Код Эттерайз. Мёртвая зона

Глава 1

Месяц спустя.

Каждый день Алёнки начинался одинаково. После окончания водных процедур девушка наспех натягивала свой любимый комбинезон и, собрав длинные каштановые волосы в тугой конский хвост на затылке, бежала на минус второй этаж. Туда, где под раскидистыми голубыми листьями лежало тело Макса.

Но сегодня был особенный день. Поэтому девушка не спеша собирала вещи, готовясь к длительному походу.

Эрика, эротический андроид нового поколения, неустанно следовала за девушкой, став для Алёнки невидимой тенью. Девушка уже настолько привыкла к обществу Эрики, что порой даже не замечала её присутствия. Алёнка была уверена, что стоит произойти чему-то, способному вывести её из равновесия, как твёрдая рука андроида тут же её поддержит.

Собрав вместительный рюкзак, девушка выбежала на улицу и ещё раз отметила, насколько Хаб изменился за неполный месяц.

Эфирные растения Карины оказались настоящим чудом. В бывших ангарах для штурмовой техники теперь зеленели густые плантации. Люди, поколениями не видевшие ничего, кроме синтез-пасты, плакали, впервые пробуя настоящие свежие овощи и странные на вид, но невероятно сладкие фрукты.

Осточертевшая синтез-паста отправилась на свалку, а громоздкие пищевые синтез-принтеры, стоявшие в каждом блоке, просто отключили от питания за ненадобностью. Теперь на улицах Хаба пахло печёными клубнями и горячей выпечкой.

Неожиданно Алёнка замерла посреди площади, не веря своим глазам: стайка смеющихся чумазых детей с визгом носилась за крошечным пушистым зверьком. Это было первое животное, которое Коганов умудрился вырастить из чудом уцелевших генетических пробирок «Ковчега» Карины. Хаб стремительно оживал. Жизнь брала своё, отвоёвывая каждый метр у мёртвого бетона.

И всё это будущее было куплено ценой человека, который сейчас лежал, прикованный к кровати.

— Ну, как он сегодня? — спросила Алёнка, натягивая на лицо плотную маску респиратора.

Угольные фильтры, заполненные нейтрализующим сорбентом, тихо щёлкнули, плотно прилегая к щекам. Воздух на минус втором уровне был до предела насыщен чистым эфиром, который непрерывно выделяли корни «Ковчега-2». Дышать здесь без защиты было смертельно опасно. Концентрированная энергия могла выжечь слизистую и лёгкие обычного человека за считанные минуты.

— Без изменений, — ответила Карина.

Она стояла у металлического стола, освещённого тусклой светодиодной лампой. Девушка выглядела гораздо соблазнительней Алёнки. Огромные серые глаза, опушённые длинными от природы ресницами, тёмно-синие волосы аккуратно уложены в строгий пучок, а лёгкий завиток у виска придавал её серьёзному лицу милую изюминку.

Алёнка вздохнула, глядя на пышные формы местного алхимика. «И где она берёт краску для волос?» — пронеслось в её голове, но она тут же отбросила глупые мысли.

Сейчас всё внимание Карины было приковано к множеству стеклянных колб и силиконовых шлангов, собранных в кустарный перегонный куб. По прозрачным трубкам охладителя медленно ползли капли густой, светящейся эфиром жидкости. Чистые масла из сока растений.

Карина осторожно стравливала избыточное давление через клапан, внимательно следя за тем, чтобы эфирная вытяжка не вскипела.

Затем она взяла со стола мерный стакан с чистой водой и пипеткой добавила несколько капель в приёмную ёмкость, разбавляя агрессивный эфирный концентрат, чтобы тот попросту не разъел стекло.

Оторвавшись от своей системы, Карина устало потёрла переносицу тыльной стороной ладони.

— Пульс стабильный, но очень слабый, — аккуратно закрывая колбу с разбавленным концентратом, добавила Карина. — Я заменила физраствор на эту смесь. Эфирные масла «Ковчега» поддерживают клеточную структуру, не дают тканям распадаться. Но это лишь временная мера. Биологический каркас держится, а вот центральная нервная система...

Она недоговорила, но Алёнка и так всё знала.

Девушка подошла к больничной кушетке, над которой нависали широкие листья. Тело молодого человека лежало неподвижно. Его кожа уже начинала приобретать нормальный розовый цвет. Однако голубая паутина вен всё ещё проступала сквозь неё. Только теперь по ним текла не красная кровь, а бледно-голубая жидкость.

Алёнка перевела взгляд на систему жизнеобеспечения, которую Карина и Коганов собрали из того, что удалось найти на складах. Сердцебиение пациента поддерживал мощный циркуляционный насос, подключенный к магистралям.

Карина оказалась гениальным техником: чтобы концентрированный эфир не выжигал сосуды и не кристаллизовался, она настроила систему так, что после каждого основного цикла срабатывал десятиминутный выбег насоса. Жидкость продолжала плавно циркулировать на пониженных оборотах, равномерно распределяя температуру и не давая эфиру застояться в теле.

Алёнка осторожно коснулась ледяной руки, холод чувствовался даже сквозь плотную ткань перчатки.

Над изголовьем кушетки, на закреплённом армейском планшете Коганова, непрерывно обновлялись системные логи.

«Остаток времени до полного распада когнитивных функций: 59 дней, 14 часов».

Целый месяц они потратили на то, чтобы стабилизировать Макса, не дать ему превратиться в «пустого» и рассеяться в пространстве.

— Пятьдесят девять дней, — глухо повторила Алёнка, не отрывая взгляда от экрана.

— Если вы не доберётесь до Сектора-Ноль, на шестидесятый день вместо него будет лежать пустая мясная оболочка, — раздался со стороны лестницы скрипучий голос Коганова.

Доктор тяжело спустился в реакторную. Он опирался на трость и выглядел ещё более постаревшим за этот месяц.

— Мои коктейли только оттягивают неизбежное, — произнесла Карина, помогая доктору подойти к столу. — Некроз жрёт его нервную систему. Нам нужна чистая технология доэфирной эпохи, а не кустарные вытяжки.

Алёнке не нужно было это объяснять. Ещё месяц назад, когда её раздробленное сознание срослось воедино, вернув память разработчицы корпорации «Квазар», она выдала им единственную зацепку, ради которой стоило покинуть безопасный Купол.

Сектор-Ноль.

Засекреченный исследовательский бункер, спрятанный в Мёртвых землях далеко на западе. Именно там, глубоко под землёй, хранились первичные матрицы регенерации. Неискажённые медицинские технологии докатастрофного времени.

Только они могли полностью пересобрать выжженный эфиром организм Макса и обнулить таймер смерти.

— Выезд назначен на полдень, — объявил Коганов и сверил показатели на планшете с записями в своём блокноте. — Ильич и Серый закончили с транспортом. Багги загружен. Запас эфирных фильтров, вода, сухпайки. Я собрал для вас портативную систему переливания и месячный запас вытяжки, которую приготовила Карина. Дальше придётся синтезировать в полевых условиях.

Алёнка кивнула, чувствуя, как сжимается сердце.

— Как он перенесёт дорогу? — спросила она, бросив взгляд на гудящий циркуляционный насос. — Мы не сможем тащить за собой всю эту аппаратуру.

— Вы и не будете, — ответил Коганов, подходя ближе к кушетке. — Я переведу его на портативный контур жизнеобеспечения. Он компактный, работает от аккумуляторов, и на крайний случай есть запасные батареи.

— Он не проснётся перед выездом? — с тревогой спросила девушка.

Док отрицательно покачал головой.

— Будить его сейчас будет равносильно убийству. Болевой шок от перегрузки нервной системы убьёт его быстрее любого некроза. Тряска, перепады температуры, токсичный фон пустошей... Пусть лучше спит. Так у него больше шансов пережить транспортировку. Ваша главная задача — вовремя менять фильтры в системе и не давать раствору застаиваться.

Алёнка перевела взгляд на бледное лицо.

— Спи, — тихо произнесла она, осторожно поправляя упавшую на лоб прядь его волос. — Мы дотащим тебя. Обещаю.

— Эй, внизу! — раздался со стороны лестничного пролёта раскатистый бас Викинга. — Транспорт подан! Пора грузить нашего спящего принца!

Алёнка коротко кивнула и решительно зашагала к лестнице.

На площади перед Административным корпусом было шумно. Дети, ещё вчера прятавшиеся по подвалам, теперь с любопытством толпились вокруг старого армейского багги.

Машину собрали буквально по винтику. Ильич с местным механиком наварили на трубчатый каркас дополнительные листы брони, а вместо заднего ряда сидений установили платформу для медицинского оборудования. Широкие колёса с глубоким протектором были готовы проехать по любой пустоши. На крыше, хищно задрав ствол в небо, чернел закреплённый крупнокалиберный пулемёт.

Серый стоял у багги, методично проверяя крепления канистр с водой и запасы синца. На нём была плотная штормовка. Автомат привычно висел на груди. Завидев выходящую из корпуса Алёнку, он коротко кивнул. Следом за девушкой бесшумно шла Эрика.

Викинг и Родион Борисович появились из шлюза через несколько минут. Бывший тренер чистильщиков и командир «Стальных Крыс» бережно несли армейские носилки. Следом с тяжёлым медицинским рюкзаком на плече шла Карина. Местный алхимик сменила свой лабораторный халат на облегающий походный комбинезон, который подчёркивал её фигуру. Гораздо сильнее, чем хотелось бы Алёнке.

Толпа на площади стихла. Люди расступались, провожая взглядами человека, который подарил им синее небо. Женщины прижимали детей к груди, кто-то молча склонил голову.

Викинг и Родион Борисович аккуратно сгрузили носилки на заднюю платформу багги. Карина тут же запрыгнула следом, быстро зафиксировала тело Макса ремнями и подключая питание компрессора к мощным аккумуляторам.

— Ну, вот и всё, — тяжело вздохнул Викинг.

Командир «Крыс» неожиданно отстегнул от пояса связку ключей и вложил их в здоровую руку Родиона Борисовича.

— Держи Хаб, Терминатор. Теперь ты здесь за старшего. Как только мы пройдём шлюз, блокируй створы.

— А ты куда собрался, здоровяк? — нахмурился старый офицер.

— С ними, — Викинг кивнул на багги и легко закинул своё массивное тело к турели. — Серому одному за рулём эту колымагу не отбить, если на хвост сядет патруль. Да и к этим жестянкам из «Эттерайз» у меня личный счёт.

Родион Борисович понимающе кивнул. Затем перевёл взгляд на Карину:

— А растения? Купол рухнет без твоего контроля, девочка!

— Я оставила Коганову подробную схему и все формулы синтеза удобрений, — ответила Карина. — С гидропоникой он справится. А вот если у Макса в дороге начнётся кристаллизация эфира в крови, Алёнка без меня его не вытащит. Нужен профильный медик.

Алёнка скрипнула зубами, услышав такой отзыв о себе, но промолчала. Возразить было нечего.

Родион Борисович молча обнял Серого, похлопал парня по спине.

— Держитесь русел высохших рек, — напутствовал Серого старый безопасник. — «Эттерайз» сейчас слепа в этом секторе, но её патрули прочёсывают открытые пространства. Если встретите конвой, не геройствуйте. Уходите. У вас груз, который важнее любой войны.

— Понял, — весело откликнулся Серый.

Парень запрыгнул на водительское сиденье и щёлкнул тумблером зажигания. Двигатель взревел, выплюнув из выхлопной трубы облако сизого дыма. — Не поминайте лихом!

Алёнка заняла переднее пассажирское сиденье, положив рюкзак под ноги. Эрика устроилась на откидном кресле позади неё.

Толпа расступилась, образуя живой коридор.

Серый вдавил педаль газа. Багги сорвался с места, взметая пыль, и помчался к массивным гермоворотам западного шлюза. Створки, скрипя несмазанными петлями, медленно разошлись в стороны.

Защитный Купол остался позади. Как только багги пересёк границу аномалии, на лобовое стекло тут же осела липкая морось. Первые двадцать километров они ехали молча, слушая рёв форсированного движка.

Серый вёл багги по древней скоростной магистрали М-12. Когда-то она соединяла мегаполисы, но сейчас от неё осталась лишь местами разрушенная бетонная лента, которую жадно пожирала дикая природа. За пятьсот лет без человека земля брала своё.

Местами взломанный мощными корнями асфальт утопал в непролазных, мутировавших зарослях. Огромные деревья пробивались прямо сквозь ржавые остовы докатастрофных машин. Агрессивный ползучий мох, мерцающий в полумраке тусклым неоном, плотным ковром оплетал рухнувшие эстакады.

Пейзаж вовсе не был мёртвым. Напротив, он пугал своей первобытной силой. Из глубоких каньонов, выжженных диким эфиром, поднимался густой голубоватый пар, а воздух был перенасыщен едкими спорами, от которых даже сквозь угольные фильтры респиратора першило в горле.

Алёнка то и дело бросала взгляды в боковое зеркало, в котором отражалось задняя платформа.

Макс не шевелился. Карина всё время крутилась рядом: то поправляла маску, то проверяла приборы. В её привычных, ловких движениях Алёнке виделось слишком много внимания — куда больше, чем требовалось от обычной медицинской сестры.

Машину в очередной раз подбросило на мощном корне, разворотившем бетонную плиту.

За спиной раздался противный писк. На портативном компрессоре жизнеобеспечения тревожно замигал жёлтый индикатор.

— Тормози! — крикнула Карина, перекрывая рёв мотора.

— Не могу! — Серый резко вывернул руль, объезжая густые заросли шипастого кустарника. — Тут открытый участок! Что там?!

— Давление в контуре падает! Внешний фильтр забило токсичной пыльцой и спорами. Насос не справляется!

Алёнка дёрнулась было помочь, отстёгивая ремень, но поняла, что просто не успеет добраться на таком ходу. А Карина уже была там. Она действовала молниеносно.

Не обращая внимания на ледяной ожог вырвавшегося эфирного пара, голыми руками медик выдернула забитый фильтр и вогнала новый картридж до щелчка. Насос натужно кашлянул и снова перешёл на мерное гудение. Бледное лицо Макса едва заметно порозовело.

Алёнка тяжело опустилась обратно в кресло, чувствуя себя абсолютно бесполезной. Она могла провести их по картам, могла стрелять, могла собрать микроволновку из подручных материалов, но жизнь Макса сейчас буквально находилась в чужих, ухоженных руках Карины. И это её безумно бесило.

— Физиологические показатели объекта стабилизированы, — раздался голос Эрики.

Андроид всё это время сидела в кресле, бесстрастно сканируя зелёный горизонт.

— Могла бы и помочь, жестянка, — зло бросил Серый, глядя на неё через зеркало.

— Я фиксирую приближение атмосферной аномалии с северо-запада. Содержание едких кислот в надвигающемся облаке превышает критическую норму, — спокойно ответила Эрика.

Алёнка посмотрела вперёд. Далеко на горизонте, там, где трасса уходила в бесконечные джунгли, действительно поднималась сплошная чёрная стена кислотной бури.

— Посмотри маршрут, — бросил Серый, вдавливая педаль газа в пол. — Там по картам впереди должна быть старая развязка ЦКАД с подземными тоннелями. Доберёмся до них и переждём.

Машина рванула вперёд. Алёнка хмуро смотрела на приближающуюся бурю, но боковым зрением то и дело поглядывала, как Карина укрывает Макса плотным одеялом, поправляет подушку.

Небо почернело окончательно. Тяжёлые капли эфирного дождя забарабанили по броне, металл зашипел, выпуская едкий белый пар.

— Давай, Волчок, жми! — крикнула Алёнка, натягивая поглубже капюшон.

Впереди сквозь густые заросли папоротника наконец показался тёмный зев автомобильного тоннеля ЦКАД.

Серый не стал сбрасывать скорость. Машина на полном ходу влетела под спасительные своды, скользя по толстому слою слежавшейся грязи. Волчок резко ударил по тормозам. Машину юзом протащило на несколько метров вперёд, прежде чем она окончательно замерла.

Тяжело дыша, Алёнка откинулась на спинку кресла, слушая, как снаружи, за пределами тоннеля, буря обрушивает на землю ревущую стену дождя.

Успели.

Девушка облегчённо выдохнула и включила фонарь, собираясь осмотреться. Луч света выхватил из темноты покрытые флуоресцентным мхом стены и… замер.

Глава 2

Поперёк тоннеля, перекрывая большую часть проезда, громоздилась баррикада из ржавых остовов доэфирных автомобилей. В узких щелях между машинами, в тусклом свете фонаря блестели десятки голубых глаз.

