Код: Красная Сосна

Пролог: Так начался конец.

Мир, он так прекрасен, но вы же знаете, что такое Вселенная? Насколько она безгранична и не подвластна нашему уму. Каждый человек, который понимает, что такое наш мир, может понять и то, что во Вселенной существует много миров, похожих на наш. Это также называется мультивселенной, и тогда можно понять, что есть мир, который похож на наш, но также и не похож. Наш мир полон опасностей, и мы - те, кто должны спасти и обезопасить людей от них.

Из заметок в блокноте Доктора Фидлера из участка Омега-5.

Время: 05:15.

Субъект: Андрей Лавринов.

Местоположение: Москва, проспект Отчино, дом 1/5.

Андрей тяжело открывает свои заспанные глаза и, посмотрев на свои настольные часы, резко замирает.

- Блять, время! У меня же встреча! - Андрей, осознав свое тяжкое положение, быстро собирается, не поевший, и, пробиваясь в коридор, останавливается.

- Точно, карта и телефон с ключами... Идиот...

Он пробирается обратно в комнату, в одну руку хватает телефон с ключами, в другую - карту и бросается к выходу.

Время: 5:30.

Субъект: Хлоя Дюрант.

Местоположение: Москва, проспект Отчино, кафе «Лилия Лилли».

За столом сидит прекрасная девушка, одетая в подозрительно официальную одежду - такую, как обычно носят детективы или сыщики из абсурдно романтических романов. Она сидела с чашкой кофе, а на столе рядом с ней лежали ручка и листок бумаги с бланком... Год рождения, нация, место прожив...

- Здравствуйте, извините, что опоздал...

Тут врывается Андрей в кафе и торопясь садится за столик напротив женщины.

- Да вы не особо-то и опоздали, всего-то 5 минут, я даже кофе не успела выпить, -отвечает Хлоя.

- Извините, простите мен... А, да? 5 минут? Я думал, на минут 15 опоздал...

- Ладно, мы не поболтать тут сидим. Итак, вы прочитали о нашей компании? И поняли, что работа довольно опасная и требует жертв - как в личной жизни, так иногда и собственной...

- Знаете, у меня нет своей, так что хотя бы запомнят меня, - с ухмылкой произнес Андрей, не понимая, на что подписывается и что подписывает. Он берет ручку и пододвигает к себе бланк.

- Ах да, точно... Извините, не мешаю...

Андрей подписывает бланк буквально моментально, даже не вчитываясь в текст. Да, собственно, он сам не был уверен, что пишет в бланке, но осознавал, что эта работа была судьбой всей его жизни.

Глава 1: Треснутое Зеркало

Время: 11:45

Местоположение: Женева, дворец Наций. Зал заседаний Совета Безопасности ООН.

Генеральный секретарь ООН, пожилой мужчина с уставшим, но цепким взглядом, медленно обвел взглядом присутствующих. За круглым столом сидели не просто послы. Сегодня здесь были те, кого в узких кругах называли «хранителями периметра»: постоянные представители стран «Большой пятерки», глава специального департамента по кризисным ситуациям и двое советников, чьи имена даже не значились в официальных протоколах.

- Коллеги, - начал Генеральный секретарь, и его голос эхом разнесся под высокими сводами зала. - Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать экономические санкции или климатические соглашения. Вы все знаете, почему я созвал это внеочередное заседание.

Посол Соединенных Штатов, женщина с жесткой линией губ, первой нарушила тишину:

- Потому что ситуация выходит за рамки наших обычных протоколов. Мои аналитики уже три недели бьют тревогу. Спутниковые снимки фиксируют аномальные гравитационные возмущения в трех точках одновременно. Это не может быть совпадением.

Российский представитель, седовласый мужчина с тяжелым подбородком, наклонился вперед, сложив руки на столе.

- Если бы дело было только в спутниках. Два дня назад наша станция в Арктике зафиксировала так называемое «эхо» - искажение радиоволн, которое не поддается никакой известной модели распространения сигнала. Мы промолчали в открытых сводках, но здесь, - он обвел рукой стол, - я обязан сказать: это похоже на то, что мы наблюдали двенадцать лет назад.

- Вы сравниваете это с Сибирским инцидентом? - резко переспросил британский представитель. - Позвольте мне напомнить, что тот объект был изолирован ценой невероятных усилий и до сих пор находится под комплексом «Омега-1». И мы поклялись никогда не допустить повторения.

- Никто не говорит о повторении, - мягко, но твердо вмешался Генеральный секретарь. - Мы говорим о том, что реальность вокруг нас становится... нестабильной. Как будто кто-то взял и начал бить молотком по зеркалу, в которое мы смотримся каждое утро. Трещины появляются, и мы не можем их игнорировать. Мы должны понять: это естественный процесс или нечто иное?

Председатель Европейского совета, молчавший до этого, поднял взгляд от планшета.

- Есть данные из участка «Эншт-Лямбда». Наши физики-теоретики называют эти возмущения «разломами». Не в геологическом смысле, разумеется. Они говорят о том, что сами слои пространства начинают расходиться, словно листы в старой книге, которую кто-то пытается перелистнуть слишком быстро. Мы не знаем, что находится между этими листами, но, Господи, мы чувствуем это.

Генеральный секретарь откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

- Я получил доклад из комплекса «Фобос-7». Два месяца назад их приборы зафиксировали параметры, которые наши физики назвали «коллапсирующей симметрией». Я не буду грузить вас терминами. Суть в том, что, коллеги, наш мир... он не один. Возможно, нам придется принять тот факт, что мы живем не в единственной вселенной, а лишь в одной из бесчисленных комнат огромного, бесконечного дома.

Над столом повисла тяжелая пауза.

Посол Китая, до этого хранивший невозмутимость, медленно произнес:

- Это означает, что все наши соглашения, все наши хартии и резолюции... они не имеют силы за пределами этой комнаты. Что бы там ни появлялось - из этих трещин или разломов, - оно будет руководствоваться не нашими законами, а своей собственной природой. И мы не готовы.

- Поэтому я предлагаю, - Генеральный секретарь выпрямился, и его голос обрел стальную твердость, - расширить полномочия Департамента по кризисным ситуациям. Создать под его эгидой структуру, которая будет действовать быстро, без бюрократических проволочек, и напрямую подчиняться этому совету. Мы назовем это...

Он замолчал, подбирая слова, и затем его взгляд упал на старую карту мира, висевшую на стене позади него - карту с неточными границами, с белыми пятнами там, где когда-то были неизведанные земли.

- Мы назовем это «Периметром». Это будет наш ответ на угрозы, которые мы пока не можем даже описать.

Представитель Франции нахмурился:

- И где мы разместим эту структуру? Мы не можем позволить себе еще один скандал, как с закрытием проекта «Гармония» пять лет назад.

- У нас есть несколько объектов, - ответил Генеральный секретарь. - Участок «Омега-5», например, уже имеет частичную инфраструктуру. А также комплекс «Красная Сосна» - он расположен достаточно изолированно, чтобы оставаться незамеченным для посторонних глаз, и достаточно близко к эпицентрам возмущений.

Он посмотрел на каждого присутствующего по очереди.

- Я понимаю, вы колеблетесь. Вы не знаете, кому доверить эту ношу. Но я скажу вам одно: наш мир, как бы мы его ни любили, - это всего лишь осколок. И если мы не начнем собирать эти осколки воедино, то рискуем потерять всё. Не только наши страны. Не только наши народы. Саму ткань того, что мы называем реальностью.

За окном дворца Наций закатное солнце пробивалось сквозь облака, отбрасывая длинные тени на женевские улицы. Мир снаружи жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, водители сигналили в пробках, дети возвращались из школ. Они не знали, что в этот самый момент на самом высоком уровне решалась судьба их собственной вселенной.

Генеральный секретарь поднялся, давая понять, что заседание окончено.

- Прошу вас, коллеги, - сказал он уже тише, - держите эту информацию в строжайшей тайне. У нас есть время, чтобы подготовиться. Но не так много, как нам хотелось бы.

Он вышел из зала, оставляя за спиной шепот и тревожные взгляды. В коридоре к нему подошел помощник.

- Сэр, вы упомянули «Красную Сосну». Но этот объект еще не готов к эксплуатации. Там нет даже постоянного персонала, только техническое обслуживание.

- Я знаю, - ответил Генеральный секретарь, не останавливаясь. - Но мы начнем подбор кандидатов уже сегодня. Мне нужны люди, которые не боятся задавать вопросы - и которые не остановятся перед ответами. Пришлите мне список. Пусть в нем будут те, кто готов подписаться под тем, чего не понимает. Иногда именно такие и нужны.

Глава 2: Доктор Фидлер.

Участок: Омега-5. Комплекс исследований аномальных явлений.

Время: 06:30.

Доктор Фидлер открыл глаза за десять минут до сигнала будильника. Так было всегда — его внутренние часы работали с точностью атомных, привычка, выработанная за двадцать лет работы на объектах ООН-ПСАО. Он лежал на жесткой койке в своей жилой ячейке, глядя в бетонный потолок, и слушал, как гудит вентиляция. Воздух был сухим, с легким металлическим привкусом — запах, который преследовал его повсюду в этом комплексе. Он уже давно перестал его замечать.

Доктор Фидлер поднялся, разминая затекшую шею. Ему было пятьдесят семь, но выглядел он старше — глубокие морщины на лице, седые волосы, коротко стриженные, и глаза, которые видели слишком многое. Он надел стандартную форму научного персонала — светло-серый костюм с эмблемой ООН на груди, поверх него белый халат. На левом кармане халата висела карта доступа с уровнем «3. Обученный научный персонал».

Умывшись над маленькой раковиной, он посмотрел на себя в зеркало. Отражение выглядело уставшим, но доктор Фидлер знал, что сегодняшний день будет особенным. Пять лет подготовки, три месяца согласований, и наконец Совет по аномальным объектам дал добро на проведение эксперимента с объектом, который хранился в Блоке Хранения Аномалий Б-14 дольше, чем многие сотрудники работали в комплексе.

Он вышел из ячейки и направился в столовую. Коридоры участка Омега-5 были такими же серыми и безликими, как и в других комплексах, но здесь чувствовалась особая атмосфера — более напряженная, более сосредоточенная. Участок Омега-5 специализировался на исследованиях психологически-пространственных аномалий, и сотрудники здесь были подобраны соответствующие — люди с крепкой психикой, прошедшие множество тестов и проверок.

В столовой было многолюдно. Доктор Фидлер взял поднос с овсянкой и чашкой черного кофе и сел за стол, где уже расположились двое его коллег — доктор Эмилия Вогель, специалист по полевой психологии, и доктор Харви Браун, физик-теоретик, который работал над моделированием пространственных искажений.

— Фидлер, ты сегодня выглядишь как человек, который не спал три дня, — заметил Харви, откусывая кусок тоста. — Переволновался?

— Не больше, чем ты перед своей последней презентацией, — усмехнулся доктор Фидлер, помешивая кофе. — Просто эксперимент. Я ждал этого пять лет.

— Ты уверен, что объект стабилен? — спросила Эмилия, понижая голос. — Я видела его файлы. Он не проявлял признаков активности с момента поступления. Это может быть как хорошим, так и плохим знаком. Иногда объекты молчат годами, а потом...

— Потом взрываются, — закончил за нее Харви. — Мы знаем. Все знают. Поэтому нас здесь и собрали.

Доктор Фидлер отпил кофе и покачал головой.

— Объект нейтрален. Все пять лет хранения в Б-14 не было ни одной аномальной вспышки. Никаких изменений температуры, никаких гравитационных искажений. Он просто... существует. Как камень. Но я чувствую, что внутри него есть что-то еще. То, что нельзя зафиксировать приборами.

— Твое чутье никогда тебя не подводило, — сказала Эмилия. — Но будь осторожен. Мы не знаем, что он может сделать с человеческой психикой. Тесты показали, что он влияет на сознание. В прошлом, когда его касались неподготовленные люди...

— Я знаю, — перебил ее доктор Фидлер. — Поэтому сегодня я не буду рисковать лично. Совет утвердил использование смертников для первичного контакта. СМ-15901 уже подготовлен.

Харви присвистнул.

— Тот самый? Срок — три месяца, и он на свободе? Если, конечно, доживет.

— Именно, — кивнул доктор Фидлер. — Контракт подписан. ООН выполняет свои обещания. Если он продержится три месяца регулярных экспериментов, его отпустят. Если нет... что ж, это меньшая цена, чем рисковать обученным персоналом.

Он доел завтрак и поднялся. Время приближалось к восьми утра — начало рабочей смены.

— Удачи, Фидлер, — сказал Харви, поднимая чашку в шутливом тосте. — Надеюсь, сегодня мы узнаем что-то новое. А не просто соберем еще один битый пластик для отчета.

Доктор Фидлер кивнул и направился к выходу из столовой. Его шаги гулко разносились по коридору, пока он шел к Блоку Хранения Аномалий Б-14. Это была одна из самых защищенных зон участка Омега-5 — три уровня контроля, биометрические сканеры, вооруженная охрана с правом применения силы без предупреждения.

Он приложил свою карту к первому считывателю, затем прошел сканирование сетчатки. Второй пост охраны, третий — и наконец тяжелая герметичная дверь, которая с шипением открылась, впуская его в помещение хранения.

Блок Б-14 был огромным ангаром, разделенным на множество ячеек. Каждая ячейка представляла собой бетонный куб с толстыми стенами и отдельной системой климат-контроля. Вдоль проходов стояли стеллажи с коробками, каждая маркирована номером объекта и уровнем опасности. Большинство объектов здесь были нейтрализованы или ждали утилизации — но не тот, за которым пришел доктор Фидлер.

Он подошел к ячейке №47. Перед ней стояли двое охранников в черной форме с нашивками «ВОК» на рукавах. Оба держали автоматы, направленные вниз, но пальцы их лежали на спусковых крючках — стандартная позиция готовности.

— Доктор Фидлер, — сказал старший охранник, сверяясь с планшетом. — Протокол получения объекта утвержден. Вы подтверждаете, что берете на себя полную ответственность за его транспортировку и проведение эксперимента?

— Подтверждаю, — ответил доктор Фидлер, протягивая подписанный бланк.

Охранник взял документ, проверил его и кивнул второму охраннику. Тот подошел к ячейке, ввел код на панели, и тяжелая дверь с грохотом открылась.

Внутри ячейки стоял небольшой металлический контейнер — примерно метр на метр, с толстыми стенками из вольфрама. Доктор Фидлер взял контейнер за специальные ручки и выкатил его из ячейки. Охранники тут же встали по бокам, готовые в любой момент применить силу. Младший научный сотрудник, которого доктор Фидлер попросил сопровождать его, ждал у входа в блок хранения.

— Доктор, — сказал он, когда Фидлер приблизился. — Все готово. Блок Маскито-2 ждет нас.

— Отлично, — кивнул доктор Фидлер. — Идем.

Они прошли по длинному коридору, миновали еще несколько постов охраны и наконец оказались перед дверью с надписью: «Блок испытания неживых аномальных объектов Маскито-2. Вход строго по пропускам».

Дверь открылась, и они вошли в просторное помещение. Блок Маскито-2 представлял собой комплекс из нескольких лабораторий, каждая из которых была оборудована для разных типов экспериментов. Доктор Фидлер направился в помещение У-М-1 — одну из самых защищенных камер, предназначенную для работы с психологически-пространственными аномалиями.

Помещение У-М-1 выглядело как операционная. Белые стены, яркий свет, множество мониторов и датчиков. В центре комнаты стоял толстый плексигласовый куб с герметичной дверцей — камера, в которую помещали объект во время эксперимента. На стенах висели датчики температуры, давления, магнитного поля, а также несколько камер высокого разрешения, настроенных на разные диапазоны.

— Поместите объект в камеру, — скомандовал доктор Фидлер охранникам. — Затем покиньте помещение. Вы будете наблюдать снаружи через мониторы.

Охранники выполнили приказ — открыли контейнер. Доктор Фидлер на мгновение задержался взглядом на маркировке, выгравированной на внутренней стороне крышки. Он знал ее наизусть, но каждый раз, когда видел, его охватывало странное чувство — смесь профессионального любопытства и смутной тревоги. Объект №155. Класс: Футуро-Архив. Опасность: значилась как «Минимальная», но кто-то — возможно, еще в Париже, во время того самого Разлома, — жирно зачеркнул это слово и написал сверху: «Существенная». Ожерелье, доставленное из Парижа во время Парижского разлома и переведенное в комплекс Омега-1. В досье говорилось, что объект почти не проявляет аномальных свойств, был зафиксирован только один случай проявлений. Тот самый случай, который и стал причиной его нынешнего интереса. После того инцидента объект вовсе перестал функционировать, превратившись в безобидный, казалось бы, кусок металла и камня.

Охранники извлекли объект — ожерелье из темного, почти черного металла с крупным кулоном неправильной формы, напоминающим сплюснутый многогранник, — и поместили его в плексигласовый куб.

— Объект в камере, — доложил старший охранник.

— Отлично, — кивнул доктор Фидлер. — Теперь займемся подопытным. Ведите нас в блок содержания.

Охранники переглянулись, но промолчали. Они знали протокол. Доктор Фидлер, Дмитрий и двое вооруженных охранников покинули лабораторию и направились в соседнее крыло комплекса — туда, где содержались особо опасные преступники, подписавшие контракт с ООН.

Коридоры здесь были еще более мрачными — тусклый свет, решетки на каждом шагу, тяжелые герметичные двери с кодовыми замками. Воздух пах сыростью и дешевым дезинфицирующим средством. Доктор Фидлер прошел через три поста охраны, предъявляя карту доступа на каждом, и наконец они остановились перед одной из ячеек с табличкой: «СМ-15901».

— Открывайте, — приказал доктор Фидлер.

Охранник ввел код, и дверь с лязгом отъехала в сторону. Внутри камеры, на жесткой металлической койке, сидел мужчина лет тридцати пяти — худой, с глубоко запавшими глазами и коротко стриженной головой. На его серой робе был нашит идентификационный номер: СМ-15901. Он поднял взгляд на вошедших — в нем не было страха. Только усталая покорность и где-то глубоко на дне — искра надежды. Три месяца. Всего три месяца регулярных экспериментов, и он выйдет на свободу. Именно так ему объяснили, когда он подписывал контракт.

— Вставай, — сказал охранник. — Пошли.

СМ-15901 не стал сопротивляться. Он медленно поднялся, и охранники тут же взяли его под руки — не грубо, но настойчиво, не оставляя выбора. Они вывели его из ячейки и повели по коридорам обратно в Блок Маскито-2. Смертник шел молча, только иногда косился на доктора Фидлера — как будто пытался прочитать в его лице, что его ждет.

