Код мага

Глава первая. Что дальше?

Любой феномен существования связан

прямо или косвенно с любым другим феноменом

в прошлом, настоящем и будущем.

Один из главных законов гильдии магиков

города Меркурия и самый первый закон,

который изучают ученики

Мир принадлежит всем.

Надпись на табличке при входе

в главную башню Меркурия

Дара обернулась и бросила взгляд на ворота Кайро. Очень скоро она пройдет через них в последний раз. Оглянется, помашет рукой и попадет в неизвестность.

Но тогда она не знала этого. А если б могла подсмотреть будущее, многое сделала бы иначе. Как часто она просыпалась среди ночи в заброшенной развалюхе, где остановилась на ночлег, или в придорожной гостинице, где одеяла пропахли потом и страхом, и вспоминала, что не смогла найти в себе силы простить и поговорить с Медеей. Если бы дослушала Элиаза, когда тот хотел сказать что-то напоследок. Если бы не вела себя как ребенок. Если бы смогла понять, что важно, а что нет.

Но сейчас она была полна усталости, досады, непонимания. Обижена на магиков и особенно на М3. Она чувствовала, что ее использовали, обманули, обвели вокруг пальца.

Во сне она сжимала зубы так, что просыпалась от боли, а порой, теряя равновесия, прислонялась к стене, чтобы не упасть. Сейчас из нее сочилась злость и что-то еще, терпкое, ядовитое и прекрасное, словно Вещество.

Ничто уже не будет, как раньше.

Какая-то часть прежней Дары пряталась в глубине, таилась, не желала уходить. Но ее суть вобрала в себя информацию других миров и непоправимо изменилась. Она ощущала себя больше, словно разрослась во все измерения, в этом мире неизвестные. Но вместе с этим чувствовала себя чужой.

Стоя на площадке для занятий, она наблюдала, как неясные фигуры показались и скрылись во мгле. Дара присмотрелась — нет, показалось. В таком тумане может почудиться все что угодно. Мгла опустилась на Венерсберг еще вчера и по-прежнему не отступала. Дара сделала несколько шагов, прислушиваясь, как шуршат под ногами бурые листья. Какая плотная пелена — если вытянуть руку, то ее очертания пропадают.

А может, это не миражи. Помнится, Гесса говорила, тени блуждают в тумане в это время года. Сегодня последний день октября, значит, в Кайро загорятся огни. Так было принято, так она их учила. Никто не праздновал, но полагалось не спать всю ночь — проводить тех, чья дорога вела сквозь этот мир куда-то еще. Даре так хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь зажег огонь для нее.

Смерть Гессы нанесла Кайро рану, которая не могла затянуться быстро. С ее уходом образовалась пустота. Все горевали по ней, хотя знали, что она бы запретила это. Горевала Лиза, которая не знала, как теперь жить дальше. Горевал Айвис, хоть ни за что не показал бы этого. Горевала разом повзрослевшая Кейра.

Но Кайро продолжал жить. А рана когда-нибудь затянется, как рано или поздно зарастает в лесу выжженная поляна.

С тех пор как Дара закрыла Паргелион, больше никто не пропал. Но что будет с пустыней, с червоточинами, начнет ли земля возвращаться в свое прежнее состояние, исчезнут ли порожденные Лимбо новые формы? Или эти явления теперь тоже часть жизни? Этого не знал никто.

Дара оказалась по эту сторону портала почти месяц назад. Ребята говорили, что пространство дернулось, а ее буквально выбросило в главный зал. Но сама она отчего-то плохо это помнила. Перед глазами тогда стояла белая пелена, сознание было спутанным. Поначалу зрение вытворяло странные вещи: в глазах двоилось, троилось, невозможно было фокусироваться на чем-то одном. Часто носом шла кровь, суставы болели так, будто по ним долго молотили цепью. Руки были чуть ли не по плечи заполнены символами. Сейчас-то они почти исчезли, остались только цифры на спине, словно татуировка. Может, и это со временем пропадет. Что значили эти цифры, Дара не знала.

Первый разговор с Элиазом состоялся почти сразу после случая, когда все ворвались в кабинет Келера и потребовали то, на что имели полное право. Уж лучше знать, чем не знать.

Поначалу она все разглядывала его отчего-то очень знакомое лицо, подсвеченное тусклым светом. Вглядывалась, будто ожидала увидеть ответы на вопросы, что мучили ее так долго. Кто она, где родилась, как оказалась в деревне? Откуда она?

Его глаза, ярко-голубые, окружала сеточка морщин. Один глаз был прикрыт, и, кажется, плохо видел. Его губы улыбались так ласково, как будто он знал ее всю жизнь. Волосы были русыми, слегка выцветшими, и пряди падали на высокий лоб. Элиаз протянул руку и погладил ее по голове, как ребенка.

Дара задала свои вопросы. Никогда не было у нее матери, и женщина не рожала ее так, как рожают других детей. У нее был только он, создатель. Отец. Это он спроектировал ее генетический код и вырастил так, как растили первых сиобов — в капсуле, под присмотром. Для того чтобы она стала их инструментом. Вот ее настоящее предназначение.

Дара горько усмехнулась. Элиаз мог гордиться своей работой — ведь она не только вышла в другие пространства и добралась до Лоо Ард Диоро, но и стала иной. Вернулась с системой, с помощью которой можно путешествовать сквозь пространства. Это было даже больше, чем он ожидал.

Элиаз создал и вырастил шестерых. Дети нового мира. Иллири — так он их назвал. Как кристаллы. Только где остальные, говорит не стал. Сказал только, что она обязательно их встретит. Подобное всегда притягивается к подобному. По плану создателя, Дара должна была найти Кайро. Тут, конечно, Медее, ее замечательной наставнице и, как она думала, подруге, надлежало сыграть свою роль, с которой та справилась с блеском. Это благодаря ей Дара все-таки дотянула свой зад до главного зала города сиобов.

Все это нужно хорошенько обдумать. Пошел мелкий дождь, а туман, кажется, немного рассеялся. В сумерках снова возникли неясные фигуры, только теперь это не были призраки — вполне себе реальные мальчишки из плоти и крови. Призраки вряд ли смогли бы издавать такое ржание. Холодно и ноги промокли. Дара засунула озябшие руки в карманы, натянула капюшон и поспешила вдогонку.

***

Айвис знал, что такое смерть. Он видел много горя и боли, он прожил столько лет, сколько не прожить простому человеку. Магик и не был обычным человеком, только боль потери ощущалась так же, а может, сильнее. Вначале мука была почти нестерпимой. Забыться удавалось только во сне, а после пробуждения снова накатывала черная волна, от которой не было спасения. Айвис продолжал жить день за днем, зная, что потом будет легче, хоть горе никогда не уйдет, а она никогда не вернется. Тяжесть будет уходить постепенно, пока не останутся только воспоминания о том, что связывало их с Гессой. Сегодня они зажгут огонь для нее. Зажгут все вместе в главном зале, так, чтобы она нашла свою дорогу.

Когда девочка вернулась, Айвис испытал радость. Было бы горько знать, что случилась еще одна смерть. Еще одна жертва их мечте. Было бы хуже — понимать, что Гесса умерла зря. Но Дара вернулась. Пусть она и не желает больше иметь дело с установкой, пусть она усыпила Паргелион. Пусть не хочет говорить. Элиаз считает, она передумает, и, возможно, он прав.

Друг появился вскоре после дня смерти Гессы. Как будто выжидал, готовился. Может, так и было. О боги, сколько всего ему нужно было объяснить! По его словам, он создал станцию, где продолжил свою работу. Там до сих пор находится и Алия. Почему не сказал ничего, почему не остался здесь? На это Элиаз так и не дал вразумительного ответа. Создал детей и разбросал их по миру, а потом ждал, когда хотя бы один из них доберется до цели.

Какой смысл злиться на то, что уже не изменишь? Стоило признать, этот план сработал. На грани невозможного, но сработал. Получилось бы, если бы дети — или образцы, — изначально росли в Кайро? Смогла бы девочка проявить такую смелость? Ей пришлось выживать, ей пришлось бороться за жизнь. Это сделало ее способной на поступок.

Айвис застал Элиаза обедающим в свой комнате. В той самой, в которой он жил еще тогда, в самом начале их совместного проекта. Магик только кивнул ему и продолжил есть. На столе светился холодным светом шестигранник Медеи.

Айвис в очередной раз внимательно посмотрел в лицо другу — кажется, оно не изменилось. Тот же веселый взгляд голубых глаз, та же улыбка. Волосы падают на лоб совершенно тем же манером, а левый глаз все так же чуть прикрыт. Айвис знал, почему.

Много лет назад, когда они оба еще учились в академии при гильдии, Элиаз решил провести над собой эксперимент. Но не был к этому готов, потому все закончилось параличом левой части тела. Вскоре он восстановился, и тело начало функционировать по-прежнему, а может, даже лучше благодаря мутации. Все, кроме левого глаза. Кем он стал за эти годы, на что способен, каковы его возможности?

— Думаешь, что я из себя представляю сейчас? — неожиданно спросил Элиаз, отставляя пустую тарелку.

— Да, — признался Айвис. Какой смысл скрывать?

Элиаз ненадолго задумался.

— Я и сам не знаю, — продолжил он. — Представь, что внутри нас много окон, и каждое смотрит на свою сторону. Обычный человек может заглянуть в одно или, в лучшем случае, два из них. Такие, как мы, способны на большее. Мы обозреваем три окна, может быть, пять. Но вообрази, что твое сознание смотрит сразу во все окна и делает это одновременно.

Айвис кивнул.

— Ты хочешь сказать, что способен на это?

Элиаз покачал головой.

— Пока нет. Но для меня таких окон стало больше.

Некоторое время они молчали.

— Как девочка? — через некоторое время спросил Элиаз.

— Ты мог бы встретить ее сам. Например, во время обеда. Тебе стоит чаще появляться и познакомиться с детьми.

— Знаю. Не могу привыкнуть к тому, как здесь все изменилось. И к тому, что...

Элиаз не договорил.

— Да, — голос магика прозвучал так глухо, горло сдавило. — Сегодня мы будем зажигать свечи в честь нее в главном зале. Там будут все. Ты придешь?

Элиаз кивнул. Задумался. Было слышно, как мелкие капли ударяются в стекло потолочного окна, создавая шелестящий звук.

— Если мы продолжим работу, то ее смерть не будет напрасной. Мы уже близки, Айвис.

— Девочка отказывается даже подходить к установке.

— Дайте ей время, — вдруг вступила в разговор Медея. — Она узнала о себе много нового, и теперь ей необходимо свыкнуться с этой информацией.

— Может, ты поговоришь с ней, Медея?

— Она не желает со мной разговаривать. Возможно, наши отношения безнадежно испорчены, — М3 горестно вздохнула. — Но все же я выполнила свою задачу.

— С каких пор вы... — Айвис остановился, подбирая слова, — работаете вместе? Я догадывался об этом, но не был уверен наверняка.

— Медея попала к нам с Алией уже после того, как мы ушли из Кайро, — пояснил Элиаз. — Они с Алией давно знакомы.

Айвис только кивнул, не желая больше расспрашивать.

— Кайро должен стать тем, чем мы хотели. Вспомни, как мы себе это представляли!

Айвис слегка улыбнулся. Да, представляли. Тогда, очень давно.

А позже в главном зале он наблюдал, как вспыхивают огни, как багровеют лица, подсвеченные оранжевым светом, как все они, дети Кайро, сливаются в нечто единое, живое и сильное. Он думал о Гессе. «Надеюсь, ты найдешь свою дорогу в тумане. Надеюсь, твой путь будет верным. Надеюсь, свой путь увидим и мы».

***

В следующий раз Дара встретила Элиаза случайно. Тот вежливо посторонился, когда она пронеслась мимо на пантере. Остановилась чуть погодя, вернулась.

— Я хочу спросить кое-что, — заявила она.

— Пожалуйста, — ответил Элиаз и едва заметно улыбнулся, поправляя капули. — Прогуляемся?

Дара кивнула. Они медленно двинулись по тропе вдоль деревьев, обходя лужи. Девочка исподтишка рассматривала магика. Наконец она начала:

— Вы заранее знали, как все будет? — вопрос прозвучал глухо и почти растворился в шорохе бурых листьев. Но Элиаз услышал.

— И да, и нет, — ответил он мягко. — Я хотел, чтобы было так, как случилось. Но я не мог бы предвидеть всего.

— Как вы могли бросить меня там, в лесу? — начала Дара, распаляясь. — Мама говорила, что я могла умереть.

— Мы знали, что женщина вскоре найдет тебя, — ответил Элиаз так, как будто это само собой разумелось. — И, вероятней всего, оставит себе. Но если бы вдруг что-то пошло не так, рядом с тобой была Медея.

— Вряд ли она смогла бы отнести младенца в тепло, — съязвила девочка. — Но это еще ладно. Знаете, что мне пришлось пережить? Знаете, каково это смотреть на застывшее мертвое лицо твоей матери? — Дара горько усмехнулась. — Пусть и ненастоящей. Знаете, как мне было трудно выжить? Как больно было от побоев?

Вопросы словно бы повисли во влажном воздухе, когда девочка замолчала.

— Да, я знаю, каково это. Но если ты посмотришь в прошлое сейчас, откажешься от того, что случилось? Откажешься от того, что дало раскрыться твоей силе?

Дара долго молчала.

— А Кайро? Вы ведь заранее знали, что я должна сюда попасть? Медея ничего не объясняла, ничего не сказала мне. Ничего! И о вас. О том, кто я.

— Мы договорились об этом заранее.

— А если бы я не пришла? Если бы умерла по пути, а коробочка так и осталась валяться в камнях, засыпанная снегом?

Элиаз пожал плечами, потом посмотрел на девочку ласково, как будто стараясь смягчить свой ответ.

— Тогда рано или поздно пришел бы кто-то другой.

Дара сжала кулаки. Слезы готовы были брызнуть из глаз.

— То есть вам все равно кто? Плевать на меня? Умерла бы и умерла?

— Нет, — Элиаз протянул руку и коснулся плеча девочки. Та дернулась, но позволила ему это. — Не все равно. Но так было нужно. Все живое должно пройти естественный отбор, это закон земли, закон матери. Тогда он получает право жить. Вы все — мои дети, я создал вас. Наши с Алией дети. Я знал, что мы еще обязательно встретимся с теми, кто окажется достаточно сильным, чтобы выжить.

Дара молча слушала магика. Если подумать в таком ключе, тогда... может, он и прав. Девочка потерла руками замерзшие щеки.

— Есть вещи, — продолжил Элиаз, — осознание которых приходит только после пройденного. Опыт нужно осмыслить, освободиться от боли, и только тогда он становится таким, как есть, в сухом своем остатке. Уверен, ты увидишь, что на самом деле все, что тебе пришлось пройти, было не зря.

Дара отвернулась. Она почти ни с кем не обсуждала то, что случилось по ту сторону. Лиза была слишком угнетена потерей Гессы, Тео и Алис, хоть и безмерно радовались ее возвращению, были сосредоточены на том, чтобы сохранить порядок в Кайро несмотря на произошедшее. Айвис, как он того ни скрывал, сильно горевал. Да и как можно было объяснить им, что она пережила, если они не были там, не видели Риена, не летели сквозь пространство вслед за белой птицей, никогда не смотрели на Эоладон? Как было объяснить им все это? Но Элиаз... Дара вдруг подумала, что он мог бы понять.

— Вы знаете об Эоладоне? — спросила она осторожно. — О городе там, где...

— Знаю, — кивнул Элиаз. — Я бывал там.

— Как? — Дара округлила глаза.

— Не так, как ты. Ты — нечто новое, нечто иное, продолжение человечества. Ты способна путешествовать в другие пространства, не теряя целостности тела и разума.

— Это как посмотреть, — Дара потерла виски, — с телом до сих пор творится что-то не то, особенно со зрением. Кровь носом идет.

Элиаз кивнул.

— Это последствия мутации. И, признаться, я удивлен, что они проходят для тебя так легко. Это значит, твое тело способно быстро приспособиться к новым возможностям и произошедшим переменам. Я тоже бывал там, — продолжил он, возвращаясь к вопросу девочки, — только во сне.

Дара подняла брови.

— Это не совсем такие сны, какие обычно бывают у людей. Во сне мы становимся свободны от нашего физического тела, а сознание может путешествовать в другие пространства. Если, конечно, знает как. Тогда мне казалось, я жил свою настоящую жизнь там, а когда просыпался, часто не мог понять, где нахожусь. Спал я не одну ночь подряд.

— Несколько дней? — уточнила Дара, нахмурившись.

