Код Лили

Пролог

— Алиса, мать твою! — закричал капитан от бессилия, заметив, как бездушная машина отключает ручное управление.

— Да, капитан, — послушно отозвалась та.

— Верни мне управление, срочно!

Выла сирена, все пространство мигало красным, а корабль время от времени потряхивало. Эта чертова система экстренного реагирования, встроенная в компьютерно-космического помощника Алису совсем сошла с ума. Ни с того ни с сего отрезала доступ ко всему на корабле, закрыв всех членов экипажа по своим комнатам.

— По протоколу 2.173АИ.8 я не могу подвергать членов экипажа опасности, и имею полный доступ к управлению в экстренной ситуации.

— Алиса! — ещё раз попытался достучаться до нее он, нажимая на все кнопки подряд, — Алиса, за бортом все чисто, опасности нет, верни, хвост тебе за шиворот, управление!

— По протоколу 2.173АИ.8 я не могу...

— Алиса!!!

Внезапно по всему корабль разнеслось то, что заставило кровь застыть в жилах. "Перегрев топливной системы". Машинный голос монотонно повторял заученную фразу, пока Алиса вещала о протоколе безопасности, доводя ситуацию до истерического абсурда. Отрезав от капитана управление, Алиса добавляла скорости кораблю, сжигая топливо с удвоенной силой, распаляя топливный отсек.

В крыле управления он находился один, в каютах для отдыха — трое, в лаборатории ещё пятеро. Они находились в году полета до своего дома, и в пяти месяцев от точки сбыта груза. Ценного груза, за которого можно лишиться головы. Новые разработки учёных, экспериментирующих с живыми организмами. Запрещённое почти на всех планетах исследование. Что-то очень недоброе, но очень прибыльное, перевозилось в багаже корабля БИОМ-13.

Корабль трясло сильнее, система Алиса отказывалась сотрудничать, кнопки не работали. Кроме... Кроме одной.

Полная перезагрузка системы.

Помощник будет неактивен в течение недели, все остальные системы корабля — три дня. Они потеряют конечную точку маршрута, все данные и записи сбросятся до нуля. Координаты сотрутся и они на время пропадут с радаров. Ровно на столько, чтобы заказчики приняли их за бегляцов и начали охоту.

Плюнув на предстоящие приключения с выживанием, капитан решил дожить до завтра. Оставалось несколько секунд до взрыва топливного отсека, а значит и всего корабля. Открыв аварийную крышку под столом пилота — нажал.

Свет потух. Вой прекратился. Несколько секунд ничего не происходило, а потом корабль начал стремительно терять скорость. Тряска стала ещё сильнее, предметы падали со всех поверхностей, и капитал вцепился в закрепленное к полу кресло.

"Лишь бы не стало слишком поздно", — подумал, оседая на пол. Руки больше не держали, ноги тоже, сознание плыло от перепада давления. Последняя мысль была простой и пугающей: без электричества анабиозные капсулы перестанут поддерживать состояние заморозки в грузе, и неизвестно, какой монстр вскоре покорит их корабль.

Прошло двое суток с момента, когда был включен аварийный режим. Разработал его бывший капитан, торговец смертью и контрабандой. Чтобы не попасться в руки законоборцам, конкурентам или рейдевцам, он оборудовал корабль "в последний путь". Карт-бланш, все или ничего.

Отключались все системы, кроме системы подачи кислорода. Света не было ни в космосе, ни в отсеках. Двери не открыть, как не пытайся. Корабль стоял мертвой грудой металла посреди космоса в чужой галактике, с грузом дороже жизни капитана и всех членов экипажа. Заметить их невозможно, и сделай это кто — не проберется.

В крыле управления на своем кресле сидел капитан, пространство рядом с ним озорял небольшой уличный фонарь с планеты Зирф. Необычайно красивое место, освоенное каких-то пятьдесят лет назад. Доступ туда был возможен только для знати, поэтому украшали то место всеми силами, высасывая большие суммы. Зелёные камни, горячий воздух, лазурные деревья и темно синие закаты с оранжевыми рассветами. И среди всего великолепия выстроена посадочная станция, рядом — несколько небоскребов, и чем выше ты заселялся, тем дороже твой статус и вид из окна.

Нил получил это фонарь как сувенир после одно из заказов. Цена такого с маленький домик на какой-нибудь не густо населенной планете, с полным ремонтом. Работал он на энергии тех самых зелёных камней с Зирфа

Если до него коснуться — загорался мягким рассеянным светом на несколько часов. Когда на планете шел дождь, ценники на пешие прогулки взлетали в десятки раз. Самостоятельное путешествие запрещалось законом о безопасности.