Они вернулись в помещение У-М-1. Доктор Фидлер указал на стул, стоящий перед плексигласовой камерой с ожерельем внутри.

— Садись, — сказал он. — Твоя задача — коснуться объекта и ничего не бояться. Мы будем записывать все показатели. Если почувствуешь что-то необычное — говори вслух. Это просто контакт. Ты справишься.

СМ-15901 сел. Его руки слегка дрожали, но он заставил себя успокоиться. Три месяца, — мысленно повторил он. — Всего три месяца.

Младший научный сотрудник Дмитрий сел за стол с папкой для записей и приготовил ручку.

— Доктор, я готов, — сказал он.

— Хорошо. Начинаем запись, — кивнул доктор Фидлер. Он включил диктофон и начал диктовать: — Эксперимент №47-31. Объект: психологически-пространственная аномалия. Номер объекта: 155. Класс: Футуро-Архив. Уровень опасности: существенная (внесена коррекция). Подопытный: СМ-15901, смертник по контракту ООН. Цель: изучение воздействия объекта на психику человека при прямом контакте и в условиях замкнутого пространства. Начало эксперимента: 08:45.

Он подошел к камере и указал смертнику на дверцу.

— Открой. Коснись кулона. Просто прикоснись.

СМ-15901 поднялся, открыл дверцу камеры и протянул руку. Пальцы коснулись холодной поверхности кулона. Металл был ледяным — настолько, что смертник вздрогнул, но ничего не произошло. Он убрал руку и посмотрел на доктора Фидлера.

— Ничего, — сказал он. — Просто холодно.

Доктор Фидлер сверился с приборами — все показатели в норме.

— Хорошо. Теперь второй этап, — сказал он. — Закрой глаза. Сосредоточься на объекте. Представь, что ты пытаешься заглянуть внутрь него. Не бойся, это просто ментальный контакт.

Смертник снова протянул руку, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Прошло несколько секунд. Ничего. Он уже хотел убрать руку, как вдруг кулон дернулся.

— Что за... — начал он.

Кулон начал светиться — тусклым фиолетовым светом, который пульсировал в ритме его сердцебиения. В комнате стало холоднее — настолько, что Дмитрий вздрогнул и потер плечи. Доктор Фидлер почувствовал, как воздух вокруг сжимается, становится вязким.

— Доктор! — крикнул Дмитрий. — Приборы! Датчики давления падают!

— Я вижу! — сказал доктор Фидлер, не сводя глаз с подопытного. — Протокол продолжается. СМ-15901, ты слышишь меня? Что ты чувствуешь?

Смертник не отвечал. Его тело напряглось, глаза под закрытыми веками бешено двигались. Фиолетовый свет стал ярче, и вдруг он открыл рот в беззвучном крике.

— Я... я вижу... — прохрипел он, не узнавая собственный голос. — Я вижу другие миры. Они... они рядом. Тонкие, как бумага. Они простираются... бесконечно... Там люди... они смотрят на меня... они...

Объект начал вибрировать. Фиолетовый свет перешел в красный, и по комнате разнесся резкий звон — плексигласовая камера начала покрываться трещинами. Доктор Фидлер отшатнулся.

— СМ-15901, отойди! — крикнул он. — Оставь объект!

Но смертник не мог оторвать руку. Его пальцы будто приросли к кулону. Он дергался, пытался вырваться, но что-то держало его. А затем — взрыв.

Оглушительный хлопок разнесся по комнате. Осколки стекла разлетелись в разные стороны. Доктор Фидлер почувствовал, как его отбрасывает назад — он ударился спиной о стену и сполз на пол. В голове гудело, в ушах звенело, но он пытался подняться.

Где-то рядом завыла сирена — протокол закрытия Блока Маскито-2 был активирован. Доктор Фидлер слышал, как автоматические двери захлопываются, отсекая помещение от остального комплекса. Слышал шаги — охранники бежали к нему, но казалось, они очень далеко.

Он огляделся сквозь красный туман сирены. СМ-15901 лежал на полу в нескольких метрах от разбитой камеры. Его тело было неестественно выгнуто, лицо застыло в маске ужаса, глаза широко открыты — но в них ничего не было. Такая же смерть, как у несчастных, которые касались объекта до него. Три месяца контракта закончились, не успев начаться.

Доктор Фидлер перевел взгляд и увидел Дмитрия. Младший научный сотрудник лежал рядом со своим столом. Он не двигался. Его лицо было таким же — застывшая гримаса ужаса, широко открытые, пустые глаза. Доктор Фидлер не заметил, когда это произошло. Во время взрыва? Или раньше? Пока смертник кричал о других мирах?

— Доктор! — охранник подхватил его под руки. — Вы в порядке? Вы слышите меня?

Доктор Фидлер не ответил. Он смотрел на два тела — Дмитрия и СМ-15901 — и не мог отвести взгляд. Он не чувствовал боли. Не чувствовал ничего. Только странное спокойствие, смешанное с чувством вины, которая уже никогда не пройдет.

Охрана вывела его из Блока Маскито-2. Коридоры мелькали перед глазами, двери открывались и закрывались, кто-то что-то говорил ему, но он слышал только гул. Какой-то монотонный гул, который шел из-под земли. Или изнутри его головы.

Его привели в жилую ячейку и закрыли за ним дверь. Доктор Фидлер сел за стол и взял ручку. Рука дрожала, но он знал, что должен это написать. Он видел это в видении — том самом, что пришло к нему на миг, когда взорвалась камера. Он знал эти слова. Он начал писать:

«Мир, он так прекрасен, но вы же знаете что такое вселенная? Насколько она безгранична и не подвластна нашему уму, каждый человек который понимает что такое наш мир может и понять что во вселенной существует много миров похожих на наш, это также называется мультивселенная и тогда можно понять что есть мир который похож на наш но также и не похож, наш мир полон опасностей и мы те кто должны спасти и обезопасить людей от них. Я видел их. Я видел те миры. И я знаю, что они ждут. Мы не готовы. Но мы должны стать готовыми. Мы должны понять, что все, что мы знаем — лишь осколок. Простите меня. За все. За Дмитрия. За СМ-15901. За то, что я не увидел раньше. И простите за то, что я не смогу сказать этого вслух. Только эта записка. Только она останется».

Он отложил ручку и посмотрел на написанное. Записка была готова. Та самая, которую он уже видел в видении. Он знал, что она будет храниться в архиве. Знал, что кто-то прочтет ее. Знал, что это будет напоминанием.

Через два часа в дверь постучали. Охранники вошли и жестом приказали следовать за ними. Доктор Фидлер не сопротивлялся. Он знал, куда они ведут его — в медблок Бак-1, где его осмотрят и проведут карантин после воздействия аномального объекта.

В медблоке его уложили на койку и подключили к мониторам. Врачи проверяли его состояние, задавали вопросы, но он почти не отвечал. В голове все еще гудело видение. Картинки сменяли друг друга, и он не мог их остановить.

Через день состояние начало ухудшаться. Он начал видеть Дмитрия и СМ-15901, сидящих напротив него. Мертвых, с широко открытыми глазами. Он начал слышать их голоса — тонкие, звенящие, как разбитое стекло.

— Доктор, почему вы не спасли нас? — спрашивали они хором. — Мы были рядом. Мы верили вам.

На второй день доктор Фидлер начал кричать. Его били судороги, он хрипел, он звал кого-то, кого не могли увидеть врачи. Они не могли помочь. Аномальное воздействие на психику не лечилось стандартными препаратами. Единственное, что оставалось — наблюдать.

Он умер в ночь на второй день. В тех же муках, что и Дмитрий, и СМ-15901. С широко открытыми глазами и застывшим на лице ужасом. Врачи констатировали остановку сердца и записали в отчет: «Смерть наступила в результате психологического коллапса, вызванного воздействием аномального объекта».

Записку, которую он написал, нашли на его столе. Ее заламинировали и отправили в архив №34 комплекса Омега-1. Там она хранилась вместе с другими артефактами, документами и записями погибших сотрудников.

Объект №155, ожерелье класса Футуро-Архив, которое стало причиной смерти трех человек — Дмитрия, СМ-15901 и самого доктора Фидлера, — не подавал признаков активности все пять лет после эксперимента. Оно полностью перестало функционировать, как и предсказывали первые отчеты. Его поместили в коробку вместе с заламинированной запиской доктора Фидлера и отправили в блок нейтрализованных и ожидающих объектов Укосон-5. Там оно лежало — черное, холодное, неподвижное, — как напоминание о том, что некоторые тайны не предназначены для того, чтобы их раскрывали.

Но кто-то все равно будет пытаться. Всегда будет кто-то, кто захочет заглянуть за край реальности. И всегда будет кто-то, кто заплатит за это цену. Как доктор Фидлер. Как Дмитрий. Как СМ-15901. Как многие другие до них и после.

Только записка осталась. И слова, которые будут читать снова и снова:

«Мир, он так прекрасен...»

Глава 3: Тоннель Под Сосной

Дорога была долгой и утомительной. Андрей потерял счет времени еще на втором часу пути, когда бесконечные поля и перелески за окном служебного микроавтобуса начали сливаться в одно серо-зеленое пятно. Он сидел на жестком сиденье, пристегнутый ремнем, и сжимал в руках небольшую спортивную сумку — все, что у него осталось из личных вещей. Смена одежды, зубная щетка, паспорт, потрепанная книга, которую он так и не дочитал, и старый плеер с наушниками.

За рулем находился молчаливый водитель в темном костюме, который за всю дорогу не произнес ни слова, только изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Рядом с Андреем сидел еще один человек — крупный мужчина с короткой стрижкой и непроницаемым лицом. Его пиджак был расстегнут, и Андрей краем глаза заметил кобуру под мышкой. Провожатый. Или надзиратель. Андрей пока не решил, как правильнее его называть.

Они выехали на грунтовую дорогу, и автобус начал подпрыгивать на ухабах. Андрей прильнул к окну. Вокруг простирался густой сосновый лес — высокие, стройные деревья уходили в небо, создавая плотный зеленый полог. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами, освещая усыпанную хвоей землю. Воздух за окном, должно быть, пах смолой и свежестью, но стекла были наглухо закрыты, и Андрей слышал только гул двигателя.

— Скоро приедем, — неожиданно произнес водитель, и его голос прозвучал глухо, словно он не привык разговаривать.

Андрей кивнул, хотя водитель не мог его видеть. Сердце забилось быстрее. Он не знал, куда именно его везут. Да, он подписал какие-то бумаги, да, Хлоя говорила об опасности, но реальность происходящего начала доходить до него только сейчас, когда лес вокруг становился все гуще, а дорога все уже.

Микроавтобус замедлился, и впереди показались массивные ворота. Они были сделаны из толстого металла, выкрашены в темно-серый цвет, почти сливающийся с стволами сосен. Рядом с воротами возвышалась бетонная будка охраны, над которой тускло светилась красная лампа. Двое вооруженных мужчин в черной форме с эмблемой ООН на плече вышли навстречу. Один из них держал в руках планшет, другой — автомат, опущенный дулом вниз, но готовый к немедленному применению.

Машина остановилась. Провожатый рядом с Андреем впервые заговорил:

— Выходим. Сумку оставь, ее проверят.

Андрей послушно оставил сумку на сиденье и вышел наружу. Воздух действительно оказался свежим и хвойным, но сейчас Андрею было не до наслаждения природой. Он стоял перед воротами, чувствуя на себе пристальные взгляды охранников.

— Документы, — сказал один из них, подходя ближе.

Андрей протянул паспорт и бумажный бланк, который ему выдали еще в офисе. Охранник внимательно изучил документы, сверил фотографию с лицом Андрея, затем провел планшетом над его ладонью — короткий зеленый луч пробежал по коже, сканируя отпечатки.

— Андрей Лавринов, — произнес охранник скорее для себя, чем для остальных. — Уровень допуска 0-Альфа. Научный персонал. Проходите.

Он щелкнул переключателем на поясе, и тяжелые ворота с гулким лязгом начали разъезжаться в стороны. Андрей заметил, что створки были толщиной с его руку — такие не сдвинуть случайным ударом, такие выдержат даже взрыв.

За воротами открывался внутренний двор комплекса. Андрей ожидал увидеть обычные здания — может быть, пару административных корпусов, но то, что предстало перед его глазами, выглядело скорее как военная база. Серые, приземистые строения без окон на первых этажах, везде камеры видеонаблюдения, патрули с собаками на поводках. В центре двора стояла высокая мачта с флагом ООН — белый голубь на бледно-голубом фоне, но, присмотревшись, Андрей заметил странную деталь: в клюве голубя была не оливковая ветвь, а земной шар. Символ казался одновременно мирным и угрожающим.

— Следуйте за мной, — сказал охранник, жестом указывая направление. — Не сворачивайте, не останавливайтесь. Ваши вещи доставят позже.

Андрей пошел вперед, стараясь не вертеть головой слишком очевидно, но любопытство брало верх. Он разглядывал все, что попадалось на глаза. Сотрудники в белых халатах торопливо пересекали двор, держа в руках папки и планшеты. Двое мужчин в синей униформе тащили тяжелый металлический ящик с предупреждающей желтой маркировкой. Где-то вдалеке слышался шум генераторов.

Охранник привел его к массивной двери, над которой висела табличка: «Погрузочный выход Лямбда-1». Дверь была такой же тяжелой, как и внешние ворота, но открывалась автоматически, стоило охраннику приложить карту-ключ к считывателю. За дверью начинался длинный тоннель — широкий, с высоким потолком, по которому могли проехать грузовые машины. Стены были бетонными, влажными на ощупь, кое-где по ним стекали тонкие струйки воды. Лампы дневного света тускло освещали пространство, создавая неестественную бледную атмосферу.

— Это тоннель снабжения, — пояснил охранник, заметив любопытный взгляд Андрея. — По нему доставляют все необходимое для комплекса. Провизия, оборудование, топливо. Пешком здесь редко ходят, но до лифта так ближе.

Они шли по бетонному полу, и шаги гулко разносились по тоннелю. Андрей слышал, как где-то впереди работает механизм — ритмичный стук, похожий на работу насоса. Стены были покрыты толстыми трубами, идущими вдоль потолка — по ним бежала вода или пар, трубы слегка вибрировали.

Наконец впереди показалась еще одна дверь, у которой стоял вооруженный постовой. Он молча кивнул сопровождающему Андрея охраннику и нажал кнопку вызова лифта. Двери разъехались, открывая просторную кабину без зеркал, с металлическими стенами и единственной панелью кнопок, на которой не было ни одного этажа — только сенсорный экран.

Охранник коснулся экрана, ввел код, и лифт мягко начал опускаться. Андрей почувствовал, как уши заложило от перепада давления — значит, они спускались глубоко. Экран над дверью показывал цифры: -10 метров, -20, -35. Лифт остановился на отметке -50 метров.

Двери открылись, и Андрей оказался в просторном холле. Он был невероятно большим для подземного помещения — высота потолков достигала шести метров, а стены были облицованы светло-серым пластиком, отчего помещение казалось стерильным и холодным. Повсюду горели яркие лампы, создавая иллюзию дневного света. В центре холла стояла стойка ресепшена — массивный стол из черного камня, за которым сидела женщина в строгом костюме с эмблемой ООН на лацкане.

Ресепшен был похож на стойку регистрации в дорогом отеле, если бы не одно «но»: за спиной женщины висела огромная вывеска, светящаяся синим неоном: «Погрузочный выход Лямбда-1. Вход только по пропускам». Андрей усмехнулся про себя — они только что вышли из этого самого выхода, и теперь вывеска встречала их с другой стороны.

Охранник подошел к стойке, положил перед женщиной свой планшет.

— Новый научный персонал. Уровень 0-Альфа. Лавринов Андрей.

Женщина мельком взглянула на Андрея, затем принялась быстро печатать на клавиатуре. На стойке стояла небольшая камера, которая сфотографировала Андрея, не предупредив его.

— Повернитесь, пожалуйста, — произнесла она, и Андрей послушно повернулся для профиля.

Через минуту она протянула ему пластиковую карту на шнурке — белый прямоугольник с его фотографией, именем, уровнем доступа «0-Альфа» и мелким шрифтом внизу. Андрей не успел прочитать, что там написано, потому что женщина уже заговорила снова:

— Ваша жилая ячейка будет определена после обучения. Пока носите карту на видном месте. Она открывает большинство дверей вашего уровня, но не пытайтесь пройти туда, где написано «Запретная зона» — система зафиксирует нарушение, и к вам применят санкции.

Андрей повесил карту на шею. Она была холодной и казалась непомерно тяжелой для кусочка пластика.

— Вам нужно пройти в центр обучения новичков, — продолжала женщина, указывая рукой влево, в длинный коридор. — Идите прямо, не сворачивайте, через триста метров увидите двери с табличкой «Центр обучения». Ваш наставник встретит вас там.

Андрей поблагодарил и направился по коридору. Здесь было оживленнее: сотрудники сновали туда-сюда, кто-то с чашками кофе в руках, кто-то с грудой документов. Мимо прошла группа людей в одинаковых белых халатах — они громко обсуждали какой-то эксперимент, но Андрей не мог разобрать слов из-за эха в коридоре.

Стены коридора были увешаны плакатами. Андрей замедлил шаг, рассматривая их. Первый плакат был огромным, занимал почти всю стену. На нем была изображена окровавленная каска миротворца ООН, лежащая на земле среди камней и пепла. Под каской крупными черными буквами было написано: «2000 год. 1 сентября. Простите, что не успели». Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не знал, что произошло в тот день, но плакат явно был мемориальным — и явно не о терактах, о которых писали в новостях.

Второй плакат был более официальным: белый голубь с земным шаром в ключе на фоне голубого неба. Под ним красовалась надпись: «КСООН. Мы охраняем мир и спасаем мир». Андрей нахмурился. Аббревиатура КСООН ему ни о чем не говорила. Он попытался запомнить ее, но решил пока не зацикливаться — наверняка объяснят позже.

Третий плакат гласил: «Твоя бдительность — наша безопасность». На нем был изображен глаз, в зрачке которого отражался комплекс «Красная Сосна». Четвертый плакат был агитационным: «Каждый сотрудник — важное звено. Не подведи товарищей».

Андрей заметил, что на всех дверях, мимо которых он проходил, красовалась одна и та же эмблема — белый голубь с земным шаром в ключе. Иногда под ней было написано название отдела: «Биологический мониторинг», «Сектор связи», «Техническое обеспечение». Иногда — просто номер: «Сектор 7-Б», «Сектор 12-А».