— Мой самый долгий сон длился неделю. Именно тогда я понял, как создать таких, как ты. Я узнал об этом от нее, Хранительницы.

Дара уставилась в деревья, между которыми снова сгущалась белая пелена.

— Но как тогда вы, если были там и знаете, что такое Лимбо, что оно способно сделать с нашим миром, можете говорить мне, что Паргелион должен работать?

— Его работу можно наладить. Можно отсечь пространство Лимбо, чтобы оно больше не соприкасалось с нашей реальностью. Или — соприкасалось ровно настолько, насколько нужно, когда нужно и где нужно. Кайро может стать станцией, которая сама способна перемещаться между пространствами. Можешь ли ты представить себе такое?

Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что Дара опешила.

— Да, это возможно. Паргелион можно настроить, и ты можешь сделать это. Только нужен накопитель энергии и носитель информации. Нужен кристалл.

— Все опять упирается в него, — хмыкнула Дара. — Да, я знаю, что это такое.

Внезапно она осеклась. Вспомнила Имгон, братьев. Вспомнила Фриду и то обещание, что дала ей. Ведь теперь, кажется, она могла бы им помочь.

Некоторое время они шли молча. Дара впервые обернулась и заметила, как неслышно, мягко ступая, следует за ними Матильда

— Нам пора возвращаться, — кивнул ей Элиаз. — Подумай. Просто подумай о том, что я сказал тебе. Ведь Армарах отдала тебе систему не зря. Ты единственная в мире, кто является ее носителем. Это налагает на тебя предназначение.

Дара глянула на него, кивнула и пошла к пантере. Но вдруг обернулась.

— Скажите, — бросила она, — А он и сейчас вам снится? Эоладон?

Элиаз кивнул, и она заметила на его лице ту же тоску, которая ощущала и сама.

— Да, — коротко ответила магик. — Все еще да.

***

— Хорошо, — Дара уперлась глазами в пол и принялась разглядывать узор на ковре. Потом перевела взгляд на собственные руки и отметила, что знаки совсем исчезли. Теперь это снова были обычные кисти, худые длинные пальцы, неровные ногти, голубоватые вены. После этого девочка глянула на наблюдающих за ней магиков и скрестила руки на груди. Отметила для себя, что не съежилась под их взглядом, так, как это было бы раньше. Не спасовала перед ними. Даже перед Келером.

— Хорошо, — снова повторила она так, как будто они не расслышали. — Я согласна. Можем попробовать наладить работу установки.

Айвис кивнул, Элиаз слегка улыбнулся ей, и только Келер оставался серьезен. В последнее время девочка посмотрела на него другими глазами. Кажется, только он из них троих до конца понимал, как они рискуют.

— Значит, понадобится хотя бы один кристалл. Все упирается в него, — заметил Айвис.

— Да, — кивнул Элиаз. — Мы можем попробовать найти кристаллы и надеяться на то, что они были спрятаны, а не уничтожены по слову Этеройла. Один из кристаллов может быть в Вейо, но эта информация не точна. Чтобы ее проверить, нужно поехать туда.

— А изготовить самостоятельно? — уточнил Келер. — Такой вариант имеется?

— Имеется, — кивнул Элиаз. — У меня в лаборатории есть условия для этого. Но даже будь у меня достаточное количество Вещества, я не могу гарантировать результат. Если он и будет, то не сразу.

— У меня есть целая фляга Вещества, — напомнила Дара, впрочем, для магиков не было секретом, что девочка принесла с собой ценный груз.

— Даже если этого количества хватит, повторюсь, нужно время. Хотя у этого варианта есть одно несомненное преимущество — кристалл был бы создан специально под тебя и был бы восприимчив к той информации, которую ты на него запишешь.

— А третий вариант, как я понимаю, зависит от Фриды, — продолжил Келер.

Все посмотрели на Дару.

— Думаешь, она могла бы отдать кристалл? — спросил Айвис.

— Не знаю, — пожала плечами Дара. — Думаю, он ей нужен только для того, чтобы сдерживать червоточины. И если я смогу закрыть их полностью, может, она и согласится.

— Тогда пришлось бы поехать в Имгон, — добавил Элиаз. — Ты бы пошла на это?

Дара задумалась. Вспомнила черные глаза Фриды, муку и тоску на ее худом лице. И то, о чем она просила.

— Да, ответила девочка наконец. — Я бы поехала.

— Придется ждать конца зимы, — добавил Айвис. — Ехать сейчас опасно, слишком рискованно, погода непредсказуемая. К тому же, отправляться одной не стоит. Но, — задумался он, — если должным образом подготовиться, то доехать можно. Особенно, если взять с собой М3.

— М3 мне не нужна. Я уже была там. Мне просто нужно проделать тот же самый путь в обратном направлении, — заявила Дара, как будто магики могли забыть об этом обстоятельстве.

— Подумаем об этом, — закончил разговор Элиаз.

При жизни Гессы Даре ни разу ни доводилось бывать в ее комнате. Лиза сидела за столом и горестно разбирала тетради и журналы, переплетенные кожей для сохранности. Гесса многое писала вручную. Чистых карт не было, и для того, чтобы записать информацию, нужен был не только ридер, но и создатель образов, которого, по словам Лизы, в Кайро не было с тех пор, как сломался последний из них. Несколько дней назад Лиза горько плакала, рассказывая, что Гесса должна была получить такой прибор, только теперь сделать это будет некому. Вельзевул, который внимательно наблюдал за всеми производимыми Лизой манипуляциями, выглядел очень подавленным. В глазах кота была печаль и тоска. Он был крайне озлоблен, и на любое прикосновение реагировал шипением и угрозами.

Дара села рядом с подругой и внимательно посмотрела на нее. Лицо Лизы обрезалось, под глазами лежали темные тени. Заметив направленный на себя взгляд, девочка отложила журналы и закрыла лицо руками.

— Извини, — проговорила она глухо. — Я... я не могу даже представить, что случилось с тобой, и мне жаль, что я толком ни о чем не спросила. Но мне пока что... — Лиза остановилась, словно подбирая слова, — трудно все это уложить в голове.

Дара поняла, что подруга прячет слезы. Она протянула руку и прикоснулась к темным волосам, в беспорядке падавшим на худые плечи.

— Ничего, потому что я сама не могу уложить это в голове.

Лиза отняла наконец руки от лица, вытерла ладонями слезы, потерла покрасневшие глаза.

— Что еще скажешь?

Дара пожала плечами.

— Все к тому, что мне скоро придется уехать.

— Куда? — подозрительно нахмурилась подруга.

— В Имгон. Там у меня есть незаконченное дело. И, кажется, одно новое.

— Кристалл? — догадалась Лиза. — Что они говорят?

Чуть отклонившись, она случайно задела Вельзевула. Тот зашипел и забился в угол дивана.

— Кот страдает, — пояснила Лиза. — И, наверное, так и не сможет ее забыть.

Дара сочувственно посмотрела на животное.

— Они говорят, — продолжила она, — Кайро может стать станцией, которая будет сама перемещаться в другие миры. Понимаешь? Говорят, это именно то, что они планировали. Чего хотела и Гесса.

Лиза удивленно подняла брови.

— Хм... и ты думаешь, что получится?

Дара пожала плечами.

— Не знаю. Я раньше считала, что и на ту сторону попасть не выйдет. А теперь... теперь думаю, что все возможно.

— Да... — лицо Лизы озарилось, — если бы это было так, то для нас началась бы совсем другая жизнь! Нет, представь себе, сегодня мы в одном мире, завтра в другом...

— Только выбирать надо правильно, — предостерегла Дара, — там, знаешь, не везде трава зеленеет, и солнце греет.

— Да, — увлеченно продолжила Лиза, не слишком прислушиваясь к предостережениям, — нам бы тогда вообще стало все равно на всех! Больше не пришлось бы прятаться, обороняться. Гесса говорила, что миров много, и есть такие, где можно создать свою собственную реальность! Не захотим — никто о ней не узнает. Да, теперь я понимаю, что она хотела, теперь я понимаю, зачем она... — здесь Лиза осеклась. — Знаешь, — чуть погодя добавила она, — может, и выйдет.

На следующий день рано утром химеры, закутанные в теплые шарфы и капули, в полном составе отправились в обход по обычному маршруту. Дара задержалась у ворот и посмотрела вперед на уходящую из Кайро дорогу, припорошенную первым в этом году снегом, хрупким, грозящим вот-вот исчезнуть, смешаться с грязью и желтизной травы. Но пока она видела эту дорогу чистой и совсем новой, то подумала, может, в этом и есть предназначение, о котором говорила Армарах — проложить новые следы там, где еще не ходил никто. Туман, так долго окутывавший окрестности, наконец рассеялся.

***

Выезд в Имгон был назначен на начало февраля. Обычно в это время погода, которая могла быть снежной и морозной в декабре и январе, существенно улучшалась. Становилось теплее, количество солнечных дней прибавлялось, и штормовой ветер, который порой дул с пустошей, стихал. Химеры с оптимизмом и, каждый в своем роде, с энтузиазмом восприняли новость об этом предстоящее путешествии. Лиза считала, что они должны сделать это для Кайро, и готовилась к походу со всей присущей ей серьезностью. Она досконально изучила план местности, любезно предоставленный Медеей, выспросила у М3 все, что только возможно об этом маршруте и о подстерегающих их опасностях. Составила план пути, который должен был занять чуть меньше тридцати дней. Это было быстрее, чем по этому же пути, только в другом направлении, продвигалась Дара, но тогда они с Медеей держались подальше от Большой дороги, опасаясь погони. Теперь часть пути предстояло проделать именно по главному тракту до самого Ольсика. Это было удобно — по пути попадались гостиницы или так называемые гостеприимные дома. При хорошей погоде можно было разбить лагерь самостоятельно, укрывшись в руинах или же брошенном доме.

По Большой дороге практически не попадалось лагмий. Опасаться стоило в основном бродяг и охотников. Однако последних в этот сезон наблюдалось значительно меньше, ведь большинство из них суются в этот край по весне и редко остаются до самой зимы. И все же нужно было подготовить все необходимое и доступное на данный момент оружие и снаряжение, которое могло бы понадобится, но при этом не обременило бы лошадей. Этом вопросом занялся Тео. Он тоже воспринял новость о путешествии с оптимизмом, хотя и считал, что они рискуют при этом жизнями. И все же парень был рад выехать за пределы Венерсберга. По его словам, знать, что там, за озером земля продолжается, а не заканчивается, это одно, а вот посмотреть на это своими глазами — уже другое.

Алис, на долю которого выпало позаботиться о лошадях, не слишком беспокоился раньше времени. Он предпочитал решать проблемы по мере их поступления, если те вообще поступят. Так что он готовил всех морально, без перебоя трындел и рассказывал страшные истории, которые якобы слышал, но, по большей степени, сочиненные им самим. Под конец Ласточка уже так всех достал, что на очередном собрании Лиза велела ему заткнуться. И добавила, что вообще не стоит брать его с собой, потому что толку от него ноль. На это заявление Алис страшно обиделся, принялся бурчать что-то невнятное, что он поднимает их моральный дух и не дает закиснуть, а после, под тяжелым взглядом Лизы вовсе замолчал и ходил подавленный.

Но в долгосрочной перспективе эта взбучка подействовала на Алиса как холодный душ. Он посерьезнел и взялся-таки за исполнение возложенной на него миссии. За советом он обратился к Мирту, который лучше всех разбирался в лошадях, и теперь их часто можно было заметить возле конюшен. Перспектива остаться где-нибудь посреди нигде с искалеченной лошадью или без подпруги сподвигла Мирта и Алиса на то, чтобы максимально усовершенствовать все атрибуты конной амуниции. Да и вообще общение с руководителем охраны пошло Алису на пользу. Теперь он важно расхаживал по Раю и вещал о том, каким должно быть здоровье питание, чтобы не помереть в дороге.

А Дара... Дара просто жила. Болезненность постепенно уходила из тела, она снова чувствовала себя полной сил и здоровья, потому с радостью занималась тренировками и физическими упражнениями, вернулась к стрельбе из лука, ходила в обходы и хорошо ела. Теперь, когда ей предстояло покинуть Кайро, она вдруг поняла, как она любит здесь жить. Ей нравились занятия, на которых устаешь так сильно, что хочется только одного — скорей доползти до пастели, — но с усталостью приходит и приятное чувство удовлетворения от приложенных усилий. Она любила ужины в Рае, любила вечерний мягкий свет ламп, который располагал к долгому сидению за столом и беседам с друзьями. Любила бесконечные коридоры Кайро, утренний холод и свежесть зимнего воздуха. Ей хотелось запомнить все так, как было. Она наслаждалась встречей Нового года, и лампочками, и пуншем, сказочными или страшными историями, которые любили рассказывать Эси и Аматей поздно вечером на кухне. Любила смотреть, как ползут по стенам тени, ими отбрасываемые, так, что казалось, будто они сейчас оживут. Ей хотелось стоять вместе со всеми в морозную ночь и смотреть на небо в ожидании звездопада. Считалось, что это лучший момент в году, чтобы загадать свое самое заветное желание. И наблюдая, как пролетая по темному небу, вспыхивают и гаснут звезды, как будто умирая, чтобы снова родиться в каком-то далеком мире, она загадала свое.

С Элиазом она порой говорила, магик рассказывал о том, какой была его жизнь до Кайро, рассказывал об Алии и о своем далеком доме, в котором не был так давно. Дара научилась понимать его лучше. Сможет ли она когда-нибудь назвать его отцом? Теперь она вовсе не исключала такой возможности, ведь другого у нее не было. Что же касалось Медеи, то ее она по-прежнему избегала и настояла на том, что М3 не поедет с ними в Имгон. Такая бескомпромиссность удивляла всех, даже упрямую Лизу, но Дара стояла на своем и никак не могла забыть свою обиду.

Это были хорошие месяцы, и, может, даже счастливые, но пришло время уходить. В назначенное утро, когда небо над горизонтом посветлело, обещая ясную погоду, четверо химер отправились в путь. Когда они выехали за ворота, Дара сказала Матильде остановиться и обернулась, чтобы посмотреть на всех, кто вышел так рано, чтобы их проводить. Они улыбались, махали вслед, желая легкой дороги и скорого возвращения. «Да, — подумала Дара, помахав им в ответ, — мы ведь скоро вернемся. Просто попрошу у Фриды кристалл, помогу им с червоточинами, и все». Развернулась и бросилась догонять своих спутников. Дара не знала тогда, как много времени пройдет, прежде чем она снова постучится в ворота Кайро.

Глава вторая. Не оглядывайся

Я создан из космической пыли. Каждый раз, когда загораются звёзды,

я всматриваюсь в небо и думаю, сколько ещё тысяч лет я буду ходить по

Земле, прежде чем смогу вернуться домой?

Нави Сейго, писатель и поэт из города Вейо

Пятнадцать месяцев спустя

— Смотри! — закричала Александра. — Вон оно!

Матильда остановилась на вершине холма, и Дара увидела большое, окруженное лесом здание на берегу озера.

— Там точно никого нет?

— Вряд ли! Все бродяги концентрируются там, где можно что-то пожрать бесплатно, а тут им что делать?

— А банды?

— Да какие банды? Нет тут никого. А если и есть, ты ж у нас девчонка не промах.

Слыша за спиной беспечный смех новой подруги, Дара подумала, что Александра слишком легко относится к жизни. Может, потому что никогда не бывала в настоящих передрягах? Саму ее долгий путь сюда сделал еще более осторожной, чем раньше. Девушка на дороге — открытая мишень. А значит — смерть может поджидать на каждом шагу.

— Ну хорошо, — она вздохнула и Дала Матильде команду двигаться к зданию. Та бросилась вниз с крутого холма по порядком заросшей дороге так стремительно, что Дара чуть не полетела кубарем вниз через голову пантеры. Отчего Александре стало еще веселей. Дара тоже улыбнулась. Вдруг поднялся свежий ветер и пронесся мимо запах молодых листьев, травы и уже начавших цвести деревьев.

Заросшее плющом здание, которое они видели с холма, оказалось всего лишь одним из нескольких корпусов брошенного отеля в окружении леса. Место казалось приятным, безопасным и даже умиротворяющим. Как хорошо, что есть в мире места, где не нужно постоянно проверять местность на наличие червоточин. Где лес — это просто лес, полный птиц и другой живности.

Александра пробежала вперед и остановилась у заросшего ряской полного дождевой воды бассейна.

— Шикарное место было, а?

— Откуда про него узнала? — Дара обводила взглядом беседки с колоннами, оплетенными уже зеленой растительностью.

