенно иначе. Если те трое играли роль “русских эмигрантов”, то этот прибыл из Японии и был… другим. Его мимика была живее, движения — более естественными, лишёнными машинной скованности. Он не устанавливал жучков и не вёл явной слежки. Он просто появился сегодня, занял позицию на крыше здания напротив парковки, сделал два выстрела и, как только решил, что миссия выполнена, мгновенно свернулся и начал отход. Чисто, профессионально, без паники. Он действовал в рамках общего плана по ликвидации Кэди, но его методы и уровень скрытности были на порядок выше.

А теперь он двигался по городу, уверенно уходя от возможного преследования. Наши машины и Разведчики держались на почтительном расстоянии — подходить ближе было опасно. Если это терминатор нового поколения, его сенсоры могут быть достаточно чувствительными, чтобы засечь слежку. Нужно было выяснить, куда он направляется: есть ли у него точка сбора, база или, может быть, он выйдет на связь со Скайнетом.

Я переключил часть внимания на погоню, следя за ней в реальном времени. На экране машина четвёртого терминатора резко свернула в промышленную зону, где царило идеальное для того, чтобы исчезнуть, нагромождение старых складов и заброшенных цехов.

— Он ведёт себя не как беглец. У него есть план.

Рэмбо, не отрываясь от экранов, хмуро спросил:

— Ты уверен, что за ним не потеряются? Этот выглядит хитрее.

— Пока что нет, — ответил я. — Наши Разведчики держат его тепловую сигнатуру в поле зрения с воздуха. Сейчас главное — не спугнуть. Нужно понять, кто он и куда идёт. Возможно, он приведёт нас к чему-то важному.

Спустя полчаса блужданий по промзоне четвёртая цель остановилась у неприметного полузаброшенного здания, похожего на старую мастерскую. Естественно, мы сразу взяли это место под усиленное наблюдение.

Через несколько минут нашим Разведчикам, затаившимся на крыше, удалось подобраться достаточно близко к окну, чтобы перехватить слабый спутниковый сигнал. Он был сложным, с многоуровневым шифрованием, и оборвался после серии коротких хаотичных передач. Но сам факт его наличия и часть структуры данных нам удалось зафиксировать. Это было уже что-то.

Я отдал приказ группе захвата, ожидавшей неподалёку в грузовике, замаскированном под машину службы доставки. Внутри находилось четверо Эгид в полном тактическом снаряжении, оснащённых эффективным оружием для разных ситуаций. Задачей было быстро и тихо обезвредить цель и доставить её тело для изучения. Этот экземпляр был слишком ценен, чтобы упускать.

Грузовик плавно подкатил к зданию, загородив вид со стороны главной улицы. Эгиды бесшумно высыпали из кузова и рассредоточились, готовясь к штурму. Я в реальном времени наблюдал за ними, параллельно анализируя данные с разведчиков.

И вот, когда один из оперативников уже подносил руку к входной двери, произошло то, чего я никак не ожидал.

С верхнего этажа соседнего, более высокого здания раздался один-единственный приглушённый выстрел. Не грохот, а точный, звук выстрела из снайперской винтовки с глушителем. Я видел через камеру разведчика, как окно в помещении, где стояла цель, внезапно треснуло, а голова фигуры дёрнулась и резко отклонилась в сторону с пугающей, неестественной силой. Тепловой контур начал медленно гаснуть на бетонном полу.

«Что?! Кто? Зачем?»

Почти одновременно с выстрелом, с того самого верхнего этажа, донёсся резкий, но негромкий хлопок, а затем из окна вырвались языки пламени. Это была не мощная детонация, а скорее контролированный подрыв, направленный внутрь помещения — явная работа по уничтожению улик. Через тепловизоры я видел, как яркое пятно пожара быстро разгоралось, пожирая всё внутри.

«Меняю задачу! Немедленно разделиться на две группы. Первой — проникнуть в здание цели и изъять тело. Второй — обследовать место взрыва в соседнем строении. Осторожно, возможны ловушки или вторичные подрывы. Действуйте максимально быстро», — отдал я новую мысленную команду.

От автора:

Дорогой читатель, если моё произведение подарило вам положительные эмоции, пожалуйста, отметьте это лайком, комментарием или наградой на ваше усмотрение! ❤️

Каждый такой знак вашего одобрения для меня напоминает, зачем я пишу, и заряжает на продолжение этой истории.

Искренне желаю вам в ответ море позитива, отменного здоровья и порцию самого вкусного мороженого!

С благодарностью к Вам, автор VMash.