Через несколько минут он дошел до массивной двери с надписью «Центр обучения новичков. Вход строго по пропускам». Андрей приложил свою новую карту к считывателю, и дверь с шипением открылась.

Внутри оказался просторный класс, похожий на университетскую аудиторию. Ряды кресел, проектор на потолке, большая белая доска на стене. В классе уже сидели несколько человек — около десяти, все примерно его возраста или чуть старше. Кто-то нервно вертел ручку в руках, кто-то разглядывал свои новые карты доступа, как Андрей только что.

У доски стоял мужчина лет пятидесяти с короткой седой щетиной и внимательными серыми глазами. На его груди висела карта уровня допуска 1-Гамма. Он был одет не в халат, а в строгий темный костюм, но без галстука — верхняя пуговица рубашки расстегнута, что делало его вид немного расслабленным, хотя взгляд говорил об обратном.

— Лавринов? — спросил он, глядя на Андрея.

— Да, — ответил Андрей, чувствуя себя школьником, опоздавшим на урок.

— Проходи, садись, — мужчина махнул рукой на свободное место во втором ряду. — Я — Марк Родионов, твой наставник на время базового обучения. Буду вводить тебя в курс дела. Не переживай, здесь все новички, все в одном положении.

Андрей сел на указанное место и оглядел соседей. Рядом сидела девушка с короткой стрижкой и уставшими глазами — она держала в руках чашку кофе и казалась такой же растерянной, как и он. Слева от него расположился высокий парень, который что-то быстро печатал на планшете, не обращая внимания на окружающих.

Наставник подошел к доске и взял маркер.

— Итак, — начал он громко, чтобы все слышали. — Добро пожаловать в комплекс «Красная Сосна». Вы прошли отбор, вы подписали контракты. Теперь вы — часть большой системы. Мы не будем сейчас вдаваться в детали ваших будущих обязанностей — для этого есть отдельные курсы. Сейчас вы пройдете базовое обучение. Оно займет три дня.

Он повернулся к доске и написал крупными буквами: «Правила внутреннего распорядка».

— Здесь вы узнаете: как пользоваться картами доступа, как вести себя в экстренных ситуациях, куда можно ходить, а куда — категорически нельзя. Также вы пройдете краткий курс по истории комплекса и по тому, чем мы здесь занимаемся. Не ждите секретных материалов — я дам лишь то, что положено знать новичкам. Остальное придет со временем, когда ваш уровень допуска повысится.

Три дня обучения пролетели незаметно. Андрей слушал лекции, запоминал правила, сдавал тесты на знание системы пропусков и схемы эвакуации. Ему объяснили, как работает вентиляция, как пользоваться аварийными выходами и что делать, если прозвучит сирена. Никакой конкретной информации об организации, об объектах, о классах опасности ему не дали. Наставник умело уходил от прямых вопросов, говоря: «Вы узнаете это на следующих этапах. Сейчас вам важно запомнить основы».

Андрей заметил, что наставник не раз упоминал какие-то «участки» и «комплексы» — Омега-1, Фобос-7, Эншт-Лямбда — но всегда мимоходом, как само собой разумеющееся. Андрей запоминал эти названия, но пока не понимал их значения.

На третий день, после финального теста, в аудиторию вошли четверо вооруженных людей в черной форме. На их рукавах было написано: «ВОК» — внутренняя охранная компания. У них были серьезные лица и такие же серьезные автоматы.

— Всем встать! — скомандовал старший. — Построиться в колонну по одному. Сопровождаем до жилых ячеек.

Андрей и остальные новички послушно выстроились. Они шли по коридорам комплекса, мимо закрытых дверей, мимо плакатов с голубем и земным шаром, мимо сотрудников, которые бросали на них короткие любопытные взгляды. Охрана вела их через несколько уровней — Андрей заметил, что они спускались еще глубже, судя по тому, как закладывало уши.

Наконец они остановились у жилого блока. Это был длинный коридор с одинаковыми дверями, каждая с номером. Сопровождающий открыл одну из дверей и жестом пригласил Андрея войти.

Ячейка оказалась небольшой, но чистой: кровать, стол, стул, шкаф, небольшая раковина в углу. На кровати лежал аккуратно сложенный комплект одежды — светло-серая форма с эмблемой ООН и надписью «Научный персонал» на спине.

— Переоденься, — сказал охранник. — Через двадцать минут выход в столовую. Карта с собой.

Андрей переоделся. Форма сидела на нем хорошо, даже удобно, хотя выглядела довольно строго. На груди красовалась его карта доступа с уровнем 0-Альфа. Он посмотрел на себя в маленькое зеркало над раковиной и на мгновение не узнал собственное отражение. Серьезное лицо, новая одежда, пластиковая карта на шее — он больше не был просто Андреем из Москвы, который опаздывал на встречи. Теперь он был частью чего-то гораздо большего. Чего — он пока не знал.

Столовая оказалась большой и шумной. Десятки сотрудников сидели за длинными столами, разговаривали, ели, смеялись. В воздухе витал запах горячей пищи — что-то мясное с гарниром. Андрей взял поднос, набрал еду и поискал свободное место.

Он заметил за одним из столов парня примерно его возраста, который сидел в одиночестве и ковырял вилкой картофельное пюре. На его груди тоже висела карта уровня 0-Альфа.

— Свободно? — спросил Андрей, кивая на стул напротив.

— Садись, — парень поднял глаза. У него было добродушное лицо с легкой щетиной и светло-карие глаза. — Ты новенький?

— Ага, только сегодня закончил обучение.

— Гектор, — парень протянул руку. — Гектор Бардом. Я тут уже вторую неделю. Думал, сойду с ума от скуки, пока не начались полноценные смены.

— Андрей, — ответил он, пожимая руку. — А что за смены? Я пока не знаю, чем буду заниматься.

Гектор усмехнулся.

— Тут никто до конца не знает, пока не начнется. Первую неделю просто сидишь и учишь матчасть, потом получаешь первое задание. Но, судя по тому, что я слышал, это не бог весть что. Бумаги, отчеты, иногда — если повезет — можешь поработать с приборами.

— Звучит не очень страшно, — заметил Андрей, откусывая кусок мяса.

— Потому что тебе еще не показали, что здесь происходит на самом деле, — Гектор понизил голос. — Я видел ребят из старшего звена. Они выходят из своих секторов с такими лицами, будто видели призраков. Но никто не говорит ни слова. Только ухмыляются и говорят: «Само увидишь, новичок».

Андрей нахмурился.

— Это звучит как шутка.

— Может быть, — пожал плечами Гектор. — А может, и нет. В любом случае, отсюда уже не выберешься. Мы подписали контракты.

Они поели в тишине, обсуждая совершенно незначительные вещи — какая еда здесь лучше, где находится самый близкий туалет, работает ли здесь Wi-Fi (не работал). Андрей заметил, что Гектор был довольно легким в общении и остроумным, но в его глазах иногда мелькала та же растерянность, что и у самого Андрея.

После ужина они обменялись номерами внутренней связи и разошлись по своим ячейкам. Андрей закрыл дверь, лег на кровать, глядя в белый потолок, и понял, что его жизнь изменилась навсегда. Он не знал, куда его занесло, но чувствовал, что это только начало.

Глава 4: В Рации Код Чистый

Комплекс Альфа-3. Зона содержания аномальных объектов.

Время: 14:23 по местному.

Пятьдесят этажей бетона и стали уходили вглубь земли на километры. Комплекс Альфа-3 был одним из старейших и самых крупных объектов КСООН — подземный город, в котором работало более трёх с половиной тысяч человек. Техники, инженеры, научный персонал, охрана, администрация, медицинский блок, логистика. Все они существовали в этом замкнутом пространстве, где каждый день был похож на предыдущий.

Но этот день не был похож ни на один из предыдущих.

В 14:23 произошло отключение питания в зоне содержания Блок-4. Четырёх секунд резервного переключения хватило, чтобы электромагнитные замки двенадцати камер разблокировались. Двенадцать гуммоноидных разумных объектов, содержащихся в этом блоке, покинули свои ячейки.

Первым вырвался объект №379. Он выглядел как человек, но его кожа имела неестественный сероватый оттенок, а суставы сгибались в обратную сторону. Он двигался бесшумно, словно скользил над полом, и его глаза — два тусклых огонька в глубине глазниц — светились в темноте. Вскрыв дверь камеры с тихим щелчком, он оказался в коридоре и направился в сторону технического отсека.

Объект №1258 последовал за ним. Этот был крупнее — под два с половиной метра ростом, с массивными плечами и кожей, покрытой наростами, похожими на костяную броню. Его голова была маленькой по сравнению с телом, а челюсть выдвинута вперёд, обнажая ряды острых зубов. Он двигался тяжело, сотрясая пол, но быстро — невероятно быстро для таких габаритов.

Объекты №447-1 и №447-2, близнецы, покинули свои камеры синхронно, словно один организм, разделённый на две оболочки. У них были бледные лица без единого волоска, чёрные глаза без зрачков и неестественно длинные пальцы с тонкими, как лезвия, ногтями. Они не бежали — они парили над полом, их тела слегка мерцали, словно не до конца принадлежали этой реальности.

Объект №672 был самым маленьким — ростом с десятилетнего ребёнка. Но его голова была непропорционально большой, а кожа — полупрозрачной, сквозь неё просвечивали сосуды и тёмные пульсирующие узлы. Его рот растягивался до ушей, обнажая бесконечные ряды мелких игольчатых зубов. Он вышел из камеры последним, но двигался быстрее всех — мелькнул серой тенью в коридоре и исчез в вентиляционной шахте.

Объект №891 выглядел почти человеком. Почти. Его кожа была идеально гладкой, без пор, без родинок, без единого изъяна. Глаза — огромные, тёмно-синие, неестественно яркие. Он двигался с грацией танцора, каждое движение было выверенным, плавным, почти красивым. Но те, кто видел его раньше, знали, что эта красота обманчива.

Объекты №2034-1 и №2034-2 были похожи на высушенные мумии — кожа обтягивала кости, тела неестественно худые, с длинными конечностями. Они передвигались на четвереньках, их позвоночники выгибались дугой, а головы поворачивались почти на триста шестьдесят градусов. Из открытых ртов доносился тихий, едва слышный свист, который гипнотизировал и парализовал волю.

Объект №551 был покрыт чешуёй, которая переливалась металлическим блеском при каждом движении. Вместо пальцев у него были длинные, тонкие когти — почти как лезвия. Он не торопился, вышел из камеры и остановился в центре коридора, будто прислушиваясь к чему-то. Затем он повернул голову в сторону поста охраны и направился туда.

Объект №733 был самым массивным из всех — трёхметровая туша с кожей серого цвета, складчатой и грубой, как у слона. Глаза его были маленькими, заплывшими жиром, но руки заканчивались огромными кистями с толстыми пальцами, способными раздробить бетон. Он просто пошёл вперёд — через стены, через двери, через преграды. Всё, что стояло на его пути, превращалось в щепки и пыль.

Объект №112 был самым странным. Он не имел чёткой формы — его тело постоянно меняло очертания, то становясь человекоподобным, то расплываясь туманной дымкой. Он не двигался — он перетекал, просачиваясь сквозь щели и трещины, обходя преграды, которые не могли остановить другие объекты. Он не спешил. Он ждал. Наблюдал.

Объект №1889 был последним. Он оставался в своей камере дольше всех, словно раздумывая, стоит ли выходить. Его внешность была обычной — молодой мужчина лет тридцати, с тёмными волосами и спокойным лицом. Ничего необычного. Кроме глаз. В них не было ни эмоций, ни жизни, ни даже пустоты. Только абсолютное, ледяное спокойствие. Он вышел из камеры и направился в сторону административного блока. Медленно. Спокойно. Словно он знал, что его никто не остановит.

В течение пятнадцати минут система безопасности комплекса зафиксировала двенадцать нарушений содержания. Охрана получила приказ немедленно эвакуировать персонал в защитные укрытия. Но объекты действовали быстро, методично и с пугающей эффективностью.

Объект №379 достиг технического отсека за три минуты. Он убил двоих инженеров — просто коснувшись их лица. Они упали без крика, без звука, просто рухнули на пол с широко открытыми глазами. Их кожа начала бледнеть, становиться прозрачной, и через несколько минут от них остались лишь высушенные оболочки.

Объект №1258 проломил стену медицинского блока. Три медсестры и один врач пытались забаррикадироваться в процедурной, но костяные руки объекта разорвали металлическую дверь, как бумагу. Через минуту в комнате была тишина.

Объекты №447-1 и №447-2 проникли в зону отдыха, где находились около двух десятков сотрудников, только что закончивших смену. Они двигались среди людей, касаясь их длинными пальцами, и те застывали на месте, их глаза стекленели. Близнецы не убивали — они погружали людей в транс, заставляя их стоять неподвижно, как статуи.

Объект №672 просочился через вентиляцию в кабинет главы службы безопасности. Он приземлился на стол, повернул голову на сто восемьдесят градусов и посмотрел на мужчину, который отчаянно пытался вызвать подкрепление. Через пять секунд в кабинете остался только объект, который слизывал кровь со своих игольчатых зубов.

Объект №891 нашёл научный персонал в исследовательском крыле. Он вошёл в лабораторию, улыбнулся — широко, почти дружелюбно — и заговорил. Его голос был мягким, мелодичным, гипнотическим. Он что-то говорил о красоте, о вечности, о том, что все они станут частью чего-то великого. Сотрудники слушали его, заворожённые, а затем начали падать один за другим, их лица застывали в экстазе, а сердца останавливались.

Объект №891 улыбнулся шире и пошёл дальше.

Объекты №2034-1 и №2034-2 двигались вместе. Их тихий свист разносился по коридорам, и каждый, кто слышал его, начинал медленно сходить с ума. Люди хватались за голову, кричали, бились о стены, пытаясь заглушить этот звук. Некоторые кончали с собой. Другие просто сидели на полу с пустыми глазами, покачиваясь вперёд-назад.

Объект №551 вскрыл пост охраны. Трое вооружённых охранников открыли огонь, но пули отскакивали от его чешуи. Объект приблизился к ним — медленно, не торопясь. Затем он взмахнул когтистыми пальцами. Охранники упали, их тела были рассечены на лоскуты, как будто их пропустили через гигантскую мясорубку.

Объект №733 просто снёс три этажа к чёртовой матери. Он пробил перекрытия, обрушив бетонные плиты на технический персонал, который пытался восстановить питание. Под обломками нашли девять тел. Объект даже не обернулся — он продолжал идти вниз, вглубь комплекса, оставляя за собой разрушенные коридоры.

Объект №112 проник в систему вентиляции и начал распространяться по комплексу как туман. Сотрудники, которые вдыхали его, начинали кашлять, задыхаться, их кожа покрывалась серыми пятнами. Через десять минут они превращались в неподвижные фигуры, застывшие в мучительных позах.

Объект №1889 шёл медленно. Он вошёл в административный блок, где оставалось около сотни сотрудников, забаррикадировавшихся в конференц-зале. Он просто постучал в дверь. Тихо. Вежливо. Люди внутри замерли, не зная, что делать. Объект постучал ещё раз. Затем он улыбнулся — впервые за всю свою историю — и дверь просто исчезла. Испарилась. Никто не понял, что произошло, потому что через секунду все они перестали существовать.

К 15:00 комплекс Альфа-3 погрузился в полный хаос. Из трёх с половиной тысяч человек более шестисот уже были мертвы. Две тысячи забаррикадировались в защитных укрытиях, надеясь, что их найдут. Остальные блуждали по коридорам, пытаясь найти выход, но лифты были заблокированы, а тоннели снабжения перекрыты автоматическими дверями. Внутренняя связь была нарушена — объекты систематически уничтожали ретрансляторы.

Единственный сигнал, который успел выйти в Штаб, был коротким и прерывистым: «Чистый... Альфа-3... копи... »

И связь оборвалась.

База Миротворческих Сил КСООН. Командный центр.

Время: 15:10.

— Сигнал «чистый», — доложил оператор связи. — Комплекс не отвечает на запросы.

— Чистый? — переспросил полковник, стоявший перед огромной схемой Альфа-3. — Мы не знаем, что там происходит?

— Да, сэр. Связи нет. Данные с камер тоже.

— Где Сигма-7?

— В воздухе. Через семнадцать минут будут на месте.

Полковник посмотрел на карту. Альфа-3 был огромен. Пятьдесят этажей. Более трёх тысяч человек. Если объекты вырвались, там могло быть всё что угодно — от локального нарушения до полного уничтожения комплекса.

— Отправьте им все данные, которые у нас есть. Они работают по протоколу «Красный Рассвет». Приоритет — сохранение данных и эвакуация выживших. Объекты — уничтожать только при прямой угрозе. Если есть возможность вернуть в ячейки — вернуть.

— Сэр, — оператор помедлил. — Что насчёт объектов, которые не удастся вернуть?

Полковник посмотрел на него холодным взглядом.

— Тогда они не должны покинуть комплекс живыми.

Он повернулся к динамику.

— Сигма-7, вы меня слышите?

Из динамика раздался чёткий, спокойный голос капитана:

— Слышу отлично, полковник. Входим в зону через пятнадцать.

— Удачи, капитан. Не подведите.

— Мы не подводим, сэр. Сигма-7, конец связи.

---

Вертолёт Миротворческих Сил. На подлёте к комплексу Альфа-3.

Время: 15:28.

Группа Сигма-7 «Стрелки» состояла из девяти человек. Все они были ветеранами, прошедшими через десятки операций. Капитан Константин Резник сидел в хвосте вертолёта, проверяя снаряжение. Транквилизаторы для гуммоноидных объектов, светошумовые гранаты, дополнительный боекомплект, портативные сканеры, система записи данных. Всё было на месте.

Вертолёт заходил на посадку. Внизу простирался густой лес, и в центре его виднелась посадочная площадка комплекса Альфа-3. Из технических шахт поднимался дым — густой, чёрный, с характерным запахом горелой проводки и ещё чего-то, что нельзя было описать.

Вертолёт коснулся земли. Дверь с грохотом открылась, и группа выпрыгнула на площадку. Девять фигур в чёрной броне с эмблемами КСООН быстро построились.

— Проверка связи, — коротко сказал Резник.

Один за другим бойцы доложили о готовности.

— Двигаемся к тоннельному лифту. Объекты могут быть где угодно. Держать строй.