— Ави сказал по секрету. Думаешь, откуда в этой убогой лачуге, где мы обитаем, такие вилки и ложки?

Александра подмигнула и улыбнулась, сверкнув серебристыми зубами. Артлексы — так она их назвала, — устанавливаются поверх своих зубов и очень модные в ее городе Вейо.

— Ясно. И что они еще наворовали? Осталось хоть, что посмотреть?

— Не переживай. Они только начали.

Называя гостевой дом, где они жили вот уже месяц, «убогой лачугой», спутница несколько преувеличивала. Но по сравнению с гостиницей это место казалось настоящим дворцом.

Шелестели под ногами прошлогодние листья, когда они шли по открытой галерее на третьем этаже. В столовой все еще стояла на столах запылившаяся посуда, а со стен на них смотрели лица в деревянных рамах. Девушки прогулялись по большим залам и маленьким номерам с уютными балконами, разглядывая забытые давними постояльцами вещи, которые обрели здесь свое последнее пристанище. На кровати, застеленной мягким бежевым покрывалом, аккуратно разложена чья-то пижама, на столике — покрытый пылью стакан из синего стекла, а черные туфли на небольшом каблуке словно ожидают, когда их снова наденут.

Это были отпечатки той реальности, которая ушла и которой никогда не будет. Ведь Вселенная не терпит повторений. Если что-то и возрождается, то всегда по-новому, всегда с другими элементами, новыми вводными данными. После прикосновения к прохладной, мягкой на ощупь обувной коже на пальцах осталась пыль.

— Иди сюда! — закричала Александра из другого номера, ни мало не переживая, что нарушит тишину. Дара застала ее у большой гардеробной, заполненной чехлами с одеждой.

— Примерим? — подруга принялась бесцеремонно вытаскивать наряды и раскладывать их на огромной кровати. — А? Вот это тебе подойдет.

Дара откликнулась нехотя, но вскоре увлеклась этой игрой. Они наряжались в костюмы с большими подплечниками и в струящиеся платья, пахнущие залежалой тканью, и в пышные юбки, и в большие шляпы, потускневшие от времени. Вечернее солнце осветило комнату теплыми лучами. Девушки смеялись, прыгали, ходили взад-вперед и с важным видом вертелись у большого зеркала с серебристой рамой, на которой важно восседал паук.

Обе были в одних трусах и рубашках, и Дара, мелькнув глянув в зеркало, потянулась за одеждой, но подруга удержала ее.

— Смотри, — сказала она задумчиво, — как мы похожи.

Дара присмотрелась — они были одинакового роста и телосложения. Сейчас, когда обе были босиком и почти без одежды, это было особенно заметно. Та же форма ног и рук, те же пропорции. Даже размер ноги, кажется, различался лишь незначительно. Из зеркала на нее смотрели две пары больших глаз — светло-голубые и карие, которые казались почти черными на лице, обрамленном темными, немного вьющимися волосами. И, несмотря на эту очевидную разницу, оба овала имели очень схожие черты — та же форма, та же высота лба, тот же подбородок.

— Неплохо, да? — рассмеялась Александра. — мы могли бы быть сестрами.

— Точно, — согласилась Дара. Раньше она не замечала сходства. Цвет и структура волос, цвет глаз и одежда делали его гораздо менее выраженным. — А у тебя есть сестры?

— Нет, — ответила девушка. — Я выросла с братом.

— А, — кивнула Дара, давая понять, что ей это тоже знакомо. — У меня тоже был брат.

— Был? — уточнила Александра.

— Да, был.

— Ясно.

После чего девушка обняла ее одной рукой, и они стояли так некоторое время, освещаемые вечерним солнцем.

— Ты обещала рассказать о дороге, — вспомнила Александра, когда они выбрались наружу. Дара кивнула. Как рассказать о том, что еще не закончилось?

***

Дорога бесконечна. Казалось, у этого путешествия нет конца. Но все заканчивается, и однажды она попадет в город Меркурий.

А по дороге — мир, такой, какой есть, такой, каким она его знала или не знала вовсе. Странный, загадочный, смертельно опасный и удивительный, всегда полный сюрпризов, всегда прекрасный. Мир, в котором смешалась молодость и старость, красота и уродство, предательство и честность. Разве можно не любить его? Она думала об этом, остановившись в лесу на ночь или пристроившись в каком-нибудь гостеприимном доме, что разбросаны вдоль Большой дороги. Думала, пока мчалась по полю, пока огибала горы, пока смотрела, как зажигаются звезды. И порой, затерянная в этом мире, будучи незаметной точкой, песчинкой на теле земли, когда пантера мчалась во весь опор, казалось, что это не время течет сквозь нее, а пространство. А она и вовсе недвижима, всегда была и есть. В такие моменты виделось, будто позади раскрывается тьма, и только бы не заглянуть в нее, только бы не оглянуться, чтобы не увидеть там себя совсем другой, не в этом теле, а кем-то большим, кем-то неумирающим, вечным. Только бы не посмотреть туда, ведь тогда можно сойти с ума.

Путешествие это стало неожиданным только отчасти. Отправляясь из Кайро в Имгон, Дара не хотела думать, что кристалла они там не найдут. Но опасения сбылись. Выполнив обещание, закрыв червоточину, Дара поняла, что ей предстоит выполнить еще два — одно, данное магикам, другое — самой себе. Найти кристалл и разыскать Яниса. Не только предателя, но и вора.

Порой, сидя вечером у чьего-то гостеприимного очага, грея ноги у огня, она вспоминала о своей давней обиде. Со временем острота прошла. Но ей хотелось посмотреть охотнику в глаза.

Думала она и о Кайро, о своих друзьях, которые стали для нее семьей, Элиазе, которого могла теперь называть отцом. Время на многое заставляет посмотреть иначе. Да, пусть ее создали для цели, пусть планировали, что она станет инструментом, но разве это не справедливо для всех? Выбирает ли она сама свою судьбу или идет по предначертанию, заложенному в ее генах? Порой Дара рассматривала себя в мутные зеркала гостиничных комнат. Да, она носит в себе систему, но разве не ей самой решать, как ею распорядиться, и, в конечном счете, как распорядится самой собой?

Купаясь в холодном водопаде и наблюдая, как теплое солнце просачивается сквозь листву, ощущая, как лучи греют тело, думала она и о Медее. Жаль, что понимание приходит много после, жаль, что она так обошлась с М3, не поговорила с ней, не попрощалась. Оставалось только надеяться, что Медея понимала все, и что когда-нибудь они снова встретятся.

***

— Эй! А ну свали отсюда!

Резкий окрик прозвучал за спиной Дары, и она уже схватилась за эолассо, чтобы, если события пойдут по пути конфликта, пустить его в ход. Но, обернувшись, увидела, что грозный голос принадлежит худосочной особе, затянутой в узкие штаны и такую же куртку, а орет она на какого-то забулдыгу, который, по-видимому, решил к ней поприставать. Впрочем, после окрика этот самый забулдыга моментально оценил ситуацию и предпочел немедленно свалить. Заметив, что за ней наблюдают, особа в узких штанах свободной, даже развязной походкой, которая говорила, что девушка привыкла быть хозяйкой положения, проследовала к Даре.

— Ты чего тут? — без обиняков спросила она.

Это прозвучало спокойно, без злобы или угрозы, потому Дара ответила, показав рукой на придорожный отель, в котором ночевала уже третью ночь.

— Пока тут. Но скоро собираюсь дальше. А ты?

Девчонка бросила на Дару внимательный взгляд, задержалась на лице.

— Я тоже. То есть — мы. Вон идут мои мальчишки.

Она обернулась и показала на трех парней, которые тащили за собой какую-то поклажу.

— Вместе поедим? — предложила девчонка и улыбнулась. К своему удивлению Дара увидела блестящие серебряные зубы.

— Давай, — только и ответила она.

Так она встретила Александру.

Самые важные в жизни встречи происходят всегда в нужный момент, тогда, когда нам больше нечего терять или тогда, когда мы боимся что-то потерять. Когда мы устали и нам нужна надежда. Это справедливо и для Дары. В этой части мира хоть и не было червоточин, не было лагмий, а зимний холод был настолько мягким, что порой не не приходилось надевать куртку, здесь хватало других проблем.

Население этих областей разделилось на кланы, которые враждовали друг с другом. Вокруг своих городищ, выстроенных на базе прошлых достижений человечества, они возводили высокие частоколы, которые периодически осаждались представителями других кланов. Путешественников, что шли в Меркурий и из него, из Вейо и его окрестностей, из множества поселений, которые предлагали свои товары в городе, в основном не трогали. Стучались, конечно, случаи воровства, и нередко можно было услышать об обобранном обозе, но открыто никто не нападал. Однако то там, то тут можно было встретить очередных подвешенных на дереве, порой и с вывалившимися наружу внутренностями — так члены кланов казнили друг друга. Это зрелище было настолько отвратительным, что приходилось давать организму прочиститься от еды, если случится наткнуться на такое. Среди убитых могли быть и дети, и Дара, которой довелось видеть много жестокости, все равно поражалась, насколько непримиримыми и злыми могут быть люди друг ко другу. В Кайро считали, что такое поведение свойственно по отношению к сиобам. Но теперь путешественница ясно видела, что дело тут вовсе не в генетически измененных. Может, это в самой природе человека. Ему просто надо обратить против кого-то свою внутреннюю злость, потому что он хочет жить и хочет есть.

Эта придорожная гостиница, в грязном дворе которой она встретила Александру и трех ее спутников, была одной из многих таких же — для тех, кому уже нечего терять. Здание было построено еще до катастрофы, и хозяин этого места старался как мог, чтобы содержать его в пределах минимальных санитарных требований. Гостиница была двухэтажной, каждый номер имел отдельный вход с улицы. Кое-где прямо рядом с дверьми сушилось на вешалках белье, стояли потертые кадки с чахлыми деревцами, а по вечерам на ступеньках собирались постояльцы, чтобы пить крепкий пунш и курить. Это зрелище было в новинку для Дары, но в этой части мира многие любили заворачивать в тонкие листья измельченные листья и с удовольствием втягивали в легкие дым. Даре не раз предлагали попробовать, но ее всегда тошнило уже от одного запаха.

Гостиничный двор представлял собой еще более унылое зрелище: отдельное место было отведено под поклажи и лошадей, а также торктов, если кто-то путешествовал с ними. В углу была навалена куча мусора, в которой, как уверял хозяин, еще много что могло пригодиться простому люду, а под ногами чавкала жирная грязь. Но все же главное, что здесь было тихо — ни подвешенных трупов, ни неприятных дорожных встреч, и кормили сносно. Так что Дара решила подольше тут задержаться, тем более, что плата за постой была мизерной. А лар, которыми ее снабдили в Имгоне, осталось не так уж много.

Она нашла свою новую знакомую в столовой — та сидела, положив ноги на стол и покуривала самокрутку. Александра кивнула на свободный стул, и Дара уселась напротив. Девушка сняла куртку и обнажила худые руки в каких-то рисунках.

— Нравятся мои артлексы? — улыбнулась она, снова показывая серебристые зубы.

Дара кивнула. И тут же отметила, что из странностей, помимо цвета зубов, у девушки можно было отметить подрисованные глаза, рисунки и проколы на ушах. Еще у новой знакомой были светлые крапинки в радужке глаз. Может, на Дару смотрели глаза сиоба? Над правой бровью Александры тянулся небольшой аккуратный шрам.

— У нас в Вейо часто их делают, — пояснила девушка.

— Ты из Вейо? — удивилась Дара.

— Ага.

Хотя чего было удивляться. Этот город был отсюда близко, ближе других крупных городов. Было бы так интересно съездить туда и найти сиобов. Как будто прочитав ее мысли, Александра спросила:

— В Меркурий направляешься?

Дара нахмурилась.

— Как ты поняла?

Девушка хмыкнула.

— Я просто предположила. Нетрудно догадаться — здесь многие туда стремятся. Даже мы.

— Ты и парни? — Дара кивнула в их сторону. Спутники Александры сидели за другим столом и с аппетитом налегали на еду.

— Ну да.

— Чего не сидишь с ними?

— Они мне надоели, — протянула новая знакомая. — Мы уже четыре месяца то там, то здесь. Охота для разнообразия пообщаться с кем-то еще.

Дара понимающе кивнула. В ее длительном путешествии «пообщаться» с кем-либо, не рискуя быть убитой и обобранной, это уже удача.

— У тебя потрясный робот, — продолжила Александра, интенсивно пережевывая жестковатого петуха, которого им предложили на ужин. — У нас в городе таких нет. Не буду спрашивать, где взяла. У нас вообще не принято задавать лишние вопросы.

Дара кивнула и ответила, что и она не собирается задавать лишних вопросов.

— Вот и отлично, — улыбнулась девушка, снимая ноги со стола и подзывая мальчишку, который разносил еду, чтобы заказать у него чая и два огромных куска ягодного пирога, чем окончательно покорила Дару.

***

Тот вечер они проговорили обо всем на свете. Дара рассказала новой знакомой кое-что из своих приключений. О маленьком мальчике, который живет один в брошенном городе в доме с круглыми окнами, изгнанном из своей деревни за то, что был иным и умел предсказывать будущее. О городе на болотах, который прятал хранилище, где в саркофагах лежало то, что раньше было людьми. Что от них осталось, летало над воротами в виде золотых шариков, похожих на светлячков. Как была совершенно одна на берегу огромного океана и что переживала в тот момент. Александра рассказала о Вейо, заставляя собеседницу смеяться над забавными историями о своих знакомых. С ней было легко.

На следующий день Александра предложила Даре пожить месяц-другой с ними в Кварте — небольшом городке, который, по ее словам, находился всего в километрах десяти отсюда. Заправила этого города — ее знакомый, который предлагал им кров и защиту. Сам город сохранял нейтралитет в местных междоусобицах и умудрялся быть в хороших отношениях со всеми окрестными группировками. Можно было не опасаться, что тебя отловят и выпустят кишки. Дара, немного подумав, согласилась. Погода стояла теплая, но дождь лил почти каждый день. Что, судя по рассказам местных, было делом совершенно обычным для конца весны — начала лета, и ожидалось, что через месяц другой станет суше. Потому предложение Александры было хорошей возможностью немного перевести дух и отдохнуть от необходимости постоянно перемещаться.

А может, все дело было в том, что до города было слишком близко. До города было всего ничего. Несколько недель пути, как будто несколько мгновений. А что тогда?

Что тогда?

Об этом ей хотелось подумать. Не то, чтобы она вовсе не размышляла, что будет делать в Меркурии. Думала, конечно, и порой, лежа в темноте, представляла, как будет идти по улицам города. Но времени на это оставалось мало. А теперь ей следовало признать, что даже нормального плана, как попасть в город, у нее не было. Может, удастся за это время расспросить кого-нибудь из местных, как устроен тамошний пропускной пункт.

Кристалл. Она должна его найти. Доберется до Меркурия, найдет братьев и заставит их признаться, куда они его дели, чей был заказ. Тогда она была полна решимости, а теперь отгоняла страх — нет, не того, что не попадет в город, а как раз того, что попадет. Так бывает, когда мы очень долго чего-то хотим — страшно остаться без этого желания.

Два месяца в Кварте стали передышкой. Она подружилась с парнями, спутниками Александры. Негласным руководителем их группы оказался невысокий брюнет по имени Притт, которого девушка называла своим братом, хотя они вовсе не были похожи. Двое других ребят — Лейм, тонкий, изящный парень со светлыми волосами и черноволосый, немного грубоватый Марик поначалу вели себя крайне застенчиво, что трудно было ожидать, если судить по их внешности.

В такой компании было здорово и безопасно гулять по окрестностям, ловить рыбу в озере, на берегу которого было так много брошенных рыбацких лодок, встречать золотистый закат и избегать неприятностей. Как-то раз вся группа наблюдала, как члены одной из группировок казнят мужчину и ребенка, и Дара хотела было помочь несчастным, ведь их было больше. Но Притт удержал ее от этой глупости и сказал, что это не их война. Что стоит только раз встать на чью-то сторону, и они уже не смогут быть вне этого, а тогда слишком велика вероятность скорой смерти. Он зашептал ей на ухо так убедительно, что Дара так и осталась стоять в зарослях, наблюдая, как умирают те двое. Всем не помочь.

