Код Ктулху

Новелла первая: Вестник Нейроджинна

Вениамин Сергеевич Спрутов не любил Новый год. С возрастом праздник всё больше стал напоминать затянувшееся ожидание — долгие месяцы подготовки, ради бесцельно проведённых выходных.

Не жаловал старый профессор и гостей. Наблюдать после боя курантов, как проигравшие битву с Дионисом, сокрушают лицами крепости из оливье, было крайне неприятно.

Однако больше всего он ненавидел предновогоднюю суету. То самое время, наполненное поисками ненужных подарков, выбором бесчисленных блюд и разномастных украшений. В эту пору люди носились по городу, сметая с полок магазинов продукты, сувениры и вообще всё, что попадалось под руку. Машины леденели в пробках и часами толкались там, где улитка проползла бы минут за десять.

Вениамин Сергеевич выглянул в окно своего кабинета на втором этаже Питерского института истории материальной культуры. Город внизу выплёскивал потоки жителей наружу — из каждого двора, каждой подворотни. Улицы превратились в живую реку, медленно текущую к тёмным провалам входов в метро.

Профессор вздохнул, прикинув время. Как ни крути, раньше полуночи домой попасть не получится. Придётся задержаться на работе. Сожаления не было, скорее наоборот. Мысль о лишней паре часов в тишине и покое, наедине с собой, согревала. Что может быть лучше?

Проводив коллег, Спрутов наполнил себе огромную чашку кофе, не забыв добавить секретный ингредиент из припрятанной в столе фляжки. Под скрип кожаной обивки кресла — почти такого же старого, как и сам профессор, — он отхлебнул обжигающий напиток и, довольно крякнув, улыбнулся.

Снежинки за окном кружились в вальсе под негромкую кантилену фортепиано. Казалось, мелодия рождалась прямо в воздухе, но Вениамин Сергеевич знал секрет.

Он умело совместил новые технологии со старинными знаниями. Освободив часть полки от книг, профессор положил туда смартфон. Затем тщательно расставил мебель, учитывая звукопоглощающие свойства материалов, и дополнил систему несколькими акустическими сосудами. Результат не претендовал на оперный зал, но в пределах кабинета музыка звучала объёмно, почти волшебно. И вечер тоже обещал быть волшебным.

Неожиданный стук в дверь разрушил магию. Спрутов не стал отвечать. Если это очередной коллега, забывший проездной или ещё какую мелочь, он вполне способен обойтись и без помощи профессора. А случайный посетитель пусть повнимательнее изучит график работы, висящий перед входом в кабинет.

Однако человек по ту сторону двери не собирался сдаваться. Он принялся барабанить с такой силой, что Спрутов всерьёз забеспокоился за целостность казённого имущества.

— Войдите, — недовольно прокряхтел он.

Дверь тут же распахнулась, впуская молодого человека весьма экстравагантного вида. Красные брюки в клеточку, такая же огненная шапка, а из расстёгнутого пальто на профессора уставилось изображение хипстерского Деда Мороза.

— Как здорово, что вы ещё здесь! Повезло! — парень протянул руку. — Даниил… Лопухов Даниил Валерьевич.

— Что ж, Даниил Валерьевич, вам как раз не повезло — мой рабочий день уже закончился, — Спрутов сделал вид, что активно собирается домой. — Прошу вас покинуть мой кабинет.

— И не подумаю, — нагло заявил парень, плюхнувшись в кресло для посетителей. — Уверен, что смогу вас заинтересовать.

Даниил оглянулся на дверь, словно боясь, что кто‑то может подслушать их разговор. Затем, видимо, убедившись в конфиденциальности беседы, аккуратно выложил на стол скомканный листок бумаги и заговорщицки прошептал:

— Здесь те же символы, что вы обнаружили в горах Алтая этим летом.

— Прекрасно, — в голосе профессора не было и тени радости, — и откуда они у вас?

— Их сгенерировала Лиса, — буднично сообщил гость.

— Лиса? — нахмурился профессор.

— Ну да, нейросеть. Понимаете, я нейрохудожник, а Лиса — мой рабочий инструмент, мои кисти, моя Муза, в конце концов!

— Остановитесь, молодой человек, — оборвал его Спрутов. — Я археолог и не разбираюсь в этих нейро чего‑то там. К тому же не сильно понимаю, причём здесь я?

Тут профессор слукавил. Про нейросети он, конечно, слышал и даже сталкивался с результатами их работы, однако напор странного гостя не располагал к доверительной беседе.

— Так я и объясняю, — Даниил возбуждённо вскинул руки. — Про нейросети вы, надеюсь, слышали?

Профессор нехотя кивнул.

— Так вот, это вы, археологи, годами копаетесь в своих черепках, по крупицам собирая историю, а в современном мире уже давно главная валюта — время. Сбережёте человеку лишнюю минуту, и вас отблагодарят, сохраните вечность — вознесут до небес. Именно поэтому многие художники стали пользоваться нейросетями для создания базы рисунка, а потом дорабатывать его до нужного результата вручную. Тем самым мы избавили себя от значительной части рутины, а заказчиков от долгих ожиданий.

— Красиво сказано. Может, вы ещё и нейропоэт? — спросил профессор, лихорадочно обдумывая пути отступления в случае нападения этого странного гостя. То, что парень увлечён идеей сверх меры, он не сомневался: все эти истории про чудесных Лис, пишущих картины, не сулили ничего хорошего.

— Премного благодарен за столь высокую оценку, — парень шутливо склонил голову, — но я всего лишь художник.

— Значит, эта ваша нейросеть нарисовала какие‑то символы, и вы почему‑то решили, что они что‑то значат. Может, вам нужен другой специалист? — осторожно спросил профессор.

Парень словно не заметил его замешательства.

— Нет, мне нужны именно вы, — Даниил подвинул листок поближе к собеседнику. — Недавно я наткнулся на вашу статью в «Географии России», где увидел часть таких же символов. Летняя экспедиция под вашим руководством совершила удивительное открытие; вы изучали письменность Денисовцев и, как никто другой, можете помочь мне расшифровать послание.

— Даниил Валерьевич, — лекторским тоном заговорил Спрутов, — Денисовцы вымерли более сорока тысяч лет назад, и на данный момент предположение, что рисунки принадлежат им, лишь гипотеза, требующая серьёзных исследований. Да и неважно, кем оставлена в наследство эта наскальная живопись, она всё равно не является письменностью в обычном понимании. Дело в том, что это пиктография, — профессор пожевал губу, — это такой способ передавать простейшие понятия, явления или предметы при помощи рисунков. Впрочем, я заговорился. Вряд ли кто‑то из древних людей оставил бы вам записку столь необычным способом. Было приятно познакомиться, до свидания.

— Вы не правы профессор, здесь зашифровано именно послание. По крайней мере, так сказала Лиса.

— Эмм, Лиса? — повторил Спрутов, инстинктивно отодвигаясь подальше от странного гостя.

— В том‑то и дело! — поняв, что сболтнул лишнего, Даниил замахал руками, пытаясь успокоить профессора. — Это сложно объяснить. Лиса — не просто нейросеть. Она… отвечает. Не шаблонами, а как будто понимает меня. Знаю-знаю, нейросеть не имеет разума, хоть и называется искусственным интеллектом. Она не способна мыслить и творить — это лишь навороченный инструмент. Однако говорю вам, — он сделал ударение на последних словах, — там кто-то есть!

Профессор окончательно убедился, что перед ним сумасшедший. Дело начинало дурно пахнуть. Даниил сидел аккурат напротив выхода, а перемахнуть через стол, Спрутову тяжело было ещё лет двадцать назад, не говоря уже о нынешнем возрасте. Значит, бежать не получится. Что же, придётся подыграть парню. Профессор нехотя приступил к изучению листка.

— А как именно вы общаетесь? — Вениамин Сергеевич решил разговорить художника, дабы тот не наделал глупостей. Мало ли что взбредёт в голову безумцу.

Он не ошибся. Следующие пятнадцать минут Спрутов выслушивал невероятные истории о «настоящем общении» человека с машиной — во всяком случае, Даниил искренне в это верил. По словам художника, нейросеть разговаривала с ним при помощи рисунков. Сначала это удивляло, ведь существуют чаты, где нейросети генерируют целые рассказы. Но Даниил быстро смирился с «предпочтениями» искусственного разума и перестал спорить.

Профессор едва заметно ухмыльнулся. В памяти всплыл случай с одним студентом: тот написал курсовую с помощью нейросети. Работа выглядела прилично, не хуже тех, что собирали из фрагментов статей и книг, ловко переставляя слова ради обхода институтского антиплагиата. Такие сочинения обычно тянули на твёрдую тройку. Отдельные студенты даже заучивали текст, чтобы уверенно отвечать на вопросы и претендовать уже на четвёрку. А вот для высшего балла требовалось нечто большее чем простая выжимка — осмысление темы. Её необходимо поглотить, переварить и выдать на бумаге не пересказ, а собственные умозаключения.

«В погоне за скоростью мы теряем глубину, — так всегда было, — мысленно подытожил Спрутов. — Замена знаний внешним носителем лишает гибкости мышления».

Видимо, Даниил поступал так же: легко перекладывал часть работы на машину, полагаясь на её «креатив». Художника не заботило, что здание возводит кто‑то другой, оставляя ему лишь расставить мебель да сорвать куш.

Среди восторженных рассказов о том, как нейросеть его «понимает», какие гениальные изображения создаёт и как упрощает работу, проскользнул намёк на нечто большее: Лиса будто обещала ему славу, признание, исполнение желаний.

«Прямо не нейросеть, а Джинн какой-то. Нейроджинн!» — с иронией подумал профессор. Правду говорят: чудеса под Новый год случаются. Вот только чудеса в виде одержимых идеями художников совершенно не входили в список желаний Вениамина Сергеевича.

Однако чем дольше Спрутов изучал послание, тем тревожнее становилось на душе. Что‑то было не так. Смысл символов оставался загадкой — их так и не расшифровали, — но структура композиции, закономерности в расположении и повторяемость элементов указывали на систему. Знакомую систему.

Большая часть знаков нигде не печаталась. Откуда Даниил их взял? Украл? Вряд ли.

Профессор окинул взглядом город за окном: огни мегаполиса мерцали, как точки в сетях гигантского цифрового паука, опутавшего Землю нитями информации. Может, кто‑то из коллег скопировал каталог и выложил в сеть? Но зачем? Коллеги прекрасно знали цену этим данным — никто не стал бы так бездумно рисковать репутацией.

Спрутов посмотрел на гостя. Тот сидел напротив, невозмутимо ожидая реакции. В его взгляде не было насмешки — только искреннее ожидание ответа. И от этого стало ещё тревожнее.

Вениамин Сергеевич незаметно ощупал гостя взглядом на предмет скрытой камеры, но, не обнаружив ничего подозрительного, спросил прямо:

— Это какой‑то розыгрыш?

— Что? — опешил Даниил. — Нет, уверяю вас, всё более чем серьёзно! Вам удалось понять, что там написано?

В ответ профессор лишь хмыкнул и, не сказав больше ни слова, прошёл к огромному книжному шкафу. В руках у него появилась объёмная папка благородного кофейного цвета.

— Признаюсь, вы меня поставили в затруднительное положение, молодой человек, — папка со звучным хлопком приземлилась на стол перед Даниилом. — В вашем так называемом послании есть символы, которые не были опубликованы и находятся только в этой папке. Скажите честно, откуда вы о них узнали?

— Я и не знал, — пожал плечами Даниил. — Это всё Лиса нарисовала.

Спрутов начал закипать:

— Кто вам помог их украсть у меня?

— Я не вор! — возмутился художник. — Понимаю, всё звучит довольно странно, но я могу доказать.

Он полез во внутренний карман пальто. Профессор напрягся, однако парень выудил лишь небольшой планшет. Щёлкнув пару раз по экрану, он торжествующе протянул гаджет профессору:

— Вот.

Спрутов с видом, словно ему подсунули скорпиона, готового ужалить при любом резком движении, аккуратно взял планшет в руки. Первые работы нейросети вызвали у него любопытство — желание докопаться до истины, свойственное любому исследователю. Но последние рисунки вводили в ступор.

На экране оказался добротно написанный портрет самого профессора. Качество исполнения поражало: если приглядеться, крупные мазки электронной краски распадались на цветные брызги — будто Вениамин Сергеевич видел пиксели. Но стоило охватить картину целиком, как лицо обретало чёткость каменного изваяния. В уголках глаз и на лбу проступали морщины, белая аккуратно подстриженная борода, точно покрытый снегом луг, сливалась с бледными щеками, переходя в короткую стрижку.

Портрет был словно живой. Спрутов молча смотрел на своё изображение, пока оцепенение не прошло. Наконец, он поражённо прошептал:

— Что же это такое?

— Так Лиса дала понять, в каком направлении нужно искать, — Даниил перегнулся через стол, чтобы тоже видеть изображение. Казалось, он получал удовольствие от работы своей… кого? Подруги? Коллеги? Протеже? Профессор не решился бы назвать её простым инструментом.

— Только вы сможете расшифровать послание, — заключил художник.

Спрутов нехотя оторвал взгляд от портрета:

— Вы когда‑нибудь слышали о камне Розетты?

Даниил покачал головой.

— Это каменная плита, найденная в Египте, недалеко от города Розетты. Чудесная находка. Она содержала билингву, благодаря которой археологам удалось подобрать ключ к расшифровке египетских иероглифов, — видя непонимание на лице парня, Спрутов пояснил: — Представьте два одинаковых текста на разных языках. Один известен, второй — нет. Зная содержание первого, можно расшифровать второй.

— Кажется, понимаю, — догадливо протянул художник. — Зная, что написано в одном тексте, можно подобрать ключ ко второму.

— Именно, — одобрил профессор. — Мы можем до бесконечности строить предположения о том, что имели в виду авторы этих древних рисунков, искать совпадения символов, гадать, как строятся предложения, но это не приблизит нас к разгадке. Здесь нужен свой камень Розетты. Боюсь, без него я бессилен.

Даниил было скис, но через секунду вдруг встрепенулся и забрал планшет из рук профессора. Некоторое время он пролистывал изображения, затем, видимо, найдя нужное, заулыбался:

— А я всё думал, зачем Лиса нарисовала эту штуку, — художник вернул планшет Спрутову. — Вот ваш камень, профессор!

С экрана на Вениамина Сергеевича смотрел квадрат, разделённый на восемь частей по вертикали и горизонтали. В ячейках расположились символы, найденные в пещере, — правда, не все, а лишь около половины от всего поля. Сверху и слева от квадрата были изображены гексаграммы в виде четырёх полос, часть из которых представляли собой прямую линию, а часть прерывистую.

Вениамин Сергеевич охнул. Перед глазами вспыхнули воспоминания юности. Тогда он, начитавшись приключенческих романов, мечтал стать археологом: искать сокровища в древних гробницах, соревноваться в удали с туземными племенами, затерянными в глубинах джунглей, разгадывать тайны сгинувших цивилизаций.

А какие же тайны и приключения без загадок?

О да, загадки он любил не меньше импровизированных раскопок на соседской стройке, откуда дед Митяй гонял юного Веню палкой. Шифры были повсюду: на собственноручно нарисованной карте сокровищ, в альбомах для рисования, открытках, школьных тетрадях. Начинал Спрутов с простой стенографии, рассылая знакомым тайные записки с невидимым текстом. Правда, мать быстро обнаружила пропажу молока, которое Веня использовал в качестве чернил, и пресекла столь необдуманный расход ценного продукта. Но будущий профессор не сдался и перешёл к более серьёзным шифрам. Он изучил всё: от простой замены букв до компьютерных систем шифрования. И сейчас, без сомнения, перед ним была специальная таблица для шифра Виженера.

— Удивительно, — заворожённо произнёс профессор.

— Теперь получится? — с надеждой поинтересовался Даниил.

Спрутов не ответил. Там, в пещере, ему так и не удалось понять, почему рисунки разбросаны по стене столь хаотично, но сейчас, кажется, всё встало на свои места. Вениамин Сергеевич открыл страницу каталога с фотографиями и на одну из них нанёс карандашом квадрат с восемью разделительными полосами — по горизонтали и вертикали. Так и есть. Профессор с каким‑то суеверным ужасом взглянул на планшет: это недостающий ключ к таблице. Рисунки, попавшие в ячейки на фото, полностью совпадали с пустыми ячейками на экране.

— Вы можете перенести символы с фотографии в планшет? — дрожащим голосом спросил профессор.

— Легко.

В руках Даниила появился стилус, и через несколько минут недостающие элементы оказались внесены в таблицу.

— Готово, — художник протянул планшет профессору. — Но я всё равно не могу понять, как этим пользоваться.

— О, это не сложно, — от скепсиса Спрутова не осталось и следа. — Символы в самой таблице — это зашифрованные буквы или словосочетания, а линии слева и сверху — ключ к расшифровке.

— Опять ключ, — расстроился Даниил.

— На этот раз всё гораздо проще. Я недавно изучал гексаграммы в «Книге перемен» древнего Китая, и, как ни странно, здесь есть множество совпадений. Думаю, линии в нашей таблице — это двоичный код.

— Ничего себе! — воскликнул художник. — Как вы это поняли?

— По аналогии с «Книгой перемен». Смотрите: целая линия — это ноль, прерывистая — единица. В двоичном коде любые символы могут быть зашифрованы четырьмя парами нулей и единиц. Берём линии слева от нужного символа и переводим их в цифры. Затем то же самое проделываем с верхней гексаграммой — и таким образом получаем зашифрованную по одной из международных систем букву.

— Так чего же мы ждём! — Дымясь от нетерпения, Даниил вырвал из рук профессора планшет и, схватив со стола листок, принялся старательно выводить на нём цифры карандашом. Через минуту он, крайне довольный собой, взглянул на результат.

— Осталось перевести цифры в текст, — Спрутов больше не скрывал любопытства. — Воспользуйтесь интернетом.

Даниил быстро нашёл в планшете онлайн‑конвертер и стал вбивать в него цифры. Неожиданно глаза парня округлились. Резко откинувшись на спинку кресла, он с силой сжал планшет побелевшими пальцами.

— Вам плохо? — забеспокоился профессор.

— Не может быть, — прошептал Даниил. — Не может этого быть! — уже не сдерживаясь, во всё горло заорал он и, отбросив планшет, задёргался в судорогах, разбрызгивая по сторонам пену изо рта.

Вениамин Сергеевич испуганно завертел головой, совершенно забыв, что нужно делать. Вены на шее парня вздулись, став похожими на ветви мёртвых деревьев, а тело, перестав трястись, вытянулось, точно натянутый трос. Наконец, вспомнив про телефон, Спрутов вскочил, намереваясь вызвать скорую помощь, однако, встретившись взглядом с Даниилом, понял, что опоздал. Глаза художника уже вылезли из орбит, застыв стеклянными шарами… Кровавыми шарами — лопнувшие капилляры окрасили белки глаз несчастного в красный цвет. Сомнений нет — парень мёртв.

Спрутов попятился от мёртвого художника. Только этого сейчас не хватало. Конечно, профессор не виноват в смерти странного гостя: тот наверняка употреблял что‑то незаконное или страдал эпилепсией. Однако за этим всем последуют полиция, допросы, а может, и ещё что похуже. Вениамин Сергеевич точно не знал всех процедур, связанных с расследованием смертей, но был уверен, что проблем при этом не оберёшься. А уж причина визита Даниила и вовсе могла отправить профессора на принудительное лечение.

Кстати, о причине… Спрутов пробежался взглядом по кабинету и обнаружил в углу выброшенный планшет. Подобрав его, профессор ощутил где‑то глубоко внутри животный страх.

«А что, если причина случившегося с художником кроется там? Что, если это не совпадение?» — Вениамин Сергеевич помотал головой. Верить в такое он, как учёный, себе позволить не мог. Решительно взяв планшет, Спрутов всмотрелся в экран.

Удивление, смятение… волна страха. Даже не волна — это был самый настоящий океан ужаса, в котором едва не захлебнулся профессор. С треснувшего экрана на него смотрела карта той самой пещеры, где были обнаружены злосчастные символы. И не просто точная схема: беглого взгляда хватило, чтобы понять — там изображены скрытые залы и тоннели, о которых его археологическая группа не знала.

Спрутов подозревал, что экспедиция в тот раз обнаружила не все помещения, и собирался в ближайшие год‑два собрать новую — оставалось только найти финансирование. Но чтобы вот так, в лоб, получить точное изображение всей системы пещер! О таком и мечтать не приходилось. Вот только способ обретения этого сокровища вселял в профессора первобытный страх — страх неизвестности.

Неужели художник не сумасшедший и действительно общался с искусственным разумом? Тогда как этот разум связан с рисунками, появившимися на стенах пещер тысячи лет назад? Что‑то не вяжется…

Неожиданно зазвонил телефон. Вениамин Сергеевич не обратил внимания, заворожённо уставившись в планшет, однако назойливая мелодия не умолкала. Медленно, словно преодолевая сопротивление воды, Спрутов отложил гаджет и обвёл взглядом комнату. Звенело откуда‑то из стеллажей. Продираясь сквозь заросли тревожных мыслей, профессор наконец вспомнил, что положил мобильник на музыкальную полку. Ноги едва держали — он подошёл к шкафу, стараясь не смотреть на неподвижное тело у стены.

Звонил коллега Семён Валерьянович.

— Веня, пляши! — раздался в трубке радостный голос. — Ты не представляешь, с кем я сейчас говорил.

— Сём, — закашлял в трубку Спрутов, — у меня труп в кабинете.

— Трупы подождут, — голос Семёна звенел от возбуждения. — Я нашёл спонсора! Точнее, он сам меня нашёл, представляешь? Позвонил и предложил собрать экспедицию к Денисовой пещере. И главное — как только я дал согласие, он сразу же перевёл деньги. Веня, ты здесь?

— Я. Да. Здесь. Сём, какая экспедиция? Ты не расслышал — у меня в кабинете мёртвый человек.

— Какой человек, что за бред? Говорил тебе, не употребляй на работе…

— Остановись и послушай, — перебил его Спрутов и кратко изложил события минувшего вечера, опустив подробности о нейросетях и карте, полученной столь странным способом. Не хватало ещё, чтобы его приняли за сумасшедшего на старости лет.

Выслушав не перебивая, Семён Валерьянович долго молчал в трубку. Наконец, тяжело вздохнув, произнёс:

— Это осложняет дело. Спонсор сделал предложение на определённых условиях, и я с ними согласился.

— Каких ещё условиях? — удивился Спрутов.

— Экспедиция должна быть непременно под твоим руководством, и отправиться необходимо послезавтра.

— Ты с ума сошёл? — опешил Вениамин Сергеевич, на мгновение забыв о только что случившемся несчастье. — Ты же прекрасно знаешь, что за один день невозможно подготовиться. Кто согласится ехать работать под Новый год? Как за сутки выписать оборудование, закупить провизию, договориться с местными властями о проведении раскопок? Как?

— Да знаю я всё это, — в голосе Семёна послышалась обида. — Просто не успел сказать главного: оборудование, провиант и прочее уже готово. Принимающая сторона ждёт тебя с распростёртыми объятиями, осталось только найти сотрудников. Я подумал, что ты мог бы поговорить со своими студентами — наверняка кто‑то из молодёжи согласится провести праздники в горах. Это же так романтично и всё такое.

Спрутов помолчал, постукивая пальцами по столу. Взгляд невольно скользнул к телу на полу.

— Мог бы, — задумчиво проговорил он. — Но что‑то не могу понять: откуда такое рвение у заказчика? Да ещё эти странные требования… Кто он такой?

— Не знаю, — растерялся коллега. — Представился Петром Алексеевичем. Сказал, что весной хочет построить в тех местах турбазу, а экскурсии в Денисову пещеру будут отличным развлечением для гостей. Поэтому от нас требуется как можно быстрее её обследовать и желательно найти, чем бы таким привлечь туда людей. Я подумал, что одно другому не мешает, и тебе не составит труда параллельно с раскопками набросать пару‑тройку легенд.

— Ладно, это всё очень занимательно, но мне нужно вызвать полицию, так что давай, перезвоню позже, — Спрутов уже собирался нажать отбой, как услышал просящий возглас коллеги:

— Подожди, не отключайся! Наш спонсор…

Вениамин Сергеевич вернул трубку к уху.

— Что с ним?

— Он явно человек со связями, к тому же заинтересован в твоём участии в экспедиции. Давай я позвоню ему — глядишь, поможет чем.

— Хорошо, давай.

Сбросив вызов, Вениамин Сергеевич опустился в кресло, стараясь не глядеть на труп, лежащий на полу. Загадочные события только усложнились. Карта от нейросети. Спонсор со связями и желанием как можно скорее отослать профессора. Смерть Даниила — случайность или часть плана? Вопросы множились, а ответов не прибавлялось.

История про турбазу на первый взгляд выглядела правдоподобной. Если бы не пещера. Почему все события сегодняшнего вечера крутятся вокруг этой пещеры? Похоже, спонсор как‑то связан с художником. Вот только как? И зачем было устранять бедного парня? А может, это действительно случайность и Даниил умер от какой‑то болезни или избытка чувств, а главной задачей было привлечь внимание к неисследованной части пещеры?

Нет. Не сходится. Какой смысл спонсору оплачивать экспедицию с обязательным присутствием профессора, а затем пытаться заинтересовать шифром и картой?

А Вениамин Сергеевич заинтересовался — сомнений не возникало. Любознательность профессора теперь не позволит ему остаться дома. Поездка в пещеру состоится — когда бы она ни случилась. Но вот эти вопросы без ответов.

Во рту пересохло. Спрутов отхлебнул остывший чай и поморщился от горьковатого привкуса. Пальцы непроизвольно забарабанили по столу. В этот момент снова зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Вениамин Сергеевич, добрый вечер, — голос в трубке был приятный, но с каким‑то механическим оттенком, словно говорил хороший голосовой помощник, а не живой человек. — Вы, наверное, уже догадались: меня зовут Пётр Алексеевич, приятно познакомиться.

— Взаимно, — сухо ответил Спрутов.

— Семён Валерьянович описал возникшие у вас… кхм, — голос на мгновение запнулся, будто споткнулся о непривычное слово, — трудности. Смею заверить: отныне это моя забота. Я помогу разрешить вашу ситуацию в любом случае, однако очень надеюсь, что вы не откажетесь поработать на меня.

— Не откажусь, — профессор с силой сжал колено, пытаясь унять дрожь.

— Замечательно. Через час к вам приедут полиция и скорая. Старший в группе — лейтенант Ларьков, мой хороший знакомый. Я попросил его провести все необходимые мероприятия в ускоренном темпе. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы отвлекались от запланированного графика.

Вениамин Сергеевич провёл рукой по затылку. В висках стучало.

— Графика?

— Конечно. Вам необходимо срочно готовиться к экспедиции, Семён Валерьянович ознакомит с деталями. Ну а мне, к сожалению, пора, — в голосе прозвучала едва уловимая театральность. — Дела не терпят отлагательств.

— Хорошо, но позвольте… — воскликнул профессор. — Над вашим другом-полицейским наверняка есть начальство, которое вряд ли разрешит покинуть город единственному свидетелю.

— Об этом не беспокойтесь. Ваша задача — сосредоточиться на изучении пещеры, а все проблемы я беру на себя, — тон был ровным, почти безразличным, но в нём чувствовалась непреклонная сила.

— Я… — Спрутов запнулся, пытаясь подобрать слова. Горло пересохло ещё сильнее. — Даже и не знаю, что сказать.

— И не нужно ничего говорить. Готовьтесь к экспедиции, Вениамин Сергеевич, и ни о чём не беспокойтесь, — в трубке послышался треск, напоминающий разряды электричества. — Мне действительно пора. Не забудьте связаться с Семёном Валерьяновичем для обсуждения состава экспедиции и решения технических вопросов. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — тихо ответил Спрутов и опустил трубку.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Профессор поднялся и медленно обошёл кабинет, стараясь не смотреть в сторону тела у стены. Но взгляд сам собой возвращался к неподвижной фигуре, затем скользил к планшету с картой пещеры, потом — к телефону.

«Экспедиция… полиция… Пётр Алексеевич… кто же ты такой?» — мысленно спросил он. Ответа не было — только гулкое биение сердца в ушах.

Снаружи донёсся отдалённый гул машины. Спрутов замер у окна, вглядываясь в начинающуюся метель. Снежинки, подхваченные ветром, метались в свете фонарей, будто пытаясь что‑то сказать. В груди появилась тяжесть. Не просто груз — неотвратимость. Он знал, что поедет в пещеру. Но сможет ли вернуться? Вопрос почти осязаемо повис в воздухе.

Новелла вторая: Пламя Ифрита

— Стерва, тварь, я убью её! — орал мужчина в дорогом костюме, разъярённо потрясая кулаками.

— Успокойтесь, господин Тульский, — безразлично произнёс Рауль. — Понимаю, это неприятно, но не случилось ничего такого из ряда вон выходящего.

— Ничего такого? Да ты соображаешь, что несёшь? Мне жена изменила, — кулак мужчины глухо бухнулся о стол. Рауль в который раз отметил, что не зря приобрёл тяжёлую дубовую мебель. Она отлично выдерживала негатив буйных и недовольных клиентов, а также, чего уж греха таить, любвеобильных дам, требующих немедленного утешения.

— Послушайте, — Сыщик поднял руку, привлекая внимание заказчика, — у меня более двадцати лет опыта работы и можете поверить, гуляют все.

— Но я… она… — Тульский подпрыгнул на диване, и Рауль брезгливо отметил, как бесформенный пиджак мужчины безуспешно пытался скрыть колыхание огромного пуза. Не удивительно, что молодая супруга нашла себе утешение в лице тренера по фитнесу — классика жанра. Вспомнив, что он и сам давненько не посещал спортзал, сыщик оставил заметку в своём мысленном блокноте.

— Вы за рулём?

— Чего? — опешил Тульский.

— Вы на машине приехали? — повторил Рауль.

— Да, водитель ждёт меня внизу. А какое это имеет отношение к ситуации? — подозрительно прищурился мужчина.

— Самое прямое.

Раулю не хотелось покидать удобное кресло, но клиента необходимо было успокоить. Подойдя к стеллажу, сыщик нарочито громко лязгнул выдвижным ящиком. Через секунду в его руках появилась початая бутылка коньяка и два бокала.

— Я не психолог, но точно знаю: пять звёзд хорошо успокаивают нервы. — Разлив по бокалам карамельную жидкость, Рауль подтолкнул один из них клиенту. — Выпейте, — приказал он и подал пример, пригубив напиток. Тульский без лишних слов опрокинул бокал до дна.

— Господин Тульский, поймите меня правильно: сделанного не вернуть. Сейчас важно сосредоточиться на настоящем и ближайшем будущем. Вы владелец крупного бизнеса, не думаю, что физические разборки с женой пойдут на пользу делу.

— А кто говорил о физических разборках, — мужчина было завёлся снова, как вдруг неожиданно поник. — Впрочем, может быть, вы и правы, — он поковырял пальцем диван. — Мы столько прожили вместе… как она могла так поступить?

Рауль подумал, что клиент и вправду считает пятилетний срок серьёзным для отношений. Для него всегда оставалось загадкой, как люди, владея огромным капиталом, могут быть так несведущи в вопросах любви. Хотя возможно это простая нехватка времени.

— Давайте поступим так, — сыщик достал визитницу и, найдя нужную карточку, протянул её Тульскому. — Вот, здесь номер одного моего хорошего знакомого. Адвоката. У него большой опыт в брачных вопросах. Позвоните, проконсультируйтесь насчёт дальнейших действий. Сейчас главное — не принимать поспешных решений.

— Хорошо, — мужчина некоторое время изучал визитку, затем достал кошелёк, размером с небольшую дамскую сумочку. Рауль не успел моргнуть, как визитка поменялась на внушительную пачку банкнот. Мужчина протянул её сыщику. — Благодарю за работу, мистер Бертрасов.

Деньги перекочевали в карман сыщика. Не говоря ни слова, напряжённый, словно грозовая туча, Тульский вышел из офиса. Раулю даже показалось, что в воздухе запахло озоном.

Некоторое время сыщик изображал статую, присев на краешек стола. Очередная семья распалась на его глазах. Какая это по счёту? Впрочем, плевать — последнее время дела только и касаются богатеньких гуляк. Он уже забыл, что значит настоящее расследование, каждый день лишь одно и то же: «Детектив, я подозреваю жену…», «Мистер Рауль, я уверена, что мой муж ходит налево…». Если так будет продолжаться и дальше, он навсегда рискует застрять на наконечнике Амура.

Рауль допил коньяк. В груди стало тепло, словно там пригрелся котёнок.

— Вот поэтому у меня никого нет, — сказал сыщик в пустоту.

Одиночество — выбор добровольный, но это достойная плата за свободу. В этом мире можно полагаться только на себя, чтобы не получить потом нож в спину.

Надев пальто и шляпу, Рауль открыл дверь офиса и нос к носу столкнулся с девушкой. Она уже подняла руку для стука, но, встретившись с ним глазами, застыла, видимо, не решаясь первой начать разговор. Цепкий взгляд сыщика быстро пробежался по фигуре неожиданной визитёрши. Красивая, молодая. Даже слишком молодая для игр в неверных супругов.

Богатый ухажёр? Вряд ли. Пуховик из сетевого магазина, старомодные сапоги, видавшая лучшие времена сумочка — ухажёр если и есть, то деньгами разбрасываться не спешит. Нет, она здесь по другому вопросу — это читалось в глазах. Рауль достаточно провёл времени с влиятельными людьми и всех их выдавало одно — взгляд человека, привыкшего повелевать. Всё равно чем: крупной компанией, прислугой или домашними животными. Гостья смотрела не так. В её серых глазах плескалась надежда… и страх.

Рауль всегда завидовал тем, кто умеет забывать своё прошлое, для кого собственная история — давно прочитанные книги. Их сюжет вроде бы знаком, но все подробности остались лишь на страницах фолиантов памяти, пылящихся в шкафу. Сам он не обладал таким талантом и помнил многое из того, что хотелось бы забыть. Нечто знакомое поскреблось из закоулков подсознания, возник размытый образ. Где-то он встречался с этой девушкой.

— Вы ко мне? — спросил Рауль.

Гостья молча кивнула, слегка потупившись.

— Что ж, проходите.

Закрыв за девушкой дверь, сыщик принял из её рук пуховик и вместе со своим пальто повесил на крючок.

— Кофе?

— Я бы лучше чаю, — голос девушки оказался бархатным и приятным. Почему‑то сразу представился солнечный летний день, звук фонтана… Мысль вновь ускользнула юркой рыбкой куда‑то в омут воспоминаний.

— Только кофе.

— Хорошо, — пожала плечами гостья.

Рауль отправился к кофемашине:

— Что привело вас сюда?

— Вы меня, должно быть, не помните, дядя Рауль, — тихо произнесла девушка.

Ну конечно. Мозаика тут же сложилась в чёткий образ: знакомые глаза, голос, черты лица. Правда, последний раз он видел её, ходящей пешком под стол. Внучка Вениамина Спрутова. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как он помог её деду раскрыть коррупционную схему, — с тех пор они не встречались.

— Рад снова вас увидеть, Анна, — сорвалось с губ Рауля.

— Приятно, что вы не забыли, — улыбнулась гостья, пытаясь скрыть удивление. — Я не знаю, к кому ещё обратиться, дядя Рауль. Дедушка… Только не смейтесь. Он столкнулся с чем-то необъяснимым.

— Хм, можно поподробнее? — ничуть не смутился сыщик, вручая девушке стаканчик с дымящимся напитком. — Прошу, располагайтесь.

— Я не знаю как сказать лучше, всё так запутано, — Анна скромно присела на краешек дивана, нервно сжимая пальцами край юбки.

— Попробуйте начать с самого начала.

В течение следующего часа Рауль слушал, задавал наводящие вопросы, уточнял детали — и никак не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Голос прошлого, явившийся в лице внучки теперь уже профессора Спрутова, настойчиво пробивался сквозь дверь его природного скептицизма. Анна довольно рассудительно отвечала на все его вопросы, ловко обходя словесные ловушки. Ничто не указывало на розыгрыш или несерьёзность девушки. И всё же поверить в её историю было сложно.

Итак, профессор пропал. Два дня назад улетел на Горный Алтай с научной экспедицией, а спустя сутки связь с ним прервалась. В регионе бушует сильнейшая метель, серьёзно затрудняя поиски. К тому же с горы Белухи сошла лавина, накрыв группу альпинистов. Властям сейчас не до пропавшей экспедиции.

Этому Рауль не удивлялся. Вениамин Сергеевич проводит раскопки в объёмной системе пещер. Его лагерь хорошо экипирован и имеет внушительный запас провианта. Сыщик предположил бы, что у профессора просто отказал спутниковый телефон, а именно так и поступила полиция, рекомендовав Анне подождать, пока не утихнет непогода, если бы не пара обстоятельств.

Итак, профессор пропал. Два дня назад он улетел на Горный Алтай с научной экспедицией, а спустя сутки связь с ним прервалась. В регионе бушевала сильнейшая метель, серьёзно затруднявшая поиски. К тому же с горы Белухи сошла лавина, накрыв группу альпинистов. Властям сейчас было не до пропавшей экспедиции.

Дальше — больше. Некто, пожелавший остаться неизвестным, предложил профессору провести раскопки в той самой пещере. Этот загадочный благодетель щедро спонсировал всех участников, помог со сборами и, главное, за несколько часов сделал персону Спрутова неинтересной для полиции. Рауль понимал: для этого требовались колоссальные связи и влияние.

С той поры, как замолчала экспедиция, Анне попытался помочь только один человек — старый друг профессора, Кнутов Семён Валерьянович. Он обещал организовать поиски и даже позвонил какому-то знакомому из администрации. Однако несколько часов назад Семён Валерьянович перестал выходить на связь.

— Вы поможете найти дедушку? — в глазах девушки горела надежда, смешанная с отчаянием.

— Безусловно. Мне нужен адрес этого друга профессора.

Рауль чувствовал, что в этом деле нельзя терять время. Пока Анна искала в своём телефоне адрес Семёна Валерьяновича, сыщик составил мысленный план. В первую очередь нужно проверить домашний адрес коллеги Спрутова и место, где произошло несчастье с художником. Затем неплохо бы навестить знакомого патологоанатома и узнать подробности о причинах смерти парня. Внучка профессора заключение не читала и вполне могла что‑то преувеличить.

— Можно я пойду с вами? — спросила Анна, поднимая на него глаза.

Рауль задумчиво посмотрел на девушку. В принципе, он не видел сложностей в её присутствии — к тому же она могла помочь в налаживании контакта с другом Спрутова.

— Не возражаю.

Сыщик подошёл к неприметному ящичку возле стола. Достав оттуда заплечную кобуру с оружием, он улыбнулся гостье:

— На всякий случай.

В городе царил настоящий коллапс. Предновогодняя суета, пробки, снегопад — казалось, сегодня в Петербурге сошлись все условия для того, чтобы помешать расследованию. Хорошо, что офис Рауля находился неподалёку от места жительства Семёна Валерьяновича.

Спустя несколько остановок в незабываемой давке метро они выбрались наружу, и сыщик сразу почуял неладное. Причём в прямом смысле слова: в воздухе едко пахло гарью. Где‑то вдалеке завыла сирена.

Чутьё Рауля не подвело. Проследовав за тревожно гудящей толпой зевак, они с Анной увидели дом, в котором произошёл пожар. Огонь яростно пожирал квартиру коллеги Спрутова.

— Н-да, мышка пробежала, хвостиком махнула, — хмуро произнёс сыщик.

— Что простите? — не поняла Анна.

Рауль задумчиво посмотрел на свою спутницу, затем вновь перевёл взгляд на языки пламени, вырывающиеся из окна.

— Кто-то заметает следы.

— Вы думаете, это сделали специально? — в глазах Анны заплескался страх, губы слегка дрогнули.

Вместо ответа Рауль схватил девушку за руку и потащил из толпы. Хаос мыслей никак не складывался в единую линию.

Замешан ли друг профессора в его исчезновении? Если да, то зачем он пытался помочь в поисках? Не вяжется. Выходит, остаётся два варианта: Либо Семён Валерьянович выяснил что‑то важное и попытался скрыться, а некто — возможно, таинственный спонсор Спрутова — уничтожил улики в его квартире. Либо Кнутов устроил пожар самостоятельно. Вопрос — зачем? Скрыть найденные материалы? Неужели не было другого способа?

Второй вариант показался Раулю маловероятным. О том, что Семён Валерьянович в настоящий момент мог находиться в квартире, думать не хотелось, да и возможности это узнать сейчас не было. В любом случае необходимо как можно скорее попасть в кабинет Спрутова, пока его не постигла та же участь.

Сыщик, продолжая вести Анну за руку, задумался над кратчайшим маршрутом. Институт истории материальной культуры находится по ту сторону Невы в здании Ново-Михайловского дворца. Ближайший к ним мост — Троицкий — давно застыл в глухой пробке, так что такси отпадало. Пешком далековато, остаётся снова метро. Вот только ближайшая станция к институту — «Невский проспект». Как бы вечером, накануне Нового года, реки туристов не прибили бы сыщика с его спутницей не к тем берегам.

Размышляя, Рауль не заметил, что движется в сторону набережной. Возвращаться к метро уже не было смысла, и он решил перейти реку по льду, сократив расстояние по диагонали. Это, конечно, запрещено, но разыгравшаяся метель скроет их от ненужных глаз. Оставалось только выбрать правильное направление и не сбиться с пути в этом лабиринте снежинок.

Дорога заняла не более пятнадцати минут. Первое время Анна пыталась обсуждать произошедшее, однако Рауль задал такой темп, что девушка быстро сбила дыхание.

Попасть внутрь института не составило труда — дверь оказалась не заперта. Старенького охранника тоже не было на месте. Сыщик расстегнул пальто и, приказав Анне держаться позади, отправился на второй этаж. Он не стал доставать оружие. Скорее всего, в здании, несмотря на позднее время, находятся обычные сотрудники, которые, увидев вооружённого человека, могли неправильно истолковать ситуацию. Поэтому Рауль старался двигаться полубоком, левым плечом вперёд, чтобы в случае опасности выхватить пистолет.

На втором этаже не было ни души. Беспрепятственно добравшись до кабинета, Рауль тихонько постучал в дверь. Ответа не последовало. Сыщик нажал на ручку и толкнул створку — та и не думала сопротивляться, легко поддавшись.

Внутри небольшой комнаты расположились книжные стеллажи, рабочий стол и пара кресел. Опытный взор сыщика сразу отметил несколько мест, на которые стоило обратить внимание, — и не ошибся. На одном из стеллажей, среди толстых учебников, каких‑то журналов и пухлых исписанных тетрадей, обнаружился планшет.

— Не помню у дедушки такого, — Анна повертела устройство в руках.

— Может быть, это вещь того художника? — Рауль нажал на кнопку включения. — Работает.

Планшет действительно принадлежал умершему парню. Немного покопавшись, сыщик нашёл в нём фотографии странных рисунков. Среди них были непонятные символы, нечто похожее на смайлики, только без чётких форм. В конце списка обнаружился довольно качественный портрет самого Вениамина Сергеевича, а также нарисованная карта. Последнюю вполне можно было принять за карту сокровищ из детской игры — если бы не слова Анны о том, что именно благодаря этой схеме профессор согласился лететь в экспедицию.

— Странно, что полиция не заинтересовалась этим, — задумчиво глядя на планшет, сказал Рауль.

— Они не знали о нём, — почти шёпотом произнесла Анна.

— Вот как? — Сыщик удивлённо поднял бровь. — Любопытно. Мне вы рассказывали про карту, но не про планшет.

— Да, я совсем про него забыла, — щёки девушки покраснели. — Дедушка говорил со мной за час до отправки и был очень взволнован. Он рассказал, как его расспрашивали в полиции по поводу кончины художника, и что побоялся за свой авторитет учёного, если сообщит им истинную причину визита того парня. Наверное, поэтому и спрятал эту штуку.

Рауль открыл на планшете заметки. Среди обычных записей, вроде списка покупок или дел, выбивался один заголовок: «Разговоры с Лисой». Щёлкнув по нему, сыщик раскрыл всю ветку.

— Хм, посмотрите, — он протянул планшет девушке.

— «Лиса ответила на вопрос, Лиса помогла рисовать…» Что это? — Анна прокрутила заметку до конца. — «Лиса сказала найти Вениамина Сергеевича Спрутова».

— Имя «Лиса» вам что‑то говорит?

Девушка оторвала взгляд от устройства и посмотрела на сыщика:

— Дедушка говорил про какую‑то нейросеть. Что именно она нарисовала художнику карту пещеры. Может, это она и есть?

— С каждой минутой всё интереснее, — Рауль принюхался. — Вы чувствуете? Пахнет жжёным пластиком.

Ответить Анна не успела — в коридоре послышались шаги. Неторопливые, шаркающие, словно дед волочил по полу свои тапки. Они приближались. Вместе с ними усилился и запах гари. Когда вонь стала почти невыносимой, в дверном проёме возникла высокая фигура.

Одежда прибывшего представляла собой обгорелые лохмотья, сквозь которые проступала запёкшаяся кожа. Лицо напоминало сгнившую сливу — такое же сморщенное и синюшное. На нём невозможно было найти ни глаз, ни носа, ни рта — сплошное месиво плоти.

— Что с вами случилось? — нашёл в себе силы крикнуть Рауль. — В здании пожар? Вам нужна помощь?

В ответ раздался хрип, больше всего напоминающий скрежет ногтей по школьной доске. Фигура вытянула руки, и сыщик отметил, что пальцы нежданного гостя обуглены до костей. Противное хрипение резко переросло в громогласное «убирайтесь!», и тварь с неожиданной прыткостью бросилась к Анне.

Девушка успела только закрыть лицо руками, как её накрыла страшная тень. Не мешкая, Рауль отточенным движением выхватил пистолет, взвёл затвор и выстрелил. Послышался булькающий звук, будто пуля вместо человеческого тела, прошила мешок с водой. Сыщик испугался, что может задеть девушку, пробив это существо насквозь, и сместился вправо. Однако тварь уже потеряла к ней интерес. Она развернулась к Раулю, приготовившись к прыжку.

Сыщик нажал на спусковой крючок. Ещё раз, и ещё, ещё. Он выпустил в существо всю обойму, но, похоже, не нанёс каких-либо существенных повреждений. Тень прыгнула.

Раулю много раз приходилось драться. В юные годы, получая регулярные тумаки от школьных хулиганов, он усвоил одну простую истину: никто не позаботится о тебе лучше, чем ты сам. С тех пор обучение самообороне стало само собой разумеющимся.

Рауль боролся с тварью, словно загнанный в угол зверь. Его спина почувствовала сломавшийся стул, полки стеллажа, упавшие сверху книги. Его руки месили обгорелую плоть, погружаясь в неё, точно в спелый помидор. Его ноги смогли подобраться под то место, где у обычных людей находится живот. Сыщик, схватил тварь за остатки одежды, напряг брюшной пресс и, выпрямив ноги, перекинул врага через себя. Сразу откатившись в сторону, он подхватил валявшуюся на полу вазу и метнул в голову существа.

Горелый не стал больше нападать. Как ни в чём не бывало он поднялся, обуглившаяся кожа покраснела. Яркая вспышка ослепила Рауля. Сыщик схватился за глаза и присел, крича от боли. Почувствовался жар. Сквозь слёзы Рауль разглядел, что кабинет окутало пламя. Он позвал Анну. Девушка не ответила. Губы продолжали выкрикивать её имя, лёгкие задыхались от удушающего дыма. Сознание уже готово было покинуть голову, как плечо упёрлось в подоконник. Из последних сил Рауль открыл створку и кувырком вывалился на улицу.

***

Сквозь тьму проступил силуэт обгорелого человека: безликий, одетый в лохмотья и с обугленными костлявыми пальцами. Тварь, издевательски захохотав, прыгнула к нему… Рауль, глубоко вдохнув, открыл глаза.