Они двинулись к комплексу. Перед тоннельным лифтом их встретила баррикада — бетонные блоки, мешки с песком, колючая проволока. За ней стояли около двух десятков охранников внешней службы безопасности комплекса. Их лица были бледными, руки дрожали. Главный, мужчина в форме с нашивкой «Глава ВСБК», поднял автомат.

— Стоять! — крикнул он. — Кто такие?

— Сигма-7, — ответил Резник, подходя ближе. — Миротворческие силы. Приказ Штаба. Мы входим в комплекс.

Глава ВСБК, человек по фамилии Коваль, опустил автомат. Его глаза были красными, на щеке виднелась ссадина.

— Слава богу, — выдохнул он. — Мы не знаем, что там. Связи нет. Мои люди забаррикадировали лифт, когда услышали крики. Оттуда доносилось что-то странное. Шаги. И звуки. Мы не поняли, что это было.

— Сколько выживших?

— Мы не знаем. Многие забаррикадировались в укрытиях. Но связь с ними оборвалась.

Резник кивнул.

— Мы входим. Вы остаётесь на позиции. Никого не пускать внутрь. Если мы не выйдем через три часа — вызывайте подкрепление.

— Понял, — Коваль махнул рукой своим людям. — Открыть проход!

Баррикаду разобрали. Группа подошла к лифту — одной из двух шахт, ведущей вниз. Лифт был рассчитан на грузовые перевозки, кабина просторная, с толстыми металлическими стенками. Резник нажал кнопку, и лифт начал медленно опускаться.

Тишина. Только гул тросов и скрежет механизмов. Первый уровень — десятый этаж, двадцатый, тридцатый. Лифт остановился на тридцать пятом — административный блок. Это было ближайшее к поверхности место, где можно было восстановить связь и получить доступ к системам комплекса.

Двери открылись. Коридор был пуст, но стены были испещрены отметинами — будто кто-то пытался прорваться через них. Пол был покрыт слоем какой-то серой пыли. В воздухе витал запах — смесь гари, металла и чего-то сладковатого, почти приторного.

— Включить запись, — тихо сказал Резник. — Всё, что видим, должно сохраниться.

Группа двинулась вперёд, прикрывая друг друга. Они прошли мимо нескольких тел — сотрудников охраны, научного персонала. На их лицах застыли выражения ужаса, глаза были открыты, смотрели в никуда.

— Следы укусов, — сказал один из бойцов, осматривая тело. — И ожоги. Кто-то использовал электричество. Объекты адаптировались к оружию охраны.

— Или взяли его с собой, — ответил Резник. — Двигаемся дальше.

Они прошли через несколько коридоров. Везде были следы боя — выбитые двери, разбитые камеры, пулевые отверстия в стенах. Где-то вдалеке слышались звуки — то ли шаги, то ли стук собственного сердца в тишине. Группа замерла, прислушиваясь. Ничего.

— Капитан, — сказал техник в группе, — административный блок через тридцать метров. Там можно подключиться к интеркому.

— Веди.

Через пять минут они вошли в административный блок. Здесь было темно, только аварийное освещение тускло мерцало под потолком. Техник быстро нашёл панель управления, подключил свой планшет.

— Системы работают частично. Я могу восстановить связь с остальными уровнями.

— Делай.

Через минуту динамики интеркома ожили.

— Говорит капитан Резник, группа Сигма-7, — сказал он, нажимая кнопку передачи. — Группа быстрого реагирования миротворческих сил Сигма-7, обозначенная как «Стрелки», вошла в комплекс Альфа-3 для общей диагностики систем безопасности, сохранения данных комплекса и спасательной операции всех сотрудников допуска выше 0-Альфа. Всему персоналу найти укрытие и ждать указаний группы Сигма-7 или Штаба КСООН. Не пытайтесь покинуть комплекс самостоятельно. Конец связи.

Резник убрал руку с кнопки.

— Теперь они знают, — сказал он. — Начинаем поиск данных.

Техник работал быстро. Он подключился к серверам комплекса и начал копировать все файлы — отчёты, журналы наблюдений, медицинские данные, схемы зон содержания. Процесс занял почти сорок минут — данных было огромное количество. За это время группа не услышала ни звука из коридоров.

— Готово, капитан, — наконец сказал техник. — Всё, что можно было сохранить, — у нас.

— Отлично. Теперь — зона содержания. Мы должны вернуть объекты в ячейки или уничтожить их.

— Капитан, — один из бойцов показал на планшет, — система зафиксировала двенадцать нарушений. Некоторые объекты всё ещё на свободе. Вот их маршруты.

Резник изучил схему. Объекты распределились по разным уровням. Некоторые оставались в верхних этажах, другие ушли глубоко вниз.

— Начинаем с верхних. Двигаемся по этажам. Сначала задерживаем, если не получается — уничтожаем.

Они вышли из административного блока и направились в зону содержания Блок-4. Коридоры здесь были почти полностью разрушены. Стены были пробиты насквозь, двери вырваны с корнем. Камеры, в которых содержались объекты, пустовали — их двери были распахнуты или просто разорваны.

Первым объектом, который они встретили, был №1258. Он стоял в центре коридора, тяжело дыша, и смотрел на группу. Его кожа была испещрена следами от пуль — охрана явно пыталась остановить его, но безуспешно.

— Объект №1258, — сказал Резник. — Тяжёлый, физический тип. Используйте транквилизаторы в максимальной дозировке. Приготовиться.

Объект зарычал — низкий, вибрирующий звук, от которого вибрировали стены. Он бросился вперёд, но бойцы уже были готовы. Четыре транквилизатора вонзились в его тело одновременно. Объект зашатался, продолжая двигаться по инерции, но через несколько секунд его ноги подкосились, и он рухнул на пол с глухим стуком.

— Связать, — коротко сказал Резник. — Оттащить в камеру.

Двое бойцов быстро зафиксировали объект и поместили его обратно в разрушенную, но всё ещё целую камеру. Замок удалось восстановить вручную.

Они двинулись дальше. Следующими были объекты №447-1 и №447-2. Близнецы нашли их в зоне отдыха, среди застывших фигур сотрудников. Близнецы стояли неподвижно, их чёрные глаза смотрели на группу пустым взглядом.

— Объекты №447-1 и №447-2, — сказал Резник. — Психологический тип. Держите дистанцию. Используйте нейтрализаторы.

Бойцы навели на близнецов оружие. Два выстрела — и объекты пошатнулись, затем мягко осели на пол. Их связали и поместили в соседнюю камеру вместе.

— Осталось десять объектов, — сказал Резник. — Пошли.

Они нашли объект №379 в техническом отсеке. Он сидел на корточках рядом с телами инженеров, его длинные пальцы касались их лиц. При виде группы он поднялся — его движения были плавными, почти танцевальными. Он шагнул вперёд, и один из бойцов почувствовал, как его сознание начинает мутнеть.

— Огонь! — крикнул Резник.

Несколько пуль попали в цель — объект замер, затем медленно осел на пол. Добивать не пришлось.

Объект №672 нашли в системе вентиляции. Он выпрыгнул на группу неожиданно, вцепившись в плечо одного из бойцов. Тот вскрикнул, но коллеги быстро сняли объект, отшвырнув его в сторону. Транквилизатор сработал мгновенно.

Объекты №2034-1 и №2034-2 искали дольше. Они прятались в тёмных углах, издавая тихие свистящие звуки, которые начали влиять на бойцов. Двое из группы начали пошатываться, хватаясь за голову. Резник приказал использовать шумоподавляющие наушники — и через несколько минут объекты были найдены и нейтрализованы.

Объект №891 был самым сложным. Он встретил их в пустом коридоре, улыбаясь своей идеальной улыбкой. Он начал говорить — мягко, гипнотически. Один из бойцов уже начал опускать оружие, но Резник выстрелил транквилизатором прямо в горло объекта. Тот захрипел, улыбка исчезла, и он рухнул на колени.

— Не слушать его, — сказал Резник. — Никогда не слушать.

Объект №551 попытался атаковать группу сзади. Его когтистые пальцы были почти у горла Резника, когда один из бойцов выстрелил в упор. Чешуя выдержала, но транквилизатор всё же проник сквозь неё. Объект упал, дёргаясь в конвульсиях.

Объект №733 снёс три стены, пытаясь убежать. Его преследовали через четыре этажа, пока наконец не загнали в тупик. Только после двенадцати доз транквилизатора он остановился.

Объект №112 не удалось найти. Он исчез — или растворился в воздухе. Резник приказал записать это в отчёт: объект №112 — статус неизвестен, предположительно покинул зону содержания.

Объект №1889 шёл к группе сам. Он появился из темноты, спокойный, улыбающийся.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он голосом, который звучал почти человеческим. — Но вы не сможете меня остановить.

Резник выстрелил. Транквилизатор вошёл в тело объекта, но тот даже не пошатнулся. Он сделал шаг вперёд.

— Ещё один выстрел, — сказал Резник.

Ещё три транквилизатора. Только на пятом объект начал замедляться, на шестом — его глаза закатились. Он упал, и бойцы быстро связали его, поместив в самую надёжную камеру.

— Всё, — выдохнул Резник. — Одиннадцать объектов в ячейках или уничтожены. Один — пропал без вести.

Они начали эвакуацию выживших. Находили их в укрытиях, в технических помещениях, в забаррикадированных комнатах. Сотни людей выходили из темноты, перепуганные, но живые. Эвакуация заняла почти четыре часа.

Когда все выжившие были на поверхности, и комплекс был закрыт, Резник подошёл к вертолёту. Он устал, но знал, что отчёт ещё не написан.

— Выводим всех, — сказал он. — Мы выполнили задание.

Вертолёт поднялся в воздух, унося группу от комплекса Альфа-3. Резник посмотрел вниз на огромную бетонную плиту, скрывающую пятьдесят этажей смерти и хаоса. Там, внизу, осталось более тысячи погибших. Там остался объект №112, который всё ещё где-то бродил.

Но это была работа Сигма-7. И они сделали всё, что могли.

В Штабе их ждали отчёты, протоколы и, возможно, новое задание.

Объекты всегда будут ждать следующего раза.

Глава 5: Небо Треснуло

Тихий океан. Рейс 817 авиакомпании «Pacific Sunrise».

Время: 09:47 по местному.

Бортпроводник Майкл Чен уже двадцать минут стоял у иллюминатора в хвостовой части лайнера, глядя на бескрайнюю синеву океана. Три часа полёта из Сиднея в Лос-Анджелес, и до посадки оставалось ещё семь. Пассажиры в основном спали или смотрели фильмы на встроенных экранах. Тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей, казалась почти гипнотической.

Майкл уже собирался вернуться к своим обязанностям, когда краем глаза заметил что-то странное. Прямо по курсу, на высоте примерно в две тысячи метров, воздух начал искажаться. Сначала это выглядело как обычная рябь — как будто кто-то нагрел участок неба, и оно начало дрожать. Но затем рябь превратилась в воронку. Огромную, тёмную, с мерцающими сине-фиолетовыми краями. Она расширялась прямо на глазах, и внутри неё не было ни облаков, ни солнца — только абсолютная, пугающая чернота.

— Господи, — прошептал Майкл, не веря своим глазам.

Он повернулся и побежал в салон бизнес-класса, где сидели пассажиры с окнами как раз на эту сторону. Шёпот начал распространяться мгновенно.

— Что это?

— Вы видите это?

— Господи, это что-то из фильмов...

Пассажиры прижимались к иллюминаторам, доставали телефоны, начинали снимать. Мужчина в третьем ряду, высокий блондин с дорогой камерой, уже наводил объектив на разлом. Женщина рядом с ним зажимала рот ладонью, её глаза были широко открыты.

— Капитан, — в наушнике Майкла раздался голос второго пилота, — мы видим это. Сообщите на землю, запросите экстренную частоту.

Майкл побежал в кабину, пробираясь через испуганных пассажиров. По салону разнеслось напряжение, кто-то начал молиться, кто-то кричал, прося объяснений. Дети плакали, прижимаясь к родителям. Один из мужчин попытался встать и направиться к выходу, но его жена удержала за руку.

— Не двигайся, не знаем что это!

Капитан самолёта, мужчина с седыми висками и спокойным голосом, уже передавал сообщение диспетчерам:

— Диспетчер, это рейс 817. У нас... у нас аномалия по курсу. Что-то в небе. Воронка. Я не могу объяснить.

— Вас понял, рейс 817, — голос диспетчера на другом конце был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Мы видим это на радарах. Отклоняйтесь на десять градусов вправо, сохраняйте безопасную дистанцию.

Самолёт начал медленно поворачивать, но пассажиры не отрывались от окон. Воронка продолжала расширяться. Её диаметр теперь достигал почти ста метров. Казалось, сама реальность рвётся на части, обнажая что-то, чему не место в этом мире.

И затем из неё появились ноги.

Огромные, покрытые хитиновой бронёй тёмно-зелёного цвета, с длинными шипастыми сочленениями. Каждая нога была размером с автобус, и они медленно, неторопливо опускались из разлома вниз, словно колонны древнего храма. Они двигались синхронно, и даже на таком расстоянии было видно, как их поверхность переливается на солнце, как влажная кожа амфибии.

Одна из ног опустилась почти вертикально, и вода вокруг неё мгновенно вскипела — океан зашипел, поднимая столбы пара. Пар взметнулся вверх, застилая обзор.

В салоне началась паника. Кто-то крикнул: «Это монстр!» Женщина в первом ряду упала в обморок. Один из пассажиров побежал по проходу, пытаясь добраться до выхода, словно собирался выпрыгнуть из самолёта.

Майкл попытался успокоить людей, но его голос тонул в гвалте и криках. В динамиках раздался голос капитана:

— Всем оставаться на местах. Мы отходим от зоны. Всё под контролем.

Но никто не верил. Потому что из разлома продолжали опускаться ноги. Шесть штук. Восемь. Десять. Они исчезали в океане, поднимая волны высотой с пятиэтажный дом. Волны расходились во все стороны, и самолёт начало трясти от воздушных потоков.

— Мы должны убираться отсюда, — сказал второй пилот, и в его голосе впервые проскользнул страх.

— Диспетчер, — капитан снова нажал кнопку связи. — У нас в зоне видимости... объект. Он выходит из разлома. Размер... я не могу оценить. Это что-то гигантское. Прошу помощи. Вызываю экстренную помощь.

— Мы вас поняли, рейс 817. Помощь уже в пути. Рекомендуем вам немедленно покинуть зону. Удачи.

Капитан развернул самолёт, уводя его в сторону. Но пассажиры продолжали снимать. Видео, которые они снимали, уже уходили в интернет через бортвой Wi-Fi. Через минуту они появились во всех соцсетях мира. Через пять минут новостные каналы прервали свои передачи. Через десять минут в штабах КСООН зазвенели красные тревоги.

— Чистый, — сказал оператор в командном центре. — Мы видим это. Тихий океан. Координаты ... Неизвестный разлом. Из него выходит объект. Поднимайте Альфа-9 и Дельту-5.

Авианосец «Морской Ястреб». Группа быстрого реагирования миротворческих сил.

Время: 10:12.

«Морской Ястреб» был одним из самых крупных авианосцев в составе военно-морского флота КСООН. Его палуба могла вместить более ста летательных аппаратов различного типа, а экипаж составлял почти две тысячи человек. Сегодня он нёс на своём борту две группы быстрого реагирования — воздушную эскадрилью Альфа-9 «Белки-Летяги» и военно-морское подразделение Дельта-5 «Охотники За Кракеном».

Альфа-9 представляла собой полноценную авиационную эскадрилью — двадцать четыре истребителя-штурмовика, двенадцать многоцелевых вертолётов и четыре беспилотных разведчика. В её составе находились сорок два пилота, шестьдесят инженерно-технических специалистов и командир эскадрильи — полковник Игорь Ветров, мужчина с жёстким лицом и спокойными глазами, прошедший через три войны и пять операций по ликвидации разломов.

Дельта-5 была основой авианосца. Две тысячи человек экипажа — моряки, операторы ПВО, штурманы, связисты, медики, инженеры. Командовал авианосцем капитан первого ранга Виктор Шелест, высокий седой мужчина с тяжёлым взглядом и привычкой отдавать приказы не повышая голоса.

Они стояли на командном мостике, глядя на горизонт. Полковник Ветров держал в руках планшет с данными.

— Что мы знаем? — спросил он, обращаясь к офицеру связи.

— Разлом в воздухе, координаты подтверждены. Из него выходят конечности. Предположительно — насекомое. Размер... мы не можем оценить точно, но, судя по первым кадрам, это самое крупное существо, которое мы когда-либо видели.

— Альфа-9 готова к вылету? — спросил капитан Шелест.

— Эскадрилья на палубе, двигатели прогреты, — ответил Ветров. — Ждём только вашего приказа.

— Тогда действуем, — Шелест посмотрел на экран радара. — Дельта-5 обеспечивает огневую поддержку и прикрытие. У нас есть разведданные, что из разлома могут выйти дополнительные угрозы.

«Морской Ястреб» шёл на полной скорости. Его палуба гудела от работы двигателей, и в воздухе витал запах авиационного топлива. Через двадцать минут они были в зоне видимости. Вдалеке, на фоне ярко-голубого неба, виднелась тёмная воронка разлома, а из неё всё ещё опускались ноги. Океан вокруг них бурлил, поднимая гигантские волны.

— Господи, — прошептал один из операторов ПВО. — Это же...

— Не отвлекаться, — резко сказал Шелест. — Всем по местам. Альфа-9 — подъём через пять минут. Задача — оценка угрозы и нанесение первого удара. Дельта-5 — ПВО в полную готовность. Я хочу, чтобы мы могли сбить всё, что вылетит из этого разлома.

На палубе началась суета. Техники проверяли системы вооружения, пилоты забирались в кабины. Двигатели истребителей взревели, и через пять минут первая волна Альфа-9 — двенадцать «Harrier» с полным боекомплектом — оторвалась от палубы.

Воздушная зона разлома.

Время: 11:15.

Истребители поднялись в воздух на высоту восемьсот метров. С этой точки разлом выглядел почти как вход в преисподнюю. Его края пульсировали сине-фиолетовым свечением, а внутри кружилась бесконечная чернота. Из неё продолжали опускаться ноги. Теперь их было уже двадцать — все разной длины, разные толщины. Казалось, само существо пыталось утвердиться в этом мире, найти точку опоры.

— Командир, это «Harrier-1», — раздался голос ведущего пилота. — Я вижу это существо. Это явно насекомое. Я вижу хитиновые пластины, сочленения. Оно... оно огромное. Я не вижу, где кончается его тело. Оно уходит в разлом на тысячи метров.