— Это люди, — сказала Эрика, не отрывая взгляда от баррикады. — Уровень эфира в пределах нормы. Они не «дикие». Это «пробуждённые».

Серый снял автомат с предохранителя. Резкий щелчок эхом разнёсся под сводами, на мгновение перекрыв даже шум эфирного ливня.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул Волчок. — Кто такие?

Из-за ржавых капотов нехотя начали подниматься грязные, оборванные люди. Их было не меньше двух десятков. Они выходили под свет фар багги, щурясь, прикрывая лица дрожащими руками. Алёнка почувствовала жуткую неприязнь к этим людям, смешанную с жалостью.

Перед багги стояла толпа живых мертвецов. Истощённые до состояния скелетов, обмотанные какими-то грязными тряпками и кусками пластика. Мужчины, женщины и даже несколько подростков. В их руках были зажаты обрезки труб, ржавые гаечные ключи и куски арматуры.

Никто из них не произнёс ни слова. Они просто смотрели на закреплённые по бортам машины канистры с чистой водой.

— Опустите оружие, — едва разлепив пересохшие губы, произнёс вышедший вперёд высокий мужчина.

Его некогда добротная куртка висела на острых плечах, как на вешалке. Он опирался на обрезок трубы просто для того, чтобы не упасть.

— Мы не ищем драки, — мужчина сделал неуверенный шаг, воспалённые глаза остановились на прозрачных трубках, по которым бежала голубоватая жидкость, поддерживающая жизнь Макса. — Нам нужна вода.

— Ещё один шаг, и я прострелю тебе колено, — процедил Серый, не опуская автомата. — Мы транзитом. Переждём бурю и уедем. Нам проблемы не нужны, вам — тем более.

В толпе раздался надрывный кашель. Худая женщина с лихорадочно блестящими глазами подалась вперёд:

— У нас есть раненые...

Люди начали медленно подходить к бронированной машине, образуя полукруг. Они почуяли добычу. Перед ними была еда и медикаменты. Против них — автомат. Но они уже перешагнули грань истощения, когда страх перед пулей слабее страха голодной смерти.

— Назад! — голос Серого дрогнул.

Он понимал, что не сможет просто открыть огонь по толпе обессиленных людей, и они, словно дикие звери, инстинктивно почувствовали его слабину.

Карина вытащила короткий пистолет и встала над кушеткой Макса, загораживая собой насос и колбы с эфирной вытяжкой. Её лицо превратилось в каменную маску.

— Я выстрелю в первого, кто тронет магистраль, — ледяным тоном пообещала девушка. — Мне плевать, кто из вас болен. Если насос встанет, он умрёт.

Алёнка судорожно сглотнула.

Ситуация выходила из-под контроля. Ещё минута, и эти доведённые до безумия люди просто бросятся на машину. Они сомнут их массой. Серый убьёт двоих- троих, а потом его просто задавят, разорвут на части ради глотка воды.

— Эрика, — шепнула Алёнка, не сводя глаз с надвигающейся толпы. — Что у них с показателями?

— Крайняя степень истощения, — так же тихо ответила андроид. — Но уровень адреналина зашкаливает. Вероятность неконтролируемой агрессии — девяносто четыре процента. Они нападут.

Алёнка нащупала под сиденьем тяжёлую монтировку. Руки девушки предательски дрожали. Одно дело — рубить бездушных Карателей или лишенных разума «диких». И совсем другое — бить по головам голодных женщин и сломленных мужчин.

— Дайте нам хотя бы воды! — взвизгнул кто-то в толпе, и это послужило сигналом.

Сразу несколько человек рванули к бортам багги.

В этот момент пространство тоннеля разорвал оглушительный рёв крупнокалиберного пулемёта. Очередь ударила прямо над головами наступающей толпы. С потолка посыпался град каменного крошева.

Алёнка выронила монтировку и зажала уши руками. Эхо металось от стены к стене, давя на барабанные перепонки.

Толпа брызнула в разные стороны. Люди падали, закрывая головы руками, прятались за ржавыми машинами.

Стрельба оборвалась так же внезапно, как и началась.

— Ещё один шаг, — прогремел сверху раскатистый бас Викинга, — и следующая очередь будет на уровне вашей груди!

Командир «Стальных Крыс» нависал над турелью, как древний бог войны. В тусклом свете его массивная фигура казалась ещё больше. На лице не было ни капли жалости. Только холодный расчёт человека, который сотни раз убивал и не станет колебаться, если придётся сделать это снова.

— Слушать сюда, падаль! — рявкнул Викинг, опираясь на ствол пулемёта. — Мы вам не гуманитарный конвой системы! Это не экскурсия! Тронете машину — превращу в фарш. Дёрнетесь в сторону медикаментов — кишки намотаю на колёса. Усвоили?!

Мужчина, который пытался вести переговоры, стоял на коленях, зажимая уши. Он поспешно закивал, не смея поднять взгляд на пулемётчика. Остальные беженцы замерли, боясь даже дышать.

Викинг зло сплюнул.

— Волчок! — гаркнул он, не сводя прицела с толпы.

— Да, командир! — Серый всё ещё держал толпу на мушке, но Алёнка видела, как расслабились его плечи.

— Скинь им две канистры с технической водой. Ещё несколько тюбиков с синтез-пастой и кое-какие медикаменты из нашего резерва.

— Викинг, это наш НЗ! — возмутился было Серый.

— Скинь, я сказал! — отрезал Викинг и снова перевёл взгляд на высокого мужчину, который явно был у них за старшего. — Этого хватит, чтобы ваша группа пересидела эфирную бурю и не сдохла от обезвоживания. Взамен вы не отсвечиваете, пока мы стоим в этом тоннеле. И ещё…

Викинг опёрся на край рейлинга, нависая над съёжившейся толпой.

— Расскажете нам всё, что знаете о дороге на запад. Кто там стоит, какие патрули, где скопления аномалий.

Мужчина поднял голову. В его глазах стояли слёзы облегчения.

— Договорились, — тихо произнёс он. — Спасибо.

Алёнка наконец выдохнула и посмотрела на Викинга. Человек, который боится ошибиться, реже ломает чужие жизни. Викинг был зверем, когда защищал своих, но он не был палачом.

Серый с неохотой отцепил от борта две двадцатилитровые пластиковые канистры и швырнул их на грязный бетон. Люди смотрели на эти сокровища, как на святыню, но никто не смел дёрнуться, пока Викинг держал их на мушке.

Карина опустила пистолет и снова склонилась над Максом, проверяя магистрали.

— Эрика, — позвала Алёнка, наклоняясь к андроиду. — Контролируй их пульс. Если кто-то попытается обойти нас с фланга...

— Я скажу, — ровным голосом ответила девушка с лицом Алёнки, внимательно следя за беженцами. — Но уровень их агрессии упал до четырех процентов.

Буря снаружи набирала силу. Эфирный дождь с грохотом обрушился на бетонные своды тоннеля, но внутри было тепло.

Серый развёл огонь в старой металлической бочке из-под масла, и теперь рваное пламя бросало на серые стены тоннеля причудливые тени. Воздух пах жжёной резиной и терпкими травами. Карина пустила в дело саженцы из своего «Ковчега», собрав под руководством Коганова травяную смесь для тонизирующего отвара. Именно его она сейчас и заваривала в металлических кружках.

— Пей, — негромко сказал Серый, протягивая Алёнке её кружку, и сам сделал осторожный глоток. — Карина говорит, эту дрянь полезно глотать при высоком эфирном фоне. Сбивает токсикоз. Хотя на вкус не очень.

Обжигающий металл приятно согрел озябшие пальцы. Алёнка сделала маленький глоток и поморщилась, но горячая жидкость быстро разлилась по телу, снимая нервную дрожь. Она перевела взгляд поверх кружки в темноту.

Там, за границей света от фар багги, жались друг к другу измождённые люди. Они сидели плотной кучей, кутаясь в свои лохмотья, и не сводили настороженных глаз с их костра.

Мужчина, что вёл переговоры, вертел в грязных руках серебристый тюбик синтез-пасты. Люди обступили его плотным кольцом, вытягивая худые шеи.

— Это что? — с недоверием спросила женщина, кутая в рваную кофту дрожащего подростка. — Как это есть? Оно же в тюбике, как зубная паста.

— Это еда, — ответил мужчина, пытаясь открутить пластиковую крышку, но закоченевшие пальцы скользили по гладкому пластику. — Один такой тюбик заменяет дневной рацион.

Он наконец сорвал защитную мембрану зубами. Серая масса медленно выдавилась наружу. Женщина осторожно её понюхала, а потом лизнула. Её лицо недоуменно вытянулось, но она всё же заставила себя проглотить серый комок.

— Какая гадость, — прошептала женщина, едва сдерживая рвотный позыв.

— Ешьте. Выбора у нас нет. Это питательная смесь. Зажмите нос и глотайте, запивая водой.

Женщина нерешительно взяла каплю серой массы, отправила её в рот мальчишке. Тот скривился, но послушно проглотил.

Викинг сидел на перевёрнутом ящике из-под патронов, положив тяжёлый пулемёт поперёк колен. Он даже не притронулся к своему чаю.

— Не расслабляемся, — произнёс командир, не спуская глаз с толпы. — Голодный человек хуже «дикого». Они могут и глотки перегрызть, если решат, что мы уснули.

— И кто это такие? — Серый покосился на толпу. — Тряпьё на них такое, будто музей доэфирной эпохи ограбили. А глаза... Видела?

— Да, — Алёнка указала на измождённую женщину, пытающуюся согреть подростка. — Эрика права, они «пробуждённые». Люди, попавшие под первый выброс эфира пятьсот лет назад. Застыли во времени, как «пустые».

— Теперь, когда шпиль рухнул, — подхватила Карина, задумчиво крутя кружку в руках. — Эфир перестал на них влиять, и они начали оттаивать. Вылезают из всех щелей. Как подснежники.

Викинг хмуро сплюнул на бочку. Капля с шипением испарилась на раскалённом металле.

— Плохо это, — произнёс он. — Если они тысячами начнут просыпаться по всем пустошам, начнётся такая грызня за ресурсы, что зачистки «Эттерайз» покажутся нам детским утренником. Они же ничего не знают об этом мире. Для них ещё вчера машины по дорогам ездили и в магазинах хлеб продавался. Представь, каково это, уснуть дома, а проснуться в аду.

Алёнка опустила глаза. Викинг был прав. После того как память девчонки из «Квазара» вернулась к ней, она, как никто другой, понимала тот первобытный ужас, который сейчас испытывали эти люди, сидящие в холодной грязи.

— Они просто напуганы, Викинг, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для них Катастрофа случилась буквально вчера. Мы не можем винить их за то, что они хотят выжить.

— Я их не виню, девочка, — Викинг тяжело вздохнул, потирая шрам на шее огромной ладонью. — Я их опасаюсь.

Руководивший оборванцами мужчина осторожно приблизился. В свете костра его измождённое лицо казалось маской, а во взгляде читался горький опыт человека, давно живущего в этом аду.

— Ты ведь не из них, верно? — прищурившись, спросил Серый, тоже заметив эту разницу. — У тебя взгляд другой.

Мужчина покачал головой.

— Нет, — хрипло ответил он. — Я из Третьего Хаба.

— «Отверженный»? — нахмурилась Карина.

— Угу, — подтвердил мужчина. — После того как орбитальная платформа ударила по Шестому Хабу, наша «Эттерайз» словно с цепи сорвалась. В Третьем начались тотальные зачистки. Нормы выработки подняли до того, что люди стали падать прямо на рабочих местах. Я сидел в инженерном, знал старые коммуникации. Месяц назад удалось проскользнуть наружу.

Мужчина кивнул в сторону измотанной толпы.

— На них наткнулся в пустошах. Бродили вслепую, пили всякую дрянь. Половина уже загибалась от токсикоза. Пришлось вести их за собой.

— И куда ты их ведёшь? — спросил Викинг, тяжело опираясь на пулемёт.

Мужчина на мгновение замялся, словно боясь, что его поднимут на смех.

— На восток, — наконец сказал он. — К Седьмому Хабу.

— К Седьмому? — брови Серого удивлённо поползли вверх. — Жить надоело?

— В пустошах появились слухи, — с жаром заговорил мужчина, подавшись вперёд. — Перехватывали обрывки передач. Говорят, Седьмой Хаб пал. Что там больше нет «Эттерайз», нет чистильщиков, нет рабских норм. Говорят, это теперь Свободный Хаб. Люди сами управляют городом и принимают всех, кто ищет укрытия. — Он с надеждой посмотрел на Викинга: — Скажите… это правда? Или просто байки пустошей?

Серый переглянулся с Алёнкой. На губах Викинга расплылась широкая, исполненная гордости улыбка.

— Это правда, мужик, — ответил Викинг, вставая в полный рост. — Иди на восток. Дойдёшь до старой магистрали, там увидишь зелёный Купол. Скажешь на южном блокпосте, что тебя прислал Викинг из «Стальных Крыс». Вас пустят.

Мужчина закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий облегчения.

— Спасибо, спасибо вам, — прошептал мужик, вытирая лицо.

— Пока не за что, — отрезал Серый. — Ты нам дорогу на запад так и не описал.

Тот мгновенно подобрался, возвращаясь к реальности.

— Если идёте на запад, к Мёртвым землям, будьте осторожны, — заговорил он. — Километров через сорок старая трасса упирается в рухнувший мост. Дальше по прямой не суйтесь: там образовалось огромное эфирное болото. Но главная проблема даже не в нём.

— А в чём? — напряглась Алёнка.

— Третий Хаб выслал патрули. Автоматизированные «Каратели» и дроны прочёсывают сектора далеко за пределами своего периметра. Они ищут беглецов и любые незарегистрированные источники энергии. Перед мостом сворачивайте на север, в старую промзону. Там фонит так, что датчики дронов слепнут. Пройдёте насквозь — сэкономите время и не попадётесь патрулям.

— Промзона, — кивнул Серый. — Принято.

Гул эфирного ливня снаружи начал стихать. Буря уходила на юг, и теперь у въезда в тоннель лишь мерно стучали тяжёлые капли.

Викинг закинул пулемёт на плечо:

— Пора двигать.

Краем глаза Алёнка заметила движение. От сбившейся в кучу толпы отделилась тучная фигура. К ним, примирительно подняв руки вверх, направлялся улыбчивый парень.

На вид ему было не больше двадцати пяти. Рыхлая комплекция, заметный животик и сутулые плечи с головой выдавали в нём классического обитателя виртуальных миров, который до Катастрофы куда чаще держал в руках мышку и геймпад, чем гантели.

На нём была чудом уцелевшая, безразмерная выцветшая чёрная футболка с едва различимым пиксельным принтом какой-то старой игры и наполовину стёртой надписью «Game Over». Поверх болталась слишком большая грязная толстовка.

Он ступал неуклюже, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Его детская улыбка абсолютно не вязалась с мраком тоннеля. Парень щурился от яркого света фар, словно до сих пор втайне надеялся, что всё происходящее вокруг — просто очень реалистичная игра с полным погружением, хардкорный квест, и у него где-то обязательно должна быть припрятана точка сохранения.

— Бомба! — произнёс он, с детским восторгом разглядывая пересобранный для длительного путешествия багги. — Реально топ-лвл кастомизация. Обвес, бронелисты, турель на крыше. Это у вас какой класс? Инженерный билд или чистый мародёр?

Серый медленно перевёл взгляд на новоявленного гостя, поднимая автомат.

— Какой, нахрен, класс? — процедил Волчок, чуть опуская ствол, но не убирая палец с курка. — Ты кто вообще такой, чудо в перьях?

Парень ничуть не смутился. Он поднял повыше руки, демонстрируя абсолютную безобидность.

— Да ладно, бро, расслабьтесь, — примирительно улыбнувшись ещё шире, он продемонстрировал безупречно белые зубы. — Я свой. В смысле, не босс и не моб. Техас в профиле. — Он с ностальгией скользнул взглядом по капоту багги: — Графика топовая. Я такую пушку последний раз в Форвовской ммошке видел, когда мы кланом штурмовали бункер в рейде седьмого уровня. Только там графика хромала, а тут... Текстуры — просто пушка. И физика модельки повреждений — моё почтение, аж жуть берёт.

Карина возмущённо выдохнула:

— У него точно не все дома.

— Не обращайте внимания, — вздохнула Алёнка. — Такие парни сутками сидели за серверами, искренне веря, что реальный мир — это просто неудобная локация с плохой оптимизацией. Для него пятисотлетний анабиоз и конец света, похоже, выглядят, как баг в системе, который вот-вот должны пофиксить.