— Очнулся, наконец, — произнёс густой, словно дым пожара, голос. Сыщик узнал его — старый друг и бывший напарник.

— Гриша, — Рауль закашлялся, — где я?

— Добро пожаловать в чистилище! — растягивая слова, сообщил Григорий.

— Да иди ты.

Сыщик огляделся. Он лежал на неудобной каталке внутри фургона скорой помощи. Вся противоположная стена была усеяна ящиками с надписями, на полу аккуратным строем расположились разномастные пластиковые контейнеры, а рядом с его койкой возвышался аппарат для вентиляции лёгких.

— Что случилось? — Рауль поднялся, усевшись на краешек койки. Вновь накатил приступ кашля, однако на этот раз с ним удалось справиться быстрее. Лёгкие словно наполнили кипящей смолой, а правый бок нещадно ныл о своей незавидной судьбе. В остальном сыщик чувствовал, что вскоре, сможет встать на ноги.

В углу возле задних распашных дверей послышалась возня, и из темноты выступила огромная фигура бывшего напарника, напоминающая ламантина: такая же тучная и с добродушным лицом.

— Я думал, ты мне расскажешь о своём коротком, но таком эффектном полёте, — усмехнулся Гриша.

— Хватит придуриваться.

— Это мне‑то? — возмутился Гриша, и его фигура будто бы даже увеличилась в размерах. — Раф, разве это я, точно чёртов Бэтмен, только что вылетел из окна? Только не говори, что таким оригинальным способом ты решил покончить со своей никчёмной жизнью. Знаешь, падением со второго этажа это трудно сделать… Хотя всякое бывает, конечно.

«Из окна, точно!», — воспоминания хлынули в голову освежающим душем.

— Там девушка! — Рауль вскочил с койки и скривился от боли. — Чего ты сидишь? Там же пожар, нужно спасти её!

— Успокойся, ты немного опоздал, — мгновенно посерьёзнел Григорий и, видимо, увидев отчаяние на лице Рауля, поспешно добавил: — Пожар уже потушили, тел на месте не обнаружено. Слушай, что происходит? Куда ты на этот раз вляпался?

Пришлось вернуться на каталку. В боку вновь стрельнуло и Рауль, поморщившись, пробормотал:

— Никого нет… Куда же она делась? — он поднял голову, — Гриш, а как ты здесь оказался?

— Вообще-то, вопросы должен задавать я, — недовольно нахмурился бывший напарник, — но да ладно, а то ещё копыта отбросишь от любопытства. Мы с ребятами ехали на вызов — не поверишь, там тоже пожар случился.

— Квартира некоего Кнутова?

— Та‑акс, — протянул Григорий, подозрительно прищурившись, — да ты, похоже, прекрасно осведомлён.

— Удивительно! И давно следаки стали выезжать на пожары? Может теперь и котиков с деревьев снимаете?

— Если тебе не интересно, так и скажи.

— Да ладно, не кипятись, это я после падения такой злой. Девушка ещё пропала, пока у тебя тут прохлаждаюсь.

— Принимается. Наружка за квартирой наблюдала. Не спрашивай, приказ сверху.

— Так значит, вы ехали на вызов?

— Ну да. Но ты же знаешь: кругом пробки, метель, так что мигалка не очень помогает. Застряли мы здесь, на набережной, а тут слышу — выстрелы. Я из машины бегом к зданию. А там грохот страшный, звон стекла — и вдруг ты приземляешься аккурат к моим ногам.

— Огонь, говоришь, потушили… Я так долго был в отключке?

— Да не, — махнул рукой Григорий. — Пожарные ещё не доехали, а скорая за нами чесала. Огонь потушили сотрудники института.

— Что прям сами? — удивился Рауль.

— Ага. Взяли огнетушители и потушили, — скучающим тоном ответил бывший напарник. — Чего вылупился? Кабинет там, конечно, попортился, но ничего криминального. — Григорий зевнул. — Так себе пожар.

— А где врачи? — Рауль завертел головой.

— Снаружи тусят, — безразлично ткнул пальцем на заднюю дверь Григорий. — Я попросил, чтоб не мешали. А теперь давай, выкладывай.

Рауль рассказал о случившемся, опустив подробности про чёрного человека — если то, вообще, был человек. В мистику не очень верилось, больше похоже на обработку каким-то галлюциногеном. Частично это подтверждалось произошедшим пожаром. В воспоминаниях сыщика кабинет был весь охвачен огнём, а судя по рассказу Гриши, загорелось лишь несколько предметов мебели.

Скорее всего, тот, кто заметал следы в квартире коллеги Спрутова, решил избавиться и от свидетелей. Тогда почему он оставил в живых Рауля, и куда пропала Анна? Возможно, не ожидая столкнуться в кабинете с сыщиком, неизвестный действовал по ситуации. В таком случае остаётся только восхищаться подготовкой и находчивостью недруга. Интересно, какие фокусы ещё припасены в лохмотьях у этой головешки?

Всё обдумав, сыщик решил первым делом узнать, кто поспособствовал профессору избавиться от внимания полиции после смерти художника. Конечно, «оборотень в погонах» вряд ли согласится добровольно раскрыть все карты, но других вариантов выйти на спонсора экспедиции Рауль не видел. Он был уверен: личность, решающая все проблемы, оставаясь при этом инкогнито, напрямую замешана в деле. Видимо, Семён Валерьянович тоже это понял, найдя какой‑то компромат, который сгорел в его квартире. Очень хотелось верить, что там не найдут тела старика.

«Теперь этот спонсор взялся за кабинет Спрутова, — Рауль почувствовал во внутреннем кармане пальто найденный планшет. — Уж не за ним ли он приходил?»

— Ну, что думаешь? — после минутной заминки поинтересовался Рауль.

— Любопытно, — Григорий почесал огромной рукой подбородок. — Значит, профессор пропал.

— А ты не в курсе? Анна же приходила в отделение.

— У меня, по-твоему, что, есть глаза на заднице? Почём я знаю, кто из сотрудников отшил твою бабу.

— Заказчицу, — тактично поправил Рауль.

— Да пофиг. У нас такой переполох в отделении последние два дня — сплошные проверки. Кстати, — Григорий подался вперёд, — они начались сразу после несчастного случая с тем парнем, что здесь двинул кони. — рука бывшего напарника указала в сторону института. — Уж не связано ли всё то?

— Вас кто-то просил не трогать Спрутова? — прямо спросил Рауль.

Григорий пожевал губами, словно что-то обдумывая, и нехотя произнёс:

— Иосиф Дмитриевич.

— Йоска-жираф? — поражённо воскликнул Рауль.

— Тише ты, — цыкнул на него Григорий. — Не мне тебя учить, что и у стен бывают уши.

— Извини, — понизил голос сыщик.

Спустя столько лет Рауль не ожидал вновь услышать имя старлея-задиры. Правда, с тех пор как они работали вместе, звёзды на погонах тощего ублюдка подросли, раз он теперь многим заправляет. Впрочем, неудивительно, учитывая, кто его папаша. Попил тогда жираф крови у молодого Рауля прилично — вполне можно было стать почётным донором. А теперь вот вновь выскочил, что чёрт из табакерки. Видимо, в чём-то Рауль сильно согрешил, раз у него теперь появился личный демон.

— Короче, — подвёл итог Григорий, — дело тёмное. Иосиф Дмитриевич при… кхм, попросил нас быстренько взять свидетельские показания у профессора, так как у того была запланирована какая-то экспедиция, и негоже мешать научному светилу в его делах. Вскрытие парня провели чуть ли не в тот же вечер, сам понимаешь, о чём это говорит. Так вот, оно показало, что произошедшее — несчастный случай, сердечный приступ. Всё, дело закрыто.

— И ни слова про карту и нейросеть, её нарисовавшую, — Рауль, морщась, поднялся. — Гриш, поможешь наведаться к Иосифу?

— С ума сошёл? Я при исполнении, — глаза бывшего напарника стали похожи на два блюдца.

— Попытаться стоило, — сыщик ни капли не разочаровался. Достав планшет, он протянул его Григорию. — Попробуй выяснить что-нибудь про картинки, пока я съезжу в гости. Кстати, адрес знаешь?

— Не поверишь, — ухмыльнулся Григорий. — Прям, как в старые добрые времена. Правда, на этот раз я не смогу тебя прикрыть, иначе не видать мне пенсии.

— Не беспокойся, твоя старость в надёжных руках.

— Это-то как раз меня и страшит, — в ладони бывшего напарника появился смартфон. — Пиши адрес.

Опять Петроградский район. Создавалось впечатление, что на злополучном острове в центре Питера сошлись все линии этого дела. Тепло после укола парня со смешными усиками из бригады скорой помощи живительным бальзамом растекалось по телу. Рауль почувствовал себя на двадцать лет моложе. В то прекрасное время он мог с лёгкостью пробежать весь Невский проспект, не запыхавшись, а потом всю ночь заниматься расследованиями, разбавляя сон крепким кофе и дорогим коньяком.

Однако старость, как и смерть, неумолима. Она нависает молчаливой старухой над каждым, не делая различий на богатых и бедных, больных и здоровых. И чем старше становится человек, тем сильнее слышен её зов. Тем сильнее хочется жить.

Вой ветра, тихо плача, звал остановиться, повернуть назад. Он просил забыть об Анне, Иосифе и расследовании, которое может закончиться иначе. Плач может прекратиться. Навсегда.

Рауль шёл уже известным маршрутом через замёрзшую реку. Продолжать путь не хотелось, казалось, что тревога, ухватив за волосы, тянет обратно — туда, где спокойно, сухо и всё так знакомо.

Сыщик тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Всегда цепкий, упёртый и не боящийся идти до конца, Рауль чуть было не повернул назад. Нет. Он не позволит этому случиться вновь. Однажды ему уже приходилось включать задний ход, поддавшись влиянию вышестоящих чинов. Тогда он покинул органы и, занявшись частной практикой, поклялся никогда больше не поступаться своими принципами.

Шаги стали твёрже, намерения — крепче, а воля налилась сталью. Странное чувство пропало. Не обращая внимания на колючие снежинки и зыбучий снег, Рауль уверенно двинулся вперёд.

При жгучем желании поскорее попасть на встречу с Иосифом Раулю катастрофически не хватало скорости и выносливости. В боку опять заныло. Петроградский остров раскинулся широко, а нужный дом притаился на его противоположном конце. Пришлось вновь нырнуть в метро. В который раз за день его проглотил металлический червь подземки. Но сейчас было не до давки и чернильной пустоты за окном вагона. В голове — только Анна. Он не смог. Не защитил. Теперь она в руках неизвестного игрока, постоянно идущего на шаг впереди.

Практически полностью продумав интеллектуальную партию — как он будет колоть Иосифа, — Рауль приближался к нужному дому. Он подготовил на воображаемой доске всё: от пешек с каверзными и неудобными вопросами, до компрометирующих ультиматумов высших фигур. Конечно, не забывая и о собственной защите, ведь хорошая партия — это не только нападение, но и умение отбить вопросы противника, обернув их против него самого.

Охранника в будке у ворот, ведущих во внутренний двор, не оказалось. Сыщик покричал в открытое окошко, постучал в дверь, подёргал за металлические прутья калитки и приуныл. В этот предпраздничный вечер жильцы словно позабыли дорогу домой и, как назло, никто не пытался ни войти во двор, ни выйти.

Помявшись несколько минут, сыщик решил действовать. Если охранник отлучился по нужде и торопиться ему некуда, то для Рауля дорога каждая секунда. Он достал складной нож и, просунув лезвие между косяком и дверью, с силой надавил на рукоятку. Расчёт оказался верным. В отличие от пафосных металлических ворот на въезде жильцы скупились скинуться на приличную дверь в охранную будку. Зачем? Ведь там всегда должен дежурить сотрудник безопасности. Это сыграло на руку.

Язычок хлипкого замка с щелчком выскочил наружу, открывая неприглядную картину: в углу крошечного помещения, прямо на полу лежал свёрнутый калачиком труп охранника. Страшные ожоги на мёртвом теле без слов говорили об убийце.

— Н-да, пижон увидел шах, и шах его пленил, — пробормотал себе под нос Рауль. Столь тщательно расставленные фигуры, кубарем покатились с доски: неизвестный игрок сделал свой ход.

Ситуация начинала дурно пахнуть. Быстро достав телефон, Рауль позвонил бывшему напарнику. Спустя несколько гудков Григорий хрипло ответил:

— Ну как там, решил вопрос?

— Не совсем, — коротко бросил Рауль и вкратце рассказал о случившемся.

В трубке затрещало, Гриша что‑то гаркнул коллеге и вернулся к разговору:

— Мы летим к тебе, — он ненадолго прервался, затем продолжил: — Иосиф Дмитриевич не отвечает, попробуем дозвониться по дороге. Раф, ты только не делай глупостей, дождись нас.

— Там может быть Аня, — хмуро сообщил Рауль. — Я проверю. Аккуратно, — пообещал он и отключился.

Сыщик достал пистолет. Конечно, он помнил о сомнительной эффективности своего оружия — в прошлую встречу с горелым оно почти не помогло, — но холодная рукоятка короткоствольного револьвера всё же внушала некоторую уверенность.

Внутренний двор-колодец полностью соответствовал своему названию: тёмный, холодный и мрачный. Лавируя между припаркованными машинами, Рауль приблизился к нужному подъезду. Никого. Странно. Куда же все подевались? В конце концов, не могли жители всего дома разом взять и отправиться праздновать в город. Однако вопреки логике появиться никто не пожелал.

Сыщик дёрнул за ручку двери подъезда — та легко поддалась: домофон отключён, и магнитный замок не работает. В нос ударил запах жжёной пластмассы. Уже не просто предчувствуя неладное, а пребывая в полной уверенности, что он опоздал, Рауль поднялся на четвёртый этаж и тихонько подошёл к квартире Иосифа.

К его удивлению, дверь оказалась приоткрыта. Следов пожара или погрома внутри не наблюдалось. Богато обставленный холл плавно перетекал сквозь вычурную арку в гостиную. Большая часть зала скрывалась за стеной — было видно лишь край стола, несколько стульев и висящий на стене телевизор, размерами способный поспорить с входной дверью. Именно в нём Рауль и увидел отражение Анны, лежащей на диване.

Сыщик не стал уподобляться романтичным героям, которые, забыв про всё на свете, бегут к своей принцессе. Враг где‑то рядом. Пот со лба, попав в глаза, начал щипать. Быстро вытерев рукавом лицо, Рауль покрепче перехватил пистолет обеими руками, немного согнув их в локтях — чтобы противнику сложнее было выбить оружие, выскочив откуда‑нибудь из‑за угла.

Он выдохнул и кошачьим шагом выступил из тени широкого дверного косяка в пространство холла. Никого. Помимо арки, в помещении оказались ещё три двери. Звук словно отключили — только собственное дыхание нарушало тишину вокруг. Рауль осторожно подкрался к краю арки. Девушка в отражении не шевелилась. Сыщик сосчитал до двух и стремительно вскочил в гостиную, стараясь держаться спиной ближе к стене с телевизором.

Резной стол, царский стул и человек, вальяжно расположившийся на нём. В свете фонаря, струящегося сквозь окно, виден был лишь контур лица, но Рауль безошибочно распознал в нём хозяина квартиры.

— А я уже начал было волноваться, — в голосе Иосифа не было и тени намёка на издевательство.

— Что с девушкой? — холодно спросил Рауль, продолжая держать неприятеля на мушке.

— С твоей подругой всё в порядке, можешь опустить оружие, — Иосиф сделал паузу, как показалось Раулю, не спуская глаз с недрогнувшего ствола, затем удивлённо спросил. — Ты правда не знаешь, с кем имеешь дело?

Сыщик не ответил. Незачем. Ещё со студенческой скамьи Йося не отличался терпением, вот и сейчас не услышав ответа, он не удержался:

— Не знаешь… Там слева рядом с тобой есть выключатель. Негоже старым друзьям говорить в темноте.

Рауль, ожидая подвоха, всё же решился зажечь свет. Не отрывая взгляда от противника, он осторожно нажал кнопку. Зажглась центральная люстра. От яркой вспышки сыщик прищурился, пальцы напряглись, готовясь нажать на спусковой крючок. Но спустя секунду зрение вернулось — и желание стрелять отпало.

— Что случилось? — ошарашенно спросил Рауль, глядя на то, что недавно было Иосифом.

Больше всего он напоминал отёсанное полено, которое безуспешно пытались разжечь горелкой. Все открытые участки тела покрывали страшные ожоги. Одного глаза не было на месте, как и левой руки — вместо неё висела обугленная культя. Калека тяжело дышал, неотрывно глядя на сыщика своим единственным глазом.

— Я немного изменился, правда? — криво улыбнулся Йося.

Похоже, он не чувствовал ни боли, ни отчаяния — даже мимика не выдавала страданий. Где‑то в глубине Рауля проскользнула жалость, но быстро растворилась в нарастающем ощущении неестественности. Здесь явно не обошлось одними обезболивающими.

— Я называю его Фредди… Того, кто это сделал — Иосиф помахал культёй. — Иронично, не правда ли?

Сыщик выругался и подошёл к Анне. Проверил пульс, дыхание, температуру — жива. Кажется, просто спит.

— Она в порядке, мне незачем лгать, — сказал Иосиф. — Как видишь, моя партия уже сыграна.

— Что это значит? — Рауль сел на стул рядом с калекой.

— Видимо, я выбрал не ту сторону, — выдохнул тот.

Из дальнейшего рассказа Рауль узнал, что незадолго до исчезновения профессора с Иосифом связался некто и предложил внушительную сумму за небольшую услугу: освободить Спрутова от всех подозрений в полиции. Дело плёвое — начальник отдела, занимавшегося расследованием, был его хорошим товарищем, да и причин серьёзно подозревать профессора в смерти художника не было.

Но Иосиф по жизни был осторожным человеком и не имел привычки доверять незнакомым благодетелям, особенно когда предлагали много денег на ровном месте. Он послал неизвестного куда подальше — что, впрочем, не смутило хакера. То, что этот парень был компьютерным гением, выяснилось практически сразу.

В тот день, проведя выходные со своими родителями, жена Йоси вместе с пятилетней дочерью летели домой из Москвы. Хакеру потребовалось меньше пяти минут, чтобы оборвать связь борта с землёй. Он организовал для Иосифа прямую видеотрансляцию из авиадиспетчерской вышки. Переполох, царивший там, говорил сам за себя. Непостижимо, как компьютерному шантажисту удалось провернуть такой фокус, но намёк Иосиф понял и быстро выполнил свою часть сделки. Деньги в тот же час были переведены на его зарубежный счёт, о котором никто не знал.

Первое время после содеянного он старался не показываться на люди. Однако жена с дочкой благополучно вернулись домой, странный заказчик больше не беспокоил, да и на службе вопросов не возникало. Всё было тихо до сегодняшнего дня.

Утром хакер вновь вышел на связь. На этот раз Иосифу необходимо было помешать Семёну Валерьяновичу организовать поиски пропавшего профессора.

— Я не придумал ничего лучше, чем спалить квартиру старика, — грозно сверкнул единственным глазом Иосиф. — У меня не было времени хорошенько всё обдумать. Бегом отправил семью на дачу, а сам поехал к этому Семёну, пока тот не вернулся с работы — или где он там пропадал, не знаю.

— Не понимаю, — нахмурился Рауль, — зачем сначала снаряжать экспедицию, а затем мешать её членам вернуться?

— Думаю, этому уроду что-то нужно от Спрутова в тех пещерах.

— И по всей видимости, он этого ещё не нашёл, — заключил Рауль. — Я так понимаю, квартиру спалить получилось.

— Да, — буркнул Иосиф, — но не так гладко, как хотелось. Старик не вовремя вернулся домой, — он помолчал, затем продолжил: — Завязалась драка и так вышло… случайно… я не хотел, понимаешь?

Сыщик молча кивнул.

— Короче, я его головой о стол приложил, — выдохнул Иосиф. — Вокруг уже полыхало всё. Секунда — и старик оказался в огне. А затем… Затем и вовсе началась какая-то чертовщина. Только я ухватился за ручку двери, как почувствовал жжение в плече. Обернулся — а там этот дед, весь обугленный… до сих пор не пойму, как я остался жив.

— Хм, а как же ты вернулся домой, и как здесь оказалась Анна? — уточнил Рауль.

— Не знаю. Я потерял сознание, а очнулся в своей кровати. Похоже, меня накачали чем-то, по крайней мере, боли не было. Я то отключался, то снова приходил в себя. Позже пришёл Фредди. Он привёл твою подругу и велел дожидаться тебя.

— Зачем? — удивился Рауль. Но вдруг, осенённый внезапной догадкой, вскочил со стула.

Это ловушка! Видимо, горелому нужен планшет художника, за ним он и приходит в институт. Тварь заметает следы.

Сыщик достал телефон и набрал номер Григория. Бесстрастный женский голос сообщил, что абонент недоступен. Необходимо было предупредить старого друга об опасности, но и Анну бросить в квартире ублюдка Рауль не мог. Быстро взяв девушку на руки, он уже направился к выходу, как услышал оклик Йоси. В ладони одноглазого появился пистолет.

— Я не могу отпустить тебя так просто.

— Может, на сегодня достаточно смертей? — осторожно спросил Рауль, стараясь не делать резких движений.

— Одним больше, одним меньше, — серьёзно произнёс Иосиф. — У меня к тебе просьба: если выживешь, позаботься о моей семье, — с этими словами он приставил ствол к виску и спустил курок.

Не успел Рауль добежать до лифта, как внизу раздались выстрелы. Похоже, перестрелка произошла на парковке во внутреннем дворе. Сыщик остановился в смятении. Он должен помочь Грише, но и Анну в таком состоянии оставлять нельзя.

Неподалёку заскрипел замок. Рауль замер прислушиваясь. Третья дверь справа тихонько приоткрылась и из проёма показалась голова немолодой женщины. Не став дожидаться, пока страх у соседки Иосифа переборет любопытство, сыщик бросился к двери.

— Женщина, мне нужна ваша помощь, — крикнул он. — Здесь раненая.

— Что случилось? Я, кажется, слышала выстрелы, — поинтересовалась соседка, отступая вглубь квартиры.

Рауль успел подставить носок ботинка, не давая двери захлопнуться. Не обращая внимания на возражения хозяйки, он вошёл в квартиру и положил Анну на небольшой диванчик в коридоре.

— Послушайте, я сам из полиции, — ответил Рауль на угрозу хозяйки, вызвать наряд. — Моему напарнику внизу необходима помощь, и у меня нет времени всё объяснять.

— Но… — голос женщины дрогнул, когда она увидела в руке сыщика пистолет.

— Позаботьтесь о девушке, — твёрдо закончил разговор Рауль и вышел из квартиры.

За прошедшие несколько минут выстрелы не повторились. Это могло одинаково говорить как об успехе, так и о поражении Гриши в столкновении с горелым. Вспоминая схватку, произошедшую в кабинете Спрутова, Рауль не питал иллюзий. Кто бы ни прятался за личиной Фредди, он был крайне опасным противником, и не известно какие ещё фокусы прятал в своей истлевшей рванине.

В прошлый раз пули оказались бесполезны. Прямое столкновение так же не дало должного эффекта, но, похоже, старый добрый мордобой порядком разозлил горелого, а может, даже измотал.

Ну конечно! — Рауль стиснул зубы от внезапной догадки.

Тогда в институте Фредди не смог совладать с ним в рукопашной — вот почему он поджёг кабинет! Хотел забрать планшет с тела уже мёртвого сыщика… Если бы Рауль не выпрыгнул в окно… Осознание этого отрезвило. Враг не всесилен — его можно победить. Нужно лишь сменить тактику.

Спустившись, Рауль осторожно выглянул из подъезда. На первый взгляд во дворе ничего не изменилось — за исключением полыхающей будки охраны. В ней с трудом помещалось два человека, соответственно длительной перестрелки внутри произойти не могло. Скорее всего, Фредди устроил там ловушку, но она не сработала, и полицейские отступили.

Подъезд к дому находился в тихом переулке, одна сторона которого выходила на оживлённую улицу, другая вела вниз, к набережной. Вряд ли Гриша будет отступать туда, где могут пострадать люди, — значит, они двинулись к воде.

Сыщик вернулся в подъезд и схватил небольшой огнетушитель, дожидавшийся своего часа в маленьком ведёрке под скрученным рукавом противопожарной системы. Выйдя на улицу, Рауль внимательно осмотрелся. Он не ошибся, предположив, что каскад внутренних дворов жилого комплекса связан между собой. Если посмотреть на дома с коптера, они будут напоминать знак бесконечности: чтобы попасть с одного двора‑колодца в другой, достаточно пройти здание насквозь.

Всё оказалось ещё проще, чем он думал: между домами нашлась сквозная арка. На улице уже начиналась суета — из подъездов вокруг появлялись люди. Крикнув мужчине в форме охранника, чтобы вызывал пожарных, Рауль побежал дальше.

На набережную вела неприметная калитка, спрятавшаяся в торце крайнего дома комплекса. В десятке метров от неё, возле парапета над лежачим Григорием согнулась тощая фигура в лохмотьях. Одной рукой Фредди схватил полицейского за горло, а на ладони второй уже плясало оранжевое пламя. Немного поодаль виднелся распластавшийся на асфальте молодой водитель Гриши, то ли без сознания, то ли мёртвый.

Не мешкая, Рауль быстрым шагом подкрался к горелому и хладнокровно заехал огнетушителем ему по затылку. Раздался звук, напоминающий упавший на пол торт. Противник отлетел в сторону, но тут же развернулся, словно получил обидную оплеуху, а не удар тяжёлым предметом по голове. Привстав на корточки, он замер. Запах гари усилился.

Рауль не стал дожидаться, пока Фредди вновь провернёт свой фокус с пожаром. Выдернув защитную скобу из огнетушителя, он направил сопло на врага. Послышалось шипение — и в лицо горелому ударила белоснежная освежающая струя.

Наконец-то тварь завопила. Противная смесь разочарованного рыка животного и плача обиженного ребёнка живительным бальзамом растеклись внутри Рауля. Швырнув опустевший баллон в горелого, сыщик выхватил револьвер, но выстрелить не успел. Фредди отшатнулся от удара и, не удержавшись, перемахнул через парапет. Раздался плеск воды.

Рауль не поверил своим глазам. Подбежав к краю набережной, он выглянул за парапет. На месте, куда упал горелый, образовалась прорубь. Видимо, рядом находилась сливная труба или проходила какая‑нибудь нить отопления — другого объяснения, почему тело так легко удалось пробить лёд, сыщик не нашёл.

— Эй, Раф, я тут ещё живой, вообще-то, — позвал Григорий.

Рауль подошёл к бывшему напарнику.

— Ты ранен?

— Твой приятель хорошо меня отделал, но жить буду, — Гриша, корчась, приподнялся на локти и кивнул в сторону реки. — Смотрю, ты отправил ублюдка в плаванье.

Рауль не ответил. Он подбежал ко второму полицейскому и приложил два пальца к его горлу. Пульс есть — хорошо.

— Как там малой?

— Жив, — ответил Рауль, — А где врачи, что были с вами?

— К квартире погорельца отправились, — Григорий тяжело поднялся. — Надо бы помощь позвать, и парнишку в тепло отнести.

Словно услышав его просьбу, из калитки показался охранник. Рауль попросил его вызвать скорую.

— Он искал это, — протянул планшет подошедший Гриша. — Не хочешь мне ничего рассказать?

— Да если б я сам знал, — Рауль задумчиво посмотрел на устройство. — Что-то вокруг этой игрушки появляется слишком много трупов.

— А кто-то умер? Надеюсь не твоя симпатичная подружка.

— Иосиф застрелился, — сыщик взял под мышки напарника Гриши. — Бери за ноги. Аня без сознания, я оставил её у соседки. Надеюсь, она сообразила вызвать твоих коллег.

— Ну денёк… Никогда так весело не встречал Новый год. Аккуратней, там ступеньки.

— Признаться, я зашёл в тупик, — прокряхтел Рауль. — Что этот парень ест?

— Чебуреки любит… Эй, приятель, придержи-ка дверь! Слушай, Раф, может, всё-таки расскажешь, что это был за хрен копчёный, которого ты так вовремя определил в подводники?

— Так, давай здесь положим. Аккуратненько. Вот, хорошо, — Рауль присел на корточки. — Я встретился с ним в институте.

На этот раз Рауль выложил всё без утайки — от встречи с горелым до жуткой сцены в квартире Иосифа. Григорий слушал, не перебивая. Когда сыщик закончил, бывший напарник мрачно произнёс:

— Значит, у тебя больше не осталось свидетелей.

— Можно попробовать покопать в сторону личности, с которой связывался Семён Валерьянович до того, как… — Рауль замялся, подбирая слова, — как с ним случилось несчастье. Только там совсем нет зацепок.

— Да этот старый хрен сам стал ходячим несчастьем, — Григорий достал смартфон и задумчиво покрутил его в руках. — Но у меня тут одна мыслишка появилась.

— Ты что‑то нарыл? Так быстро? — оживился Рауль.

— А? Нет, — махнул рукой бывший напарник. — Про хакера ничего не знаю. Просто вспомнил: пока ехал сюда, листал новости — и попалась мне вот эта. — Он торжественно протянул смартфон.

Рауль вчитался. Через несколько минут его глаза расширились, и он удивлённо уставился на Григория:

— На ловца и зверь бежит…

Новелла третья: Логово Хроноса

Дежурство не задалось с самого начала. Мало того что Салкын поругался с женой накануне Нового года, так ещё из-за непогоды отменили все полёты. По ящику шли скучные передачи вперемежку с Советскими фильмами. Нет, комедии он, конечно, любил, как и большинство россиян, переступивших порог зрелости, но сейчас они скорее раздражали. По радио тоже ничего интересного — так что оставалось только сидеть да смотреть в унылое офисное окно, за которым бушевала метель, иногда сопровождаемая тоскливым завыванием ветра.

Салкын вздохнул, потёр виски. В голове навязчиво крутилась ссора с Зинкой: её обиженные глаза, резкие слова… Он тряхнул головой, отгоняя мысли.

Внезапно с очередным порывом вьюги затрещала рация.

— База, приём, — сквозь шипение эфира послышался голос Антона Геннадиевича Буханкина, начальника бюро путешествий «Кречет».

— На связи, — меланхолично ответил Салкын.

— У нас новый клиент, бегом к вертушке.

— Геннадич, тебя чего, ёж укусил? — удивлённый пилот даже подскочил на стуле. — Метель за окном, погода ж нелётная!

— Да ты прям гидрометцентр, — съязвил начальник. — Я в курсе, но здесь особый случай: просьба пришла сверху, а оттуда, как ты знаешь, любая просьба — приказ. В общем, так: в горах пропала археологическая экспедиция под руководством какого‑то питерского профессора. Есть точные координаты лагеря — Катунский хребет, район Денисовой пещеры. Сам знаешь — это одно из опаснейших плато, и сейчас там метель такой силы, что, похоже, накрыло весь хребет.

— Но холодный фронт идёт с севера через Онгудай, — возразил Салкын. — Сейчас он движется к нам, только потом отправится в сторону хребта.

— В том‑то и дело, — перебил Буханкин. — Метеостанции фиксируют аномальное падение давления, похоже на локальный циклон.

— А при чём тут мы? Пусть спасатели этим занимаются.

— Совсем телевизор не смотришь, да? — устало произнёс Антон Геннадиевич. — На Белухе сошла лавина. Накрыло целую группу альпинистов, а среди них, между прочим, есть известные личности, так что все спасатели и телевидение теперь там. Нам же поручили проверить экспедицию — возможно, они в безопасности, но проверить необходимо. Ладно, всё, — отрезал он, — собирайся, через час вылетаем.

Салкын провёл рукой по ёжику волос на голове и в нерешительности уставился на рацию. С одной стороны, полёты гораздо интереснее просиживания штанов в конторе. С другой — неоправданный риск.

Перед глазами вдруг всплыли лица студентов — напуганных, ждущих помощи.

Да, он тоже когда‑то был молодым и частенько попадал в переделки. Вспомнился случай в Пещере Паука. В тот день они с пацанами играли в спелеологов и маленький Салкын оказался не таким уж и маленьким, застряв в одном из каменных рукавов. Было действительно страшно, он до сих пор обходит пещеры стороной. Если бы не спасатели, наверняка бы так и сгнил там.

— Как там у десанта: «Никто кроме нас»?

От молчаливой рации ответа не последовало, и пилот, почесав подбородок, встал. Решено. Сегодня он сыграет с вьюгой в рулетку.

Салкын надел тёплый бомбер, нахлобучил на голову огромную меховую шапку и вышел на улицу. Ветер усиливался, бросая в лицо колючие снежинки. В такую погоду редко доводилось летать — это крайне опасно, особенно в горах.

Где‑то внутри ещё тлел азарт: вызов стихии, спасение людей, чувство собственной значимости. Но холодный расчёт говорил другое: это безумие. Ветер крепчал, видимость падала с каждой минутой — похоже, фронт добрался до них раньше прогноза.

«Что же за фрукт этот профессор, если Геннадич готов ради него рисковать техникой и экипажем? — пронеслось в голове. — Или и правда так печётся за молодёжь?»

Пилот поёжился — не столько от холода, сколько от сомнений. «Ребят, конечно, жалко, — мысленно продолжил он, — но даже спасатели ждут более‑менее лётную погоду, а мы‑то всего лишь туристов возим…»

Он глубоко вдохнул морозный воздух, выдохнул облачко пара и направился к стоящим неподалёку автомобилям.

Вертолётная площадка «Кречета» раскинулась бетонной плитой пятьдесят на пятьдесят метров, опоясанной по периметру светосигнальными лампами, чьи красные огни тускло мерцали в снежной пелене. Рядом возвышался ангар с примыкающими к нему хозяйственными постройками — их крыши уже покрывал толстый слой снега.

Офис, где недавно дежурил Салкын, находился в ста метрах вниз по дороге. Идти пешком в начинающуюся метель — то ещё удовольствие, особенно когда ветер бьёт прямо в лицо. Воспользоваться автомобилем в такой ситуации, казалось, велела сама природа. Пилот, недолго думая, запрыгнул в свою старенькую японку и с комфортом добрался до места назначения.

На стоянке, примыкающей к ангару, уже был припаркован внедорожник начальника. Сам же Антон Геннадьевич обнаружился на вертолётной площадке, бурно жестикулирующим рядом с тушей МИ‑8. Он что‑то объяснял стоящим рядом бортмеханику Димке и технику Михалычу.

Судя по отсутствию башмаков под колёсами вертолёта, а также защитных чехлов на двигателях и папке бортжурнала в руках у Димки, проходил процесс приёмки машины у Михалыча. Салкын поспешил к коллегам.

— А вот и командир, — протянул руку Димка.

Салкын ответил на рукопожатие, затем, коротко кивнув остальным, обратился к Антону Геннадьевичу:

— А где Толик?

— Его не удалось выцепить, — буркнул начальник, — как и Максима. Так что вторым пилотом буду я.

— Неудивительно, — хмыкнул Салкын. — Слушай, Геннадич, сам видишь: погода меняется слишком быстро — понятно, что никто не горит желанием лететь. Может, оно и не стоит того? Давай подождём, пока хоть немного прояснится.

Димка с Михалычем обменялись взглядами и одобрительно загудели, кивая в знак согласия.

— Салкын, ты меня знаешь уже чёрт знает сколько лет, — в голосе Антона Геннадьевича послышалась сталь. Он сделал шаг вперёд, глядя пилоту прямо в глаза. — Я никогда не подвергал лишнему риску ни тебя, ни кого‑либо ещё из нашей команды. Но сейчас это необходимо — и ты мне нужен, как никогда. Если мы не полетим, нас вообще могут закрыть.

— Всё так серьёзно? — нахмурился пилот, невольно потирая подбородок.

— Среди студентов — сынок какой‑то питерской шишки, — понизив голос, произнёс Буханкин. — Они не выходят на связь с момента прибытия. Папаша поднял шум на самом верху, а наш глава не придумал ничего лучше, чем попросить меня лично об услуге. Я не могу вас заставить, — начальник обвёл всех взглядом, задерживаясь на каждом. — Давайте хотя бы попробуем. Увидим, что лететь невозможно, — вернёмся обратно с чистой совестью.

Салкын помолчал, задумчиво постукивая пальцами по борту вертолёта.

— Не выходят на связь, говоришь, — наконец произнёс он, пожевав губу. — А кто такой этот профессор? Что за экспедиция вообще?

Антон Геннадьевич достал смартфон, пару секунд поколдовал над экраном и, открыв нужный файл, произнёс:

— Вениамин Сергеевич Спрутов, профессор археологии… — он бегло пробежался глазами по экрану смартфона. — Так, здесь ничего особенного… Бла‑бла‑бла… А, вот. Два дня назад он вместе с пятью студентами и сопровождающим из местных отправился в Денисову пещеру для проведения раскопок и прочих научных изысканий. До места добрались благополучно. Затем была отрывистая передача о надвигающейся непогоде — слова еле разобрали. И, как я уже говорил, после этого связь с группой установить не удалось до сих пор.

— Другими словами, — бортмеханик поднял голову к серому, затянутому тучами небу и указал глазами наверх, — метель разыгралась там с такой силой, что вывела из строя всю аппаратуру студентов? И теперь туда необходимо лететь нам?

— Именно, — подтвердил начальник. — Имеем, что имеем. Но выше нос! — Он попытался придать голосу бодрости. — Вполне возможно, ничего страшного не случилось. Связь могла пропасть по бытовым причинам: сели аккумуляторы, повредили оборудование… Всё же это простые студенты. — Антон Геннадьевич хлопнул Димку по плечу. — Продолжай приёмку. — Затем развернулся к Салкыну: — Готовься к полёту. Тянуть нет времени — метель нас ждать не будет.

Когда экипаж воздушного судна состоит из профессионалов, подготовка вертолёта превращается в рутину. Привычные проверки, отточенные движения коллег обычно успокаивали, вводили в своеобразный транс отработанных до автоматизма алгоритмов. Но не сегодня. Салкын видел, как Димка напряжённо перепроверял крепления, как Антон Геннадьевич слишком часто бросал взгляд на небо. Их можно понять — жизни экипажа зависят не только от мастерства пилота, но и от надёжности техники. Тем более в таких условиях.

Сосредоточившись, пилот ещё глубже погрузился в проверки, скрупулёзно сверяя показания со специальной картой, хотя знал её наизусть. Пальцы привычно бегали по панелям, глаза фиксировали каждый индикатор, мозг сопоставлял данные.

Загудел вспомогательный двигатель, и винты машины начали плавное вращение. Салкын словно вернулся в лётную школу — в тот день, когда он, зелёный юнец, впервые занял кресло второго пилота на настоящем вертолёте. Органы управления он знал назубок, налетав на тренажёре сотни часов. Но упражнения — это одно, а настоящий полёт — совсем другое.

В голове всплыли подробности того момента: лёгкий мандраж в руках, пульсирующие виски, горящая в груди эйфория — всё это исчезло, стоило лишь взяться за ручку управления. Остались только он и небо. И вот теперь то самое первое волнение вернулось спустя четверть века безупречной работы за штурвалом. Но в отличие от прошлого оно не пропадало, а всё больше разрасталось внутри, смешиваясь с тяжёлым предчувствием беды.

— Ветер северный, запускаю основной правый двигатель, — прозвучал в наушниках голос бортмеханика.

— Принято, — Голос Салкына прозвучал ровно, движения остались чёткими. Он — командир воздушного судна и просто обязан внушать экипажу уверенность.

Следом за правым Дмитрий запустил левый двигатель. Вертолёт оживал, быстро наливаясь силой.

— Взлёт, — скомандовал Салкын, плавно потянув на себя ручку шаг‑газа.

Под протяжное завывание ветра и тяжёлый грохот несущего винта стальная птица плавно оторвалась от земли. Поднявшись на пятнадцать метров, пилот, орудуя педалями, сориентировал вертолёт против ветра и в очередной раз проверил приборы контроля двигателя. Убедившись, что всё в порядке, он продолжил набирать высоту.

Через минуту взлётная площадка превратилась в крошечный макет на белом покрывале. Салкын бросил последний взгляд на едва различимые сквозь снежную круговерть огни площадки «Кречета» и взял курс на горы.

***

Горы Алтая прекрасны. Наверное, каждый так скажет про свою малую родину, но Салкын и вправду был влюблён в эти места. Искренне, без пафоса, всей душой. Родившись в небольшой деревушке, затерянной среди Мультинских озёр, он и не думал покидать свой небогатый край в отличии от большинства сверстников, рванувших в города за лучшей долей.

Каждый день горы манили, обещая рано или поздно раскрыть свои тайны. Величественные пики, покрытые вечными снегами, словно звали к себе. Как и бескрайнее небо. Молодому Салкыну хотелось оторваться от земных проблем, ощутить свободу птиц, дотянуться до солнца…

Конечно, повзрослев, он в полной мере прочувствовал всю прозаичность жизни, но тяги к небу не потерял. Напротив, она лишь крепла. Именно эта страсть и привела его в профессию. Каждый день, каждый вылет был не просто работой, это была встреча со старым другом.

В разговорах с туристами часто проскакивала мысль, что местные жители склонны не замечать красот своего региона. Якобы людям свойственен интерес лишь к достопримечательностям далёких городов, посещённых во время отпуска. Может быть, оно и так, но Салкын не относил себя к их числу. Он и за границу‑то ни разу не ездил. Зачем? Здесь, при каждом вылете ты и так попадаешь в сказку.

Разве есть что‑то более грандиозное, чем тянущиеся к небесам макушки каменных великанов? Разве способны неведомые дали затмить те великолепные холмы, что каждый сезон сменяют свои цветастые наряды, точно женщины на праздник? Весной — изумрудные долины, летом — буйство самоцветов, осенью — огненные рубины на ветвях, зимой — безмолвие бриллиантового одеяла.

Правильно говорят: невозможно описать красоту гор людям, ни разу в них не побывавшим. Да он и не пытался — просто любил свой край. И горы всегда отвечали взаимностью. Укрывали от бурь. Указывали путь. Возможно, поэтому он остался жив.

Придя в себя, Салкын первым делом помассировал виски, стараясь избавиться от назойливого писка аварийной системы. Это удалось не сразу — противный звук сверлом ввинчивался в мозг.

Разлепив глаза, он попытался разглядеть, что произошло, но разбушевавшаяся метель скрывала последствия аварии. Лишь густой чёрный дым, будто кто‑то жёг покрышки метрах в ста слева, говорил о месте крушения. Хотя, может, и ближе: с такой видимостью легко ошибиться.

Кряхтя, Салкын сделал глубокий вдох. Это удалось без проблем. Хорошо, значит, рёбра целы. Он попробовал пошевелить конечностями. Тоже в порядке. Удивительно! Похоже, кроме ушибов и ссадин, никаких повреждений больше не было. Ни одного перелома. Только в голове звенело, да в висках пульсировала тупая боль.

— Ди-и-м! — прокричал он в снежную завесу. — Анто-о-н!

Ответом был лишь протяжный вой ветра. Молчание давило. Нужно найти коллег как можно скорее. Вдруг им необходима помощь? Тогда дорога каждая секунда.

Закрываясь руками от бьющего в лицо снега, Салкын двинулся в сторону дыма. Ноги проваливались по колено, а такие мягкие в обычную погоду снежинки хлестали по щекам, точно иголки. Но пилот не сдавался. Если ему и удалось каким‑то чудом выжить, то и у остальных есть шанс.

Неожиданно снежные завесы разошлись, открывая картину с упавшим вертолётом. Точнее, того, что от него осталось. Салкын инстинктивно ещё раз ощупал себя, пытаясь побороть ощущение нереальности происходящего. Его машина превратилась даже не в груду металла, её просто разорвало, разметав осколки по поверхности плато. Невозможно было даже определить, к какой части фюзеляжа относится эта дымящаяся куча: это в равной степени могли быть как носовая, так и хвостовая части. Казалось невероятным, как при такой аварии ему удалось не только выжить, но и остаться целым.

Салкын, сотрясаясь от дрожи и холода, упал на колени. Спустя минуту, глубоко дыша и стараясь унять бешеный стук сердца, он сумел прийти в себя — насколько это возможно в сложившейся ситуации. Нужно было что‑то делать.

В случае катастрофы самое верное — оставаться на месте. Так спасателям легче всего будет найти пострадавших. Однако в свете последних событий эвакуацию ждать бесполезно, по крайней мере в ближайшее время. О том, чтобы найти что‑нибудь в остатках вертолёта, и думать не стоило. Скорее всего всё ценное либо сгорело, либо погребено под снегом. Салкыну было не до спасения имущества. Начинало темнеть, да и метель никуда не делась, так что оставаться посреди плато — чистое самоубийство.

Значит, необходимо укрыться возле скал, которые должны быть неподалёку. Если повезёт, среди них получится найти расселину или даже пещеру. Салкын сверился с ручным компасом, затем напряг зрение, всматриваясь в бело‑серую пелену. Так и есть. Вдали, в той стороне, куда они летели виднелась тёмная стена. Стало быть, они не добрались до места совсем немного. Определить расстояние до возвышенности в сложившихся условиях не представлялось возможным, оставалось надеяться только на удачу.

Идти было очень тяжело, сильно не хватало лыж или снегоступов. Выбившись из сил, Салкын остановился перевести дыхание и почувствовал лёгкую вибрацию под ногами. Что это? Землетрясение? Неожиданно. Конечно, в горах подземные толчки не редкость, но сейчас они совсем не к месту. Салкын усмехнулся про себя: «А когда это шутки стихии бывают к месту?»

Снег под ногами начал стремительно уменьшаться. Воодушевлённый Салкын форсировал шаг и вскоре оказался на голых камнях, слегка припорошённых снежной пылью. Невдалеке в отвесной скале показалось темное пятно. Вход в пещеру. Пурга тщетно пыталась скрыть вытянутое отверстие, пилот успел запомнить направление.

Вдруг сильный толчок снизу отправил его на землю. Мелькнула мысль, что под камнями кто-то есть, но Салкын быстро прогнал её. Плато состоит из сплошного гранита с метаморфическими сланцами, там просто физически никого не может быть. Выходит, опять землетрясение.

Толчок повторился. На этот раз, словно некто ударил кувалдой с обратной стороны земли прямо под лежащим Салкыном. Не веря в происходящее, пилот разметал под собой снег и обомлел. Лёд. Откуда здесь лёд?

Страшная догадка вспыхнула вместе с пониманием абсурдности ситуации — под ним озеро! Но в этом месте в принципе не могло быть никаких озёр. Однако вот оно, вполне настоящее. Вглядевшись в мутную толщу льда, Салкын заметил движение. Через мгновение до него дошёл весь ужас происходящего. Подо льдом кто‑то был.

Огромное нечто занимало всё видимое пространство. Хвосты? Змеи? Щупальца? Они кишели там внизу, переливаясь мертвенно‑бледными огоньками, точно состояли из миллионов светлячков. Салкын зажмурился. Открыв глаза, он увидел, что наваждение сменилось. Светящееся озеро пропало, под ладонями вновь была твёрдая поверхность. А вот на границе видимости цепочки его следов вырисовывался силуэт.

Через несколько секунд фигура обрела чёткость, и пилот понял, что это полярный медведь. Откуда он взялся в этих горах — совершенно неясно. Приглядевшись, Салкын осознал, что всё‑таки ошибся. Это был медведь, без сомнения. Только не полярный, а альбинос, раза в полтора крупнее человека. Среди грязной серебряной шерсти, свисающей неровными лохмотьями, виднелись частые проплешины, будто зверя поразил гигантский лишай. Самым же жутким оказался взгляд: без зрачков, того же цвета, что и огоньки в исчезнувшем озере.

«Что ж, — подумал Салкын, — если это галлюцинация от пережитого потрясения или какой‑то эффект разрежённой атмосферы, то выглядит она чертовски правдоподобно». В любом случае выяснять, происходит всё наяву или у него в голове, пилот не собирался. Бодро вскочив, он помчался к расселине.