— Не приближайтесь, — скомандовал Ветров с палубы, глядя на мониторы. — Оцените траекторию движения. Оно движется?

— Нет. Оно просто... висит. Ноги опускаются, и всё. Вода кипит вокруг них. Температура в зоне аномально высокая.

— Это не подходит ни под один известный нам тип объектов, — сказал офицер связи на мостике. — Предположительно — внеклассификационное существо. Возможно — первый контакт с неизвестной формой жизни из другого слоя реальности.

— Мы не можем ждать, — Шелест нажал кнопку рации. — «Harrier-1», начинайте огневую подготовку. Цель — конечности. Попытайтесь повредить их. Дельта-5, приготовить пусковые установки на случай, если они не справятся.

— Вас понял, командир, — ответил пилот. — Начинаю атаку.

Он нажал на гашетку. Две ракеты сорвались с подвесок и устремились к целям — к одной из самых крупных ног, которая опускалась в океан. Снаряды ударили точно в хитиновую оболочку. Взрыв всколыхнул воздух, пламя на секунду закрыло обзор. Но когда дым рассеялся, нога даже не пострадала. На броне осталась лишь небольшая тёмная отметина.

— Это не пробивает, — сказал пилот. — Кожа слишком толстая. Увеличиваю калибр.

Он выпустил ещё две ракеты, более мощные. Они ударили по тому же месту. Взрыв был сильнее, и на этот раз на броне появилась трещина. Тонкая, едва заметная, но она была. И в тот же момент из разлома раздался звук. Оглушительный, пронзительный писк, от которого заложило уши даже на расстоянии нескольких километров. Он пронзил воздух, заставив всех на палубе схватиться за головы. Стекло на нескольких иллюминаторах авианосца пошло трещинами. На мостике Шелест схватился за кресло, его лицо исказила гримаса боли.

— Ответная реакция, — сказал Ветров, держась за уши. — Оно чувствует боль.

— Подкрепление, — раздался голос с радара. — У нас визуальный контакт с разломом. Из него выходят... насекомые. Много насекомых.

Из разлома начали вылетать существа. Они были размером с корову, с перепончатыми крыльями, стрекочущие и жужжащие. Их тела были покрыты хитином, а на головах горели множество маленьких красных глаз. Они вылетали десятками, сотнями, тысячами, заполняя собой небо. Их жужжание сливалось в один непрерывный гул, от которого дрожали стёкла и закладывало уши.

— Всем! — крикнул Шелест в интерком. — Приготовиться к обороне! Альфа-9, воздушное прикрытие! Дельта-5, ПВО на полную мощность!

Над океаном начался воздушный бой.

Насекомые атаковали авианосец волнами. Они пикировали на палубу, пытаясь пробить броню своими усиками и жвалами. Операторы ПВО открыли огонь из зенитных установок, сбивая их одну за другой. Существа падали в океан, поднимая фонтаны воды. Но на их месте появлялись новые.

«Harrier-1» сбросил кассетную бомбу в самую гущу роя. Взрыв разметал десятки существ в стороны, но в следующий момент их место заняли другие. Небо почернело от насекомых. Солнце перестало просвечивать сквозь их крылья. Тени стали длинными, неестественными, и на палубе стало почти темно, словно наступил вечер.

— Командир, — раздался голос пилота «Harrier-4», — мы не справимся! Их слишком много!

— Продолжайте, — сказал Шелест. — У нас нет выбора.

Атака длилась почти три часа. На палубе авианосца скопились горы тел насекомых. Их хитиновые панцири хрустели под ногами моряков, скользкая жидкость растекалась по палубе, делая её опасной. Бойцы выбивались из сил, но сражались. Несколько «Harrier» получили повреждения, но успели вернуться на палубу. Один из них совершил аварийную посадку, выкатившись на самую кромку, и его пилота вытаскивали из кабины с переломами ног.

Вторые двенадцать истребителей из резерва Альфа-9 поднялись в воздух и вступили в бой. Они расстреливали насекомых, пытаясь прорваться к разлому. Вертолёты с борта авианосца поднимались и опускались, доставляя боеприпасы и эвакуируя раненых.

— У нас заканчивается боекомплект, — сказал Ветров. — Осталось меньше трети.

— У нас тоже, — ответил Шелест. — Но мы не можем отступать.

Он повернулся к пусковым установкам Дельта-5, которые стояли на корме авианосца. Шесть ракетных установок вертикального пуска, каждая с термобарическими боеголовками.

— Кракен, — сказал он в рацию. — У вас есть что-то тяжёлое?

— Есть, — ответил капитан ракетного расчёта. — Шесть ракет с термобарическими боеголовками. Только одна проблема — если мы выстрелим в разлом, мы не знаем, что будет. Может закрыться. Может открыться навсегда.

— Мы должны рискнуть, — Шелест посмотрел на разлом. — Если оно продолжит опускаться, оно обрушится на океан. Волны уничтожат всё в радиусе сотен километров. Мы не можем этого допустить.

— Вас понял, — сказал «Кракен». — Начинаю прицеливание.

Шесть ракет были подняты на пусковые установки. Их навели прямо на центр разлома. Расчёт дал команду — и они улетели. С визгом, оставляя за собой огненные хвосты, они пронзили воздух и скрылись в черноте разлома.

На мгновение ничего не произошло. Затем разлом осветился изнутри. Яркий, ослепительный свет озарил небо на сотни километров вокруг. На несколько секунд он затмил само солнце. А затем раздался взрыв. Он был не громким — скорее глубоким, таким, который ощущался не ушами, а всем телом, каждой клеткой. От него задрожал авианосец, а в океане пошли круги.

И ноги исчезли. Те самые огромные конечности, которые держались на поверхности, начали падать вниз. Медленно, величественно, тяжело, они обрушились в океан, поднимая волны высотой с двадцатиэтажный дом. Вода закипела, покрывшись паром и пеной. Мгновение — и океан поглотил их. Волны ударили по корпусу авианосца, заставив его накрениться, но он выдержал.

Насекомые, которые летали вокруг авианосца, начали падать один за другим. Они как будто потеряли ориентацию, их жужжание превратилось в жалобный писк, а затем они просто начали камнем падать вниз. Десятки, сотни, тысячи чёрных точек посыпались с неба, словно саранча из Ветхого Завета. Они ударялись о палубу, о воду, взрываясь фонтанами брызг. Через несколько минут небо стало чистым. Только чёрные тушки плавали на поверхности океана, покрывая воду плотным слоем хитина.

Но из разлома, который начал медленно закрываться, продолжали падать предметы. Они были небольшими — некоторые размером с баскетбольный мяч, другие — с человеческую руку. Они светились, мерцали, падали в океан и исчезали под водой. Некоторые из них были вытянутыми, другие — округлыми. Некоторые двигались, словно живые, но безжизненно падали вниз.

— Артефакты, — сказал офицер связи. — И гуманоиды. И... неразумные существа. Много.

Шелест посмотрел на небо. Разлом сжимался — его сине-фиолетовые края сближались, как веки, закрывающиеся после долгого дня. Через несколько секунд он стал размером с окно, затем с монету, затем просто исчез. Только лёгкая рябь в воздухе напоминала о том, что он был здесь.

— Закрылся, — сказал кто-то на палубе. В голосе слышалось облегчение.

— Мы не закончили, — сказал Шелест. — Нам нужно собрать всё, что выпало.

Тихий океан. Зона инцидента.

Время: 16:00.

Альфа-9 и Дельта-5 приступили к сбору аномалий. С авианосца были спущены катера и вертолёты. Они прочёсывали поверхность океана, собирая всё, что плавало на поверхности. Артефакты — куски кристаллов, странные металлические предметы, сверкающие сферы, чёрные пластины с неизвестными письменами. Гуманоиды — существа, которые могли быть людьми, если бы не их кожа синего цвета или глаза с вертикальными зрачками. Некоторые из них были живы, другие — уже мертвы. Одни дышали, открывали глаза и смотрели на моряков, другие были неподвижны и холодны. Неразумные существа — небольшие светящиеся комки, слизистые образования, странные растения, которые не могли расти ни в одном из известных миров. Некоторые из них пульсировали, другие — шипели, выделяя едкий пар.

Операция заняла почти пять часов. За это время бойцы и моряки успели собрать и классифицировать более двухсот объектов. Часть из них была упакована в герметичные контейнеры, часть — помещена в специальные камеры на борту авианосца. Каждый объект был подписан, зафиксирован, внесён в реестр. Вертолёты возвращались один за другим, сбрасывая контейнеры на палубу, где их принимали техники.

— Командир, — сказал офицер связи, — мы заканчиваем. Всё, что было в радиусе, — у нас.

— Отлично, — кивнул Шелест. — Возвращаемся на базу. Доставить всё в комплекс Лямбда-1.

— Что насчёт объекта? — спросил Ветров. — Это насекомое... оно исчезло? Оно мертво?

— Мы не знаем, — ответил Шелест. — Оно пропало после взрыва. Возможно, уничтожено. Возможно — перешло в другое место. Но мы должны быть готовы к тому, что оно появится снова.

Авианосец повернул на базу. На его палубе лежали сотни контейнеров с аномалиями. Вертолёты продолжали кружить, проверяя зону на наличие оставшихся объектов. Моряки начали уборку палубы от тел насекомых, сбрасывая их за борт, где они медленно погружались в тёмные воды океана.

В штаб КСООН ушёл доклад. В нём было всё: описание разлома, существа, насекомых, собранных аномалий. Полковник Ветров и капитан Шелест поставили свои подписи.

Комплекс Лямбда-1. Зона хранения аномалий.

Время: 22:00.

Контейнеры с аномалиями были доставлены в зону хранения комплекса Лямбда-1. В лабораториях началась работа по классификации и изучению доставленного материала. Объекты распределили по категориям: артефакты, гуманоиды, неразумные существа. Каждый из них получил новый номер, был занесён в реестр и помещён в отдельную ячейку.

В архив было отправлено видео с пассажирского лайнера и рапорты с авианосца. Доклад подписали полковник Ветров и капитан Шелест.

Но внизу, в недрах комплекса, некоторые объекты начали проявлять активность. Сфера, похожая на кристалл, начала издавать слабое гудение. Одно из гуманоидных существ открыло глаза и посмотрело в камеру наблюдения. Неразумный слизистый комок начал пульсировать, словно дыша. Ещё один артефакт, похожий на чёрный диск, начал нагреваться, и температура вокруг него поднялась на несколько градусов.

В Штабе сидели и смотрели на мониторы. Тихо. Напряжённо.

— Мы знаем, что это? — спросил генерал, наблюдая за мониторами.

— Нет, сэр, — ответил оператор. — Но, похоже, это только начало.

Разлом закрылся. Но он оставил следы.

Спустя три дня. Пустыня Сахара. Северная Африка.

Время: 06:00.

Разведывательный спутник КСООН зафиксировал аномалию в пустыне — металлический объект, лежащий на барханах. Когда на место прибыла группа быстрого реагирования, они обнаружили искореженную кабину пилота от истребителя «Harrier» — тот самый, который получил повреждения и совершил аварийную посадку на палубу. Но его пилот, лейтенант Кевин Моррисон, был найден живым. Он сидел в кабине, пристёгнутый ремнями, его глаза были открыты. Он не мог говорить. Его ноги были неестественно выгнуты — переломы, растяжения, травмы от падения с огромной высоты. Но он дышал. Он был жив.

Команда медиков осторожно извлекла его из кабины. Его лицо было бледным, покрытым потом и песком. Он смотрел на них, но казалось, не узнавал никого.

— Что случилось? — спросил его один из медиков.

Лейтенант открыл рот. Из его горла вырвался хрип.

— Оно... — прошептал он. — Оно не ушло. Оно просто... переместилось. Я видел его глаза. Оно смотрело на меня.

Его руки начали дрожать. Он зажмурился, и с его губ сорвался тихий стон.

— Тише, — сказал медик. — Вы в безопасности.

— Мы не в безопасности, — прошептал лейтенант. — Никто не в безопасности. Оно вернётся. Оно всегда возвращается.

Он потерял сознание.

Его доставили в военный госпиталь. Ноги были сложно сломаны, но врачи обещали, что он выживет. Но в его глазах осталось то, что не мог вылечить ни один врач — ужас, который не прошёл даже после того, как он потерял сознание. Он бредил, называл какие-то цифры, говорил о насекомых, которые смотрели на него из разлома. Медики записали его слова, но никто не знал, что они значат.

В Штабе КСООН доклады перекладывались на столы. Криминалисты изучали обломки. Объекты в Лямбда-1 продолжали пульсировать. Разлом в Тихом океане закрылся, но его следы остались.

В тишине ночи, в пустыне Сахара, лёгкий ветер сдувал песок с места падения. Там, где лежал истребитель, осталась лишь воронка и странный тёмный след на песке, похожий на отпечаток огромной ноги.

Разлом закрылся. Но он оставил после себя вопросы, на которые никто не хотел отвечать.

Глава 6: Бумажная Клетка

Комплекс «Красная Сосна». Жилая ячейка Андрея.

Время: 06:30.

Андрей открыл глаза за три минуты до сигнала будильника. Так происходило каждое утро уже почти два месяца — его внутренние часы подстроились под режим комплекса быстрее, чем он ожидал. Он лежал на жесткой койке, глядя в бетонный потолок, и слушал, как гудит вентиляция. Воздух был сухим, с легким металлическим привкусом — тем самым, к которому он уже привык, но который всё ещё напоминал ему, что он находится на пятьдесят метров под землей.

Будильник зазвенел. Андрей протянул руку и нажал на кнопку. Тишина. Он сел на кровати, потянулся, хрустнув шеей, и встал. Форма научного персонала висела на спинке стула — серая, с эмблемой КСООН на груди и нашивкой с его уровнем допуска: 1-Альфа. Он получил его две недели назад, сдав экзамен, который вымотал его до предела. Но сейчас он носил эту нашивку с чувством гордости — она означала, что он больше не новичок. Он был частью системы.

Андрей умылся над маленькой раковиной, посмотрел на себя в зеркало. За два месяца он похудел, под глазами залегли тени, но взгляд стал более сосредоточенным. Он больше не был тем растерянным парнем, который подписал контракт, не читая. Теперь он знал, что такое настоящая работа.

Он надел форму, проверил карту доступа на шнурке и вышел из ячейки. Коридор жилого блока был пуст — большинство сотрудников уже ушли на утреннюю смену, другие ещё спали. Андрей направился в столовую.

Столовая комплекса «Красная Сосна».

Время: 07:00.

Столовая гудела от голосов. Сотни сотрудников сидели за длинными столами, завтракали, обсуждали работу, шутили, жаловались на усталость. Андрей взял поднос с овсянкой, яйцом и чашкой кофе и огляделся в поисках свободного места.

— Андрей! Сюда!

Он обернулся. Гектор сидел за своим обычным столиком в углу, махал рукой и улыбался. Андрей улыбнулся в ответ и направился к нему.

— Как спалось? — спросил Гектор, когда Андрей сел напротив.

— Как обычно, — ответил Андрей, размешивая кофе. — Снились бумаги. Ты не поверишь, но я уже начал видеть их во сне. Строки, цифры, отчёты.

Гектор рассмеялся.

— Привыкай. Я уже месяц на 0-Гамма, и мне снится только одно — что меня переводят наконец на 1-Альфа. Но нет, я всё ещё перебираю описи оборудования.

— Ты сдавал экзамен?

— Дважды, — Гектор скривился. — В первый раз завалил техническую часть. Не запомнил все протоколы. Во второй раз — психологический тест. Сказали, что я слишком импульсивный.

— Это неправда, — сказал Андрей. — Ты один из самых спокойных людей, которых я знаю.

— Они считают иначе, — Гектор пожал плечами. — Но ничего. Я попробую снова. Когда-нибудь меня повысят, и тогда мы будем вместе сидеть в исследовательском блоке и делать настоящую работу.

Андрей кивнул, но в его голове промелькнула мысль: а что такое «настоящая работа»? Он уже две недели работал на 1-Альфа, но его обязанности почти не изменились. Он всё так же сидел в офисе, заполнял бумаги, сверял данные, иногда помогал техникам с аппаратурой. Никаких секретов, никаких разломов, никаких аномалий. Только серые стены, тусклый свет и бесконечные отчёты.

— Ты сегодня в исследовательский блок? — спросил Гектор.

— Нет, — ответил Андрей. — Снова бумаги. У меня накопился архив за прошлый месяц, надо проверить все журналы.

— Тоска, — вздохнул Гектор. — Ладно, может, на ужин встретимся? Я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Дождись ужина, увидишь.

Гектор загадочно улыбнулся и принялся за еду. Андрей пожал плечами и тоже начал есть. Они посидели ещё несколько минут, обсудили новости из комплекса — кто-то из сотрудников получил повышение, в технической зоне заменили вентиляцию, в столовой на следующей неделе обещали рыбу вместо обычных котлет. Обычные, бытовые разговоры, которые помогали отвлечься от серости будней.

Закончив завтрак, Андрей отнес поднос, попрощался с Гектором и направился в свой офис.

Офисный блок комплекса «Красная Сосна». Сектор 7-Б.

Время: 08:00.

Офис, в котором работал Андрей, находился на втором подземном уровне. Это было небольшое помещение на четыре рабочих места, заставленное столами, шкафами с папками и картотеками. Свет был тусклым, как и везде в комплексе, и единственным источником естественности были старые плакаты с голубем и земным шаром на стенах.

Андрей сел за свой стол, включил терминал и открыл базу данных. На экране загрузился список отчётов, которые нужно было проверить. Архив за прошлый месяц — сто тридцать семь документов. Каждый из них нужно было сверить с оригиналами, найти ошибки, исправить и отправить на подпись.

— Доброе утро, — сказала коллега за соседним столом, женщина лет сорока с короткой стрижкой и очками. Её звали Ирина, и она работала здесь уже шесть лет. — Опять бумаги?

— Опять, — вздохнул Андрей. — А ты?

— Я на аппаратуре сегодня, — ответила Ирина. — Иду в лабораторию калибровать датчики. Хочешь, возьму тебя с собой? Покажу, как это делается.

— Правда? — Андрей оживился. — Я уже устал от этих отчётов. Давай.

Он закрыл базу данных и последовал за Ириной. Лаборатория находилась этажом ниже, в секторе технического обеспечения. Это было просторное помещение, заставленное столами с приборами, осциллографами, спектрометрами и другим оборудованием, название которого Андрей даже не знал.