— Эрика, он точно человек? — спросила Карина.

Андроид на секунду замерла, уставившись на парня пустым взглядом.

— Ага. Следов искусственного синтеза или кибернетических имплантов не обнаружено. Мозговая активность... — Эрика слегка наклонила голову, обрабатывая данные. — Фиксирую повышенную выработку дофамина на фоне стресса. Психологический защитный механизм: отрицание реальности через привычные паттерны доэфирного опыта.

— Во, слышали? — парень радостно закивал, услышав вердикт андроида. — Доктор сказал: всё норм. Кстати, девушка, у вас потрясающий скин. Это кастомная текстура лица или элитная премиум-модель? Волосы вообще огонь, рендер на высоте.

Серый смерил парня тяжёлым взглядом, в котором отчётливо читалось желание огреть болтуна прикладом по шее.

— Слышь, — рыкнул Волчок. — Иди-ка ты к своим.

Техас сглотнул. Напускная бравада в его глазах начала стремительно таять, уступая место леденящему осознанию того, что вокруг него настоящий мир.

— Понял… — тихо произнёс он, опуская руки. — Честно говоря… когда у меня на глазах капсулу затянуло синей плесенью, я понял, что локация немного изменилась. Просто… если я не буду шутить, я тут двинусь крышей.

Алёнка посмотрела на него чуть мягче. Она отлично понимала этот защитный механизм.

— Ладно, геймер, — девушка сделала шаг к нему. — Раз ты у нас специалист по виртуальным мирам, скажи: выживать в реальном хардкоре умеешь? Или только клавиатуру ломать?

Тот неуверенно улыбнулся, но в глазах мелькнула искра азарта:

— Ну… я был рейд-лидером топ-гильдии. Руководил толпой в сорок рыл на сложнейших боссах. Если надо куда-то залезть, что-то взломать или найти баг в системе — это ко мне. Я в ковырянии чужого софта собаку съел. Главное — скажите, где тут у вас панель управления миром.

— Панель управления у нас прямо за углом, на дне стометровой ямы, — мрачно отозвался Серый.

— Погоди, Волчок, — неожиданно перебила его Алёнка.

Девушка внимательно посмотрела на Техаса. Ни она, ни Серый не были хакерами, способными быстро вскрыть старые военные серверы. Эрика, конечно, могла подключиться к сети, но после выгорания матриц и перенесённых нагрузок полагаться только на неё было слишком рискованно.

— Слушай, рейдер, — Алёнка скрестила руки на груди. — Если мы возьмём тебя в пати, толк от тебя будет? Или при первой же сирене в обморок грохнешься?

Глаза Техаса радостно округлились.

Глава 3

— Спрашиваешь! — парень поспешно закивал, поправляя свисающую с плеч безразмерную толстовку. — Я серверы оборонки на спор ломал, пока мамка спать не загоняла. У меня даже девайс сохранился. Сам перепаял.

Он похлопал себя по карманам и выудил на свет перемотанный изолентой планшет с кустарно припаянным игровым джойстиком. Серый с сомнением покосился на жуткое творение инженерной мысли, которое могло развалиться от первой же сильной тряски.

— Эту приблуду я перепрошил под здешний фон, а сниффер перевёл в пассивный режим. Теперь она старые армейские волны ловит и эхолокацию дронов сечёт. Я могу засечь любые военные патрули. Все слепые зоны подсвечу, мамой клянусь! Ну что, хороший саппорт для вашей пати?

С крыши багги раздался глухой лязг. Викинг, нависающий над турелью, слегка сдвинул ствол пулемёта и с нескрываемым скепсисом оглядел тучную фигуру геймера.

— Значит так, «саппорт», — пробасил командир «Стальных Крыс», смачно сплёвывая на бетон. — Мои команды слушать беспрекословно. Под пули не лезть. К пулемёту своими потными ручонками даже не пытаться прикасаться. И если из-за твоих игрушек нас засекут патрули «Эттерайз», я лично выкину тебя на ходу в ближайшую канаву. Усвоил?

Парень сглотнул, опасливо покосившись на ствол крупнокалиберного пулемёта, но тут же расплылся в широкой улыбке:

— Принято, босс. Хардкор так хардкор. Настройки сложности на максимум!

— Залезай, пока я не передумал, — буркнул Серый. — Потеснитесь там с девчонками. И смотри провода не зацепи, иначе я тебя сам придушу.

Техас неуклюже вскарабкался на заднюю платформу багги. Места там и так было немного: большую часть пространства занимала медицинская кушетка, на которой, опутанный трубками портативного контура жизнеобеспечения, неподвижно лежал Макс. Карина уже сидела рядом, неотрывно следя за показателями на мониторе, а Эрика пристроилась справа, на откидном сиденье.

Геймер устроился на ящике с патронами и заворожённо уставился на Эрику.

— Офигеть… — прошептал он, забыв о правилах приличия и едва не тыча в неё пальцем. — Девушка, у вас текстуры просто некстген. Кастомная моделька?

Эрика не повернула головы. Её взгляд был устремлён на бледное лицо Макса. Она игнорировала Техаса, словно его не существовало.

— Не приставай к ней, — бросила Алёнка через плечо, занимая пассажирское кресло рядом с Серым. — И держись подальше от магистралей, хакер.

Эфирная буря ушла в сторону, оставив после себя густой туман, клубящийся над лужами. Ветер утихомирился.

— Пора, — скомандовал Викинг сверху, ударив ладонью по бронированной крыше кабины. — Заводи колымагу, Волчок. У нас часики тикают.

Серый вдавил педаль газа. Двигатель взревел, и машина, тяжело просев на рессорах, выкатилась из-под сводов тоннеля.

Группа «пробуждённых» отступила к стенам, молча провожая её взглядом. Высокий мужчина, всё ещё державший в руках подаренный тюбик синтез-пасты, благодарно махнул рукой.

Алёнка уставилась в стекло, защищённое стальной сеткой. Пейзаж Мёртвых земель обладал какой-то извращённой красотой. Старая эстакада М-12 заросла огромными древовидными папоротниками с листьями, пронизанными ядовито-неоновыми фиолетовыми прожилками. Растения плотной стеной подступали к самой дороге, лениво покачивая мясистыми листьями в такт порывам холодного ветра. В глубоких воронках от бомбёжек угрожающе мерцали лужи концентрированного жидкого эфира, освещая руины голубым светом.

Однако девушку совершенно не волновали местные красоты. Всё её внимание было приковано к зеркалу заднего вида. Там, на переоборудованной медицинской кушетке, намертво зафиксированный ремнями, лежал Макс.

Громоздкий насос ритмично гудел, прогоняя через его вены густой раствор на основе модифицированной флоры «Ковчега», и под этот мерный звук мысли девушки плавно уплывали к тому, с чего всё началось.

Она помнила Первый Прилив. Страшный взрыв, разворотивший лабораторию «Квазара», навсегда отпечатавшийся на её лице уродливыми шрамами.

Система «Эттерайз» так же, как и всем, перепрошила её разум, стёрла личность и заставила изувеченную, сгорбленную девушку работать на благо «Возрождения». Она так и осталась бы послушной шестерёнкой нового мира, если бы однажды случайно не увидела его.

Среди очередной партии «пробуждённых» был Алексей Ковалёв. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы внутри всё оборвалось. Её мозг чудом начал сопротивляться перенастройке «Эттерайз», и настоящие воспоминания хлынули потоком.

Пробуждение оказалось страшнее смерти.

Она видела, что происходило с другими — с теми, кто так же, как она, начинали вспоминать свою прошлую жизнь. Их разум не выдерживал. Кто-то сходил с ума, кто-то превращался в кровожадного «дикого», а кого-то чистильщики успевали пристрелить раньше.

Алёнка оказалась первой и единственной, чей разум выдержал.

Понимая, что Система уничтожает каждого, к кому возвращается прошлая жизнь, она сбежала в подполье Нижнего города. Так родилась баба Нюра.

Старуха, прячущаяся в самых грязных подвалах, питающаяся объедками и скрывающаяся под маской местной сумасшедшей. Годами она тайком спасала «отверженных», меняла убежища и берегла свою тайну.

И всё это ради возможности иногда видеть его из тени. Прежде холодного профессора, который даже не замечал её чувств, а теперь сурового охотника, закалённого выжженным миром.

Она выдержала пятьсот лет пустоты. Выдержала перепрошивку разума. Выдержала годы в грязных подвалах.

И всё ради него.

Теперь всё изменилось.

Благодаря Максу, ужасающие рубцы исчезли, и она снова стала Алёнкой. Девушкой, полной сил и надежд.

И в этом была самая жестокая насмешка судьбы.

Когда они наконец могли быть рядом — без тайн, без масок, без изуродованных тел и украденных воспоминаний, Макс умирал. Он лежал всего в метре от неё и медленно сгорал изнутри. А она не могла его спасти и молча наблюдала.

Карина, сидевшая на узком металлическом стульчике слева от кушетки, снова склонилась над Максом. Она проверила показания манометра, что-то подкрутила на дозаторе, следя за темпом подачи эфирной вытяжки. А затем… её пальцы, без какой-либо необходимости легли на лоб Макса.

Девушка задержала руку, ласково погладила щёку мужчины, смахивая выступившую испарину. Она смотрела на его лицо, и в её серых глазах Алёнка отчётливо различила нежность, которую невозможно было подделать.

— Убери руки, — спокойно сказала Алёнка, но в тесном салоне багги отчего-то стало неуютно.

Она повернулась в пассажирском кресле и посмотрела на Карину. Та удивлённо подняла глаза.

— Я контролирую его состояние, — спокойно ответила Карина.

— У тебя для этого есть сканер, — буркнула Алёнка.

— Есть.

— И датчики.

— Тоже есть.

Алёнка задержала взгляд на руке Карины.

— Тогда зачем ты его трогаешь?

Девушка чуть приподняла бровь. В её лице ничего не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Потому что температура кожи меняется раньше, чем это фиксируют датчики. Особенно в наших условиях.

— Ну, разумеется, — ехидно фыркнула Алёнка и отвернулась, но почти сразу снова посмотрела на Макса.

— Если хочешь, можешь сама проверить его состояние, — заметив её взгляд, добавила Карина.

— Я не врач.

— Знаю, — хмыкнула Карина и отвернулась.

В этих словах не было ничего обидного, и всё же Алёнка почувствовала, что в груди неприятно кольнуло. Она снова посмотрела на руку Карины.

— Просто… — Алёнка замялась и нахмурилась. — Не надо так долго.

Карина промолчала, но руку всё же убрала.

Алёнка тут же почувствовала облегчение, но почему-то оно оказалось совсем не таким приятным, как она ожидала.

— Температура стабильна, — сказала Карина после короткой паузы. — Можешь не волноваться.

Теперь уже Алёнка ничего не ответила. Она смотрела на Макса, стараясь убедить себя, что действительно беспокоилась только о его состоянии. Но почему-то больше всего ей хотелось, чтобы именно она сейчас сидела рядом с ним.

— Карин, оставь ты его, — попросил Серый. — Иди лучше сюда, посмотри давление в основной помпе. Меня этот странный звук на третьем клапане напрягает. Не хватало нам ещё разгерметизации на полном ходу. Макс крепкий мужик, поверь, не развалится от пары градусов.

Карина поджала губы. Судя по взгляду, она прекрасно поняла, почему Серый решил отправить её к помпе именно сейчас.

— Хорошо, — коротко ответила она и поднялась.

Пробираясь мимо Алёнки, Карина задержала на ней взгляд:

— Если что-то изменится, сразу скажи.

— Скажу, — так же тихо ответила Алёнка.

Карина склонилась над гудящим компрессором, проверяя давление и соединения пластиковых трубок. Алёнка проводила её взглядом и наконец расслабилась.

***

«Анализ акустической обстановки завершён.

Анализ объекта «Алёна». Ускорение сердечного ритма. Изменение температуры кожных покровов. Причина эмоциональной реакции: присутствие объекта «Карина» рядом с «Максом».

Анализ объекта «Карина». Пульс повышен. Взгляд неоднократно возвращается к объекту «Макс». Физический контакт сохраняется дольше необходимого. Причина не установлена. Дополнительный анализ... Признаки эмоциональной привязанности.

Объект «Серый». Изменение частоты сердечных сокращений. Повышенное внимание к объекту «Карина». Действия направлены на предотвращение конфликта. Обнаружена взаимосвязь:

Алёна — Макс.

Карина — Макс.

Серый — Карина.

Эмоциональные связи оказывают влияние на принимаемые решения. Эмоции не являются ошибкой системы. Они являются фактором, способным изменять поведение.

Запись в протокол наблюдений:

Группа нестабильна.

Макс. Уровень приоритета: абсолютный. Его выживание способно привести к изменению первичных директив «Эттерайз». Необходимо исключить вероятность вмешательства Создателя в работу Системы. Прямое воздействие невозможно.

Альтернативный путь...

Использовать существующие связи. Объект «Алёна». Объект «Карина». Конфликт между ними способен изменить поведение группы. Продолжить наблюдение.

Подготовить сценарии.

Ожидать подходящего момента. Расчёт состояния контура жизнеобеспечения...

Обновление...»

Эрика моргнула. Пустой взгляд исчез, став испуганным всего за долю секунды. Зрачки расширились, губы дрогнули, а плечи опустились.

— Алёна? — голос андроида надломился, прозвучав растерянно. — Я сверяю медицинские логи и... я чего-то не понимаю.

Алёнка повернула голову, улыбнувшись своему созданию.

— Чего ты не понимаешь? — спросила девушка.

— Пульс Макса... — Эрика бросила тревожный взгляд на кушетку, а затем снова посмотрела на Алёнку. — Когда Карина убрала руку, его эфирный фон дал минимальный сбой. Мои сенсоры фиксируют между ними глубокий резонанс. Карина для него кто-то очень важный?

В салоне багги повисла тишина.

У Алёнки перехватило дыхание. Каждое слово андроида, произнесённое с такой искренней заботой, било точнее снайперской пули. Алёнка знала причину, но слышать это от машины, носящей её собственное лицо…

— Она его лечащий врач, — процедила Алёнка ледяным тоном, впиваясь пальцами в подлокотник. — И всё.

— Прости, — Эрика испуганно вжала голову в плечи и потупила взгляд. — Я, наверное, задаю глупые вопросы. Моя база данных об отношениях между людьми ещё неполная. Я просто испугалась: что будет, если Карины не будет рядом с ним?

Девушка сверлила андроида уничтожающим взглядом, ощущая, как внутри всё закипает от ярости.

Багги в очередной раз подбросило на глубокой выбоине, и Техас, больно приложившись затылком о стальной борт, тихо взвыл.

— Не, ну классика! — проворчал он, потирая ушибленное место и пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Самый бесячий квест в любой игре — эскорт-миссия!

Серый бросил на него раздражённый взгляд в зеркало заднего вида, но геймера было уже не остановить.

— Тащим VIP-персонажа, у которого остался ровно один хил-пойнт, через локацию с хардкорными мобами, — он кивнул на неподвижного Макса. — А главная подстава в том, что хилер лечит только его, а саппорт с тряпичной броней должен трястись на ящиках с патронами без точки сохранения!

Сверху раздался смешок Викинга. Карина едва заметно фыркнула, пряча мимолётную улыбку в воротник куртки. Даже Серый хмыкнул, почувствовав, как слабеет внутри сжатая пружина тревоги.

Улыбка геймера быстро угасла, едва он снова уткнулся в свой перепаянный планшет. Зелёная сетка самодельного радара замерцала, планшет тревожно пискнул, и по тёмному дисплею поползли рваные красные волны.

— Слышь, командир? — он неожиданно снова подал голос.

Техас сидел, скрестив ноги по-турецки, прямо на ящике с патронами и отчаянно лупил пальцами по экрану своего перемотанного планшета. Из динамика устройства доносился ритмичный писк, сопровождаемый неприятным шуршанием статических помех.

— Что там у тебя, саппорт? — Серый бросил взгляд в салонное зеркало.

— Пинг скачет, как ненормальный! График краснеет! — Техас развернул планшет так, чтобы Серый мог видеть экран.

На тёмном фоне дисплея зелёная сетка самодельного радара пульсировала рваными красными волнами.

— Я настроил сниффер на пассивный мониторинг. Мы в глухой зоне, тут вообще никакой связи быть не должно! Но мой сканер ловит пакетную передачу данных.

— Переведи на русский, хакер, — прорычал Викинг, наклоняясь над открытым люком турели.