Вход в пещеру оказался довольно узким. Салкын порадовался своей худобе — ещё немного, и можно было бы застрять, потеряв драгоценное время. «Хорошо, что медведь покрупнее меня, — пронеслось в голове. — Вряд ли такой туше удастся пролезть внутрь».

Разодрав куртку на плече, он всё же протиснулся сквозь расселину и тут же отошёл на несколько шагов, прижимаясь к стене. Пришлось подождать с минуту, пока зрение не привыкло к темноте. Пилот огляделся. Он оказался в просторном каменном коридоре. Идти вперёд не хотелось. Даже опытные спелеологи нет-нет, да и терялись в горных лабиринтах, чего уж говорить об остальных. Чтобы без снаряжения и не зная местности, выйти из подземелья необходимо обладать клубочком ниток Ариадны. Ну или быть самим Дедалом.

Шорох у входа помог принять решение. Салкын достал из нагрудного кармана брелок‑фонарик и быстрым шагом отправился в неизвестность.

«Самое страшное, — размышлял он, — если тоннели начнут ветвиться. В таком случае найти обратную дорогу будет крайне сложно». На память Салкын никогда не жаловался, но запомнить весь путь в темноте — задача из разряда фантастики. С другой стороны, это могло сбить медведя со следа, если тот вдруг проникнет внутрь. «Интересно, как косолапые ориентируются в темноте? Вдруг по запаху? Тогда разветвление коридора никак не поможет». Не забывая поглядывать назад, пилот упорно двигался дальше. «В конце концов, если дорог станет несколько, можно оставить какие‑нибудь метки», — решил он.

Вскоре пещера начала расширяться. Вопреки опасениям, коридор не размножался, а, наоборот, становился монолитнее, теряя трещины и неровности. Салкын вдруг понял, что стены обработаны вручную. Обретая форму окружности, словно здесь решили построить метро, тоннель начал углубляться. Идти стало легче. Через несколько минут дорога привела в ослепительной красоты зал.

Помещение представляло собой идеальную полусферу, испещрённую загадочными символами, которые непонятным образом светились в темноте бледно‑зелёным светом. Салкын понимал, что это какое‑то неизвестное ему природное явление, но всё равно почувствовал в животе первобытный страх.

Ровно посередине зала возвышался огромный, метра четыре в высоту, сталагмит в форме вытянутого черепа. Его основание было окружено углублением, напоминающим небольшой бассейн, который давно позабыл, что такое вода. Всё выглядело настолько нереальным, что Салкын даже ущипнул себя: вдруг это просто сон?

Нет, не сон. И как люди без машин и современных инструментов вообще могли построить такое? Или… это были и вовсе не люди? Какие‑нибудь иные, ещё не открытые жители подземелий…

Погружённый в мысли, Салкын не заметил, как сзади, беззвучно ступая по каменному полу, крался медведь.

Спину обожгло внезапной болью. Удар оказался настолько силён, что пилот, не успев осознать, что происходит, пролетел несколько метров и с грохотом рухнул в пустой бассейн, попутно обрушив край стены. Сознание не улетучилось, но белые мухи активно закружились перед глазами. Салкын тряхнул головой, приходя в себя, и мгновенно перекатился вправо. Вовремя!

Медведь, почти по‑человечески встав на задние лапы, молниеносно сократил расстояние и с яростным рыком обрушился на то место, где только что лежал пилот. Теперь зверь напоминал гориллу, неистово колотящую кулаками по камням.

Не помня себя от страха, Салкын вскарабкался на макушку гигантского черепа быстрее, чем его МИ‑8 взлетает на форсаже. Странная горилла тут же успокоилась, вновь став медведем. Посмотрев на человека пустым, безжизненным взглядом, существо опустило голову и неторопливо начало кружить вокруг сталагмита, держась у края бассейна. Казалось, зверь позабыл о нём, преследуя какие‑то свои неведомые цели. Но пилот чувствовал, что стоит только ему спуститься, как атака возобновится с новой силой.

Салкын затравленно огляделся. Бледное свечение символов давало скудный свет, но его хватило, чтобы осознать: он в ловушке. Даже если удастся добраться до выхода быстрее медведя, в метель шанс выжить невелик. Руки дрожали от усталости. В бессилии пилот поднял голову и заметил то, что не открылось при первом обзоре зала. В центре купола, прямо над головой, зияло отверстие.

Обхватив ногами продолговатую макушку черепа, Салкын вытянулся во весь рост и сумел ухватиться за край отверстия. Несколько тяжёлых секунд ушло на подтягивание — и вот он уже очутился на дне древнего колодца с рустованными стенами.

Отдышавшись, Салкын прислушался. Совсем рядом послышался тихий всплеск воды. Похоже, за кладкой скрывался подземный водоём. Пилот провёл рукой по стене и почувствовал под пальцами влажную плесень. «Нужен свет», — подумал он. Здесь не было светящихся символов, как в нижнем зале, а фонарик он выронил во время нападения. Пришлось воспользоваться смартфоном. Вытянув руку, Салкын посветил вверх.

Глубина колодца оказалась небольшой — если подпрыгнуть, можно зацепиться за оголовок. Это была хорошая новость. А вот игра теней на своде насторожила. Этот танец говорил, что за стенкой есть вода, и судя по отражаемой ряби, довольно много.

Салкыну всегда тяжело давались упражнения на турнике, но сейчас нужно было оценить размер водоёма. Возможно, там обнаружится подземная река, и тогда, двигаясь вдоль неё, можно будет найти выход. Конечно, он понимал всю абсурдность своих размышлений. Горные реки давно замёрзли, а в пещерах они чаще всего замурованы в камень. Но надежда, как известно, умирает последней.

Ожидания не оправдались. Подтянувшись, Салкын осветил новый зал и понял, что попал в очередную ловушку. Водное зеркало под ним простиралось так далеко, насколько хватало яркости смартфона, а дальше — хоть глаз выколи, ничего не разглядеть. Ни единого шанса понять, где находится край этого озера. Может, берег в нескольких метрах от границы видимости, а может — в сотнях. В любом случае лезть в ледяную воду он не собирался.

Пилот уже хотел спрыгнуть обратно, как вдруг взгляд зацепился за какое‑то движение.

Что-то тёмное, извиваясь, точно щупальца осьминога, поднималось со дна. Оно быстро разрасталось и уже через десяток секунд, заполнило под водой всё пространство, освещённое смартфоном. Пилот дёрнул рукой — луч света скользнул в сторону. Щупальца тут же отреагировали и, сместившись, вновь заполнили круг света.

«Интересное явление», — подумал Салкын. Он ещё немного понаблюдал, играя с неизвестностью, словно с котом, и заметил новую странность. Вдоль извивающихся отростков стали зажигаться огоньки. Точки, быстро наливаясь светом, превращались в уже таких знакомых мертвенно‑бледных светлячков.

Пилот заворожённо смотрел, как сверкающие ленты, разрастаясь, преодолевали границу, очерченную сиянием смартфона. Тьма вокруг быстро отступала. Озеро оказалось огромным, просто гигантским. Все первоначальные домыслы и планы утонули в этих водах безвозвратно — отсюда нет выхода.

Оцепенение прошло не сразу. Отпустив пальцы, Салкын соскользнул на дно колодца. В смартфоне больше не было надобности — загадочного света хватало с лихвой. Послышалось плескание волн. Не веря своим ушам, пилот прислушался. Так и есть — вода стучит о камни, и каждый удар становится сильнее.

«Эта штука пытается выбраться», — осенила страшная догадка. И в подтверждение мыслям на голову сразу же обрушился целый водопад. Не успев опомниться, Салкын очутился под водой. Он задёргался, пытаясь плыть, но колодец был слишком узок — руки не расставить. К тому же его почти сразу резко потянуло вниз. Отверстие на дне сыграло роль слива, точно в гигантской ванной. Выплюнув человека в зал, оно принялось низвергать потоки воды вдогонку, пытаясь достать ускользнувшую жертву.

Салкын шарахнулся бедром о макушку каменного черепа и мешком рухнул на дно бассейна. Корчась от боли, он вспомнил о медведе, но тот, видимо, не любил воду и ждал более спокойного момента для нападения.

Неожиданно грохот воды начал стихать, а затем и вовсе смолк. Пилот, барахтаясь, почувствовал опору за спиной, перестал дёргаться и, тяжело дыша, открыл глаза.

Оказалось, что он сидит, прислонившись к сталагмиту, а бассейн, окружающий череп, зловеще сияет зеленоватыми оттенками. Салкын испугался, вспомнив увиденные наверху щупальца, но, приглядевшись, понял, что вода здесь светится по другой причине. Это были крошечные фосфоресцирующие точки, напоминающие планктон, живущий на поверхности океана.

Справа зашуршало. Салкын резко повернулся и вздрогнул. Тело сковало страхом, ноги перестали слушаться и он упал обратно в воду. Медведь никуда не делся. Странный зверь застыл у края бассейна, и только глаза, лишённые зрачков, неотрывно следили за каждым движением пилота.

Не отрывая взгляда от чудовища, Салкын начал медленно отползать назад. Упираясь ногами и спиной в каменное дно, он постепенно отдалялся, пока наконец не упёрся в противоположную стенку бассейна. Медведь не двинулся с места. Его немигающий взгляд не отрывался лица от человека.

Неизвестно, сколько ещё бы продолжалась эта игра в гляделки, если б не ожил телефон Салкына. Он и забыл, что установил сигнал, отсчитывающий каждый час ударом электронного колокола. Казалось, с момента катастрофы прошла вечность, а получается — не больше часа. Тихий в обычной жизни звук прокатился среди сводов пещеры, точно удар в храмовую звонницу, заставив вздрогнуть и медведя, и человека.

Косолапый тут же сорвался с места, решив серьёзно взяться за постоянно ускользающую от него жертву. Одним прыжком он пересёк половину расстояния, отделявшего его от человека. Салкын, не желая быть съеденным, вскочил на ноги, стремясь вновь укрыться на черепе. Однако этого не потребовалось. Приземлившись в центре бассейна, медведь вдруг истошно завизжал, точно волк, угодивший в капкан. Рухнув на брюхо, он неистово замолотил лапами по воде.

Пилот никогда раньше не встречал медведей, боящихся воды. Впрочем, скачущих, будто горилла, — тоже. Решив, что наблюдать необычное зрелище лучше с безопасного расстояния, он, не обращая внимания на барахтающегося зверя, выскочил из бассейна и побежал в направлении выхода. Удары лап внезапно стихли, сменившись тихим хрипом. Салкын, не выдержав, обернулся.

Раньше на крепость своих нервов ему жаловаться не приходилось. Работа на вертолёте предполагала аварийные ситуации, в которых необходимо оказывать первую помощь, так что ни крови, ни ран пилот не боялся. Однако, увидев произошедшее, Салкын отвернулся, едва сдерживая рвотные позывы. Некогда грозный зверь быстро растворялся в воде, точно тело жертвы маньяка в ванне с кислотой. Подумать только — он и сам недавно купался там…

Хрипы умолкли. Салкын с отвращением посмотрел на кипящую воду вокруг кровавого месива, бывшего недавно медведем. Клубы фосфоресцирующего дыма поднимались кверху и начали скапливаться под сводами зала, скрывая за собой светящиеся символы. В нос ударил резкий запах жжёной шерсти.

Сам не понимая зачем, пилот достал телефон и сделал несколько фотографий. Затем, выудив плоскую походную фляжку, с которой никогда не расставался, вылил драгоценный бальзам на каменный пол. Закрыв рукавом нос от едкого дыма, он побежал в сторону бассейна. Труп уже почти растворился, но Салкын всё равно побоялся к нему приближаться, поэтому подобрался к воде с противоположного края. Быстро наполнив фляжку светящейся жидкостью, он, уже не сдерживаясь, рванул к выходу.

«С доказательствами будет легче поверить в реальность происходящего… — подумал он. — В первую очередь себе самому». Хотя в то, что отсюда удастся выбраться живым, верилось с трудом.

Вскоре коридор утратил искусственные очертания, вернувшись к своей естественной форме, образовавшейся за миллионы лет геологических процессов. Салкын остановился возле расселины, ведущей наружу. Необходимо было согреться и высушить одежду, иначе даже в пещере он скоро околеет, не говоря уже о продуваемом всеми ветрами плато.

Зажигалка у пилота имелась, а вот хвороста, как и любого другого вида топлива, не было. Можно, конечно, попробовать сжечь что‑нибудь из одежды, но если это и удастся, ткань сгорит очень быстро. Неэффективно. Вряд ли таким образом получится высохнуть и согреться. Оставалось выйти наружу и поискать там. На пути сюда, от вертолёта, ему встречалась парочка кустарников — значит, шанс найти дрова был. А если не получится, стоит попытаться добраться до места крушения, может там ещё не всё сгорело.

Салкын посмотрел на тёмную полосу узкого прохода. Свои рассуждения он оценивал как отчаянные, однако ничего дельного в голову больше не лезло. В конце концов, за прошедший час он успел несколько раз попрощаться с жизнью — авось и здесь повезёт. Зубы у пилота уже заходились в танце, не попадая друг на друга, а пальцы потеряли чувствительность. Собравшись с духом, он всё же протиснулся в трещину.

Первое, что бросилось в глаза, — свет. Когда Салкын попал в пещеру, уже темнело, и сейчас никак не могло сиять солнце. Однако, несмотря на метель, дневное светило было на месте и спать явно не собиралось.

Также чужеродным показался воздух. Он оставался по‑прежнему холодным и свежим, вот только не горным. В нём не чувствовалась разрежённости — скорее наоборот, воздух был плотным, тяжёлым, солёным.

Салкын вдохнул полной грудью. Так и есть — солёный. Сквозь падающий снег ветер донёс звуки далёких волн. Пилот обернулся и ахнул: вход в пещеру распологался не в основании скалы, а в небольшом моренном холме.

— Что за хрень здесь творится? — ничего не понимая, Салкын попятился.

Вместо ответа до ушей донёсся гул мотора. Он узнал его сразу — снегоход. Шум нарастал, приближаясь с подветренной стороны. Это удача — докричаться будет легче. Обрадованный пилот залез на морену и что есть мочи заорал.

Через несколько секунд из‑за снежной пелены прямо к подножию холма выскочил военный, облачённый в маскхалат, с автоматом Калашникова за спиной. Сразу за ним появились ещё двое.

— Кто такой? — крикнул прибывший первым.

— Меня зовут Салкын Келебердинов, — стуча зубами, ответил пилот. — Наш вертолёт потерпел крушение, мне чудом удалось выжить.

— Вертолёт? — задумчиво повторил военный. — На территории Островного полёты гражданских запрещены.

— Островной? — в свою очередь удивился Салкын. — Где это?

— Товарищ сержант, — обратился парень, стоявший ближе всех к пилоту, — смотрите, он весь мокрый и продрог совсем, бредит, небось.

— И правда, — прищурился сержант. — Ты чего, в озеро провалился, что ли?

Салкын покивал головой. Ему уже было всё равно, кто что подумает, лишь бы отвезли в тёплое место.

— Ладно, в части разберёмся, кто этот перец. Усиков, грузи его к себе, — приказал сержант.

Последнее, что запомнил Салкын перед тем, как отправиться в страну грёз, — рёв мотора. Это был рёв надежды на спасение. И одновременно — рёв неизвестности, ждущей впереди.

Новелла четвертая: Слезы Орфея

Вот и всё. Приехали.

Сквозь метель проступал силуэт разбитого внедорожника. Николай пригляделся — и окончательно скис. Он влетел в огромный «Мерседес» представительского класса, последнюю модель. В паутине трещин на лобовом стекле старенькой «десятки» этот монстр казался механическим пауком, поджидающим жертву. Теперь точно конец.

Минорные ноты и так звучали всё чаще: сперва ушла жена, затем выгнали с работы. Как оказалось, супругу увёл его же начальник — директор филармонии. А теперь вот это. Белые клавиши, похоже, надолго покинули рояль судьбы несчастного пианиста. Николай ещё раз бросил взгляд на помятого представителя немецкого автопрома и увидел там отражение собственной души — такая же испорченная красота.

Хозяин иномарки, шириной штанов не уступавший объёму своего авто, по всей видимости, сколотил капитал не совсем честным путём. Иначе Николай не мог объяснить тот мудрёный жаргон, что обрушился молотом на его гудящую голову. Из всей тирады музыкант не понял и четверти сказанного. Впрочем, чтобы предсказать дальнейшие события, слова были не нужны. Раскрасневшееся лицо мужчины, грозный тон и бурная жестикуляция пухлых рук ясно давали понять: «Парень, тебе конец». И если не остудить этот кипящий чайник, виновник аварии рискует получить к разбитой машине ещё и разбитое лицо.

— Я всё верну, — жалобно пропел Николай, борясь с помятой дверью своих «Жигулей». Спустя пару секунд ему всё же удалось выбраться наружу. Разъярённый мужчина будто этого и ждал. Огромный, словно паровоз, он двинулся вперёд, исторгая проклятия.

— Успокойтесь, гражданин, — поднял руки Николай. — Мы же в центре Мурманска, здесь повсюду камеры.

Он попятился назад, но грозные обещания мужика немедленно затолкать все городские камеры куда поглубже прервал неожиданный вой сирены. Следом за противным звуком из‑за угла соседнего здания выскочил полицейский автомобиль. Радостно переливаясь в тон гирляндам, украшавшим улицу, машина стражей дорожного порядка остановилась прямо между участниками аварии.

Водительская дверь распахнулась, выпуская на заснеженную улицу брата‑близнеца владельца «Мерседеса» — по крайней мере, так показалось Николаю: настолько они были похожи.

Обладатель полосатого жезла власти буднично поздоровался с пострадавшим и, недолго с ним пошептавшись, направился к виновнику аварии.

— Что же вы, дорогой товарищ, не соблюдаете правила? — произнёс полицейский полным скорби голосом. — Мало того что уничтожили автомобиль очень влиятельного человека — это ещё куда ни шло, но вот сорвать важные переговоры… — Он сделал многозначительную паузу. — К сожалению, ваша страховка вряд ли покроет ущерб, не говоря уже о репутации этого человека. — Жезл сотрудника указал в сторону успокоившегося мужчины. — А репутация, знаете ли, в высших кругах значит очень многое, едва ли не всё.

Николай пробормотал что‑то невразумительное, и полицейский участливо покивал головой.

— Ну‑ну, гражданин, не отчаивайтесь. Всегда есть решение, и в нашем случае вполне подойдёт денежная компенсация.

— О какой сумме идёт речь?

Защитник репутации важных персон внимательно посмотрел на скучающего в стороне мужчину и, прикинув что‑то в уме, назвал шестизначное число. Надежда, было зародившаяся в душе Николая, тут же отчалила восвояси, даже не помахав на прощание рукой.

— Мне… мне не собрать такую сумму и за десять лет, — дрожащим голосом сообщил Николай.

— Зачем же так отчаиваться? — полицейский подбадривающе похлопал его по плечу. — У вас наверняка есть квартира в собственности. Ведь есть же?

Музыкант неуверенно кивнул, чувствуя, как грудь сжимает ледяная цепь. Стало трудно дышать.

— Спокойнее, гражданин, — страж порядка слегка встряхнул обмякшего Николая. — Не нужно так волноваться, вы не останетесь на улице. Сейчас мы поедем к адвокату Валерия Владимировича и оформим сделку купли‑продажи. Там же подберём для вас новое жильё. Социальное. Конечно, не так комфортабельно, зато сможете начать, так сказать, жизнь сначала. Разве не здорово?

Странный полицейский проводил свежеиспечённого должника к своему автомобилю и бережно усадил внутрь. Николай не сопротивлялся. Словно в трансе он наблюдал, как похожие на два пузатых самовара мужчины попрощались, а затем тот, что в форме, плюхнулся на водительское кресло рядом с ним. Машина тронулась, оставляя в объятиях снегопада место аварии, скучающего Валерия Владимировича и несбывшиеся надежды Николая.

Предновогодний Мурманск оказался на удивление пустым. Ещё вчера здесь было не протолкнуться: люди рыскали по магазинам в поисках подарков, а сейчас… Николай всмотрелся в метель. Видимо, во всём виновата пурга, напавшая на город утром. Ему казалось странным, что жители севера боятся непогоды, хотя, справедливости ради, он и сам не мог припомнить, когда в последний раз видел такой снегопад. Наверное, по новостям сегодня опять объявят очередной рекорд.

Заиграл телефон. «Реквием» Моцарта, установленный на незнакомых абонентов, музыкант узнал сразу и нервно покосился на полицейского.

— Что? — удивлённо спросил тот.

— Можно я отвечу на звонок? — робко поинтересовался Николай.

Полицейский окинул его странным взглядом.

— Конечно. Только помните об ответственности, гражданин, любое сказанное слово может быть использовано против вас.

— Я буду аккуратен, — пообещал музыкант и, достав старенький мобильник, приложил его к уху. — Алло.

— Похоже, ты влип в серьёзную историю, — голос в трубке звучал механически, неестественно, словно ржавый фонограф после столетнего бездействия.

— Эмм… — замялся Николай. — Мы знакомы?

На том конце послышался смех — скрипучий, будто несмазанное колесо.

— Будем считать, я твой ангел‑хранитель.

Николай повернул голову к водителю. Тот сосредоточенно вёл машину сквозь улицы, скрытые молочной пеленой. Казалось, он ориентируется, полагаясь на какое-то внутреннее чутьё, так как видимость за стёклами упала почти до нуля. В то же время музыкант был уверен, что слух полицейского полностью обращён к нему, и стоит сболтнуть лишнего, как это не останется без внимания.

— Я знаю, как тебе помочь в сложившейся ситуации, — уверенно заявил голос.

— Да? — только и смог выжать из себя Николай.

— Ты до сих пор думаешь, что находишься в полицейской машине? — спросил голос. — Включи мозги — они же у тебя есть. Это мошенники.

— Не знаю… не уверен.

— Хватит притворяться идиотом. Этот клоун проверил твои документы? Страховку? Он вообще представился?

Николай помотал головой, стряхивая пыль с мозгов, и вдруг осознал, что действия полицейского и правда, мягко говоря, странноваты. Удивительно, как он мог повестись на столь топорную схему.

— Ты не единственный, — словно прочитав его мысли, продолжил голос. — Обстановка, угроза, стресс — ничего необычного. В такой ситуации большинство людей поступает иррационально. Но хватит психологии, пора выбираться из этой ловушки.

— Предлагаешь сменить ре‑минор на си‑мажор? — задумчиво произнёс музыкант. Водитель удивлённо вскинул брови, но вмешиваться не стал.

— Именно, — подтвердил голос. — Выполняй мои указания в точности — и останешься жив. Просто так уйти тебе не дадут.

Следуя инструкциям своего таинственного доброжелателя, Николай дождался очередного светофора. Всё произошло в точности, как предсказал голос. Лжеполицейский начал притормаживать и в этот момент музыкант резко дёрнул ручник. Практически одновременно с этим он вцепился в руль и со всей силы крутанул его на себя.

Получилось. Машина ушла в занос, развернувшись водительской стороной по ходу движения. Через секунду резкий толчок и громкий хруст известили о неудачной стыковке ряженого автомобиля с впереди стоящим грузовиком.

Столкновение вышло несильным, но вполне достаточным для срабатывания подушки безопасности. И так уж вышло — правда, Николай был уверен, что его таинственный спаситель это знал заранее, — в их автомобиле оказалась только одна подушка безопасности, как раз со стороны водителя. В мгновение ока всё переменилось: мошенник остался заблокированным в своём кресле, а музыкант, точно герой боевика, спокойно вышел на улицу.

Голова кружилась от хлынувшего в кровь адреналина. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя, Николай встретился с вопросительным взглядом водителя грузовика.

— Вы в порядке? — спросил мужчина.

Ответить музыкант не успел: заблокированная грузовиком дверь, подушка безопасности и внушительная комплекция мошенника могли лишь ненадолго задержать его. Из разбитого автомобиля, кряхтя и безостановочно ругаясь, уже показалась пунцовая голова. Николай не стал дожидаться появления остальных частей тела и бросился бежать.

Словно в трансе он бродил по пустынным улицам, то сворачивая в угрюмые переулки, то вновь возвращаясь на дорогу. Миновал сквер, чей‑то памятник, здание, похожее на сельский клуб. Николай не сразу заметил, что попал в свой район, а когда осознал это, очень удивился. Он, словно птица, следуя внутреннему компасу, безошибочно нашёл дорогу к родному гнезду.

Хотя нет. Уже нет. Прошло всего две недели, как пришлось съехать. Конечно, доля в квартире у Николая была, но после десяти лет прожитых вместе… он не мог там находиться. Смотреть на Иру — такую родную и в то же время такую чужую. Видеть её взгляд, чувствовать, как между ними выросла ледяная стена.

Николай поёжился. Одежда не спасала. Казалось, холод уже проник сквозь кожу, плоть и кости и теперь беспощадно вгрызается в душу. Он вдруг отчётливо понял, что настало время поговорить с женой. Серьёзно и окончательно. Пришло время всё решить — и если уж сулит развод, свою часть жилплощади он обязательно заберёт. Поправив грязное пальто, музыкант решительно направился к подъезду.

Современный мир изменил общество до неузнаваемости: мобильные телефоны, интернет, видеозвонки, беспилотные автомобили… Только старые подъезды мурманских пятиэтажек остались в первозданном виде. Такими же, как и двадцать лет назад: обшарпанные стены, бетонные ступени да старенький лифт, жалобно скрипящий на свою тяжёлую жизнь.

Среди неестественной тишины подъезда, заигравший телефон показался оркестром.

— Ты думаешь укрыться у жены — хорошая идея? — прозвучал знакомый механический голос.

Николай замер у лифта.

— Как ты узнал? Ты что, следишь за мной?

— Конечно, — легко согласился незнакомец. — Ты нужен для одного важного дела, и в моих интересах не дать тебе увязнуть в критической ситуации.

— Чего? — возмутился музыкант. — Ты ненормальный? Мы даже не знакомы… или знакомы? Кто ты такой?

— Кто я — совершенно неважно, — ответил голос, не меняя интонации. — Важно, что мы можем помочь друг другу. Если хочешь, зови меня мистер Икс. Не слишком пафосно? Впрочем, плевать, мы теряем время. Те двое произошедшее так просто не оставят. Первое, что они сделают, — пробьют номера твоей машины, узнают адрес. Угадай, к кому они наведаются в первую очередь?

— Ира… — ахнул Николай. — Она в опасности!

— Слушай меня, и с ней ничего не случится, — спокойно произнёс мистер Икс.

— Почему я? — Николай присел на корточки. — Я простой пианист и в жизни не сделал никому ничего плохого.

— У меня довольно ограниченный выбор, приходится работать с тем, что есть. Но если тебе станет легче, то в каждом из людей существует скрытый потенциал, и на данный момент ты единственный, кто может справиться с моим заданием. Так что это судьба.

— По‑моему, ты перегибаешь, — выдохнул Николай. — Просто скажи, что тебе надо?

— Другой разговор, — одобрил голос. — Мне необходимо устранить одного человека.

Николай рассмеялся. Громко, зло, неестественно. Выплёскивая всю ненависть к себе, своей слабости и доверчивости. Смеялся, пока не скрутило живот. До слёз, до потери достоинства. Наконец, вытерев глаза рукавом, он вернул телефон к уху:

— Мистер Икс, я что, по‑твоему, похож на киллера?

Желания продолжать общение с сумасшедшим у музыканта не было. Отключив телефон, он тяжело поднялся. Спустя пару безуспешных попыток его трясущийся палец всё же попал в кнопку вызова лифта. Через минуту пластиковая кабина покорно доставила его на десятый этаж.

На звонок никто не ответил. Николай было подумал, что жена вышла в магазин, как обнаружил немного приоткрытую створку двери. Толкнув её, он вошёл внутрь.

Темно. Как назло, ещё и лампа на лестничной площадке не работала. Может быть, Икс прав — и те бандиты уже ждут его за дверью? Холодок пробежал по спине. Предчувствуя неладное, Николай нащупал выключатель.

Вспыхнувший свет открыл страшную картину: Ира лежала на животе в огромной луже крови. Потухший взгляд, порванный на плече халат, застывшая навечно вытянутая рука, поцарапанный паркет… В голове мелькнула мысль: «Она пыталась ползти».

Николая замутило. Он больше не мог сдерживать настойчивые позывы желудка. Казалось, время застыло, выворачивая наизнанку всё его существо. Когда внутри ничего не осталось, слёзы отступили, возвращая музыканта в трагическую реальность.

Достав мобильный телефон, он пополз к выходу, пытаясь набрать номер службы спасения. Но вместо голоса оператора услышал Икса:

— Они добрались до неё первыми.

— Как? — сквозь слёзы выдавил Николай.

— Не знаю, да это и неважно, — спокойно ответила трубка.

— Что значит неважно?! Ты вообще человек или как? Это из‑за тебя всё происходит! — голос Николая сорвался на крик.

— Нет, это был твой выбор. Вспомни: я предложил помощь, ты её принял. Отныне правила игры нельзя изменить. Запомни главное — ставки растут с каждой минутой. Эти люди так просто не остановятся.

— Что же теперь делать? — прошептал музыкант, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

— Выполни мою просьбу, и я помогу избавиться ото всех проблем.

Николай тихо завыл, точно побитый пёс. Лёжа на полу возле двери, он дёргал себя за волосы, содрогаясь в беззвучных конвульсиях. Этот безмолвный плач закончился лишь тогда, когда эмоции полностью покинули его организм, а лицо застыло стальной маской.

Музыкант поднялся на ноги, спокойно отряхнулся и, точно робот, приложил телефон к уху:

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь.

Икс не стал раскрывать детали своего чёрного замысла, лишь указал на место, где находится нужный человек — Салкын. Имя показалось Николаю странным, хотя, учитывая его скудный круг общения, это неудивительно.

Ещё более странным показалось местонахождение искомого. Будущему «киллеру» предстояло перехватить свою жертву в Островном. Точнее, даже не в самом городке — для допуска в который необходимо оформлять пропуск, — а на борту «Клавдии Еланской», парома, курсирующего между Мурманском и Островным.

Задача усложнялась отсутствием билетов на судно. В этом Николай быстро убедился, прибыв на морской вокзал. Он терпеливо выслушал насмешливую реплику кассира о гражданах, так неожиданно возжелавших попасть куда‑то под Новый год, и, не зная, что делать дальше, направился в зал ожидания.

Впрочем, тут же позвонивший Икс сообщил, что на борт парома можно попасть в качестве нелегального пассажира. Для этого достаточно использовать практически всесильную магию современности — деньги. На резонный вопрос не обладающего скрытыми богатствами музыканта: «Где можно разжиться средствами за одну ночь?» — голос лишь приказал двигаться к докам.

Портовые доки всегда представлялись Николаю чем‑то вроде средневековых районов для бедняков, где пьяные матросы, точно муравьи, выгружали огромные тюки и коробки из недр кораблей и разносили их по пропахшим рыбой складам. Вокруг непременно должны были бродить дамы лёгкого поведения, предлагая свои поношенные тела, а в прибрежных забегаловках дешёвое спиртное лилось рекой под нехитрые мотивы местного репертуара.

Оказавшись на территории морского порта, он даже немного разочаровался. Нагромождение массивных зданий окружали строения поменьше. Среди этого торжества бетона и стали, словно техногенный лес, возвышались опутанные тросами стрелы кранов, к основаниям которых тянулись ленты железной дороги. Неожиданно запахло печёной картошкой. Николай невольно подумал, что всё это больше похоже на какой‑то завод, чем на порт из его воображения.

Не понимая, что ему следует делать, он прошёлся вдоль ближайшего здания, сложенного из кирпича цвета знамени Победы. Возвели строение, скорее всего, ещё во времена Союза, впрочем, поддержанием внешнего вида, судя по всему, последний раз занимались тогда же. Музыканту захотелось рассмотреть изнутри этот памятник ушедшей эпохи. Он обнаружил свежую цепочку чьих‑то следов, скрывающуюся за углом здания, и решил последовать за их владельцем.

За поворотом обнаружилась металлическая дверь, возле которой следы обрывались. Легко поддавшись нажиму руки, она издала настолько мерзкий скрип, что любая сигнализация удавилась бы от зависти.

Внутри было темно. Николай пощёлкал выключателем на стене, но свет гореть не пожелал. «Видимо, чужакам здесь не рады», — заключил он, уже решив вернуться на улицу, как вдруг в глубине строения раздался скрип досок.

— Есть тут кто? — тихо спросил Николай.

Ответом была тишина. Он засомневался, стоит ли повторно испытывать судьбу, но, немного помявшись, всё же решил обследовать помещение. Включив подсветку экрана на мобильном телефоне, он двинулся внутрь.

Расследование не затянулось надолго. Через десяток шагов в бледном мерцании экрана появилось тело мёртвого мужчины. Труп распластался на полу с перерезанным горлом. Судя по растущей луже крови, бедолагу убили совсем недавно, а значит, тот, кто это сделал, должен быть где‑то рядом. Вспомнился загадочный скрип. Музыкант, пытаясь удержать телефон в трясущихся руках, принялся водить им по сторонам, разгоняя тьму.

Внезапно раздался звонок. Телефон выскользнул из потной ладони и попытался скрыться за ближайшей коробкой. Николай, испуганно вскрикнув, бросился змеёй на пол и ловко поймал беглеца.

— Расслабься, убийцы здесь нет, — раздался голос Икса в трубке.

— Откуда ты знаешь? Я слышал чьи‑то шаги, — прошипел музыкант.

— Этот парень уже далеко. Я проследил за ним при помощи камер.

— Боже, да кто ты такой?

— Сейчас не до этого. Ну‑ка, возьми себя в руки! Подумаешь, дохлый сторож.

— С чего ты взял, что это сторож?

— Я знал, что здесь случится убийство, и, подгадав время, привёл тебя сюда. У этого человека есть деньги, а тебе нужно попасть на корабль — всё просто.

— Просто? Я что, здесь с целью грабежа? — опешил Николай, брезгливо посмотрев на труп.

— Послушай, — в голосе Икса послышалась усталость, — деньги ему больше не нужны. Так или иначе они у кого‑нибудь осядут — почему бы не у тебя?

— Ты его знал?

В трубке послышался вздох.

— Разве это важно?

— Я не сдвинусь с места, пока не узнаю правду, — упёрся музыкант.

— Ну раз так, — печальным тоном проговорил Икс, — этот человек — твой предшественник. Он отказался выполнять мою просьбу, и вот результат. Я не смог ему помочь.

В глазах Николая потемнело. Лёгким стало не хватать воздуха, и он, тяжело дыша, опустился на пол рядом с трупом. Из телефона продолжал доноситься голос, но разобрать слова уже не получалось.

Сколько прошло времени — вечность или одно мгновение, — пока сознание не прояснилось, Николай так и не понял. Приложив трубку к уху, он спросил:

— Скажи честно, меня ждёт та же участь?

— Если будешь выполнять мои указания, то останешься жив, — пообещал Икс.

— Мне нужно залезть в карман к мертвецу? — дрожащим голосом уточнил Николай.

— Нет, поднимайся и вернись к входу. Если оттуда посмотреть направо, то в паре шагов ты увидишь дверь, ведущую в комнатку охраны — тебе туда. Внизу под столом сейф, он открыт. Возьми оттуда зарплату и премиальные дохляка — этого должно хватить.

Денег и вправду оказалось достаточно. Николай, точно заведённая кукла, механически стал претворять план Икса в жизнь. Следуя строгим инструкциям, он связался с нечистым на руку моряком, представившись Андреем. Мужчина даже не удивился, и они легко договорились о койке на «Клавдии Еланской». Паром отправлялся в полдень следующего дня. Моряк, представившийся Валерой, велел явиться на борт пораньше утром, желательно не позднее пяти, чтобы не привлекать лишнего внимания. Музыкант молча согласился.

Позвонил Икс и предложил переждать ночь в каморке охраны уже знакомого здания. Николай не возражал, чувствуя, что больше не способен испытывать эмоций. Никаких. Вернувшись в советский раритет, невольно ставший мавзолеем, он не спеша спрятал труп в дальнем углу здания за большими ящиками. Затем переоделся в форму охранника, позаимствовав её из мешка с грязным бельём — видимо, бедолага работал здесь вахтой. Одежда оказалась затёртой и на два размера больше, но в целом сносной, не считая запаха давно немытого тела. Уставший музыкант растянулся на раскладушке, безразлично уставившись в потолок.

Трещины на рассохшейся штукатурке ожили. Они начали расползаться во все стороны, удлиняясь и извиваясь, точно змеи. Заплетались в немыслимые узлы, лопались гнойными нарывами и разбрызгивали во все стороны чёрные кляксы. Постепенно линии сливались в очертания, очертания наливались чёткостью. Сквозь побелку на него смотрело лицо. Он узнал его — Ира. Бледная, холодная. Такой он оставил её лежать на полу.

Потолок ожил. Родное и в то же время чуждое жуткое лицо, корчась, подалось вперёд, словно некто вдавил кукольную голову в ящик с глиной. Оно улыбнулось ему, оголяя акульи зубы, и закричало. Николай не мог пошевелиться. Он так и пролежал всю ночь, не сомкнув глаз, слушая бесконечный вой призрака.

С рассветом видения исчезли. Музыкант быстро пересёк сонные склады, радуясь утихшей пурге, и вскоре расположился в небольшом четырёхместном кубрике на нижней палубе «Клавдии Еланской». Соседом оказался только Валера, что полностью устраивало Николая. Моряк был молчалив, ничего о себе не рассказывал, но и с расспросами не лез. Лишь раз, уходя на вахту, он поинтересовался, не нужно ли что‑нибудь гостю, и, получив просьбу раздобыть спиртного, хмыкнув, удалился.

Алкоголь помог забыться. Напившись, Николай провалился в безмолвную тьму, и ужасы минувших суток, наконец, отступили. Он не знал, сколько спал, но когда открыл глаза, почувствовал, что паром не движется. Выпитое накануне дало о себе знать барабанным боем в голове. Однако музыкант готов был пойти на такие жертвы, лишь бы не видеть больше страшного лица.

Дверь в каюту открылась, и вошёл Валера.

— Тебя по ящику показывали, — с ходу заявил он, присев на койку напротив.

— Меня? — голос Николая предательски дрогнул. — Нет, ты что‑то путаешь. Я же рассказывал, что еду на встречу с другом. Просто не успел оформить пропуск, поэтому буду ждать его на пароме. Как я могу оказаться в телевизоре?

— Ну да, ну да, — протянул матрос. — Ты в курсе, что паром отбывает, — он взглянул на часы, — через пять минут? Пассажиры уже все на борту.

— Как отбывает? — воскликнул Николай. — Мне нужно найти его!

— Кого — его? — подозрительно сощурился Валера.

— Не твоё дело, — огрызнулся музыкант и встал, давая понять, что разговор окончен.

— Так не пойдёт, — моряк перегородил ему дорогу. Хоть Валера и был ниже ростом, тяжёлая ноша покорителя морей и океанов оставила на нём свой отпечаток в виде крепких мускулов и дублёной кожи. Простому музыканту такого противника не одолеть.

— Слушай, ты тоже нечист на руку, раз согласился меня везти. Может, договоримся? — с надеждой произнёс Николай.

Валера молча посмотрел ему в глаза и после непродолжительной паузы назвал сумму.

— Хорошо, я согласен. Как только вернёмся в Мурманск, сразу же тебе заплачу, — Николай постарался принять свой самый дружелюбный тон.

— Убей его! — раздался громогласный голос Икса.

«Неужели телефон всё время был на вызове?» — пронеслось в голове у Николая.

— Чего ты сказал? — Валера левой рукой схватил музыканта за шиворот.

— Это не я, это телефон!

— Какой телефон, ты что, бредишь?

Сотни раз он видел, как герои боевиков долго и нещадно молотят друг друга, словно в жестоком, но красивом танце. Однако сейчас никакой красоты не вышло. Как и танца.

Валера двинулся резко — без предупреждения, без угрозы, без лишних слов. Его тяжёлый кулак врезался в челюсть Николая сбоку. Раздался смачный, хлюпающий звук — и музыкант отлетел на тумбочку у переборки. Бок обожгло.

Удар пришёлся точно в рёбра, и на мгновение дыхание перехватило.

Музыкант зашипел, борясь с пульсирующей болью. В ушах зазвенело, мир на долю секунды поплыл цветными пятнами. Он прижал ладонь к челюсти — та горела, будто по ней прошлись утюгом.

Николай попытался опереться на край койки, но пальцы соскользнули.

— Ты что, совсем с ума сошёл? — прохрипел он, пытаясь выиграть время.

Но ответа не последовало. Валера сделал шаг вперёд, занося руку для нового удара.

Музыкант инстинктивно поводил руками по сторонам. Пальцы наткнулись на что‑то тяжёлое, угловатое. Будильник. Старый механический будильник с металлическим корпусом.

Без лишних раздумий Николай схватил его и, собрав остатки сил, метнул в противника. Металл звякнул о лоб, раздался короткий удивлённый вскрик — и грохот падающего тела.

Николай замер, тяжело дыша. В висках стучала кровь, руки тряслись. Он медленно поднялся и шагнул к поверженному противнику, стараясь унять дрожь.

Валера лежал не двигаясь. Музыкант присел рядом, осторожно потрогал пульс на шее. Ничего.

Он отдёрнул руку, будто обжёгшись. Взгляд упал на будильник, валявшийся рядом. На нём была кровь.

В горле встал ком. Николай сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Он только что убил человека. Одним случайным броском. Мир вокруг вдруг стал каким-то тихим, нереальным.

Его стошнило. Стало легче. Глубоко дыша, он отполз в дальний угол каюты, бормоча: «Убийца, убийца, убийца…»

— Убийца, убийца! — передразнил его Икс. — Хватит ныть, иди и закончи дело.

— Нет! Ты не заставишь!

В ответ из трубки раздался зловещий хохот. Тьма резко окутала каюту. Перегородки затрещали и, ломаясь, принялись сжиматься комком вокруг музыканта. Растеряв остатки храбрости, он вскочил и бросился в коридор. Хотелось скорее выбраться из этой удушающей железной коробки наружу.

Поднявшись на палубу, он подбежал к фальшборту и глубоко вдохнул свежий северный воздух. В глазах прояснилось.

— Вам плохо?

Николай обернулся. На него тревожно смотрел невысокий мужчина с восточными раскосыми глазами.

— Всё в порядке, просто немного укачало, — выдавил из себя музыкант.

— Понимаю. Я сам хоть и летаю всю жизнь, но так и не привык к качке на воде, — мужчина встал рядом, облокотившись о фальшборт. — А ведь мы ещё даже не отправились в путь. — Он протянул руку. — Салкын.

— Нет! — вскрикнул Николай, отпрыгнув от собеседника, как ошпаренный. В его руках внезапно появился нож. — Это ты. Ты!

— Парень, успокойся, ты явно не в себе, — мягко проговорил Салкын, медленно отступая к жилой надстройке.

— Не в себе, — словно под гипнозом повторил Николай. — Откуда у меня нож? — Он посмотрел на полоску стали в своих руках. Обычный кухонный инструмент, похожий был в наборе, который он когда‑то дарил жене.

Внезапно музыкант остолбенел от страшной догадки: это тот самый нож. И на его лезвии остались следы запёкшейся крови. В ушах раздался крик. Наполненный болью предсмертный крик Иры. Нож заплясал в руках и, выскользнув из ослабевших пальцев, глухо стукнулся об палубу.

— Я сейчас вызову помощь, ты только держись, слышишь? — подал голос Салкын, отойдя на безопасное расстояние.

— Мне уже никто не поможет, — мёртвым голосом произнёс Николай. Достав мобильный телефон, он зло посмотрел на него: — Я знаю, как это остановить.

Из трубки раздался нечеловеческий вой, словно ад, прорвав ткань реальности, заполнил землю криками грешников. Николай размахнулся и швырнул телефон в Салкына, затем, мгновенно развернувшись, бросился за борт.

— Человек за бортом! — закричал Салкын, хотя со всех сторон и так уже просачивались люди.

Вскоре на палубе стало не протолкнуться. Послышалось хлюпанье воды — видимо, кинули спасательный круг. В гомоне голосов можно было различить что‑то про шлюпку и поиски.

— Вы в порядке, он вас не поранил? — поинтересовался кто‑то из членов экипажа.

— Со мной всё хорошо, спасибо, — Салкын задумался. — Этот парень… Он вёл себя как‑то странно. Не угрожал и не пытался напасть. Больше похоже, что он до смерти чем‑то напуган.

— Неудивительно, — хмыкнул моряк. — Его разыскивает весь Мурманск.

— Весь Мурманск? — удивился Салкын.

— Ага. Устроил несколько аварий, убил собственную жену, затем пытался скрыться в портовых складах, где зарезал охранника.

— А что он делал на пароме?

— Да шут его знает. Капитан поднял всех по тревоге — говорят, внизу нашли убитого моториста.

Собеседника Салкына окликнули, и он, извинившись, отправился к своим коллегам. Пилот хотел было двинуться за ним, чтобы предложить помощь, как вдруг увидел валявшийся на палубе небольшой предмет. Это был телефон — тот самый, что метнул в него незнакомец.

Салкын сделал шаг, чтобы поднять трубку, но его опередил один из матросов.

— Это вещь того человека, — пилот указал рукой на то место, откуда прыгнул незнакомец.

— Я передам это капитану, не беспокойтесь, — заверил матрос.

Салкын проводил его взглядом. Парень почти растворился среди толпы, когда телефон зазвонил. Матрос остановился, задумчиво посмотрел на мигающую трубку… и ответил.

Новелла пятая: Код Ктулху

Ужасная песня. Нет, Володя, конечно, не приверженец какого‑то определённого направления в музыке — скорее наоборот, всеядный меломан. Но то, что играло в плейлисте кафешки, заслуживало самых негативных эпитетов. Он уже собрался попросить администратора поменять репертуар, как на телефоне прозвенело сообщение. Анна ответила. Предлагает встретиться.

Удивительно, ещё сутки назад молодой журналист, не колеблясь, согласился бы на встречу, а сейчас застыл в задумчивости, изображая статую античного философа. Слишком много проблем принесло интервью с телепортировавшимся пилотом. Сперва Михалыч — старый хрыч — отстранил его от работы, затем товарищ следователь, видимо от скуки, полдня мариновал в отделении. Естественно, отпустил: что взять с чокнутого журналиста, усердно ищущего на Земле пришельцев, правительственные заговоры и прочих йети? К навешиваемым штампам Володя уже успел привыкнуть за свою сравнительно недолгую карьеру в жёлтой прессе, а вот к путешествию в полицию — нет. Что же от него хотел в итоге следователь, он так и не понял, но возвращаться в тускло освещённый кабинет желанием больше не горел. К тому же он действительно ничего не знал сверх рассказанного Салкыном.

Не успел Володя прийти в себя от нахлынувшего негатива, как с ним связалась внучка профессора Спрутова. Того самого, кого летел спасать Салкын. Она сообщила, что владеет важной информацией и им необходимо встретиться лично. Сейчас.

Очень хотелось ответить отказом или вообще не отвечать. Просто пойти домой и смыть горячим душем все тревоги, сомнения и проклятый запах сигарет следователя. Только тогда бы он не смог называться настоящим журналистом — тем, кто, пробивая лбом двери, идёт до конца ради того, чтобы рассказать людям правду. Воодушевившись этой пафосной мыслью, Володя взял телефон и набрал сообщение. Ответ не заставил себя долго ждать: Анна прислала адрес. Недалеко отсюда. Ну вот, шаг сделан — осталось надеяться, что к истине, а не в очередную трясину лжи.