— Садись сюда, — Ирина показала на стул перед пультом. — Я покажу, как настраивать гравитационные датчики. Это основа. Без них мы не можем фиксировать аномалии.

Андрей сел и начал наблюдать за её руками. Она крутила регуляторы, нажимала кнопки, что-то вводила на клавиатуре. На экране появлялись графики, волны, цифры. Андрей старался запомнить каждое движение.

— Это самый простой датчик, — объясняла Ирина. — Он измеряет изменения гравитационного поля в пределах десяти метров. Если появляется аномалия, график начинает скакать. Видишь?

Она показала на экран, где зелёная линия начала пульсировать.

— Это норма? — спросил Андрей.

— Да, — ответила она. — Это просто работа оборудования. Но если линия становится красной — тогда начинается настоящая работа. Я видела такое только два раза за шесть лет. Поверь, этого достаточно, чтобы перестать спать по ночам.

Андрей хотел спросить, что именно она видела, но в этот момент раздался звонок с терминала. Ирина посмотрела на сообщение и вздохнула.

— Извини, Андрей, меня вызывают на совещание. Может быть, завтра покажу остальное?

— Конечно, — ответил он. — Спасибо за урок.

Ирина ушла, и Андрей остался один в лаборатории. Он посмотрел на приборы, на экраны, на графики. Он чувствовал, что здесь, в этих машинах, была настоящая работа — та самая, о которой шептались в коридорах. Но пока он мог только наблюдать.

Он вернулся в офис и снова открыл базу данных. Отчёты никуда не делись. Андрей начал проверять их один за другим, сверяя цифры и даты. Рутина. Тягучая, бесконечная рутина.

Столовая. Обед.

Время: 13:00.

Андрей и Гектор снова встретились в столовой. На этот раз они сидели у окна, за которым была только бетонная стена — иллюминаторы были сделаны только для иллюзии света, но не для вида.

— Ну и как твоё утро? — спросил Гектор, жуя салат.

— Скучно, — признался Андрей. — Я провёл два часа с Ириной в лаборатории. Она показывала датчики. Но потом её вызвали, и я остался один.

— Датчики — это круто, — сказал Гектор. — Я слышал, что они могут фиксировать аномалии. Но мне не показывают. Говорят, у меня допуск слишком низкий.

— У меня тоже, — вздохнул Андрей. — Хотя я уже 1-Альфа. Но всё равно я не вижу ничего интересного. Только бумаги.

— Терпение, — Гектор похлопал его по плечу. — Я слышал, что через месяц-два нас пустят в исследовательский блок. Там уже начинается настоящая работа.

— Откуда ты знаешь?

— Слухи, — улыбнулся Гектор. — У меня есть знакомый в администрации. Говорит, что они готовят группу новичков для ознакомления. Скоро объявят.

Андрей почувствовал, как внутри зашевелилась надежда. Исследовательский блок. То место, куда никого не пускали без специального допуска. Может быть, там он наконец поймёт, зачем подписал контракт.

Они пообедали, поговорили о пустяках, и разошлись по своим рабочим местам.

Офисный блок. После обеда.

Время: 15:00.

Андрей продолжал проверять отчёты. Глаза уже слипались от цифр, пальцы устали перелистывать страницы. Он уже начал делать ошибки — пропустил несколько записей, перепутал даты. Пришлось перепроверять всё заново.

В какой-то момент он услышал голоса в коридоре. Кто-то громко обсуждал что-то, и Андрей невольно прислушался.

— ...ещё один разлом, — говорил мужской голос. — В Тихом океане. Альфа-9 и Дельта-5 уже на месте.

— Какой размер? — спросил женский голос.

— Огромный. Говорят, из него вылезло насекомое размером с небоскрёб.

— Это невозможно, — ответила женщина.

— Мы работаем в комплексе КСООН. Здесь всё возможно.

Голоса стихли, и Андрей почувствовал, как внутри него закипает любопытство. Разломы. Он слышал это слово раньше, ещё когда работал на 0-Альфа. Тогда он не придал этому значения. Но теперь, когда он провёл здесь два месяца, слово «разлом» звучало иначе — оно звучало как что-то реальное, опасное, настоящее.

Он попытался представить, как выглядит разлом. Трещина в реальности? Дыра в небе? Он не знал. Но он хотел узнать.

Спортзал комплекса «Красная Сосна».

Время: 18:00.

Андрей любил спортзал. Это было единственное место в комплексе, где он мог забыть о бумагах и отчётах. Он приходил сюда три-четыре раза в неделю, проводил час-полтора на тренажёрах, беговой дорожке, иногда играл в баскетбол с другими сотрудниками.

Сегодня он решил просто пробежаться. Он включил беговую дорожку, надел наушники и начал бег. Темп был средним, но Андрей чувствовал, как воздух наполняет лёгкие, как мышцы начинают работать, как уходит напряжение. Он бежал и думал о том, что происходит вокруг него. О разломах. Об объектах. О том, почему ему не рассказывают правду.

После пробежки он сделал несколько упражнений на тренажёрах и направился в душ. В раздевалке он встретил одного из сотрудников, которого видел несколько раз в коридорах. Мужчина был старше его, с сединой в волосах и уставшим взглядом.

— Как тренировка? — спросил мужчина.

— Хорошо, — ответил Андрей. — Помогает отвлечься.

— Обычно помогает, — согласился мужчина. — Особенно когда работа тяжёлая. Ты новенький?

— Уже два месяца, — сказал Андрей.

— Два месяца, — повторил мужчина. — Скоро тебя пустят в исследовательский блок. Тогда ты поймёшь, что здесь на самом деле происходит.

— Откуда вы знаете?

— Все через это проходят, — усмехнулся мужчина. — Сначала бумаги. Потом обучение. Потом — настоящая работа. Терпение.

Он похлопал Андрея по плечу и вышел из раздевалки. Андрей остался один. Он смотрел на кафельную стену и чувствовал, как внутри него растёт нетерпение.

Жилая ячейка. Вечер.

Время: 22:00.

Андрей сидел на кровати и смотрел в потолок. День прошёл как обычно — бумаги, лаборатория, обед, бумаги, спортзал, ужин. Рутина. Но внутри него что-то изменилось. Он больше не хотел ждать. Он хотел узнать. Он хотел увидеть.

Он взял планшет и открыл файл с внутренней базой знаний. Там были только общие сведения — протоколы, правила, инструкции. Ни слова о разломах. Ни слова о том, что на самом деле происходит в комплексе.

Андрей закрыл планшет и лёг на кровать. Завтра будет новый день. Завтра он снова пойдёт в офис, будет заполнять бумаги, обедать с Гектором, возможно, снова сходит в лабораторию. Но он знал, что ждёт чего-то большего. И он был готов.

Он закрыл глаза и начал засыпать под тихое гудение вентиляции.

Часть вторая: Экзамен

Прошло ещё три недели.

Три недели серости, бумаг и ожидания. Андрей привык к ритму — просыпаться, завтракать, работать, обедать, работать, ужинать, спать. Иногда он ходил в спортзал, иногда встречался с Гектором, иногда помогал Ирине в лаборатории. Его жизнь стала предсказуемой и скучной, но он знал, что это временно.

А потом пришло уведомление.

Андрей сидел за своим столом, проверяя очередной отчёт, когда на терминале замигало сообщение. Он открыл его и прочитал:

«Уважаемый сотрудник Лавринов А.! Вы допущены к вступительному экзамену на должность младшего научного сотрудника исследовательского блока (уровень 1-Бета). Экзамен состоится послезавтра в 09:00 в аудитории 3-С. Явка обязательна. С собой иметь карту доступа и паспорт. Удачи!»

Андрей перечитал сообщение трижды, прежде чем до него дошло. Экзамен. Наконец. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, как внутри закипает волнение. Он откинулся на спинку стула и выдохнул. Всё, о чём он мечтал последние недели, наконец начиналось.

Два дня спустя. Аудитория 3-С.

Время: 09:00.

Аудитория была небольшой — на пятнадцать мест. В ней уже сидели ещё несколько сотрудников, все примерно его возраста или немного старше. Некоторые нервно перелистывали конспекты, другие просто сидели с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться.

Андрей сел на свободное место в третьем ряду и положил перед собой карту доступа. Он не знал, что его ждёт, но был готов.

Через пять минут в комнату вошёл мужчина в строгом костюме с нашивкой «3. Обученный научный персонал». Он был лет пятидесяти, с короткой седой стрижкой и внимательными глазами. Он положил на стол стопку бумаг и оглядел аудиторию.

— Доброе утро, — сказал он. — Меня зовут Виктор Семёнович. Я буду принимать у вас экзамен. Он состоит из трёх частей: письменный тест, практическое задание и устное собеседование. На всё про всё у вас — четыре часа. Приготовились?

Он раздал бумаги. Андрей взял свой экземпляр и начал читать. Вопросы были сложными — технические, психологические, логические. Он должен был знать всё: протоколы безопасности, схемы комплекса, основы работы с оборудованием, даже историю КСООН. Андрей начал писать, стараясь не думать о времени.

Письменная часть заняла два часа. Андрей закончил одним из первых, перечитал ответы, исправил пару ошибок и сдал работу. Виктор Семёнович бегло просмотрел её и кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь практическая часть.

Он провёл их в соседнюю комнату, где стояли столы с разобранным оборудованием. Андрею нужно было собрать датчик гравитационного поля, настроить его и провести калибровку. Он вспомнил, как Ирина показывала ему это в лаборатории. Его руки двигались уверенно, он подключал провода, крутил регуляторы, вводил данные. Через сорок минут он закончил.

— Отлично, — сказал Виктор Семёнович, проверив его работу. — Теперь устное собеседование.

Они вернулись в аудиторию. Андрей сел перед Виктором Семёновичем, чувствуя, как волнение снова поднимается внутри.

— Андрей, — начал экзаменатор, — скажите мне одну вещь: зачем вы здесь? Что привело вас в КСООН?

Андрей задумался. Он мог бы сказать что-то пафосное, но решил быть честным.

— Я не знал, куда иду, когда подписывал контракт, — сказал он. — Но теперь я хочу понять. Я хочу знать, что происходит здесь. Я хочу делать что-то настоящее. Не просто бумаги перебирать.

Виктор Семёнович внимательно посмотрел на него. На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Это хороший ответ, — сказал он. — Вы прошли.

Андрей почувствовал, как внутри него разливается облегчение. Он сделал это. Он сдал.

Три дня спустя. Исследовательский блок комплекса «Красная Сосна».

Время: 09:00.

Андрей впервые вошёл в исследовательский блок. Он находился на третьем подземном уровне, и доступ сюда был ограничен — только сотрудники с допуском 1-Бета и выше. Коридоры здесь были белыми, стерильными, с ярким светом. В воздухе пахло химией и озоном.

Его встретил куратор — пожилой мужчина с седой бородкой и умными глазами. На его груди висела карта «3. Обученный научный персонал». Он представился как доктор Сергей Павлович.

— Добро пожаловать в исследовательский блок, Андрей, — сказал он. — Я буду вашим куратором. Вы наконец готовы узнать, что на самом деле происходит в этом комплексе. Но сначала — краткий курс.

Он привёл Андрея в небольшую аудиторию, где уже сидели ещё четверо новичков. На стене висел большой экран. Доктор Сергей Павлович встал перед ними и начал свой рассказ.

— Вы все знаете, что такое мультивселенная, — начал он. — Теория о том, что существует бесконечное множество миров, похожих на наш. Так вот: это не теория. Это реальность.

Андрей почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Он вспомнил слова доктора Фидлера из записки, которую видел в эпилоге.

— Примерно сто лет назад, — продолжал куратор, — учёные КСООН обнаружили, что между этими мирами существуют трещины. Мы называем их разломами. Это места, где реальность становится нестабильной, где слои пространства соприкасаются и смешиваются. Иногда через разломы в наш мир попадают объекты. Существа. Артефакты. Мы называем их аномалиями.

На экране начали появляться изображения. Андрей увидел странные, искажённые формы, светящиеся сферы, существа, которые не поддавались описанию.

— Аномалии делятся на несколько категорий, — объяснял доктор Сергей Павлович. — Первая — артефакты. Неживые объекты, обладающие аномальными свойствами. Некоторые из них безопасны, другие — смертельно опасны. Вторая — неразумные существа. Живые организмы, которые не обладают сознанием, но могут быть опасными. Третья — разумные гуманоиды. Существа, которые обладают интеллектом, иногда сравнимым с человеческим. И четвёртая — внеклассификационные. Те, кого невозможно отнести ни к одной из категорий.

Андрей слушал, затаив дыхание. Он смотрел на изображения и не мог поверить, что такие вещи существовали рядом с ним всё это время.

— Для работы с аномалиями созданы специальные группы, — продолжал куратор. — Их называют опергруппами. Мы используем буквенно-цифровой код для обозначения. Например, Альфа-9 — это воздушное подразделение. Дельта-5 — военно-морское. Омега-5 — научно-исследовательское. Есть и другие, но они пока засекречены.

Он перешёл к следующей части.

— Наша организация, КСООН, была сформирована после катастрофы 2000 года. Тогда мир впервые столкнулся с тем, что он не один. Люди погибли. Много людей. И с тех пор мы работаем над тем, чтобы такие события не повторялись. Мы охраняем мир. Мы изучаем аномалии. Мы спасаем людей. Это наша миссия.

Он замолчал на мгновение и посмотрел на новичков.

— Вы теперь часть этой миссии. И сегодня вы увидите первые объекты.

Часть третья: Футуро-Архив

Доктор Сергей Павлович провёл их в соседнюю комнату. Это был небольшой музей — стеллажи с прозрачными витринами, в которых лежали разные предметы. Каждый из них был подписан.

— Это Футуро-Архив, — сказал он. — Здесь хранятся лёгкие для понимания объекты. Вы можете подойти, посмотреть, потрогать некоторые из них. Но будьте осторожны — даже эти объекты могут быть опасны.

Андрей подошёл к ближайшей витрине. Внутри лежал небольшой камень, который издавал слабое свечение. Подпись гласила: «Артефакт №1123. Светящийся камень. Безопасен. Источает свет в темноте».

— Такой камень может заменить фонарик? — спросил один из новичков.

— В теории — да, — ответил куратор. — Но он никогда не гаснет. Его поместили в витрину, потому что он начал нагреваться через несколько дней. Возможно, если бы его не изолировали, он зажёг бы весь комплекс.

Андрей перешёл к следующей витрине. Внутри лежал странный металлический диск с неизвестными символами.

— Объект №2341. Металлический диск. Происхождение неизвестно. При попытке расшифровки символов у исследователей возникают галлюцинации. Рекомендовано не смотреть на символы дольше пяти секунд.

Андрей решил проверить. Он посмотрел на диск. Символы начали двигаться, складываться в узоры. На мгновение ему показалось, что он видит лицо, но затем он отвёл взгляд.

— Я же предупреждал, — сказал куратор с лёгкой усмешкой.

Андрей перешёл к третьей витрине. Внутри лежал небольшой кристалл синего цвета.

— Объект №982. Кристалл синего цвета. При контакте с кожей вызывает ощущение холода. Безопасен. Используется для калибровки оборудования.

Он протянул руку и коснулся кристалла. Пальцы почувствовали ледяной холод, но боли не было. Он убрал руку и посмотрел на свои пальцы — они слегка побелели, но через секунду цвет вернулся.

— Вы действительно безопасны? — спросил Андрей.

— Да, — ответил куратор. — Но когда-то они были опасны. Это объекты, которые прошли нейтрализацию.Мы храним их как напоминание.

Андрей осмотрел ещё несколько витрин. Объект №1456 — человеческий глаз в банке, который моргал через каждые десять секунд. Объект №3001 — маленький робот, который двигался, когда на него смотрели. Объект №512 — книга, написанная на неизвестном языке, страницы которой перелистывались сами собой каждые полчаса.

Андрей чувствовал, как внутри него растёт восхищение. Эти объекты были реальными. Они существовали. И теперь он был частью мира, который их изучал.

— Вы всё увидите, — сказал куратор, когда они закончили осмотр. — Но не всё сразу. Сейчас вы сделали первый шаг. Дальше будет больше.

Он повёл их обратно в аудиторию. Андрей сидел на своём месте, переваривая увиденное. Он вспомнил записку доктора Фидлера: «Мир, он так прекрасен... но вы же знаете, что такое вселенная?»

Теперь он знал. И он хотел узнать больше.

Но в этот момент раздался звук.

Он был резким, пронзительным — вой сирены, который прорезал тишину комплекса. Андрей вздрогнул, его сердце пропустило удар. Сирена была оглушительной, она заполняла всё пространство, заставляя стены вибрировать.

— Всем оставаться на местах, — сказал куратор, но его голос потонул в гуле.

Дверь в аудиторию с грохотом распахнулась. В неё ворвались два охранника в чёрной броне с нашивками «ВОК». Их лица были напряжены, глаза бегали. Один из них держал автомат, направленный вниз, но пальцы его лежали на спусковом крючке.

— Выходите! — крикнул он. — Быстро! Все выходите!

— Что случилось? — спросил Андрей, поднимаясь.

— Не задавать вопросов! — крикнул второй охранник. — Следуйте за нами! Немедленно!

Они выбежали в коридор. Сирена выла, огни мигали красным светом. В коридорах была паника — сотрудники бежали, кто-то кричал, кто-то пытался забаррикадироваться. Андрей увидел, как из соседней двери выбегает группа учёных, их лица были бледными, в глазах — ужас.

— Это разлом! — крикнул кто-то. — Разлом в комплексе! Он открылся в зоне содержания!

Андрей почувствовал, как кровь застывает в жилах. Разлом. Здесь. В комплексе.

Он побежал за охранниками, стараясь не отставать. В голове билась только одна мысль: что, если объекты вырвались? Что, если они теперь повсюду?

Они бежали по коридорам, мимо открытых дверей, мимо разбитых окон. Где-то вдалеке раздались выстрелы. Короткие, резкие очереди. Кто-то кричал. Потом стало тихо.

— Быстро! — крикнул охранник. — В убежище!

Андрей вбежал в дверь, которую открыл перед ним охранник. Это было небольшое помещение — бункер с толстыми стенами. Здесь уже сидели несколько сотрудников, их лица были бледными, руки дрожали.

Охранник захлопнул дверь. Снаружи всё ещё выла сирена. Андрей прижался спиной к стене и закрыл глаза.

Что же происходит?

Глава 7: Почему небо больше не голубое?

Нагорный Карабах. Окрестности города Мардакерт.

Время: 08:00 по местному.