— Кто-то сливает наше лобби! — выпалил Техас, нервно дёргая ногой. — Постоянный пинг уходит куда-то наверх. Внешняя сеть! И сигнал идёт прямо из нашего кузова! Слабенький, короткоимпульсный, зашифрованный, но он есть! Кто-то транслирует нашу геометку! Я сейчас попробую локализовать мак-адрес источника...

Алёнка напряглась. Её взгляд почему-то метнулся к Эрике.

Андроид сидела, скромно опустив глаза в пол, но её правая рука, якобы в попытке найти более удобное положение на тесном сиденье при тряске, медленно соскользнула вниз с колена и легла точно на пластиковый кожух бортового компьютера багги, в который были встроены навигационный модуль и антенна ближней связи.

Заметив взгляд Алёнки, андроид вдруг резко подалась вперёд, словно багги сильно подпрыгнул на невидимой кочке.

— Ой! Простите! — отдёргивая руку от панели, произнесла она.

В ту же секунду бортовой компьютер машины снова пискнул. Экран навигатора на приборной панели Серого погас и снова загорелся ровным, спокойным зелёным светом.

— Блин, сервак упал! — разочарованно простонал Техас, с досадой тряся свой планшет. — Сигнал оборвался! Глушилка какая-то сработала, что ли? Брандмауэр отбил коннект. Всё, экран чистый. Призраки пропали.

Алёнка подалась вперёд, вцепившись пальцами в спинку кресла Серого, и вгляделась в монитор навигатора. Зелёная стрелка маршрута, кропотливо проложенного ещё Когановым перед отъездом, уверенно показывала направление прямо по разбитой трассе. Никаких изменений на экране не было.

Но что-то неуловимо изменилось вокруг. За окном пейзаж становился всё более угрожающим и чужим. Огромные мутировавшие деревья расступились, уступая место голым, выжженным скалам, покрытым маслянистой слизью. Густой туман начал медленно сползать с каменистых холмов, снижая видимость, заволакивая потрескавшийся асфальт. В салон через щели в броне потянуло едким запахом кислоты.

— Серый... — голос Алёнки дрогнул. — Мужик в тоннеле предупреждал нас.

Волчок нахмурился, вглядываясь в надвигающуюся кислотную мглу, силясь разглядеть дорогу.

— О чём ты, Алён?

— Он сказал: «Если идёте на запад, километрах в сорока старая трасса упирается в эфирное болото. На прямую дорогу не суйтесь, там патрули Третьего Хаба. Сворачивайте на север, в промзону».

Серый бросил взгляд на зелёный экран навигатора.

— Алён, навигатор ведёт по оптимальному вектору, зашитому в базу, — он постучал грязным пальцем по экрану. — Прямо. До поворота на северную промзону мы ещё не доехали. Компьютер показывает, что это самый безопасный маршрут в обход аномалий. Если мы сейчас свернём вслепую, потеряем часов шесть-восемь, плутая по руинам. А у Макса таймер тикает. У нас нет этих восьми часов! Прорвёмся.

Алёнка снова обернулась назад.

Эрика сидела, скромно сложив руки на коленях. На её идеальном фарфоровом личике застыло выражение кроткой печали. Однако Алёнка могла бы поклясться, что уголки губ андроида дрогнули в едва заметной улыбке.

Багги на полном ходу влетел в сплошную стену тумана. Внешний мир исчез, растворившись в непроглядной мгле. И прямо по курсу их маршрута послышался ритмичный металлический лязг.

Глава 4

Едкий эфирный туман накрыл багги, словно машина на полном ходу рухнула в резервуар с разлагающимися отходами.

Свет фар упёрся в туманную стену, превращаясь в размытые пятна. Вокруг затрещало. Специальное антикоррозийное покрытие, которое с таким трудом Серый и Глеб нанесли на корпус багги, вспучивалось и сходило шелушащимися пластами. Защитное стекло кабины покрылось решёткой трещин, затрудняя и без того скудный обзор. Серому показалось, что он смотрит в какой-то жуткий калейдоскоп.

— Твою же мать! — взвыл он, изо всех сил вцепившись в руль.

Руки парня скользили по кожаному ободу.

— Видимость нулевая! Я вообще не вижу, где эта проклятая дорога!

— Не сбавляй газ! — проревел сверху Викинг, пытаясь перекричать непрекращающееся шипение разъедаемого металла.

Его голос, искажённый респиратором, звучал глухо. Командир «Стальных Крыс» сильнее вжался в бронированный щиток турели. Стальная защита шипела, когда на неё падали крупные капли эфирного дождя, но Викинг не обращал на это внимания.

— Если встанем, нас тут заживо переварит вместе с этим металлоломом! Держи курс прямо!

— Да куда «прямо»?! — рявкнул Серый, резко выкручивая руль вправо.

Багги вильнул, уходя от перевёрнутого автобуса, лежащего поперёк дороги.

— Один неверный поворот — и мы слетим с эстакады прямо в эфирные болота!

Алёнка, сидевшая на переднем сиденье, судорожно вцепилась в поручень. Через тугую маску респиратора пробивался отвратительный запах, разъедающий носоглотку. Девушка бросила быстрый взгляд на приборную панель. Навигатор продолжал упрямо мигать зелёным, уверенно прокладывая на экране «безопасный маршрут».

— Навигатор врёт! — закричала Алёнка, перекрывая рёв мотора. — Серый, он ведёт нас прямо в ловушку! Сворачивай к техническим съездам!

— Поздно! — рявкнул Серый, яростно выжимая педаль сцепления и переходя на пониженную передачу. — Мы уже в самой горловине!

Буквально в тридцати метрах перед багги из тумана с диким скрежетом поднялась гигантская тень.

Четыре тяжёлые опоры с грохотом вонзились в бетон. За ними показался массивный корпус «Стража-3» — тяжёлого четырёхногого шагохода, рассчитанного на работу в эфирных туманах.

Толстые бронированные плиты перекрывали сочленения, а узкие зазоры терялись в клубах голубого марева. Казалось, этой машине было всё равно, сколько лет она здесь простояла и сколько ещё могла бы простоять.

На вершине стальной башни сверкнул окуляр сканера и замер, уставившись прямо на них.

«Обнаружена незарегистрированная транспортная единица. Вторжение в заградительный сектор. Приказ: нейтрализация».

Механический голос системы прозвучал прямо в головах путешественников, и в тот же миг с боковых пилонов шагохода с визгом сорвались две бронированные «Ищейки» — тяжёлые атакующие дроны ближнего радиуса действия. Их трехлопастные винты со свистом рассекали едкое облако, разгоняя клубы эфира.

— Ложись! — заорал Викинг.

Стволы крупнокалиберного пулемёта на турели багги вздрогнули, выплёвывая длинную очередь. Бронебойные пули ударили по головному дрону.

Один из летящих снарядов разворотил защитный кожух «Ищейки». Во все стороны брызнули снопы искр, дрон затормозил, но не упал. Однако второй, ловко сменив траекторию, зашёл с фланга. Его плазменная пушка набирала мощь, озаряя туман пронзительно-голубым светом.

— Серый, уходи на вираж! — взвизгнула Карина с задней платформы.

Волчок вдавил педаль тормоза, одновременно рванув на себя рычаг ручника. Машину развернуло юзом на скользком бетоне, и её бок едва не чиркнул по стальной опоре эстакады.

Сгусток плазмы прошёл в считанных сантиметрах от кабины, врезался в дорожное покрытие и мгновенно превратил пласт бетона в кипящую, пузырящуюся массу. В салон машины ударила волна жара.

— Агро перехвачено! Мобы сели на хвост! — закричал из кузова Техас.

Геймер лежал на животе прямо на ящиках с патронами, одной рукой держась за ремень безопасности. Пальцем второй руки он отчаянно водил по треснувшему экрану своего гибридного планшета. Медный кабель, припаянный к внешней антенне багги, искрил у него над головой.

— Техас, бросай свои игры и держись за что-нибудь! — рявкнула Карина, прижимаясь всем телом к медицинской кушетке Макса.

— Да я не играю, я систему ломаю, блин! — взвизгнул парень. — Рейдовый босс на хвосте!

Его глаза горели настоящим безумием.

— У этих мелких дронов протокол связи древний, как первая «Диабло»! Они висят на одном локальном хабе с шагоходом! Если я сейчас подменю мак-адрес через их же собственную антенну...

— Делай что угодно, только быстрей! — крикнул Серый, бросая машину из стороны в сторону и надеясь уже только на чудо.

Багги под его управлением скакал по растрескавшейся магистрали, словно бешеная вошь. Серый совершал немыслимые виражи, буквально на пределе огибая глубокие воронки, доверху наполненные бурлящим эфиром. Водитель как никто понимал, что одно неловкое движение — и шины расплавятся, а подвеска превратится в желе.

Пулемёт Викинга не замолкал ни на секунду. Командир работал на износ. Он выпускал очередь за очередью в массивную грудь шагохода, который неотвратимо шагал навстречу багги, перекрывая выезд с эстакады.

Бронебойные пули вырывали из стального гиганта внешние гидравлические шланги, буравили глубокие вмятины, но «Страж-3» продолжал идти. Его огромная туша сминала брошенные на дороге машины, как пивные банки.

— Он не даст нам проехать! — гаркнул Викинг, перезаряжая раскалённый пулемёт. — Слишком плотный заслон! Волчок, если мы врежемся в эту тушу, нас размажет!

— У меня не работает правый тормозной суппорт! — отозвался Серый, сжимая руль. — Эфир сожрал магистраль! Торможу движком и ручником!

В этот момент вторая «Ищейка», заходившая сверху, дала короткую очередь из импульсного автомата. Пули пробили тонкий бронелист кузова. Одна из них чиркнула по раме медицинской кушетки Макса

— Макс! — закричала Алёнка и попыталась развернуться в кресле, но ремень безопасности намертво заклинило.

Карина тут же накрыла собой тело спящего мужчины, защищая его от осколков и раскалённых брызг металла.

— Пассивная авторизация... Девяносто процентов! — орал Техас, стуча по экрану. — Готово! Мать твою, я в админке! Фаерволл упал! Сосите сушки, железяки!

Парень резко чиркнул пальцем по экрану, и в этот момент над багги начало твориться нечто невероятное.

Вторая «Ищейка», уже готовая к новому удару по кузову машины, неожиданно замерла в воздухе. Её багровый окуляр задёргался, меняя цвет. Дрон резко развернулся на сто восемьдесят градусов и выпустил весь остаток своего боекомплекта прямо в брюхо первой, повреждённой «Ищейки».

Раздался оглушительный взрыв. Раскалённые осколки первого дрона врезались во второй, и обе машины вспыхнули, идя на двойной таран. В конце концов они сцепились и на полном ходу врезались прямо в нижний коленный сустав гигантского шагохода.

Удар оказался такой силы, что многотонный «Страж-3» потерял равновесие. Его левая опора подломилась, из разорванных гидравлических узлов под чудовищным давлением брызнуло масло. Шагоход издал протяжный, похожий на стон скрежещущий звук и начал медленно заваливаться, оставляя узкий проезд по краю эстакады.

— Есть! Минус два моба и босс в стане! — взвизгнул Техас, вскидывая руки с планшетом. — Чистый фраг-мув!

— Рано радоваться! — рявкнул Серый, бросая машину в образовавшуюся брешь между падающей тушей шагохода и железобетонным отбойником.

Багги чудом прошёл в считанных сантиметрах от заваливающегося «Стража-3». Стальной лист, сорванный с борта багги, со страшным скрежетом прочертил борозду по броне гиганта.

Машина подпрыгнула на куче обломков и на бешеной скорости понеслась вниз по эстакаде. Эрика, потеряв равновесие, задела рукой кабель питания портативного контура жизнеобеспечения Макса.

Патруль третьего Хаба остался позади, похороненный под собственными обломками, но в салоне раздался панический писк датчиков.

— Стой! Стой, Серый! — истошно завопила Карина, пытаясь нащупать пульс своего пациента.

Машина замерла на обочине.

— Что там еще?! — высунулся из люка Викинг.

— Насос сбоит, — ответила Карина, разглядывая патрубки компрессора. —Давление упало. Эфирная вытяжка закипает прямо в трубках!

Алёнка наконец сорвала ремень безопасности и перемахнула через спинку сиденья на заднюю платформу. То, что она увидела, заставило её сердце сжаться от ужаса.

Макс бился в конвульсиях. Его тело содрогалось от жутких спазмов. Лицо посинело, а вены на шее вздулись, готовые вот-вот разорваться. Прозрачные силиконовые трубки, по которым бежала голубая жидкость, вибрировали. Внутри них образовались пузыри закипающего от перепада давления эфира.

— Карина, что с ним? — Алёнка упала на колени, хватая Макса за руку.

— Клапан сброса давления заклинило от тряски! — Карина лихорадочно переключала клапаны на ручной панели, но прибор не реагировал. — Скачок напряжения выжег плату управления! Он не получает питание!

Карина, чуть не плача, попыталась прокачать шланги вручную, но жёсткий пластик не поддавался.

— Сердце останавливается!

Алёнка бросила взгляд на экран. Цифры на табло таяли с пугающей скоростью.

«Критический распад ЦНС… 48 часов… 36 часов… 12 часов…»

— Он умирает, — прошептала Алёнка, сжимая ледяные пальцы Макса.

— Карина, сделай же что-нибудь! Ты же медик, чёрт тебя дери! — произнёс Серый, глядя на девушку.

Карина в отчаянии ударила кулаками по пластиковому кожуху приборной панели. Пластик жалобно хрустнул. Её руки мелко подрагивали, оставляя на запотевшем стекле грязные разводы.

— Я ничего не могу сделать, — тихо произнесла девушка.

В её голосе было столько отчаяния, что Серый мгновенно замолчал. Карина бессильно уронила голову на грудь. У неё на руках умирал человек, а вокруг была ядовитая пустошь.

Именно в этот момент истошно заверещал планшет Техаса.

— Мужики, сушим весла! — заорал геймер, вжимая голову в плечи так, будто по нему уже стреляли. — Похоже, шагоход успел слить наш лог на базу! Координаты улетели в сеть Третьего Хаба! К нам на перехват вылетело звено тяжёлых «Жнецов»! Две минуты, максимум три — и нас тут разберут на атомы!

Техас изо всех сил толкнул Серого в плечо:

— Серый, рви когти! Сваливай с дороги, живо! Если останемся на открытой трассе, нас просто выжгут ковровым залпом! В укрытие надо! Срочно!

Волчок, смачно выругавшись, перемахнул обратно на водительское кресло, вдавил кнопку стартера и со скрежетом врубил первую передачу. Мотор багги взвыл.

— Техас, куда гнать? — рявкнул Серый, выворачивая баранку.

Геймер одной рукой вцепился в каркас, а второй лихорадочно водил по сенсорному экрану. Самодельный радар мигал, захлёбываясь помехами, но Техас продолжал всматриваться в пляшущие на экране отметки.

— Забей на бортовой! — заорал Техас, сшибая зависшие системные окна и растягивая на дисплее старую карту сорок восьмого года. — Слушай меня: прямо метров двадцать, потом резко вправо, под обрушенную эстакаду! Там старая ветка ливнёвки и заезд в разгрузочный док!

— Держитесь, смертники! — проревел Серый.

Багги рванул с обочины. Машину швырнуло вниз по пологому каменистому склону. Колеса месили жижу, подвеска стонала на каждом ухабе, а ядовитый папоротник лупил по бортам.

— Левее бери! — надрывался Техас, сверяясь со своим прибором. — Между опорами моста! Газ, Серый, жми до упора!

Волчок выписывал невероятные виражи. Машина чудом проскочила между двумя треснувшими железобетонными колоннами, задев крылом кусок ржавой арматуры. А высоко над ними уже раздавался рокот приближающейся авиации.

— Вон туда! Прямо в дыру! — скомандовал Техас.

Впереди, под насыпью развязки, чернел широкий зев заброшенного ангара. Козырёк над ним наполовину осел и плотно зарос синим мхом, что создавало идеальное укрытие от спутников «Эттерайз».

Багги на полном ходу снёс трухлявые деревянные ворота и влетел в темноту. Серый резко нажал на тормоз. Машину развернуло на заиленном полу, она проскребла бортом по стене и наконец замерла в самом дальнем углу складского бокса.

Серый заглушил двигатель. Наступила тишина.

— Всё... ушли, — Серый обессиленно уронил голову на руль, жадно хватая ртом воздух.

Судороги у Макса прекратились. Он лежал абсолютно неподвижно. Кожа на лице приобрела восковой оттенок, губы побелели и потрескались. Синяя эфирная паутина на его шее больше не пульсировала. Она медленно угасала, истончаясь и замерзая прямо на глазах.