Городок не был, как и многие другие окрестные поселения, выстроен заново. Говорили, что тут всегда кто-то жил, даже в худшие времена. Жители производили оружие и поставлял его на всю округу, а может, даже в Меркурий. Потому люди в городке бедными не были. Чтобы защитить свое добро, они обнесли городок стеной с системой наблюдения, более продуманной, чем в Имгоне или Кайро. Значит, город имеет доступ к технологиям, а Дара уже успела понять, что тот, кто владеет технологиями, на самом деле владеет ситуацией. А тот, кто владеет технологиями вкупе с магическими техниками, способен управлять этим миром. Тем более, когда знаний и о том, и о другом осталось совсем немного.

Низкоэтажные здания, похожие по застройке на один из жилых кварталов Венерсберга, были отремонтированы и заселены. Но встречались и пустующие дома, и брошенные магазины на торговых улицах. Голые манекены в витринах смотрелись жутковато, а торговый центр, который город так и не смог восстановить, был полон не пригодившегося оборудования и даже одежды. Ходить туда было вроде как запрещено, но Александра считала, что это просто условность, потому они с Дарой не раз посещали такие места, чтобы хоть как-то развлечься.

Это были счастливые два месяца. Но однажды в жаркий день, когда обе они, выкупавшись в реке, протекавшей по окраине городка, сидели под раскидистым деревом, ловя послеобеденную тень, Дара поняла, что пора уходить. Она глубоко вдохнула — еле уловимо, почти незаметно запахло осенью. Все заканчивается.

Словно прочитав ее мысли, Александра, не поворачивая головы, спросила:

— Уезжаешь?

Дара снова вдохнула и выдохнула. Вопрос прозвучал так легко, как бы между прочим, что она поняла — ничего подруге объяснять не придется. С ней всегда было легко — ни тяжести, ни сложности.

— Да, — коротко ответила она.

— Когда?

— Скоро. Мне пора в город.

— Ага, — только и ответила Александра. Она сидела чуть впереди, и Дара смотрела, как ветер перебирает ее темные пряди, падающие на худые плечи.

В этот момент что-то внутри кольнуло. На этом все? Да ведь, если так подумать, они ничего друг о друге не знали. Что она говорила Александре о себе? Так, обрывки информации, стараясь не упоминать ни Кайро, ни сиобов, ни тем более цель, которая вела ее в Меркурий. Но иногда казалось, что новая подруга знает больше, чем говорит. Может, это была мнительность, воспитанная долгой опасной дорогой и тем, что жизнь научила ее никому не доверять. Впрочем, сама Александра тоже о себе не распространялась. Рассказывала только, что ее отец — магик, и много с ней занимался. И что выросла она в его усадьбе в окружении книг и природы. Вот, собственно, и все.

— А ты? — наконец спросила Дара. — Ты ведь тоже собираешься в город?

— Ну да, — кивнула девушка, оборачиваясь. — Только попозже. Не расскажешь напоследок, что в Меркурии забыла? Глядишь, я бы помогла.

Дара нахмурилась, задумалась на мгновенье.

— Не могу.

— Как знаешь.

— А ты? Не расскажешь?

Александра улыбнулась.

— Не могу. Но ничего, — пообещала она. — Мы еще встретимся.

Дара села рядом с подругой и прислонилась плечом к ее плечу. Хотелось сидеть и смотреть на воду, чувствовать, как солнце греет кожу, слышать, как кричат цапли. Нужно запомнить этот момент навсегда, ведь он больше никогда не повторится. С того самого дня, как они обе смотрелись в старое зеркало в номере заброшенного отеля, Дара чувствовала, что обрела нечто ранее потерянное, родное.

Уезжая, Дара обернулась и увидела, как подруга смотрит ей вслед с балкона второго этажа. Она почувствовала, как слезы потекли из глаз и быстро вытерла их рукавом.

Глава третья. Цепь случайных совпадений

Погода благоприятствовала, и Дара двигалась по маршруту, стараясь не ввязываться в происшествия. И, если бы не один случай, где она нарушила данное себе обещание не встревать в чужие расправы, время прошло бы спокойно и скучно. Почему она так поступила, Дара не смогла бы ответить даже под пытками.

В тот день она выехала из очередного «гостеприимного дома», или, говоря проще, придорожного кабака и, устав от клопов и слишком обсосанных даже для таких заведений туалетов, этой ночью собиралась переночевать на открытом воздухе. Она лениво подыскивала подходящее место, стараясь уйти с открытой зоны. Увидев впереди полуразрушенные здания, решила, что место может быть подходящим — внутри можно развести огонь, крыша, если таковая осталась, закроет от дождя. Диких зверей здесь не водилось. Стоит разве что проверить, не слишком ли много крыс там развелось и хорошенько накрыть свои припасы.

Если кто решит напасть, у нее на этот случай была припасена парочка сюрпризов: в Кварте приобрела в соответствующем магазине ловушку с силовым полем, так называемую «паутину» и датчики движения на окно. И томилась желанием попробовать их в деле.

Подъехав ближе к заброшенному дому, Дара увидела, что место уже занято — кто-то копошился внутри, а значит, лучше было повернуть назад. Но, поддавшись любопытству, все же задержалась, спрятавшись за деревьями — стычки ни к чему. Понаблюдав за происходящим, путешественница вздохнула и повернула было назад, пока ее не заметили. Перед глазами предстала сцена линчевания во всех ее отвратительных красках: группа людей, судя по одежде, местных, собиралась подвесить на дереве очередного бедолагу Лучше уйти сейчас, пока не стало еще отвратительней. Пусть сами разбираются — это и правда не ее война.

И все же Дара решила подойти чуть ближе к линчующей группе — что-то привлекло внимание. Предводитель яростно и фанатично выкрикивал малопонятные фразы, воздевая руки к небу, точно как Ситху. Дара двигалась тихо, стараясь подстроить ритм своего движения под шелест травы, взбудораженной ветром. Спрятавшись в густой листве, она наблюдала, как эти люди собираются исполнить ими же вынесенный приговор. Видела, как ветер треплет их одежду, уносит прочь брошенные ими слова, и как бесстрастно лицо того, кого они собираются казнить. Глаза смотрят прямо перед собой, как будто вовсе и не замечая происходящего, а черты неподвижны, лишь волосы развеваются. Такой человек не будет ныть, не будет просить пощады. Дара на миг зажмурилась. Сейчас. Казалось, она уже слышит хруст шейных позвонков и смрадный запах человеческих внутренностей, смешанных с запахом крови.

Пленник поднял глаза, готовясь принять свою участь. Казалось, он смотрит прямо на нее. Разглядел ее среди листвы. Губы проговорили одно единственное слово. Дара отчетливо прочитала по губам «беги». На лицо пленника накинули мешок.

Одно верно подобранное слово, как ключ, идеально подходящий к замку, может изменить многое. В данном случае все случилось именно так. Точнее, произвело прямо противоположный своему значению эффект. Вместо того чтобы бежать, путешественница быстро и точно выпустила из лука три стрелы — две — в веревку, которая, натягиваясь, уже сдавливала шею жертвы. Одну — в ближайшего из палачей. Вскочила на пантеру и рванула вперед, раздавая удары эолассо направо и налево, а на самого прыткого из врагов накинула паутину — полезная вещь оказалась. Двое остальных решили ретироваться, увидев своего предводителя со стрелой в горле и до конца не понимая, что произошло. Они бросились прочь по полю спотыкаясь. Дара, решив не преследовать их, спрыгнула на землю и сняла мешок с головы пленника. Тот с успевшим посинеть лицом жадно втягивал воздух. Дара освободила ему руки, дала воды.

— Зачем? — оклемавшись, спросил он, глядя на свою спасительницу.

Та пожала плечами и кивнула в сторону предводителя.

— Он мне не понравился. Напомнил кое-кого.

Спасенный снова посмотрел на нее.

— Резонно.

Дара заметила, что глаза у него большие, карие, колкие и живые.

— Тогда идем. Они могут вернуться, и их будет столько, что не отобьемся.

Дара аккуратно собрала паутину, спрятала в чехольчик на поясе, вытерла руки и вскочила на пантеру, стараясь освободить место позади себя для второго седока. Мужчина с сомнением посмотрел на робота.

— Нужно особое приглашение? — язвительно проговорила спасительница, что может быть, было слишком для общения с человеком, только что избежавшим смерти. Он не заставил спрашивать дважды.

— Как тебя зовут?

— Дара, — бросила она.

— А меня Гриф.

Дара нахмурилась. Имя или прозвище? Скорее второе.

Они ехали долго, прежде чем спасенный указал место для ночлега — достаточно уединенно, достаточно далеко для того, чтобы преследователи, если вдруг они появятся, их не нашли. Поляна среди деревьев, на которой высились два брошенных дома в три этажа, вполне для этого подходила.

Позже, наблюдая, как сосед скромно подъедает кое-что из ее запасов, и как красно-оранжевые блики подсвечивают его лицо с резкими чертами, как падают на глаза темные, слегка вьющиеся волосы, Дара спросила:

— Что вы им сделали?

Мужчина задумался.

— Кое-чем подгадил, — наконец сформулировал он, явно не желая вдаваться в подробности. — А ты? Зачем так подставилась? Тебя разве не учили, что в мире каждый сам за себя?

— Учили, — кивнула Дара, прихлебывая разогретый пунш трехдневной давности. — Обычно я так и делаю.

— Только не в этот раз?

— Именно. Просто... кое-что мне вспомнилось в тот момент. Кое-что из прошлого.

Помолчали. Дара исподтишка разглядывала спутника. На вид ему лет пятьдесят, не меньше.

— Куда держишь путь? — осведомился он как бы невзначай, запивая еду водой.

— В Меркурий, — ответила Дара, и теперь уже она дала понять, что не слишком желает делиться деталями. — А вы?

— Тоже.

— Оттуда?

— Да. Родился в пригороде, вырос в городе. Ты нет?

Дара нахмурилась — говорит так наверняка из вежливости, ведь по ней видно, что вовсе она не из Меркурия. Покачала головой.

— Можем пойти вместе, — предложил он чуть погодя. — Я знаю дорогу.

— Это ни к чему, — насупилась Дара. Не стоит доверять первым попавшимся незнакомцам. — Я тоже ее знаю.

— Хорошо, — кивнул тот и, воспользовавшись выделенной ему циновкой, тут же улегся спать.

Дара, расставив вокруг ловушки и оставив пантеру сторожить, легла напротив и все смотрела, как тлеют и снова разгораются угли. Мысли путались, и незаметно для себя она заснула. А когда проснулась, солнце уже поднялось над горизонтом. Грифа не было. Странница подскочила, принявшись проверять, все ли на месте, не утянул ли спутник что-нибудь, но ничего не пропало. Все же мысленно изругав себя за беспечность, засобиралась в дорогу.

***

Дара, округлив глаза, наблюдала, как на огромная повозка, которая двигалась, кажется, сама по себе, везла по залитой бетоном дороге огромного торкта. Животное спокойно стояло, опустив тоненький хвост, и все старалось посмотреть назад, чтобы увидеть, едет ли все еще за повозкой человек на лошади. Дара поравнялась с повозкой и заметила, что исполинская нога животного перемотана бинтом размером с небольшую палатку.

Чем ближе она подходила к Меркурию, тем застройка становилась плотнее, дома — приличнее, дорога — загруженней, дети — наглее, а коты — толще. Жизнь вокруг бурлила. Вначале она подумала, что уже в городе — чтобы попасть сюда, пришлось пройти пропускной пункт. Тест на кровь она прошла, отговорилась тем, что есть товары на продажу, после чего ее пропустили за стену.

Однако радость была недолгой — оказалось, это вовсе не сам город, а обширный пригород. Маленький человечек в цветастом халате, к которому она обратилась в кафе, доев большую и очень ароматную булку с розовой глазурью и запив ее крепким чаем, дружелюбно сообщил, что сюда, в окрестности Меркурия, пускают почти всех.

— Именно сюда прибывают караваны со всего мира! — говорил он запальчиво, — чтобы привезти в Меркурий свои самые лучшие товары! Именно здесь происходит обмен на другие товары или лары. Также, пояснил он, здесь, в пригороде, функционируют несколько заводов, содержится множество теплиц, где выращивают свежие овощи и фрукты, которые впоследствии отправятся на городские рынки, а на полях в западной части пригорода растет картофель и пшеница, и работают последние из оставшихся в мире аграрных роботов. К тому же...

Опешив от обрушившегося на нее потока информации, Дара все же решилась прервать собеседника и спросить, давно ли он бывал в самом Меркурии и что ей там ждать. Человечек рассмеялся и сообщил, что в городе он бывал только в детстве, еще до того, как построили стену. А теперь мало кого из жителей пригорода туда пускают.

Дара аккуратно поинтересовалась, есть ли все-таки способ, чтобы в город пройти. Оказалось, единственный способ — это иметь пропуск. Пропуск, по словам случайного знакомого, был вовсе не физическим, а виртуальным, загруженным в общее облако Меркурия. Пропуск должен быть оформлен кем-то из граждан города, кто считает, что твое присутствие по какой-то причине ему нужно. Далее кандидат проходит проверку системы безопасности, и если его одобряют, тогда на пропускном пункте можно будет сделать тест и пройти внутрь. Дара, покивав и делая вид, что вовсе не собирается за стену и интересуется всем этим исключительно из праздного любопытства, поблагодарила собеседника и, усевшись за свой столик, принялась доедать булку. Сначала стоило поесть, потому что обдумывать, как она попадет в город, все же стоит на сытый желудок. Что и говорить, еда в пригороде тоже была лучше. Так вот что такое цивилизация.

Оставшись на ночлег в гостинице неподалеку, комнаты в которой по цене и качеству значительно превосходили те придорожные ночлежки, в которых ей прежде доводилось бывать, путешественница хорошо выспалась на мягком матрасе. Приведя себя в порядок — нельзя же заявляться в город в заляпанном грязью комби, — Дара ожидала хоть какой-то идеи. Но нет. Покрутив в руке письмо Фриды, она не нашла ничего лучше, как представиться посыльным. Она подняла подбородок и натянула на лицо высокомерную и скучающую мину — она-де приехала доставить важное письмо от одного магика другому магику и уже не раз бывала в городе. Если уж блефовать, то уверенно.

Проторчав в гостинице несколько дней, наслаждаясь комфортом и едой за лары Фриды, она решила, что пора действовать. Сейчас — или никогда. В конце концов, кто не рискует, тот от жизни не получает ничего.

Дорога сегодня была еще более загруженной, кругом полно людей, торктов, которые перевозили чьи-то ценности и норовили растоптать нерасторопных, электромобилей, собак в блестящих ошейниках, забавных говорящих птиц, живых, а не механических. К их лапкам были привязаны тонкие лески, ведущие к пальцу хозяина. Улица полнилась разговорами, гомоном, запахами и звуками, неведомой одеждой. В этой толпе и суматохе никто даже не смотрел на нее, никто не удивлялся ее роботу, никто ничего не спрашивал. Они все стремились туда — к белой стене, торопились в город, будто к заветной мечте.

Вот она, стена. Бело-золотистая в лучах утреннего солнца. Дара, остановившись, смотрела, как солнечный свет проходит сквозь деревья, листья которых уже успели пожелтеть. Вспомнила вдруг, как прощалась с друзьями на перекрестке.

Это было как будто миллион лет назад. Часть пути они проделали вместе, выехав из Имгона вскоре после того, как Дара запечатала последнюю червоточину. Фрида, узнав о ее намерении поехать в Меркурий, снабдила ее полезной информацией и письмом, которое ей надлежало передать некоему магику в гильдии. Он, по словам Фриды, должен будет ей помочь. Письмо было запечатано, так что Дара просто засунула его поглубже в непромокаемый рюкзак и решила, что будет решать все вопросы на месте.

Алис, который так рвался ее сопровождать, в итоге сообщил, что не сможет поехать. Да, в Кайро его ждала рутина, которой он всегда избегал, но теперь он понял, как сложно будет покинуть дом. Дара, притворно расстроившись, на самом деле испытала облегчение. Внутри себя она знала, что ей предстоит пройти это путь одной.

«Только не оглядывайся», — говорила она себе тогда, глядя на зеленеющий пролесок и думая о химерах, которых она только что оставила позади, удаляясь прочь по Большой дороге. «И только, о Эйо, не смей плакать, ты уже давно не ребенок». Но, не сдержавшись, обернулась и посмотрела назад. Они все еще стояли там, на перекрестке, и, увидев, что подруга обернулась, помахали ей вслед. Дара подняла руку, махнула несколько раз, и, сказав пантере набирать скорость, помчалась вперед. Тогда началось это путешествие, которое закончилось сегодня.

Встроившись в очередь, растянутую не меньше, чем на пятьсот шагов, она принялась ждать. Впереди, набившись в небольшую машинку, снабженную четырьмя колесами, громко переговаривалась семья из двух взрослых и трех детей. Отпрыски ныли, спорили между собой, то же делали и родители, одетые в длинные накидки, отделанные серебром и высокие сапоги.