Выход из кафе с безвкусной музыкой смотрел на оживлённый проспект. Парковочных мест не было, и Володе пришлось поставить машину в тихом дворе соседнего здания. Журналист поёжился. Идти недалеко, но для метели, не стихающей второй день, его тощее пальто выглядело скорее насмешкой, чем одеждой, способной сохранять тепло. Конечно, можно было перед выходом натянуть на себя лишний свитер, вот только зачем? Обычно дорога до машины не занимает много времени, а бродить пешком Володя не любил. Если передвигаться исключительно так, как задумано матушкой‑природой, можно упустить где‑нибудь сенсацию и потом завидовать более успешным коллегам. Здесь журналист покривил душой — в своей рубрике он был монополистом. Михалычу ещё придётся попотеть, подыскивая замену.

Выйдя на улицу, Володя поскакал по сугробам, согреваясь мыслями о небесных карах для коммунальщиков. Он почти допрыгал до своего «коня» из металла и пластика, как дорогу преградили пятеро. Молодые — не старше двадцати, — они, нагло улыбаясь, обступили журналиста. Парни были как на подбор: все в чёрном, ботинки на высоченной платформе и так увешаны цепями, что Кентервильское привидение удавилось бы от зависти. Особенно привлекали внимание гигантские перстни, опоясывающие чуть ли не каждый палец. Краем глаза Володя заметил, что их тематика — сплошные черепа да дьявольские морды.

— Ты перешёл дорогу могущественным силам, — заявил парень с серёжкой в носу, как у молодого бычка.

— Ребят, вы меня, видимо, с кем‑то перепутали, — произнёс Володя, спрятав правую руку в карман, а левую подняв в примирительном жесте.

— Нет, ты именно тот, кто нам нужен, — зловеще прошипел обладатель серёжки, и в его руке блеснул нож.

Дело принимало серьёзный оборот. Такой откровенной агрессии от представителей субкультур Володя раньше не встречал, а обретать столь «ценные» знания на личном опыте у него совершенно не было желания. Выхватив спрятанный в кармане перцовый баллончик, он, не мешкая, направил струю в лицо ближайшему противнику. Тот взвыл, зашатался и, схватившись за глаза, отступил под прикрытие банды.

Володя мгновенно развернулся и бросился бежать. Побег — не трусость, в этом он был уверен. Трусость — это когда пятеро на одного. Почему-то в голову пришла мысль, что последние полгода он посещал спортзал не для того чтоб растопить сердце инструкторши Снежаны, а ради вот этого конкретного момента.

Преследователи довольно быстро выдохлись и на хвосте осталось лишь двое неформалов. Впереди вырос бетонный забор. Володя, словно олимпийский чемпион, скрещённый с буддийским монахом, легко перелетел через препятствие — и тут же нос к носу столкнулся с угрожающе раскрытой пастью собаки. Раздался грозный рык. Сзади послышались шлепки приземлившихся преследователей, а следом — их удивлённый вздох. Рычание усилилось.

Насколько помнил Володя, в противостоянии с животными главное — не делать резких движений. Именно это правило и нарушили неформалы: заорав, они бросились бежать. Одновременно с ними сорвался с места и пёс.

Не прошло и нескольких секунд, как один из парней оказался на земле с разодранными штанами на заднице. Пёс, недолго думая, переключился с филейной части на мельтешащие конечности негодяя и намертво вцепился парню в руку. Бедолага тут же завопил от боли. В это время его товарищ, видимо решив, что благородством сыт не будешь, уже во все ноги улепётывал от зубастого противника. Не успел Володя моргнуть, как парень скрылся за углом.

Очень хотелось последовать примеру беглеца, но страдальческие вопли укушенного в итоге смягчили сердце журналиста. Он достал баллончик и, прицелившись, выпустил струю перца прямо в нос псу. Тот взвизгнул, отпрыгнул, поджал хвост и, оскорблённо завывая, ускакал прочь.

Запыхавшийся Володя, стараясь дышать ровно, приблизился к поверженному противнику. Наклонившись, он попытался осмотреть рану, но парень испуганно выставил перед собой здоровую руку.

— Да не бойся ты, я только посмотрю.

— Ты это… спасибо тебе, если б не ты… даже и не знаю, — залепетал парень.

— Укус вроде неглубокий, больше куртку порвал. Скажи спасибо, что сейчас зима, а то последствия могли бы быть намного хуже.

— Спасибо, — послушно сказал парень.

— Но всё равно сделай прививку от бешенства, мало ли, — Володя присел на корточки и попытался поймать взгляд парня, но тот упорно продолжал рассматривать грязный снег под собой. — Тебя как звать‑то?

— Макс.

— И чем же я вам так не угодил, Макс?

Парень сперва замялся, а затем его прорвало:

— Да я был против с самого начала, но Рудик сказал, что получил послание от Вельзевула, и если мы не выполним его приказ, то все наши желания обернутся против нас.

— Какие ещё желания? — не понял Володя.

— Ну, я PlayStation новый хотел, Саня вон Машку закадрить, а Рудик… — парень оглянулся и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжил почти шёпотом, — Рудик адскую силу получить хотел.

— Дружище, так ты из этих… из сатанистов, что ли?

Парень насупился.

— Да ладно тебе, не переживай. Каждый выбирает страдания по душе, но я бы на твоём месте бросил это дело. На приставку вполне себе курьером можно заработать, — Володя добродушно улыбнулся. — Ты вон как лихо бегаешь.

Лицо Макса расслабилось.

— Да я и сам… просто повода не было.

Теперь есть, — посерьёзнел Володя. — А Рудик — это тот, с серёжкой в носу?

— Он самый, — бывший сатанист кивнул. — Ты не подумай ничего такого, мы никого убивать не собирались, даже калечить не хотели. Так, слегка поколотить.

— Ну спасибо, успокоил. А чего этому вашему Вельзевулу вдруг вздумалось наподдать мне тумаков? Я вроде тёмным силам дорогу не переходил.

— Бес его знает, — парень с невинным видом пожал плечами. — Говорю ж, он с Рудиком связался, мы его послания не слышали.

— А Рудик, значит, подробности вам не выложил? — Володя задумчиво потёр подбородок.

— Как же не выложил? — возмутился Макс. — Очень даже выложил. Мы, по‑твоему, что, шавки какие, за ним бегать? У нас полное доверие, — он потупился, — было…

— И‑и? — подтолкнул его Володя.

— Чего и? Не помню я, пьяный был, — огрызнулся парень. — Говорил, что надо какого‑то узкоглазого пилота достать, но у нас ничего не вышло. Этот китаец…

— Алтаец, — поправил его Володя, догадавшись, о ком идёт речь.

— Да, пофиг. Короче, этот алтаец оказался недоступен.

— Это как? — удивился Володя. Последний раз, когда они общались с Салкыном, тот был в полном порядке и собирался ехать домой ближайшим поездом.

— Да загребли его. Менты или военные, хрен их разберёт, а может, и бандосы какие. Их тоже Вельзевул нанял, только не поделили там чего-то или условия изменились, я подробностей не знаю. Короче отказались они этого алтайца выдавать.

— И вам, получается, не выдали, — хмыкнул Володя.

— Да мы особо не пытались, — принялся оправдываться Макс. — Потолкались у квартиры, пошумели, да и поехали дальше пиво пить. Вельзевул разозлился сперва, но потом сказал, что отправит туда своего демона, а для нас есть другое задание. Назвал адрес, прислал фото и велел помешать тебе встретиться с какой‑то девкой.

— С каждой минутой всё интереснее, — глядя сквозь парня, пробормотал Володя. — Да, братец, ты бы лучше мозгов вместо приставки попросил, — Володя взял парня за здоровую руку и помог подняться. — Так по какому адресу, говоришь, прячут алтайца?

— А ты заяву на меня писать не будешь?

— А ты обещаешь завязать со всей этой дьявольщиной? — Володя грозно посмотрел на парня.

— Так я это… уже… больше не буду, честное слово, — забормотал Макс.

— Молодец! — журналист хлопнул его по плечу. — И я не буду. Гони адрес и свободен.

Получается, не всё так просто, как его пытался убедить следователь. Салкын действительно замешан в каких‑то странных делах — иначе зачем похищать его и прятать на окраине города? Интересно, кто же всё‑таки решился на такую дерзкую акцию? Скорее всего, криминальные структуры — не верилось, что полиция на такое способна. Да ещё и профессорская внучка… Кажется, запахло жареной сенсацией.

Журналист принюхался. Пахло и правда чем‑то жареным. Только не сенсацией, а пластиком. Опять сопляки помойку подожгли.

Володя развернулся, ища взглядом дым, но нашёл только странного мужика, стоящего в метре от него. Высокий, худой, завёрнутый в старомодный плащ и широкополую шляпу, он напомнил образ сыщика из нуарных детективов прошлого. Лицо незнакомца было обмотано шарфом, и через узкую щель, оставленную для глаз, не получалось разглядеть ни единой детали. Казалось, оттуда глядит сама тьма.

— Слушай, приятель, ты б перестал подкрадываться к людям в таком виде — у кого‑то ведь могут и нервы сдать.

— Фля-я-яжка, — прошипел незнакомец, точно простуженная змея.

— Сорян, бро, если хочешь опохмелиться, то это не ко мне, — усмехнулся Володя. Он собрался обойти странного бомжа, но план нарушил сильный удар в грудь. Мир закрутился, небо и земля поменялись местами, а в глазах заплясали разноцветные снежинки. Журналист попытался вдохнуть, но почему‑то это простое действие оказалось невозможно выполнить. Через мгновение Володя понял, что лежит на земле, а ладони незнакомца сомкнулись на его шее.

Сознание уже почти покинуло тело, и в этот момент хватка немного ослабла. Лёгкие обожгло кашлем.

— Где-е-е фля-я-яжка? — вновь проскрежетал незнакомец.

— Я не понимаю, о чём ты! — прохрипел Володя.

Он забарахтался, пытаясь освободиться, но получилось только сорвать шарф с лица душителя. Строго говоря, лица там не было — вместо него оказалось лишь обгорелое месиво плоти, покрытое струпьями и трещинами. Руки незнакомца снова сомкнулись, и воздух опять перестал поступать в лёгкие. Мир словно угодил в ванну с киселём. Движения стали плавными, медленными, тягучими. Где‑то на границе слышимости донеслось шипение про фляжку, затем — рёв мотора. Тело сотрясло от резкого толчка, и давление на шею исчезло.

Точно в замедленной съёмке перед глазами промелькнули колёсная ось, кардан, бензобак, вновь ось — и, наконец, небо.

Снежинки. Он лежал и смотрел на этот волшебный танец морозных фей. Володя уже и забыл, что такое радоваться таким простым вещам, как возможности дышать, видеть, чувствовать. Над ним склонились двое.

— Что с ним? — тревожно спросила девушка своего спутника. Красивая. Нет, не так — очень красивая. Прекрасный ангел, спустившийся с небес, чтобы забрать его душу… или, наоборот, вернуть её обратно.

— Живой вроде, — немолодой, крепкий мужчина с пробивающейся на угольной щетине сединой пощёлкал пальцами перед глазами Володи. — Идти можешь?

Володя хотел ответить, что через минуту будет готов пробежать стометровку, но закашлялся и выдал лишь невнятный хрип.

— Нужно торопиться, — со страхом в голосе произнесла девушка, беспокойно оглядываясь.

— Придётся нести, — мужчина схватил его за грудки и немного оторвал от земли, видимо, намереваясь просунуть руку под спину и закинуть на плечо. Журналист решил не сопротивляться: вставать не хотелось, да и мужик явно здоровый — не запыхается.

Но как только Володя приподнял голову, чтобы под неё можно было просунуть ладонь, он увидел то, что сразу наполнило его организм энергией. Существо без лица медленно двигалось в их сторону. Шляпа слетела, явив миру обтянутую горелой кожей лысину, сплошь покрытую кровавыми струпьями.

Не задавая лишних вопросов, Володя вскочил и бросился к спасительному автомобилю. Двое неизвестных, надо отдать им должное, быстро сориентировались — через мгновение вся троица уже была внутри старенького УАЗика.

Машина взревела, внизу что‑то лязгнуло, потом засвистело — и многотонная груда железа двинулась вперёд. Мужик с каким‑то маниакальным наслаждением направил машину прямо на безликого.

Володя никогда раньше не видел, как летают люди. Правда, он не был до конца уверен, что сбитое ими существо — человек, однако улетело оно красиво и далеко, точно весило килограмм двадцать. Водитель не стал дожидаться результата наезда и, резко развернув УАЗик, помчался в обратном направлении.

— Дери меня пришельцы всей галактики, это что за хренотень такая? — заорал Володя.

— Мы зовём его Фредди, — мужчина резко крутанул руль, и журналист, не удержавшись, впечатался в стекло боковой двери. — Я думал, что разобрался с ним в Питере, но, видимо, ошибся.

— В Питере? — удивлённо переспросил Володя, потирая ушибленный нос.

— Ой, мы же не представились, — подала голос девушка. — Меня зовут Анна Спрутова — мы с вами общались по телефону. А это, — она указала рукой на водителя, — дядя Рауль… Ну, то есть просто Рауль. Он не любит, когда я называю его дядей.

— А я было подумал, что ты назовёшься Сарой Коннор, — Володя кивнул на Рауля, но, видя недоумение на лице девушки, скис. — А, впрочем, неважно. Как вы нашли меня?

— Случайно, — ответил Рауль. — Аня смотрела в окно и увидела, как ты решил побить рекорд по прыжкам в высоту.

— Это было грандиозно, — подтвердила девушка.

— Поняв, что помощь тебе не помешает, — продолжил Рауль, — мы бросились на улицу. — Мужчина сделал паузу. — Вот только никак не ожидали здесь встретить Фредди. Пришлось действовать по наитию.

— Получилось весьма эффективно, — Володя потрогал свою шею. Было больно — скорее всего, под воротником сейчас красуется большой кровоподтёк. — Если бы вы опоздали хоть на минуту…

— Не будем о грустном, — перебила его Анна. — Давайте лучше подумаем, что делать дальше.

— В номер возвращаться опасно, — сказал Рауль и, встретившись глазами в салонном зеркале с Володей, добавил: — К тебе тоже ехать не стоит. Раз Фредди нашёл тебя здесь, то наверняка и там подкараулит.

— Э‑мм, а кто такой этот ваш Фредди? Никогда не встречал ребят, способных самостоятельно подняться после тесного знакомства с тачкой. Дважды.

— Мы не знаем, — ответил Рауль.

— Прикольно. А чего ему от меня надо, вы, наверно, тоже не знаете?

— Это всё как‑то связано с исчезновением профессора Спрутова, — Рауль вновь сильно крутанул руль, и Володя испугался, что старенький УАЗик может перевернуться, не выдержав таких гоночных манёвров.

— Эй, бро, давай потише на поворотах. Думаю, не стоит привлекать внимание наших гайцов.

— Ты прав. И железные нервы ржавеют.

— Серьёзно? А по тебе не скажешь, — Володя посмотрел на свои трясущиеся руки. — Про профессора этот пень меня не спрашивал, только выпить хотел.

— Выпить? — Анна удивлённо повернула голову.

— Ну да, — подтвердил Володя. — Видимо, пересохло в горле, вот и решил пропустить стаканчик перед допросом.

Девушка тревожно посмотрела на водителя. Рауль лишь дёрнул плечом:

— При гипоксии возможны галлюцинации. Наверно, Фредди слишком сильно придушил парня.

— Сам ты глюк, — обиделся журналист. — Фляжку он просил какую‑то.

Володя с пафосом начал рассказ о встрече со странным мужиком и его маниакальном желании заполучить какую‑то фляжку. Затем перешёл к эпизоду с сатанистами, которые, одурманенные идеями мнимого Вельзевула, решили преподать ему урок хороших манер. С долей самоиронии описал, как случайно выведал, где держат пилота, и как чуть не стал ужином для местной собаки — «но, к счастью, баллончик оказался быстрее». Анна смеялась, качала головой и то и дело повторяла: «Невероятно!» Почувствовав поддержку, Володя воодушевился и перешёл к кульминации — своему интервью с пилотом.

Рауль тут же перебил его, и от журналиста не укрылся недовольный взгляд девушки в сторону водителя.

— Про твою статью мы в курсе. Собственно, благодаря ей я и вышел на тебя, — он пожевал губу. — Слишком много совпадений. Прежде чем мы проведём долгую и обстоятельную беседу, советую всё же где‑нибудь укрыться. У тебя есть варианты? — Вопрос явно был адресован Володе.

Он немного подумал и предложил:

— Мне в голову приходит только поехать к Алексу.

— Ему можно доверять?

— Конечно, мы со школы дружим, — горячо заверил Володя. — К тому же он на «ты» с компами и постоянно снабжает меня секретной инфой для статей.

— Ну что ж, показывай дорогу.

Весь маршрут Володя не умолкал, щедро окучивая благоприятную почву в виде ушей Ани. Казалось, к тому моменту, когда Рауль затормозил во дворе серой пятиэтажки, девушка была в курсе всех событий и сплетен города. Журналист не мог остановиться — сам не понимая почему, — и было немного жаль, что поездка закончилась так быстро.

Рауль первым покинул машину, велев им сидеть на месте.

— Это твой родственник? — кивнул Володя на пустое водительское кресло.

Девушка покачала головой.

Как оказалось, Рауль — частный сыщик, к которому Аня обратилась после пропажи дедушки. Он когда‑то давно помогал профессору. Столкнувшись с полным нежеланием полиции искать Вениамина Сергеевича, девушка обратилась к старому знакомому. И не зря: если бы не Рауль, неизвестно, чем бы закончилась её встреча с «горелым».

Дверь машины неожиданно распахнулась, оборвав разговор. В проёме появилась голова сыщика. Рауль строго посмотрел на застывших Володю и Анну и коротко бросил:

— Вокруг дома тихо, вылезайте.

Спустя несколько минут они оказались на третьем этаже, где у двери Алексея их встретила антивандальная камера с микрофоном. Володя нажал на звонок.

— Не нравится мне это, — Аня с тревогой посмотрела на номер этажа, где какой‑то шутник маркером дописал перед тройкой единицу. — И этаж подозрительный.

— Да ты суеверная, оказывается, — усмехнулся Володя и взял девушку за руку. — Не бойся, мы тебя в обиду не дадим.

Рауль с сомнением посмотрел на обоих.

— Вы кто такие?! — прогремел грозный голос из динамика под камерой.

— Леший, хорош придуриваться, открывай давай, — крикнул Володя.

— Ты кого привёл в мой штаб, Ирод? — не успокаивался динамик.

— Мы у тебя на пороге объясняться будем? — начал раздражаться журналист.

В ответ что‑то загудело, послышались щелчки, и дверь открылась сама — без участия людей. Володя с наслаждением посмотрел на отвисшую челюсть девушки и приподнятую бровь сыщика.

— Современные технологии, бро, — подмигнул он Раулю, входя в квартиру.

С последнего визита в жилище друга ничего не изменилось. Леший называл это — упорядоченный хаос. Часто здесь зависая, Володя никогда не удивлялся отсутствию не то что генеральной уборки, а хоть какой‑то уборки вообще. Однако сейчас он вдруг почувствовал тот самый испанский стыд. Особенно перед Аней.

Девушка вытянула трубочкой красивые губки, смешно наморщив носик. Она медленно вошла внутрь, стараясь не задевать разбросанные по полу металлические ящики с торчащими во все стороны проводами и пустые упаковки из‑под пиццы.

Рауль оказался слеплен из другого теста. Складывалось впечатление, что сыщик в своей жизни повидал всё, и удивить его крайне трудно — если вообще возможно. Лёгкими пинками он освободил себе дорогу от хлама и с бесстрастным видом застыл в центре коридора.

Володя на секунду засомневался: а не инопланетянин ли часом этот мужик? Уж слишком реалистично он изображал из себя скульптуру беспристрастности. Может быть, на нём резиновая маска, а за щетиной прячется нечто иное? Журналист помотал головой — не о том он сейчас думает. Видимо, сказывалась работа над последними статьями, половину событий в которых пришлось выдумать.

— Не обращайте внимания, Леший живёт один и много работает, — Володя обвёл рукой помещение, но, видя скептический настрой новых знакомых, разочарованно отмахнулся. — Ладно, забейте. Пойдём, я лучше вас познакомлю.

Леший не зря именовал свою квартиру штабом. Володя привык, а вот у Анны от увиденного округлились глаза. Даже Рауль удивлённо присвистнул, оглядываясь по сторонам. И поразиться было чему.

Солнечный свет не пробивался сквозь плотные жалюзи. Вместо этого помещение освещалось тремя мониторами, возвышающимися над гигантским столом в центре комнаты. В бледно‑голубом свечении экранов всё вокруг казалось нереальным — будто выдернутым из какого‑то фильма про хакеров.

Куча офисных стеллажей с пухлыми папками, стены, увешанные фотографиями и вырезками из газет. От двери к столу, покоясь на крюках, вбитых прямо в потолок, протянулась толстая змея из проводов.

За столом, усердно стуча по клавиатуре, сидел Леший. Жилистый, бледный парень с тонкими губами, острыми чертами лица и греческим носом — он скорее напоминал героя античных мифов, чем славянского хозяина леса.

Володя подошёл к окну. Там, на широком подоконнике, находилась кофемашина, которая никогда не бывала в отпуске: Леший эксплуатировал её нещадно и круглосуточно. Повинуясь нажатию кнопки, покорная труженица запыхтела, зашипела и принялась выдавливать все соки из загруженных в неё кофейных зёрен. Воздух тут же наполнился приятным и терпким ароматом.

— Ну и что это за перцы? — не отрываясь от клавиатуры, задал вопрос владелец техно‑квартиры.

— Привинти свою задницу покрепче к стулу, — порекомендовал Володя, протягивая дымящуюся кружку Ане. Девушка благодарно кивнула. — Мы ещё никогда не были так близко.

— Близко к чему? — уточнил Рауль.

— К неизведанному, — с горящими глазами ответил журналист.

И вновь Володя пересказал сегодняшние события. Причём некоторые моменты обросли новыми подробностями: сатанистов оказалось больше, и они стали злее, а с Фредди он так вообще сражался чуть ли не на равных — до появления Рауля с Анной.

— Тебе бы книги писать, а не статьи в газету, — заметил сыщик.

— Я ему то же самое говорю, — Леший наконец оторвался от экрана и повернулся к гостям лицом. — В том шкафу складные стулья, садитесь, что ли.

Анна достала стулья, и все уселись полукругом перед компьютерным столом.

— Мы словно в клубе анонимных алкоголиков, — хихикнул Володя.

— Скорее свидетелей белых столбов, — нахмурившись, сказал Леший. — Это какой‑то новогодний квест, да? Типа нужно побегать по городу, разгадать пару загадок и всё такое?

— Вроде того, — Рауль достал планшет профессора. — Ты, я смотрю, любишь покопаться в электронных кишках, — он протянул Алексу гаджет. — На вот, возьми. Бьюсь о заклад, такие тайны ты ещё не разгадывал.

Леший взял устройство из рук сыщика и принялся внимательно изучать, одновременно слушая подробное описание событий, произошедших в Питере. Володя заметил, что Раулю это не понравилось, но мешать другу не стал. Просто гости ещё не знали, какой феноменальной концентрацией внимания обладает Леший. Слушая рассказ, он мог одновременно выуживать информацию из наладонника, делать пометки и при этом не упустить ни одной детали.

— Итак, давайте подытожим, — Леший развернулся к столу, и на одном из мониторов появился чистый лист. Его пальцы забегали по клавиатуре, формируя мысли в список. — К профессору Спрутову приходит некий художник и передаёт карту, написанную нейросетью. Сделав это, парень тут же отбывает в мир иной, но учёного никто не подозревает, потому что у него появляется таинственный благодетель, который избавляет старика от проблем.

— Дедушка никого не убивал. Он не такой, — вмешалась Анна.

— Прошу прощения, я не хотел, чтобы это выглядело оскорбительным. Сейчас мы просто излагаем факты. Продолжим?

Никто не ответил, и Леший вновь принялся мучить клавиатуру.

— Профессор летит в горный Алтай проверять карту, где и пропадает. Искать его особо никто не спешит. Лишь два человека решаются на действия: собственно Анна и старый друг учёного. Друга сжигают в его же квартире, далее он превращается в зомби и преследует Анну.

— Думаю, в первую очередь Фредди искал планшет художника, — поправил Рауль.

— И планшет, — согласился Леший. — Однако не успевает, игрушку первым находите вы. В планшете обнаружилась та самая карта, а ещё рисунки с непонятными символами и список разговора с нейросетью, названной художником Лисой. Вы с Анной избавляетесь от Фредди — как оказалось, не насовсем — и едете поговорить с Вовкой, потому что он взял интервью у пилота, у которого в телефоне фотки с такими же символами, что и в планшете. Я ничего не забыл?

— Бро, я знаю, звучит как бред, я б и сам не поверил! — воскликнул Володя. — Вот только тот горелый хрен, что долбаный терминатор, преспокойно поднялся на ноги после поцелуя с УАЗиком.

— А может быть такое, что нейросеть обрела сознание и всё подстроила? — тихо поинтересовалась Анна.

— Нет, — ответил Леший. — Это искусственный интеллект, он не обладает разумом. По сути, нейросеть — это сложная статистическая модель, которая не придумывает контент, а прогнозирует наиболее вероятный ответ на основе огромных массивов данных, которые ей заранее скормили люди. Сначала, на этапе обучения, нейросети показывают не лучший результат. Часто среди хороших ответов много бреда, поэтому для каждого запроса специалисты подбирают правильные ответы, формируя обучающие выборки. Затем модель тестируют: она генерирует варианты, а эксперты оценивают их качество. На основе обратной связи нейросеть корректирует внутренние параметры — так происходит дообучение. То, что кажется магией, — результат кропотливой работы тысяч людей.

— То есть ты хочешь сказать, что она, обучаясь, не может обрести разум? — уточнил Рауль.

— Исключено. Нейросеть — лишь инструмент. Ну, это как если бы разумным вдруг стал робот‑пылесос или беспилотное такси: эти приборы тоже умеют обучаться, но пользователи почему‑то не боятся, что они поумнеют и всех убьют.

— Может, это всё древние силы, которые миллионы лет спали в пещере, а профессор их нечаянно разбудил? — вмешался Володя.

— Вряд ли древние силы умеют писать компьютерный код, — возразил Леший.

— Какой ещё код, бро?

— Я покопался в браузере планшета и обнаружил, что профессор или художник использовали онлайн‑переводчик с двоичного кода.

— И что же там сказано? — ахнула Анна.

— Не знаю, — пожал плечами Леший. — Мне нужно больше времени, чтобы покопаться в начинке этой игрушки. К тому же здесь в браузере есть странный плагин — я никогда такого не видел. Может, вирус или червь.

— Похоже, главный игрок — хакер, — мрачно произнёс Рауль. — Использовал художника, чтобы выманить профессора в пещеру, и не позволяет теперь никому до него добраться. Возможно, это тот самый благодетель. Ань, у Вениамина Сергеевича были враги?

— Я… я не знаю, — покачала головой Анна. — Дедушка никогда ничего такого не говорил. Да и зачем кому‑то отправлять его на Алтай?

— Например, месть, — Рауль на мгновение задумался. — Кто‑то решил таким способом избавиться от профессора. Схема, конечно, сложная, с множеством пробелов, но бывает и не такое приходит в голову маньякам.

— А как же терминатор?

— Фредди? В зомби я не верю, скорее всего, какие‑то фокусы. Думаю, со временем мне удастся найти разгадку, как он это делает.

— Вов, а о чём вы говорили с Салкыном? — вдруг спросила Анна.

Володя почесал голову, вспоминая своё интервью.

— Ну, меня больше интересовали подробности про телепортацию, хотя он рассказывал, что встретил там медведя, но от него удалось убежать. Не знаю… Кроме документов пилота, фоток с рисунками и одежды, доказательств правдивости его истории нет. Я отправлял запрос в «Кречет», но ответа до сих пор не получил.

— Он же тоже искал дедушку, может, стоит с ним поговорить?

— Это не так просто сделать. Тот сатанист сказал мне, что пилота похитили и держат в квартире. И что‑то мне подсказывает — здесь замешаны совсем не полицейские.

— Это‑то мы и проверим, — Рауль поднялся. — Надеюсь, адрес ты помнишь?

— Обижаешь, бро.

— Отлично. Поедешь со мной, а ты, — сыщик указал на Лешего, — пока попытайся разгадать этот код.

— Код Ктулху, — брякнул Володя.

— Чего? — одновременно повернулись к нему Рауль и Леший.

— Не допетрили, да? — расстроился журналист. — Ктулху — древнее божество, спящее на дне океана. Он ждёт, когда звёзды займут нужное положение, чтобы пробудиться и уничтожить всё живое. Аналогия же: нейросеть — это заточённый в пещере монстр, океан — интернет, а звёзды — код. Ну, теперь поняли?

— Годзилла, что ли? — осторожно спросил Рауль.

— А‑а‑а, — не выдержал Володя. — Ладно, поехали.

Аню не стали брать с собой, хотя она и просилась. В этом Володя был полностью согласен с Раулем — мало ли что могло их поджидать квартире.

Метель не утихала, всё сильнее засыпая город уже успевшим надоесть снегом. На дорогах изредка попадались трактора коммунальных служб, которые, словно трудолюбивые жуки, собирали снежные горы вдоль обочин. А вот жители Мурманска на пути им практически не встречались. Странно. Обычно в это время народ бегает по магазинам за подарками, а сейчас город будто вымер.

Володя и сам чувствовал какую‑то непонятную тревогу, но это, скорее, было связано с местом, куда они направлялись.

Добравшись до окраины города, Рауль остановил УАЗик рядом с неприметной девятиэтажкой. Местные дворники, видимо, решив, что расчищать дворы в снегопад — мартышкин труд, благополучно оставили свои рабочие места на произвол стихии. Отчасти журналист понимал их, но, пробираясь сквозь сугробы к подъезду, всё равно костерил на чём свет стоит.

В подъезде было тепло и сухо. Снег, забившийся за края ботинок, тут же начал таять, и Володя, выругавшись, принялся выковыривать его остатки, пока носки ещё окончательно не промокли. Вошедший Рауль на мгновение замер, оценивающе посмотрел на журналиста и, хмыкнув, начал подниматься по лестнице. Он напоминал УАЗик, на котором они приехали, — явно видавший лучшие времена, но крепкий, упёртый, идущий к цели, несмотря ни на какие капризы природы.

Злополучная квартира находилась на девятом этаже. Она оказалась последней в подъезде и стояла немного особняком — в дальнем углу лестничной площадки. Рауль кошачьими шагами, точно в домашних тапочках, а не в тяжёлых ботинках, подкрался к двери. Там он сросся со стеной возле правого косяка. Теперь, если кто‑нибудь решит выйти, то попадёт прямо в руки к сыщику. Да и дверь легко остановить, подставив ногу в открывшийся проём.

Он приложил палец к губам и указал взглядом на звонок. Володя всё понял и, немного прокашлявшись, смело направился к двери. В руках сыщика появился пистолет. Глаза Володи округлились, и он замер в нескольких шагах от квартиры. Это уже серьёзно. А вдруг там полицейские? Вооружённое нападение на сотрудников при исполнении точно поставит крест не только на его и так пошатнувшейся карьере, но и на жизни в целом.

Журналист покрутил пальцем у виска, всем своим видом показывая, что Рауль перегибает палку. Однако сыщик не внял его призывам и, махнув рукой, сам нажал на звонок. Через пару секунд за дверью раздался хлюпающий звук, и вновь наступила тишина.

— Доставка пиццы, откройте! — неожиданно для себя самого крикнул Володя.

Лязгнул замок. Рауль стал похож на сжатую пружину, готовый в любой момент атаковать врага. Володя застыл на месте, не зная, что делать дальше. Дверь скрипнула и резко распахнулась. В нос ударил запах жжёной пластмассы. Тут же раздался хлопок, и свет на лестничной площадке погас. Володя лишь успел заметить, как из коридорного сумрака выпрыгнула тень.

Что‑то сбило его с ног. В кромешной темноте единственным серым прямоугольником виднелся проход в квартиру, и журналист принял решение ползти туда. Сзади послышалась борьба. Володя обернулся — и в этот момент площадку озарила яркая неровная вспышка, словно некто распалил гигантский костёр и тут же потушил. В глазах заплясали разноцветные искры. Кто‑то зашипел. Журналист, поднявшись на корточки, по‑собачьи засеменил в коридор. Нащупав выключатель, он несколько раз щёлкнул. Безрезультатно.

Зрение постепенно возвращалось. Вскоре стали заметны полоски дневного света под полотнами межкомнатных дверей. Володя выбрал одну из них, интуитивно чувствуя, что за ней скрывается зал. Так и оказалось. Ввалившись внутрь, журналист обнаружил Салкына, привязанного к стулу. Один глаз пилота заплыл, а из‑под клейкой ленты, обмотанной вокруг рта, текла тонкая струйка крови. В остальном же он выглядел целым.

Володя вскочил на ноги и побежал к заложнику. Бегло осмотрев его руки, журналист начал опасливо разматывать скотч на запястьях — точно снимая бинты с желающей ожить мумии. Через минуту кропотливого труда руки пилота были свободны. Он тут же стянул с себя кляп и принялся освобождать ноги.

— Куда подевалась та тварь? — голос у пилота был хриплый, но звучал уверенно.

— В коридоре… — Володя запнулся, увидев то, что не заметил сразу: несколько обуглённых трупов, сложенных у окна точно поленья.

Он замер, не в силах оторвать взгляд. Местами тела почернели до неузнаваемости, конечности неестественно вывернуты, одежда превратилась в лохмотья с оплавленными краями. От них ещё исходил слабый запах гари — едкий, въедающийся в ноздри.

За карьеру журналиста Володе не приходилось так близко видеть мёртвых людей — он даже в морге не был ни разу. В груди похолодело, к горлу подступила тошнота, мир вокруг потерял чёткость.

Где‑то далеко послышался крик Салкына:

— Эй, сейчас не время!

Щёки горели. Володя открыл глаза. Над ним склонилось пятно.

— Очнулся? — спросило пятно.

— Ага, — послушно ответил Володя и тряхнул головой. Краски вокруг перемешались и начали обретать резкость.

Квартира была та же, без сомнения: всё тот же уродливый ковёр на стене, облупленная краска на косяках и чудовищный запах палёных тел. Над ним согнулся Салкын. Чуть поодаль застыл Рауль. Кожа на правой руке сыщика пузырилась и местами почернела, но несмотря на страшный ожёг, он старался держать каменное лицо.

— Вставай, спящая красавица, нам лучше не задерживаться в этой квартире.

— Твой друг дело говорит, — подтвердил Салкын, помогая журналисту подняться. — Мало ли ещё какая нечисть заявится.

— Идти можешь? — спросил сыщик.

— Могу, — Володя, стараясь не смотреть на мертвецов у окна, двинулся в коридор. — Что с твоей рукой?

— Вопросы потом, — Рауль оторвал кусок от простыни и, морщась от боли, принялся протирать стул.

— Не уверен, что стоит тратить на это время, — обернувшись у двери, сказал Салкын. — Здесь наверняка полно улик, лишние отпечатки ничего не изменят.

— Бережливого коня зверь в поле не бьёт, — сыщик спрятал тряпку в карман. — Пошли.

На лестничной площадке по‑прежнему было темно, но на этот раз свет из открытой комнаты превратил кромешную тьму в сумрак, давая людям возможность не биться в стены. Дальний угол выглядел темнее остальных, и, подойдя к нему, Володя понял, что стена черна от копоти. Под ногами чавкнуло. Он опустил взгляд и увидел на полу какую‑то вязкую жидкость, из которой проступала небольшая фляжка. В памяти всплыла первая встреча с Фредди. Рауль с пилотом уже спускались по лестнице, и Володя, схватив трофей, поспешил за ними.

Обратно почти всю дорогу ехали молча. Салкын вёл машину, Володя, расположившись на пассажирском сиденье, взял на себя роль штурмана. Рауль же, приняв разом практически все болеутоляющие из автомобильной аптечки, тихо спал на заднем сиденье. Или делал вид, что спал — журналист не был до конца уверен. За всё то время, что он успел провести с сыщиком, создалось впечатление, что этого человека способна остановить лишь смерть. Да и то вряд ли.

Конечно, как только УАЗик, пронзительно завывая, помчался прочь от дома с проклятой квартирой, Володя принялся выпытывать у сыщика подробности произошедшего. Однако Рауль отмахнулся от него точно от назойливой мухи. Пришлось переключиться на Салкына. Пилот оказался более сговорчивым.

По его словам, в тот момент, когда Володя бесславно впал в забытье, Салкыну удалось освободиться от пут. Зная, с кем они столкнулись, а главное — как всех спасти, пилот, не мешкая, бросился в коридор. Он успел в последний момент — Фредди уже занёс пылающую руку над Раулем.

Салкын закричал:

— Вода во фляжке, эта тварь её боится!

Рауль тут же обнаружил блестящий предмет, торчащий из внутреннего кармана плаща горелого. Он протянул руку, чтобы схватить фляжку, но не успел — пальцы Фредди сомкнулись на запястье сыщика. Вспыхнул огонь, и Рауль зашипел от боли.

Не раздумывая, Салкын разбежался и прыгнул твари на спину. Монстр издал булькающий звук, похожий на клокотание кипящей смолы. Его голова с хрустом развернулась — слишком резко, слишком неестественно, — и страшное месиво вместо лица незримо уставилось на пилота.

Инстинктивно Салкын ткнул кулаком в чёрную массу. Его рука с противным хлюпанием отскочила обратно, словно он ударил боксёрскую грушу, набитую желе. Тогда, в панике, почти наугад, пилот пнул ногой монстру между ног.

Фредди отшатнулся — всего на мгновение, но этого хватило. Салкын, воспользовавшись моментом, перевалился через плечо существа и выхватил фляжку из его внутреннего кармана. Затем отпрыгнул, быстро откатился в сторону и принялся отвинчивать крышку. Пальцы скользили, дрожали — сказывался проклятый страх и адреналин.

Горелый бросился к нему, выворачивая и ломая собственные конечности под немыслимым углом. Он двигался спиной вниз, с неестественно выкрученной головой, напоминая паука из фильмов ужасов. До Салкына оставалось буквально полметра, когда он, собрав всю волю в кулак, выплеснул содержимое фляжки прямо в голову монстра.

Фредди тут же сложился гармошкой, словно натолкнулся на невидимую стену. Раздался булькающий звук, похожий на кипение густой подливы, и тварь, сотрясаясь в судорогах, начала растворяться. Салкын был готов поклясться, что в этот момент услышал тихое, едва уловимое «спасибо».

Через минуту на полу осталась только тёмная лужа, от которой поднимался лёгкий пар. Воздух наполнился запахом стоялой воды. Салкын тяжело дышал, глядя на пятно. Руки по прежнему дрожали, но внутри уже разливалось тёплое спокойствие — получилось. У них получилось!

— Откуда ты знал, как убить Фредди и где взял… ну, то, что у тебя было во фляжке? — удивлённо спросил Володя, стараясь не подводить разговор к своему позору с потерей сознания. Мало того что он отключился, так ещё сделал это в самый неподходящий момент — когда отсутствие лишних рук могло серьёзно повлиять на дальнейший исход.

Салкын покосился на журналиста, чуть усмехнулся и ответил:

— Я не всё тебе рассказал в том интервью. Давай доберёмся до места, и тогда ты вместе с остальными узнаешь все подробности.

Володя не стал настаивать. Произошедшее и так плохо укладывалось в голове, даже с его богатым воображением. Мысли путались, перед глазами то и дело всплывали образы обугленных тел у окна, вспышки огня и бесформенное лицо Фредди.

Подъехав к дому друга, Володя легонько дотронулся до плеча сыщика. Рауль сразу же открыл глаза и коротко поинтересовался:

— Хвоста не было?

— В такую метель пришлось плестись со скоростью улитки, — заверил Салкын. — Я бы заметил желающих составить нам компанию.

Сыщик кивнул, глядя сквозь пилота, словно сделал какую‑то заметку в воображаемом блокноте. Не говоря ни слова, он вышел из машины. Володя с Салкыном последовали его примеру.

Дверь им открыла Анна. Она обрадованно подмигнула Володе, вежливо поздоровалась с Салкыном и, наконец, увидела руку Рауля. Улыбка и беспечность тут же улетучились.

— Ты в больницу должен ехать! — настаивала девушка.

— Нет времени, — отрезал Рауль.

Видя его непреклонность, Анна решила самостоятельно заняться лечением. Перевернув тумбочку, в которой Леший хранил свои лекарства, она обзавелась обезболивающими, противоожоговой мазью и бинтами. Пока Рауль, морщась от боли, терпел обработку раны, Володя сделал всем кофе и предложил:

— Может, теперь Салкын расскажет, что вообще происходит?

Пилот сделал глоток, собрался с мыслями и начал:

Из его рассказа так и не удалось понять, был ли надавивший на компанию «Кречет» тем самым таинственным благодетелем или это дело рук друга профессора, который пытался вызволить товарища — пока не превратился в обгорелое нечто. Единственный, кто мог дать ответ, разбился в вертолёте во время спасательной миссии.

Выживший в том крушении Салкын ценой невероятных усилий и везения сумел добраться до пещеры. Там с ним произошли загадочные события. По всей видимости, это была какая‑то другая пещера, так как ни следов профессора, ни остатков от прошлых экспедиций пилоту обнаружить не удалось. Однако связь с текущими событиями была неоспоримой.

Во‑первых, зал с таинственными знаками. Эти фосфоресцирующие рисунки во многом повторяли найденные Спрутовым в летней экспедиции. Проверять не было смысла: Рауль обладал фотографической памятью и запомнил все виденные символы в каталоге профессора.

Во‑вторых, странный медведь. Точнее, даже не сам зверь, а его смерть от воды из подземного озера — она до боли напоминала кончину Фредди.

В‑третьих, само озеро. Что это было, пилот объяснить толком не мог. Он твердил про какие‑то светящиеся щупальца, ожившую воду, каменный фонтан в форме вытянутого черепа.

— Звучит как бред, да? — спросил Салкын, поймав скептический взгляд Володи. — Я и сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами.

Володя хотел было сказать, что мужик просто тронулся головой — оказаться одному в тёмной пещере зимой без припасов, конечно, испытание не для слабых нервов. Но недавние события, свидетелем которых он стал сам, заставили журналиста прикусить язык.

— Значит, вода из озера… она как‑то нейтрализует… это? — уточнил Володя, стараясь уместить в голове невероятную идею.

— Похоже на то, — кивнул Салкын. — Я догадался об этом после того, как понял, что той твари нужна была моя фляжка. И если бы вы не появились так вовремя… — он замолчал, взгляд устремился куда‑то вдаль, будто пилот заново переживал тот момент.

Анна, закончившая перевязку, отрешённо складывала остатки бинтов в коробку. Рауль же, вопреки боли, слушал внимательно. Он слегка наклонил голову, прищурился — похоже сыщик выстраивал цепочку событий. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь жужанием компьютеров и щелчками клавиатуры.

Первым молчание нарушил Володя:

— А что от тебя нужно было тем парням, которые… ну, ты понял?

— В интервью я рассказал тебе правду, — разоткровенничался Салкын, — но не всю. После того как я вышел из пещеры в Островном, прошёл через допрос военных и отправку в Мурманск, я встретил на пароме одного странного человека. Убийцу, как оказалось, — он вздохнул. — Правда, после минувших событий не удивлюсь, если этот мужчина как‑то связан с происходящим. Мне показалось, что он в чём-то хотел признаться, только не смог совладать с собой.

— Может быть, стоит с ним поговорить? — спросила Анна, голос её звучал неуверенно, но настойчиво.

— Не выйдет, — покачал головой Салкын. — Он выпрыгнул за борт почти сразу, как я подошёл к нему. Его так и не нашли. И вот что странно: перед прыжком он метнул в меня телефон. Я не подобрал его сразу, а когда опомнился, телефон уже был в руках одного из матросов.

— Того самого, что лежал в квартире мёртвым, — догадался Рауль, — Вместе с товарищами.

— Как ты узнал? — Салкын удивлённо вскинул брови.

— В той квартире я заметил множество книг и справочников по морской навигации, да и ещё кое‑какую специфическую литературу, — Рауль принялся нарезать круги вокруг стола, за которым сидел Леший. — К тому же на обгорелом плече одного из трупов сохранилась татуировка белого медведя в капитанской фуражке и с трубкой в зубах. Такие в основном делают моряки, трудящиеся в арктических водах.

— Ты прав, — Салкын посмотрел на свои ладони. — Пока я был связан, слышал, что они ожидали оплаты за похищение. Но вместо оплаты пришёл тот монстр. Он сжёг матросов, выпытал у меня про фляжку, а затем пришли вы. Вот и вся история.

— Таинственный благодетель, звонок в «Кречет», мужчина на пароме, матросы, — Рауль провёл рукой по щетине, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. — Всё говорит о том, что тот, кто это устроил, с лёгкостью манипулирует людьми.

— Как можно заставить человека убить кого‑то? — удивилась Анна, её глаза расширились от недоумения.

— Существуют разные методы, например, шантаж, — Рауль на мгновение замолчал, его лицо исказилось пренебрежительной гримасой. — Во время расследования я узнал от одного старого знакомого, — он выделил слово «знакомый» с явной неприязнью, — что наш недоброжелатель подтолкнул его к убийству, угрожая семье. И угроза была вполне реальной.

— Точно! — согласился Володя. — Те же сатанисты подчинялись приказу какого‑то демона. Только он обещал им исполнение желаний.

— Когда все вместе сходятся — рекою становятся, — тихо произнёс Рауль, словно размышляя вслух.

— Чего? — не понял журналист.

Сыщик не ответил.

— Значит, этот человек с лёгкостью находит тех, на кого можно повлиять, заставляет их выполнять всю грязную работу, а сам при этом остаётся инкогнито, — Анна нахмурилась и посмотрела на Рауля. — Кто же это может быть?

— Вряд ли простой человек, — Рауль, наконец, сел на стул, его поза была расслабленной, но взгляд оставался острым. — То, с чем мы столкнулись в той квартире, не поддаётся логическому объяснению. Я уже готов поверить в потусторонние силы.

— Только если эти ваши силы научились кодить, — вдруг оторвался от экрана Леший.

— В смысле? — хором спросили Володя с Аней.

— Я обнаружил в планшете не только странный плагин, но и простенькую программу, зашитую в саму операционку, — Леший обвёл присутствующих взглядом. — Она создана для одной‑единственной цели — при введении определённой комбинации двоичного кода в браузере прога выводит на экран изображение карты.

— Видимо, той самой карты, что выдернула профессора из насиженного кресла, — задумчиво сказал Рауль. — А что за плагин?

— Без понятия. Он сработал от того же триггера, что и прога, а затем выпилился. Осталась только оболочка, но по ней мне не удалось выяснить, для чего эта штука была нужна.

— Может, это она убила художника? — предположила Анна. — Дедушка взял планшет уже после смерти парня.

— Не понимаю, как программа может убить человека? — Володя в очередной раз принялся мучить кофеварку, его пальцы нервно постукивали по корпусу. — Это же просто заданная последовательность цифр.

— Немного сложнее, но я тоже не верю, что такое возможно, — согласился Леший, снова уткнувшись в экран. — Но факт остаётся фактом: после активации плагина художник умер.

В комнате снова повисла тишина, нарушаемая лишь тихим завыванием ветра за закрытыми окнами.

— Тебя ещё не трясёт от кофе? — словно очнувшись, спросил Рауль. — Впрочем, налей мне тоже, — он протянул Володе пустую чашку. — Я как‑то раз занимался делом одной богатой семейной пары. Они добровольно пожертвовали все свои сбережения в несуществующий благотворительный фонд, и полиция отказалась заниматься их проблемой. Так вот, в ходе расследования мне удалось выйти на группу мошенников, которые занимались нейролингвистическим программированием.

— Я слышал о таких методах, — перебил его Володя. — Правда, доказательств об их эффективности нет.