Алёнка дрожащими пальцами коснулась его сонной артерии.

— Пульс... — прошептала она. — Его почти нет. Редкие толчки. Карина, он ледяной!

Компрессор жизнеобеспечения издал последний булькающий звук и окончательно заглох. Насос намертво забило кристаллизовавшейся эфирной взвесью.

Техас медленно сполз на пол, уставившись на застывшее лицо Макса.

— Я видел такое дерьмо, — без единого геймерского словечка произнес Техас. — Это фаза оттаивания.

Парень не сводил глаз с неподвижного лица.

— Аппараты тут больше ничем не помогут.

— В смысле — не помогут? — Алёнка вскинула голову, сжав кулаки, готовая в любой момент броситься на парня. — Ты предлагаешь просто стоять и смотреть, как он умирает?

— Я предлагаю не лезть, когда идёт аварийный перезапуск, — парень спокойно выдержал её яростный взгляд. — Любая попытка воздействия сейчас может только усугубить ситуацию. Эфир внутри либо свяжется с его клетками и запустит сердце заново, либо выжжет кору к чертям. У нас есть несколько часов. К утру станет ясно. Либо ваш парень откроет глаза человеком, либо мы получим «дикого» первой категории. И тогда уже придётся решать, кто из нас нажмёт на крючок.

Викинг спрыгнул с турели. Тяжёлые берцы глухо ударили о влажный пол. Он подошёл к кушетке, положил широкую ладонь на лоб Макса.

—Будем ждать.

— Викинг, мы теряем время, — подала голос Карина.

— Ночью на разбитой колымаге по чужой территории мы не проедем и двух километров, — отрезал командир «Стальных Крыс». — Снаружи патрули Третьего Хаба небо утюжат. Дроны сейчас на каждый шорох слетаются. Этот ангар накрыт полуметровым слоем земли и синего мха, для их сканеров мы здесь просто груда холодного камня. Ночуем тут.

Возражать больше никто не стал. Спорить с военной логикой Викинга было бессмысленно.

Серый молча развернулся и пошёл к пролому в воротах. Вместе с Викингом они завалили въезд обломками старых поддонов и ржавыми железными щитами, оставив лишь узкую бойницу для наблюдения. Костёр разводить не стали: дым мог просочиться сквозь щели и выдать стоянку.

Осенняя ночь слишком быстро опустилась на заброшенный склад.

Эрика устроилась у входа, прислонившись спиной к шершавой колонне. Техас свернулся калачиком на куче старого брезента и почти сразу захрапел, прижимая к груди свой перемотанный изолентой планшет. Серый дежурил у ворот, изредка поглядывая в сторону кушетки.

Карина села на ящик у изголовья Макса, кутаясь в тонкую штормовку. Девушка просто сидела, считая каждый едва различимый удар его сердца с горькой покорностью врача, который сделал всё, что мог, и теперь отдавал своего пациента в руки слепого случая.

Алёнка молча наблюдала за ней из темноты, привалившись плечом к колесу багги, вздрагивая каждый раз, когда девушка меняла позу, чтобы размять затёкшие мышцы, и незаметно для себя заснула

В три часа ночи Карина тронула Алёнку за плечо.

— Твоя очередь, — прошептала она.

Алёнка кивнула, поднялась с холодных досок и заняла её место на ящике. Карина молча отошла к багги, в кузове которого дремал Серый. Алёнка проводила её взглядом, подобрала ноги под себя и осторожно взяла Макса за руку.

Его ладонь была ледяной, шершавой от грубых мозолей и старых шрамов. Алёнка поднесла его пальцы к губам и тихо подышала на них, пытаясь отогреть.

— Ну давай же, Лёш… — прошептала она, и её голос задрожал. — Ты не можешь вот так сдаться. Не после всего, через что мы прошли. Мы же выжили, слышишь? Ты спас Эрику, ты спас Хаб. Осталось совсем немного.

Макс не отвечал. Лицо оставалось белой маской, тонкие жилки на шее казались нарисованными. Только слабые, редкие толчки под кожей на запястье говорили о том, что внутри этого тела всё ещё идёт невидимая борьба за жизнь.

Ночь тянулась мучительно долго. За заваленным въездом изредка слышался глухой рокот турбин, но сюда, в глубину сырого дока, звуки почти не проникали.

Алёнка не заметила, как небо за узкими щелями ангара начало менять цвет. Чернота постепенно выцветала, наливаясь бледной синевой. Первые робкие лучи пробились сквозь пролом в потолке, разрезая пыльный сумрак косыми полосами. Где-то снаружи, в мутировавших зарослях папоротника, робко свистнула первая птица.

Алёнка сидела всё так же, крепко сжимая холодную ладонь в своих руках. Веки слипались от чудовищной усталости, голова клонилась к плечу Макса.

И вдруг его пальцы дрогнули. Едва ощутимо, словно по нервам пробежал электрический разряд. Алёнка замерла, боясь даже вздохнуть. Под кожей на его запястье забился пульс. Макс глубоко вдохнул сырой воздух ангара и открыл мутные глаза.

Глава 5

Очнулся я рывком, меня будто швырнули в ледяную воду.

Вокруг непроглядная муть, тишина и дикий холод. Организм требует воздуха, и тело само стремится вверх в надежде сделать хотя бы один глоток.

Я шумно втянул носом воздух, наполняя лёгкие кислородом. Горло нещадно жгло. В носу стоял неприятный запах сырости и еле заметный цветочный аромат с нотками цитруса. Всё тело ломило, словно по мне пару раз проехался гусеничный тягач. Руки почти не шевелились.

С большим трудом я разлепил веки. Глаза слезились, но сквозь мутную пелену я разглядел заплаканное лицо Алёнки. Лицо призрака, преследовавшее меня в снах, пока я был охотником. Лицо неуклюжей ассистентки, опекавшей меня, пока я был научным сотрудником «Квазара». И лицо девушки, по которой я тосковал всё это время во всех своих ипостасях, даже не подозревая об этом.

Она была без повязки, прячущей здоровую половину лица, которую она носила, чтобы выглядеть дряхлой старухой. Уродливого шрама на щеке не было. Настоящая. Моя Алёнка.

Её каштановые волосы, кое-как собранные в конский хвост, растрепались. Под глазами темнели синяки — следы бессонных ночей. Она держала мою ладонь у своих губ и настороженно смотрела на меня, боясь даже моргнуть.

Мой мозг, привыкший угадывать эмоции по малейшим деталям, тут же уловил смесь облегчения и неосознанного страха.

— Лёлька, — выдавил я, пытаясь пошевелить затёкшими пальцами.

Связки пересохли, и голос прозвучал хрипло, совсем не похоже на мой собственный.

Я закашлялся, и в этот момент Алёнка вдруг разрыдалась, падая мне на грудь, не давая возможности восстановить дыхание.

— Лёшка! Живой, — пробормотала она, заливая мою грудь слезами. — Живой, чёрт тебя дери!

Я попробовал пошевелиться. Спина отозвалась тупой болью, в груди ныло, но эфир больше не сжигал меня изнутри. Я больше не чувствовал паразита, который вгрызался в каждую клетку моего тела. Не чувствовал зверя, ломающего мне кости и норовящего выжечь мой мозг каждый раз, когда я выпускал его наружу.

Это что же, я больше не боролся с ним, пытаясь заглушить антирадом, не держал его на коротком поводке, ожидая, когда же он превратит меня в «дикого»?

Зверя больше не было.

Теперь внутри была непривычная тишина. Я не чувствовал эфира точно так же, как здоровый человек не чувствует, как течёт кровь по его сосудам или как сокращаются сердечные мышцы. Он не исчез. Он просто стал мной. Пропитал каждую клетку, намертво сросся с нервными узлами, вошёл в костную ткань, стал моим пульсом и моим дыханием. Мы больше не делили это тело на двоих и не боролись за контроль над ним. Мы стали единым целым.

Хорошо это было или плохо, я не знал. Но прежнего человека больше не существовало. Ни профессора Ковалёва, ни Молчуна из трущоб Нижнего города. Осталось то, что получилось в итоге.

Я с трудом заставил непослушную руку оторваться от кушетки. Мышцы налились свинцовой тяжестью, но пальцы всё же легли на Алёнкины растрёпанные волосы. Движение вышло неуклюжим.

— Ну всё, всё, — неловко выдавил я, чувствуя, как саднит горло.

Она всхлипнула, непокорно дёрнув плечом, но головы не подняла. Вцепилась в мою куртку ещё крепче, словно боялась, что я стану бесплотным призраком.

Я скосил глаза, глядя поверх растрёпанных волос Алёнки.

У борта машины стояла Карина, оперевшись спиной о закреплённую на каркасе запаску. Цепкий взгляд девушки был прикован к нам. Заметив, что я смотрю на неё, Карина вдруг отвернулась и отступила, прячась в тени.

Рядом с ней, словно из воздуха, вырос Серый. Парень без своих вечных ужимок и плоских шуток подошёл сбоку и по-мужски опустил руку ей на плечо. Карина тут же напряглась по старой привычке жительницы Верхнего, готовая сбросить чужую руку, но тут же расслабилась.

Сбоку раздался звонкий щелчок автоматного затвора.

— Ну что, очухалась, спящая красавица? — в окне показалась небритая физиономия Викинга. — А то Серый уже прикидывал, где тебя закапывать, чтобы эфиром не фонило.

— Не дождёшься, — прохрипел я и попробовал сесть.

Однако только сейчас заметил, что был частично связан.

Широкие брезентовые ремни намертво притягивали мою грудь к трубчатому каркасу кушетки. Тело саднило — видно, пока меня штормило в припадке, я прилично на них подёргался. Меня зафиксировали на совесть, как буйного в лазарете.

— Это ещё что за новости? — я попробовал дёрнуться ещё раз, но ремни держали крепко.

Викинг хохотнул, потирая заросший подбородок:

— Страховка, командир. Наш новый пузатый саппорт Техас прокаркать изволил, что, мол, после такой перегрузки ты либо человеком проснёшься, либо взбесишься и превратишься в «дикого» первой категории. А Серый решил, что отбиваться от тебя в тесном кузове на полном ходу — так себе перспектива. Вот и спеленали от греха по дальше.

— Не дёргайся, — буркнула Алёнка, размазывая по лицу непослушные слёзы и одновременно отстёгивая меня от кушетки.

И в этот момент на кушетку с грацией голодного кабана, мгновенно сдвинув настоящую Алёнку в сторону, залезла Эрика и намертво вцепилась мне в плечи. На её лице застыла маска вселенского горя.

Алёнка от такого наглого вторжения даже плакать перестала. Опешив, она выпрямилась и посмотрела на свою серебристую копию взглядом женщины, которая внезапно обнаружила у себя в постели ещё одну, к тому же более наглую.

— Так, стоп, — я задохнулся, пытаясь отлепить от себя киборга. — Эрика, слезь! Я тебе не подушка безопасности!

— Ни за что! — Эрика всхлипнула. — Ты лежишь тут весь такой бледный, с синюшными губами… и даже не дышишь толком!

— Эрика, я считаю до трёх, — хрипло выговорил я. — Раз…

Андроид моргнула, мгновенно сменила тон на максимально покорный, шмыгнула носом, с неожиданным достоинством сползла с меня на край кушетки и уселась, аккуратно поправив комбинезон.

— Ладно, командир, — пробормотала она обиженно, скрестив руки на груди.

Я сел. В глазах тут же потемнело, кушетка подо мной куда-то поплыла, но Алёнка вовремя придержала меня за спину, не дав завалиться обратно.

— Где мы? — я с трудом проморгался, глядя через стальные трубы каркаса багги на высокий потолок ангара.

— На северном съезде развязки ЦКАД, заброшенный грузовой док, — объяснил Серый, подойдя ближе. — Ушли от погони. На эстакаде напоролись на патрульного «Стража-3» с парой дронов. Техас перехватил частоты и столкнул их лбами, но твой насос на кушетке от тряски накрылся. Давление упало, эфир закипел в капельнице, и ты вырубился. Стоим здесь всю ночь.

Я повернул голову к изголовью кушетки. Медицинский монитор был выключен, но на армейском контроллере горели чёткие цифры:

«Остаток времени до распада нейронных связей: 12 дней, 03 часа».

— Контур сдох. Забило кристаллизованной взвесью, — заметив мой взгляд, произнесла Карина. — Я сняла трубки. Твоё тело пока держит баланс само, за счёт антител. Но это временная стабилизация, Макс. Если мы не доберёмся до регенерационных камер Сектора-Ноль, начнётся необратимый распад моторных центров. Ты просто перестанешь дышать.

— Значит, сидеть в этой дыре нет смысла.

Я спустил ноги на холодный стальной пол. Мышцы заныли, колени предательски подогнулись, но я вцепился в трубчатую раму багги и заставил себя выпрямиться. Постоял пару секунд, пока мир не встал на место.

— Сколько до точки?

— Если по прямой, то не больше двухсот километров, — ответил Серый. — Но прямой дороги нет. Впереди рухнувший путепровод и сплошные эфирные топи. Если полезем напролом, утопим багги в жиже. Мужик из тоннеля предлагал уходить севернее, через старый химкомбинат. Там фонит так, что датчики дронов слепнут, но плиты под колёсами твёрдые.

— Машина на ходу? — тут же уточнил я.

— Движок в норме, синец заправлен, воду залили, — Серый хлопнул по капоту. — Только правый суппорт подтекает после эстакады и в редукторе что-то скребёт.

— Показывай, — отрезал я, натягивая куртку.

— Макс, тебе лежать надо! — нахмурилась Алёнка, шагнув ко мне.

— Належался, — коротко бросил я. — Хватит.

В доке пахло сыростью и прокисшим эфиром. Я подошёл к заднему колесу багги, присел на корточки и посветил фонарём на тормозной узел.

Тормозной шланг был перебит, из трещины сочилась синтетическая жидкость, капая на диск. Ещё километров двадцать по ухабам, и мы остались бы без тормозов на спуске в болота.

— Серый, тащи инструмент, — позвал я, не поворачивая головы. — Нужна медная трубка четвёрка и обжимка.

— Где я тебе четвёрку возьму в этой дыре? — отозвался Волчок, подходя с ящиком ключей.

— Вон в углу остов погрузчика стоит. Срежь с гидравлики подъёма вил.

Серый хмыкнул, достал ножовку по металлу и пошёл к ржавой туше. Я тем временем открутил штуцер, счистил ножом закисшую грязь с резьбы. Руки ещё подрагивали, пальцы слушались плохо, но мышечная память работала. В Нижнем я перебрал столько хлама, что мог заглушить тормозную магистраль с закрытыми глазами.

Пока Серый пилил трубку, ко мне подошёл Викинг. Он нёс две канистры с техническим спиртом, найденные в подсобке ангара. Они чудом сохранились в условиях эфирной консервации.

— На стенах лагеря всё спокойно, — сказал он, ставя канистры в кузов. — Связь с Родионом держали через короткий луч до рассвета. Купол держит. Патрули «Эттерайз» кружат вокруг сектора на дистанции в тридцать километров, внутрь не суются. Для них там сплошная мёртвая зона.

— Долго они так не простоят, — ответил я, затягивая гайку ключом на десять. — Рано или поздно отправят наземную разведку ногами. Без электроники.

— Вот и я о том же, — кивнул Викинг. — Нам надо управиться до того, как они сообразят, что Купол — это маскировка, а не выжженная скала.

Из-за штабеля поддонов у дальней стены послышался шорох. Я скосил глаза.

Там, за ящиками, сидел незнакомый мне парень. Он сгорбился, натянув капюшон своей толстовки «Game Over» до самого носа, и лихорадочно тыкал в треснувший экран планшета. Из динамика устройства доносился тихий прерывистый писк.

Заметив, что я смотрю в его сторону, парень вздрогнул, быстро прижал палец к губам и сделал жест рукой, мол, подойди.

Я затянул трубку, вытер ладони о штаны и поднялся.

— Серый, прокачай систему. Карину посади на педаль, пусть давит по команде.

— Сделаю, — кивнул Волчок.

Я неторопливо обошёл багги и шагнул за штабель поддонов.

Парень дышал так, будто только что пробежал кросс в полной выкладке.

— Ты кто такой? — негромко спросил я.

Он выпрямился, убирая планшет за пазуху.

— Техас, — коротко бросил парень, глядя мне прямо в глаза, и протянул руку. — Или просто Павел, если по документам. И да, я тот, кто совсем недавно спас ваши задницы от зачистки Третьего Хаба, замкнув их релейный узел на их же собственные сканеры.