Позади нервно перешагивал с ноги на ногу осанистый пожилой мужчина в темном костюме, а за ним — несколько молодых девушек в ярких платьях. Одна из них увлеченно поедала плоды темно-красного цвета, которые Дара мысленно назвала «волосатками» за то, что они были покрыты густым зеленым ворсом. Девушка, заметив, что незнакомка наблюдает за ней, дружелюбно улыбнулась и предложила пару волосаток Даре, но та засмущалась и жестом дала понять, что не хочет. Другая девушка критически осмотрела костюм Дары и презрительно фыркнула, сделав вывод, что это приезжая, а значит, вряд ли может быть чем-то полезна. Еще одна девушка с интересом разглядывая Матильду. Торктов в город, как выяснилось, не пускали, потому рядом выстроилась вереница тележек с грузами или поклажей.

Когда очередь подошла, солнце уже поднялось над горизонтом. В груди застрял ком, а зубы сами собой застучали от волнения — вот он, тот самый момент. Сейчас ей нужно оказаться по другую сторону стены. Перед собой она увидела ворота их светлого, отливающего золотом металла, которые сияли на солнце, как портал и обещали, что там, за ними, счастливчиков ожидает прекрасная жизнь или хотя бы ее промежуток. Прямо перед воротами располагалась большая будка из непрозрачного стекла, примыкающая к стене, а около — высокий тонкий человек, одетый в светлый комби. Дара заметила, что с правой стороны на груди у него вышит знак соединенных вместе колец, а под ним что-то подписано, но слишком мелко, сходу не разобрать. Лицо человека было молодым, красивым, бесстрастным, как лицо статуи. Путешественница подошла к нему, изо всех сил стараясь не опускать глаз, а смотреть прямо, как будто она сама совершенно уверена, что имеет на вход полное право. «Если врешь — ври уверенно», — говорил Алис, а он-то в этом преуспел. Матильда, аккуратно ступая по отливающему бирюзой покрытию, следовала за ней.

— Ваше имя? — поинтересовался молодой человек, едва взглянув на потенциальную гостью города, сосредоточившись на проекции, исходящей из устройства на стене стеклянной будки, стараясь разобраться в большом количестве текста и символов.

— Дара.

— И?

— Что и?

— Дара какая? Второе имя?

— Я ... эээ...

Городовой наконец-то разобрался со своей задачей и переключил свое внимание на посетительницу.

— Номер пропуска?

— Я не помню таких мелочей, — она подняла подбородок и постаралась вложить в голос все возможное высокомерие. — У меня, — драматическая пауза, — есть письмо для важного в городе человека, магика, от другого магика, — еще одна пауза. — Вы обязаны, — это слово она проговорила с особенным ударением и твердо посмотрела на городового, стараясь, чтобы ее интонации приобрели что-то от интонаций Лизы. — обязаны меня пропустить.

— Да? И что за письмо?

— Эрму Варну от Фриды из Имгона.

— Покажи.

Дара, не торопясь, важно достала письмо из сумки и покрутила перед носом городового. Тот сморщил нос.

— Герб гильдии... — хмыкнул он, указывая на небольшую печать — змею и скрещенные линии. — Ладно, только для курьеров и доставщиков — ворота три. И в город вам нельзя — оставите на пропускном пункте в специальном боксе. Вам подскажут.

Он махнул рукой в ту сторону, где располагались нужные ворота и снова уставился на проекцию, которая теперь приобрела вид полупрозрачного шара с отметками.

Ну уж нет. На это она не согласна. Дара почувствовала, как ногти впились в ладони. Если блефовать, так на полную.

— Нет, — заявила она. — Я должна передать письмо лично. Вы что, не понимаете, насколько это может быть важно? Хотите заработать себе врагов в гильдии? Как вас там зовут?

— На вас должны были загрузить пропуск. Если его нет, в город нельзя. И на робота, кстати, тоже, — городовой равнодушно кивнул в сторону Матильды.

— Загрузить куда? — поинтересовалась Дара важно. — Вы сходите, посмотрите, может быть, он уже лежит там.

— В облако, — вздохнул парень. — Хотя бы назовите второе имя.

— Я... — Дара соображала на ходу. Какое бы имя она не назвала, вряд ли оно совпадет с каким-нибудь из тех, на которые пропуск был.

— Ну? — поторопил городовой.

— Как он — Эрм Варну, — может загрузить какой-то пропуск, если знать не знает об этом письме? Это важная весть.

Городовой только отмахнулся.

— Тогда вам к третьим воротам. Идите, не задерживайте очередь.

Дара, подняв брови, скривив рот так, как будто она съела что-то кислое и стараясь не выходить из роли, боролась со страхом. Вдруг не пройду?

Нет, она на это не согласна. Ну уж нет... Она не для того проехала пол мира, чтобы на самом последнем этапе развернуться и уйти. Она попадет в город. Попадет, и точка.

Значит, надо попробовать эти самые третьи ворота. Кстати, почему это они третьи, если говорят, что ворот всего двое?

Когда она добралась туда, время было уже послеобеденное.

— Пропуск? — поинтересовался городовой, постарше первого, так же едва посмотрев на Дару. — Робот зарегистрирован?

— Эээ ... — Путешественница предательски замялась. — У меня письмо для магика, которое я обязана передать ему лично.

— Имя?

— Эрм Варну, — важно произнесла посыльная чуть ли не по буквам.

— Да не его, — городовой поднял на нее свои глаза цвета ореха. — Ваше.

— Я — Дара...

Тот забегал пальцами по проекции.

— Дальше?

— Что дальше?

— Второе имя?

— Нет у меня его! — Неожиданно для себя самой вспылила Дара. — Что, это обязательно для всех людей земли?

Городовой снова поднял на нее глаза и покачал головой.

— Тем не менее, пропуска на вас я не вижу. Вот там... нет, вон там, смотрите. Видите? Да, вам туда. Оставьте письмо там. В город я вас пропустить не могу.

— Да как же так! Я должна...

— Идите, не задерживайте очередь.

Дара отозвала Матильду в сторону и лихорадочно соображала, что делать. Может, если она подойдет поближе к воротам, тогда получится быстро прошмыгнуть внутрь... Да, может быть, она спрячется вот за этой нишей... Еще чего. Оставлять письмо никак не входит в ее планы.

— Ты чего ту шныряешь? — над ней навис здоровяк в комби. — Решила пробраться за ворота? А? ну-ка пойдем, — он схватил Дару за руку и поволок к одноэтажному зданию неподалеку. — Сейчас сделаем тест, и я подам запрос на запрет въезда.

— А ну отпустите! — заорала Дара, ловко вырывая руку и соображая на ходу, стоит ли сейчас драться или бежать, чтобы попытать счастье завтра. — Я везу письмо важному человеку! И когда он узнает, что ты посмел...

— Чего? А ну иди сюда, хулиганка проклятая! Видел я таких! Ошиваются тут...

Дара отскочила от засранца подальше и собиралась было уже дать деру, как за спиной послышался знакомый голос:

— Эрт, она со мной. Будет на меня работать. Просто не успел пропуск загрузить.

Дара обернулась. На нее из-под густых бровей смотрели карие глаза спасенного Грифа. На секунду она зависла, оценивая ситуацию, и тут же решила, что это совпадение только на руку. Потому наклонила голову и как можно более презрительно посмотрела на этого самого Эрта.

— А, это ты, Гриф, привет. А что она не сказала? Несет чушь про какое-то письмо. И ошивается у самых ворот. Что мне прикажешь думать?

— Застеснялась, — хмыкнул Гриф. — Пропустишь? Сейчас пропуск оформлять дня три займет, где девушке ждать?

— Ну... ладно, только сделай пропуск, не забудь.

Дара приосанилась и сделала несколько шагов к воротам.

— Только сначала — тест и сканирование.

Гостья города резко развернулась и подошла к стеклянной будке, в которой открылось небольшое окошко.

— Вы чего тут? — шепотом спросила она Грифа.

— Я? — удивился тот, приподняв брови. — Я тут живу. А гражданам без очереди.

Хм.

— Руку вот сюда.

В глубине окошка копошилось несколько роборук.

Еще одно. Если она не пройдет тест, доступ в город будет закрыт навсегда. Если не пройдет... Она почувствовала, как что-то кольнуло палец.

— Все, руку можно убирать, — проинструктировал городовой и полез к проекции.

— Вывожу результаты, — вдруг послышался чуть хрипловатый женский голос. Это еще кто? Прячется в кабинке?

— Пол женский, возраст — восемнадцать лет приблизительно. Болезней не выявлено. Наличия генетического кода синтетических образцов...

Голос подвис, и Дара вся сжалась.

— ... не выявлено.

Мысленно выдохнула.

— Странно... — продолжил голос.

— Что странно? — поинтересовался городовой.

— Генетический код человека также не определен. Группа кода неизвестна.

— Как так? — уточнил городовой.

— Группа и происхождение генетического кода неизвестно, — снова констатировал голос и замолк. «Интеллект!» — наконец догадалась Дара.

— Наверняка какая-то ошибка, — уверенно начал Гриф. — Они в последнее время барахлят.

Городовой с сомнением посмотрел на Дару, но потом кивнул.

— Да, наверное. Хорошо, можете идти.

Выдох.

— Только загрузим фотографию и скан глаз в облако. Потом возможно будет оформить пропуск уже на существующие данные.

— Да, я понял.

— Подходите сюда.

Дара подошла к тому самому месту, откуда светилась проекция, и вскоре увидела внутри свое собственное лицо.

— Отлично. Робот уже зарегистрирован?

— Пока нет, но...

— Слушай, — здоровяк приятельски наклонился к Грифу, — ее я могу пропустить, но робота... если кто узнает, мне крышка.

Гриф кивнул.

— Ничего. Спасибо, Эрт.

— Как это ничего? — испугалась Дара. — Я без робота не пойду. Это ясно?

Гриф кивнул городовому и оттащил ее в сторону.

— Слушай сюда. Или проходишь, или остаешься. Если проходишь, робота придется оставить.

— Но...

— Не навсегда — на время. Его можно будет забрать.

Дара задумалась. Сейчас или никогда. Кивнула.

— Она настроена на меня, — предупредила она городового. — Ясно? Работать не будет.

— Заберете на складе.

Дара увидела, что панель ворот уже двинулась в сторону.

— И еще — все неграждане обязаны сдавать оружие.

— Это обязательно? — вступил Гриф. — Она будет работать со мной, и мне придется заново ее экипировать.

Эрт засомневался, потом покачал головой.

— Нельзя.

Дара, красная от досады, быстро сняла лук и эолассо с пояса и пристроила в сумки, что везла Матильда. Сняла одну из них, перекинула через плечо. Мысленно сказала роботу ожидать ее. Наблюдала, как пантеру забрали вместе с дорогими ей вещами.

Ворота открылись.

— Идем, — позвал ее Гриф.

Вместе они вошли в город.

Мужчина пояснил, не дожидаясь вопросов.

— Я тебе должен.

Дара кивнула.

— Куда направляешься? — спросил он. — Помочь устроиться?

Дара засомневалась. Стоит ли открывать новому знакомому, что она ищет братьев? Но ведь он ничего у нее не украл, хоть и возможность была. Все-таки надо спросить.

— Я ищу двух охотников, — осторожно пояснила она. — На артефакты. Не знаете, где стоит поискать?

— Как их зовут? — уточнил Гриф.

— Яникс и Фрикс. Они братья.

Мужчина посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ясно. Я не знаю их адреса, но говорят, они часто бывают в баре «Мармис». Проводить тебя туда?

— Нет, — поспешно отказалась Дара. — Сама найду.

Гриф только пожал плечами.

— Как скажешь. Если захочешь посмотреть маршрут, то это можно сделать вон там.

Он указал куда-то вправо.

— Спасибо.

— Что-то еще?

— Я хочу вернуть свои вещи и робота, — путешественница почувствовала, как на глаза навернули предательские слезы.

Мужчина кивнул.

— Встретимся позднее в «Остролисте». Я помогу тебе.

— Где?

— Это гостиница. Сможешь там снять комнату. Дождись меня.

Дара кивнула и на миг отвернулась осматриваясь.

А когда повернулась снова, Гриф уже слился с толпой. Она осталась, окруженная со всех сторон громкой, разноцветной, гудящей толпой, в которой никто даже не смотрел на нее, и, раскрыв глаза, наблюдала, как мчится по небу ярко-красный поезд.

Глава четвертая. В поисках

Шум оглушал. Он был многослойным, полным голосов, шелеста одежд, свиста, скрипа, гомона. Все это сливалось то ли в какофонию, то ли в симфонию спятившего музыканта. Только эту музыку писал сам город.

Дара открыла глаза и снова уставилась на улетающий вдаль поезд. Она уже свыклась с тем, что в лучшие времена над головой пролетали аэры и много раз представляла себе, как это могло бы выглядеть, но вид поезда на ходу ошарашил. Задрав голову и временно забыв о цели своего путешествия, она медленно двинулась к станции, надеясь, что вскоре подойдет, а вернее — подлетит,— еще один поезд, и она сможет рассмотреть это чудо техники.

Станция — длинная платформа, в начале, конце и по центру которой высились светлые здания геометрической формы, отделанные камнем и отражающими свет мозаиками. Одна из них, та, которую Дара могла разглядеть снизу, являла собой панораму городской улицы. Вдалеке снова показался поезд — светло-бежевый, парящий, восхитительный, он приближался все ближе и ближе, и Дара двинулась вверх по лестнице вместе с остальными, желающими сесть на рейс, на мгновенье забыв об оставленной по ту сторону ворот Матильде. Оказалось, поезд вовсе не парил в воздухе, а держался на монорельсе, которого она не заметила сразу. Крепления на крыше удерживали вагоны в нескольких метрах над землей. Подъехав к платформе, чудо-поезд опустился вниз. Створки дверей разом отъехали в сторону, и на улицу повалил народ. Дара, стараясь, чтобы ее не затолкали окончательно, поторопилась вслед за уезжающими, но заметила, что все они проходят пропускной пункт, тыкая пальцем по небольшой проекционной панели. Рядом стоял пожилой мужчина в бежевой форме. Дара попятилась, инстинктивно стараясь избегать лишних вопросов, но городовой уже смотрел прямо на нее.

— Да?

— Скажите, — робко начала поклонница "летающих" поездов, — я доеду до бара под названием "Мармис"? Мне надо туда.

— Мармис? — городовой задумался. — Должно быть, это в центре. Скорее всего, в юго-западной части. Можете доехать до центра, а там уточнить в справочной точке.

— А как пройти?

— Вводите код вот туда.

— Код? — Дара засомневалась. — Может, я могу заплатить ларами?

— Нет, — покачал головой старичок, — нужны ринги. У вас есть счет в облаке?

Дара, смекнув, что требуется нечто такое, чего у нее явно нет и отговорившись неловким враньем, смекнула — лучше вовремя уйти, пока городовой не начал интересоваться, есть ли у нее пропуск. Горестно спустившись по лестнице, она решила, что непременно прокатится на этом чуде техники в будущем, чтобы было, что в Кайро рассказать.

Немного подумав, отхлебнув пунша из фляги и съев пару гостиничных пирожков, припасенных с утра, гостья города вспомнила, что сказал Гриф. Маршрут до искомого бара можно посмотреть где-то "там". Вернувшись к месту расставания и проследив взглядом в указанном им направлении, Дара увидела зону, ярко выделяющуюся на фоне остального антуража. Белая стойка в центре круга, внутри которого мелькали проекции. Случайно наступив на ногу разодетому в темный костюм из легкой ткани мужчине и получив вдогонку ругательство, которое решила взять на заметку, Дара наконец подобралась к цели. Сообразив, что надо встать в четко очерченный круг по центру, гостья города аккуратно переместилась туда. Внезапно перед ней возникла объемная полупрозрачная голова, к которой присоединились шея и торс. Лицо было мужское, с правильными чертами. Шею обрамлял воротничок. Глаза вопросительно смотрели прямо на Дару. Поняв, что голова ожидает вопроса, Дара, запинаясь, начала:

— Я ээээ... мне нужно найти адрес.

Голова в первый раз моргнула и ответила бодрым голосом:

— Добро пожаловать... — голова замешкалась, словно сканируя девушку, и продолжила, не найдя ответа, — гостья нашего города! Мы рады приветствовать вас в Меркурии.