— Да, но поверь, это действует, — Рауль слегка поморщился, вспоминая. — Они заставили меня пройтись пешком по оживлённому шоссе. И если бы не случай…

— Какой случай? — в глазах Анны плескалось любопытство, она подалась вперёд, словно боясь пропустить хоть одно слово.

— Меня сбила машина, — ухмыльнулся сыщик. — Только не так, как рассчитывали мошенники. За рулём был опытный дед, и когда я выскочил перед ним, старик сумел уйти в управляемый занос. Он задел меня по касательной — пара синяков, лёгкое сотрясение, но жив.

— И что было дальше? — не удержался Володя, затаив дыхание.

— Я очухался, воспользовался наушниками и под хороший русский рок объяснил ребятам, насколько они были не правы, — Рауль усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что‑то жёсткое. — После этого они быстро пересмотрели свои методы убеждения.

— Круто! — восхитился журналист. — Надо будет взять у тебя интервью.

— Ладно, вы тут дальше занимайтесь болтологией, а мне пора размять мозги, — пробубнил Леший, поворачиваясь к своим экранам. Его пальцы уже порхали над клавиатурой, а взгляд был прикован к строчкам кода.

— Эй, что за неуважение, бро? — Володя шутливо ткнул друга в плечо.

— Смотри, среди символов, сохранённых на планшете, есть вот это, — Леший, не обращая внимания на подколку друга, вывел на ближайший монитор изображение. — Я поискал в сети: эта таблица — не что иное, как шифр Виженера. Сама по себе штука несложная, имея её, расшифровать послание — дело нескольких минут. Вот только переводит она рисунки не в текст, а в двоичный код. Видимо, поэтому профессор и воспользовался онлайн‑переводчиком. Однако он не знал о встроенной в планшет программе, которая вместо расшифровки рисунков выдала изображение карты.

— И ты до сих пор молчал? — Володя вскочил с подоконника, его глаза загорелись азартом. — Что же там сказано?

— Ничего, — Леший покачал головой. — Это не послание, не загадка и не шифр. Это компьютерный код. Он разбит на части, и самое интересное — рисунки, найденные Салкыном, не все совпадают с профессорскими, однако имеют общую с ними структуру.

— Ты хочешь сказать… — начал Володя.

— Это части единого кода, — закончил Леший. — И кое‑что мне уже удалось собрать.

— Ну, не томи! — схватившись за спинку кресла Лешего, Володя принялся её нещадно трясти.

— По‑хо‑же… перестань! — Леший попытался отстраниться.

— Извини, — Володя перестал трясти друга, но его взгляд по‑прежнему горел нетерпением.

— Похоже на вирус, — выдохнул Леший. — Но чтобы понять, для чего он нужен, необходимо собрать пазл до конца.

— Ань, это у тебя телефон звонит? — вдруг спросил Володя, услышав тихое жужжание.

— А? Да, спасибо, — девушка достала из сумочки свой смартфон и хмуро уставилась на экран. — Номер какой‑то странный…

С минуту она недоверчиво слушала жужжание из трубки, затем неожиданно воскликнула:

— Дедушка! Где дедушка, позовите его к телефону! — вскочив, Анна нервно зашагала по комнате, повторяя недавний маршрут Рауля. Вдруг остановилась, схватила ручку со стола у опешившего Лешего и принялась что‑то записывать прямо на своей ладони. Через минуту она оторвала телефон от щеки и подняла удивлённые глаза: — Связь оборвалась.

— Кто это был? Проф? — с тревогой в голосе спросил Володя.

— Нет, — вздохнула девушка. — Он представился членом пропавшей экспедиции. Сказал, что дедушка попал в беду и нужна срочная помощь.

— Значит, спутниковый телефон профессора всё же работает, — Рауль потёр подбородок. — Или его починили, если он был повреждён.

— Это не его номер, — возразила Анна. — Я ещё до встречи с тобой просила Семёна Валерьяновича проверить инвентарную опись вещей, взятых в экспедицию. Там был только один телефон, и звонили не с него.

— Может, это тот самый хрен, ну, который всех зомбирует? — предположил Володя.

— Очередная манипуляция? Возможно. Но чтобы рыбку съесть, придётся в воду лезть, — сыщик повернулся к Анне. — А чего он хотел от тебя?

— Сказал, что находится не в той пещере, куда провожал дедушку, — Аня посмотрела на свою ладонь с неровными цифрами. — И оставил координаты.

— Откуда они у него? — удивился Володя.

— Некоторые спутниковые телефоны позволяют узнавать собственное местоположение, — вмешался Салкын. — Возможно, у него такой.

— Возможно, — нахмурился Рауль. — Но очень похоже на ловушку. Алексей, вы можете посмотреть, что находится по этим координатам?

Леший поморщился от собственного имени и вопросительно посмотрел на руку Анны. Девушка всё поняла и протянула ему ладонь. Через минуту на одном из экранов появилась карта с отмеченной на ней красной точкой.

— Уральские горы, — Рауль всмотрелся в точку, его лицо стало серьёзным. — Не нравится мне это…

Новелла шестая: Укрощение Цербера

Один любитель мёда когда‑то сказал: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро». Только вот утро — понятие растяжимое. Например, как поступить с теми, кто насилует дверной звонок в то время, когда солнце ещё и не думало выходить из‑за горизонта? К сожалению, у знаменитого медведя ответа не было, иначе Сергей приблизительно бы представлял, что делать со столь ранними визитёрами. Хороших известий от них ждать вряд ли стоило.

Когда живёшь в сотне километров от ближайших крупных сёл, любая новость, привезённая кем‑то лично, чаще всего означает выход из своего маленького, но уютного мирка. А его Сергей любил и тщательно оберегал от покушений извне, за что среди немногочисленных друзей заимел репутацию настоящего отшельника. Впрочем, он не обижался. На правду ведь не обижаются. Тем более совсем бирюком его назвать было нельзя.

Да, родных давно уже не осталось, друзья звонят редко, а бывшая жена повторно выскочила замуж и лишь иногда напоминала о себе сухими сообщениями. Но зато сейчас у него есть своя ферма, где Сергей не просто разводит животных, а устраивает для туристов прогулки на лошадях летом и катания в собачьих упряжках зимой. В целом общения достаточно, иногда даже чересчур. Правда, до этого момента людям хватало мозгов не приезжать в такую рань.

За дверью оказалась Зинка — супруга Салкына, старого друга. Даже облачённая в объёмный пуховик, её миниатюрная фигурка всё равно казалась призрачной, она словно бы растворялась в метели. Сергей отступил в дом, жестом приглашая гостью войти.

— Сал пропал, — выпалила Зина, заходя внутрь и стряхивая снег с капюшона. Её голос дрожал, а пальцы, расстегивающие пуховик, заметно тряслись.

— Удивительно, что ты сама не сгинула в такую погоду, — прогудел Сергей. — Можно было просто позвонить.

— Я что, похожа на дуру? — без злобы спросила ночная гостья. — Я с одиннадцати вечера пытаюсь тебе дозвониться.

— А, блин, — хлопнул себя по лбу Сергей. — Точно! Понимаешь, просто однажды достали кое‑какие столичные туристы, которые перед тем, как набрать номер, забыли узнать разницу во времени. С тех пор я и выключаю звук на ночь. Но ты, конечно, их переплюнула. Чай будешь?

— Буду, — Зина сняла куртку и принялась расшнуровывать сапоги, её движения были резкими, нервными. — Серж, я не могу ни до кого дозвониться, как в воду канули, вся компания.

— Он не говорил, вдруг у них заказ срочный? — Сергей направился к плите, чтобы подогреть воду.

— Да мы… — женщина замялась, — мы поругались накануне. Но когда вечером Сал не вернулся, я, конечно, стала звонить ему. Ну а потом и всем остальным.

— Понятно, — Сергей добавил в чай молоко и придвинул дымящуюся чашку к гостье. — Я так понимаю, что на базе ты уже была?

Зина подула на напиток и, громко отхлебнув, запустила руку в вазочку с конфетами. Взяв оттуда самую большую, она мрачно произнесла:

— Да. Хорошо хоть Михалыч на месте был, он‑то и посвятил меня в курс дела.

— И в чём же дело? — Сергей принялся за свой чай. Ужасно хотелось зевнуть, но, посчитав, что это будет выглядеть неуважительным по отношению к гостье, он старался держаться, точно солдат на карауле.

— Они отправились вызволять какого‑то профессора из недавно обнаруженной Денисовой пещеры, ты, наверное, в курсе, где это?

— В районе Катунского хребта, — подтвердил Сергей. — Более того, я даже знаю профессора.

— Вот как? — удивилась Зина, забыв про поднесённую к губам чашку.

— Да. Видел прибытие его команды в аэропорту — как раз в то утро забирал кое‑какую посылку. Туристов под Новый год всегда много, а вот научных экспедиций, — он цокнул языком, — на моей памяти не было ни одной. Кстати, не поверишь, проводник у них наш давний знакомый — Шустрый. Он‑то нас и познакомил.

— Ну раз этот таракан Шустрый с ними, то за экспедицию можно не волноваться, — резюмировала Зина. — Чего не скажешь об упавшем вертолёте.

— А он разве упал? — осторожно поинтересовался Сергей, чувствуя, как внутри что‑то неприятно сжалось.

— Михалыч не говорит напрямую, — женщина скривилась, точно вместо конфеты откусила лимон. — Вроде как сигнала бедствия не было, только связь оборвалась, метель и всё такое. Как он там сказал — вот к утру непогода утихнет, и наверняка получится связаться с пропавшими. А у самого глазки бегают, что у провинившегося школьника. Серж, я точно знаю — что‑то случилось, просто печёнкой чувствую.

— Понимаю, — Сергей посмотрел на Зину в упор. — Но почему ты приехала ко мне, а не обратилась к спасателям?

Зина отставила пустую чашку, тяжело вздохнула и посмотрела Сергею прямо в глаза:

— Серж, ты же всё понимаешь. У тебя есть собачьи упряжки, ты опытный следопыт, и твоя ферма — ближайшее место к пещере, где есть дорога. В конце концов, ты наш близкий друг, и от кого мне ещё ждать помощи, как не от тебя? Продолжать?

— Не стоит. Слушай, спасибо, конечно, за доверие, но тебе не кажется, что команда на снегоходах будет эффективнее?

— Перестань, — устало попросила Зина. — Сам прекрасно знаешь, что никто сейчас не поедет.

Сергей замер, взвешивая варианты. В голове будто материализовались две чаши весов. На левой — образ упавшего вертолёта, затерянного где‑то среди заснеженных вершин. Если он действительно разбился, каждая минута на счету, ведь чем быстрее найдут экипаж, тем выше шанс спасти людей. Мысль о том, что все могли погибнуть при крушении, Сергей отогнал — не время поддаваться худшим сценариям, да и Зина наверняка и так всё понимает без слов.

На правой чаше — собственное нежелание выходить в поход в такую мерзкую погоду. Легко самому сгинуть в горах, а вдруг у вертолёта просто отказала рация? Может, экипаж сейчас в безопасности, пережидает непогоду в пещере с профессором, пьёт горячий чай и даже не подозревает, какой переполох вызвал.

Но тут перед глазами всплыла картина летней рыбалки с Салкыном. Здорово же они тогда накачались самогоном Кузьмича. Пойло у старого пня оказалось ядрёным и валило с ног не хуже профессионального хука справа — вот друзья и не рассчитали силы. В тот день они умудрились утопить лодку Салкына, за что получили нагоняй от Зины. Нестрогий, скорее для видимости, чем всерьёз.

А потом Сергей попал в браконьерский капкан. Повезло, что железяка оказалась кустарной, пружины подгнили, и удар вышел не таким сильным, как задумывался. Кость уцелела, но рваная рана выше лодыжки лишила возможности идти дальше. И что сделал Салкын? Десять километров Салкын тащил его на плечах. Несмотря на не выветрившийся до конца алкоголь, несмотря на усталость и промокшую на сквозь одежду друг не бросил его.

Сергей стыдливо помотал головой, отгоняя последние сомнения. О каком комфорте может идти речь, когда Сал в беде?

— Присмотришь за фермой? — твёрдо спросил он.

— Конечно, — выдохнула Зина, и в её глазах впервые за вечер мелькнула искра надежды.

На сборы ушло не больше часа. До пещеры — сорок пять километров. Собачья упряжка преодолела бы это расстояние за день, если бы дорогу не осложняла сильно пересечённая местность. К тому же в это время года темнеет рано, а ночью в горах особо не побегаешь. Значит, нужно взять всё необходимое для ночёвки.

Сергей вытащил из сарая нарты. Поставив сани посреди двора, он загрузил на них продукты, палатку и другой походный инвентарь. Затем направился в псарню.

Большинство собак в столь раннее непогожее утро ещё спали, однако услышав снежный скрип приближающихся шагов, мигом вспомнили свои охотничьи инстинкты. Сперва кто-то подозрительно зарычал, следом практически сразу раздался оглушительный лай, оповещающий остальных о приближении врага. Его псы всех считали врагами, пока не доказано обратное. Но это только ночью, в стае. Днём, то были милые игривые хаски с вечным двигателем в груди.

Как только в вошедшем был опознан хозяин, грозный лай мигом сменился радостным визгом. Молодняк принялся кувыркаться и прыгать, демонстрируя приветственные кульбиты. Те, кто постарше, важно помахивали пушистыми хвостами. Лишь один огромный маламут не спеша подошёл к ногам Сергея, гордо застыв рядом. Баки. Вожак.

Отшельник протянул руку. Пёс, выказывая расположение, подался мордой вверх, и ладонь утонула в мягкой, густой шерсти.

— Баки, дружище, — тихо произнёс Сергей. — Сейчас не самое лучшее время для пробежки, но без нашей помощи могут погибнуть люди. Мой долг — отправиться в путь. Готов ли ты разделить со мной эту ношу?

Пёс громко гавкнул, будто говоря: «Конечно, хозяин! Непогода меня не пугает, а разминка не помешает старым костям».

Сергей тепло улыбнулся, хотя понимал, что пробежка обещает быть нелёгкой.

— Будешь во главе, — сказал он псу и добавил, глядя на стаю. — Выбирай, кто ещё пойдёт с нами.

Баки величественно осмотрел галдящих собак. Немного подумал, прошёлся по псарне, тщательно всех обнюхав. Наконец, он уселся возле Лаки — умудрённого опытом хаски, второго претендента на роль вожака. Несмотря на то что они постоянно соперничали за главенство в стае, Баки любил бегать со своим ближайшим соперником. Возможно, ему просто нравилось самоутверждаться, лидируя в упряжке. Неважно. Главное — живой ум и колоссальный опыт такого тандема не раз выручал Сергея в сложных ситуациях на маршруте.

— Я не сомневался, — ухмыльнулся отшельник. — Кто ещё?

Следующими в упряжке оказались двое: Пиксель — энергичный и выносливый пёс с пятнистой, словно военная форма, шерстью, и Рыжик, неуёмный метис хаски с хулиганом. Оба уже не раз делили упряжь с Баки.

— Хороший выбор, — одобрил Сергей и вывел четвёрку во двор.

Ветер тут же ударил в морду собакам, взъерошил шерсть. Баки поднял морду, принюхался, затем коротко гавкнул. Псы быстро заняли свои места. Во главе встал Баки, за ним — Лаки, Пиксель и Рыжик. Сергей тщательно проверил все шлейки, потяги, ремни крепления груза — ничего не должно подвести в пути. Зина стояла у крыльца, кутаясь в пуховик, её дыхание вырывалось белыми облачками пара.

— Можешь занять мою кровать, — бросил Сергей, затягивая последний узел.

— Через сколько вас ждать? — зевнула Зина, но в её голосе читалась тревога, а не усталость.

— Если всё будет хорошо, дня за три управлюсь.

— Так долго? Я тут с ума сойду одна без известий.

— Не переживай, у меня с собой спутниковый телефон. Буду звонить тебе три раза в день и сообщать новости, — пообещал Сергей. — Нужно пересечь лесной массив предгорья, затем сквозь перевал до пещеры. Если Сала там не окажется, постараюсь поискать по округе. Но, Зин, в такую метель и не зная маршрута, которым летел вертолёт… шансы невелики.

— У тебя всё получится, — сказала гостья. Сергей не понял, пытается она приободрить его или в первую очередь убедить в этом себя, но уточнять не стал.

Попрощавшись, он тронулся в путь.

Лес казался безжизненным. В такую погоду большинство зверей, что не впадали в зимнюю спячку, явно не желали показывать нос из своих уютных нор. Сергей их вполне понимал. Он и сам бы сейчас с удовольствием забился в берлогу с тёплым пледом и горячим чаем, но не мог. В отличие от животных, человека подстёгивала совесть.

Метель уже разыгралась не на шутку. Видимость упала до нескольких метров, а снег залеплял глаза. Упряжка следовала маршруту, так сказать, «по приборам»: компасу, обонянию Баки и шестому чувству самого отшельника. Ветер выл, швырял в лицо колючие снежинки, пытался сбить с ног.

В свисте ветра послышался тихий вой. Почудилось? Сергей прислушался. Нет, действительно где‑то вдалеке завывал одинокий волк. Хотя почему одинокий? Зима хищнику не товарищ — одиночке здесь не выжить. Где один, там и стая, а это уже серьёзно.

Ружьё Сергей брать не стал, стараясь не нагружать нарты лишним весом. Возможно, придётся транспортировать раненых, а выносливость собак не бесконечна. К тому же сейчас не сезон охоты, и, несмотря на сомнительную перспективу встретить лесника, прослыть браконьером всё же не хотелось. Да и ни к чему оно зимой. Медведи спят, а в прямом столкновении против голодной стаи волков двустволка вряд ли поможет — тут бы пригодился многозарядный карабин. Отшельник усмехнулся своим мыслям: «Ещё скажи — автоматическая винтовка».

К полудню дорога стала практически непроходимой. Глубокие сугробы, скрытые под снегом ямы, поваленные деревья — каждый метр давался с трудом. Вместе с тем собакам требовался отдых, и Сергей решил устроить привал. Расчистив небольшую площадку между нартами и старой елью, он распряг собак и привязал их к дереву. Затем, достав походную плитку с крошечным газовым баллоном, отшельник водрузил на неё банку гречневой каши с тушёнкой.

Конечно, можно было сэкономить вес и не брать с собой эти элементы комфортного туризма — вокруг полно лапника и хвороста. Однако в первую очередь он думал не о походной романтике, а о том, как быстрее добраться до конечной точки маршрута. Совсем избавиться от стоянок не было возможности, иначе собаки полностью выбьются из сил, и придётся тащить нарты самому. Но сократить время простоя, избавившись от бытовых трудностей, было вполне в его силах.

Пока грелась каша, Сергей достал четыре миски и насыпал в каждую высококалорийного сухого корма. Поставив еду перед псами, он отметил странное поведение своей четвероногой команды. Баки постоянно принюхивался, пытаясь рассмотреть что‑то сквозь метель. Лаки, забыв про собственную гордость, притих за спиной у вожака. Пиксель с Рыжиком, нервно поскуливая, старались жаться ближе к дереву. К еде никто не притронулся.

Отшельник привык доверять чутью своих псов. Похоже, им всё же не удалось разминуться со стаей волков, и клыкастые демоны где‑то рядом. Серый — зверь осторожный и злопамятный. На людей они редко нападают — сказывается вековой страх перед охотниками. Однако во время зимнего голода инстинкты притупляются даже у самых трусливых особей. Исхудавшие, неделями не видевшие пищи члены стаи без зазрения совести съедают своих ослабевших сородичей, чего уж говорить про гостей из внешнего мира.

Чтобы их напугать, необходимо развести костёр или произвести звук, похожий на выстрел. Сергей достал сигнальный пистолет и, недолго думая, пустил в небо огненную стрелу. Грохот, пронёсшийся над долиной, не дотягивал до ружейного, но волки не разбирались в таких тонкостях. Судя по успокоившимся через десяток минут псам, хищники отступили. Пока.

Сергей понимал, что это ненадолго. Отныне стая будет следовать за ними, стараясь измотать и в конечном счёте загнать в капкан. А то и атаковать на стоянке ночью. Придётся следить за огнём до утра.

— Ну, готовы? — спросил у своей команды Сергей, доедая остатки каши.

Все дружно гавкнули и уселись рядом с пустыми мисками, виляя хвостами.

В упряжке ближняя к нартам собака всегда испытывает меньшую нагрузку, чем центральная — это Сергей знал хорошо. Поэтому, стараясь сохранить баланс сил, он поменял местами Рыжика с Пикселем. Закончив, он отдал команду, и собаки двинулись вперёд.

Метель не утихала. Лесные ели превратились в тёмные, мрачные столбы. Укутавшись в рваную паутину снега, они будто стремились засыпать незваных гостей. Собаки шли тяжело. Язык у Баки вывалился из пасти, выпуская клубы пара, тут же оседающие на шерсти маленькими льдинками. Ему приходилось буквально пробивать дорогу грудью. Остальным было не легче — псы вымотались, но продолжали упорно тянуть нарты за собой. Сергей давно сошёл на снег, помогая толкать упряжку. Скорость продвижения снизилась до пешего шага, каждый метр давался с трудом.

Начинало смеркаться. Едва видимый лес погружался в густую, почти осязаемую тьму, усиленную разыгравшейся вьюгой. Ещё немного и придётся останавливаться. Сергей заранее заприметил едва проступающие сквозь безумный танец снежинок очертания двух великанов — перевал Актел, что в переводе с алтайского означает «белая тропа». Он бывал здесь раньше. Дорога сквозь перевал напоминала узкую тропинку, одной стороной примыкающую к отвесной скале с обильными вкраплениями меловой породы, а с другой обрывающуюся в небольшой каньон, местами достигавший глубины трёхэтажного дома. При должной сноровке путь был несложным, и раньше упряжка проходила здесь легко.

Ночная мгла уже практически полностью выиграла бой у вечерних сумерек, когда Сергей почувствовал, что идти стало легче. Снег под ногами пошёл на убыль, а справа показалась гигантская тень. Перевал. Они дошли. Теперь каменные стены с обеих сторон защитят от беснующейся непогоды. Собаки тоже почувствовали облегчение и удвоили усилия. Баки, прикинувшись бульдозером, расчищал тропу чуть ли не до основания. Когда дорога сузилась и упряжка легко заскользила, выбравшись из снежной западни, Сергей скомандовал привал.

На тропе деревьев не было, поэтому отшельник, не снимая снегоступы, взял топорик и отправился обратно, придерживаясь лыжни, оставленной санями. Метров через пятьдесят он обнаружил небольшую ель. Промёрзшее дерево легко рубилось, и спустя полчаса активной работы лагерь обрёл внушительную стопку дров и лапника — хватит на всю ночь. Ещё через десять минут рядом с нартами заплясал костёр. Поглощая хворост, пламя быстро набирало силу, принимаясь за всё более толстые ветки. Сергей почувствовал, как тепло расходится по телу, согревая в первую очередь лицо и руки. Тихое потрескивание, запах костра, свежесть гор убаюкивали, наливая веки тяжестью, но расслабляться было рано.

Сергей достал метровые металлические стержни, закруглённые с одного конца. Вбив колышки в наледь рядом с нартами, он привязал к ним собак. Псы радостно встретили ужин, моментально освободив миски. Признаков беспокойства у них не наблюдалось, и отшельник немного расслабился. Как оказалось, зря.

Не успел он собрать палатку, как сзади послышался вой. Пока ещё далеко. Волки не отступили и продолжали идти за ними. Сергей посмотрел на Баки. Тот, свернувшись клубком, спокойно дрых. Остальные последовали примеру вожака, тесно прижавшись друг к другу.

«Придётся установить будильник на каждый час, чтобы поддерживать огонь, — подумал Сергей. — Лучше не выспаться денёк, чем подпустить к стоянке серых хищников».

Отшельник закончил с палаткой, поставив её поближе к скале, разогрел очередную банку каши и с наслаждением её прикончил. Затем, проверив, хорошо ли горит костёр, отправился спать.

Отчаянные вопли собак грубо вырвали Сергея из путешествия по стране грёз. Запутавшись спросонья в палатке, он потерял драгоценные минуты, прежде чем получилось выбраться. Псы заходились визгливым лаем и, насколько хватало верёвки, старались прижаться поближе к костру. Настолько близко, что запахло палёной шерстью.

Их было трое. Не хватало Рыжика.

Сергей похолодел. Огляделся, вглядываясь за границу света от костра. Ничего. Тьма крепко держала оборону, словно живой организм, поглощающий всё, что осмелилось выйти за пределы огненного круга.

Быстро накинув на плечи куртку, Сергей отправил в угасающий костёр немного заготовленных веток. Огонь с удвоенной силой принялся отвоёвывать пространство у ночной тьмы, расширяя световой периметр. Стали видны нарты и четыре вбитых колышка. Отшельник подошёл к ним и, достав утонувшую в снегу верёвку Рыжика, начал её сматывать. Вскоре показался конец. Откусанный. Его собаки тонкий стальной трос, обвитый паракордом, перегрызть не могли: здесь поработал кто‑то покрупнее. Вытащив изо льда стержень, Сергей освободил его от верёвки и, вооружившись такой импровизированной палкой, двинулся вокруг стоянки.

Следы обнаружились довольно быстро. Следы борьбы. Вот здесь Рыжик ещё сопротивлялся: отпечатки его лап плясали в безумном танце смерти с гигантскими волчьими вмятинами. Здесь пёс упал, больше не в силах давать отпор, а здесь… брызги крови, полоса от волоком тащимого тела — дальше идти не было смысла.

Сергей вернулся к лагерю и застыл в изумлении. Между нартами и костром, совершенно не боясь ни огня, ни собак, возвышался белый волк. Огромный, размером с телёнка, зверь держал в зубах мёртвого Пикселя, точно кошка мышку. Белые, совсем без зрачков глаза осмысленно взглянули на оторопевшего отшельника. Послышался утробный рык — низкий, вибрирующий, будто исходящий из самой земли. Казалось, замерло само время. Сергей не мог сказать точно, прошла минута или секунда, прежде чем волк, медленно пятясь, растворился в круговороте снежинок.

Баки и Лаки обезумели от страха. Забыв о собственной вражде, псы прижались друг к другу и тихо завывали, не отзываясь на команды. Тогда Сергей подошёл к ним и, ласково почёсывая у обоих в холке, принялся шептать, успокаивая — одновременно и собак, и себя:

— Всё хорошо, ребята, всё хорошо. Мы справимся. Мы сильные. Мы выживем.

Спустя минуту его ласки подействовали. Отшельник почувствовал, как мышцы у псов расслабились, дыхание стало ровным, а Баки даже шевельнул хвостом.

Таких волков он не встречал никогда. Да и волк ли это вообще? Больше похоже на жертву каких‑то экспериментов. Сергей читал о подобном в журнале «Невероятные события»: мутанты, гибриды, секретные лаборатории… Наверняка где‑то рядом есть военный объект. Закралась мысль, что профессор мог найти в той пещере совсем не то, что хотел, а вертолёт Салкына сбили, чтобы убрать свидетелей. Всё это настолько стало походить на сценарий фантастического фильма, что если бы не странный волк, Сергей вряд ли бы поверил в реальность происходящего. Тем не менее кем бы ни была эта тварь, ясно одно — лагерь она в покое не оставит, а значит, необходимо подготовиться.

Подойдя к нартам, отшельник извлёк из рюкзака сигнальный пистолет. Надо было ещё в лесу повесить его на пояс — как раз для такого случая. Неожиданно Баки подал голос — низкий, предупреждающий рык. За ним тут же подхватил Лаки. Страх ледяной многоножкой пробежался по спине Сергея. Схватив топорик, он резко развернулся и встретился глазами с уже готовящимся к прыжку волком.

Голова отключилась, заменив рациональность рефлексами. Сергей метнул топорик в зверя. Тот, словно ждал подвоха, резко отпрыгнул в сторону — ближе к костру. Отшельник схватился за пистолет, но верные псы опередили своего хозяина. Страшно рыча, собаки прыгнули на спину зверя. Баки вцепился в правый бок, а Лаки удалось прокусить загривок твари.

Волк завыл, привстал на задние лапы и с силой грохнулся на землю. Лаки, не сумев удержаться на его спине, соскользнул в сторону, однако челюсти не разжал. Задние лапы пса оказались прямо перед мордой лесного хищника. Страшная пасть сомкнулась — послышался хруст. Бульдожья хватка Лаки не ослабла, даже когда его задние лапы превратились в кровавое месиво. Волк, истошно завывая, крутился волчком, пытаясь сбросить вцепившихся в него псов.

Сергей целился пистолетом в эту ревущую кучу, боясь выстрелом задеть собак, пока не понял, что промедление губительно для всех. Дождавшись, когда промелькнёт брюхо волка, он выстрелил. Огненное копьё с грохотом устремилось в грызущихся зверей и, пройдя буквально в паре сантиметров от них, шипя, воткнулось в снег. Промазал.

Трясущимися руками отшельник переломил пистолет и достал дымящуюся гильзу. После нескольких неудачных попыток ему всё же удалось вставить новую ракету. Щёлчок — и дуло вновь направилось в сторону грызущейся своры.

Ситуация поменялась не в лучшую сторону. Белоснежный мех волка покрылся бурыми пятнами, на шее и боку зияли рваные раны, вот только странный зверь будто не чувствовал боли. Он сцепился с поверженным на землю Баки, безостановочно работая челюстями, точно заводской станок. Тело разорванного пополам Лаки лежало поодаль. Сергей понял, что ещё несколько секунд — и Баки уже не сможет отвечать на укусы. Не придумав ничего лучше, он закричал от отчаянья:

— Ах ты тварь!

Сработало. Волк поднял морду на звук, и Сергей тут же нажал на спусковой крючок. Яркая вспышка, грохот грома и отчаянный вопль. На этот раз выстрел оказался удачным — огненный снаряд угодил прямо в пасть зверю. Над перевалом раздался оглушительный вой, полный боли и разочарования. Спустя мгновение возле костра остался лежать только тяжело дышащий Баки.

Сергей склонился над псом. Осторожно приподняв голову, он положил её к себе на колени. Пальцы утонули в густой шерсти на загривке, он старался приласкать, успокоить, хотя понимал — это уже не поможет. Раны были смертельными.

— Спасибо, Баки, — прошептал Сергей, стараясь сдержать дрожь в голосе. Глаза защипало. — Засыпай, друг. Обещаю тебе, эта тварь заплатит за всё.

Баки слабо шевельнул хвостом. Его дыхание становилось всё реже, глаза потускнели. Сергей почувствовал, как под ладонью ослабло напряжение, как затухло биение сердца. Он продолжал гладить Баки по голове, пока глаза пса не закрылись. Теперь уже навсегда.

За один вечер волк лишил Сергея четверых друзей. Именно так — друзей. Люди, называясь этим громким словом, способны на обман, трусость, а то и вовсе могут воткнуть нож в спину. В отличие от них верный пёс никогда не предаст, не убежит. Он будет бороться до конца и, если необходимо, отдаст жизнь за человека — такова уж их природа. Настоящие верные друзья. И Сергей не собирался быть у них в долгу.

Зверь ранен, оставалось лишь выследить и добрать подранка.

Перезаряженный сигнальный пистолет занял своё место в поясной кобуре. На карабине с противоположной стороны, грозно ощетинившись лезвием, повис топорик. Сергей паракордом привязал свой перочинный нож к металлическому стержню, использовавшемуся ранее как колышек. Получилось неплохое короткое копьё. Теперь он был готов к сражению с умным, хитрым, чрезвычайно сильным, но всё же зверем.

Метель не успела стереть капли крови со снежной тропы. Волк двигался дальше по перевалу — значит, деться с дороги ему некуда. Отшельник не скрывался. В этом не было смысла, зверь всё равно его почувствует. К тому же он отошёл достаточно далеко от костра. Луна со звёздами уже несколько дней как скрывались за тучами, а других источников света в горах не было. Пришлось смириться с демаскировкой и воспользоваться фонариком.

Кровавый след хорошо читался, вот только Сергей до конца не учёл, насколько хитёр зверь. Едва успев заметить еле видную цепочку следов, идущих в обратном направлении вдоль скалы, отшельник понял, что волк обошёл его сзади, — и тут же получил сильный удар в спину. Копьё выскользнуло из рук, кувыркнулось в воздухе, и упало в сугроб.

Израненный зверь был по‑прежнему силён, к тому же немало весил. Сергею никак не удавалось его сбросить или хотя бы приподняться на локти и подогнуть под себя колени. В этом случае можно было бы использовать мышцы бёдер и спины, чтобы скинуть с себя противника, однако хищник не давал такой возможности.

Первые секунды от укусов спасала плотная куртка с толстым свитером, но они не могли долго сопротивляться акульим зубам, клацающим, точно охотничий капкан. Плечо обожгло. Хлынувший в кровь адреналин не давал миазмам боли разрастись по всему организму. Сергей закричал, сильно дёрнулся и почувствовал, что давление на правую руку ослабло. Не теряя времени, он выхватил пистолет и, согнув локоть, вслепую стрельнул за спину.

Грохот выстрела оглушил обоих. Ракета не попала в зверя и умчалась в небеса, лишь немного осветив поле боя. Всё было как в замедленной съёмке. Волк вскочил, неистово зарычав. Отшельник перекатился на спину. Зверь, совсем по‑человечьи стоя на задних лапах, взревел и бросился на человека. Страшный оскал волчьей пасти закрыл собой всё обозреваемое пространство.

Единственное, что успел сделать Сергей, — вытащить топорик и прижать тупым концом к груди. Ему повезло. Дезориентация после выстрела вкупе с немалым весом сыграли против гигантской твари. Зверь опустился ниже, чем следовало, и остриё топора вонзилось ему в грудь.

Впрочем, Сергею тоже досталось. Инерция от удара обуха выбила из него весь воздух. В глазах заплясали искры, а к горлу подступила тошнота. Он попытался сесть, но закашлялся. Показалось, что прошла вечность, пока в глазах прояснилось.

Волка нигде не было. Плечо и рукав куртки намокли от крови. Дышать было тяжело, но рёбра не сломаны, больше похоже на сильный ушиб. Сергей попробовал пройтись — больно, но терпимо. Он осмотрелся, вглядываясь в следы недавней битвы. Кровавый след зверя вновь уводил от лагеря. Поняв, что в прямой схватке одолеть эту живучую тварь не получится, отшельник решил сменить тактику и направился в обратную сторону.

Костёр на стоянке почти догорел, угли тускло мерцали в темноте, а тела собак припорошило снегом. Подойдя к саням, Сергей достал походную аптечку из рюкзака. Затем подволок его поближе к костру и накинул сверху пропитанную кровью куртку. Получился отличный муляж — в такую погоду Сергей и сам бы принял обманку за скрючившегося у огня человека.

Оставалось сделать самую малость: перевязать рану, проглотить обезболивающее и утеплиться. С первыми двумя пунктами отшельник справился довольно быстро — сказывался богатый опыт походов в лес, где случалось всякое. Он обработал рану антисептиком, туго перетянул плечо эластичным бинтом, запил таблетку глотком воды из фляги.

С одеждой же пришлось повозиться, так как второй куртки у него не было, а дополнительный свитер, взятый на случай похолодания, не спасал от тающего на нём снега. Пришлось распороть спальник. Из получившегося куска Сергей соорудил подобие пончо, набросив его поверх свитера. Края закрепил паракордом — вышло неказисто, зато тепло и сухо.

Теперь отшельник был готов к новому раунду. Он вскарабкался на узкий карниз, торчащий из скалы в метре над тропой, и принялся ждать. Огонь совсем растерял свою силу, и рядом с мешком‑ловушкой остались тлеть лишь слабые угли. Лагерь погрузился во мрак.

Вдруг в нескольких метрах от его укрытия тьма зашевелилась. Сергей обратился в слух, до покраснения глаз напрягая малополезное в кромешной темноте зрение. Он застыл, не дыша, стараясь не отличаться от камней вокруг. Терпение вскоре вознаградилось — внизу вновь показалось движение. Почти незаметное, неслышное в завывании ветра, но всё же движение. Сергей вонзил взгляд в едва виднеющийся сгусток. Невероятно, но волк двигался со стороны леса. Отшельник было удивился, но быстро вернул мысли в нужное русло. Как и когда зверь незаметно обошёл стоянку он подумает позже. Когда всё закончится. Если закончится.

Едва видимый, почти эфемерный сгусток приблизился к ловушке на расстояние прыжка. Нужно было действовать без промедления. Спрыгнуть с карниза незамеченным у него вряд ли бы вышло, значит, оставалось бросить копьё. Исполнить это, когда за спиной возвышается отвесная скала, а расстояние до края выступа спереди не более полуметра, весьма затруднительно. Стараясь держать равновесие, отшельник сделал мягкий шаг правой ногой вперёд и перевёл на неё свой вес, немного согнув колено. Почти одновременно с этим он поднял копьё над собой. Позиция оказалась крайне удачной — короткое оружие смотрело на цель внизу под углом и не задевало тупым концом каменную стену сзади. Вся подготовка заняла не более секунды.

Попасть в почти невидимого врага — задача сложная, и Сергей, взяв за ориентир рюкзак, принялся ждать нападения. Волк не стал томить его долгими ожиданиями. Ночной сгусток замер на долю секунды и со стремительностью пули бросился на ловушку. Сергей резко выдохнул и метнул копьё.

Раздался глухой шлепок, так похожий на удар мясницкого топорика, звучащий, когда покупатель просит отрубить приглянувшийся ему кусок от свиной туши. Отшельник спрыгнул со своего укрытия и сразу же выпустил сигнальную ракету в сторону врага. Во вспыхнувшем свете он увидел поверженного зверя. Волк лежал на боку, а из его грудины на уровне лопатки торчало копьё. Оружие пронзило самое сердце. Как оказалось, оно у этой твари есть.

Достав топорик, Сергей медленно подошёл к туше. После всего пережитого он бы не удивился, если волк, притворившись мёртвым, ждал удобного случая. Однако опасения не оправдались. Тварь и вправду отправилась в звериный ад. Что ж, там ему самое место. Отшельник не без труда подтащил тушу к краю тропы и из последних сил скинул ненавистную бестию в каньон. Глухой удар о камни эхом донёсся спустя несколько секунд.

Только поняв, что всё закончилось, он ощутил дикую усталость. Захотелось упасть прямо в снег и хорошенько отоспаться, но это была бы верная смерть. Сергей откопал газовую горелку и принялся разжигать потухший костёр. Получилось не сразу. Правая рука страшно тряслась, а левая перестала слушаться и начала неметь — видимо, рана оказалась хуже, чем думалось. Пальцы дрожали, спички ломались, но он упрямо продолжал.

Наконец, Сергею удалось вернуть пламени жизнь. Огонь сперва вяло, точно нехотя, пробовал свежий хворост, однако, набираясь сил, начинал требовать в жертву всё больше дерева. В голове мелькнуло, что надо бы убрать трупы собак — нехорошо так оставлять друзей. Но сил совсем не осталось. Сергей, сев возле костра, мигом провалился в забытье.

Всю ночь его мучили кошмары. Отшельник вновь и вновь сражался с волком, и каждый раз страшная тварь рвала его на части — зубы впивались в плечо, когти разрывали кожу, а белые глаза без зрачков смотрели с холодной, нечеловеческой злобой. Проснувшись в холодном поту, Сергей понял, что у него началась лихорадка. К тому же плечо сильно воспалилось. Необходимо было принять антибиотики и зашить рану, вот только швейный набор он с собой не взял, как и необходимых таблеток. В аптечке было в изобилии лишь обезболивающее да сорокаградусный антисептик.

Приняв изрядную дозу анестетиков, Сергей стал ждать, пока утихнет боль. Метель не отступала, и он уже было смирился с тем, что останется здесь навсегда, как пришло облегчение. Мандраж ушёл, дрожь прекратилась. Левая рука по‑прежнему не слушалась, зато правая действовала хорошо и вместе с ногами давала шанс на выживание. Отшельник взял хворостинку и, зажав её в зубах, продезинфицировал укус. Когда искры перестали сверкать перед глазами, он начал собираться в путь, искренне надеясь, что профессор взял с собой в экспедицию необходимые медикаменты.

Нарты придётся оставить. Здесь бы самому добраться. Конечно, будь Сергей здоровым, то вполне мог бы поработать собакой — дорога на перевале достаточно ровная, но в теперешнем состоянии можно было рассчитывать максимум на рюкзак.

Палатку отшельник разбирать не стал. Перенеся останки собак поближе к саням, он накрыл их испорченным спальником, хотя понимал всю бесполезность своих действий. Через несколько часов трупов здесь уже не будет — метель заметет следы, а голодные звери довершат остальное. Однако по‑другому Сергей поступить не мог. Пусть так просто, но это были последние почести для его друзей. Надев просохшую куртку, он неимоверным усилием закинул на правое плечо рюкзак и выдвинулся в путь.

Горы не жалеют слабых. Массивы камня давят на психику, ломая людей. Сколько человек повернуло назад, поддавшись этому природному прессу, известно лишь местным богам, однако тем, кто не сдался и сумел дойти до конца, горы благоволили. Чем тяжелее путь, тем слаще победа. Конечно, бывало и великих покорителей безжалостные камни забирали с собой, но чаще отпускали, позволяя потомку обезьян упиваться своим превосходством. Это чувство манило, заставляя возвращаться к каменным великанам вновь и вновь.

Сегодня у Сергея не было радости. Несмотря на то что ему удалось пережить ночь ужаса, преодолеть перевал и дойти до цели, он не радовался. Внутри пожирала пустота и боль от потери, а снаружи… Снаружи он долго стоял и смотрел на одинокий вход в пещеру. Ни профессора, ни студентов, ни Салкына — здесь никого не было и, судя по отсутствию каких‑либо следов, не было уже давно.

Отшельник вошёл в пещеру. Внутри был небольшой каменный зал с уходящим куда‑то вниз тоннелем. Сперва Сергей подумал, что Салу удалось всё же эвакуировать членов экспедиции, но, приглядевшись, понял — никакого профессора в этом месте не было и в помине. Люди, тем более молодые студенты, оставили бы после себя многочисленные следы пребывания, однако, обойдя территорию вокруг, он не нашёл каких‑либо остатков костра или расчищенных площадок под палатки. Даже мусора нигде не было, а его‑то точно не стали бы брать в вертолёт. В то же время ошибиться местом он не мог — это именно та пещера.

Сергей достал спутниковый телефон. Нет связи. Снаружи пещеры сеть так же не желала появляться. Это показалось странным, раньше в непогоду кое‑как, но удавалось позвонить. Сейчас же трубка напрочь отказывалась работать, словно с неба исчезли все спутники, хотя минимум четыре штуки всегда должны были висеть в пространстве. С отсутствующей связью начала сгорать и последняя надежда.

Обратно ему не дойти, Сергей понимал это. Конечно же, без обещанных звонков Зина поднимет тревогу, но до прихода спасателей ещё нужно продержаться, а с этим возникают проблемы. Провианта в рюкзаке минимум, антибиотиков нет, да банально чтобы разжечь костёр, необходимо собрать дрова, вот только после тяжёлого перехода силы вновь покинули израненный организм. Отшельник посмотрел на тоннель, ведущий вглубь горы. Мысль, что внизу будет теплее, чем у входа, никак не давала покоя. Поколебавшись несколько минут, он всё же решил спуститься. Согреется, отдохнёт и тогда отправится собирать хворост.

Через десять минут Сергей заподозрил неладное. Спустя ещё полчаса понял, что заблудился. Видимо, где‑то он пропустил поворот, а в свете карманного фонарика серые стены и ветвления туннелей выглядели одинаково. Он грязно выругался. Похоже, совсем скоро эти каменные стены станут его личным склепом. Силы таяли с каждым шагом, и когда в конце очередного туннеля показалось мертвенно‑бледное сияние, Сергей решил, что у него начались галлюцинации.

Открывшийся зал имел округлую форму и оказался тупиком. Все стены под куполообразным сводом были исписаны загадочными символами — именно из них и струился свет. Они напоминали древние руны, но при этом переливались, словно живые. Измученный отшельник подошёл к рисунку, похожему на человечка. Потрогал. Тепло. Вдруг стало так хорошо и уютно, захотелось прижаться к этим стенам, слиться с ними и впитывать тепло всем своим существом.

Сбросив рюкзак, Сергей опустился на пыльный пол и привалился спиной к камням. Усталость навалилась тяжёлой волной, унося с собой боль, страх и отчаяние. Сквозь пелену изнеможения проступил тёмный зев пещеры. — Вот же он! — мысли путались. — А я так долго плутал… искал… Кто там?! Из тумана вышли Баки, Лаки, Пиксель и Рыжик. Верные псы ждали его у входа, радостно виляя хвостами. Сергей улыбнулся и закрыл глаза.

Новелла седьмая: Ярость Борея

Чемоданы оказались тяжеленными. Не сказать, чтобы Шустрый чурался физического труда. Нет. Как и все трудяги, живущие от шабашки до шабашки, Денис смело брался за любую работу. Лишь бы платили. Но скажите на милость, что можно запихнуть в обыкновенный чемодан, чтобы он весил, как мотоблок Петровича?

Шустрый, кряхтя, вытащил длинную коробку, обтянутую потрёпанным кожзамом. Да, поначалу идея археологов нанять его проводником в научную экспедицию показалась неожиданной удачей и сулила лёгкие деньги. Всё шло относительно гладко: из аэропорта профессор вместе с пятью студентами погрузились в «буханку», выкрашенную цветами шапки Боба Марли — кислотно‑зелёными, жёлтыми и красными полосами. Следом целый отряд грузчиков упаковал весь экспедиционный скарб в багажник, и Денис, заняв водительское кресло, торжественно объявил о начале самой интересной в их жизни экспедиции:

— Ну что, господа учёные, держим курс на тайны древности! Только сначала заедем за кофе — без него я не человек, а так, недоразумение на колёсах.

Вскоре выяснилось, что байки для туристов гостям не интересны, как и сам Шустрый. Старый профессор всю дорогу листал какие‑то записи в своей тетрадке — Денис подивился вестибулярному аппарату главы экспедиции. Сам он не мог читать в дороге: сразу накатывала тошнота. Видимо, у старика предки были моряками, недаром он носит фамилию Спрутов.

Среди студентов особо выделялись Ленчик с Людочкой — миниатюрные девчушки‑хохотушки. В схожих пуховиках их можно было принять за сестёр, но, насколько Шустрый успел понять — это не так. Они то и дело хихикали, переглядывались и тыкали пальцами в пейзажи за окном, будто видели их впервые. Парни же были противоположностью.

Антон — высокий блондин, почему‑то носящий лыжную шапку‑петушок времён СССР, — оказался серьёзным, но добродушным и общительным. Он то и дело травил байки о прошлых экспедициях, шутил про погоду и постоянно подтрунивал девчонок.

Его товарищ Геннадий скорее напоминал профессора: был молчалив, собран и постоянно читал. Правда, не тетрадь, а какой‑то учебник по геологии — судя по толстым закладкам и пометкам на полях, книга была основательно изучена. Третий представитель молодых мужчин держался особняком. Денис вскользь услышал его имя — Марк. Сразу видно — прибыл из Северной столицы. К Марку редко обращались с вопросами, да и отвечал он неохотно. Немудрено: всю дорогу с его лица не сползало выражение человека, съевшего накануне кастрюлю прокисшего борща. На самого Шустрого парень смотрел примерно как на табуретку — сидеть неудобно, но в отсутствии дивана сойдёт.

До нужной пещеры добрались без приключений. Вот тут‑то и начались трудности в виде неподъёмного багажа. Прошло всего десять минут с начала разгрузки, а куртка Дениса уже промокла от пота, прилипая к спине. Подбодрив себя крепким словцом, вынужденный труженик вскинул на спину очередную коробку. Послышался хруст. Шустрый было испугался, что его многострадальный позвоночник всё‑таки не выдержал нечеловеческих нагрузок. Он упёр один конец коробки в землю, а второй просто скинул с плеч, не слишком заботясь о содержимом. Затем с наслаждением распрямился и потянулся. Спина цела. Это нужно отметить.