Небо над Нагорным Карабахом было чистым и голубым — таким же, каким оно было всегда. Горы, покрытые зелёными лесами, тянулись до горизонта, и в долинах между ними лежали маленькие города и сёла. Одним из таких городов был Мардакерт — тихое место, где люди жили своей обычной жизнью: работали, растили детей, строили планы на будущее.

Но с утра 17 сентября в городе начали происходить странные вещи.

Первыми это заметили местные жители. Цвета вокруг них начали меняться. Трава становилась серой, небо приобретало болезненный фиолетовый оттенок, а дома казались выцветшими, словно их покрыли слоем пепла. Люди выходили на улицы, смотрели вверх и не могли понять, что происходит. Кто-то начал паниковать, кто-то просто стоял и смотрел, не в силах пошевелиться.

— Мама, почему всё стало серым? — спросила маленькая девочка у своей матери, глядя на деревья, которые потеряли свой зелёный цвет.

— Я не знаю, дочка, — ответила женщина, прижимая ребёнка к себе. — Просто не смотри.

Но девочка смотрела. И вместе с ней смотрели другие. И в их глазах появлялась сначала печаль, потом тоска, потом что-то более глубокое и тёмное. Люди начали плакать без причины. Кто-то упал на колени и начал молиться, другие просто сидели на земле и смотрели в одну точку.

К 10:00 утра жители Мардакерта начали массово покидать город. Они не знали, куда идут, но чувствовали, что оставаться здесь больше нельзя. Группы людей брели по дорогам, оставляя позади серые дома и фиолетовое небо.

В 10:30 на место прибыли первые подразделения КСООН. Группа быстрого реагирования миротворческих сил Омега-4, обозначенная как «Тени», высадилась в десяти километрах от города. Они были одеты в форму российских войск — серая полевая униформа, бронежилеты, автоматы. Это было сделано для прикрытия — местное население не должно было знать, что здесь работает международная организация. Для них это были просто военные, приехавшие разобраться в ситуации.

Командир группы, майор Алексей Волков, мужчина лет сорока с жёстким лицом и спокойными глазами, стоял у карты, разложенной на капоте бронетранспортёра.

— Что мы знаем? — спросил он у офицера связи.

— Аномалия в радиусе тридцати километров, — ответил тот. — Центр — город Мардакерт. Цвета искажаются: трава серая, небо фиолетовое, здания выцветают. Жители начали покидать город около двух часов назад. Многие находятся в состоянии сильной печали. Есть сообщения о попытках суицида.

— Суицида? — переспросил Волков. — Сколько?

— Трое подтверждённых. Все — после того, как провели в городе больше трёх часов.

Волков нахмурился. Это было не просто искажение цвета — это было что-то психологическое. Что-то, что влияло на сознание людей.

— Мы входим в город, — сказал он. — Задача — найти источник аномалии и нейтрализовать его. Все гражданские должны быть выведены. Обеспечить эвакуацию.

— Есть, майор.

Группа Омега-4 двинулась в сторону Мардакерта. Бронетранспортёры шли по разбитой дороге, поднимая облака пыли. Волков сидел в кабине, глядя в окно на серую траву и фиолетовое небо. Ему казалось, что мир вокруг стал каким-то ненастоящим, словно они попали в старую чёрно-белую фотографию.

Город Мардакерт. Центральная площадь.

Время: 11:15.

Город был почти пуст. Люди уходили, оставляя двери домов открытыми, вещи разбросанными на улицах. Ветер гнал по асфальту обрывки газет и пыль. Небо продолжало оставаться фиолетовым, и в этом свете всё казалось неестественным, болезненным.

Волков вышел из бронетранспортёра и огляделся. Его взгляд упал на здание школы на краю площади — его стены были серыми, окна тёмными, словно школа стояла заброшенной годами. Но он знал, что ещё вчера здесь учились дети.

— Разделитесь на группы, — приказал он. — Прочесать город. Найти источник. Используйте датчики аномальной активности. Если заметите изменения в своём состоянии — немедленно докладывайте.

Группы разошлись по улицам. Бойцы двигались осторожно, держа автоматы наготове, но врага не было. Был только цвет — серый, фиолетовый, бесцветный. И чувство, которое начинало закрадываться в душу каждого из них.

Через час один из оперативников доложил по рации:

— Майор, я чувствую что-то странное. Грусть. Без причины.

— Сколько ты в городе?

— Час двадцать, майор.

— Меняйся с Ивановым. Иди за пределы города. Отдыхай.

Оперативник подчинился. Волков записал время — час двадцать. Пока ещё безопасно. Но нужно было найти источник до того, как все его люди окажутся под воздействием.

Они искали три дня.

Первые сутки группа обыскивала город. Каждый дом, каждый подвал, каждую школу. Но источник не находился. Датчики аномальной активности показывали, что центр аномалии находится где-то в радиусе ста метров, но точное место определить не удавалось. Аномалия как будто была везде и нигде одновременно.

Волков вынужден был постоянно менять оперативников. Каждые два часа бойцы уходили на отдых за пределы города, и их сменяли свежие. Но даже такая стратегия не спасала — через три дня у нескольких оперативников начали проявляться признаки депрессии. Они становились молчаливыми, апатичными, смотрели в одну точку. Один из них попытался застрелиться, но его успели остановить.

— Мы должны найти её, — сказал Волков, стоя у карты с красными отметками. — Она здесь. Она рядом.

— Майор, — вмешался офицер связи. — Спутники зафиксировали аномальную активность в лесу к северу от города. Возможно, источник переместился.

— Переместился? — переспросил Волков. — Движущаяся аномалия?

— Да, майор. Она двигается. Медленно, но двигается.

На вторые сутки группа прочесала лес. Лес был серым — деревья стояли без листьев, словно посреди зимы, хотя за окном был сентябрь. Земля под ногами была сухой и пыльной, идти было тяжело. Бойцы двигались цепочкой, проверяя каждый куст, каждую ложбину.

— Я вижу что-то, — доложил один из оперативников. — В ста метрах от меня. Белое пятно.

Волков подбежал ближе. Он увидел её через деревья — маленькую фигуру в белом платье, стоящую среди серых стволов. Она была одна. Она смотрела вверх, в фиолетовое небо, и не двигалась.

— Подходим осторожно, — сказал Волков. — Не делайте резких движений.

Они приблизились. Девочка не обернулась. Она стояла неподвижно, и только ветер шевелил её чёрные волосы. На лице у неё был странный грим — глаза и губы были нарисованы так, чтобы создать впечатление грусти. Огромные чёрные круги под глазами, опущенные уголки губ. Она была одета в белое платье с чёрными вставками — контраст, который казался почти издевательским на фоне серого леса.

— Девочка, — сказал Волков спокойно. — Как тебя зовут?

Она медленно повернулась. Её глаза были большими и тёмными, но в них не было ни страха, ни удивления. Только печаль. Бесконечная, глубокая печаль.

— Я не помню, — сказала она. Голос у неё был тихим и мелодичным, но в нём не слышалось эмоций. — Мне кажется, у меня когда-то было имя. Но теперь это не важно.

— Ты знаешь, что происходит вокруг? — спросил Волков.

Она кивнула.

— Это я. Я делаю всё серым. Мне грустно, и моя грусть распространяется. Я не хочу делать другим больно, но я не могу остановиться.

Волков почувствовал, как в нём поднимается волна печали. Он отступил на шаг.

— Отойдите назад, — сказал он своим бойцам. — Всем покинуть зону. Держите дистанцию.

Он подошёл к девочке ближе, стараясь не смотреть в её глаза.

— Мы можем помочь тебе, — сказал он. — Мы построим для тебя место, где ты будешь в безопасности. Где ты не сможешь никому навредить.

— Не сможешь навредить? — девочка склонила голову набок. — Как ты можешь это обещать? Моя грусть всегда со мной. Она будет со мной везде.

— Мы попробуем, — твёрдо сказал Волков. — Это лучше, чем оставаться здесь. Ты видишь, что происходит? Люди страдают. Они плачут. Некоторые умирают. Ты ведь не хочешь этого?

Впервые на лице девочки промелькнула эмоция — боль. Она опустила голову, и её плечи дрогнули.

— Нет, — прошептала она. — Я не хочу.

Волков протянул руку.

— Пойдём со мной. Мы позаботимся о тебе.

Девочка посмотрела на его руку, затем снова на его лицо.

— Ты тоже будешь грустить, — сказала она. — Все, кто рядом со мной, грустят. Ты не сможешь этого избежать.

— Я знаю, — ответил Волков. — Но я готов рискнуть.

Она медленно протянула свою маленькую руку и коснулась его ладони. Волков почувствовал, как холод пробежал по его телу, как в душе закралась тоска. Но он сжал зубы и не отпустил её руку.

— Теперь ты одна из нас, — сказал он. — Иди за мной.

Третий день. Поиски в полях.

Когда девочка согласилась уйти с ними, группа Омега-4 начала готовиться к эвакуации. Но прежде чем покинуть зону, они должны были убедиться, что аномалия полностью изолирована. Девочка рассказала, что её грусть распространяется на тридцать километров — и всё это время она медленно двигалась, неосознанно меняя цвет пространства вокруг себя.

Они прошли через поля к югу от города. Здесь трава была серой, небо — фиолетовым, а воздух казался тяжёлым. Даже птицы не пели. Только тишина и это давящее чувство печали, которое не отпускало ни на секунду.

Волков держал девочку за руку, чувствуя, как его собственное настроение падает с каждым шагом. Он старался не смотреть на её лицо, но оно постоянно притягивало взгляд — грим, который делал её похожей на печальную куклу.

— Ты голодна? — спросил он у неё.

— Нет, — ответила она. — Я не чувствую голода. Я не чувствую ничего, кроме грусти.

— Ты можешь радоваться? — спросил один из бойцов.

— Я не знаю, что это такое, — ответила девочка. — Я знаю, что другие люди радуются. Но я никогда не чувствовала этого.

Оперативники переглянулись. Это было пугающим осознанием — ребёнок, который никогда не испытывал радости. Существо, чьё существование было наполнено только тоской.

Комплекс Лямбда-1. Тридцать километров под землёй.

Время: 10:00. Шестой день с начала операции.

Девочку доставили в комплекс Лямбда-1. Для неё была построена отдельная камера — небольшое помещение с мягкими стенами, тусклым светом и системой психологической стабилизации. Камера находилась на глубине тридцать километров, в самом безопасном месте комплекса, где даже её способности не могли достичь поверхности.

Волков стоял перед камерой, глядя через бронированное стекло на маленькую фигуру внутри. Девочка сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Её лицо было таким же печальным, как и в первый день.

— Объект №100, — сказал он, читая табличку на двери. — Постоянная грусть. Радиус поражения — тридцать километров. Эффекты — от лёгкой грусти до самоубийства в зависимости от времени воздействия.

Он помолчал и добавил тихо, почти про себя:

— Девочка, которая никогда не радуется. И которая делает грустными всех вокруг.

Девочка повернула голову и посмотрела на стекло. Она не могла видеть его, но чувствовала присутствие.

— Ты здесь? — спросила она.

— Здесь, — ответил Волков через систему связи.

— Спасибо, — сказала она. — Теперь я не одна.

Волков не знал, что ответить. Он хотел сказать, что всё будет хорошо, но понимал, что это будет ложью. Девочка навсегда останется такой — бесконечно печальной, одинокой, неспособной испытать радость.

Он отвернулся и пошёл по коридору, оставляя её в камере.

В его душе осталась пустота, которую не могло заполнить ничто. Потому что даже после того, как он покинул зону поражения, чувство грусти не отпускало его. Оно осталось с ним — как напоминание о девочке, которая научила его тому, что печаль тоже может быть бесконечной.

Архив КСООН. Доклад майора Волкова.

Дата: 23 сентября.

«Объект №100 — гуммоноидная разумная аномалия. Возраст — приблизительно 8-9 лет. Пол — женский. Способности: постоянное психологическое воздействие в радиусе 30 километров. Цветовое искажение пространства — серая растительность, фиолетовое небо. Эффекты на человека: до 1 часа — лёгкая грусть; до 3 часов — сильная грусть; более 1 дня — депрессия; более 3 дней — суицидальные наклонности; более 5 дней — суицид. Объект не способен испытывать радость. Речь присутствует, но эмоциональная окраска отсутствует. Рекомендовано: бессрочное содержание в изолированной камере комплекса Лямбда-1. Психологическая стабилизация — только при условии дистанционного воздействия. Личный контакт запрещён».

Глава 8: Стихшая Сирена

Комплекс «Красная Сосна». Бункер №7.

Время: 19:45.

Сирена затихла через двадцать минут. Но напряжение, повисшее в воздухе, не рассеялось. Андрей сидел на полу бункера, прижавшись спиной к бетонной стене, и смотрел на дверь, за которой всё ещё слышались шаги и голоса. Рядом с ним сидели другие сотрудники — кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто молчал, глядя в одну точку.

Гектор был рядом. Он появился в бункере через несколько минут после того, как Андрей забежал внутрь. Его лицо было бледным, но он старался держаться спокойно.

— Ты в порядке? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Не знаю, — честно ответил Андрей. — Что произошло?

— Разлом, — сказал Гектор, понижая голос. — Я слышал, как охранники говорили. Он открылся в зоне содержания. Объекты вырвались.

— Какие?

— Не знаю. Но слышал, что там стреляли. Много.

Андрей закрыл глаза. Он представил себе коридоры комплекса, заполненные существами, которых он никогда не видел, но о которых теперь знал. Представил, как они двигаются в темноте, как охранники пытаются остановить их. Мысль о том, что он мог оказаться там, в этом хаосе, заставила его содрогнуться.

— Мы в безопасности? — спросил он.

— Должны быть, — ответил Гектор. — Это бункер. Толстые стены. Нас не найдут.

Они замолчали. Снаружи слышались голоса — отрывистые команды, шаги, иногда — короткие очереди. Андрей не знал, сколько времени прошло. Может быть, час. Может быть, два. Каждая минута тянулась бесконечно.

Наконец в динамиках над дверью раздался голос:

— Внимание всем сотрудникам. Угроза локализована. Просим всех оставаться в укрытиях до дальнейших указаний. Повторяю: угроза локализована.

Андрей выдохнул. Он почувствовал, как напряжение начало отпускать. Но внутри остался холодок — он не мог забыть тот момент, когда сирена пронзила тишину, и охранники ворвались в аудиторию.

Его жизнь снова изменилась. И теперь он знал, что за стенами комплекса скрывается нечто, что может вырваться в любой момент.

---

Два дня спустя. Исследовательский блок.

Время: 10:00.

Андрей вернулся к работе на второй день после инцидента. Комплекс функционировал в обычном режиме, словно ничего не произошло. Охранники патрулировали коридоры, сотрудники ходили по своим делам, столовые работали. Но в воздухе висело напряжение. Люди перешёптывались, поглядывали по сторонам, и Андрей чувствовал, что все они боятся повторения.

Он сидел в своей новой ячейке в исследовательском блоке. Кабинет был маленьким, но светлым — с белыми стенами и современным терминалом на столе. Теперь он работал не с бумагами, а с данными — анализировал отчёты с датчиков, составлял таблицы, помогал старшим сотрудникам готовить материалы для исследований. Работа была сложнее, чем раньше, и интереснее.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Андрей.

В кабинет вошёл Гектор. Его лицо светилось улыбкой, а на груди висела новая карта — 1-Альфа.

— Ты представляешь? — воскликнул он, протягивая карту. — Меня повысили! После того инцидента они сказали, что я показал себя хорошо. И вот!

Андрей улыбнулся и пожал ему руку.

— Поздравляю! Наконец-то. А я-то думал, что мне придётся дальше одному тут скучать.

— Скучать? — Гектор рассмеялся. — Ты ведь теперь в исследовательском блоке. Это круто!

— Круто, — согласился Андрей. — Но я всё ещё не знаю, что здесь происходит. Мне показывали объекты, но настоящей работы не дают. Только данные.

— Терпение, — сказал Гектор, усаживаясь на стул. — Мы ещё увидим всё. Я слышал, что скоро будет собрание для новых сотрудников. Там расскажут больше. Даже про разломы.

Андрей оживился.

— Правда?

— Правда. У меня есть знакомый в администрации, — улыбнулся Гектор. — Он сказал, что через пару дней будет брифинг. Нас всех позовут.

---

Брифинг. Аудитория 3-С.

Время: 14:00.

Аудитория была заполнена. Андрей и Гектор сидели в третьем ряду, глядя на сцену, где уже стоял доктор Сергей Павлович. Рядом с ним был ещё один человек — высокий мужчина в строгом костюме с нашивкой «5. Начальство Научного персонала».

— Добрый день, коллеги, — начал доктор Сергей Павлович. — Сегодня мы поговорим о том, что происходит в комплексе и за его пределами. Вы все прошли через обучение, вы видели объекты. Теперь пришло время узнать больше.

Он включил экран. На нём появилось изображение — карта мира, усеянная красными точками.

— Это разломы, — сказал он. — Места, где реальность становится нестабильной. Они возникают спонтанно, в любой точке планеты. Иногда — на несколько секунд. Иногда — на дни. В некоторых случаях они остаются открытыми на годы.

Андрей внимательно смотрел на карту. Красных точек было много — десятки, сотни.

— Каждый разлом — это угроза, — продолжал доктор Сергей Павлович. — Через них могут попасть объекты. Артефакты. Существа. Мы не знаем, что ждёт нас по ту сторону. Но мы знаем, что наша задача — контролировать эти разломы и нейтрализовывать угрозы.

Он показал несколько фотографий — разломы в разных частях света. В Тихом океане. В пустыне Сахара. В горах Кавказа. Андрей узнал одну из них — ту самую, где было огромное насекомое.

— Ваша работа, — сказал доктор Сергей Павлович, — заключается в том, чтобы помогать нам понимать эти угрозы. Вы будете работать с данными, анализировать аномалии, помогать разрабатывать протоколы безопасности.

Он замолчал и посмотрел на аудиторию.

— Я знаю, что это много для одного дня. Но я хочу, чтобы вы поняли: вы теперь часть команды. Мы все работаем на одной цели. И мы все готовы к тому, что это будет тяжело.

Он включил следующий слайд. На нём была фотография — маленькая девочка, сидящая в белой камере. Её лицо было размазано гримом грусти, а глаза смотрели прямо в объектив.

— Это объект №100, — сказал доктор Сергей Павлович. — Одна из самых сложных аномалий, с которыми мы сталкивались. Её способности могут влиять на психику человека в радиусе тридцати километров. Она вызывает грусть. А потом депрессию. А потом — суицид.