Нил не ел и не пил уже двое суток. Губы пересохли, а голова временами кружилась, то ли от обезвоживания, то ли от напряжения глаз, всматривающихся в единственный источник света. Но больше этого вопроса его волновало другое — как там члены его экипажа, все ли остались целы. Не помутилось ли их сознание от голода и окружающей их черноты. А ещё...

"Анабиозная камера должна была открыться" — смотрел он на фонарь и крутил между пальцев карандаш. Последние несколько часов он рисовал на найденных листах бумаги всяких чудищ, и каждый с зубами больше предыдущего, пытаясь отгадать облик перевозимого груза.

По договору с заказчиком он не имел право знать и смотреть на то, что перевозит. Весь этот год они плыли в космосе от одной заправочной станции до другой, не проверяя грузовой отсек. Первые месяцы всех мучило любопытство, но лишаться денег из-за него никто не хотел. Потом — привыкли. И вот, когда электричество больше не поддерживалось заморозку, в черноту должно было вылезти нечто.

Нил не переживал, ничто не сможет открыть дверь грузового отсека изнутри. Но как заказчик будет забирать товар в таком случае — оставалось загадкой.

Живот забурлил, требуя еды, но капитан привычно проигнорировал. Как только он сможет открыть дверь — найти медика и заставить всех осмотреть.

"При первой возможности связаться с заказчиком", — перевернув лист, записал, вслушиваясь в шорох карандаша.Связь такого вида включится только через пять дней, не меньше. За этот промежуток заказчик уже поднимет на дыбы всех своих ищеек, явно надумав о похищении. Если не уже.

Отложив карандаш, опустил голову на скрещенные руки. Живот привычно забурлил. Корабль заскрипел, доказывая что его дыхание — не единственное живое на этом судне.

Свет включился неприлично неожиданно и ярко, ослепив Нила и, скорее всего, всех членов экипажа. Но несмотря на боль в глазах, капитан испытывал радость. Если есть свет, значит прошло три дня и можно наконец открыть двери, проверить команду и состояние остального корабля.

Потребовалось десять минут, чтобы Нил привык к свету. С каждой минутой крыло управления все больше шумело, теперь не только дыхание было жизнью в этом месте, но и гул от работающих приборов.

Встав с кресла, капитан направился к двери, опираясь сначала на стол, потом на стену. Голод и обезвоживание делали свое, сил ни на что не оставалось. Проверить, попить, поспать. Голова раскалывалась, живот будто присосался к позвоночнику. Дойдя до точки своего маршрута, остановился возле сканера карты. Медленно принялся шерудить по карманам штанов. Также медленно обернулся к креслу. Заметил лежащую ключ карту возле его ножек.

— Черт...

Повторить маршрут, усилить головокружение, головную боль и тотальную потерю сил. Приложив карту дождался пока дверь отъедет вверх с привычным, но после трехдневной тишины очень громким "пшшш". Выбраться наружу, опереться на стену и упасть, не дойдя до членов экипажа.

— Эй, капитан, — кто-то начал трясти за плечо, — Капитан! — ещё одна попытка.

— Отойди, нужно по другому.

Секунда — теплые руки ушли с плеч Нила. Ещё секунда — обжигающее прикосновение тронуло щеку с громких хлестким звуком. Открыв глаз, капитан попытался дотронуться рукой до горящего места, но сил на это не было. Все они уходили на удержание сознания и глаз открытыми.

— И что это было? — толкнув медика в плечо, вспылил механик корабля БИОМ-13. Мужчина крепкого телосложения, в возрасте ближе к пятидесяти, с буйным нравом. Всегда сначала действует, потом думает.

— Это? Осенний поцелуй, — лишь хмыкнул Шафрид, давно привыкший к характеру Драя. Медик представлял собой весьма тонко слаженный силуэт и острый язык, — не переживай ты, главное что работает. Ему нельзя отключаться. Поднимаем.

И Нила подхватили под руки. Он попытался опереться на ноги, но это была лишь жалкая попытка. Его тут же отчитали, приказав не двигаться.

— Нашли, — крикнул Шаф, и тело капитана опустилось в мягкое кресло. Пахло едой, — полбокала воды. Как придет в себя — пол тарелки супа. Без мяса.

— Что это без мяса то? — заворчал Драй, — капитан настоящий мужик, ему мясо надо.

— Надо, — не стал спорить медик, добавляя в голос сарказма, — а нам капитана "надо". Он от твоего мяса ноги двинет.

— Что это сразу двинет? — прикрикнул басом, явно насупившись. Неужели механик такой плохой повар?

— Он три дня не ел, нельзя ему тяжёлое, — сдавшись, объяснил Шаф.