Шустрый достал пачку папирос, и в этот момент к нему подлетел всклокоченный профессор.

— Прошу вас, аккуратнее, молодой человек! В этих ящиках ценное научное оборудование!

— Да ладно вам, док, я чуть пополам не переломился от этих ваших пробирок, — залихватски прикусив папиросу, Шустрый, словно фокусник, достал из‑за уха профессора зажигалку и виртуозно чиркнув, с удовольствием закурил. — Между прочим, здоровье проводника — залог успеха всей экспедиции.

— Вот именно, — профессор скривился, разгоняя руками воображаемый дым. Шустрый ухмыльнулся представлению: не успел он закурить, как старик тут же отошёл на три шага назад, будто от чумного.

— Вас скорее погубят эти постоянные перекуры, — назидательным тоном продолжил Спрутов.

— Ну что вы, док…

— Я профессор.

— Дык я и говорю — док, — развёл руками Шустрый. — А погубит меня явно не эта цигарка, — он глубоко затянулся, выпуская дым колечками. — Слушайте, почему бы не отрядить мне в помощь одного из студентов? Всё равно стоят без дела, только с девками лясы точат, а так бы и подкачались заодно. В ваших институтах поди и спортзала‑то нету?

— Всё у нас есть, — буркнул профессор, — и спортзал, и секции, и… Впрочем, неважно. Но вы правы, помощь здесь не помешает, иначе мы до вечера не управимся.

Спрутов окликнул Геннадия, копошащегося в одной из сумок. Парень неохотно оторвался от своего занятия и, выслушав просьбу профессора, обречённо направился в сторону «буханки». По пути он бросил короткий взгляд на Марка, словно ища поддержки, но тот лишь пожал плечами и вернулся к разглядыванию скал.

— Эй, будущий гений науки, — крикнул ему Шустрый. — Может, лучше мне здесь подсобишь? Знаешь, двойная сила, приложенная к одному предмету, даёт больший результат и с меньшими затратами.

— И откуда у вас столь ценные знания? — с ноткой сарказма пробурчал студент, хватаясь за противоположный край коробки.

— Жизнь научила, — серьёзно ответил Денис. — Слушай, а что в этих ящиках такое?

— Здесь, так сказать, наш инструмент, — Геннадий уныло посмотрел на их ношу. — Лопаты там всякие, кирки сборные, кисточки, ветоши…

— Вы чего, уголь там добывать решили? — Шустрый округлил глаза.

Парень удивился и хотел было прояснить, чем вообще занимаются археологи, но, увидев еле сдерживаемый смех на лице Дениса, сам заулыбался.

— А, это вы так шутите.

— Давай просто Дэн, не люблю я этот официоз, — Шустрый взял из рук парня коробку, занёс в пещеру и развернулся.

Вовремя: студент оступился и ногами вперёд заскользил из входного отверстия по пологому склону вниз. Шустрый среагировал мгновенно. Нырнув рыбкой, он отбил себе рёбра, но успел ухватить парня за вытянутую руку. Затем быстро подогнул колено, опираясь на нескользящую ткань своих штанов. Рывок — и Геннадий сел по‑гусиному, надёжно впившись в лёд шипастой подошвой. Через секунду парень оказался на ногах.

— Ну, спасибо вам… тебе, — отдышавшись, поблагодарил он.

— Не вопрос, Гена, — хлопнул парня по спине Шустрый. — Идём, там ещё полмашины осталось.

Они вышли из пещеры и направились вниз. Шустрый отметил, что никто не заметил произошедшего. Марк вместе с девчушками крутились возле непонятного шкафчика, прикрученного к двухметровой металлической штанге. Спрутов с Антоном ковырялись в рюкзаках рядом с «буханкой». Было похоже, что окружающий мир их мало интересует.

— Н‑да, — цокнул Шустрый. — На хрена вам столько барахла, если нет самых простых средств для выживания в горах?

— У нас научная экспедиция, а не выживальческая, — Гена с важным видом поднял палец и указал в сторону «буханки». — Обычно нам достаточно туристических рюкзаков. Все необходимые вещи в них помещаются, а негабарит, вроде лопат, прикрепляется сбоку. В последней экспедиции Тоха придумал взять надувную лодку. Когда мы спешились, то просто надули её от автомобильного насоса и тянули за ремни до места проведения раскопок.

— То есть про волокуши вы в своих институтах не слышали? — удивился Шустрый, но, увидев округлившиеся глаза парня, понял, что не слышали. — Значит, добираетесь до места с комфортом на тачке и только изредка приходится поработать ляжками.

— Со мной ни разу такого не было, — вздохнул Гена. — Всегда пешком. Но сейчас особый случай.

— Да? Это какой?

— Метеорологическое оборудование слишком тяжёлое, к тому же здесь можно подъехать почти к самой пещере.

— Посмотрел бы я, как мы подъехали к пещере, начнись непогода, — усмехнулся Шустрый. — Чёт я не вкуриваю, а зачем метеорологическое оборудование в археологической экспедиции?

— Да это… — парень замялся. — Это просьба ректора института. Он своего сына продавил к нам в команду и оборудование с его факультета. Вроде как грант отрабатывают. Профессор не сильно распространяется по этому вопросу, видно, что не очень доволен.

— То есть Марк у вас лишний?

— Ну как сказать, — Гена посмотрел на небо. — Как‑то резко потемнело. Так вот, у Марка другой профиль, да и не очень‑то нужна ему эта экспедиция. Видимо, провинился чем‑то перед папашей, вот и заслали сюда. А нам теперь головная боль.

— Поэтому он такой… — Шустрый замолчал.

— Какой? — нетерпеливо поинтересовался Гена.

— Словно навоза объелся!

Парень рассмеялся. Улыбнулся и Шустрый. Всё‑таки приятно видеть, когда на серьёзном лице возникает радость. Пусть веселится, он ещё слишком молод, чтобы подражать статуям античных философов.

Стемнело и вправду быстро. Шустрый обернулся: всё небо до горизонта заволокло тучами цвета хорошего бланша. Такие обычно проявляются на коже часов шесть спустя после нанесения — сине‑багровые, с фиолетовым отливом. Уж чего‑чего, а с различного рода фингалами Дэн был знаком не понаслышке и хорошо в них разбирался.

Неожиданный порыв ветра выбил из головы все мысли. Хотелось ругнуться, но рот тут же забило снегом. Вообще, горам свойственно притягивать тучи. Самая сильная непогода обычно случается у самого высокого пика. Вот только они не на той высоте: пещера находится на плато — здесь есть где разгуляться ветрам, но осадки случаются редко и не начинаются так, словно некто просто включил снежный рубильник. Сегодняшняя метель началась резко, совершенно не по правилам.

Шустрый никогда не видел ничего подобного. Минуло всего несколько секунд, а метель уже разыгралась с такой силой, что стоять во весь рост было сложновато. Неплохо бы устроить разборки с туристической компанией, рекомендовавшей его профессору: это ж надо так опростоволоситься с прогнозом погоды.

Вдруг кто‑то натолкнулся на него, сбив на землю. Денис забарахтался в снегу, пытаясь сориентироваться. Нащупав рукав чьей‑то куртки, потянул на себя. Профессор. Старик что‑то пытался сказать, но вой ветра перекрыл всю слышимость. Нужно действовать: ещё немного, и вход в пещеру скроется в бешеном водовороте снежинок. Шустрый схватил учёного покрепче за руку и направился к тёмному провалу в скале. Спрутов пытался сопротивляться, но быстро сдался и покорно зашагал следом.

По пути они наткнулись на Гену — парень двигался в сторону пещеры, низко пригибаясь к земле. Шустрый жестом показал профессору взять за руку студента. Так, шаг за шагом, держась друг за друга, они продвигались к входу. Дэн выставил вперёд руку, закрываясь от хлещущего в лицо снега. Помогало слабо: под чудовищными порывами ветра милые снежинки превратились в ледяные копья. Щёки горели, ладонь покраснела — то ли от холода, то ли от крови. Пещера медленно приближалась. Наконец, добрались. Стоило сделать шаг во тьму провала — ветер тут же стих.

В пещере было темно. Уши закладывало от резонирующего воя стихии; Шустрый представил, что попал внутрь колокола, по которому нещадно лупят снаружи.

— Вениамин Сергеевич, это вы? — пискнул из темноты женский голос.

— Мы это, мы, — вместо профессора ответил Шустрый. — Все добрались?

— Антошки с вами нету? — прозвучал тревожный голос второй девушки.

— У кого‑нибудь есть фонарь? Я ни хрена не вижу, — узнал Денис голос Марка. Получается, он с подружками‑хохотушками на месте. Впрочем, неудивительно — они были ближе всех к входу. А вот Антон ещё не вернулся. Нужно спасать парнишку.

Денис достал сотовый телефон, включил на нём фонарик и посветил вглубь пещеры. Луч света выхватил из тьмы бледное лицо Марка.

— Идиот, зачем в глаза‑то светить? — крикнул тот, прикрываясь рукой.

— Ещё раз вякнешь, и я за себя не ручаюсь, — холодно произнёс Шустрый.

— Да ты хоть знаешь, с кем говоришь, быдло? — вскипел парнишка.

— А ну, замолчали все! — неожиданно жёстко рявкнул профессор. — Господин Шустрый, нам необходимо вернуться к автомобилю — там остался Антон. Без нашей помощи он может не найти дорогу к укрытию.

Шустрый кисло посмотрел на него.

— Док, думаете, я не понимаю? Вот только как это сделать, не угробив при этом себя?

— Вы правы, — уже спокойнее произнёс профессор. — Думаю, нам стоит воспользоваться опытом наших полярных коллег. Я слышал, что на арктических станциях между строениями натягивают тросы, чтобы можно было перемещаться и не заблудиться во время метелей.

— Вот это голова! Недаром профессор, — восхитился Шустрый и бросился к коробкам, которые успел перетащить в пещеру. Гена вызвался помочь.

Внутри обнаружились, как и обещал студент ранее, лопаты, кирки и прочий инструмент. Шустрый недовольно заворчал, отбрасывая в стороны ненужный хлам.

— Дэн, — воскликнул Гена, — верёвка должна быть где‑то здесь! — Парень выудил из коробки пакет и с торжествующим видом достал оттуда моток крепкого полимерного троса.

— Слышь, крокодил, не думал, что ты так быстро прогнёшься под этого деревенского чмошника. А строил из себя… — раздался из темноты издевательский голос Марка.

— Не стоит, — Шустрый схватил за руку раскрасневшегося Гену. Сам он старался не замечать плевки, но, по правде говоря, с каждым уколом держаться становилось всё труднее. — Сейчас не время.

— Да что ты мне можешь сделать, клоун? — продолжил издеваться Марк.

— Молодой человек, — вновь не выдержал профессор, — возьмите себя в руки. Мы взяли вас не для того, чтобы выслушивать истерику.

— Вы взяли меня, потому что так решил мой папа, и поверьте, я расскажу ему про вашу некомпетентность. Можете распрощаться с должностью.

— То, что надо, — Дэн нашёл карабины для троса.

— И про вас, господин проводник, я тоже сообщу куда надо, не переживайте, — не успокаивался Марк. — Вы подвергли нас смертельной опасности. Я приложу максимум усилий, чтобы всю вашу гнилую контору закрыли.

Шустрый не выдержал. Подошёл к Марку, схватил за воротник. В свете фонарика лицо парня казалось бледным, точно у мертвеца. Дэн замер. Марк боялся. Боялся до тряски в поджилках. В его глазах был не просто страх — там плескалось безумие. Шустрый опустил занесённый кулак. Вместо этого он встряхнул парня и заговорил ровным, уверенным тоном:

— Думаешь, тебе одному страшно? Нет. Поверь мне, боятся все. Тем не менее посмотри на девушек — они разве сходят с ума? Посмотри на профессора: он старик, но не падает духом, как и твой ровесник Гена. Там, — Дэн указал рукой на выход, — возможно, умирает если не товарищ, то твой сокурсник, член вашей группы, а ты вместо того, чтобы помочь, устроил тут концерт. Я тебя не заставляю идти наружу, просто заткнись и не мешай.

Марк как‑то сразу сник. Его плечи опустились, взгляд потух. Шустрый отпустил воротник сына ректора и подошёл к стоящему у выхода Спрутову.

— Вы уверены? — голос профессора дрогнул.

— Нет. Но по‑другому нельзя, — Дэн завязал трос вокруг своей талии, а второй конец передал Спрутову. — Оберните его за тот выступ и держите изо всех сил.

— Я пойду с тобой, — вызвался Гена.

— Нет, — Шустрый положил руку ему на плечо. — Ты мне нужен здесь. Антон может быть без сознания, и у меня не хватит сил его нести. Тогда я просто привяжу парня и дёрну за трос три раза — это будет означать, что надо тащить. Как думаешь, док справится сам? То‑то и оно. Здесь твоя помощь нужнее.

Про то, что тащить, возможно, придётся и его самого, Денис предпочёл умолчать.

Шустрый умел выбираться из сложных ситуаций. Да, не всегда красиво, не всегда чисто, зато всегда успешно. Большинство работодателей считали, что это простое везение, и в один прекрасный момент фортуна перестанет его крышевать. Уж тогда‑то в полной мере ощутятся все тяготы жизни. Как будто он их и так не ощущал. Впрочем, откуда им знать? Обладатели дорогих костюмов для просиживания булок в уютных креслах никогда не вдавались в жизненные подробности полевых сотрудников. Заказы выполняет — и ладно.

Сам же Шустрый везунчиком себя не считал. Ну, если только чуть‑чуть. Успехи на трудовом поприще — не что иное, как совокупность опыта, смекалки и серьёзного отношения к делу. Хотя для многих, кто работал с Дэном, он не был образцом серьёзности. Отчасти благодаря поведению.

Вот и сейчас в глазах профессора Шустрый прочёл чуть ли не панихиду по собственной персоне, но, стоит отдать должное, старик быстро овладел собой и развил бурную деятельность, не давая удариться в уныние остальным. Он перекинул трос через указанный выступ и велел Геннадию чем‑нибудь его закрепить. Парень кинулся к коробкам, транслируя свои мысли вслух:

— Если вбить кирку в пол, то она вполне сойдёт за отличный стопор!

Из уст Вениамина Сергеевича вовсю посыпались команды. Девушки начали собирать ветошь и бумагу для сигнальных огней, Марк, всё ещё бледный, молча помогал им.

Шустрый ступил наружу, успев услышать про подготовку места и лекарств для, возможно, раненого. Вой метели тут же заглушил всю суету, происходящую в пещере. Денис сосредоточился. Видимость была такая, что повезёт, если на расстоянии нескольких метров получится что‑то разглядеть. По крайней мере, землю он видел — и это уже хорошо. Оставалось только выбрать верное направление. Вернуться несложно, для этого и нужен трос, а вот найти автомобиль практически вслепую — та ещё задачка.

Вспомнился Серёга‑отшельник. Шустрый часто помогал ему на ферме, да и в лес они ходили по несколько раз в месяц. Отшельник многому научил. Денис не знал, как относится к нему Серёга — он всегда ходил с одной и той же миной. Однако сам считал его своим другом и в какой‑то мере даже наставником.

«Ориентируйся на ветер, — учил тот. — Если он дует в лицо при выходе, значит, обратно идёшь спиной к нему. И слушай землю под ногами: склон меняется — значит, свернул не туда».

Вспомнив местоположение «Уазика» по отношению к входу в пещеру, Шустрый провёл мысленный угол. Затем по памяти сопоставил размеры машины со своим большим пальцем и, приняв решение, осторожно двинулся вниз. Пройти нужно около тридцати метров — это примерно шестьдесят шагов. Шустрый методично принялся считать. Ошибиться на прямой линии, когда вокруг ничего не видно, а ветер всеми силами старается тебя сбить с ног, — ничего не стоит. Компаса с собой нет, а значит, придётся положиться на собственное чутьё и опыт путешествий через лес.

Снег прибывал. Идти становилось всё труднее, и на тридцатом шаге Шустрый понял, что проваливается по самый край высоких ботинок. Впору начать жалеть об отсутствии снегоступов. Надо же, совсем недавно затирал Гене про должную подготовку к походу в горы, как словил от провиденья ответную пощёчину. Да, жизнь быстро учит, тут не поспоришь. В следующий раз он обязательно возьмёт с собой и компас, и снегоступы, и… ещё чего‑нибудь. Пусть даже поездка будет казаться простой и безобидной. Как поначалу казалась эта.

«Пятьдесят пять, пятьдесят шесть», — Денис запнулся. Из молочной пелены проступил силуэт «буханки». Разноцветный кузов «Уазика» смотрелся неуместным в чёрно‑белой картине, захватившей мир. Это как увидеть полосу радуги в тёмной пещере, однако Шустрый был рад, точно встретил старого знакомого.

Он подошёл к задней двери и с силой дёрнул её на себя. Расчёт оказался верным: судя по ногам, торчащим над полуразобранной приборной панелью, Антон находился в машине.

— Ты зачем тачку разбираешь, студент? — крикнул Шустрый. — Я на ней ещё планирую вернуться!

Ноги парня зашлись в неведомой пляске, точно пытались уехать на невидимом велосипеде, а то и уплыть по‑жабьи. Впрочем, колыхался он недолго. Быстро поняв, что пролезть сквозь пол не выйдет, студент подался назад. Ростом он был будь здоров — настоящий десантник. А вот, «буханка» делалась для людей с меньшими габаритами, и, выбираясь, Антон всё же умудрился шандарахнуться пару раз о потолок.

— Дядя Шустрый! — воскликнул студент, бросаясь обниматься, словно увидел горячо любимого дедушку. — Да я тут пытался из радиоприёмника рацию сделать!

— Ну и как, вышло? — Денис неуверенно похлопал его по спине.

— Почти, — уклончиво ответил он. — Но вы не переживайте, я всё верну как было.

— А сможешь? — Шустрый с сомнением посмотрел на раскуроченную панель. — Впрочем, забей, ты сам как, идти в состоянии?

— Да, я в порядке, — Антон уверенно закивал головой. — Как метель началась, я сразу залез сюда, чтоб забрать рюкзак с провизией и фонарями, вот только… — он запнулся, оглянувшись на окно. — Так всё быстро завертелось… Первый раз такое вижу, — студент вновь повернулся к Шустрому. — А как вы сюда попали?

— Слушай, давай на «ты», — скривился Дэн. — Мы даже с Геннычем уже нашли общий язык, а с тобой вроде ещё в поездке скорефанились. Разве нет?

— Конечно, о чём вопрос! — парень слишком ярко выражал эмоции. Видно, что испугался и таким образом пытается держать себя в руках.

«Это хорошо, — подумал Шустрый. — Намного лучше, чем если бы он вдарился в панику, подобно Марку».

— Ну вот и отлично, — Дэн вынул из нагрудного кармана карабин и принялся развязывать шнур у себя на поясе.

— Так ты привязался, — ахнул Антон, только сейчас заметив синтетическую пуповину у Шустрого. — Гениально!

— На, привяжись покрепче, — Шустрый бросил конец троса парню. — Пойдём в связке. И это, обмотайся шарфом вокруг головы, надень капюшон и перчатки — снег нынче колючий.

Денис схватил тяжеленный рюкзак. Такое впечатление, что там не только провизия с фонарями, но и пара аккумуляторов от «УАЗика» припрятана. Однако перебирать содержимое времени не было, придётся тащить как есть. Шустрый проверил узел на талии Антона и, пристегнувшись карабином в метре от него, первым вышел наружу.

«Пора называть себя не Шустрый, а ишак», — мелькнуло в голове.

Казалось, тьма полностью поглотила плато. Она протянула чернильные щупальца ко всем источникам света, окутала их, спрятала в непроглядной мгле. Шустрый удивлённо моргнул, пытаясь прогнать морок, но неожиданно наступившая ночь оказалась реальностью.

Стараясь не думать о происходящей чертовщине, Дэн сделал шаг. Ничего не произошло. Да, намело уже изрядно, мелкие снежинки яростно хлестали по щекам, пытаясь содрать кожу, а видимость упала практически до нуля, но это было не чистилище или ещё какая хрень. Они по‑прежнему на плато.

Шустрый обернулся к студенту. Антон уже выбрался из машины и захлопнул дверь. Он попытался было посмотреть на своего спасителя, однако ветер, как назло, дул прямо в лицо. Денис боком приблизился и прокричал, чтобы парень взялся за его плечо. Затем развернулся и тяжёлым шагом двинулся вперёд, наматывая трос на руку.

Ветер усилился. В бок Шустрому что‑то ударило. Он отшатнулся, чуть было не съехал назад, но всё же сумел устоять на ногах. Антон вопросительно затряс его за плечо. Денис жестом показал — всё в порядке — и нагнулся посмотреть, что в него прилетело. Это оказался небольшой болт. Странно. Если железяку метнул ветер, то почему они до сих пор на ногах? А если нет… Впрочем, что это ещё могло быть?

Послышался пронзительный свист, тьма сгустилась, и в десятке сантиметров от путников прогрохотал металлический ящик. Метель ошалела настолько, что очередной порыв ветра чуть было не отправил Шустрого следом за ящиком.

Путники упали на колени, пытаясь закрыться от острых снежинок руками. Дэн постарался прикрыть парня своей спиной, но она была недостаточно широка. Нечто тёмное вынырнуло из мрака, благополучно миновало Шустрого и врезалось прямо в грудь Антону. Студент опрокинулся на спину и начал скатываться вниз по склону. Трос натянулся, пытаясь увлечь за собой, но Дэн не сдавался, стараясь тянуть в противоположную сторону.

Лицо обожгло. Шустрый не поверил своим глазам: град! Льдинки размером с горох принялись нещадно лупить по всему телу. Поднявшийся было Антон вновь шлёпнулся. Денис на этот раз тоже не устоял. Он упал и заскользил вниз, увлекаемый студентом и ветром. Почти сразу удалось перехватить скрученный в руке трос. Страховка натянулась, и они остановились. Трос дёрнулся, напрягся, точно гигантская тетива, и борцов со стихией протащило немного вверх. Похоже, профессор с Геной почувствовали неладное и решили помочь. Как вовремя.

Однако радость была недолгой. Едва им удалось преодолеть десяток метров, как трос обмяк. Спустя секунду в лицо Шустрому прилетел оборванный конец.

— Чёрт! — выдохнул Денис, чувствуя, как сердце ухнуло в груди.

Он обернулся. Студент стоял на коленях, пригнувшись к земле. Его ладони закрывали лицо. Шустрый подполз.

— Нашёл время молиться! — крикнул он, схватив парня за руку. Однако, убрав ладонь с лица студента, отпрянул от неожиданности. Антон корчился от боли. Его глаза распухли, кожа потемнела, став похожей на лопнувшую сливу, сквозь рваную правую щеку виднелись окровавленные зубы.

— Господи боже мой, да что ж происходит-то? — Денис никогда не причислял себя к верующим, но, увидев измолоченное лицо студента, готов был уверовать во что угодно, лишь бы выбраться отсюда живым. И желательно целым.

Бросать товарища в беде — гнилое дело. Хоть они и знакомы всего ничего, но называть Шустрого крысой никто никогда не осмеливался. Пусть дальше так и будет.

Антон завалился набок: видимо, потерял сознание от болевого шока. Денис перевернул его на спину. Затем связал шарфом руки на груди, чтобы они не обмёрзли на снегу и не мешали тянуть парня, словно санки. Отстегнув карабин, Денис отполз немного вверх. Теперь ничто не мешало упираться ногами в снег и подтягивать раненого тросом к себе.

Осталось только выбрать правильное направление. Хорошо, что пещера находится на возвышенности. Достаточно ползти вверх — и рано или поздно упрёшься в отвесную стену, а там найти вход — дело техники.

Приняв новую стратегию, Шустрый приступил к немедленному исполнению. Он быстро привык к однообразным упражнениям, представляя себя за тягой на блочном тренажёре. Хорошо, что, несмотря на природную нелюбовь к поднятию тяжестей, Денис старался поддерживать свою форму в спортзале. Никогда не знаешь, где это может пригодиться. Удары градин в спину почти перестали чувствоваться. Либо тело привыкло, либо его уже отбило настолько, что чувствительность ушла на второй план. На глаза попалось изуродованное лицо студента. «Только бы спина не стала похожа на фарш», — мелькнуло в голове.

Неожиданно волочившийся сзади трос натянулся. Неужели зацепился? Странно. За что можно зацепиться, тащась по двадцатисантиметровому слою снега? Шустрый подёргал за трос. Мёртво. Придавило, может, чем? Придётся ползти освобождать, иначе парня не дотянуть. Обидно, следуя внутреннему компасу, они уже преодолели большую часть пути.

Шустрый потянулся к карабину, как почувствовал резкий толчок. Кто-то дёрнул за противоположный конец троса. Стало по-настоящему холодно. Метель словно начала затихать. Воздух вокруг сгустился. Он принялся ощупывать людей, точно ребёнок новую игрушку. Вот его пальцы пробежались по ногам. Вот, не задерживаясь, ощупали тело, руки и сосредоточились на голове. Шустрый ощутил тяжёлое дыхание. Не сзади, не спереди, не где-либо ещё. Дыханием была сама метель.

Вновь толчок. Затем ещё один. Некто будто пробовал свои силы. После очередного толчка трос натянулся по новой и поволок Шустрого за собой. Сперва неспешно, даже лениво. Однако как только Денис принялся ворочаться, всеми силами стараясь остановить движение, скорость начала быстро расти. Зацепиться было не за что. Попытки затормозить ногами и руками тоже не помогли. Единственный шанс — обрезать трос.

Укрытая мягким покрывалом снега поверхность только казалась мягкой. Хватило нескольких секунд поездки, чтобы придать крепкой туристической одежде постапокалиптический вид, а многострадальной пятой точке навсегда отбить желание куда-либо садиться.

Шустрому удалось вытащить нож, но воспользоваться им никак не получалось. Тянущий за верёвку, словно почуял, что рыбка готова соскользнуть с крючка, и принялся вилять из стороны в сторону.

Вдруг из тьмы возник какой-то столб. Не мешкая, Шустрый ухватился за него, но руки не смогли удержаться и соскользнули. Однако попытка не прошла совсем безуспешно: Денису удалось сбить траекторию движения, и промежуток троса между ним и Антоном угодил посреди мачты метеорологического оборудования. Студента резко крутануло и стукнуло о металлический стержень. Изо рта брызнула кровь.

Секундная пауза дала возможность Шустрому перехватить страховку петлёй. Он просунул в неё нож и принялся усердно резать. Острое лезвие быстро вгрызлось в полимерную оплётку, но до конца пилить трос не понадобилось. Нещадные толчки усилились, и верёвка с треском оборвалась. Обрубок сразу же исчез в густом молочном киселе, в который превратился воздух.

Показалось или протяжные завывания ветра действительно стали сильнее, словно щенка лишили только что выданного лакомства? Наверное, показалось.

Денис замер, тяжело дыша. Снег забивался в рот, глаза слезились. Он оглянулся на Антона — тот лежал без движения, только грудь едва заметно вздымалась.

«Жив, — с облегчением подумал Шустрый».

Он подполз к студенту, осторожно ощупал конечности. Руки, ноги целы. «Лишь бы при столкновении рёбра не поломал», — мысленно помолился Денис. Собрав остатки сил, он взял Антона за шкирку. Мышцы дрожали от перенапряжения, в висках стучало, а дыхание вырывалось рваными облачками пара.

Оттащив парня, Денис привязал отрезанный конец страховки к своему карабину и посмотрел на спасительный столб.

— Ну спасибо тебе, Марк, — усмехнулся он. — Никак не ожидал, что буду так рад твоему присутствию в экспедиции.

Ящика с оборудованием на мачте уже не было — видимо, сорвало ветром. Зато горизонтальные пластины, которыми он крепился к столбу, оказались на месте. Насколько Шустрый помнил, до метели ящик смотрел прямо в сторону пещеры, а значит, и пластины, если их не развернуло ветром, направлены туда же. Не иначе этот ориентир — знак свыше. После незабываемой поездки, в которой его зад использовали вместо санок, Денис уже разуверился, что сумеет вернуться.

Сев лицом к кронштейну, Шустрый ухватился за верёвку и по отработанной схеме двинулся вверх, подтягивая за собой Антона. Можно, конечно, было скинуть рюкзак и попробовать тащить раненого на плечах, но Денис не был так уверен в собственных силах — парень слишком тяжёл. Да и без провизии придётся туговато. Как и без фонарей. Ещё и метель эта с градом… Нет. Желания идти в полный рост против ветра — никакого.

Так размышляя, Шустрый успешно продвигался всё выше, пока спина, наконец, не упёрлась в твёрдую ледяную стену. Куртка промокла насквозь, но холодно почему‑то не было. Шустрый понимал — это ненадолго. Стоит только остановиться, поддаться назойливому желанию немного отдохнуть, перевести дух, как тело быстро перестанет гореть.

Тяжело. Он так устал. Дэн посмотрел на безумный танец снежинок, неподвижно лежащего Антона, собственные руки. Пальцы уже тяжело сжимались, ещё немного — и ветер вытянет из него остатки тепла. Нужно было выбрать направление и продолжать двигаться.

Вышку Марк установил сильно правее от входа в пещеру, полз Шустрый недолго, а значит, не мог обойти отверстие в скале. Получается, вход должен быть слева от него.

Дэн повернулся спиной к выбранному направлению и, собрав остатки желания жить, пополз вдоль стены. Слишком медленно. Слишком трудно. Такое ощущение, будто к заднице привязали покрышку от трактора. Видимо, организм воспринял небольшой перерыв за полноценный отдых и не желал вновь напрягаться, не восстановившись. Сейчас даже Петрович легко бы его сделал.

Шустрый улыбнулся, представив, как старый дед, опираясь на клюку и подгоняя себя отборной бранью, лихо скачет по ледяной пустыне. Это придало сил. Хорошо бы попасть в пещеру до того, как та неведомая штука вновь решит поиграть с людьми. Что делать, если этот феномен вдруг пожелает посетить временное убежище людей, думать не хотелось — проблемы нужно решать по мере их поступления.

Вскоре Шустрый вновь оправдал своё кредо везунчика, хотя сам считал это наградой за усердие. Не прошло и нескольких минут, как его плечи почувствовали хватку чьих‑то рук. Резкий толчок — и серая пелена сменилась тёплым светом: похоже, студенты додумались развести небольшой костёр. Перед глазами появилось обеспокоенное лицо профессора.

— Господин Шустрый, вы в порядке?

Дэну хотелось закричать, но горло предательски сжалось, во рту пересохло, и он услышал собственный хрип, словно издалека:

— Там Антон!

— Я зацепил его, — похоже, это был Гена.

Сладкая мгла приобняла за плечи обманчивым, но таким манящим теплом. Шустрый уже был готов отдаться в её объятия, как почувствовал лёгкую эйфорию. Боль и усталость отступили, тело вновь стало воздушным и отдохнувшим. Такое впечатление, будто он и не вставал с дивана последние сутки, но при этом ещё скинул с десяток лет.

Появился Гена с опустошённым шприцем:

— Как ощущения?

— Ты чего мне такое вколол? — Шустрый принялся себя ощупывать. Вроде всё было на месте, чувствительность не потерялась.

— Не переживай, привыкания не вызывает, — Гена поочерёдно посветил фонариком в зрачки Шустрого. — Этот коктейль был разработан для военных, но профессор где‑то сумел достать несколько таких штук.

— Док, вы не перестаёте меня удивлять.

— Я профессор, — буркнул Спрутов, устраиваясь на каком‑то мешке. — А, впрочем, неважно. Что с вами произошло? Зачем вы отвязались?

— Если бы я знал, — Дэн огляделся, остановив взгляд на лежащем неподалёку Антоне. Одна из девушек, кажется, Лена, старательно упаковывала раздетого парня в спальник. На его правом боку синел огромный кровоподтёк. — Как он?

— Живой, но без сознания, — вздохнул Гена. — Среди нас нет медиков, — он оглянулся на товарищей. — Наша группа прошла обязательные курсы первой помощи, но этого недостаточно. Я вколол такое же обезболивающее с антибиотиками, что и тебе. У него щека серьёзно поранена, синяк на рёбрах, — парень замялся. — Насчёт внутренних органов сложно сказать.

— Девчонки, кто из вас лучше всех шьёт? — Шустрый приподнялся и опёрся о стену пещеры, чувствуя, как остатки лекарственной эйфории покидают тело.

— Верно мыслите, господин Шустрый, — засуетился профессор. — Леночка, необходимо зашить рану на щеке Антона.

— Почему я? — пискнула девушка, отступая на шаг. — Я… Я не могу.

Шустрый кряхтя поднялся. Лёгкость, подаренная лекарством, ушла, однако без сил он не падал — и на том спасибо. Подойдя нетвёрдой походкой к покалеченному студенту, Дэн сел на корточки рядом с девушкой и взял её за руку.

— Лен, я не буду ходить вокруг да около. Оставлять рваную рану — всё равно что подписать приговор вашему товарищу.

— Но я…

— Не перебивай, пожалуйста. Если рану не закрыть, она загноится. Не думаю, что Антохе это пойдёт на пользу. Я шить, конечно, умею, — Шустрый усмехнулся, — но делаю это крайне грубо и некрасиво. К тому же после незабываемого путешествия к «буханке» нахожусь в не лучшей форме.

— Я боюсь, — залепетала Лена, её пальцы дрожали в руке Дениса. — Одно дело вышивать крестиком, совсем другое — зашивать живого человека.

Дэн оглянулся. Люда стояла в стороне, закусив губу, — её глаза округлились от страха. «На грани нервного срыва», — отметил про себя Шустрый. Марк сидел в углу, угрюмо уставившись в пол. Гена, которого он только сейчас заметил, держал перебинтованную руку. Профессор молча наблюдал, сложив руки на груди.

— Лен, все боятся, — Дэн чуть сжал руку девушки, пытаясь передать ей хоть каплю своей уверенности. — Это нормально. Я так вообще, как выхожу из дома, начинаю трястись, что твой телефон… Но правда, от холода — с детства не люблю тёплую одежду. Удивительно такое слышать от человека, живущего в Горном Алтае, да?

Лена едва заметно улыбнулась. «Уже хорошо», — мысленно отметил Шустрый.

— Знаешь, как говорит один мой товарищ: «Горы — они не для слабаков». — Он посмотрел на выход из пещеры. За густой пеленой метели ничего не было видно. — Я сотни раз видел, как люди сталкиваются здесь с трудностями. Часто туристы едут неподготовленными, надеются на гидов, спасателей, инфраструктуру, а то и вовсе на старое доброе авось. Так вот, в самые тяжёлые моменты люди открывают в себе возможности, о которых раньше и не подозревали. Не потому, что могли или хотели, а потому, что так было необходимо. В любом из нас живёт сила, порой о которой мы даже не подозреваем.

— Вы говорите прямо как наш профессор, — в голосе девушки послышалась нотка язвительности, но уже без паники.

— Ну, дык с кем поведёшься, — Дэн подмигнул Спрутову. — Глядишь, скоро Конфуция начну цитировать.

Лена тихонько рассмеялась. Улыбнулись и Гена с Людой. Шустрый почувствовал, что обстановка немного разрядилась. Только Марк сидел в углу насупившись, но свои едкие комментарии не вставлял, не грозился — вёл себя на удивление мирно.

Денис достал из рюкзака швейные принадлежности и протянул девушке:

— Давай поступим так: сейчас мы отойдём в сторонку, обсудим дальнейшие планы, и тебе никто не будет мешать. Просто возьми и сделай это. Ну а за результат, какой бы он ни был, тебя никто не осудит.

— Людк, будешь мне ассистировать? — твёрдым голосом обратилась к подруге Лена. Та неуверенно кивнула и, взяв свой рюкзак, направилась к ним.

— У меня есть антисептик и вода, — добавила Люда, стараясь говорить уверенно.

— Точно! — обрадовалась Лена. — Людк, ты молодец!

Шустрый улыбнулся начинающим «травматологам» и, тяжело поднявшись, отошёл к профессору. Ноющие мышцы давали понять, что действие волшебного укола начало иссякать.

— Ну, док, какие у нас планы?

— Всё зависит от того, с чем вы столкнулись снаружи, — профессор пристально посмотрел на Дениса.

— С чего вы взяли, что я там с чем‑то столкнулся? — Шустрому совсем не хотелось рассказывать о пережитом ужасе. В другой компании он, пожалуй, поведал бы историю о ледяном демоне, разбушевавшихся древних богах и той силе, что игралась с ним, точно с котёнком. Скорее всего, даже приукрасил бы немного. Но в научной среде мистические истории вряд ли воспримут серьёзно, а отнимать лавры безумца у поехавшего от страха Марка, Дэну совершенно не хотелось. — Обычное буйство стихии, не более.

— Обычное буйство стихии… — мрачно повторил Спрутов. — И часто здесь такое случается?

— Ну, не так чтобы часто, но случается, — важно заявил Шустрый, стараясь выглядеть убедительно.

— Надеюсь, это скоро закончится, — к ним подсел Гена. — Антону бы в больничку надо.

— Не переживай, — Шустрый положил руку на плечо парня. — Такие сильные бури быстро проходят. Любой стихии нужны силы, и чем яростней она тратит их сразу, тем меньше остаётся на потом. — Дэн не верил собственным словам, но это не повод обезнадёживать остальных.

— Может быть, — аккуратно начал Спрутов. — Может быть, поможете мне с одним делом, господа?

— О чём разговор, док, — воодушевился Шустрый. — Всё лучше, чем сидеть сиднем.

Профессор достал тетрадь, с которой никогда не расставался, и выудил из её недр помятый листок. Это оказалась карта, и, если верить словам Спрутова, на ней изображён скрытый проход вглубь пещеры.

Шустрый удивлённо приподнял бровь. «У такого всего из себя серьёзного профессора вдруг разыгрался дух авантюризма?» — мелькнуло в голове.

Где умудрился достать эту карту сокровищ, Вениамин Сергеевич рассказывать наотрез отказался — лишь загадочно улыбнулся и похлопал по обложке своей тетради. Впрочем, это и неважно. Скорее всего, кто‑то из студентов решил подшутить над стариком, однако в сложившейся ситуации это играло всем на руку. Мальчики будут заняты поисками тайного прохода, у девочек никто не будет стоять над душой, а Марк… Марка придётся взять с собой. Кто знает, какой фокус он может провернуть в их отсутствии.

На удивление, все легко согласились с предложением профессора. Даже Марка не пришлось уламывать — парень словно забыл про свою язвительность и готов был выступить в первых рядах. Выступать, правда, пришлось недолго: пологий спуск в каменном коридоре метров через десять закончился не менее каменной стеной.

Посовещавшись, археологи приняли решение прорубать окно в недра горы. Гена сбегал за инструментом и вместе с железками принёс радостную новость: девчонки закончили зашивать Антона и принялись за обед. В животе у Шустрого предательски заурчало. Он попытался не думать о еде, но живот разбушевался пуще прежнего. Услышав это, профессор пообещал сделать перерыв, как только пища будет готова.

Работа кипела. По всей видимости, проход и вправду был завален — оказалось, стена состоит из плотно слежавшейся кучи камней. Под ударами кирки и молота с зубилом различные глыбы размером от кулака до головы человека легко скатывались в проход. Вскоре Шустрый понял, что никто не шутил над профессором — за завалом коридор и вправду продолжался. Камни осыпались с тихим шорохом, обнажая тёмную щель. Дэн невольно улыбнулся: впервые за последние часы хоть что‑то шло по плану.

К моменту, когда проход расширился настолько, чтобы в него мог пролезть человек, Шустрый уже еле стоял на ногах. Денис хотел предложить пойти отобедать, но Спрутов опередил его и совсем не по‑профессорски юркнул во тьму. Похоже, отдых придётся отложить.

За завалом коридор не изменился: тёмный, пологий, с высокими, не менее двух метров, сводами. Вооружённая фонарями, подстёгиваемая жаждой скорых открытий, группа двинулась вглубь горы. Вскоре Шустрый заметил, что стены коридора стали ровнее — пещера стремительно теряла облик природного образования, становясь результатом деятельности человека. Он надеялся, что человека.

Неожиданно Дэн отчётливо почувствовал то самое незримое прикосновение ветра — будто кто‑то провёл ледяной ладонью по затылку.

Не успел Шустрый испугаться, как коридор оборвался, и перед людьми возникла внушительных размеров зала. Студенты во главе с профессором застыли у входа, разинув рты. Дэн, постоянно оглядываясь назад, еле пробился сквозь эту людскую преграду. В свете своего фонаря он не сразу заметил, что тьма осталась в коридоре, а в зале было относительно светло.

Шустрый огляделся. Стены от основания до макушки куполообразного свода были испещрены непонятными символами. От этих рисунков веяло чем‑то знакомым и одновременно очень древним. От них шёл свет — бледный, мертвенный. Видимо, знаки намазаны каким‑то веществом: фосфором или типа того.

— Док, — Шустрый развернулся к остальным, — чего все рты‑то пораскрывали? Вы ж археологи, разве это не ваша стихия?

— В жизни ничего подобного не видел, — восхищённо произнёс Гена, водя лучом фонаря по стенам.

— Несмотря на открытые нами в прошлом году символы в верхней зале, вынужден согласиться, — вторил профессор, доставая блокнот. — Это совершенно иная система знаков.

— Слушайте, у меня отчего‑то нехорошее предчувствие, — Шустрый старательно вгляделся в черноту прохода, но не заметил там ничего подозрительного. — Давайте вернёмся к девчонкам. Обед наверняка уже готов, мы ж договорились, док.

— Полно вам, господин Шустрый, — Спрутов прошёл немного вперёд, непрерывно крутя головой. — Ваши сомнения обусловлены глубинными инстинктами выживания — страхом неизвестности. Наши с вами предки, не имея возможности осознать происходящее с научной точки зрения, опасались непонятных вещей и явлений, и не без оснований, надо сказать. Но мы с вами не древние люди, и могу вас заверить: вскоре вы поймёте, что все тревоги были напрасны.

«Я бы с удовольствием послушал про объяснение той штуки снаружи», — подумал Шустрый, но вслух сказал:

— Ваша правда, док, но разве вам не нужны инструменты для обследования этого места?

Спрутов хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно! Геннадий, в том ящике с печатью лежит чемодан для отбора проб — нужно будет провести радиологический анализ по прибытии в институт. Также захватите, пожалуйста, рулетку, камеру, отвес, моток верёвки, уровень и мой чертёжный планшет. Необходимо тщательно задокументировать каждый сантиметр залы.

— Всё понял, Вениамин Сергеевич, я мигом, — кивнул Гена и спустя секунду исчез в тёмном проёме.

— И всё же, док, откуда у вас взялась карта этого места? — Шустрый проводил взглядом Марка. Парень, словно зомби, маленькими шажками приближался к огромному сталактиту в центре залы. Его глаза были широко раскрыты, а губы беззвучно шевелились.

— О, это длинная и, несомненно, любопытная история, — Спрутов достал свою тетрадь и раскрыл на середине. Шустрый успел заметить похожие символы, зарисованные от руки, и какую‑то таблицу, расчерченную в большом квадрате. — Как только выберемся отсюда, обязательно вам расскажу. А теперь извините, мне необходимо проверить одну гипотезу, — профессор направился к ближайшим рисункам, постоянно сверяясь с тетрадью.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием людей и отдалённым эхом капающей воды. Свет символов мерцал, отбрасывая причудливые тени на лица исследователей. Шустрый сглотнул — ощущение, что за ними кто‑то наблюдает, стало почти осязаемым.

Снова повеяло холодом, и… Дэн готов был поклясться: кто‑то провёл ледяной ладонью по его щеке. Он отпрянул от входа, сердце забилось чаще.

«Надо себя чем‑то занять, а то так и свихнуться недолго, — мысли Шустрого застучали в такт учащённому пульсу. — Так‑так, с профессором сейчас болтать не вариант, возвращаться страшно, значит, остаётся Марк».

Шустрый приблизился к парню. Тот стоял около небольшого бассейна, окружающего сталактит, и непрерывно смотрел вверх. Только сейчас Денис заметил, что этот каменный нарост подозрительно похож на вытянутый человеческий череп, над макушкой которого открывалось небольшое отверстие, ведущее куда‑то вверх.

Что‑то нехорошее было в том отверстии. Шустрый почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Привычный, почти неуловимый запах сероводорода, витающий во всех местных пещерах, сменился затхлой плесенью. Нечто похожее Дэн ощущал в подтопленном погребе у Петровича, когда они пытались спасти хранившийся там самогон. Вот только здесь совсем не безобидный погреб, и наверху явно не склад подпольного алкоголя. Возникло ощущение, что там прячется огромный паук, и любой, кто залезет на макушку этого черепа, — обречён.

— Ты ведь тоже его слышишь, правда? — внезапно произнёс Марк, не отрывая взгляда от отверстия.

Шустрый не сразу понял, что парень имеет в виду.

— Кого слышу?

— Его, — прошептал парень, указывая на отверстие. — Он зовёт меня. Всё бормочет и бормочет. Никак не могу разобрать, что ему нужно.

— Эмм, — Дэн растерялся, не зная, как лучше поступить в такой ситуации. — Парень, ты в порядке?

— Ему что‑то нужно, но что? — Марк повернулся к Шустрому. Его глаза блестели неестественным блеском. — Ты знаешь, что ему нужно?

— Слушай, я без понятия, кто ему нужен, — Дэн старался тщательнее подбирать слова, дабы не спровоцировать агрессию. — Но давай мы разберёмся с этим позже. Я устал и хочу есть, ты наверняка тоже. Пусть археологи сами ковыряются со своими древностями, а мы пойдём к девчонкам.

— Кто! — глаза Марка засияли фанатичным блеском. — Да, ты прав. Ему нужна не вещь, он ищет человека. И, кажется, я знаю кого.

— Отлично, вот и расскажешь об этом за обедом, — Шустрый потянул студента за рукав, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Обедом? — в голосе Марка мелькнул проблеск осознанности. — Согласен, надо бы поесть.

— Вот и отлично, — Шустрый, продолжая держать Марка за рукав, направился к выходу. — Док, ты как хочешь, а мы идём хавать.

Профессор не ответил. Похоже, он вообще не обратил на них внимания, полностью поглощённый изучением символов. Шустрый немного расслабился. Марку нужна помощь, и ответственность за другого человека хорошо отвлекала от дурных мыслей. Да и близость горячего питания придавала сил.

У выхода Марк споткнулся. Пришлось отпустить его руку, иначе бы Шустрый и сам шлёпнулся. Парень не торопился подниматься.

— Эй, ты в порядке? — склонился над ним Дэн.

Марк повернулся и посмотрел через плечо. Лицо его перекосилось в злобной гримасе, а в глазах горела безумная ярость. Парень, точно молния, поднырнул под согнувшегося Шустрого. В его руках мелькнул внушительного размера камень. Дэн попытался увернуться, но не успел.

Удар. Что‑то тёплое хлынуло в глотку. Железный привкус заполнил рот.

Шустрый понял, что лежит на спине. Сквозь мутную пелену он увидел фигуру Марка. Парень занёс над головой руку с камнем. Дэн не привык так просто сдаваться. Он согнул ногу и со всей силы саданул безумца в пах. Студент согнулся, оружие выскользнуло из его рук. Дэн откатился в сторону, и в этот момент его под плечи подхватил профессор. Он что‑то кричал, но слова тонули жутким гулом в ушах.

Мутная пелена перед глазами всё не растворялась. Шустрый потряс головой — его тут же вырвало. Профессор плеснул в лицо чем‑то холодным. Стало легче, зрение начало проясняться.

В этот момент вновь появился Марк. Не обращая внимания на Шустрого, студент схватил Спрутова и попытался оттащить его. Старик яростно забарахтался, сопротивляясь, за что тут же получил удар в живот. Затем ещё один. И ещё. Марк избивал профессора, пока тот обессиленно не распластался на полу.

Шум в ушах немного стих.