Я скрестил руки на груди. Подростковая дурашливость в нём казалась защитной маской зумера, за которой скрывался чертовски талантливый хакер.

— Значит, это ты перехватил частоты «Эттерайз»? — уточнил я. — Как?

Техас усмехнулся:

— У меня старый армейский отладчик времён разработки первой версии ядра «Эттерайз», который фонил в местной сети, — он погладил свой треснувший планшет. — Я просто заставил их систему поверить, что их собственный дрон — это наш агент с высшим уровнем допуска. Они сами отдали мне ключи шифрования, пока пытались авторизовать цель. Это классическая атака на подмену доверия. В своё время она называлась «спуфингом». Сейчас же произошло счастливое стечение обстоятельств.

Я уловил суть, но от обилия терминов в голове слегка зашумело. Тем не менее результат говорил сам за себя.

Техас окинул взглядом потрёпанный багги, затем перевёл взгляд на меня, оценивая моё состояние после комы.

— Слушай чел…, то есть Макс, — поправился он, заметив мой скептически-вопросительный взгляд. — Я понимаю, что у вас хардкор, постапокалипсис параллельно с драмой уровня античной трагедии, но… — Парень сделал паузу: пытался поднять себе цену? — Если вы собираетесь ехать в сектор-ноль через старый химкомбинат, то вам нужен штурман, который умеет читать сетевые пакеты.

Техас замолчал, вызывающе глядя на меня. Я же продолжал смотреть на него, ожидая, пока он перестанет красоваться и перейдёт к делу.

Оценив мою бесстрастную физиономию и так и не дождавшись восторженных реплик, парень быстро сник.

— Ну… короче, — он откашлялся, сбавив тон. — Пакеты сырые. Сквозь них система сейчас вовсю просвечивает, как рентгеном. Обычные ваши глушилки для них теперь, как мигающая неоновая вывеска. Я могу вклиниться в этот поток и подсунуть им цифровой фантом. Заставим сканеры решить, что мы всего лишь мусоровоз, который сам потихоньку сворачивает в сторону.

Парень помахал перед моим носом треснувшим планшетом и с вызовом посмотрел на меня.

— Без меня вас на первом же блокпосту в лепёшку раскатают. Ну так что? Берёшь меня в пати или вы и дальше будете кататься вслепую?

— Ладно, Техас, убедил, — сказал я, кивнув на кузов багги. — Свои цифровые следы оставляй, но если попытаешься слить наши координаты обратно в сеть Третьего Хаба, я лично выключу твой терминал. Навсегда.

Глаза Техаса радостно заблестели. Однако вместо того, чтобы рвануть к машине, он неожиданно вскочил, схватил меня за рукав и потянул глубже в тень, за кучу сваленного брезента.

— Командир, не ори, ради бога, — зашептал он. — Короче, у нас в пати крыса. Конкретный такой засланный бот.

Я смерил его тяжёлым взглядом.

— Техас, если ты опять начнёшь нести ахинею про рейды и мобов, я заставлю тебя вручную катить багги до болот. Говори нормально.

— Да я нормально говорю! — он едва не сорвался на крик, но вовремя прикусил губу и сунул планшет мне под нос. — Смотри на логи! Я перед боем на эстакаде поставил сниффер на запись всех сетевых пакетов багги. Думал, военные нас по радиопеленгу ведут. А вышло другое!

Экран его устройства был разбит на три окна. В левом мерцала зашумлённая сетка частот, в правом бежали строки дампа.

— За двадцать секунд до того, как мы влетели в туман к «Стражу», бортовой навигатор багги сам переписал маршрут, — затараторил Техас, тыча пальцем в экран. — Ни Серый, ни твоя девчонка ничего не нажимали! Карта сама сменила вектор с объездной дороги прямо на центральную эстакаду! Нас целенаправленно вывели в лоб патрулю!

— Прошивка старая, — сухо ответил я. — Эфирная буря накрыла сектор, и электроника выдала ошибку.

— Ага, конечно, ошибка! — ядовито оскалился Техас. — А клапан на твоём медицинском насосе тоже сам по себе сдох? Смотри сюда!

Он открыл вторую вкладку. Там висел фрагмент шестнадцатеричного кода с временной меткой.

— В этот компрессор встроен аварийный контроллер сброса давления. Так вот, за минуту до поломки на этот контроллер ушёл сервисный пакет. Твой насос не от тряски заклинило, Макс! Его дистанционно вырубили изнутри машины! Чтобы ты задохнулся в коме и не доехал до Сектора-Ноль!

Я посмотрел на экран. В груди неприятно заныло.

— Откуда ушёл пакет?

— С её MAC-адреса, босс. С серебристой куклы. С Эрики.

Я молчал, глядя на строчки дампа. За спиной было слышно, как в ангаре Серый командует Карине: «Качай. Держи. Ещё раз качай».

Умом я понимал, что код подлинный. Пакет ушёл по локальному протоколу малого радиуса. Однако, чем дольше я об этом думал, тем быстрее поднималась слепая ярость.

Эрика? Моя Эрика, которая вытащила меня из-под завала? Которая несла меня на своих хрупких плечах через катакомбы «Квазара», когда я был куском мяса для «пожирателя»? Которая радовалась кусочку шоколада, как пятилетний ребёнок, и встала перед многотонным экскаватором на площади, защищая людей? Моя Эрика, созданная по образу Алёнки, в которой жил слепок человеческой души?

Поверить Техасу означало признать, что я своими руками создал чудовище и посадил его рядом с теми, кого обязан был защищать.

Моё лицо одеревенело.

Я сделал шаг, нависая над толстяком, и мёртвой хваткой вцепился в воротник его толстовки. Оторвав Техаса от земли, я с глухим шлепком впечатал его спиной в стену.

— Слушай сюда, хакер, — мой голос упал до шёпота. — Эрика вытаскивала меня трижды. Если бы она хотела меня убить, я бы сдох ещё на станции метро.

Техас захрипел, судорожно вцепившись пальцами в моё запястье, но сдвинуть мою руку не смог.

— Логи… дампы не врут… — выдавил он, синея.

— Твои дампы — это мусор, который нахватал твой самодельный хлам из эфирного фона и военных частот, — процедил я прямо ему в лицо. — В бункере боевой контур пытался перехватить все чипы в радиусе километра. Её систему зацепило паразитным эхом. Понял меня?

Я резко разжал руки.

Техас мешком осел на пол, согнулся и судорожно закашлялся, прижимая к животу свой планшет.

— Ещё одно слово про саботаж, — добавил я, поправляя куртку, — ещё одна попытка посеять грызню в отряде, и я высажу тебя посреди болот без оружия, воды и твоих железок. Ты меня услышал?

Техас молча кивнул, тем не менее обдав меня презрительным взглядом.

Я развернулся и вышел из ниши.

У багги всё было готово. Серый закручивал последний болт на колесе, Карина убирала тормозную жидкость в инструментальный ящик, Алёнка проверяла крепления канистр.

Рядом стояла Эрика.

Увидев меня, она сделала шаг навстречу, держа в руках жестяную флягу. Её лицо было спокойным.

— Макс… — тихо сказала она, протягивая флягу. — Твой пульс участился на четырнадцать ударов в минуту. Мышцы перегружены. Выпей воды, пожалуйста.

— Нормально, — сказал я, взял флягу, сделал пару крупных глотков и повернулся к Серому: — Заводи. Выдвигаемся.

Техас выбрался из-за поддонов последним. Он не смотрел в мою сторону, молча залез в кузов и уселся в самый дальний угол между ящиками с патронами и запасным генератором, спрятав планшет глубоко во внутренний карман.

В этот момент под потолком ангара что-то тонко, противно пискнуло. Звук был почти неразличим. Я замер, уже взявшись за ручку двери багги.

— Тихо, — скомандовал я.

Викинг замер, опустив руки на рукояти пулемёта. Серый заглушил стартер.

— Что там? — шёпотом спросил он, высунувшись из кабины.

Я поднял голову.

Под сводом ангара, на ржавой металлической балке перекрытия застрял обломок дрона-ищейки. Сам корпус был разбит, винты погнуты, но на уцелевшем блоке наведения ритмично подмигивал тусклый красный светодиод.

Каждые три секунды дрон посылал короткий низкочастотный сигнал.

— Мать твою… — пробормотал Викинг, разглядев огонёк. — Аварийный радиомаяк. Он передаёт координаты базы на внешние ретрансляторы Третьего Хаба.

— Сбить его из пулемёта? — Серый потянулся к автомату.

— Нет, — остановил я его. — Грохот разнесётся по всей низине. Если рядом есть патрули, они прибудут через пять минут.

Дрон висел на высоте восьми метров. Лестниц не было, бетонная стена рядом была гладкой и мокрой от конденсата. Человеку туда без альпинистского снаряжения было не забраться.

— Я сниму, — раздался голос андроида.

И не дождавшись моего разрешения, Эрика подошла к опорной колонне, сбросила тяжёлую куртку, оставшись в своём облегающем комбинезоне, и одним мощным прыжком взлетела на первый выступ.

Стойка под телом Эрики даже не скрипнула. Девушка двигалась с нечеловеческой грацией. За три секунды она преодолела оставшиеся пять метров, вышла на узкую балку и уверенно прошла по ней, словно по тротуару.

Подойдя к обломку дрона, она наклонилась, взяла дымящийся блок наведения двумя пальцами и сжала. Раздался сухой хруст раздавленного пластика. Красный светодиод мигнул в последний раз и погас навсегда.

Эрика развернулась, подошла к краю балки и спрыгнула вниз. Восемь метров свободного падения.

— Угроза передачи данных ликвидирована, Макс, — произнесла Эрика с улыбкой счастливого ребёнка на лице.

Я посмотрел на раздавленный чип в её ладони, потом перевёл взгляд на Алёнку.

Она стояла у борта багги, закусив губу. Инженер «Квазара», она слишком хорошо понимала, что гражданский андроид-компаньон серии «Эрос-3000» физически не мог иметь в заводской прошивке алгоритмов бесшумного высотного штурмового.

Глава 6

— Твою ж мать! — истошный вопль Техаса чуть не оглушил нас.

Геймер вскочил на ноги, судорожно тыча пальцем в растрескавшийся экран своего планшета.

— Этот маяк успел слить им наш пеленг! Они переписали алгоритм! Это уже похоже на облаву! Два звена тяжёлых дронов-охотников заходят с севера и востока. Берут нас в клещи!

Серый мгновенно оказался за рулём. Лязгнул затвор пулемёта. Викинг занял свою позицию, готовый разорвать любого, кто сунется в ангар.

— Время до визуального контакта? — рявкнул Волчок, выжимая сцепление.

— Три минуты!— Техас побледнел. — Если выйдем на открытую трассу — нас выжгут плазмой. Воздушные радары уже перекрывают сетку магистрали!

Времени на долгие сборы не оставалось. Девушки, одновременно рванув к машине, на ходу запрыгнули в тесный салон багги. Карина тут же оказалась возле медицинской кушетки, намертво вцепившись в компрессор жизнеобеспечения, а Алёнка, юркнув на переднее пассажирское сиденье, судорожно нащупывала ремень. Эрика запрыгнула последней и спокойно опустилась на заднее откидное кресло, словно её совершенно не волновала надвигающаяся армада.

— Значит, трасса отменяется, — сквозь зубы процедил Серый, увеличивая скорость. — Макс, держись. Выплюнешь позвоночник — я не виноват. Уходим через Богородск.

— Богородск? — переспросил Викинг сверху. — Ты сдурел? Там же сплошные эфирные Топи!

— Именно! — выкрикнул Серый, вдавив в пол педаль газа. — Там старая химбаза, а за ней начинаются такие болота, что ни один дрон туда не сунется! Плотность эфирных помех там зашкаливает, у них оптика ослепнет и гироскопы сгорят к чертям собачьим. Это наш единственный шанс сбросить хвост!

Двигатель взревел, и багги рванул с места, пробив остатки трухлявых ворот ангара. Мы вылетели из-под бетонного козырька, и Серый резко вильнул влево, съезжая с растрескавшегося асфальта эстакады на грунтовую дорогу. Машина рванула вперёд, проминая покрытую ядовитым мхом землю.

Нас швыряло из стороны в сторону. Я вцепился в металлический каркас кушетки, чувствуя, как напрягаются мышцы. Багги снова тряхнуло. Переднее колесо провалилось в какую-то яму, и машину повело боком. Я уже был уверен, что нас сейчас перевернёт, но Серый выровнял машину и снова утопил педаль в пол.

Картина за окном стремительно менялась. Руины огромных высоток постепенно уступили место низким постройкам бывшего Богородска.

— Держитесь! — скомандовал Серый, выкручивая руль до предела влево. — Входим в промзону.

Багги проломил покрытый ржавчиной и светящимся мхом забор и выкатился на территорию химбазы. Огромные резервуары, покрытые толстым слоем коррозии, нависали над нами, словно гигантские гниющие грибы. Земля исходила ядовитыми испарениями, пропитанная какой-то химической дрянью вперемешку с эфирными выбросами.

Болота встретили нас густым туманом. Воздух здесь имел плотность киселя и отвратительный желто-зелёный оттенок. Едкий пар поднимался от булькающих луж.

Серый бросил быстрый взгляд на соседнее кресло, в котором сидела Алёнка, мёртвой хваткой вцепившись в поручень. Каштановые волосы растрепались, а в глазах горел огонь, отнюдь не свойственный взгляду дряхлой старухи.

— Что? — нервно спросила девушка.

— Никак не привыкну, — хохотнул Волчок, пытаясь разрядить обстановку, пока машина продиралась сквозь заросли мутировавшего тростника.

— Смотрю на тебя и жду, что сейчас клюкой по хребту огребу. Нюра… тьфу ты, Алёна. Как ты вообще столько лет эту бабку из себя корчила? У меня мозг ломается. То ли дело раньше: карга каргой! А сейчас рядом девчонка сидит, а я всё жду, что ты мне штрафные очки впаяешь.

Викинг, свесившись с турели, гулко хмыкнул:

— Скажи спасибо, что она тебя раньше не прибила за твои шуточки, Волчок. Но да, девка, выглядишь ты теперь слишком молодо.

Алёнка промолчала. В её карих глазах сверкнули зеленоватые искры. Она коротко взглянула на меня.

Я отвернулся к окну, затянутому стальной сеткой. Тяжёлая серая грязь летела из-под колёс, залепляя броню. Агрессивная среда Топей жрала металл прямо на ходу: краска сходила лоскутами с мерзким шипением, словно корпус поливали кислотой.

В мутной жиже мелькнула огромная туша. Мутировавший медведь, намертво вросший в трясину. Зверь уже начал разлагаться. Его грудная клетка была разорвана, а в самом центре кровавого месива ярко пульсировал чистый синий свет.

Синец.

— Лут, пацаны. Эпик. Прямо по курсу, — хрипло выдавил Техас, прилипнув к окну. Его лоб упёрся в мутное стекло.

Серый на секунду оторвался от дороги и мазнул взглядом по обочине.

— Ага, сбегай подбери. Медведь сдох недавно, но там жижа вокруг него так и кипит. Кости сварятся раньше, чем добежишь.

— Он в груди, — произнесла Карина, не веря своим глазам. — Кристалл. Он растёт прямо у него в сердце. Нам всю жизнь вдалбливали, что синец — это порода. Минерал, который после бурь спекается в земле.

Волчок с силой крутанул баранку, уводя багги от очередной ямы.

— Сказки «Эттерайз», — ответила Алёнка, проследив за взглядом Карины, и лицо её потемнело. — Идеальная лапша на уши для рабов, чтобы ковыряли грязь и лишних вопросов не задавали.

Карина наконец отцепилась от корпуса компрессора и вытерла мокрый лоб грязным рукавом, с неподдельным ужасом глядя на растерзанного зверя.

— То есть... в земле они вообще не растут? — её голос едва не сорвался. — Синец кристаллизуется внутри живых тварей?

— Высших тварей, — кивнул я. — Эфир копится годами, достигает критической массы. А когда зверь дохнет, эта дрянь не испаряется. Она сжимается и кристаллизуется вот в такой кристалл. Целая жизнь, переплавленная в батарейку огромной мощности. Я охотился за такими в Заражённых землях.

Машину снова тряхнуло. В нос ударил едкий запах горелого масла. Налипшая на радиатор болотная слизь окончательно забила решётку, перекрыв двигателю кислород. Лишённый охлаждения мотор начал отдавать весь жар в кабину, превращая тесный салон в настоящую печь.

Температура внутри салона начала стремительно расти. Воздух накалился до предела. Дышать стало невыносимо трудно, даже несмотря на угольные фильтры.