После чего проекция изменилась, в ней появились новые окна и картинки, которые начали перемещаться так быстро, что с непривычки затошнило. Голова сопроводила это комментариями:

— Если вы хотите узнать о ближайших гостиницах или гостиницах в выбранном вами районе, смахните сюда. Если вас интересуют места, где можно пообедать, предлагаю вам ознакомиться со списком самых лучших ресторанов и кафе. Если вас интересует определенная кухня, то можете внести свой запрос вот сюда. Если же вы захотите ознакомиться с многочисленными и известными на весь мир достопримечательностям города, то я с удовольствием проведу для вас обзорную экскурсию. Также вам доступен список городских бассейнов и лаунж, карты парков и лучших магазинов. Только скажите, что именно вас интересует.

Дождавшись, когда голова закончит свою речь и мало что из нее поняв, Дара, заметив некоторую схожесть, спросила:

— Вы М3?

— Я? — голова явно очень удивилась, а затем отчего-то громко рассмеялась несколько искусственным смехом, и оставалось только неловко ждать, пока голограмма прекратит это занятие.

— Я — Эрмис, — наконец продолжила проекция так, как будто была удивлена таким незнанием, — ваш проводник по городской жизни. Ко мне вы можете обратиться по всем вопросам.

— Понятно, — кивнула девушка. — Меня зовут Дара и я ищу бар под названием "Мармис". Как мне до него добраться?

Эрмис исчез, но его немедленно заменила объемная карта города.

— Этот бар находится вот здесь. Вы можете воспользоваться городским транспортом, то есть сесть на поезд и выйти на станции Сирен. Дальше вам необходимо пройти пешком около километра вот в этом направлении, и вы достигнете места вашего назначения.

Дара нахмурилась.

— А если не пользоваться городским общественным транспортом?

Что-то подсказывало ей, что и для пользования другими способами перемещения по городу, если таковые существовали, понадобятся эти самые ринги в каком-то облаке, о которых упомянул городовой. А их у нее не было. Во всяком случае, пока.

— Если вы хотите добраться до места пешком, тогда вам лучше всего пойти по бульвару, который начинается от башни гильдии Искусства, она приведет вас прямо к центру города. Дальше вы можете пройти тем же путем. Не переживайте, — ответил Эрмис на немой вопрос гостьи, — если вы заблудитесь по дороге, везде сможете найти навигационные точки и уточнить маршрут исходя из вашего текущего положения.

— А где эта башня?

— Как где? Она смотрит прямо на вас. Просто поднимите голову и посмотрите вправо.

Задрав голову, Дара поводила глазами, выискивая башню, и, упершись в нее взглядом, открыла рот. Здание было прямо здесь, перед ней, все это время. Как только можно было его не заметить! Башня квадратной формы была выше всех окружающих построек, отделана пластинами из кварцитиана (любимый отделочный материал архитекторов Венерсберга) и желто-золотистый металлом. Постройка сверкала в лучах то исчезающего, то вновь появляющегося солнца. Чтобы рассмотреть вершину башни на фоне бегущих по небу облаков, пришлось зажмуриться из-за блеска металлических пластин, установленных по кругу.

Дара почувствовала, как кто-то тычет ей в бок палкой, и, обернувшись, увидела мальчишку лет семи с веснушчатым носом, который норовил проколоть ее искусственным мечем.

— Эй, ты чего! Не трогай! — грозно выкрикнула она, отталкивая парнишку.

— Няня! — захныкал тот, скривив лицо. Услышав его ор, к ним двинулась квадратной формы женщина, одетая в пиджак с большими плечами, что еще больше подчеркивало форму ее тела, и свободные штаны. Волосы женщины падали на широкий лоб, из-под которого на Дару взирали два маленьких глаза, будто всматриваясь добычу. Посчитав, что лучше всего покинуть потенциальное поле боя и кое-как отбившись от противного ребенка, который все продолжал голосить, она поспешно двинулась к башне.

У ее основания действительно начинался широкий бульвар. Дара, перейдя на пешеходную часть, влилась в общий поток.

Можно было только поражаться тому, на чем вообще способен передвигаться человек. Тут были открытые повозки на четырех колесах, которые чудесным для Дары образом ехали сами. Аэры, тоже с колесами, в которых смеялись, разговаривали или многозначительно молчали пассажиры. Двухколесный транспорт подрезал повозки то там, то здесь, отчего создавались хаос и неразбериха. Встречались и роботы, точнее, что-то среднее между Матильдой и этим самым двухколесным транспортом. Только вместо колес — робо-ноги, которые резво перебирали по дороге. Дара заметила и лошадь — та, не обращая внимание на окружающий гвалт, грациозно ступала по мостовой.

К бульвару примыкало множество боковых улиц, кто-то сворачивал, покидая общее движение, кто-то, наоборот, присоединялся к нему, выезжая на очередной поражающей воображение таратайке.

Дара вдруг вспомнила предостережения Лизы, что в городе все будут смотреть на чужачку. Эх, знала бы она, что все было совсем наоборот — никто на нее не смотрел вовсе. Кругом было столько народу, что она, Дара, вряд ли могла быть кому-то интересна. При этом сама путешественница переживала совершенно обратное — ей было интересно все. Видела бы Лиза, как тут одевались люди. Теперь Дара понимала — вряд ли у подруги были даже приблизительные представления о моде Меркурия. Вряд ли Лиза представляла себе эти летящие прозрачные шарфы, которые переливались всеми цветами радуги, яркие волосы — нет, только не говорите, что они у них такие от природы, — и узоры на тканях. Где только люди такое берут?

Вдоль дороги тянулись бесконечные витрины магазинов, кафе, булочных. Их вывески, выдержанные в одном цвете, не привлекали столько внимания, сколько проекции, которые появлялись то тут, то там. Вон огромная девушка с яркими оранжевыми волосами, подстриженными до плеч, улыбается и расхаживает рядом с магазином одежды. Вон там летают громадные бабочки, машут своими прозрачными крыльями так, что Дара инстинктивно уклоняется, когда одна из них пролетает мимо. А там, за углом, откуда пахнет чем-то вкусным, а люди сидят за столиками прямо на улице, прыгает туда-сюда круглый розовый пончик. Эх, как же здорово было бы попробовать такой! Там прямо из стен дома лезет лапша, о, Эйо, да что это такое! На всякий случай Дара обогнула этот магазин стороной.

Так, нужно найти местечко потише и как-то сориентироваться в окружающей обстановке. И неплохо бы перекусить там, где не станут требовать эти ринги. Увидев одну из боковых улочек, Дара свернула туда и вскоре оказалась в небольшом сквере, половину которого занимало нечто огромное, белое и дырчатое. Оказалось, что это шатер, где на мягких лежанках отдыхали горожане. Из фонтанчика прямо перед ней струйкой била вода, и Дара решила, что можно попить. Наклонившись, она поднесла губы к воде.

— Не советую пить эту воду, деточка.

Дара, раздосадованная, что ее прервали, нехотя обернулась и увидела высокого и тонкого, как жердь, мужчину в светлом костюме комби странного кроя.

— Почему? — поинтересовалась она.

— Если не хотите подхватить что-нибудь. Да, вода проходит очистку, но фильтры старые, я это вам точно говорю, я член гильдии городского управления. А поменять их пока возможности нет.

— А откуда можно попить?

Горожанин задумался.

— Вот там есть автомат, — кинул мужчина и уже собрался уходить, но, окинул Дару внимательным взглядом, задержавшись на протертых штанинах.

— У вас есть счет в облаке?

О, Эйо, да почему все ее спрашивают про какое-то облако? Член гильдии городского управления поправил черные длинные локоны, которые свободно падали ему на плечи и приятно контрастировали с белым костюмом, и видя, что Дара неловко мотает головой, давая понять, что счета нет, добавил:

— Тогда автоматы не подойдут. А что у вас есть?

— Есть лары и кое-какие камни.

— Хм, уже что-то. Тут километрах в трех отсюда есть кафе, где принимают лары, пойдете сначала по этой улице, потом свернете направо...

Дав очень точные указания, мужчина развернулся на каблуках и зашагал по скверу.

Дара нахмурилась и снова в растерянности огляделась. Может и жаль, что она отказалась от помощи Грифа и не пошла с ним сразу в этот, как его... Остролист. По ту сторону стены все казалось проще. А здесь... она снова девочка из деревни, которая не умеет нормально говорить на среднем наречии. Как неприятно вернуться в это состояние. Но хоть никто не нападает, не грабит, не угрожает расправой. Никто не вешает людей на деревьях. Хотя наверняка тут есть другие методы воздействия.

Решив, что подумает об этом позже, Дара направилась в кафе. Убедившись, что они действительно принимают лары, заказала малиновый чай и пару больших сочных булок с шоколадной начинкой. Стараясь не замечать, как молодая пара за соседним столиком косится, когда она облизывает измазанные в шоколаде пальцы, Дара, углядев наконец салфетку и поняв, что ее можно пачкать, вытерла рот, допила медленными глотками вкуснейший, хотя и недостаточно на ее вкус сладкий малиновый чай и с сожалением направилась дальше. Хорошо бы найти бар сегодня.

Снова вернувшись на тот же самый бульвар, чтобы не потерять направление, гостья города дошла до самого его конца и оказалась на большой площади. Начало темнеть, и тут же вспыхнули повсюду фонари. В центре площади располагалась башенка. Она была намного ниже той, у стены. Дара порылась в сумке и достала из маленького потаенного кармашка лару, подаренную Аматеем еще тогда, два года назад на празднике в лесу. Присмотрелась — да, та самая башня. Как странно было стоять прямо перед ней здесь и сейчас. Казалось, она переместилась из одной реальности в другую и попала в рассказанную кем-то историю. Центр площади был покрыт прозрачным стеклом, и Дара осторожно двинулась по хрупкой на вид поверхности, рассматривая статуи, подсвеченные желтым, зеленым, фиолетовым светом. Под ногами, там, в глубине, тоже зажглись огни, и казалось, она идет по небу, а под ней разгораются и гаснут звезды. Подойдя к башне, Дара обошла ее вокруг и снова принялась гулять между статуями. Послышалась мелодия.

На другой стороне площади обнаружился огромный проекционный экран, на котором тонкая девушка с совершенно немыслимой прической и в платье с блестками пела свою космическую песню. Вокруг нее вспыхивали и снова гасли огни, и Дара замерла, вслушиваясь в слова. Девушка пела о том, как хорошо быть падающей звездой, летящей сквозь ночь. Дара дослушала до конца, пока проекция не сменилась другой, на которой уже другая девушка с ярко-рыжими волосами и смешными разрисованными ногтями представилась Эллой Ридж и пообещала, что расскажет самые интересные городские новости и сплетни. Ужасно Даре хотелось послушать эту Эллу и узнать, что та скажет. Но вспомнив, что она здесь не для этого, и что уже почти стемнело, а она так и не достигла места назначения, поискала очередную справочную точку. Точно такой же Эрмис, только с воротничком другого цвета объяснил ей, как дойти до бара.

Вывеска над заведением ярко сияла на всю улицу. Не обнаружив никого у входа, Дара острожно толкнула дверь и, пройдя по безлюдному коридору и спустившись вниз по лестнице, оказалась в большом полутемном зале. Бар с таинственным названием «Мармис» оказался намного ниже ее ожиданий. Кое-где за небольшими близко поставленными друг ко другу столиками сидели посетители, не обращая внимания на три больших экрана, транслирующих что-то развлекательное.

Дара, стараясь держаться в тени, медленно пошла вдоль стены и наткнулась на большой аквариум, где, повинуясь неведомой силе, хаотично летали разноцветные шары и морские звезды. Тут же ее внимание отвлекли проекции — две одетые в накидки девушки пели немую песню на фоне города. Девушки сменились круглыми пончиками, которые принялись летать по залу. Рассматривая проекции, Дара и не заметила, как наткнулась на женщину в темной одежде, ойкнула и отскочила.

— Детям сюда нельзя. Разве ты не прочитала объявление на двери?

Дара, не желая признаваться, что никакого объявления не заметила и стараясь говорить как можно уверенней, ответила, глядя прямо в лицо женщины:

— Я не ребенок.

— Да? — женщина с сомнением посмотрела на нее, и Дара волей не волей перевела взгляд на свое потертое комби и грязноватые ботинки. — И сколько тебе лет?

— Двадцать, — нагло соврала Дара.

— Хм.

Было видно, что женщина не особо поверила и прямо сейчас раздумывает, выпроводить ли ее отсюда без всяких вопросов или все-таки поинтересоваться, чего ей надо в Мармисе.

— Ну допустим. И чего тебе тут понадобилось?

— Я ищу кое-кого. Говорят, я смогу найти их здесь.

— И кого?

— Двух братьев, Яниса и Фрикса. Они — охотника на артефакты. Знаете таких?

Дара испугалась было, что женщина станет спрашивать о причине розысков, но та только ответила:

— Да, они тут бывают. Но в последнее время — редко.

— А они еще могут появиться?

— До закрытия еще пара часов, могут.

— Я подожду? — Дара огляделась и скромно добавила. — С наружи.

— Как хочешь. Можешь вон там, за столиком посидеть, — распорядительница указала на ближайший угол.

Дара кивнула.

— Будешь что-то пить?

— Я эээ... у меня только лары. Примите в оплату?

Женщина покачала головой. Дара отметила, что у нее большие темные миндалевидные глаза, бронзовая кожа и красивые темные волосы с несколькими прядями золотисто-желтого цвета.

— Нет, извини. Лары не принимаем, — она вздохнула. — Ладно, тебе принесут чай и бутерброд. Потом заплатишь. Когда-нибудь.

Жадно поедая хрустящие тосты, между которыми было наложено что-то невероятно вкусное и запивая слабеньким чаем, походившим на сильно разбавленную сарму, Дара впервые задумалась, что скажет братьям, если те вдруг войдут. Ну, удивятся, конечно, неприятному сюрпризу, может, это даст ей выиграть время. Сыграет на эффекте неожиданности, только что потом? С какой стати они вдруг поделятся, где кристалл, а не пошлют ее куда подальше или не доложат кому-нибудь, что она в городе нелегально? Или того хуже — они тут все знают, легко будет сделать так, чтобы ее больше никто никогда не нашел. Или продать, как они и хотели. Мда. Что-то такое, конечно, приходило ей в голову по пути сюда, но почему-то только сейчас, когда встреча стала так реальна и близка, она увидела ситуацию в истинном свете.

Посетительница отряхнула крошки, вытерла руки о штанины и решила, что лучше всего будет покараулить снаружи. Двери распахнулись, и Дара внимательно всмотрелась в лица входящих. Нет, не они. Лучше будет проследить за братьями, узнать, где они живут. А уже потом попробовать подловить кого-то из них, и, переломав пару ребер, вырвать правду. Да, так она и поступит. Возможно.

Поднявшись, Дара решила уйти не прощаясь, пока женщина с золотыми прядями не решила спросить, кто она такая и как ее зовут. Но в этот момент снова услышала голос певицы, которая так понравилась ей на площади. Дара обернулась к проекции — да, это она. Только песня другая. Теперь она пела что-то про птицу, летящую сквозь ночь. Но завораживали не слова, а сама музыка, подобно которой Дара не слышала никогда.

— Нравится?

Дара вздрогнула. Распорядительница все же заметила, что гостья собралась на выход.

— Ага. Кто это?

— Это Лири. Лирелла. Очень популярная в городе певица.

— Лири... понятно. Я пойду. Зайду в следующий раз. Спасибо вам за чай.

Женщина кивнула.

— Передать что-нибудь братьям, когда они придут?

Дара помотала головой.

— Нет, не стоит, — и ринулась к выходу.

Она спряталась за углом здания так, чтобы видеть вход. Просидела так еще пару часов до тех пор, пока посетители не начали выходить. Наверное, закрываются.

С ночевкой Дара ничего не продумала, потому просто решила побродить по улицам до утра. Понаблюдать, как гаснут вывески, как роботы-уборщики принимаются за работу, как прекращают работать фонтаны, и как запоздавшие путники бредут по улицам, только в отличие от нее, им было куда идти. Ей вдруг стало очень одиноко. Во всем городе нет никого, с кем она могла бы поговорить, и нет места, где ее бы ждали. Город живет своей жизнью. Только без нее.

Побродив еще пару часов, Дара уселась на лавочку в подвернувшемся сквере. Хотелось пить, найти бы фонтанчик. И поесть... и снова послушать эту Лири... Сейчас бы...

Проснулась она от окрика и грубого тычка в бок. Беспризорница вскочила и уставилась на грозного мужика в маске, который рвался натереть лавку до блеска.

— Эй, ты! Здесь нельзя спать. Если будешь нарушать порядок, я вызову городового.

— Я не...