Андрей почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Она была найдена в Нагорном Карабахе, — продолжал доктор Сергей Павлович. — Омега-4 провела операцию по её изоляции. Теперь она содержится здесь, в Лямбда-1. Мы не знаем, как ей помочь. Мы можем только изолировать её.

Он закрыл слайд.

— Это пример того, с чем мы работаем. Это не монстры. Это не злодеи. Это просто существа, которые оказались не в том месте. И наша задача — защитить их и защитить людей от них.

Андрей смотрел на пустой экран и думал о девочке. О её печали. О том, что она никогда не сможет улыбнуться.

— Вопросы есть? — спросил доктор Сергей Павлович.

Рука Андрея поднялась сама собой.

— Да, — сказал он. — Мы можем помочь ей? Мы можем сделать её счастливой?

Доктор Сергей Павлович посмотрел на него долгим взглядом.

— Мы пытаемся, — ответил он. — Но пока мы не знаем, как.

---

Неделю спустя. Офис Андрея.

Время: 10:00.

Андрей работал над отчётом по датчикам гравитационного поля, когда его терминал замигал. Пришло сообщение от доктора Сергея Павловича:

«Андрей, зайдите ко мне сегодня в 16:00. Есть разговор».

Он почувствовал, как внутри зашевелилось любопытство. Что могло понадобиться куратору? Может быть, новое задание? Или очередное обучение?

День прошёл в ожидании. Андрей перебирал данные, сверял цифры, но мысли его были далеко. Он думал о девочке, о разломах, о том, что ему предстоит увидеть.

В 16:00 он постучал в кабинет доктора Сергея Павловича.

— Войдите, — сказал куратор.

Андрей вошёл. Кабинет был небольшим, но уютным — с книжными полками и планшетом на столе. Доктор Сергей Павлович сидел в кресле и рассматривал его с лёгкой улыбкой.

— Садитесь, Андрей, — сказал он. — У меня есть для вас предложение.

— Какое?

— Вы показали себя как способный и ответственный сотрудник. Ваши отчёты всегда точны, вы быстро учитесь. Я думаю, вы готовы к более серьёзной работе.

Андрей почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Я хочу предложить вам работу в группе анализа аномалий, — сказал доктор Сергей Павлович. — Это не просто бумаги. Это работа с реальными данными о разломах и объектах. Вы будете видеть то, что происходит за пределами комплекса. Вы будете помогать принимать решения.

Андрей замер. Это был шанс. Именно то, о чём он мечтал.

— Я согласен, — сказал он.

— Отлично, — улыбнулся куратор. — Начнём завтра. В 08:00. Вас встретят.

---

Группа анализа аномалий. Сектор 9-Д.

Время: 08:00.

Сектор 9-Д находился на четвёртом подземном уровне. Это был большой, современный центр с огромными экранами, показывающими карты мира и данные с датчиков. Здесь работали десятки сотрудников — кто-то сидел за терминалами, кто-то стоял у досок с графиками, кто-то обсуждал что-то вполголоса.

Андрея встретила женщина лет тридцати пяти с короткой стрижкой и быстрым взглядом. На её груди висела карта «2-Альфа».

— Здравствуйте, Андрей, — сказала она. — Меня зовут Екатерина. Я старший аналитик. Ваше задание — обработка данных с южного направления.

— С южного направления? — переспросил он.

— Да. Мы отслеживаем разломы в Индийском океане и вокруг него. Последние несколько месяцев там наблюдается повышенная активность. Ваша задача — систематизировать данные, найти паттерны, выявить аномалии.

Она провела его к рабочему месту — терминалу с тремя мониторами.

— Удачи, — сказала она и ушла.

Андрей сел за терминал и начал изучать данные. Графики, карты, отчёты. Цифры, которые сначала казались хаотичными, постепенно начинали складываться в картину. Он заметил, что аномалии в Индийском океане повторялись каждые шесть дней. Это был паттерн.

Он начал работать. Часы пролетели незаметно. Он углубился в данные, забыв про обед и усталость. Впервые за долгое время он чувствовал, что делает что-то настоящее.

К вечеру он составил отчёт и отправил его Екатерине. Через десять минут пришёл ответ:

«Отличная работа. Завтра продолжим».

Андрей улыбнулся. Он наконец-то был там, где хотел быть.

---

Столовая. Вечер.

Время: 19:00.

Андрей сидел за своим столиком в углу, но на этот раз не один. Гектор и Ирина сидели рядом с ним, обсуждая новый проект.

— Ты уже видишь паттерны? — спросил Гектор. — Я слышал, что ты на южном направлении.

— Да, — ответил Андрей, чувствуя гордость. — Каждые шесть дней активность возрастает. Я думаю, там может быть постоянный разлом.

— Постоянный? — переспросила Ирина. — Это редкость. Если ты прав, это будет большой находкой.

— Я не уверен, — сказал Андрей. — Но у меня есть теория. Я думаю, что разломы — это не случайность. Они связаны между собой. Это как... трещины в стекле. Одна ведёт к другой.

Гектор и Ирина переглянулись.

— Ты серьёзно? — спросил Гектор.

— Я серьёзно, — ответил Андрей. — Я видел данные. Это не может быть совпадением.

Он чувствовал, что стоит на пороге чего-то важного. И если он был прав, то мир, который он знал, был лишь маленькой частью чего-то гораздо большего.

Он допил кофе и отнёс поднос. В голове уже крутились новые идеи. Завтра он проверит их. Завтра он сделает ещё один шаг.

---

Прошёл месяц.

Андрей работал в группе анализа аномалий почти каждый день. Он привык к ритму — просыпаться, идти в центр, изучать данные, делать выводы, писать отчёты. Иногда он встречался с Гектором и Ириной в столовой, обсуждал работу, шутил, смеялся.

Жизнь в комплексе стала для него привычной. Он знал все коридоры, всех сотрудников, все тонкости работы. Но внутри него всё ещё жило любопытство. Он хотел видеть разломы своими глазами. Хотел понять, что скрывается за ними.

Однажды вечером он сидел в своей ячейке и читал записку доктора Фидлера. Он перечитал её уже много раз, но каждый раз она звучала по-новому.

«Мир, он так прекрасен... но вы же знаете, что такое вселенная?»

Андрей закрыл глаза и задумался. Вселенная была бесконечной. И она была полна тайн. Он только начал их раскрывать.

Он убрал записку в ящик стола и лёг на кровать. Завтра будет новый день. Новые данные. Новые открытия.

Он закрыл глаза и провалился в сон, наполненный графиками, картами и разломами, которые вели в другие миры.

Глава 9: Последнее Слово

Комплекс «Титан». Зона содержания аномалий.

Время: 14:07 по местному.

Комплекс «Титан» находился на севере Канады, в пятистах километрах от Полярного круга. Это был один из самых удалённых объектов КСООН — четыреста сотрудников, тридцать уровней, пять зон содержания, и только одна дорога, ведущая к внешнему миру. Ледяная пустота вокруг создавала ощущение полной изоляции, и сотрудники привыкли к тому, что их мир ограничен бетонными стенами и гудением вентиляции.

В 14:07 по местному времени на радарах внешнего наблюдения было зафиксировано аномальное явление. Прямо над комплексом, на высоте примерно трёх километров, воздух начал искажаться. Сначала это выглядело как обычная воронка — небольшая, почти незаметная. Но через минуту она начала расти. Быстро. Неумолимо.

В центре управления комплекса «Титан» замигали красные лампы. Оператор, молодой парень по имени Марк, посмотрел на экраны и почувствовал, как его сердце ухнуло в пятки.

— Диспетчер, это Марк, — сказал он в рацию. — У нас аномалия над комплексом. Разлом открывается. Всасывающий тип.

— Повторите, — голос старшего оператора на том конце был напряжённым.

— Разлом всасывающего типа. Он расширяется. Примерно в трёх километрах над поверхностью.

— Запускайте протокол «Красная стена». Немедленно.

Система оповещения включилась. По всему комплексу завыли сирены, замигали красные лампы. Сотрудники, которые работали в кабинетах, лабораториях, столовых, замерли на мгновение, а затем начали двигаться по расписанию — бежать в укрытия, закрывать двери, готовиться к худшему.

Доктор Анна Ковалёва, старший научный сотрудник зоны содержания, стояла у терминала в своём кабинете и смотрела на показания датчиков. Давление падало. Температура воздуха снижалась. Гравитационные датчики фиксировали искажения, которые росли с каждой секундой.

— Это не просто разлом, — прошептала она. — Это разлом всасывающего типа. Он затягивает всё вокруг.

Она нажала кнопку связи с административным центром.

— Говорит доктор Ковалёва. У нас есть данные, что разлом расширяется быстрее, чем мы предполагали. Запрашиваю немедленную эвакуацию персонала с верхних уровней.

— Вас понял, — ответил голос администратора. — Начинаем эвакуацию. Всем сотрудникам с верхних уровней спуститься на десятый этаж.

Но было уже поздно.

---

Внешняя зона комплекса. Вертолётная площадка.

Время: 14:12.

Техник Стивен Коллинз стоял на вертолётной площадке и смотрел вверх. Небо над ним больше не было небом. Это была воронка — огромная, тёмная, пульсирующая сине-фиолетовым светом. Внутри неё кружилась бесконечная чернота, и Стивен чувствовал, как ветер начинает дуть вверх, втягивая его туда.

— Господи, — прошептал он, хватаясь за поручни.

Вертолёты, стоящие на площадке, начали сдвигаться с мест. Их лопасти вращались под действием ветра, но не от двигателей — их тянуло вверх, в воронку. Один из вертолётов оторвался от земли и начал медленно подниматься, кружась, словно лист на ветру.

— Всем в укрытие! — крикнул Стивен, но его голос потонул в гуле ветра.

Он побежал к входу в комплекс, но шахта лифта была уже заполнена сотрудниками, пытающимися спуститься вниз. Они кричали, толкались, кто-то плакал. В воздухе пахло страхом и озоном.

— Двигайтесь быстрее! — кричал старший офицер охраны. — У нас нет времени!

Но время заканчивалось.

---

Административный центр комплекса «Титан».

Время: 14:20.

Директор комплекса, генерал Илья Романов, стоял у главного терминала и смотрел на показания датчиков. Он был высоким, седовласым мужчиной с жёстким лицом, привыкшим к порядку и контролю. Но сейчас он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией.

— Доложите обстановку, — сказал он, не отрывая глаз от экрана.

— Разлом расширяется, генерал, — ответил оператор. — Давление падает с каждым тиком. Всасывающая сила растёт. Мы теряем внешние уровни.

— Внешние уровни?

— Да, сэр. Вертолётная площадка уже в зоне поражения. Мы потеряли связь с верхним блоком технического обеспечения.

Романов сжал кулаки.

— Связь со Штабом есть?

— Да, сэр. Они уже знают о ситуации.

— Соедините меня с ними.

Оператор нажал несколько кнопок. На экране появилось изображение командного центра КСООН. Перед камерой сидел генерал Вернер — тот самый, который руководил операциями по всему миру.

— Романов, — сказал Вернер. — Мы видим это. Разлом над вами. Всасывающий тип. У вас есть пять минут, чтобы эвакуировать персонал.

— Мы уже пытаемся, — ответил Романов. — Но разлом слишком быстрый. Мы теряем верхние уровни. Вертолёты упали. Лифты перегружены.

— Продолжайте эвакуацию, — сказал Вернер. — Мы пытаемся понять, как остановить это. Но вы должны быть готовы к тому, что мы не успеем.

— Я понимаю, — сказал Романов. — Я свяжусь с вами через минуту.

Он отключился и повернулся к оператору.

— Оповестите всех. Пусть все собираются в центральном бункере. Если нам не удастся остановить это, хотя бы часть людей должна выжить.

— Есть, сэр.

---

Зона содержания. Блок-3.

Время: 14:25.

Доктор Ковалёва стояла у входа в зону содержания, глядя, как сотрудники выбегают из коридоров. Лица у них были бледными, глаза полными ужаса. Она схватила одного из них за руку.

— Сколько объектов в зоне?

— Четыре, доктор. Все изолированы. Но если разлом засосёт их...

— Мы не можем оставить их там, — сказала она. — Это будет катастрофа.

— У нас нет выбора! — крикнул сотрудник. — Мы сами едва успеваем!

Он вырвался и побежал дальше. Доктор Ковалёва осталась одна. Она смотрела на дверь, ведущую в зону содержания, и чувствовала, как внутри неё разрывается что-то.

— Простите, — прошептала она. — Я не могу помочь вам.

Она повернулась и побежала к лифтам.

---

Внешние уровни. Технический блок.

Время: 14:28.

Инженер Александр Петров стоял у пульта управления генераторами, пытаясь удержать питание комплекса. Но напряжение падало, и системы начали отключаться одна за другой.

— Мы теряем вентиляцию, — сказал он в рацию. — Второй этаж обесточен. Третий тоже. Четвёртый держится, но я не знаю, сколько ещё.

— Держитесь, — ответил голос с административного центра. — Мы эвакуируем персонал в бункер.

— Я не могу оставить пост, — сказал Александр. — Если я выключу генераторы, весь комплекс обесточится.

— Если вы не уйдёте, вы погибнете, — ответил голос. — Уходите. Сейчас.

Александр посмотрел на пульт. На мониторы. На генераторы, которые гудели, словно живые существа. Он знал, что должен остаться. Но он также знал, что это будет его смертью.

— Простите, — сказал он, выключая питание. — Я ухожу.

Он побежал к выходу.

---

Административный центр.

Время: 14:30.

Генерал Романов снова связался с Штабом.

— Вернер, — сказал он. — Мы теряем комплекс. Внешние уровни уже в зоне разлома. Внутренние держатся, но недолго.

— Мы знаем, — ответил Вернер. — Мы пытаемся рассчитать траекторию разлома. Но он движется слишком быстро. Мы не можем остановить его.

— Тогда помогите нам хотя бы связаться с сотрудниками, которые остались, — сказал Романов. — Мы должны записать всё, что происходит. Это будет важно для будущих исследований.

— Мы делаем это, Романов, — сказал Вернер. — Каждое слово, которое вы говорите, записывается. Мы сохраним это.

— Спасибо, — сказал Романов. — И скажите... скажите моей семье, что я любил их.

— Я скажу, — ответил Вернер. — Удачи, Илья.

— Удачи, — повторил Романов.

Он отключился и повернулся к оператору.

— Оповестите всех. Пусть собираются в центральном бункере. Я остаюсь здесь.

— Сэр, — сказал оператор. — Вы не можете остаться. Это приказ.

— Это мой комплекс, — сказал Романов. — Я буду с ним до конца.

Он сел в кресло и посмотрел на экраны, показывающие разлом над комплексом. Воронка теперь была размером в несколько километров. Её края пульсировали, и Романов чувствовал, как его кресло начинает вибрировать.

— Прощайте, — прошептал он.

---

Внешний периметр.

Время: 14:35.

Разлом начал касаться земли. Деревья, камни, снег — всё начало подниматься вверх, втягиваясь в чёрное нутро воронки. Комплекс «Титан» был огромным — его вес составлял тысячи тонн. Но разлом вырывал его из земли, слой за слоем.

— Мы поднимаемся, — сказал один из операторов, глядя на датчики. — Комплекс поднимается.

— Мы уходим, — ответил другой.

— Господи, помоги нам...

В динамиках раздался голос Романова:

— Всем сотрудникам, это генерал Романов. Мы проиграли эту битву. Но мы не проиграем войну. То, что мы узнали здесь, будет использовано для защиты мира. Я горжусь каждым из вас. Прощайте.

Голос прервался. Затем раздался треск, и связь оборвалась.

---

Центральный бункер.

Время: 14:38.

Доктор Ковалёва сидела на полу бункера, прижимая к себе планшет. Рядом с ней сидели другие сотрудники — кто-то плакал, кто-то смотрел в одну точку. Они слышали, как здание вокруг них скрипит и стонет, как бетонные стены содрогаются от невидимой силы.

— Мы падаем? — спросил кто-то.

— Нет, — ответила она. — Мы поднимаемся. Вверх. В разлом.

Она закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание.

— Мы не умрём, — прошептала она. — Мы увидим что-то новое.

---

Внешний уровень.

Время: 14:40.

Последние куски бетона и металла оторвались от земли и поднялись вверх, втягиваясь в воронку. Комплекс «Титан» полностью исчез в разломе. На его месте осталась огромная яма — чёрная, глубокая, уходящая на сотни метров вниз.

Воронка начала сжиматься. Её края сближались, как веки закрывающегося глаза. Через несколько секунд она стала размером с монету. А затем исчезла.

Небо стало снова голубым. Солнце светило ярко. Вокруг была только пустота — и большая яма, где когда-то стоял комплекс «Титан».

---

Штаб КСООН. Командный центр.

Время: 14:45.

Генерал Вернер сидел перед экраном и смотрел на изображение пустоты. Рядом с ним стояли офицеры, аналитики, операторы. Все молчали.

— Мы потеряли их, — сказал один из офицеров.

— Да, — ответил Вернер. — Мы потеряли их.

Он повернулся к оператору связи.

— Запишите. «Комплекс «Титан» уничтожен. Четыреста двадцать три сотрудника погибли. Причина — разлом всасывающего типа. Аномалия закрылась после поглощения объекта. Данных о происхождении разлома нет. Расследование продолжается».

Он помолчал и добавил:

— Останки не обнаружены.

Оператор кивнул. Его лицо было бледным.

— Сэр, — сказал он, — есть ещё одно. Мы получили передачу с комплекса за несколько секунд до того, как он исчез. Это последнее сообщение.

Он включил запись. Из динамиков раздался голос генерала Романова:

«Это комплекс «Титан». Мы уходим. Мы не знаем, куда. Но мы не сдаёмся. Передайте... передайте всем, что мы были здесь. Мы делали то, что должны. Прощайте».

Запись оборвалась.

Вернер долго смотрел на экран, на котором было только голубое небо и чёрная яма на земле.

— Прощайте, — сказал он.

---

КСООН. Архивный отдел.

Неделя спустя.

Последние сообщения с комплекса «Титан» были заламинированы и помещены в архив. К ним прилагались фотографии разлома, данные с датчиков, имена всех погибших.

На обложке папки было написано: «Комплекс «Титан». Разлом всасывающего типа. Потеря всего персонала. Причина неизвестна».

Внизу, мелким шрифтом, была приписка: «Объект не классифицирован. Расследование продолжается».

Но никто не знал, где сейчас находится комплекс «Титан». И что с его сотрудниками.

Только тишина. И огромная яма на севере Канады.