На этом спор закончился, а пересушенных губ капитана коснулась живительная влага. Первый глоток дался тяжело, второй — проще, третьим он уже не мог насытить и попытался привстать, обхватить бокал, но на трясущиеся руки капитана легла спокойная рука Шафа. На четвертом вода закончилась.

Жажда осталась.

— Хорош, капитан. В вашем случае я бы так не налегал, до туалета не добежите, — пошутив, бокал забрали, — имею ввиду тошнить вас будет дальше чем видите, — и шутливый тон сменился на серьезный, коим медик редко пользовался, — мы за следующими, отдыхайте. Потом все расскажете

Глава 1

Она слышала свое дыхание так громко, будто это был единственный в мире шум. Пусть тело и онемело, но было ощущение инородной скованности. Четыре широкие ленты перехватывали тело в лодыжках, на бедрах, груди и лбу, не столько пытаясь удержать от движений, сколько спасая от падения. Дрожащие руки свободно выскользнули из под широкого пояса и натолкнулись на холодное препятствие в десяти сантиметрах вверх от ее носа. Постучала. Глухой звук.

Расставила руки в стороны, насколько только было возможно, и упёрлась в другой материал, уже теплее и похожий на обивку. Пространства было по локоть что с одной, что с другой стороны.

Ещё раз тронула холодную стену сверху. Стекло. Очень твердое и широкое, полусферное. Согнув руки, толкнула, но не хватило сил поднять.. Попыталась помочь ногами и вместе с руками опрокинуть крышку этого гроба, но и это не получилось с первого раза.

Легла обратно. Темно. Тихо. Слишком громко дышит. Слишком громко бьётся сердце. Страшно.

Наконец, она сделала ещё одну попытку, повторно отталкиваясь руками и коленями, и, о чудо, в этот раз все прошло успешно. Вот только света от этого больше не стало, а стеклянная дверца, отворяясь, перекинулась на правую сторону с громким хлопком. Сердце остановилось, и удушающий холод начал растекаться из груди по рукам и ногам. Слишком громко. Слишком, чтобы ее не заметили.

Не видя ничего и особо не думая, дрожащими и холодными от напряжения пальцами вцепилась за борт непонятного ложа, медленно поднимаясь и спуская первую ногу, пытаясь в темноте нащупать пол. Переживания оказались зря, она коснулась его раньше, чем сама того ожидала. Ее гроб лежал на полу, нечаянно перевернуться шансов просто не было.

Быстро вставая коленями на холодную поверхность, отдернула руки. Страх никуда не делся, и действовать надо было быстрее, пока на шум кто-нибудь не пришел.

Встав на четвереньки, выбрав эту позу самой безопасной, осторожно ощупывая пространство впереди, девушка облазила всю доступную площадь, не сильно понимая, к чему прикасается. Все стены были обиты холодным металлом, а дверь выделялась лишь колоннами по бокам, и тоже состояла из того же материала, что и стены.

Железные блоки заполняли помещение, и без света понять что в них хранилось было невозможно. В какой-то момент ее рука коснулась... Решетки. Самой обычной, в нижней части стены. На ее счастье блока там не стояло, а решетка, после нескольких попыток вырвать ту, поддалась. От созданного шума вздрогнула и обернулась, пытаясь выцепить в темноте силуэт невидимого противника, но никого не было.

Девушка прикинула размеры, поставив локоть на пол и прикладывая к дыре. По высоте от запястья до локтя, во ширине от пальцев до локтя. Выдохнула.

Была не была.

Тело едва пролезало по вентиляционной трубе, каждый отвоеванный сантиметр грозил запереть девушку в узкой тюрьме. Дышать было тяжело, спертый воздух сдавливал лёгкие. Дремлющая до сего момента пыль пыталась забраться во все новые для нее места, вызывая критическое желание — чихнуть.

Последнее ее воспоминание было связано не с металлом и пылью, коими было покрыто все пространство, а с дождем на ее родной планете Филарии. Дождь там был редким явлением, солнце властвовало над головами жителей. Но в тот день право закрыть собой небо забрали темно синие тучи, громыхая вдали.

Девушка сидела в отдалении от поселения, наблюдая за приближением непогоды из своего маленького укрытия. Обжившись в корнях вечноцветущего огромного дерева, посильнее завернулась в плед.

— Алиса, убирай купол, — бросила указания, отключая автоматическую систему защиты от дождя, и закрыла глаза. Запах мокрой земли уже подбирался к ней, даря своеобразное успокоение.

Под этими широкими корнями дождь не мог ее найти. Будто слепой котенок он бодался по всему в округе, но не мог забраться в ее маленький мир. Она нашла это место случайно, и оно стало ее любимым защитником.