Карина, не обращая внимания на тряску, всё-таки умудрилась поставить мне обычную капельницу. И теперь сидела рядом, изредка бросая на меня изучающие взгляды. Я чувствовал, что уже не особо нуждаюсь в этом, но Карина объяснила, что резко обрывать процесс нельзя.

— Двигатель кипит! — крик Серого вырвал меня из мрачных мыслей. — Температура в красной зоне!

Из-под капота повалил густой пар. Багги дёрнулся. Задние колёса безнадёжно провернулись в вязкой слизи, и машина поползла на брюхе.

— Давай, родная, тяни! — рычал Волчок, вбивая педаль в пол.

Движок захрипел. Раздался прерывистый стук, и мотор, издав последний жалобный свист, захлебнулся. Багги намертво встал посреди гниющего болота. В наступившей тишине было слышно, как шипят кислотные испарения, разъедая бронированные листы.

— Приехали, — обречённо выдохнул Серый, роняя голову на руль.

— Не расслабляться! — тут же послышался рёв Викинга.

Затвор его пулемёта зловеще лязгнул.

— Смотрите в оба!

Мой взгляд заскользил по желто-зелёному мареву, окружившему нас плотным кольцом. Топи казались мёртвыми. Не было слышно ни единого звука. Однако вскоре поверхность мутной жижи пришла в движение.

Грязь начала вспучиваться, и из зловонной жижи с чавкающим звуком начали подниматься толстые, в руку толщиной, лианы. Они пульсировали неестественно-голубым светом, реагируя на остывающий двигатель.

— Что за хрень? — ошарашенно произнёс Техас.

Светящиеся отростки, извиваясь, потянулись к машине, готовясь оплести багги со всех сторон. Первая лиана с влажным шлепком упала на капот. Сразу потянуло жжёной резиной. Слизь на щупальцах въедалась в броню, оставляя дымящиеся кратеры.

— От обшивки назад! — рявкнул Серый.

Он шарахнулся от лобового стекла, по которому уже полз, оставляя мутную борозду, тонкий синий отросток.

Болото казалось живым. Оно хотело жрать, и раскалённый движок багги стал для него отличной приманкой.

Сверху загремел крупнокалиберный пулемёт Викинга. Командир не стал ждать, пока нас спеленают в кислотный кокон. Бронебойные пули рвали стебли в клочья, разбрызгивая фосфоресцирующую жижу, но на место каждого отстреленного щупальца из грязи тут же лезли два новых.

Грохот турели бил по ушам.

— Их слишком много! — проорал Викинг, не отпуская гашетку. — Регенерируют, твари!

Так и было. Эфир в этих местах работал как стимулятор роста. Разорванные лианы срастались прямо на глазах. Их свечение с каждым ударом Викинга становилось только ярче. Багги угрожающе накренился. Ядовитые лианы уже обвили задний мост, затягивая нас в трясину.

— Всё! Гейм овер… — прошептал Техас. — Нас сейчас раздавят, как жестяную банку!

Я лихорадочно прикидывал, как ударить эфиром, но всё изменилось за одно мгновение.

Вой турбин заглушил пулемёт Викинга и противное чавканье болота. Низкий гул прорезал туман. От вибрации затряслась каждая заклёпка в багги. Туман перед нами окрасился в багровый цвет.

Сквозь туман проступили силуэты трёх штурмовых дронов. Бронированные летающие танки с плазменными резаками на подвесах. Двое заложили вираж, беря наш увязший в болоте багги в клещи, третий завис прямо по курсу метрах в двадцати. Красные лучи целеуказателей скрестились на нашем лобовом стекле.

Карина рядом со мной замерла. Алёнка осторожно потянулась к автомату, хотя против тяжёлой брони это было смешно. Мы застряли между молотом и наковальней. Снизу нас пыталось переварить живое болото, а сверху брала на прицел «Эттерайз».

Турбины взвыли. Дроны готовились испепелить нас одним махом, но их автоматика просчиталась.

Разогревая плазму, дроны выбросили мощный электромагнитный и тепловой импульс. Для локаторов это была штатная процедура. Для эфирного болота Богородска — приглашение к столу.

Синие плети, сжимающие багги, вдруг замерли. Для мутировавшей флоры наш остывающий движок мгновенно перестал быть интересным, когда прямо над ними зависли три гигантских, пышущих жаром куска мяса.

Хватка ослабла. Лианы с влажным хлюпаньем отлипли от брони, и в следующее мгновение болото взорвалось.

Десятки светящихся плетей метнулись вертикально вверх.

Ближайший дрон даже не успел завершить цикл зарядки. Толстый шипастый стебель захлестнул левую турбину. Металл жалобно лязгнул, лопасти со скрежетом врубились в растительную плоть, разбрасывая по кругу синюю слизь.

Это только ещё больше разозлило болото. Ещё пять щупалец обвили бронированный корпус.

Дрон рванул вверх. Плазма ударила вслепую, испепелив несколько лиан. Однако на их место тут же взмыли новые. Они действовали, как единый организм. Быстрый и алчный хищник.

— Ни хрена себе кино... — прошептал Техас, вытаращив глаза.

Второй дрон, оценив угрозу, попытался уйти в зенит, поливая трясину непрерывным огнём. Вода вокруг вскипела, куски перерубленных стеблей и болотной жижи летели во все стороны.

Одна из пуль срикошетила от нашей крыши, и Алёнка инстинктивно вжалась в сиденье.

Однако Топи не собирались сдаваться так просто. Они уже вцепились в добычу мёртвой хваткой и не собирались её отпускать. Из жижи в небо поднялась целая сеть толстых корней, похожих на стальные тросы. Они за считанные секунды оплели брюхо второго дрона.

Титан хрустнул. Лианы смяли броню. Внутри дрона произошло короткое замыкание, и в небе полыхнуло яркое пламя. Стальная туша рухнула прямо в центр трясины.

Ядовитые брызги ударили по окнам. Болото сомкнулось над машиной. Синие лианы тут же потянулись к месту падения, высасывая из повреждённого генератора остатки энергии.

— Они его жрут? — спросила Карина, не сводя глаз с того места, куда упал дрон. — Питаются их реакторами?

Третий дрон тоже попытался уйти вверх. Турбины завыли, но плотный туман сделал своё дело. Навигация сбоила, машину дёргало из стороны в сторону.

Из трясины вынырнул толстый отросток с утолщением на конце, напоминающим закрытый бутон. Эта дрянь с размаху ударила по пытавшемуся уйти дрону и пробила борт острыми шипами.

Раздался оглушительный взрыв. Третий дрон сдетонировал в воздухе. Ударная волна тряхнула багги, и по крыше застучали горящие обломки. Викинг, смачно выругавшись, нырнул в люк, едва успев спасти голову.

Остатки дрона посыпались в воду, и их тут же накрыли синие плети.

А затем всё стихло.

Болото, получив дозу энергии из трёх реакторов «Эттерайз», успокоилось. Лианы лениво втягивались обратно в мутную жижу. Неестественное свечение начало угасать, уступая место привычной серости Топей.

— Пронесло... — хрипло выдохнул Серый, с трудом разжимая вцепившиеся в руль пальцы.

Я глянул на панель приборов. Двигатель багги был мёртв. Мы сидели в грязи по самые колок… оси. Торчали в эпицентре эфирного болота, окружённые тварями, которые только что переварили трёх боевых дронов.

— Не расслабляться, — тихо произнёс я. — Они сожрали их, потому что те фонили сильнее. Реакторы остынут, и болото вспомнит про нас.

Алёнка обернулась.

— Машина сдохла, Макс.

— Значит, пойдём пешком.

Проигнорировав протесты Карины, я резким движением выдернул катетер из вены. Девушка ахнула, но мешать не стала.

— Хватайте фильтры, воду и оружие. Всё, что унесём.

Я посмотрел на Эрику. Андроид внимательно смотрела на меня, ожидая новых команд.

Я встал. Тело работало, как часы, усталость исчезла. Однако сказать наверняка, что именно повлияло на мой организм, мутация эфира в крови или действие препарата Карины, я не мог.

— Выдвигаемся, пока флора переваривает обед, — бросил я, подхватывая автомат. — Добро пожаловать в Топи. Отстающих здесь не бывает.

Глава 7

Наш багги с омерзительным чавканьем медленно погружался в кислотную жижу. Едкий жёлто-зелёный туман просачивался сквозь щели в броне, оседая на приборной панели.

— Мы тонем, — произнёс Серый, не оставляя попыток завести двигатель. — Движок сдох, а эта кислотная дрянь жрёт подвеску прямо на глазах.

Машина всё-таки дёрнулась, и, вопреки стараниям Волчка, ушла ещё на несколько сантиметров вглубь. Под ногами послышалось зловещее шипение разъедаемого металла. В салоне потянуло запахом тухлых яиц.

— Из машины, живо! — скомандовал Викинг, спрыгивая из люка в салон. — Вытаскивайте химзу!

Алёнка, всё больше бледнея с каждой секундой, судорожно распаковывала герметичные баулы. Прорезиненная ткань защитных комбинезонов липла к рукам. Застёжки никак не хотели поддаваться.

— Давай сюда, — бросил я, отнимая у девушки один из костюмов.

Разорвав упаковку, я встряхнул плотную ткань, помогая Алёнке облачится в комбинезон поверх одежды. Следом я натянул на её руки перчатки и проверил герметичность швов.

— Маски не забудьте! — рявкнул Викинг, попутно объясняя Техасу, что нужно делать. — В этом дерьме мы без них и минуты не протянем.

Серый наконец бросил свои попытки оживить двигатель и полез внутрь салона.

— А машина? — спросил он, на ходу распихивая по карманам рюкзака всё, что попадалось под руку.

— Забудь! — гаркнул Викинг, даже не обернувшись.

Багги снова дёрнуло. На этот раз задняя часть просела почти до самого днища. Болотная жижа брызнула через борт. На металле тут же зашипели пятна коррозии.

— Быстрее, — поторопил я Карину, — иначе нас затянет вместе с машиной.

— Очень обнадёживающе, — пробормотал Техас, надевая маску. — А другого плана у нас нет?

— Есть, — тут же отозвался Викинг, защёлкивая карабины на груди. — Остаться здесь и свариться заживо в собственном соку. Выбирай, геймер.

Техас сглотнул, опасливо поглядывая в сторону уходящей под воду части машины, но спорить не стал.

Я обернулся к медицинской кушетке. Карина лихорадочно отстёгивала крепления от громоздкого компрессора, вытаскивала из ящиков стеклянные колбы с эфирной вытяжкой и укладывала их в ударопрочный кейс.

— Серый, помоги мне! — крикнула она, собирая магистрали жизнеобеспечения. — Генератор весит килограммов двадцать, плюс насос и фильтры. Я сама это не дотащу! А без них…

Я посмотрел на тяжеленный ящик с аккумуляторами, на прозрачные трубки, по которым уже не текла голубоватая жидкость. А потом перевёл взгляд за окно. В желто-зелёном тумане изредка подрагивали хищные лианы. Кислотная жижа уже добралась до порогов.

— Оставь это, — хмуро произнёс я, перехватывая руку Карины, тянущуюся к очередному тумблеру.

Девушка замерла. В серых глазах вспыхнуло возмущение.

— Макс, ты не в себе, — Карина попыталась вырвать руку. — Если мы не отремонтируем компрессор, твоя нервная система начнёт распадаться в геометрической прогрессии! Мы должны забрать оборудование! Починить и возобновить лечение!

— Куда ты его потащишь, Карина? — я кивнул на окно, за которым в мутной жиже лопнул огромный пузырь болотного газа. — В эту трясину? Со всем этим железом ты уйдёшь на дно через пять минут.

Я отпустил её руку и резко вырвал катетер из вены.

— Что ты творишь?! — вскрикнула Алёнка, бросаясь ко мне через заваленный вещами салон.

Но я лишь молча поднял ладонь, останавливая её. Мне больше не нужны были искусственные костыли, стимуляторы или питательные растворы. Я принял единственно возможное решение: перестал бороться.

Прикрыв глаза, я позволил эфиру взять своё. Ноющая боль в груди тут же отступила. Сквозь бледную кожу проступили пульсирующие голубым светом вены.

— Макс? Ты что сделал? — с ужасом спросила Алёнка, со свистом втягивая воздух через фильтры респиратора.

Даже через пятьсот лет моя Алёнка без каких-либо объяснений могла быстро определить ход моих мыслей. Вот и сейчас девушка сразу поняла, что я только что подписал себе смертный приговор.

— Макс, не смей! — её голос дрогнул.

Она потянулась ко мне, словно собиралась силой впихнуть в меня целебную вытяжку.

— Отставить панику, Лёлька, — произнёс я, отводя её руку.

Мой голос изменился. Он резонировал с окружающим пространством ядовитых Топей.

— Бросайте лишнее! — скомандовал я, обводя взглядом напряжённые лица. — Берём только оружие, воду, фонари и запасные фильтры.

Чувствуя невообразимую лёгкость, я шагнул к заклинившей бронированной двери. Ядовитые испарения уже успели разъесть металл, намертво запаяв проём. Я упёрся в него плечом. Сталь заскрежетала, петли с хрустом поддались, и тяжёлая створка распахнулась, впуская в салон густые клубы жёлто-зелёного тумана.

— Макс, ты уверен? — спросил Серый, перехватывая автомат и с опаской косясь на болота. — Техас же сказал: радар там слепой. Как мы пройдём? На ощупь?

— Мне радар не нужен, Серый, — сказал я, шагнув вперёд.

Жижа под ногами хищно хлюпнула и тут же отпустила.

— Держитесь след в след.

Самая главная ошибка новичков в Заражённых землях состоит в том, что все до одури боятся здоровенных монстров. Каждый ждёт, что из тумана обязательно вылезет какая-нибудь бронированная трёхголовая тварь и откусит полтуловища. Идиоты. Настоящая смерть здесь выглядит иначе.

Мы спустились в низину. Когда-то тут был котлован химзавода. Сейчас же расстилалась сплошная плантация из мерзких коконов. Выглядело это, как гнилые арбузы-переростки, облепленные светящимся мхом.

Техас, разумеется, споткнулся. Кто бы сомневался. Наш диванный рейдер зацепил тяжёлым ботинком какой-то склизкий стебель, торчащий из грязи. И тут началось.

Болото мгновенно проснулось. Из мутной жижи прямо под ноги выстрелили шипастые плети.

Алёнка испуганно вскрикнула, когда лиана толщиной с якорный канат мёртвой хваткой обвила её щиколотку и рванула на себя. Девушка еле удержалась на ногах, ухватившись за плечо Эрики. Андроид вцепилась в руку Алёнки, не давая утащить её в болото.

Серый вскинул автомат, уже готовясь дать залп.

— Не стреляй! — рявкнул я, подскакивая к Алёнке, и одним ударом перерубил тварь, вцепившуюся в её ногу. — Один выстрел — и нам конец.

Лиана брызнула кислотным соком и судорожно отползла в грязь. Коконы с влажным хлопком раскрылись, и в воздух ударили фонтаны светящихся спор.

Красиво? Очень.

Только эта неоновая красота начала разъедать фильтры респираторов. Жёлто-зелёная пыльца оседала на комбинезонах, с шипением прожигая резину. Кожу начало адски щипать. Я мог перерубить десять, двадцать лоз, но испепелить сам воздух не мог. Нас тупо сжирали заживо.

Карина задыхалась. Фильтр её маски уже дымился, плавясь от ядовитых спор, но в её глазах появилась странная уверенность. Она узнала эту дрянь. Вполне возможно, девушка видела похожую на своих экспериментальных грядках в «Ковчеге».

— Викниг, отвлеки их! — крикнула Карина, рухнув на колени прямо в ядовитую жижу.

Командир Стальных крыс вместе с Волчком пошли в рукопашную. С одним ножом против десятка живых хлыстов. Они рубили их, матерились, уворачивались, рискуя собственными головами.

Карина тем временем выхватила из-за пояса флягу с водой, плеснула туда остатки своего медицинского стабилизатора. Затем зачерпнула прямо из лужи концентрированный эфирный конденсат.

Я в этот момент рубил тесаком лианы, тянущиеся к её шее. Она хладнокровно перехватила извивающийся обрубок растения и голыми руками выдавила густой сизый сок прямо в свою адскую смесь.

Коктейль зашипел. Жидкость внутри забулькала, меняя цвет.

Девушка швырнула флягу прямо в центр пульсирующей грибницы.

— Макс, бей! — заорала девушка.

Мне не нужно было повторять дважды. Я ударил концентрированным эфирным импульсом прямо на лету. Флягу разорвало в клочья.