Мужик полез в карман, и Дара не стала выяснять, зачем. Вскочив, она тут же скрылась за углом. Надо держаться подальше отсюда.

Так прошло еще два дня. По утрам она завтракала в кафе, а потом слонялась по улицам, ожидая открытия «Мармиса». Остальную часть дня сидела в засаде, высматривая братьев и не рискуя снова зайти внутрь. По вечерам же снова болталась по городу, развлекалась городскими историями от Эллы Ридж и делала запросы астрономической черепахе, которая предрекала будущее. После чего снова находила местечко для сна, стараясь проснуться раньше, чем кто-нибудь заметит. Дальше так продолжаться не может — надо найти гостиницу, пока ее не выперли из Меркурия за бродяжничество и отсутствие пропуска.

С этой мыслью она и заснула, ежась от прохладного ветерка, в маленьком переулке рядом с рестораном, из которого так вкусно пахло тушёной курочкой.

Сквозь сон она почувствовала, будто чья-то рука шарит у нее в кармане. Не открывая глаз, она немедленно обхватила эту руку, оказавшуюся очень тонкой, дернула на себя и тут же услышала визг. Пронзительно противный голосок принадлежали мальчишке лет десяти с узкими раскосыми глазами и вредным личиком. Только Дара собралась спросить, какого хрена он шарит у нее по карманам, на нее налетело что-то большое, рыжеволосое и веснушчатое, вырвало руку мальчишки, отпихнуло его в сторону и тут же набросилось на Дару:

— А ну отвали от моего брата, тварюга! — и тут же отвесила Даре пару тумаков.

Та, не растерявшись, ответила этой каланче серией ударов в бок и парой пощечин и заорала:

— А чего он шарит у меня по карманам!

После этого заявления, а может, после ударов пыл рыжеволосой несколько угас.

— Неправда! Ты все врешь!

— А зачем мне еще его хватать? Очень он мне нужен.

Дара покосилась на мальчишку, который сидел на тротуаре и хныкал.

— Ясно, — девчонка присмирела, потирая рукой ушибленный бок. — Извини. Понимаешь, у него было трудное детство, и порой он просто делает это по старой памяти. Когда к чему-то привыкнешь, бывает трудно остановиться.

Она кинула взгляд на Дару, выудила из кармана замызганную салфетку:

— На вот. Чтобы кровь остановить.

Дара не отказалась, приложила салфетку к поцарапанной щеке.

— Эй, не трогай! — грозно рявкнула она, и ребенок снова захныкал, пуская сопли и выпуская из рук сумку Дары.

Рыжеволосая выдала тряпицу и ему.

— Что-то вы с братом не очень похожи.

— Дааа... у нас разные родители, но все равно он мой брат. Ты только... если можешь, пожалуйста, не оформляй на него жалобу.

— Чего? Я и ...

— Понимаешь, его тогда у меня заберут, скорее всего, отдадут куда-нибудь в гильдию или в дом детей, и я редко буду его видеть. Пожалуйста, — настойчиво просила рыжеволосая. Дара отметила, что волосы у нее подстрижены ровной линией и едва доходят до подбородка, нос веснушчатый, а глаза большие и светло-зеленые.

— Да я и не собиралась, — прервала она поток просьб.

— Да? — удивилась рыжеволосая. — Тогда ладно.

Она заметно повеселела.

— Ты недавно тут?

— Что, так заметно?

— Ну да. Прическа, одежда. Акцент.

Дара насупилась. Что опять не так с акцентом?

— Да, только несколько дней. Вот ищу кое-кого.

— А ты откуда вообще?

В голове у Дары пролетело, что свою «легенду» она тоже плохо продумала. Как и все остальное.

— Из Вейо, — ляпнула она первое, что пришло в голову. Не говорить же рыжей, что она из Кайро, города сиобов.

— Я — Ассилая.

— Как?

— Ассилая. Но друзья зовут меня Ася. Ты тоже можешь.

— Ясно.

— Постой, — внезапно заорала рыжеволосая так, что у Дары заложило в ушах. — Ты случайно не Александра?

Глава пятая. Всегда говори «да»

— Я? Да, ммм, я не...

— Так значит, Александра?! — снова завопила Ассилая на всю улицу. Что-то привело ее в восторг, который трудно было унять. — А мы тебя ждем! Ты же должна была приехать месяц назад, где тебя носило?

Не дожидаясь ответа, Ася крикнула мальчишке, чтобы он не отставал, и снова затараторила:

— Ну пойдем. Катарина, правда, сейчас не в городе.

— Куда пойдем? — успела вставить Дара.

— Как куда? В Остролист.

Ася распахнула куртку и показала нашивку на груди с левой стороны, которая изображала странный башмак с крыльями.

— Ну, Остролист! Доставка артефактов по всему городу. А еще — отель и кафе. Ты разве не нас ищешь?

— Да, ищу... — Дара мучительно соображала, что делать. — Только я не Александра.

— Да? А кто?

— Я Дара.

— Ааа... — разочарованно протянула новая знакомая, но тут же решила не портить встречу из-за такой мелочи.

— Ну ладно, потом это обсудим. Кто ты и зачем. Пойдем. Ты, наверное, есть хочешь.

Они двинулись по переулку к оживленной улице, освещенной утренним солнцем.

— Что ты засела здесь? Не смогла найти гостиницу? — продолжила расспросы Ася.

— Найти было можно, наверное.

Дара решила, что не станет объяснять девчонке, что ей помешало. Зачем признаваться в собственной неуверенности и излишней осторожности?

— Ах, да, — Ася ударила себя по лбу с таким звоном, что Дара невольно зажмурилась. — У тебя же нет рингов. Да и облаком нашим ты, наверное, не умеешь пользоваться. Как ты вообще тут выжила. Кстати, у вас в Вейо есть облако?

Тут Дару обдало холодным потом, когда эти два слова внезапно сошлись в ее голове — Вейо и Александра. Александра и Вейо. Мда. Слишком невероятно, чтобы быть правдой. Не может этого быть. Интересно, Александра это распространенное имя в Вейо? И говорила ли что-нибудь та Александра о каком-то облаке? Вроде бы нет.

— Нет, — ответила она уверенно.

— Ясно. Но ничего. Если ты останешься, тоже туда подключишься.

— А брата твоего как зовут? — поспешила Дара перевести тему.

— Это Сейм.

— Сколько ему лет?

— Одиннадцать.

— Ну надо же, — удивилась Дара. — У нас в одиннадцать человек почти что взрослый, а он сопли распускает.

И тут же одернула себя, поняв, что сказала бестактность. Не надо нести все, что в голову взбредет.

— Правда? — удивилась Ася. — Я разрешаю ему побыть ребенком, чтобы у него было детство.

— Детство — это как? — уточнила Дара.

— Что значит как? Это то, что есть у ребенка, когда можно играть, ныть, просить, что хочется и ни за что не нести ответственность.

— Ааа... — протянула Дара. Такого у нее не было.

Они вышли на утреннюю улицу, солнце окрашивало здания в мягкий оранжевый цвет. Пахло листьями и прибитой пылью, уже немного нагретой мостовой, чаем и булочками, пахло чьими то духами и мылом, свежими новостями и сплетнями, которые вещала с экрана Элла Ридж — эх, послушать бы. Пахло живым городом.

Ассилая и Сейм оказались немного впереди, и теперь Дара могла рассмотреть их. Высокая и крепко сбитая фигура девушки контрастировала с щуплой конституцией мальчишки, который прыгал, как кузнечик на тоненьких ножках. Одеты они были вполне в духе местной моды. Ася была в темных штанах, очень тесно облегающих ее мускулистые ноги, в яркой куртке из плотной ткани, сшитой из лоскутов чего-то красного, черного, белого и синего и каких-то немыслимых тапках на плоской прозрачной подошве. Мальчик носил курточку и ничем не примечательные штанцы, детские кракены и очки на лбу, которые в нужный момент натягивал на глаза. Волосы у него были прямые и темные, растрепанные, доходящие почти до плеч, а глаза узкие и раскосые.

— Дара! — позвала ее новая знакомая. — Идем вон туда!

И показала рукой на скопление автоматов. Гостья города пожала плечами и поспешила вслед за странной парочкой.

Оказалось, целью был пузатенький бледно-розовый автомат, куда и ринулся Сейм. Первым делом в глаза бросался экранчик, на котором рыжеволосая дама с высокой прической строила рожицы, как ребенок. Голос, исходящий оттуда, представлялся Дейрой и предлагал купить лучшее в городе мороженное.

— Хочешь? — поинтересовалась Ассилая, и Дара, разумеется, кивнула. Не отказываться же.

Ася, немедленно распихав локтями нескольких подростков, которые толпились у автомата, расчистила место и принялась делать заказ.

— Так, Дейра. Нам сегодня одно с ягодами, только, пожалуйста, без клюквы, я ее терпеть не могу. Ему вот — она показала на брата, который тыкал пальцем в кнопки, — белое с мишками шоколадными. И наложи ему розовых звездочек. А тебе какое?

Дара замялась. Словно бы для того, чтобы еще больше огорошить свою спутницу, Ася скомандовала:

— Дейра, огласи весь список, пожалуйста.

После чего началось.

— Ванильное, ванильное суфле, ванильное с шоколадной крошкой, зефирное, с клубникой и сливками, черника, орех, шоколад, сгущенное молоко, тирамису...

Все это сопровождалось картинками, которые Даре ровным счетом ничего не говорили. Она стояла, открыв рот и не решаясь прервать автомат.

— Вы не могли бы побыстрее? Вы тут не одни, — возмущенный голос послышался откуда-то из-за спины.

— Дядя, вы что не видите, у нас тут важное дело! — рявкнула Ассилая так, что претендент на мороженое отошел в сторону и смирно ожидал своей очереди.

— Ну, так что ты выбрала?

— Я что-то не... что посоветуете? — нашлась Дара, обращаясь к автомату.

Дейра остановила поток исходящего из нее контента и задумалась.

— Если вы любите...

— Я не знаю, что я люблю. Просто скажи, что вчера заказывали чаще всего.

— Хм, вчера... Вчера чаще всего заказывали белое мороженое с черникой и шоколадными мишками.

— Отлично, — Дара вздохнула с облегчением. — Тогда его.

Там, где раньше было лицо Дейры, появилось табло с десятью цифрами, на котором Ася быстро набрала какой-то код.

— Приступаю, — огласила Дейра, после чего из ее утробы послышалось жужжание, хлюпанье и прочие звуки, которые, по-видимому, должны сопровождать приготовление этой чудесной амброзии.

— Что за цифры? — поинтересовалась Дара.

— Это? — удивилась Ася. — Это код.

Потом, спохватившись, принялась объяснять:

— У нас тут все держится на кодах. Хочешь заказать что-нибудь — вводи код. Проехать на поезде — тоже код. Купить продукты — тоже. Даже чтобы в музей попасть, нужно вводить код. Но это не сложно, дети учат их буквально с пеленок.

— А платить как?

— Ринги списываются автоматически с твоего счета в облаке.

Дара задумалась, пытаясь осмыслить, что происходит вокруг, но тут же переключилась на большое белое нечто, посыпанное — нет, и правда! — шоколадными мишками, которое вручила ей вылезшая из автомата робо-рука с изящным розовым маникюром.

— Ну, попробуй! Да все, все, мы уходим, — Ася обернулась к ожидающим и дружески им кивнула.

К мороженому в белой вазочке (кажется, тоже съедобной) прилагалась небольшая ложечка из дерева. Дара осторожно зачерпнула белую массу и положила в рот.

— Ну как?

О, Эйо, это было не похоже ни на что из того, что она пробовала раньше.

— Очень вкусно, — закивала она, зачерпывая еще. Эх, если бы оно не было такое холодное! Его бы сразу в рот запихать.

— Аккуратней только, а то горло заболит.

— Угу.

— Пойдем пешком, — сообщила Ася. — Я пока без транспорта, а вызывать не хочется. Да тут недалеко, минут двадцать всего.

Дара закивала, как будто отлично поняла, о каком транспорте речь. Покончив с мороженым, гостья города принялась рассматривать улицу. Их группа поравнялась с большим кубом, внутри которого плавно перемещались голограммы, хоть и не слишком яркие при свете дня. Дара воскликнула, заставляя обернуться всех проходящих:

— А это что такое?

— Это? Афиши, — пояснила Ассилая. — Мы в Меркурии любим ходить на концерты или в глайс театр. Пойдем посмотрим.

Среди всех этих изображений Даре особенно понравилось одно — девушка с разноцветными волосами, с то ли короной, то ли венком из камней, закрыв глаза, прикрывала лицо руками, словно мечтая или сетуя о чем-то, известном ей одной.

— Кто это? — чуть ли не шепотом спросила Дара, боясь спугнуть изображение, чтобы оно не сменилось чем-то другим.

— Это приглашение на новый глайс, — пояснила Ася явно со знанием дела. — Я пока тоже не была, но собираюсь. Я вообще обожаю театр.

Что такое глайс, Дара решила пока не уточнять, чтобы не заблудиться в новой информации. Может, она еще успеет это узнать — до того, как ее выпрут из города за отсутствие пропуска. Сейчас ей хотелось только одного — снова посмотреть на прекрасную афишу и удивляться, как она не набрела на этот куб за все три дня, что скиталась по улицам.

— Пойдем, — потянула ее Ася. — Кубы везде есть.

Дара нехотя согласилась.

Гостиница располагалась в самом конце улицы. Это оказалось здание в три этажа, на котором красовалась большая вывеска «Остролист. Кафе и гостиница», а на углу здания — «Магазин артефактов Остролист. Бесплатная доставка по всему городу». Чуть ниже надписи прямо к стене была приделана та самая туфля с крыльями, что и на рубашке Аси. Только здесь туфля была из кварцитиана и переливалась розовым, зеленым и голубым в зависимости от угла зрения, что выгодно контрастировало с темным цветом здания.

Через все три входа, которые имелись в Остролисте, постоянно сновали люди. Мимо пронесся парень, которому Ася крикнула приветствие, и завернул за угол.

— Тоже тут работает, — пояснила она. — Давай сначала поедим. У нас, курьеров, еда в кафе бесплатная три раза в день, так что поешь со мной. Ты ж голодная, да? Ну конечно, — ответила Ассилая сама себе, — ты же три дня на улице ночевала. А потом попросим поселить тебя в гостиничную комнату на время, там сможешь поспать. И помыться. Потому что, скажу тебе, подруга, от тебя пованивает.

При этих словах Ася громко и заразительно засмеялась.

— Да ничего, не волнуйся, не так чтобы сильно, — при этом она положила руку Даре на плечо, и та почувствовала себя маленькой девочкой, которую обнимает заботливый родитель. Может, потому, что работница Остролиста была на голову выше.

Кафе оказалось просторным, светлым, вкусно пахнущим и полным людей. Сев за столик у стены, Ася потребовала пончиков, омлет их пяти яиц для взрослых и из двух для ребенка, и целый чайник травяного чая. Вскоре Сейм куда-то скрылся, забыв свои очки.

— Пошел помогать в гараже, — пояснила Ася. — Его оттуда не вытащишь, надоедает. Может, станет механиком, будет собирать эломото. По мне уж лучше так, чем отдавать его в гильдию.

— Почему? — удивилась Дара с полным ртом. Кормежка в кафе тоже была что надо.

— Потому что не хочу, — Ася тряхнула огненными волосами, и Дара подумала, что ей нравится открытое, усеянное мелкими веснушками лицо. — Не все так радужно, как рисуют. Понимаешь? Неизвестно, как с ним там будут обращаться. Да, обучение в гильдии — билет в жизнь. Доступ к тому, чего нет у меня. Но, с другой стороны, я буду видеть его совсем редко. А кажется, я могу позаботиться о нем лучше всего. И я стараюсь. Хоть он и обожает таскать вещи из чужих карманов.

Тут девушка погрустнела.

— Потому что если я не буду стараться, то его заберут и снова отдадут в приют, а потом все равно запихнут в одну из школ гильдий, это как пить дать. Ну ладно, не будем о грустном. Доела?

Дара с тоской посмотрела на два оставшихся пончика. Нет, они тут совсем избалованные. В Кайро, если бы и не съели, то утащили пончики с собой, а эта вообще о еде не беспокоится.

Заметив, куда обращен тоскливый взгляд гостьи, Ася кивнула.

— Ладно, доедай пока. Я схожу, договорюсь.

Вскоре она вернулась.

— Выпросила комнату с видом. Это важно, ведь правда? Да, обстановочка простая, но зато сможешь посмотреть на город.

Дара кивнула.