Первая слеза скатилась по щеке девушки, смывая на своем пути скопившуюся пыль. Хотелось всхлипнуть, подбирая остатки храбрости, но делать этого было нельзя. Она и так рискует, пробираясь по металлическому узкому коридору, гремя локтями.

Ни к чему давать подсказки об ее нахождении похитителям.

Ползая в темноте, глотая пыль и собственные слезы, девушка не могла остановиться. Продолжала наугад двигаться вперёд, сначала прощупывая свой маршрут. У нее не было цели, только желание выжить. И каждый раз на развилке дыхание замирало, ведь если она выберет не ту сторону, то попадется. Развернуться в таком тесном пространстве было невозможно.

Время больше не измерялось ничем. Маленькая вечность таилась в этих стенах, нашёптывая "вот и пришел твой конец". Глаза не могли привыкнуть к такой темноте, где нет даже отблеска света. Только шум, который создаёт девушка.

Почувствовав руками такую же решетку, как в начале своего маршрута, она возликовала и испугалась. Что по ту сторону? Прислушалась. Лежала без движения, пытаясь уловить чужое дыхание. Сердце зашлось понятным только ему бешеным ритмом, когда девушка надавила на решетку. Ещё сильнее. Еще. Наконец, та осталась у нее в руке, не создавая дополнительный шум своим падением.

Здесь таилась темнота, только большие стекла открывали вид на безграничный космос, усеянный далёкими звёздами. Но глаза, привыкшие к абсолютной тьме, сразу адаптировались к слабому сиянию. Наконец сдавливающее грудную клетку отчаяние начало отпускать.

Она вылезала медленно, останавливаясь каждые пару сантиметров и все больше вглядываясь в детали неизвестной комнаты. Диван, книжный шкаф, пару кресел, небольшой стол. Были видны лишь очертания.

Встав на четвереньки, медленно приставила к дыре решетку, чтобы в случае опасности быстро залезть обратно. Не решаясь встать, поползла возле стены, стараясь прятаться за предметами и не шуметь. Маршрут был прост: окно.

Если она посмотрит в окно, то увидит, в каком созвездии находится и как далеко от дома. Возможно, это будет ключом к ее спасению в будущем.

Ей казалось, что в замкнутом пространстве было больше воздуха, чем в каюте. Дышать было тяжелее из-за страха, и каждый шаг она оглядывалась, всматриваясь в предметы. Но дверь не открывалась, люди не материализовались на диване, а второго дыхания или шагов не было слышно.

Так она и добралась до своей конечной точки, забившись в угол и оттуда рассматривая маленькие неяркие точки. Положив руку на ледяное стекло, она прижалась лбом, оставляя грязные отпечатки. Самая яркая звезда, рядом со второй такой же, чуть в дали третья, над ней три маленькие точки... Созвездие Делурс, значит мы в системе Альд-048. Самой громкой и криминальной... Как же это далеко от ее родного дома, планеты земля.

Альд-048 открыли сотню лет назад, и она идеально подошла для всяких отбросов общества. Что-то было с этой частью космоса не так, связь здесь была нестабильной. Много кораблей разграбили именно в этой части, сигнал "SOS" доходит лишь через несколько часов, развязывая руки поселенцам этого места. Опасно, очень опасно.

Здесь времена года не подчинялись законам также, как и жители планет. Год длился всего четыре месяца, и осень здесь была совершенно иной: листьев как таковой на растениях не было. Не было и растений. Только камни, меняющие свои тёмно-серые оттенки на серые. Чем холоднее, тем светлее становилось все вокруг, будто покрываясь ледяной коркой. Осенью же возле камней появлялись оранжевые грибы, наполненные смертельным газом. Совсем не то что на земле.

Сколько она просидела так, сжавшись и прислушиваясь, знает лишь космос. В какой-то момент стало понятно: пока она в безопасности. Но встать и осмотреться решимости все еще не хватало. Что же ей делать?

Первые шесть часов она сидела в углу, не двигаясь и стараясь не дышать. После затекли конечности. Ещё через час она отползла обратно к решетке вентиляции, просидев возле нее ещё три часа. Время тянулось бесконечно, избавляя от страха и погружая в воспоминания. Хотя и от них остался лишь огрызок.

Девушка не могла вспомнить своего имени, будто какая-то туманная стена сдерживала настоящую ее от прошлой версии. Барьер, который выставляла не она. Сознание билось, но попытки позволили пропустить лишь одно: Землю. Ее укрытие, ее спасение. Дом, который вопреки ощущениям безопасности не смог ее спасти.

Но что произошло — девушка не помнит. Просто чувствует.