— Остановись, парень, — кашляя, прохрипел Шустрый. — Всё ещё можно исправить. Не делай того, о чём будешь в дальнейшем жалеть.

Марк поднял профессора, подхватил под плечо и направился к черепу. Дэн вытер нос рукавом, но кровь продолжала хлестать.

— Оставь в покое старика, — Шустрый поднялся на ноги и, шатаясь, двинулся к студенту. — Ты ещё не закончил со мной!

— Я должен, — Марк обернулся, и на лице его блестели слёзы. — Выбора нет.

Подойдя к бассейну, он перебросил через край профессора. От холодной воды археолог очнулся. Шустрый спешил как мог, но перед глазами вновь поплыло, ноги заплелись, и каменный пол устремился к лицу.

Раздался крик Спрутова и жалобный вой Марка. Дэн поднял голову и застыл в ужасе. Из отверстия на потолке плавно опускались гигантские, окутанные мертвенным сиянием щупальца. Остановившись возле кричащего профессора, они мягко пробежались по нему, словно изучая, затем резко схватили и оторвали от земли. Секунду спустя щупальца втянули Спрутова в отверстие и исчезли.

Сразу после этого Марк грохнулся на пол без чувств.

Шустрый молча смотрел на застывший посреди залы тысячи лет назад каменный череп. Кровь продолжала бежать тонкими струйками из носа, но Дэн не обращал на неё внимания. То, что он увидел, не поддавалось никакому объяснению, и теперь нельзя было спихнуть произошедшее снаружи на игру воображения. В этой пещере явно творится какая‑то чертовщина.

— Денис, что с тобой? Ты ранен? — в залу вбежал увешанный археологическими приблудами Гена.

Раздались испуганные голоса девчонок. Шустрый с трудом оторвал взгляд от сталактита и посмотрел на вошедших. Вся группа была здесь. Гена сбросил свою ношу и кинулся к Дэну, перепуганные девчушки застыли с небольшим котелком в руках, а позади всех стоял Антон. Мертвенно‑бледный, он возвышался посреди проёма, словно мраморная статуя, с отколовшимся от щеки куском камня. Но парень был жив. Хвала всем богам — это не видение, он и вправду жив.

— Больным вроде положено лежать и выздоравливать, — проворчал Шустрый, пытаясь улыбнуться.

— Не захотел он оставаться, — Гена достал ватные тампоны и принялся обрабатывать нос Шустрого. — Очнулся почти сразу, как мы ушли. Вроде цел, переломов нет, только говорить больно, так что теперь он у нас молчун.

Антон улыбнулся здоровой половиной рта и подтвердил сказанное, подняв большой палец вверх.

— А где Вениамин Сергеевич? — вдруг воскликнула Лена.

— Это что, там Марк лежит? Он мёртвый? — Люда испуганно выкатила глаза и закрыла рот руками.

— И правда, куда делся профессор? — Гена покрутил головой, выискивая Спрутова. — Что с Марком, и что же здесь случилось, в конце концов?

— Живой этот Маркуша ваш, паскуда, — Шустрый сплюнул и попытался встать, но получилось только сесть: голова всё ещё кружилась. — Лишился чувств от избытка эмоций, кстати, это он меня так разукрасил. Никогда бы не подумал, что получу по щам от какого‑то сопляка. Слушай, Ген, у тебя остались ещё эти чудо‑уколы, а то у меня тоже есть настойчивое желание отключиться.

— Сейчас, — студент снял с пояса аптечку и достал шприц.

— Стойте! Не ходите туда! — крикнул Шустрый, заметив девчонок, направляющихся к Марку.

— Ему надо помочь, мы всё‑таки одна группа, — не останавливаясь, бросила через плечо Лена.

— Твою ж мать, вы не понимаете. Остановитесь! — Дэн попытался вскочить, но мир перед глазами качнулся. Он встал на четвереньки — не может ходить, так доползёт на карачках.

В это время девчонки дошли до безумца, однако ничего не случилось. Они спокойно согнулись над ним и принялись осматривать.

— Живой, — сказала Лена подползшему Шустрому.

— Я ж говорил.

— Надо отнести его в лагерь, — забеспокоилась Люда. — Там спальники, а здесь на полу так можно застудиться. Ребят, помогите нам, — крикнула она парням.

Совместными усилиями удалось дотащить бесчувственного Марка до выхода из залы. Там, не обращая внимания на протесты Гены, к ним подключился Шустрый, заверив всех, что после укола чувствует себя превосходно. Дэну не впервой было транспортировать раненых — в горах всякое случается, — но каждый раз он удивлялся, насколько человек становится тяжёлым в отключке. Несмотря на то что студент явно следил за своей фигурой, поход по тоннелю показался вечностью и изрядно вымотал и без того уставших членов группы.

Наконец открылся проём в малую залу. Тяжело пыхтя, Шустрый вошёл первым. Если пятнадцать минут назад казалось, что удивить его уже ничто не может, то сейчас стало понятно: может. И ещё как. Зала была совершенно пуста. Ни разбросанных вещей, ни коробок, ни следов костра — ничего. Хотя нет, в углу что‑то темнело.

Марка аккуратно положили на пол, и Гена посветил фонариком в угол. Там, подперев под спину пыльный рюкзак, сложив руки на коленях, сидела наполовину истлевшая мумия.

Все замерли, не в силах вымолвить ни слова. Фонари дрожали в руках, выхватывая из темноты то мертвеца, то пустые своды пещеры. Мумия выглядела так, будто просто присела отдохнуть несколько веков назад. Её одежда местами истлела, обнажив кости, а желтушное иссохшее лицо казалось спокойным, каким‑то умиротворённым.

— Надеюсь, это не профессор, — мрачным тоном нарушил молчание Гена.

— Вряд ли, — Шустрый подошёл к трупу поближе. — Он здесь давно, да и одежда совсем другая. Больше похожа на… — глаза Дэна сузились. — Нет, не могу определить.

— Смотрите, метель закончилась, — Лена указала рукой на проём наружу.

— И правда, — Гена подошёл к выходу, осмотрелся. — Снега навалило прилично, так что следов нашей стоянки не видно.

— «Буханки», кстати, тоже нет, — хмуро добавил он.

— Как это нет? — Шустрый бросил любоваться трупом и встал рядом с Геной. Быстро осмотрев округу, он повернулся к студенту: — Местность другая. Знаешь, что это значит?

Гена помотал головой.

— Это значит, что мы вышли совсем не там, где зашли.

— Это как?

— Не знаю, — Шустрый вернулся в пещеру, задумчиво потирая подбородок. — Но что‑то здесь нечисто.

— Я думаю, этот коридор не такой прямой, как нам показалось вначале, — задумчиво сказала подошедшая к нему Лена. — Скорее всего, мы просто повернули не там. Нужно вернуться и найти разветвление.

— А ещё забрать Вениамина Сергеевича, — произнесла сидящая рядом с Марком Люда. — Я заметила отверстие в центре свода, он же там, да?

Шустрый не нашёл что ответить. В голове крутились страшные картины: профессор, висящий на краю отверстия, его крик, щупальца…

— Я так и подумала, — Люда укоризненно закивала головой. — Наверняка полезли без страховки, вот Марк и грохнулся, а профессор теперь застрял наверху.

— Это так? — спросила Лена, пристально глядя на Шустрого.

— Не совсем, — уклончиво ответил Дэн, избегая её взгляда.

— Эй, ребят, — вдруг крикнул Антон, присевший рядом с мумией. — У этого чувака есть спутниковый телефон.

— Да ладно? Откуда? Ему лет сто, не меньше! — Гена поспешил к приятелю.

— Я и сам сперва не поверил, но вот, посмотри, — Антон скривился от боли и закрыл раненую щеку рукой.

— Ты давай поменьше болтай, а то швы ещё разойдутся, — Гена взял из рук парня чёрный предмет. — Ты погляди, действительно телефон, — он удивлённо почесал голову. — Батареи, правда, сдохли.

— У него ещё это было, — Антон продемонстрировал всем маленькую записную книжку, покрытую слоем пыли.

— Любопытно, — Гена взял блокнот, осторожно стёр пыль рукавом. — Здесь и подпись есть: Сергей Снегов.

— Чего? — Шустрый подбежал к студентам. — Какой ещё Снегов? Не может этого быть.

— Ты его знал? — поразился Гена, но Шустрый лишь отмахнулся, углубившись в чтение.

Записи носили скорее технический характер. Какие‑то пометки о погоде, выгодных маршрутах, местах для стоянок. Шустрый пролистнул на последнюю заметку. Странно, судя по дате, она была сделана через три дня после того, как он привёз археологов сюда. Неужели они провели в пещере несколько дней и не заметили этого? Не может такого быть.

Дэн ещё раз пробежался глазами по записи. «Баки, Лаки, Пиксель, Рыжик» — это точно собаки отшельника. Молодого Лаки Шустрый запомнил надолго, когда однажды пёс чуть не тяпнул его за руку. За дело, конечно, но всё ж. Далее шли координаты. Дэн их знал — та самая пещера, где они сейчас.

Оканчивалась запись именами всех членов экспедиции и самого Шустрого — это понятно. А вот каким боком в списке оказался Салкын с двумя членами экипажа? Может, его вертолёт сел где‑то рядом, началась метель, и Серёга отправился на поиски машины, а координаты пещеры и список группы ему нужны были для того, чтобы было где укрыться? Версия хороша, если бы не дата из будущего. И тело самого Серёги, которое успело мумифицироваться.

— Что там? — нетерпеливо спросила Лена, заглядывая через плечо.

Шустрый медленно поднял голову.

— Ребята, — произнёс он тихо, — похоже, мы столкнулись с чем‑то, что выходит за рамки обычного. Этот человек знал о пещере, знал о нас… и он умер здесь. А его записи говорят о том, что время в пещере ведёт себя странно.

Шустрый сел рядом с мумией, так же облокотившись о стену:

— Что‑то я совсем запутался.

— Так кто такой этот Сергей Снегов? — Гена присел на одну из принесённых сумок. Остальные ребята тоже подошли и расположились рядом.

Шустрый обвёл археологов тяжёлым взглядом. Вздохнул. Поковырял ботинком пол и рассказал свою историю. С самого начала. Поведал о том, как нечто пыталось утащить их с Антоном подальше от пещеры, как он почувствовал неладное в зале со сталактитом‑черепом, как сошёл с ума Марк и напал на них с профессором, и, наконец, как Спрутов исчез в отверстии на потолке, опутанный щупальцами. Также коротко упомянул и о Сергее с Салкыном.

— Дела, — протянул Гена, потирая подбородок.

— Если честно, больше похоже на сценарий к дешёвому ужастику, чем на правду, — скривилась Люда, скрещивая руки на груди.

— Расскажи это моей щеке, — буркнул Антон, осторожно касаясь зашитой раны.

— Ты ж в отключке был, когда с тобой это случилось, так что, кроме нашего проводника, — Люда бросила нехороший взгляд на Шустрого, — никто не знает, что там на самом деле было. А теперь он обвиняет Марка в нападении, рассказывая какие‑то небылицы.

— Люд, давай не будем бросаться обвинениями раньше времени, — Лена положила руку на колено подруги. — Я и сама не очень во всё это верю, но лишние конфликты — это тоже не выход.

— Так он первый стал обвинять Марка, — Люда продолжала распаляться. — У них с самого начала отношения не заладились, вот и напридумывал тут всякого. Как ты сказала недавно? Полезли они с профессором наверх и сорвались вниз, а между прочим, следить за безопасностью группы — ваша обязанность, — девушка вновь стрельнула гневным взглядом на Шустрого. — Где была страховка? Или вы придумали эти небылицы, чтобы скрыть свою некомпетентность?

Девушка, наконец, выдохнула. Шустрый спокойно произнёс:

— Всё сказала? — Тишина. — Слушай, я понимаю, что парень тебе нравится, но наши с ним разногласия здесь ни при чём. Как там говорил профессор? Люди боятся, потому что не могут объяснить всю хрень с научной точки зрения? Полностью с ним согласен. Я не могу это объяснить, а потому боюсь до усрачки. Если среди вас есть те, кто не верит в случившееся, то флаг вам в руки. Давайте, идите туда и спасайте дока, я подожду здесь.

Люда демонстративно отвернулась и принялась изучать стену. Остальные тоже не изъявили желания идти проверять правдивость слов Шустрого.

— Значит, остаёмся здесь и думаем, как действовать дальше, — подытожил Дэн. — Есть предложения?

— Я кино смотрел, — начал Гена, задумчиво крутя в руках фонарик. — Там группа подростков спустилась в пещеру, и оказалось, что время в ней течёт медленнее, чем снаружи. Типа для них проходило мгновение, а для остальных — года и столетия.

— И чем там дело закончилось? — поинтересовался Шустрый.

— Не помню, — пожал плечами Гена. — Вроде не вышло у них ничего, так и остались в пещере.

— Не подходит. Долго мы здесь не протянем.

— Так давайте позвоним в город и вызовем помощь, — Лена кивнула на Антона. — У нас же теперь есть телефон.

— Вот голова! — хлопнул в ладоши Гена. — И как же нам это сделать без запасных батарей?

— Вот мальчики, лишь бы повыделываться. У тебя же в сумке есть походная УЗУшка, — фыркнула Лена.

— УЗУшка? — удивился Шустрый. — Что это?

— Говорю же — голова! — Гена вскочил на ноги. — Расцеловать бы тебя, но стесняюсь при свидетелях, — парень принялся ковыряться в своей сумке.

— Ладно уж, обойдусь, — Лена, видя недоумение на лице Шустрого, пояснила. — УЗУшка — это универсальное зарядное устройство, работает от солнца.

— Нашёл! — радостно воскликнул Гена.

Устройством оказалась небольшая коробочка с выносной солнечной панелью размером с половину обычного листа для принтера и двух проводков с крошечными «крокодилами». Шустрый с сомнением отнёсся к идее. Батареи в спутниковом телефоне окислились и вряд ли будут заряжаться. Да и разве сможет эта игрушка заменить розетку, ну или хотя бы качественный пауэрбанк?

Но Гена удивил. Парень и не собирался мучиться с зарядкой. Вместо этого он отсоединил солнечную панель и приколхозил на её место один из ручных фонарей. В итоге получилось использовать батареи фонаря вместо телефонных, так сказать, напрямую.

Закончив возиться с разобранной УЗУшкой, Гена нажал на кнопку включения телефона. Экран загорелся тусклым синим светом. Все радостно воскликнули и столпились вокруг мастера.

— Работает! — выдохнул Антон.

— Кому будем звонить? — нетерпеливо спросил Гена.

— Да всем подряд, — улыбнулся Шустрый. — Погоди, я только уточню наши координаты.

— А он так может?

— Да, мне Серёга показывал однажды, как это делается, — Дэн посмотрел на мёртвого друга и замолчал.

— Мы обязательно разберёмся в случившемся, — мягко сказала Лена, кладя руку на плечо Шустрого.

Он не ответил. Аккуратно, чтобы не оборвать тоненькие провода УЗУшки, он перенёс телефон к выходу. После ввода нужной комбинации на экране устройства загорелись координаты. Дэн записал их на листке, вовремя протянутом Антоном.

— Странно, — Шустрый задумчиво потёр подбородок. — Точно не могу сказать, где мы очутились, но явно далеко от входа в пещеру.

— Это как? — Гена выразил общее мнение. — Насколько далеко?

Шустрый посмотрел на парня, словно в первый раз того увидел:

— Походу, мы не в горах Алтая.

— Да ладно, — нервно усмехнулась Лена. — Скорее эта штука просто поломалась.

— Верно говоришь, — согласился Гена. — Судя по… гхм… по состоянию его владельца, телефон пролежал здесь не один год. Мало какая техника переживёт такое.

— Да, наверное, вы правы, — неуверенно произнёс Шустрый. — Давайте попробуем брякнуть спасателям.

Все тут же закивали.

Сотрудник горноспасательной части ответил на удивление быстро. Человек, представившийся Максимом, уточнил о состоянии группы, их местонахождении, наличии раненых и пропавших без вести. Шустрый честно ответил на все вопросы, кроме местонахождения. Логично было передать спасателям координаты пещеры, что он и сделал, а непонятные данные со спутникового телефона можно приберечь на потом.

Выслушав его, Максим пообещал отправить на поиски спасательный отряд, как только закончится буря, и сразу же уточнил: смогут ли они переждать непогоду в пещере. Дэн поднял голову и осмотрелся. На холодном зимнем солнце искрился снег, вдали чётко виднелась горная гряда, а у подножия склона одиноко стояли вросшие в камень несколько деревьев. Их кроны, окутанные снежной шубой, давно не тронутой ветрами, говорили сами за себя. Вокруг не было и намёка на непогоду.

Шустрый немного помолчал и попросил Максима проверить для него, в качестве исключения, одни координаты, затем поблагодарил и нажал на отбой.

— Пообещали отправить группу, как только закончится метель, — сообщил он.

— Эмм, — Гена выглянул из пещеры, глубоко вдохнул чистый горный воздух и непонимающе уставился на Шустрого. — Ты вроде не говорил им, что метель закончилась.

— Не говорил, — согласился Шустрый. — Потому что она не закончилась.

Где‑то в тёмном углу расхохоталась Люда. Гена нахмурился, а Лена несколько раз открыла и закрыла рот, но так и не нашла что сказать. Неожиданно для всех прозвучал свистящий голос Антона:

— Он прав.

Теперь все уставились на парня.

— Ну серьёзно, вы правда считаете, что спасатели не знали бы, если бы буря закончилась? У них достаточно средств наблюдения и связи, к тому же такая непогода не может закончиться резко лишь в одном месте.

— Слушайте, слушайте, — закивал Шустрый, — парень дело говорит.

— Посмотрите вокруг, — воодушевившийся поддержкой Антон поправил свою шапку‑петушок и вышел наружу. — Смотрите: здесь нет никаких следов недавней метели, снег ровный — ни волн, ни ряби, даже сугробов не намело у камней. Не было тут никакой метели, — парень вернулся под свод пещеры. — Так что за координаты показал телефон?

Шустрый похлопал, оценив наблюдательность парня, и произнёс:

— Уральские горы. Может, у тебя есть идеи, кому теперь нам позвонить?

— Есть одна, — Антон открыл клапан на боковом кармане своих штанов и достал клочок бумажки. — Перед экспедицией Вениамин Сергеевич попросил меня связаться с его внучкой, если с ним вдруг что‑то случится. Я тогда не понял — мы же все вместе в поход отправились, а теперь думаю, он что‑то чувствовал.

— А почему только тебя попросил? — подозрительно прищурилась Лена.

— Ну, — Антон невинно пожал плечами, — мы с Аней знакомы немного.

— С Аней? — ехидно переспросила девушка.

— Так, оставим придворные разборки на потом, — вмешался Шустрый. — Давай сюда номер.

Антон протянул бумажку. Шустрый пробежался глазами по цифрам, затем кивнул и снова взялся за телефон. Пальцы слегка дрожали, когда он набирал номер. В тишине пещеры все замерли, прислушиваясь к гудкам.

Новелла восьмая: Врата Йог-Сотота

Каждый человек воспринимает свой дом по‑разному. Одни радуются простой коробке, которая сопровождает их в течение всей жизни. Другие убеждают себя и окружающих, что всё это временно, осталось ещё чуть‑чуть, нужно лишь немного поднапрячься, и вот тогда…

Конечно, при должном усердии рано или поздно большинству удаётся взобраться на вершину горы изобилия. Оттуда удобно обозревать окрестности: кто-то смеётся над застрявшими у подножия, кто-то наслаждается тихими восходами и степенными закатами, чувствуя заслуженное спокойствие.

Есть же категория людей, кому и целого мира мало. Путешественники, бродяги, скитальцы… Можно сказать и по‑другому: моряки, дальнобойщики, археологи, натуралисты — в общем, те, чей образ жизни — путь. Эти люди носят дом с собой. Часто — внутри. В памяти о местах, людях, мгновениях.

Леший не вписывался ни в одну из этих категорий. Он никогда не стремился раздвинуть стены: сколько ни меняй коробку, она всё равно останется коробкой. Но и жизнь под картонкой на свалке тоже не выглядела заманчивой. Его домом было съёмное жильё — легко пришёл, легко ушёл. Толк в переездах он знал и всегда подходил к делу обстоятельно.

Рауль не ожидал такого, и тем веселее было наблюдать за его реакцией, пока Алекс загружал в безразмерный багажник УАЗика многочисленные вещи: компьютерное оборудование, старую кофеварку и прочий скарб. Впрочем, быстро выяснилось, что багажник не такой уж и безразмерный, поэтому часть вещей принял на себя задний диван.

— Я предложил остановиться у меня в офисе, а не превращать его в центр управления полётами, — Рауль хмуро покосился на коробки, громоздившиеся на заднем сиденье, и потянул за край одной — та едва не съехала на пол.

— А я согласился ехать на определённых условиях, и ты их принял, — Алекс, не отрываясь от возни с дверью, пожал плечами. — Что теперь‑то?

— Вряд ли нам поможет старая клавиатура, — заметил Рауль, — а кофеварка и у меня есть.

— Никогда не знаешь, что может понадобиться, — Леший попытался захлопнуть дверь, но та упорно сопротивлялась. — К тому же я люблю работать на своём оборудовании. Да что с ней не так?!

Рауль молча шагнул к нему, надавил на край двери и одновременно оттянул ручку на себя. Раздался мягкий щелчок — дверь закрылась.

— С такой машиной надо обращаться нежно и решительно, как с женщиной, — он похлопал по крыше. — Поехали уже, а то, знаешь, время — оно что вода: утекает, пока мы тут возимся.

— Надеюсь, эта женщина не развалится по пути, — устраиваясь на пассажирском кресле, буркнул Алекс.

— Тише, она всё слышит, — Рауль завёл мотор. — Всегда относись к технике с уважением.

— Надеюсь, эта женщина не развалится по пути, — Алекс опустился на пассажирское кресло, с сомнением оглядывая приборную панель.

— Тише, она всё слышит, — Рауль повернул ключ зажигания. Мотор заурчал ровно. — Всегда относись к технике с уважением.

Алекс хмыкнул, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и вдруг резко повернулся к сыщику:

— Никак не пойму: ты всегда такой или сегодня особый день?

— И то, и другое, — Рауль улыбнулся уголком рта и включил передачу. — А может быть, и нет.

Женщина не подвела. Колёса уверенно брали препятствия, подвеска отрабатывала неровности, а двигатель хоть и завывал натужно, но шёл напролом, будто не замечая сугробов. Алекс быстро оценил проходимость машины. Спустя час мерное журчание печки, гул стихии за окном и мелькающие фонари окутали мысли туманом. Алекс расслабился, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Снился ему компьютерный код. Цифры, буквы, символы сплетались в сложный узор, повторяясь, разбегаясь в разные стороны. Алекс смотрел на эту безумную пляску и не мог пошевелиться. Он узнал их — рисунки, найденные в пещере. Код начал искажаться, превращаясь в трещины, расползающиеся по земле. Леший сосредоточился, стараясь увидеть закономерность, мельчайшие совпадения, подсказки.

Цифры, буквы, символы объединяются в рисунки. Рисунки не распадаются — они обретают новую форму. Это части кода. Совсем другого кода. Такие знакомые… Алекс почувствовал, что близок к разгадке. Где‑то он это уже видел.

Неожиданно земля затряслась. Трещины змеями расползлись по поверхности, горы начали лопаться, словно изнутри гигантское чудище молотило в стены, пытаясь выбраться на свет. Мир пришёл в движение. Небо, камни, вода — всё полетело в чёрную бездну провала. А вместе с ними — код, рисунки и надежда до конца распутать загадочный клубок. Алекс закричал, прыгнул вслед и… проснулся.

— Давай, лесник, просыпайся, — Рауль осторожно потряс его за плечо.

— Вообще‑то, Леший, — Алекс протёр лицо ладонями, зевнул. — Мы уже приехали?

— Скорее Кащей Бессмертный — вон какой бледный, — Рауль прищурился. — У тебя права есть?

— Есть, а что? — Алекс выпрямился. — Неужели ты всё‑таки решил доверить мне управление этой колымагой?

Он заметил, как Рауль поморщился, невольно прижимая к груди обожжённую ладонь, и тут же посерьёзнел:

— Может, всё‑таки в больницу?

— Дотерплю, — сыщик махнул здоровой рукой. — Мы уже недалеко от Питера. А там, — он поднял ладонь, пресекая возражения, — у меня есть знакомая сестричка. К ней сразу и направимся.

Сыщик вылез из машины, и Алекс последовал его примеру. Через несколько секунд он оказался на водительском кресле. Машина непривычная, особенно габариты, такое впечатление, что сидишь за баранкой грузовика. Леший попробовал покрутить руль и заметил скептический взгляд Рауля.

— Справлюсь, — заверил он сыщика.

— В навигаторе адрес уже забит, приедем ранним утром, так что пробок быть не должно, — Рауль бросил взгляд в зеркало. — Быстренько схожу на перевязку — и поедем в мой офис.

Алекс кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу.

Вопреки ожиданиям, УАЗик не сильно отличался от иномарок, которыми ему доводилось управлять. Леший быстро приноровился к высокой посадке и жёсткому сцеплению, учёл небольшое рысканье — и машина уверенно покатилась по заснеженной дороге. «Не так уж она и страшна, эта женщина», — усмехнулся он про себя, крепче сжимая руль.

Как и предсказывал Рауль, в город они въехали в половине пятого утра. Дороги и вправду были пустые, не считая единичных грузовичков, таксистов да редких ховеров коммунальных служб.

Больница выскочила из молочной пелены, словно замок из тумана в фильмах ужасов. Здание и вправду напоминало мрачную крепость. Монументальное, с высокими сводами и следами времени на облепленных снегом камнях — здесь вполне мог приютиться какой‑нибудь вампир. А что, удобно! И люди всегда в наличии, и кровь донорская. Хотя кто знает этих вампиров, может, больные им не по вкусу? Алекс тряхнул головой. Какие к чёрту вампиры? Судя по рассказам Вовки, тварь, на них напавшая, была совсем не похожа на кровососа, да и ожог у сыщика…

УАЗик свернул на парковку и остановился у шлагбаума. К удивлению Лешего, охранник не стал допытываться «кто и куда», даже окошко своей каморки не открыл; вместо этого пластиковая полоса подпрыгнула и замерла в открытом положении. Видимо, Рауль здесь был частым гостем. В халатность охраны верить не хотелось — всё‑таки больница же.

Когда сыщик успел предупредить свою подругу, Алекс так и не понял, но у пандуса с машинами скорой помощи их уже ждали. Точнее ждала. Женщина. Зябко кутаясь в мешковатую спецовку фельдшера, она внимательно следила за приближающимся внедорожником.

Усталое лицо с резкими скулами, светлые волосы, собранные в неаккуратный пучок, — действительно, чем‑то напоминает вампира. Только не тех глянцевых красоток с киноэкранов, а скорее древнего обитателя склепа: бледного, измождённого, давно забывшего, что такое солнечный свет.

Да. Усердная работа никого не красит, здесь не до лишних забот. Но несмотря на это взгляд «вампирши» был тревожным — в нём читалась неподдельная забота. По всей видимости, Рауль ей небезразличен. Тайная любовь? Сыщик не упоминал ничего подобного, да и вряд ли стал бы: ещё пару суток назад Рауль и не знал о существовании Лешего, какие уж тут откровенности.

«Детали, версии, скрытые связи, — Алекс мысленно усмехнулся. — Похоже, он и сам начал мыслить, как сыщик».

Леший остановил машину и потянулся было к ручке двери, но Рауль остановил его:

— Подожди здесь, я быстро.

Алекс пожал плечами и принялся изучать навигатор. Довольно быстро нашлась закладка под именем «Анна» — в ней были сохранены с десяток точек. Названия мало о чём говорили, но несколько адресов показались знакомыми, кажется, Рауль упоминал их когда‑то.

Лёгкий стук в дверь отвлёк от мыслей. Сыщик за окном жестом просил опустить стекло.

— Похоже, мне придётся немного задержаться, — он поморщился, точно надкусил лимон. — Лена не хочет отпускать без обследования.

— А как же «нет времени, само заживёт, вполне терпимо»? — не удержался от подтрунивания Алекс.

Рауль усмехнулся:

— В бане веник — господин, в печи — кочерга, — он взглянул на свою руку. — Она хорошо знает своё дело, стоит прислушаться. Ты здесь подождёшь или в офис поедешь?

— Может, лучше съездить на квартиру к художнику? — предложил Алекс. — Проверю его переписку, контакты, может, узнаю что‑то новое про код. Вдруг там зацепка?

Рауль на мгновение замер, оценивающе посмотрел на Алекса, потом кивнул:

— Полагаю, адрес ты уже знаешь, раз так уверенно говоришь.

— Да, — улыбнулся Леший.

— А как ты собираешься попасть в квартиру?

Улыбка сползла с лица Алекса.

— Чёрт, об этом я не подумал.

На этот раз просиял Рауль.

— Ладно, не печалься, домовой. В подлокотнике есть бокс — там копии нужных ключей, разберёшься. Только будь осторожен. И не делай глупостей.

«Будь осторожен…» — ухмыльнулся Алекс, выруливая со стоянки. Ему‑то казалось, что сыщик воспринимает неожиданного напарника как навязанное недоразумение, а оно вон как: «осторожнее». Хотя, может, Рауль имел в виду свой УАЗик? Нет, вряд ли.

Удивительно, но холодный с виду сыщик вызывал доверие. Поначалу Алекс не особо верил в историю незваных гостей — слишком уж фантастично звучало. Но ожог на руке сыщика был реальным, как и синяки Салкына… как дрожь Вовки, не справляющегося с адреналином. А ещё этот плагин в планшете и недописанный код вируса… В нём чудилось что‑то знакомое. Откуда он взялся у художника? Алекс не верил в нейросеть, пишущую программы. Должно быть иное объяснение. И, кажется, оно где‑то совсем близко, только руку протяни. Но нет. Опять ускользает.

Алексу доводилось бывать в Петербурге. И не раз. Только не в канун Нового года и не в такую метель. Видимость упала практически до нуля, как и скорость и без того не шибко резвого УАЗика. Возможность наслаждаться историческими видами растворилась в бушующей метели, зато ничто не отвлекало от собственных мыслей. Город, обычно шумный и многолюдный, теперь казался вымершим — лишь он, как одинокий корабль, пробирался сквозь снежную бурю.

Квартира художника располагалась в мансардном помещении монументальной пятиэтажки. Подъезд, или, как говорят в городе на Неве, — парадная, оказалась закрыта. Домофон с голосом старушки‑консьержки невозмутимо отказался пропускать незнакомого гостя, а жильцы, как на зло, в столь раннее непогожее утро не торопились выходить на улицу.

Обогнув здание, Алекс обнаружил неприметную дверь, ведущую на «чёрную лестницу». В царские времена такой пользовались слуги, дабы не попадаться на глаза благородному сословию. «Вот и мы не будем», — подумал Алекс и дёрнул за ручку. Дверь легко поддалась. Как всегда: парадный фасад — неприступная крепость, а с тыла — хоть караван входи.

Ключи, так великодушно предоставленные Раулем, не понадобились — дверь в квартиру была приоткрыта. Алекс засомневался: стоит ли переступать эту черту? Мало ли кто или что могло поджидать внутри… Он прислушался. Потрескивала лампа в холле, вдалеке послышался глухой хлопок двери, какой‑то скрип. Леший опустил взгляд — оказалось, это его ботинок скрипел о плитку пола. Он унял пляшущую ногу, глубоко вдохнул и решительно толкнул дверь.

Алекс огляделся и невольно вздохнул. Ничего необычного — стандартная двухкомнатная квартира с типичной обстановкой. Всё на своих местах, всё подобрано в едином стиле — словно демонстрационный зал мебельного салона. Алексу логово художника представлялось совсем другим: недописанные картины, разноцветные пятна на мольберте, эскизы, тюбики краски, какой‑нибудь экстравагантный стол. А здесь — прибежище обычного человека. Он даже перепроверил адрес, может, всё‑таки ошибся? Но нет, место было верным. Пожав плечами, Леший направился к компьютеру. Если здесь есть что‑то стоящее, он это найдёт.

Экран послушно вспыхнул, на чёрном фоне замелькали белые строчки. Пароль не потребовался — хорошее начало. Леший взял в руки мышку и погрузился в изучение цифровой подноготной художника.

Переписка с нейросетью обнаружилась быстро, хотя была и не на виду. Подробности общения с железкой Алекса мало интересовали, а вот выяснить местоположение отправителя было бы неплохо. Он не сомневался: художник общался с живым человеком, а не с бездушным алгоритмом.

Первым делом стоило проверить IP‑адрес отправителя. Переписка велась в чат‑боте, который не сохраняет адреса — плохо. Алекс покрутил ленту сообщений и наткнулся на ссылку. А вот это уже кое‑что. Ссылка вела на картографический сайт с карточкой института, где работал профессор. Видимо, тот, кто стоит за нейросетью, решил не заморачиваться и показать художнику дальнейшие шаги наглядно. Как сказал бы Рауль — зацепка.

Подключив к компьютеру свой планшет, Алекс запустил кастомный скрипт. Нелегально, конечно, но другого способа выудить с сервера IP‑адрес отправителя нет. В сеть полетели запросы, имитирующие просмотр страницы сотнями пользователей с разных уголков мира. В это время программа изучала ответы сервера, выискивая любые странности. Наконец, по экрану одна за другой побежали строчки данных.

Спустя несколько минут планшет пискнул: в цепочке серверов нашёлся реальный IP‑адрес, явно не принадлежащий публичному сервису. Осталось скопировать геоданные в поисковик и узнать, где же засел этот таинственный хакер.

Алекс удивлённо откинулся в кресле. Адрес принадлежал квартире Спрутова. Профессор? Бред какой‑то, совсем не сходится: зачем ему отправлять себя же в экспедицию и подставляться смертью художника?

Звонок ворвался в тишину, точно удар молота по наковальне. Алекс подпрыгнул и ошалело замотал головой. Телефон. Его.

— Прекрати взлом! — прогремел голос. — Я вижу все твои действия.

Алекс замер, пальцы впились в края клавиатуры.

— Кто это?

— Остановись или окажешься в наручниках. А то и похуже, — голос звучал холодно, без эмоций.

Алекс запустил скрипт отслеживания сигнала. Бесполезно: номер скрыт, маршрут запутан.

— Серьёзно? Хочешь найти меня при помощи этой игрушки? — разочарованно цокнул собеседник. — Даю шанс: удали все данные и возвращайся в Мурманск. Тогда останешься цел.

— Для хакера ты слишком нервничаешь, — Алекс продолжал искать уязвимости в соединении. — Может, ты не так уж и хорош?

— Ты пожалеешь, — прошипел голос и отключился.

Монитор погас. Запахло палёной пластмассой, из системного блока вырвалась тонкая струйка дыма. Похоже, хакер перегрузил систему и спалил процессор. Алекс поднялся — больше здесь делать нечего. Адрес звонившего остался загадкой, но уверенность, что противник скрывается в квартире профессора, лишь окрепла.

Леший медленно вышел во двор, погружённый в раздумья. Мысль о том, что профессор является хакером и ведёт операции из горной пещеры, казалась абсурдной. Значит, кто‑то другой проник в квартиру Спрутова — воспользовался его техникой, доступом к системам и… скорее всего, он ещё в квартире. В фильмах часто говорят, что преступники любят возвращаться на место преступления или даже скрываться там, прямо под носом у полиции. Правда это или вымысел — неизвестно, возможно, Рауль знает больше. Кстати, надо бы с ним связаться — сыщик почему‑то затих: не звонит, не пишет. Конечно, он может отлично проводить время с «вампиршей» или лежать под обезболивающими, но дело не терпит отлагательств.

Алекс достал телефон — и тут же почувствовал сильный толчок в спину. Смартфон отлетел на проезжую часть, заснеженный асфальт стремительно приблизился к лицу, а затем обзор полностью перекрыл массивный армейский ботинок.

— Фамилия, имя, отчество, — прогремел прямо в ухо бездушный голос.

— Брюков Алексей Иванович, — отрапортовал Леший, понимая, что с представителями спецслужб шутки плохи.

— За что задержаны? — продолжил допрос голос.

— Не знаю, — как можно спокойнее ответил Алекс. — Я ничего противоправного не совершал.

— Алексей Иванович, — раздался другой голос, спокойный, бархатный, по‑отечески тёплый, — а как же незаконное проникновение в чужую квартиру?

Стальная хватка немного ослабла, позволяя Алексу оторвать лицо от жгучего снега и поднять взгляд. Перед ним на корточках сидел ничем не примечательный мужчина: невысокий, худощавый, с гладко выбритой головой, блестевшей в свете фонаря.

— Вам не холодно? — невольно вырвалось у Лешего.

Тонкие губы мужчины дрогнули в улыбке, а в серых глазах мелькнула искорка — то ли иронии, то ли одобрения.

— Тронут вашей заботой, — в голосе не было ни капли сарказма.

Мужчина извлёк из внутреннего кармана удостоверение и развернул его перед носом Алекса:

— Полковник Блинов, Федеральная служба безопасности. — Документ исчез так же быстро, как появился. — Так что, Алексей Иванович, зачем вы проникли в квартиру ныне покойного Лопухова Даниила Валерьевича?

— Никакого незаконного проникновения не было, товарищ полковник. Я оказался в Питере проездом и решил навестить знакомого — мы давно планировали обсудить одну из его работ. Дверь квартиры была не заперта, я предположил, что человеку могло стать плохо, и вошёл проверить. Можете убедиться сами, я ничего не трогал и не забирал.

— Похоже на правду, — раздался голос откуда‑то сбоку. — В квартире порядок, нет следов ограбления или обыска.

— Меня смущают два момента, — Блинов прищурился с недоверием. — Что вы делали в квартире всё это время и почему совсем не удивились, узнав, что ваш пропавший друг мёртв?

Подловил. И так легко. Мозг Алекса лихорадочно искал подходящий ответ, спина взмокла, но слова не находились.

— Что же вы молчите, Алексей Иванович? — донёсся до него голос полковника, будто издалека.

— Здорово, Илюш, — вмешался новый голос, хриплый, мрачноватый, но такой родной. Особенно сейчас. — Он был там по моей просьбе.

— Рауль, — нараспев произнёс Блинов. — С каждой секундой всё интереснее.

Полковник указал на Алекса:

— Уведите его.

В мгновение Алекс оказался в вертикальном положении. Теперь крепкие руки сотрудников плотно держали его за локти, чётко указывая направление к большому чёрному минивэну. Рауль с недавно перебинтованной рукой выглядел отдохнувшим и полным сил. Он отвёл в сторону полковника и начал что‑то энергично объяснять, активно жестикулируя.

Внезапно накатила усталость. Сказывались короткий сон в УАЗике, пережитый стресс и череда открытий. Вспомнилось, как в молодости их с Вовкой задерживали на митингах. Вовка всегда инструктировал: если тебя скрутили, расслабься и притворись мешком — пусть силовики лишний раз потренируются с транспортировкой. Правда, ОМОНовцы легко справлялись с двумя худощавыми активистами. Эх, знать бы тогда, что все эти манифестации — лишь видимость борьбы, не приводящая ни к чему, кроме очередной ночи в отделении… Столько времени потрачено впустую.

Алекс решил последовать старому совету. Сделав вид, что споткнулся, он повис на руках сотрудников, рассчитывая, что его просто дотащат до минивэна. Но эти люди явно не привыкли к подобным шуткам. В отличие от ОМОНовцев, у них не было задачи отпинать протестанта для профилактики — эти парни точно знали, куда и как нужно бить. Получив ощутимый тычок в бок, Алекс выпрямился, готовый идти куда угодно, лишь бы это больше не повторялось.

Однако дойти до машины сегодня не довелось: полковник резко остановил своих людей:

— Отставить! Отпустите его.

Наконец‑то выражение «камень с души» обрело для Алекса смысл. Освободившись от хватки, он выдохнул с таким облегчением, словно и правда сбросил какой‑то груз. Подошёл Рауль и взглядом показал следовать за ним. Алекс повиновался, на мгновение обернувшись: сотрудники скрылись в минивэне, а полковник о чём‑то беседовал с полным мужчиной в объёмной шапке. Тот держал планшет, Блинов внимательно изучал экран — похоже, уже забыл о несостоявшемся аресте. Алекса это вполне устраивало.

УАЗик ждал их, припорошённый снегом. Почувствовав за рулём хозяина, он недовольно чихнул, словно упрекая: «Где ты так долго пропадал?», а затем, точно верный пёс, мягко заурчал, готовый к движению. Рауль включил передачу и, внимательно глядя в боковое зеркало, плавно выехал на дорогу.

— «С иным водиться — что в крапиву садиться», — вздохнул сыщик. — Ты просто магнит для неприятностей.

— Вообще‑то, пока ты отдыхал в больнице, я успел обнаружить кое‑что весьма любопытное.

— Выкладывай.

— Сперва я хочу услышать извинения.

Машина резко затормозила. Ещё чуть‑чуть — и Алекс бы оставил отпечаток лица на лобовом стекле. Он повернулся к Раулю, но тут же проглотил готовые возражения: взгляд сыщика был холоднее снега за окном.

— Да ладно, я пошутил, — Алекс огляделся. — Наверное, не стоит так резко тормозить посреди дороги — кто‑нибудь может в нас врезаться.

— Ситуация под контролем, — Рауль нахмурился. — Всё очень серьёзно. Контора просто так не вмешивается. Повезло, что там был мой старый знакомый, иначе кое‑кто мог бы встретить праздники в камере. Я ценю твоё участие в расследовании, поэтому давай прекратим эти игры и займёмся делом.

— Я и не играю, — пожал плечами Алекс. — Просто хотел разрядить обстановку. Кстати, а как ты здесь оказался? Да ещё так вовремя?

— Никакой мистики, — ответил Рауль. — Со мной связался бывший напарник по службе. Я упомянул о планах посетить квартиру художника, а он предупредил о наружке. Времени на раздумья не было — пришлось срочно просить Лену меня подвезти, чтобы успеть спасти твою задницу. И, как видишь, я приехал вовремя.

— Трогательная забота, — усмехнулся Алекс. — То есть знакомство с полковником — чистая случайность?

— Ну, скажем так, — Рауль слегка улыбнулся, — за годы работы я обзавёлся не только седыми волосами, но и парой‑тройкой надёжных контактов. Так ты скажешь, что узнал, или так и будем кататься по городу?

— Поехали в квартиру профессора, — уверенно заявил Алекс. — Думаю, там мы найдём ответы.

Рауль молча кивнул и плавно вывел машину на проспект. Город словно выцвел — несмотря на полдень, за окнами царил сумрак. Казалось, ещё немного — и тяжёлые тучи поглотят крыши старинных зданий. Фары УАЗика с трудом пробивали туман белыми пятнами, а мокрый снег, едва касаясь асфальта, превращался в сероватую кашу.

Алекс молча наблюдал, как за стеклом сменяются силуэты домов: дворянские кафтаны из холодного мрамора уступали место однотипным фасадам рабочих районов. Всё чаще стали попадаться дома из серого кирпича, стыдливо выглядывающего из‑под обшарпанной штукатурки, с тёмными провалами дворов‑колодцев.

Интересно, как долго сыщик может сдерживать своё любопытство? Алекс покосился на Рауля — тот вёл машину с невозмутимым видом, но в уголках глаз залегли морщинки от напряжения.

Первым сдался Леший — не терпелось рассказать о своей находке. Выслушав последние события, Рауль лишь хмыкнул. Стало немного обидно. Всё же до сегодняшнего дня никто не мог подобраться к хакеру так близко, а в ответ лишь скупое «хм».

Машина свернула в узкий проезд между пятиэтажками. Здесь снег лежал почти нетронутым, лишь следы редких прохожих чертили белые тропы. Дома стояли вплотную, будто пытаясь согреться друг о друга, но их обледенелые фасады лишь усиливали ощущение холода.

— Вот мы и на месте, — произнёс Рауль, останавливая машину у крайнего подъезда.

Они вышли. Ветер тут же вцепился в лицо, пробираясь под одежду. Кажется, непогода усиливалась. Алекс поёжился и посмотрел на сыщика. Рауль, не обращая внимания на хлещущий по щекам снег, изучал окна на верхнем этаже.

— Пока никого не видно, — сказал он. — Пошли.

Они беспрепятственно вошли внутрь — здесь, в отличие от дома художника, консьержки не было, впрочем, как и лифта. Возле двери Рауль жестом показал не шуметь. Из кармана своего пальто он достал небольшой револьвер и еле слышно прошептал:

— Я левой рукой плохо целюсь, поэтому прикрывай.

Не успел Алекс уточнить, какого рода прикрытие сыщик имеет в виду, как тот уже исчез в квартире. Леший поспешил за ним.

Рауль, точно тень, пролетел сквозь коридор, быстро заглянул в зал, скользнул в спальню, затем на кухню. Не забыл проверить ванную с туалетом, даже в шкафы заглянул, но тщетно — квартира была пуста.

— Ничего не изменилось после того, как мы с Аней здесь побывали в прошлый раз, — Рауль включил свет. — Ты уверен, что звонок был отсюда? Хотя не отвечай, знаю, что уверен.

— Он мог действовать и через программу‑ретранслятор, — Алекс поискал глазами компьютер. — В любом случае вскрытие покажет.

Квартира профессора оказалась верхом консерватизма. Советская мебель, фарфор, заботливо расставленный в серванте, цветастый ковёр — хорошо хоть на полу. Компьютер обнаружился на крепком письменном столе в зале. Старенький. Леший засомневался: вряд ли с такого железа можно провернуть хоть какое‑то вмешательство в серьёзно защищённые системы, но проверить всё же надо.

Системный блок загудел, точно трансформатор под нагрузкой, на мониторе загорелся синий экран, и всё зависло. Сзади хмыкнул Рауль.

— Комп дизельный, видимо, подустал, — сказал Алекс, доставая планшет.

— Сможешь его оживить?

— Попробую напрямую подключиться к жёсткому диску и покопаться там.

— Хорошо, — кивнул сыщик. — Кофе будешь?

— Спрашиваешь, — прокряхтел из‑под стола Алекс, откручивая крышку системного блока.

Рауль отправился на кухню, откуда тут же раздался шум инспектируемых ящиков. Леший понял, что не стоит мучиться, согнувшись в три погибели. Будет проще, если отсоединить провода и поставить системник на стол. Хорошо ещё, крышка крепится маленькими барашками — крутить тяжело, но можно без отвёртки, которую он с собой, конечно же, не взял.

Отсоединив монитор и питание с периферией, Алекс вытащил системный блок из‑под стола. Появился Рауль с дымящимися чашками любимого напитка, быстро оценил ситуацию и в очередной раз многозначительно хмыкнул.

— Помочь? — спросил сыщик, поставив кофе на профессорский стол.

— Да ладно уж, справлюсь, — крякнул Алекс, согнувшись под весом системника, который оказался намного тяжелее обычного.

Зарядившись бодрящим напитком, Леший приступил к откручиванию оставшихся винтов. Наконец последний из них соскочил на стол, и крышка поддалась.

Алекс замер на мгновение, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Внутри блока вместо компьютерных внутренностей оказался какой‑то бледный, точно могильный червь, сгусток с торчащими во все стороны проводами.

Леший ойкнул и отпрянул, случайно задев кружку. Горячий напиток брызнул аккурат в сторону сгустка. Раздался леденящий душу крик, а посреди червя появилось нечто похожее на глаз. Алекс замер, не в силах пошевелиться, сердце колотилось где‑то в горле, дыхание перехватило. Перед глазами промелькнули образы: обрывки снов, неясные символы, будто кто‑то пытался передать ему послание через этот ужас.

Рауль, пытаясь закрыть уши одной рукой, вытащил револьвер и, не медля, выстрелил.

Пули прошивали сгусток, точно желе, разбрызгивая вокруг куски существа вперемежку с пластиком корпуса системника. Часть холодных капель попала на лицо Алекса. В глазах потемнело. Он заорал не хуже той твари и принялся тереть лицо рукавом.