Прихватив ее скарб, девушки двинулись в другую часть здания, где, поднявшись по лестнице на третий этаж, остановились у двери с номером восемнадцать. Прикоснувшись к панели прозрачной пластинкой, Ася толкнула дверь, и они оказались в небольшой комнате с балконом. Хоть спутница и назвала обстановку скромной, для Дары все выглядело по-королевски.

— Ванна там. В общем, оставляю тебя. Как же шикарно сложилось, что я тебя нашла, и что Сейм полез к тебе в карманы, да? Кстати, а зачем тебе надо было в Остролист?

Дара замялась.

— Ищу одного знакомого. Его называют Гриф.

— Аааа... — протянула Ася. — Ну ладно. Потом расскажешь. Отдыхай, вечером увидимся.

После чего рыжеволосая сотрудница курьерской службы положила ключ-пластину на маленький деревянный столик и скрылась за дверью.

Дара, недолго думая, распахнула балконную дверь и с удовольствием втянула в себя воздух. Вид был что надо. Окно выходило на небольшую площадь, где люди неспешно проводили время. А там, над крышами, вдалеке, виднелась одна из башен города. И была слышна музыка, и звуки голосов, и даже стук чьих-то каблуков по мостовой. Да, слишком много шума, слишком много движения, слишком много лиц и всего того, к чему она не привыкла.

Дара закрыла глаза и ощутила, как на этот момент нанизываются все подобные моменты, которые она переживала: вот она смотрит с высоты на мертвый город, в который ходила тайком, вот смотрит на Венерсберг, вот видит вдалеке прекрасный Эоладон, в котором ей так и не довелось побывать. А теперь она здесь, как когда-то и хотела.

Как она поступит? Заберет свое и уйдет или воспользуется шансом, который дала ей жизнь, чтобы узнать этот город? Девушка стиснула зубы. Когда-то Янис посчитал, что это место не для нее, оборванки. Так может, все-таки для нее?

***

Проснувшись, когда за окном стало сумеречно и зажглись первые огни, потянувшись в кровати, Дара решила, что лучше всего просто продолжить спать. Вставать было неохота, все тело ныло после трех ночей, проведенных абы где. Нужно отдохнуть и хорошенько обдумать ситуацию, в которую она попала. Стило признать, что пока все складывается неплохо. Главное — понять, как выживать в этом городе. Гриф, кем бы он не был, обещал помочь ей и сделать пропуск. А еще — вернуть Матильду и оружие. В конце концов, она спасла ему жизнь. Оставалось только надеяться, что он не обманет.

Желательно еще разузнать, где именно живут братья. Остролист — магазин артефактов, значит, тут может быть связь. Гриф ведь слышал о них. Кстати, не об этом ли месте говорил когда-то Аматей?

Стоит аккуратно расспросить у Ассилаи, когда вернется эта самая Катарина, которая тут главная. Разрешит ли она жить на своей территории? Или спросит пропуск? А еще Александра... неужели она тоже направлялась сюда? Что ей тут нужно и зачем хозяйка гостиницы ее ждет?

Хотя это уже не ее дело. Допустим, она найдет Яниса. Что потом? Если вызнает, где кристалл, то нужно будет каким-то образом добыть его. А значит, остаться в городе еще на какое-то время. Только вот потом, возможно, придется бежать.

Ладно. Она просто будет действовать по ситуации. Все равно планирование — не ее сильная сторона. Раньше это делала Медея, только вот теперь ее нет. А значит, полагаться можно только на себя. А значит...

Дара поняла, что засыпает, несмотря на шум с улицы. Но, находясь в волшебном состоянии между сном и явью, почувствовала, как кто-то трясет ее за плечо.

— Вставай, спящая красавица! — заголосила Ассилая.

О, Эйо, да что ж она такая громкая.

— Пора по магазинам. Прогуляемся по вечернему городу!

— По магазинам? А они что, все еще работают?

— Конечно да. С чего им не работать? Сейчас все только собираются за покупками.

— У меня нет рингов для покупок, — отрезала Дара, но, похоже, от Ассилаи не укрылась некоторая грусть в голосе гостьи.

— Ничего, — успокоила она, развалясь в кресле, — я заплачу за тебя, а ты отдашь мне потом, когда у тебя будет счет в облаке.

— Даже если у меня будет счет в облаке, как там появятся ринги?

Ася вздохнула.

— Да не волнуйся ты так — начнешь жить в городе, скоро поймешь, как. Ну давай, нам нужно купить тебе новую одежду. А то в этом замызганном комби ты слишком выделяешься — сразу видно, что не отсюда.

Дара, которая до этого считала, что комби у нее, хоть и не новый, но все-таки классный, насупилась.

— Не думай, просто скажи да. Ты что, не знаешь этого закона? Всегда говори да! Когда предлагают — не отказывайся.

— Ладно, — согласилась Дара.

— Ладно? Отлично, тогда пойдем! Поедим по дороге.

Дара нехотя сползла с постели, натянула — ну что же, стоит признать, — уже достаточно грязный комби и вышла вслед за Асей. Дверь закрылась самостоятельно.

— Только не потеряй ключ, — предупредила Ася. — Сейчас карты в дефиците, так что за утерю заставят заплатить.

— А обычно где их берут? — спросила Дара не то чтобы сильно заинтересованная вопросом, скорее, чтобы поддержать разговор.

— Ммм? — Ася хлебнула из стакана сладкую жижу, которую только что взяла в автомате на первом этаже. Такой же она сунула и гостье. — Где? Да не знаю, где-нибудь на производстве в пригороде. Я же в городе живу, зачем мне знать, откуда тут что появляется.

Дара подняла брови. Судя по всему, жизнь здесь в корне отличается от жизни в любом другом известном ей месте. Там-то каждый знает, откуда что берется.

Пока они шли по коридору, им навстречу попадались взрослые, молодые, подростки. С некоторыми Ася здоровалась, некоторым кивала. Все они бросали мимолетный взгляд на ее спутницу, не спрашивали, кто она, не пробовали заговорить. Но взгляды их вовсе не были подозрительными или недоуменными, скорее — просто безразличными. Им было абсолютно все равно. И это было очень на руку.

— Не потеряйся! — сказала Ася, когда они вышли на улицу, и Дара, хоть и глазела по сторонам, старалась не выпускать из виду красно-черную куртку.

Народу на улице было гораздо больше, чем утром. Люди расслабленно и не спеша, потому что, видимо, спешить было уже поздно, прогуливались по бульвару. Дары привыкла, что все вокруг носят более или менее однотипные комби. Здесь же модой управлял другой закон — чем больше ты отличаешься от остальных, тем лучше. Оставалось только гадать, кто шьет всю эту одежду.

Через какое-то время Ася остановилась у сияющей витрины магазина. За ней разгуливала девушка в странном наряде — платье с немыслимой отделкой, синие волосы и ярко раскрашенное лицо. Девушка улыбалась и махала прохожим, приглашая зайти в магазин.

— Это кто? — спросила она у Аси.

— Это? Живая кукла.

— В смысле она робот?

— Нееет, — засмеялась Ася, — она человек. Просто у нее работа такая — быть куклой.

Видя, что спутница все еще не понимает, пояснила:

— Ее нанимают, чтобы она в магазин народ привлекала. На всякие мероприятия. И рингов платят целую кучу.

Дара, засомневавшись, снова посмотрела на девушку, которая улыбалась во весь рот и выполняла замысловатые движения.

— Не могу поверить, что за такие кривляния платят, — хмыкнула она.

— Платят, и еще как. Люди ее любят, а значит, придут на нее посмотреть.

— А за что ее любят?

Ассилая призадумалась.

— Честно сказать, не знаю. Нам вон туда.

Поднявшись вслед за Асей по ступеням и толкнув дверь, Дара оказалась в заполненном одеждой помещении. Опешив от такого многообразия, она топталась в дверях, но Ассилая схватила ее за руку и поволокла вдоль увешанных нарядами стеллажей. Попутно она что-то хватала с вешалок, уверяя, что это «просто необходимо» померить. В примерочной Дара провела не меньше часа, натягивая на себя немыслимые вещи, выбранные новой подругой. В итоге они пришли к компромиссу и остановились на скромном — слишком скромном, по мнению Аси, — костюме, блестящая темно-синяя ткань которого отливала всеми цветами радуги, светлом, таком же радужном плаще и туфлях на небольшом каблуке, по типу тех, что носила сама рыжеволосая модница. Дара, хоть и корчила рожи, тайно признавала, что костюм отличный. Но все же настояла на том, чтобы забрать свои комби и ботинки, а то Ася предлагала выкинуть на помойку «это рубище».

— Ну вот! — довольно вскрикнула она, когда они выходили из магазина. — Другой человек! А теперь — вон туда!

— Куда еще? — поинтересовалась Дара, надеясь, что речь идет о кафе.

— Идем-идем! Увидишь!

Плакаты на стенах сообщали, что здесь можно привести в порядок волосы, раскрасить их, а заодно и ногти в немыслимые цвета, а еще — сделать напыление на зубы, точно как у Александры.

— Они тут еще и глаза делают, — пояснила Ася. — Хочешь?

— Чего?

Та молча указала на рекламу, с которой улыбалась девушка с ярко-желтой радужкой глаз. Что сразу напомнило Лизу.

— Наверное, нет.

— Ладно. Тогда хоть волосы в порядок приведем.

После процедур Дара с трудом узнала себя в зеркале. На нее смотрел кто-то другой — с гладкими белыми волосами, на которых выделялась сине-серебристая прядка. Ася предлагала ярко выкрасить всю голову, но Дара не позволила. Это уже слишком. С глазами тоже что-то сделали, и теперь они казались больше. Сама Ассилая за это время приобрела яркие ногти всех цветов радуги.

— Хочешь?

Дара усердно помотала головой.

— Может, в следующий раз.

Ася объявила, что они идут ужинать в «Тенистую Мельпомену». Что такое мельпомена, или кто, Дара не имела понятия и лишь скромно пискнула, что очень рада этому обстоятельству и что ей вообще все равно куда, лишь бы там нормально кормили. По дороге Ася купила для Дары тонкий свитер, очень приятный на ощупь, и неоновый зонт.

— Вот держи — пригодится. Скоро начнутся дожди. А давай еще бомбочек купим.

— Чего? — удивилась Дара. Тут продают оружие?

— Да не настоящие, — захихикала рыжеволоса спутница, — конфеты. Хочешь?

— Давай, — согласилась Дара, не в силах отказаться.

Эти самые бомбочки оказались небольшими шариками темно-фиолетового, розового и оранжевого цвета, которые полагалось класть в рот и ждать эффекта. Дара, понюхав розовую, засунула ее в рот.

— Только не глотай, — предупредила Ася.

Дара покивала. Сначала не происходило ничего. Запах у конфет был странный, и она уже подумала, не выплюнуть ли эту штуку, как вдруг «эффект» наступил. Во рту взорвался вкус — так и было, другого слова не подобрать. И вкус этот был смесью ореха со сладким кремом, ягодами, клубникой и еще чем-то таким, что Дара не пробовала никогда. Она остановилась и полностью сосредоточилась на ощущениях.

— А, проняло? Круто, да?

— Угу, угу, — закивала Дара, все еще не двигаясь с места.

— Разные цвета — разные вкусы. Вот, возьми себе, — и Ася протянула ей целый кулек этих самых бомбочек. Дара, промычав «спасибо», засунула в рот фиолетовую.

«Тенистая Мельпомена» оказалась верандой, подсвеченной уймой лампочек.

— Мы часто сюда приходим с друзьями из Остролиста, — пояснила Ася, когда они сели за стол и заказали что-то из вечернего меню. — Я вас познакомлю, и будем ходить вместе.

Дара кивнула и обратила внимание на круглую башню, которая сияла неподалеку.

— А это что?

— Это? Отель. Видишь эти светящиеся окошки по всему периметру? Это комнаты. Там иногда кто-то останавливается.

— Иногда?

— Ага, — кивнула Ася, поглощая что-то вкусное, что она назвала гальсонами, с начинкой из мяса и капусты. — Много отелей в городе заброшены. Ведь уже много лет сюда вообще мало кто приезжает. Извне.

«Извне». Ну да, конечно.

— Но эта башенка важная. С ее крыши, кстати, открывается отличный вид. Можно разглядеть и башни гильдий, и здание Совета семерых.

— А эти семеро, они в совете, потому что у них больше всего рингов?

Ася чуть не поперхнулась, громко рассмеявшись.

— Нет, ты что, — наконец успокоилась она. — Ринги есть у всех, хоть больше, хоть меньше, они ровным счетом ничего не значат.

— А что значит?

Ассилая вдруг сделалась серьезной.

— Коды. Те, кто в совете, имеют самый высокий доступ к кодам.

— А кто это определяет?

Ася задумалась.

— Не знаю. У меня доступ только к первому уровню. Но он есть у всех, кто тут родился. Не важно, в гильдии ты или нет, все равно имеешь на это право. Такой уж закон города. Их все с детства учат, я ж говорю. Начнешь тут жить, попадешь в облако, тоже сможешь и за еду платить, и на поезде ездить, и все остальное.

Дара сделала вид, что поняла.

— А сколько их, уровней?

— Всего три. Ко второму доступ получают те, кто занимает в гильдиях высокое положение. У кого много знаний и опыта, важные люди, в общем. Понимаешь? — Ася приложилась к вишневой газировке. Дара, которая никогда не видела, чтобы шарики воздуха булькали прямо в стакане, удивленно присвистнула, отхлебнула, поморщилась.

— И зачем он нужен, этот второй уровень?

— Чтобы влиять на то, что происходит в городе. Устанавливать законы и правила. Решать всякие важные вопросы.

— А третий?

— Третий — я и сама до конца не знаю. Ну, я-то математику особенно не учила, так что не скажу тебе, как именно это все работает, просто знаю, что это так. Третий уровень спрятан ото всех, кроме тех, кто достоин что-то в городе поменять. Так нам Катарина объясняла. Так что сможешь спросить у нее, если тебе интересно.

Дара кивнула и сделала вид, что возможная встреча с Катариной — очень долгожданное событие для нее.

— Знаешь, я хочу кое-кого найти. Кое-кого из Меркурия.

— Я поняла. Грифа. Так он часто у нас бывает. Они с Катариной... ну, знаешь. Вместе.

— А... но не только его.

— А кого еще?

— Познакомилась однажды с охотниками на артефакты. Они братья, Янис и Фрикс. Сказали мне найти их, если когда-нибудь буду в Меркурии. Я вот подумала, у вас же магазин артефактов. Может, они и вам что-то поставляли?

— Дай подумать... Янис и Фрикс? Может, и я их видела, просто не знаю, как звать. Но я спрошу ребят.

Дара сменила тему, решив, что не стоит слишком акцентировать на ней внимание.

— Тебе нравится работать в доставке?

— А чего нет? Это весело. Устаешь, конечно, но зато все есть и не надо думать о крыше над головой. Правда, мечтаю я о другом.

— И о чем же? — Дара тоже старательно жевала, чтобы не остыло, обмакивая гальсоны в белый соус.

— Хочу стать известной актрисой глайса. Представь, ты идешь по городу, видишь афишу, а там я, каково было бы, а?

— Неплохо, — согласилась Дара.

— Играть я люблю. Выступаю, кстати, в небольшом театре. Роли у меня пока не главные, но для начала пойдет. Скоро будет громкий спектакль, приглашу тебя.

Дара закивала.

— Тебе понравится, — уверила ее Ассилая. — Вот видишь? Что я тебе говорю — всегда говори «да». Отказалась бы — сидела бы сейчас в номере и ничего бы этого не увидела.

Справедливо. Лучше не отказываться от возможностей, ведь ты не знаешь, как все обернется.

На улице появилась проекция Эллы Ридж, которая спешила рассказать городские новости.

— Рим Вилис отложил свое завтрашнее выступление по причине неожиданной простуды. Всем, кто оплатил билеты заранее, ринги будут перечислены в течение трех дней. На углу переулка Печального и переулка Самозванного около пяти часов вечера произошло столкновение. Эломото врезалось в лошадь. К счастью, никто не пострадал. Владельцу лошади выписан штраф в пятьсот рингов и предписание никогда с живым транспортом в этой части города не появляться. «Горожане, если мы с вами не будем соблюдать порядок», — заявляет городовой Григ, — «то начнется хаос, которого мы всеми силами пытаемся избежать». В кофейне «Изабелла» новый вид пончиков, которые я вам настоятельно советую попробовать...

Город живет своей собственной жизнью, совершенно непохожей на все то, что ей приходилось видеть. Но он приглашает ее, Дару, узнать эту жизнь, и, раздери всех гарпии, она не откажется.