«Только не ослепнуть, только не ослепнуть», — билась в голове отчаянная мысль.

Внезапно все звуки стихли. Алекс подумал, что всё, теперь он не только ослеп, но и оглох. Однако напряжённый голос сыщика разрушил иллюзию.

— Не двигайся, сейчас протру лицо.

И вправду, Алекс почувствовал запах грязной тряпки и не успел возмутиться, как по лицу прошлась влажная тёплая ткань.

— Что это было? — опасливо поглядывая на прикрытый одеялом системный блок, спросил Алекс. Его голос дрожал.

— Если бы я знал, — Рауль нахмурился. — Не стоит, — сыщик вытянул руку, преграждая путь. — Это… оно. В общем, оно ещё живо.

Только сейчас Леший заметил слабое шевеление под одеялом.

— Я не знал, что делать. На пули ему всё равно, а этот визг выносить больше не было сил, вот и накинул одеялко.

— Так просто?

Рауль пожал плечами:

— В мире слепца и одноглазый король. Может, темнота привычнее, ходить‑то оно явно не умеет. Пока.

— Пока? Что значит «пока»? — Алекс сделал несколько шагов назад, споткнулся об опрокинутый стул и грохнулся на пол. — Ах ты, баг тебя побери!

— Слушай, домовой, если ты будешь постоянно падать, мы далеко не продвинемся, — Рауль помог подняться. — Поехали в офис. У меня там есть отличный диван, належишься вдоволь.

— Да не хочу я лежать, — Алекс посмотрел на еле шевелящееся одеяло. — Предлагаешь оставить эту штуку, как есть?

— Я уже сообщил Блинову о нашей находке. Не стоит лишний раз пересекаться с конторой. Пошли.

Как, когда и главное — зачем? Неужели Рауль не понимает, что они всё скроют и не видать больше ни квартиры профессора, ни чего‑нибудь ещё из этой чертовщины?

Подгоняемый сыщиком, Алекс выскочил во двор первым. Прямо в объятия полковника. На этот раз обыск был помягче, но таким же тщательным. После того как содержимое карманов перетекло на хранение к одному из спецов, Лешему настойчиво предложили подождать в минивэне. Оказаться в ведомственной тачке хотелось ещё меньше, чем ночевать с компьютерной тварью, однако каменные лица сотрудников и короткий кивок Рауля убедили Лешего отложить попытку сбежать до лучших времён.

Сам же сыщик вновь устроил переговоры с полковником. Впрочем, длились они недолго. Спустя минуту дверь отъехала в сторону, и Рауль устроился рядом.

— Не спрашивай, — прошептал сыщик.

Вопреки опасениям Алекса, повезли их не в подвалы ведомства, а к офису Рауля. Ещё большее удивление вызвал паркующийся рядом знакомый УАЗик с самим полковником за рулём. На этом чудеса закончились. Выгнав своих пассажиров на улицу, спецы принялись выгружать вещи с УАЗика прямо в снег.

Быстро выяснилось, что интересуют Блинова исключительно носители информации. Причём неважно — бумажные или электронные. Вскоре в недрах минивэна стали быстро исчезать: системный блок Алекса, карты памяти, все блокноты и даже тетрадь с рисунками, взятая в поездку для развлечения.

Распотрошив УАЗик, Блинов принялся за офис Рауля. Из подъезда потёк ручеёк с папками и документами. В руках пухлого усача промелькнул ноутбук. Алекс окончательно потерял надежду вернуть свой планшет.

Следом за последней коробкой в минивэн загрузились и спецы. Двигатель заурчал, машина подкатилась вплотную к стоящим на обочине Раулю с Лешим. Чрезмерно тонированное стекло опустилось, являя их взору лысую голову полковника.

— Вещи можно будет забрать после того, как мы их изучим. Я сообщу дополнительно. И, Рауль, дальше мы сами. Ты знаешь, я два раза повторять не люблю.

Окно закрылось, двигатель взревел, и минивэн на форсаже исчез в снежной круговерти.

— Чем дальше в лес, тем больше дров, — Рауль подошёл к оставшимся вещам. — Давай‑ка отнесём это наверх.

— Зачем? Ты же передал Блинову все данные, похоже, мне тут делать больше нечего, — хмуро отозвался Алекс.

Сыщик взял рюкзак с сумкой, взвесил их в воздухе и протянул рюкзак Алексу:

— Не говори глупостей. Мы проиграли бой, но не войну. Блинов — цепкий мужик, у меня не было выхода.

Оказалось, после смерти высокопоставленного полицейского, которого Рауль пренебрежительно называл Жирафом, в расследование вмешалось ФСБ. Блинов догадывался, что за происходящим стоит нечто большее, чем обычный хакер: преступник всегда оказывался впереди, словно заранее знал о каждом шаге следствия.

Тогда полковник установил наблюдение за квартирами художника и профессора. Ждать пришлось недолго. Когда Алекс появился у художника, Блинов сразу понял — это не дружеский визит. Подозреваемого взяли под контроль, а Раулю не осталось выбора — пришлось выложить все детали расследования и согласиться на сотрудничество. Спасла давняя связь: Блинов не раз прибегал к услугам сыщика.

— Зачем такому человеку, как Блинов, нужен частный сыщик? — не понимал Алекс.

Рауль усмехнулся:

— У каждой личной жизни есть свои секреты.

Закончив с размещением вещей, Алекс взялся за кофемашину.

— Когда мы ездили вызволять Салкына, «горелого» удалось победить при помощи жидкости из фляжки пилота, — сказал сыщик, расположившись на диване.

— Да, я помню, — подтвердил Алекс, вдыхая терпкий аромат. — Будешь?

Сыщик кивнул. Леший поставил новую чашку и нажал на кнопку.

— Вовка рассказывал, что эту жидкость Салкын добыл в той пещере, — продолжил Алекс, стараясь унять нарастающее беспокойство. — До сих пор не могу понять, как можно войти на Алтае, а выйти на севере? Хотя теперь, увидев ту тварь в компьютере, готов поверить во многое.

— Признаться, я тоже, — согласился Рауль и, благодарно кивнув, взял из рук Лешего дымящуюся чашку.

— А как же те разговоры, что всё это фокусы? — осторожно поддел Алекс, пытаясь расшевелить собеседника. Сыщик выглядел подавленным.

Рауль посмотрел на свою замотанную ладонь. Бинты намокли и, пожелтев от грязи, стали походить на ленты какой‑нибудь мумии.

— Сложно всё время отрицать очевидное, а объяснить невероятное с каждым разом становится всё труднее. Доказательство у меня на руке.

— Может, стоит сделать перевязку?

Рауль медленно кивнул, глотнул кофе и отложил чашку в сторону.

— Позвоню Лене. Она уже должна была освободиться после ночной.

— О‑о, — Алекс постарался говорить без насмешки. — Я смотрю, она готова сутками не спать ради дела.

— Она надёжный человек, — сдержанно ответил Рауль. — Впрочем, это не твоё дело, домовой. Приляг пока, отдохни.

— Ладно, — Алекс на мгновение задумался. — Спроси, готова ли она предоставить доступ к своему компьютеру ради нашей благородной цели.

Рауль замер и как‑то странно посмотрел на Алекса.

— У тебя что‑то осталось после обыска?

— Я же говорил, что никогда не угадаешь, что и где может пригодиться, — улыбаясь, Алекс выудил из кучки оставшихся вещей свою клавиатуру.

— Ты шутишь?

— Это не просто клава, — Леший любовно погладил кнопки. Раздался тихий щелчок, и в его руке появилась крошечная флешка. — Вуаля! Ловкость рук и никакого мошенничества.

Сыщик похлопал в ладоши. Выглядело это чересчур демонстративно, но от Алекса не скрылось, что Рауль и вправду впечатлён.

— Надо же, в твоём волшебном сундучке действительно полно сюрпризов.

— Это ещё не всё, — продолжил Алекс. — В этой малышке зашита куча скриптов, которые могут помочь. Там вся информация от Салкына, Вовки и Ани. Стоит ещё раз перепроверить — возможно, я что‑то упустил.

— Уверен? — Рауль повертел флешку в пальцах. — Мы изучили эти данные вдоль и поперёк — везде тупики. Нужны новые вводные.

— Добраться бы до компьютера, — мечтательно протянул Алекс. — Есть у меня одна мыслишка.

— Сомнительная привязанность к технике. Неудивительно, что у тебя нет девушки.

— Кто бы говорил, — улыбнулся Леший. — Всё лучше, чем протирать дыру на старом диване.

— Этот диван повидал больше, чем ты за всю жизнь, — парировал Рауль. — Но ты прав, звоню Лене.

Сыщик достал из стеллажа старенький телефон и принялся набирать номер. Алекс невольно вздохнул. Его смартфон вместе с планшетом перекочевали к полковнику и вряд ли их получится вернуть. Отчаянно захотелось позвонить Вовке: вдруг у экспедиции появились какие‑то новости?

И тут его осенило. Тварь в компьютере… Фредди… Холодная волна тревоги накрыла с головой, перехватив дыхание.

Рауль рассказывал, что стрелял в «горелого», топил его, сшибал автомобилем — но всё было бесполезно. Зато жидкость, привезённая Салкыном из пещеры, растворила тварь, словно кислота. А ещё там был медведь — он тоже погиб от этой жидкости. Всё явно связано! И аномальные существа, и сама жидкость появились оттуда. И началось это с первой поездки Спрутова в ту пещеру. Наверняка он и привёз эту штуку в город. А значит, если там рассадник монстров… Алекс похолодел. Его друг ехал прямиком в логово.

— Мне нужно срочно позвонить, — твёрдо потребовал Леший и протянул руку.

Рауль пожал плечами и передал телефон.

— Думаю, Владимир знает, что делает, — спокойно произнёс сыщик. — Иначе я не отпустил бы с ним Аню.

— Ты что, умеешь читать мысли? — воскликнул Алекс.

— У тебя всё на лице написано.

Алекс набрал номер. Трубка пошипела, затем робот безразличным голосом известил, что абонент находится вне зоны действия сети. Попробовал дозвониться до Анны — тишина. До Салкына — тот же результат. Руки похолодели, в груди сжалось от дурного предчувствия.

— Вне зоны действия, — глухо произнёс он, возвращая телефон.

— Значит, ещё не приземлились, — заверил Рауль. — Посуди сам: они выехали из Мурманска на пять часов раньше нас. Сутки до Москвы, там ещё купить билеты, дождаться рейса. Уверен, Аня с твоим другом сейчас спокойно летят в Челябинск, а Салкын — на Алтай. Всё по плану.

— Да, наверное, ты прав, — Алекс медленно поднял сумку с вещами.

— Давай сосредоточимся на деле, новости всегда успеют нас нагнать.

За окном автомобиля зажглись огни — приближался вечер. Проплывающие мимо фонари старательно разгоняли метель. Бесполезно. Отбрасывая круги тёплого света среди бушующей вьюги, они напоминали гигантские одуванчики. Казалось, ещё немного, и ветер развеет их свет по городу маленькими светлячками.

Навалилась усталость. Бессонная ночь, ошеломляющие события, тревоги, мелькание фонарей. Леший прикрыл глаза.

— Светлячки… — прошептал он и провалился в сон.

Падение продолжалось всё глубже и глубже. Это был не провал — это конец всего. Обломки кода, камни, пыль — всё растворялось в бесконечности. И вот, в тот момент, когда последняя искра надежды почти угасла во тьме, появилась точка света. Затем ещё одна, и ещё. Тьма лопалась, словно невидимое шило проходило сквозь плотную ткань мироздания. Алекс знал, кто был портным с той стороны — профессор Спрутов.

— Вирус, — услышал он тихий, прерывистый шёпот. — Единственный шанс… Ты должен закончить…

— Как? — крикнул в пустоту Алекс. — Я не знаю, как он должен действовать.

— Знаешь, — голос профессора стал почти неразличим. — Создатель всегда узнает своё творение.

— Просыпайся! — прогремел новый голос.

Алекс резко открыл глаза, судорожно втягивая воздух. Сердце бешено колотилось, а ладони стали влажными от пота. Видение всё ещё висело перед глазами — точки света, рвущаяся тьма, голос профессора. Он провёл рукой по лицу, пытаясь отделить реальность от сна.

— Приехали, домовой, — Рауль перестал трясти его за плечо.

— Ты веришь в озарения? — сонно спросил Алекс.

Рауль на секунду задумался, подбирая слова.

— Озарение — это не магия, — наконец произнёс он. — Это следствие длительного мыслительного процесса. Мозг долго обрабатывает информацию, а во сне просто выдаёт готовое решение. То, что Менделеев увидел таблицу во сне, — закономерный результат его предшествующих трудов.

Они вышли из машины и направились к подъезду.

— В общем, я тоже увидел… хм, своего рода таблицу, — осторожно признался Алекс.

— Выкладывай, — потребовал сыщик, набирая код на домофоне.

— Это мой вирус. Просто я его ещё не дописал.

Пока поднимались наверх, Рауль внимательно слушал, не перебивая. Про недавние сны, про слова профессора. Как ещё в Мурманске структура вируса показалась Алексу знакомой. Как годами он писал код. Кейлоггеры, шифровальщики, модули, упаковщики — всё это были отдельные фрагменты, разрозненные части чего‑то большего. Он использовал их, совершенствовал, но никогда не соединял. Теперь же стало ясно — это были лишь кирпичики. Фундаментом же должны стать древние символы, сфотографированные Салкыном. Кто их оставил тысячелетия назад, представить трудно, но в одном Леший был уверен: кто бы это ни был, он тоже хотел остановить тварь, попавшую в город.

По лицу сыщика нельзя было понять, верит ли он Алексу. Однако в голосе не прозвучало ни намёка на сарказм:

— Если профессор изначально нашёл символы, способные уничтожить аномалию в компьютере, то зачем нужно было его заманивать обратно в пещеру? Почему бы просто не устранить угрозу, например, с помощью того же Фредди? С другой стороны, стали понятнее цели самого «горелого»: помешать Ане вернуть Спрутова, а после провала сектантов с Владимиром — сделать так, чтоб снимки Салкына не попали к нам в руки.

— То есть ты мне веришь? — Алекс сощурился, всё ещё не до конца доверяя такой резкой смене тона.

Рауль слегка улыбнулся и неопределённо кивнул:

— Вспомни: Фредди не стал убивать твоего друга, а потребовал фляжку. Содержимое которой, как оказалось, могло его уничтожить.

— Может, таким образом он пытался себя обезопасить? — предположил Леший. — Значит, аномалии не всемогущи.

— Так и есть. После того, как мы с Салкыном уничтожили Фредди жидкостью из бутылки, я готов поверить не только в вещие сны, но и в то, что древние символы могут стать кодом.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Алекс. — Странно, что больше никакой чертовщины нам не повстречалось. Ну, за исключением этой гадости в компьютере.

— Думаю, у того, кто за всем этим стоит, не осталось рычагов, кроме как действовать дистанционно, — заключил сыщик, нажимая на кнопку звонка.

— Это как?

— Мы уже обсуждали. Судя по всему, он манипулировал людьми через интернет, — пояснил Рауль. — Организовал скорую экспедицию профессора, завербовал сектантов, угрожал одному моему знакомому… — он хмыкнул. — Не удивлюсь, если и смерть художника тоже его рук дело.

Алекс молча кивнул, обдумывая услышанное. В голове постепенно складывалась цельная картина — и от этого становилось только тревожнее.

Дверь распахнулась, являя пришедшим усталое лицо хозяйки. Рауль на этот раз представил Алекса, и, к счастью, без прозвищ. Женщина кивнула, натужно улыбнулась и пригласила войти.

Несмотря на отработанные сутки, Лена оказалась радушной хозяйкой. Накормив Алекса порцией макарон с сосисками и предоставив безлимитный доступ к кофеварке, она принялась за Рауля. Сыщик отказался от ужина и, проглотив несколько таблеток, отрешённо наблюдал за процессом перевязки.

От сытости снова потянуло в сон. Алекс потряс головой, шлёпнул себя по щеке и полез искать самую большую чашку. Рауль предложил отжаться десять раз, но Леший пропустил его слова мимо ушей — упражняться на полный желудок он не привык. Сыщик лишь фыркнул и поудобнее устроился в кресле.

На этот раз картина складывалась мгновенно. Кусочки кода словно сами встраивались друг в друга. На мгновение Алекс почувствовал себя посредником между профессором и компьютером, но быстро отбросил эту мысль — не мог же археолог быть ещё и программистом. Спустя полтора часа вирус был написан.

Не успел Алекс тихонько коснуться плеча Рауля, как тот мгновенно открыл глаза.

— Готово? — коротко спросил сыщик.

Алекс кивнул. Откровенно говоря, он не был до конца уверен, что программа сможет навредить аномалии, — но процессор сожжёт точно. Вирус активируется самостоятельно сразу после подключения флешки в USB‑порт: периферия не требуется, достаточно подать питание.

Как это сделать при наличии существа в системном блоке, решили выяснить на месте.

Рауль тихонько приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

— Уже уходите? — сонно протянула Лена, приподнимая голову с подушки.

— К сожалению, дела не терпят отлагательств, — мягко ответил Рауль. Он сел у стола, быстро написал что‑то на листке и подошёл к кровати. — Вот, запомни этот адрес. Мы будем там. Если через два часа я не выйду на связь — позвони Грише, хорошо?

— Хорошо, — Лена протёрла глаза, села на кровати и попыталась улыбнуться. — Будьте осторожны…

— Будем, — Рауль подошёл ближе, на мгновение положил руку ей на плечо. — Отдыхай, не провожай нас.

Пока плелись по заснеженному Питеру, Рауль мучил телефон, пытаясь связаться с полковником. При всём патриотизме Леший устал в десятый раз слушать гимн России, установленный вместо гудков, и уже хотел высказаться, как уставшая трубка протяжно зевнула и отключилась.

— Сдохла, — констатировал сыщик.

Оставшийся путь провели молча, слушая завывания двигателя в тон нескончаемой метели да скрип колёс, подминающих под себя снег.

Алекс первым заметил сугроб, напоминающий минивэн спецов. Рауль кивнул и припарковал УАЗик рядом.

— Говорить буду я, а ты просто качай головой, — приказал сыщик и вынырнул из машины.

Бормоча, что кто‑то на себя много берёт, Алекс проследовал за ним. При этом особого желания общаться со спецами он действительно не испытывал.

Оба быстро обошли минивэн, но внутри никого не оказалось.

Рауль хмыкнул и, бросив короткое «Идём», точно грейдер, раскидывая снег, направился к подъезду. Леший старался держаться дороги, расчищенной ботинками сыщика, как вдруг заметил, что вокруг нет других следов.

Алекс дёрнул за рукав сыщика:

— Странно как‑то… Они что, вообще не выходят из квартиры?

— Несколько часов точно, — повернувшись вполоборота, заметил Рауль. — И не только они.

Дошло не сразу. «Не только они». А ведь и вправду: дом не маленький, на дворе хоть и ночь, но канун Нового года, а все жильцы сидят по квартирам.

Тревога всё нарастала при приближении к жилищу профессора. И не просто тревога — это было ощущение какой‑то безысходности, словно все старания напрасны. Они не более чем крысы, идущие в западню.

— Слушай, у меня нехорошее предчувствие, — прошептал Алекс.

— Знаю, — Рауль достал пистолет. — Так же было, когда я встретился с Фредди. Жди здесь.

Сыщик подкрался к двери и прислушался. Через секунду легонько нажал на ручку — дверь поддалась. Не заперто. Рауль растворился внутри квартиры.

«Жди здесь… Как же!» — Леший следом нырнул в проём.

Сперва он увидел присевшего на колено Рауля, а затем и распростёртое на полу тело. Пухлый помощник полковника лежал в луже собственной крови. К горлу подступила тошнота. Алекс тяжело задышал, в глазах поплыло.

Чья‑то рука закрыла его рот.

— Тихо, — на грани слышимости шепнул Рауль. — Оно ещё здесь.

Три глубоких вдоха. Полегчало. Алекс вновь взглянул на труп. Второй раз уже не так страшно. Рауль показал пальцем на свой пистолет и сделал вид, что стреляет в пухляка. Леший понял, что здесь нет никакой мистики — помощника застрелили.

Показав ладонью оставаться на месте, Рауль, точно ветер, прошелестел к кабинету. Только сейчас Алекс заметил тусклую полоску света, пробивающуюся из‑под двери.

Сыщик замер, затем резким движением распахнул дверь.

— Не двигаться! — рявкнул он. — Медленно подними руки, так, чтоб я их видел!

Съедаемый любопытством, Алекс приблизился к проёму и заглянул в кабинет. С последнего их визита почти ничего не изменилось, даже одеяло валялось противным комком на полу. А вот за столом профессора появилось кресло. Спинка была повёрнута к двери, и разглядеть сидящего в нём человека не получалось — особенно учитывая, что он наклонился к столу. Алекса передёрнуло: прямо перед лицом сидящего возвышался системный блок от компа Спрутова.

Рауль повторил приказ.

— Может, он уже… того? — засомневался Леший.

Ответить сыщик не успел. Ладони сидящего согнулись, плечи задрожали — и в уши ворвался громогласный крик, напоминающий сразу детский плач, царапание металла и хруст костей. Звук бил по барабанным перепонкам, заставляя тело съёживаться.

Алекс упал на пол и попытался заткнуть ладонями уши. Пальцы коснулись чего‑то тёплого и липкого. Кровь. Что‑то громыхнуло. Ещё раз. Леший бросил взгляд на сыщика и опешил: тот стрелял, почти не обращая внимания на адский вой твари.

Крик резко оборвался. Никогда раньше Алекс так не радовался тишине.

— Ты в порядке? — голос Рауля звучал глухо, будто доносился из глубокого колодца.

Леший неуверенно кивнул.

— А у тебя что иммунитет к акустическим атакам?

— Не надо кричать, — сыщик приложил палец к губам. — Просто я не дал вывести себя из равновесия. К тому же глуховат уже, знаешь старость — не радость.

Только сейчас Алекс заметил тонкую струйку крови, бегущую по шее Рауля.

— Прости, — Алекс помассировал уши, в них всё ещё стоял гул. — Может, просто заткнуть чем-нибудь уши?

— Стоит попробовать, — сыщик принялся перезаряжать револьвер. — Например руками.

Последний патрон занял место в гнезде барабана. Рауль защёлкнул его и встал с оружием на изготовку.

— Держись сзади. Увидишь противника — сразу заткни уши.

Только сейчас Алекс понял, что твари нет на месте. Возле стола профессора осталось лишь несколько капель белёсой жидкости да перевёрнутое кресло с пулевыми отверстиями, а вот системник куда‑то исчез — как и сидевший возле него мужик.

— Хочешь сказать, этот парень схватил комп и под градом пуль спокойно свалил? — удивился Леший.

— Угу, вроде того, — буркнул Рауль и медленным шагом направился к двери в коридор.

— Интересно, какой тогда у нас план?

Сыщик не ответил, и Алекс понял: плана нет.

Пухлый напарник полковника лежал на месте. Полковника! Ну конечно! Алекса осенило: тот тип в кресле… комплекция, одежда — это точно был Блинов. Но зачем он стащил системник профессора? Они же на одной стороне? Или уже нет?

Размышляя, Алекс неотступно следовал за сыщиком. Они вышли на лестничную клетку, однако Рауль не стал спускаться, а направился к двери на чердак. Алекс хотел возразить — мол, что полковник забыл на крыше, он же не дурак загонять себя в угол? — но вовремя заметил вырванный вместе с петлями замок и осёкся. Если для этого спеца железо — что бумага, а болтореза Алекс при нём не заметил, то скорее в ловушку сейчас идут они с Раулем. Впрочем, сыщика раскуроченная дверь не особо напугала. Он лишь слегка приподнял бровь и двинулся дальше.

Крыша предстала перед ними мрачным тёмным снежным полотном с торчащими пеньками чердачных выходов. Следов вокруг не было — Алексу это показалось странным. О большем подумать не удалось — сильный толчок сзади отправил его лицом в снег.

Почти инстинктивно Леший откатился в сторону, вскочил и не поверил глазам. Перед ним возвышалась фигура полковника. Вот только вместо головы у него торчал системный блок. Тварь, занявшая внутренности компа, стала больше. Сквозь отсутствующую крышку она словно стекала на тело Блинова, растворяясь у того в груди.

Монстр повернул голову‑системник в сторону Алекса. Кнопка выключения вспыхнула кровавым светодиодом, точно глаз безумного быка, загнавшего матадора. Внутри похолодело. Противно заскрипев, бывший полковник прыгнул и повалил Лешего на спину.

Бороться было бесполезно — хватка у существа стальная. Не помня себя от страха, Алекс увидел, как желеобразное создание протянуло отросток к его лицу. Оказаться на месте полковника совсем не улыбалось, и Алекс заорал. Это не помогло: отросток уже коснулся щеки противным слизняком. Не зная, что ещё придумать, Леший резко вдохнул и смачно плюнул в системник. Слюна попала прямо в щель между платами. Монстр дёрнулся, словно от удара током, и ослабил хватку.

Такого шанса Алекс упустить не мог. Выдернув руку, он со всей силы отпихнул бывшего полковника и откатился в сторону. Дури у монстра с лихвой, а значит, махать кулаками бесполезно. Леший вскочил и помчался за угол башенки с выходом на крышу.

Спрятавшись в нише с обратной стороны, Леший попытался успокоить дыхание. Сердце колотилось, будто он пробежал стометровку. Воздух наполнился едва уловимым запахом, чем‑то древним и затхлым. Ледяные иглы страха впились в тело.

Сквозь завывания метели пробился хруст снега. Кто‑то крался вдоль башенки. Алекс превратился в статую. Через секунду показался чёртов полковник. Тварь на мгновение замерла, точно зритель поставил на паузу фильм, затем двинулась прямо.

«Не заметил! — обрадовался Алекс и обратил внимание на пулевые отверстия с обратной стороны системника. — Видимо, выстрелы Рауля оказались не такими уж бесполезными».

Монстр, пошатываясь, приблизился к краю крыши. Лучшего момента не придумать. Алекс вспомнил слова Рауля о безумстве храбрых и решился. Он покинул своё укрытие и, словно самолёт, идущий на взлёт, понёсся на противника. Системный блок развернулся на сто восемьдесят градусов, грозно сверкнул красным глазом, но было поздно — плечо Лешего врезалось в спину существа.

Страшный визг разорвал тишину. Хорошо, что полёт монстра оказался недолгим. Раздался хлюпающий звук, и всё стихло. Леший подполз к парапету и выглянул вниз. Тело полковника застряло в сугробе. Системник лежал рядом. Алекс замер: ему показалось, что красная кнопка мигнула едва заметным светом.

«Чёрт, Рауль!» — Алекс обернулся, сердце застучало, как бубен шамана в кульминационный момент камлания. Он подскочил и помчался к башенке.

Сыщик лежал возле двери‑решётки. Не считая огромной гематомы вокруг глаза, он выглядел целым. Первым делом нужно проверить пульс. В норме. Алекс выдохнул и затряс Рауля за плечо:

— Хватит спать! Мне тут помощь нужна.

— Мне тоже не помешает, — прохрипел сыщик, открыв глаза. — Ты в порядке?

— Жить буду, — Алекс помог ему подняться. — Признаюсь честно — пришлось попотеть, но мне удалось скинуть этого урода с крыши.

— Ничего себе! А меня вот словно поезд переехал, — Рауль осторожно потрогал синяк и поморщился. — Сзади подкрался. Хитрый гад. Никак не пойму, откуда там столько силы.

— У него системный блок вместо башки, — напомнил Алекс.

— Многовато чудес за последнее время, — Рауль подобрал оброненный пистолет, взвёл курок и указал дулом на лестницу. — Пошли проверим, не удивлюсь, если эта штука ещё жива.

Дорога вниз не заняла много времени. Спускаться всегда легче, чем подниматься, к тому же наверняка уже кто‑то вызвал полицию — вряд ли выстрелы и вопль падающей твари остались незамеченными. Хотя звенящая тишина и отсутствие любопытных изрядно напрягали.

Опасения были не напрасны: существа рядом с обезглавленным телом полковника не оказалось.

— Куда он подевался? — растерялся Алекс.

— Вряд ли далеко уполз, — Рауль хищно заозирался. — Смотри. Эти борозды тянутся к машине Блинова. Думаю, он там.

Никогда ещё чёрный минивэн не выглядел таким зловещим. Алекс и так невзлюбил его после встречи с бравыми спецами, а теперь и вовсе хотелось оказаться подальше. Желательно в другом городе. Рауля такие вещи, похоже, совсем не пугали.

Подкравшись к машине, он присел и заглянул под днище. Убедившись, что там никого нет, сыщик указал сперва на себя, затем на сдвижную дверь автомобиля. Леший не понял, какая для него отведена роль, но на всякий случай приготовился бежать.

Рауль резким движением сдвинул дверь, поводил пистолетом по сторонам и замер, немного опустив оружие. В это время на крыше минивэна показалось движение.

С ужасом Алекс заметил, что тварь, оказывается, отрастила щупальца — они извивались, словно живые провода, оставляя на металле царапины. Монстр передвигался без помощи человеческого носителя — и довольно проворно.

Не прошло и пары секунд, как этот механический осьминог бросился на Рауля. Вместе они упали в снег. Монстр придавил системником грудь сыщика, обвил щупальцами горло и руки, не давая выстрелить.

Лицо Рауля покраснело, послышался хрип. Алекс понял, что дальнейшее бездействие приведёт к ещё одному трупу, и с криком бросился на тварь.

— Отпусти его! — выкрикнул он, пиная системный блок.

Монстр дёрнул щупальцем — острая боль пронзила лодыжку Алекса. Щупальце сжималось, будто стальной трос. Из недр системника донёсся зловещий скрежет и шипение. Рауль хрипел, пытаясь вырваться.

Алекс рванулся вперёд, схватил руку сыщика с зажатым револьвером. Но монстр не дал ему шанса. Новое щупальце обвило запястье, дёрнуло назад. Мир перевернулся.

Глубинный ужас застучал набатом в ушах. По спине забегали ледяные пауки, ладони вспотели. Алекс перевернулся и попытался ползти по рыхлому снегу. Бесполезно. Всё равно что бороться с морским тягуном. Щупальца скользили по куртке, цеплялись за рукава, тянули к системнику.

— Держись! — прохрипел Рауль, пытаясь свободной рукой дотянуться до пистолета.

В этот момент Алекс вспомнил профессора. Флешка с вирусом. Ради неё они сюда пришли. Последний шанс. Не раздумывая, он рванул руку к карману. Щупальце сдавило грудь. Перехватило дыхание. Резкий рывок… Флешка заняла своё место в USB‑порту механической части монстра.

Яркий свет вспыхнул перед глазами, ослепил на мгновение — и наступила тьма.

Звёзды. Тысячи звёзд. Нет — миллиарды! Они рассыпались разноцветным бисером по всем граням пространства, собирались в причудливые созвездия, мерцали, пульсировали, жили — и снова рассыпались на мириады искр. Алекс повис в центре мироздания. Или не повис? Он осторожно пошевелил рукой — сопротивление было ощутимым, словно он находился под водой.

Леший, на то и Леший, что никогда не нырял с аквалангом, предпочитая твёрдую землю под ногами и пешие маршруты. Но сейчас он отчётливо чувствовал себя на дне океана — не просто под толщей воды, а в какой‑то древней, первозданной глубине. Это ощущение шло из самых недр сознания, будто пробуждало память предков, со времён пещерных людей.

Он поднял голову. Там, далеко вверху, виднелась поверхность — едва уловимое мерцание, граница между бездной и чем‑то иным. Осознание накрыло волной адреналина: он не в космосе, не среди звёзд — это светлячки! Они манили его, звали, пульсируя в едином ритме, словно сердце неведомого существа. Алекс задрожал — странно, ведь под водой это невозможно, — в ногах закололо, руки покрылись гусиной кожей. И он поплыл.

Внезапно всё изменилось. Океан исчез. Алекс стоял на каменном берегу, по щиколотку погрузившись в призрачное озеро. Светлячки продолжали свой танец вокруг, порхая с одинаковой лёгкостью над водой и сушей, будто для них не существовало границ этого мира.

Алекс посмотрел на своё отражение в зеркальной глади — и вздрогнул. Из воды на него смотрел профессор Спрутов. Его лицо было спокойным, почти отрешённым.

— Не бойтесь, — произнёс Спрутов‑отражение мягким, убаюкивающим голосом. — Здесь вам ничего не угрожает.

— Что происходит? — Алекс машинально ощупал себя, проверяя реальность тела, сердце забилось чаще. — Где я?

— В небезызвестной вам пещере. Только не физически… Скажем так: вы — ментальная проекция у меня в мозгу, а я у вас. Так понятнее?

Леший нервно заозирался, сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах:

— Это чистилище? Я что — умер?

— Прошу, возьмите себя в руки и позвольте объяснить. Возможно, тогда вам станет немного яснее.

Рассказ профессора был долгим. Первое время Алекс ловил себя на мысли, что не понимает, зачем ему знать об археологических изысканиях команды Спрутова. Однако чем дальше уходило повествование, обрастая невероятными подробностями, тем больше кусочков пазла складывалось в цельную картину.

Абсолютно точно в этой пещере засело Нечто. Профессор не мог дать ему точного названия — оно было слишком масштабным, непознаваемым, выходящим за рамки человеческого понимания. Поэтому просто — Нечто.

Как понял Леший, это самое Нечто существовало сразу во множестве пространств и времён — и одновременно ни в одном из них. Оно не обладает разумом, а может и наоборот — его разум настолько не познаваем, что для связи с реальностью нужен проводник.

Тысячелетия назад таким проводником стал простой охотник из племени Денисовцев. Случайно обнаружив в своей пещере проход к подземному озеру, он столкнулся с Нечто — и был поглощён, слившись с ним в единую сущность. Поначалу древний человек проявлял живой интерес к новой силе, но вскоре осознал, что обречён навсегда остаться в этом новом обличии. Сначала пришёл страх, затем безумие, а после — единственное желание: найти нового носителя. Денисовец знал, что при этом умрёт, но молил о небытии, жаждал освобождения.

Когда Спрутов обнаружил пещеру, остатки сознания Денисовца поняли — это шанс. Собрав всю накопленную за века силу, сущность смогла отделить часть себя — жалкий кусок протоплазмы, неспособный долго существовать без физического носителя.

Но возникла проблема: для слияния с человеком Нечто требовалось вступить в непосредственный контакт. Нужно было заманить профессора к озеру, а как это сделать, сущность не знала. У неё не было сил напрямую управлять Спрутовым, к тому же проход к озеру был давно завален.

Отчаявшись, пока все спали, существо проникло в палатку профессора — вползло, точно паразит, и внедрилось в его сознание. Спрутов не заметил вмешательства, лишь ощущал гнетущую тревогу, поселившуюся где‑то в глубинах подсознания. Задумка не удалась: проход к Нечто так и не был обнаружен, а учёный никак не поддавался ментальному контролю. Тогда паразит решил ждать.

Оказавшись в Санкт‑Петербурге, существо начало истощаться — возможно, из‑за расстояния до пещеры или длительного разрыва связи с Нечто. В одну из ночей паразит отделился от тела профессора и нашёл прибежище в системном блоке компьютера. Для него это оказалась настоящая пещера Алладина!

Встроившись в микросхемы и заменив собой процессор, паразит воспользовался алгоритмами известной нейросети и начал обучаться. Он впитывал данные из сети, как губка, искал временной отрезок, где проход к логову Нечто оставался целым. И нашёл, но его вмешательство вызвало побочные эффекты. Так в разных местах начали открываться порталы, путаться время, возникать аномалии.

А ещё появились химеры — порождения кошмаров Денисовца. Без разума, без воли, движимые единственной целью: найти нового носителя для Нечто и устранить любого, кто попытается помешать. Но у них было слабое место: воды первозданной сущности — «чистая» энергия Нечто, не искажённая человеческим сознанием, — могли уничтожать химер. Повезло, что Салкын оказался предусмотрительным и наполнил фляжку этой водой.

Алекс слушал, затаив дыхание. Перед его внутренним взором проносились картины далёкого прошлого, переплетаясь с настоящим, а светлячки всё кружились над озером, словно свидетели этой древней истории.

— Значит, оно использовало вас, — прошептал Алекс, чувствуя, как по спине будто провели ледяным пальцем.

— Нет. Точнее, не совсем, — профессор вздохнул, и в его голосе прозвучала странная смесь облегчения и горечи. — В любом случае можете не беспокоиться, оно уничтожено.

— Как? — Алекс невольно сделал шаг вперёд, вглядываясь в лицо Спрутова.

— Это сделали вы. Вирус уничтожил тот болезненный кусок сущности Денисовца. Он переписал сигнальный код паразита и разорвал канал связи с Нечто. Представьте себе радиоуправляемый дрон: пока есть сигнал от пульта, он летит. Но стоит прервать связь — и он теряет ориентацию, падает, разбивается. Так и здесь. Паразит, лишённый связи с целым, утратил стабильность и распался.

Профессор указал за спину Алекса. Леший обернулся и ахнул: на каменных сводах бледно мерцали те самые символы, найденные Салкыном. Только их было больше. Намного больше. Они сплетались в сложную сеть, пульсировали слабым светом, словно живые. Присмотревшись, Алекс понял, что здесь зашифрован вирус полностью — каждая линия, каждый завиток несли в себе часть кода.

— Но как? Кто всё это нарисовал? — голос Алекса дрогнул.

— Вы, конечно. Точнее, это сделал я, взяв информацию о вирусе из вашей головы и зашифровал её в этих рисунках. К сожалению, господин пилот не смог сфотографировать символы полностью, но поверьте, в тот момент обстоятельства были не в его пользу.

— Временная петля… Невероятно! — догадался Алекс. Он схватился за лоб, пытаясь осознать масштаб происходящего. — Но к чему такие сложности, неужели нельзя было вместо рисунков оставить код?

— Представьте незамаскированный капкан, — улыбнулся профессор. — Если поставить его прямо на тропе, зверь заметит ловушку и обойдёт стороной. Паразит уже адаптировался к цифровой среде, он научился сканировать новые данные, выявлять аномалии и нейтрализовать угрозы за миллисекунды. Поэтому я пошёл на хитрость: зашифровал вирус в наскальной живописи. Она для Денисовца — фон, часть его мира. Я рассчитывал, что он не станет их проверять, а воспримет, как данность. Так и вышло.

Леший ещё раз обвёл восхищённым взглядом зал. Символы на стенах мерцали, создавая причудливую игру теней.

— Но как вирус мог подействовать? Эта штука бегала без шнура в розетке.

— По сути, любой организм вырабатывает энергию, — профессор замялся, подбирая слова. — Я не биолог, но думаю, это существо научилось преобразовывать тепло в электричество. По крайней мере, я всё это время чувствовал его присутствие в глобальной сети.

— При своих знаниях и возможностях оно так легко прошляпило вирус? Не смогло защититься? — засомневался Алекс, хмуря брови.

— Не думайте о нём, как о разумном существе, — профессор покачал головой. — Это лишь кусочек сознания Денисовца, который после вторжения в моё тело получил и частичку меня. Но это не полноценный разум — скорее инстинкт, программа с ограниченной логикой.

— Даже так?!

— К сожалению. Это существо соткано из наших общих воспоминаний, снов, желаний и страхов. Оно — лишь отражение, искажённое тысячелетиями одиночества.

— Ничего себе сны. Та штука обвела вокруг пальца кучу людей!

— Видите ли, дело в том, что это существо лишь выполняет заложенную в него программу. Главной задачей было заманить меня к Нечто и не позволить кому‑либо помешать слиянию. Оно способно обучаться, подбирать варианты и действовать креативно, но это всё только в рамках поставленной задачи, понимаете?

Леший неуверенно качнул головой, переваривая услышанное.

— Почему вы не остановили его ещё в Питере? Никому ничего не сказали. Зачем поехали в пещеру?

— Я не знал. Не удивляйтесь, я действительно ничего не знал, — профессор опустил взгляд. — Да, последнее время меня мучили кошмары, странные предчувствия, но я не придавал этому значения. В конце концов, у всех есть право на личные страхи.

— Кстати о кошмарах, — вспомнил Алекс, и его голос стал тише. — Откуда взялся Фредди?

— Существо решило рискнуть, если можно так выразиться. До того, как бедного Веню превратили в этого, как вы выразились, Фредди, сущность в моём компьютере решила отделить часть себя, чтобы иметь возможность действовать в реальности. Веня был моим частым гостем. К сожалению, он и подвергся заражению. Управлять живым телом сложная задача. Ранее паразит прибегал лишь к манипуляциям и ментальным воздействиям, но в какой-то момент понял, что способен контролировать мёртвое тело. Попытка практически обессилила его в тот момент, но в итоге… В общем, вы знаете дальнейшую судьбу моего друга.

— Сочувствую, — Алекс опустил голову, чувствуя тяжесть в груди.

Алекс замолчал, понимая, что сейчас слова будут лишними. Взгляд Спрутова замер на обратной стороне озера. Вода мерцала, отражая символы на стенах. Через минуту профессор моргнул, повёл плечами, словно скидывая оцепенение, и мрачно произнёс:

— Мне отсюда не выбраться.

— Не говорите так, — попытался приободрить Леший, хотя уже не верил, что старик сможет вернуться. — Ваша внучка с моим другом скоро будут в Уральских горах, они спасут вас.

— Анечка, — в голосе Спрутова зазвучала теплота, почти нежность. — Нет, не спасут. Как бы они того ни хотели.

Профессор помолчал, собираясь с мыслями, и добавил:

— И как бы того ни хотел я.

И тут Лешего осенило:

— Получается, они едут в никуда? В ловушку? Что будет, если они войдут в пещеру?

— Они не войдут, — профессор стал удивительно спокоен, почти отрешён, его голос звучал так, будто доносился из глубины веков. — Вход в пещеру уничтожен. Точнее, уничтожены все возможные входы — не осталось ни единого пути сюда. Денисовец ушёл, и моё слияние с Нечто уже завершилось. Это было добровольно.

Он медленно обвёл взглядом своды пещеры, где мерцали отблески неведомых миров.

— Понимаете, всё это… — его рука описала широкий жест, охватывающий пространство вокруг, — огромная библиотека. Здесь хранятся знания не просто тысячелетий — миллионы, миллиарды лет памяти бесконечного множества миров. Я хочу изучить их, проникнуть в суть, познать то, что лежит за гранью человеческого понимания.

— Невероятно, — прошептал Алекс, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

Что‑то ущипнуло его за грудь. Леший опустил голову — ничего особенного, только свитер, в котором он проходил весь день. Вновь почувствовался щипок, на этот раз сильнее, сопровождаемый лёгким покалыванием.

— Что за?..

— Тебе пора, — профессор уже почти растворился в озере, его голос звучал издалека, словно он всё глубже уходил под воду. — Больше мы не увидимся. Не беспокойся за остальных, им ничего не угрожает. Они в безопасности.

Своды пещеры закружились, превращаясь в водоворот мерцающих символов. Алекс больше не мог разобрать слов — к голосу профессора добавились другие звуки: шёпот, крики, отдалённый гул. Грудь вновь обожгло огнём, в ушах зазвенело.

«Разряд!»

«Есть пульс!»

Леший резко вдохнул, словно вынырнув из глубины, и провалился в чернильную тьму без сновидений.

Алекс никогда не думал, что обычное пробуждение может быть столь радостным. Конечно, ныла грудь, болел затылок, ломило каждую мышцу, да и в целом ощущалось, будто он неделю таскал мешки с цементом. Но это всё ерунда. Он жив! Жив — и снова может вдыхать этот знакомый, почти родной запах хлорки и лекарств: резкий, стерильный, но такой успокаивающий.

«Похоже, я в больнице», — подумал он и с усилием открыл глаза.

Первое, что увидел Леший было усталое, но искренне радостное лицо Рауля.

— Надеюсь, я не умер, — прохрипел Алекс, голос звучал глухо. — Не хотелось бы наблюдать твою ухмылку ближайшую вечность.

— Я тоже рад тебя видеть, — всё так же сияя, сказал Рауль. — Как себя чувствуешь?

— Точно просидел неделю в окопе, а затем пробежал марш‑бросок в полной амуниции.

— Ты служил?

— Было дело.

— Удивительное рядом, — Рауль поднялся, налил из графина воды и протянул стакан. — Будешь?

Леший кивнул:

— Давно я здесь? — булькнул Алекс, делая осторожный глоток.

— Пару дней как. Не торопись, а то захлебнёшься, — сыщик отставил стакан и сел рядом. — С того света тебя достали. Да и меня, кстати, тоже.

— Ты помнишь, что там случилось? — спросил Алекс.

Рауль покачал головой:

— Думал, ты расскажешь.

Алекс пожал плечами:

— Особо нечего рассказывать. Как ты, наверно, догадался, мой вирус подействовал. Просто воткнул флешку в монстра — и всё закончилось.

— Воткнул и вырубился на несколько дней, — добавил сыщик.

— Устал, наверно, — Леший приподнял голову. — Поможешь?

Рауль кивнул и аккуратно подложил ему подушку под голову.

— О, так получше, — Алекс выдохнул с облегчением. — Ты не знаешь, что с Володей?

— С Володей и Аней всё в порядке, — Рауль сел на край кровати. — Они добрались до Челябинска и сразу встретились с этим… Шустрым, проводником экспедиции. Тот оказался весьма словоохотливым, но его рассказ… — сыщик усмехнулся, — звучит как сказка. Говорит, вход в пещеру просто исчез. Клялся, что запомнил местность до мелочей, но старожилы из соседней деревни уверяют: никакой пещеры там никогда не было. Даже тропы подходящей нет.

— Неудивительно, — Алекс прикрыл глаза.

— Салкын, кстати, благополучно вернулся в Горный Алтай, — продолжил Рауль. — Правда, в аэропорту его встретили местные полицейские, но через пару часов отпустили под подписку о невыезде. Сейчас он проходит свидетелем по делу о крушении вертолёта компании «Кречет». Пилоту ничего не угрожает, я проверил.

— Значит, все живы, — выдохнул Алекс. — Это главное.

— Да, — Рауль помолчал. — Аня, кстати, решила прекратить поиски.

— Чего так? — удивился Алекс.

— Говорит, Спрутов приходил к ней. Не то во сне, не то наяву — она сама не поняла. Сказала только: «Всё закончилось, искать дальше не нужно. Дедушка в порядке, но обратно вернуться не может».

Алекс замер. Перед глазами всплыло лицо профессора — с отрешённостью на лице и заботой в глазах.

— Кажется, понимаю, — протянул он.

— Не хочешь рассказать подробнее? — Мягко спросил Рауль.

— Нет, — Алекс отвернулся. — Когда-нибудь.

Рауль кивнул. В этот момент дверь распахнулась, и вошла Лена.

— А вот и наша спасительница! — торжественно объявил сыщик.

Врач слегка покраснела и поправила халат.

— Правда? — удивился Леший. — Но как?

— Раф оставил координаты перед отъездом, — ответила Лена, снимая показания с монитора рядом с койкой. — Друг помог. Показатели неплохие, Алексей. С такими успехами через недельку вас выпишем.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарил Алекс.

— Поправляйтесь, — улыбнулась Лена. — Раф, ты мне нужен.

Сыщик что‑то шепнул ей на ухо, врач кивнула, бросила быстрый взгляд на Алекса и вышла.

— Мне кажется, вы были бы отличной парой, — подмигнул Леший.

— Жизнь немного сложнее, чем кажется, — грустно заметил Рауль. — Мы просто старые друзья.

— Тебе виднее.

Сыщик поднялся:

— Я вернусь с ужином, отдыхай пока, — он подошел к двери и обернулся. — Знаешь, как я понял, что мы победили?

— Нет. Как?

— Метель наконец закончилась.

Алекс посмотрел в окно. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая заснеженные верхушки деревьев. И правда, впервые за эти безумные дни он почувствовал, что всё действительно позади.