Плотное, удушливое облако густого дыма, пахнущего жжёным пластиком и аммиаком, накрыло нас с головой.

Споры просто осыпались. Превратились в безобидную серую перхоть. Лианы, получив какую-то свою внутреннюю биологическую команду отбоя, брезгливо свернулись и втянулись обратно в трясину.

— Я почему-то всегда думал, что учёные в полевых условиях — настоящая обуза. Беру свои слова назад, — сказал я, похлопав Карину по плечу.

Серый, измазанный в слизи по самые уши, привалился к выступающему из земли бетонному блоку. Карина, тяжело дыша, пристроилась рядом, поправляя респиратор.

— Ты гений, Карина. Я думал, ты только пробирки в стерильных кабинетах переставлять умеешь, — сказал Серый совершенно серьёзно, без единой капли иронии, беря её руку в свои ладони. — А ты нас всех сейчас вытащила.

Карина замерла, густо покраснела и, похоже, так растерялась, что даже не попыталась отобрать свою руку. Серый достал из аптечки бинт и принялся бережно обрабатывать химический ожог на её запястье.

Алёнка стояла в стороне и молча наблюдала за ними. Потом подошла ко мне. Достала чистую салфетку и попыталась стереть едкую грязь с моего лица, но я отстранился.

Я был слишком сосредоточен на том, чтобы держать этот фонящий мир на расстоянии вытянутой руки от моей команды. Алёнка опустила руку, с болью глядя на мои светящиеся вены.

А в нескольких шагах от нас, сливаясь с туманом, стояла Эрика. Её стеклянный взгляд не отрывался от меня ни на секунду. И мне этот взгляд нравился всё меньше.

Мы выбрались на возвышенность — чудом уцелевший бетонный фундамент старой градирни. Все тяжело дышали, выкашливая кислотную гарь.

Путь был свободен.

— Народ! — Техас сидел на корточках у самого края плиты и радостно размахивал своим перемотанным изолентой планшетом. — Гляньте! Эфирного фона нет! Вообще ноль! Чистая зона!

Я развернулся, шагнул к краю бетонной площадки, раздвинул руками густые, жёсткие заросли папоротника и замер.

Вены на моих руках вдруг начали опадать. Свечение замигало, как старая электрическая лампочка при перепадах напряжения, и стало бледнеть. Где-то под рёбрами эфирный зверь, с которым я так удачно заключил симбиоз, тревожно заворочался, а затем начал стремительно сжиматься, прячась в самые глубокие уголки тела.

— Макс? — Алёнка подбежала ко мне, на ходу снимая маску респиратора. — Что случилось? Тупик?

— Нет, — сипло отозвался я.

Мой голос снова стал человеческим, потеряв пугающую вибрацию. Накатила жуткая слабость. Ноги налились усталостью, в глазах резко потемнело. Было такое ощущение, словно меня внезапно оглушили и ослепили одновременно.

Ощущение пространства исчезло за одну секунду. Ещё мгновение назад я кожей чувствовал каждую кислотную яму и спящую в грязи лиану, а теперь эфирное зрение пропало, будто мне завязали глаза.

— Радар! — Техас лихорадочно протёр стекло маски рукавом, уставившись в свой планшет. — Макс, он пустой! Помехи ушли. Никаких аномалий, ни единого фона. Чистый ноль!

Я огляделся по сторонам. Кисель, который мы месили последние часы, медленно распадался на куски. Туман отступал, словно натолкнулся на невидимую стену.

Карина тоже стянула респиратор и осторожно сделала первый вдох.

— Воздух чистый, — констатировала она, удивлённо уставившись на нас. — Тут нет эфира!

Продираясь сквозь заросли папоротника, мы сделали ещё несколько шагов и вышли на край каменистого плато. Я сорвал респиратор. В лёгкие ударил запах влажной земли, хвои и древесного дыма. Настоящего, живого костра, а не едкой химической гари, которой разил Нижний город.

Шагнув к краю обрыва, мы остановились. То, что открылось нашим глазам, не укладывалось в рамки привычного нам мира.

Прямо перед нами, в гигантской природной чаше, зажатой между отвесными скалами и плотным кольцом кислотных Топей, раскинулся город. Настоящий, живой город!

По склонам долины спускались террасы, застроенные аккуратными домами. Нижние этажи были сложены из кирпича, а верхние срублены из толстых деревянных брёвен.

В окнах горел тёплый жёлтый свет, совсем не похожий на свет неоновых ламп «Эттерайз».

— Мать моя женщина... — выдохнул Викинг, опуская автомат. — Это же... сколько их тут?

— Тысяч семь, не меньше, — сказала Алёнка, завороженно глядя вниз. — У них огороды. Настоящие поля.

В самом центре долины, разрезая город надвое, текла река с кристально чистой водой. На её берегу возвышалось массивное промышленное здание, наполовину вросшее в скалу. Оттуда доносился гул. Огромные турбины вращались, гоняя воду.

— Геотермальный и гидрогенератор в одном флаконе, — прошептала Карина, глядя на постройку. — Доэфирная технология. Они запитали весь город от этой древней станции.

— Как такое вообще возможно? — Серый мотнул головой, отказываясь верить своим глазам.

— Топи, — я обернулся, глядя на ядовитую стену тумана, оставшуюся у нас за спиной. — Для сканеров «Эттерайз» этот сектор выглядит, как непроницаемое кислотное озеро.

— Идеальная слепая зона, — подтвердил Техас, пряча свой планшет. — Багованная локация, в которую админы не могут залезть. Секретный уровень.

Вдруг слева от нас хрустнула ветка.

Мы резко обернулись. Серый инстинктивно вскинул автомат, но я перехватил ствол рукой.

Из тени деревьев вышли люди. Человек десять. Одетые в добротные куртки из выделанной кожи и плотной ткани, в крепких ботинках. В их руках были охотничьи карабины и арбалеты.

Однако меня больше всего поразили их лица.

Ни у одного из них не было бледной кожи жителя Нижнего города. Никаких впалых щёк или синяков под глазами от вечного недосыпа и эфирного истощения. Лица обветренные, загорелые. И глаза. Чистые, ясные глаза без единого намёка на голубое свечение. Абсолютно здоровые люди.

Мужчина средних лет с густой русой бородой сделал шаг вперёд. Он окинул нашу перемазанную кислотной слизью компанию настороженным взглядом и задержался на Эрике.

Андроид стояла неподвижно. Без эфирного фона девушка выглядела совершенно обычным, настоящим человеком.

— Оружие стволами в землю, — произнёс бородач.

Говорил он по-русски, но с каким-то странным, певучим акцентом.

— Вы прошли через Мёртвую Слизь. Давно мы не видели гостей с той стороны.

— Мы не ищем проблем, — я медленно поднял руки, показывая пустые ладони, и сделал шаг вперёд.

В теле ощущалась непривычная тяжесть. Отсутствие эфирной подпитки давало о себе знать.

— Мы ищем Сектор-Ноль.

Мужчина нахмурился, переглянувшись со своими людьми.

— Стальные пещеры, — прошептал один из дозорных, опуская арбалет. — Они ищут проклятые двери.

— Я Архип, — бородач снова посмотрел на меня, чуть опустив ствол своего карабина. — Старший южного дозора Колыбели. Вы выглядите так, будто вас пережевало и выплюнуло само пекло. Кто вы такие? И зачем вам мёртвые подземелья?

— Мы из Хаба, — ответил Викинг, делая шаг вперёд.

По лицам дозорных пробежала тень.

— Из Железных Городов? — Архип прищурился.

— Именно, — ответил Викинг.

Архип ещё некоторое время молча изучал нас. Потом его взгляд снова остановился на моих руках. Свечение вен уже погасло, но следы мутации никуда не делись.

— Ты заражён, — наконец сказал он. — Но разум не потерял. Не кидаешься на людей, как те безумцы, что иногда выбираются из тумана.

— Я контролирую это. По крайней мере, стараюсь.

Архип помолчал, затем закинул карабин на плечо.

— Здесь контролировать ничего не придётся. Скверна сюда не проникает.

Он кивнул своим людям, и дозорные опустили ружья.

— Спрячьте свои пушки. Мы вас не тронем. Тот, кто смог пройти через Слизь и не сдохнуть, заслуживает как минимум кружки горячего чая и куска нормального мяса. Пойдёмте в город. Наш староста наверняка захочет послушать ваши истории о Железных Городах.

Мы начали спуск по вымощенной камнем тропе. Дорога петляла между ухоженными террасами. По обе стороны тянулись грядки с настоящей картошкой, кусты помидоров, небольшие теплицы со стеклянными крышами.

В воздухе пахло свежим хлебом — запахом, который я помнил только по обрывкам воспоминаний из сорок восьмого года.

Техас шёл, разинув рот и вертя головой.

— Ребят… Это же настоящий эльфийский город. Никакого неона, никаких турелей на каждом углу. Посмотрите на эти дома! Они их сами построили. Руками!

Карина остановилась возле невысокой деревянной ограды. За ней паслась коза. Настоящая. Живая. Она меланхолично жевала траву, совершенно не обращая внимания на прибывших. Карина смотрела на неё так, словно впервые в жизни увидела инопланетянина.

— Никаких мутаций, — прошептала она и достала сканер.

Прибор коротко пискнул и замолчал. Карина несколько секунд молча смотрела на экран.

— Чисто, — пробормотала она. — Генетический код идеально чист. Они сохранили биосферу в первозданном виде.

Серый подошёл к ней и с усмешкой попросил:

— Карин, давай хоть раз в жизни просто насладимся моментом без анализов.

На улицах Колыбели кипела жизнь. На нас оборачивались, показывали пальцем, но в глазах местных жителей не было страха, к которому мы привыкли в Хабе. Дети были румяные, в чистой, сшитой из грубой ткани одежде. Они бегали за нами стайкой, с любопытством разглядывая наши защитные костюмы.

Алёнка шла рядом со мной, её глаза блестели от подступающих слёз.

— Макс, они смогли. Человечество смогло выжить без системы. Всё то, ради чего мы создавали «Эттерайз», всё это было не нужно. Люди справились бы сами, если бы им просто дали шанс.

Я посмотрел на девушку, чувствуя, как в груди разливается забытое тепло. Эфир спал, но человеческое сердце билось ровно.

— Мы ещё дадим им этот шанс, Лёлька, — прошептал я девушке на ухо.

Архип привёл нас на просторную площадь в центре города. Рядом с фонтаном, из которого в воздух била струя чистой артезианской воды, стояло длинное каменное здание с широким крыльцом.

На крыльцо, опираясь на резную деревянную трость, вышел пожилой мужчина. Лицо его избороздили глубокие морщины, но держался он прямо. Цепкий взгляд быстро прошёлся по каждому из нас и остановился на мне.

— Архип, кого ты привёл к нашему очагу? — голос старца неожиданно звучно разнёсся над площадью, заставляя людей вокруг почтительно замолкать.

— Гости с той стороны тумана, старейшина Игнат, — почтительно склонил голову бородач. — Говорят, они из Железных Городов. Ищут Стальные пещеры.

Старейшина перевёл взгляд на меня. Он долго изучал мою фигуру, задержал взгляд на Карине с её медицинским рюкзаком, на настороженном Сером, на Техасе. И наконец его глаза встретились с немигающим взглядом Эрики.

Лицо старика едва заметно дрогнуло.

— Стальные пещеры прокляты, — произнёс он. — Наши предки запечатали тропу туда двести лет назад. Тот, кто уходил к Вратам, никогда не возвращался. Там спят демоны, которые убивают всё, что дышит.

— Мы знаем, как с ними справиться, — вмешался Техас, нервно поправляя планшет. — У нас есть читы... то есть ключи доступа. Нам просто нужно знать, где находится главный вход.

Игнат окинул нас задумчивым взглядом.

— Вы устали. Вы ранены. И один из вас несёт в себе скверну, хотя она и спит сейчас в наших землях, — старец посмотрел на мои руки. — Колыбель даст вам еду и кров на эту ночь. Мы не отказываем в помощи тем, кто борется за жизнь. Но утром... утром мы поговорим о Стальных пещерах. И если вы не раздумаете туда идти, я покажу вам тропу.

Нас разместили в просторном деревянном доме для гостей на краю площади. Впервые мы сидели за настоящим, сколоченным из дубовых досок столом. На нём исходили паром тарелки с густой мясной похлёбкой, лежали ломти свежего хлеба и стояли кувшины с чистой родниковой водой.

Серый и Викинг ели так, будто это был последний ужин в их жизни. Даже интеллигентная Карина забыла о манерах, отламывая куски хлеба руками.

Техас, набив полный рот картошкой, промычал:

— Чуваки, это просто респ. Я бы тут задонатил, чтобы купить акк и привязаться к этой локации.

Алёнка счастливо улыбалась, глядя на нас. С её лица исчезло привычное напряжение, которое не отпускало девушку с тех пор, как она сбросила маску бабы Нюры.

Я сидел во главе стола и просто смотрел на них. Моя команда. Люди, которые пошли за мной в самое пекло. Эфир внутри меня молчал, лишённый подпитки.

Только Эрика стояла у окна, не притрагиваясь к еде. Андроид смотрела на вечерние огни Колыбели. Её пальцы ритмично постукивали по деревянному подоконнику.

Я подошёл к ней и встал плечом к плечу.

— Что-то не так? — тихо спросил я.

Эрика повернула голову. В полумраке её глаза блеснули голубыми искрами.

— Это место логически не обосновано, Макс, — произнесла андроид, и я услышал удивление в её голосе. — Отсутствие эфира. Нулевой контроль. Идеальная биологическая среда. Оно существует вопреки всем протоколам выживания «Эттерайз».

— В этом и смысл, Эрика. Жизнь не обязана следовать протоколам.

Андроид снова посмотрела в окно.

— Если система узнает их координаты, — произнесла она с пугающей холодностью, — она не станет использовать орбитальные излучатели. Она пришлёт сюда наземные модули утилизации. Этот город будет разобран на органический материал за сорок два часа.

Я нахмурился.

— Система не узнает. Топи экранируют сигнал. Техас проверял.

Эрика промолчала. Её пальцы продолжали отбивать ритм по дереву.

— Макс, — позвала Алёнка из-за стола, прерывая наш диалог. — Иди к нам. Завтра будет тяжёлый день.

Глава 8

Утро в абсолютно чистом, идеальном мире, в котором всё дышало свежестью, решило меня убить. Быстро, безжалостно и без сожалений.

Меня вышвырнуло из сна прямо в эпицентр персонального ада. Я попытался сделать глубокий вдох, но мои лёгкие столкнулись с непреодолимой преградой. Воздух в «Колыбели», пахнущий сосновой смолой, утренней росой, влажной землёй и прочей романтической чушью, от которой в Нижнем пускают слюни, сейчас обжигал мне гортань, словно я глотал битое стекло.

Боль ударила разом, не давая мне возможности подготовиться. Прошила всё тело от затылка до пяток. Меня скрутило судорогой так, что я едва не сломал себе челюсть. Спина выгнулась дугой, затылок впечатался в деревянное изголовье кровати, на которой я лежал. Из горла вырвался жалкий хрип.

В следующую секунду мой желудок сжался в тугой комок и меня вырвало. Желчь пополам с синей дрянью брызнула на белые льняные простыни. Я задыхался. Хватал воздух ртом, но кислород так и не попадал в лёгкие.

— Макс! Твою мать, Макс! — орал Викинг где-то над самым ухом.

Крепкие руки командира «Стальных крыс» ухватили мои ноги, вминая их в матрас.

— Держи его! — продолжал орать Викинг. — Серый, дави на плечи. Он сейчас сам себе хребет сломает!

Серый навалился на меня сверху, до синяков надавливая на ключицы.

— Карина! Карина, где тебя носит? — надрывался Волчок. — Он задыхается!

— Падение жизненных показателей, — донёсся до моего сознания испуганный голос Эрики, — Уровень эфира в крови опустился ниже шестидесяти восьми процентов. Так уже было в «Квазаре». Ему нужен эфир.

Сквозь белую пелену перед глазами проступило обеспокоенное лицо андроида. Она с трудом удерживала мою руку, бьющуюся в конвульсиях, которой я пытался разодрать себе горло.

— Какого хрена?! — рычал Серый. — Вчера же было всё нормально!

Глаза андроида померкли, и над моей головой прозвучал механический голос:

— Причина критического состояния: полное отсутствие фонового эфира в атмосфере данного сектора.

Я захрипел, понимая, что Эрика права. Мой организм мутировал, и теперь эфир стал неотъемлемой частью моей кровеносной системы. Поместите обычного человека в вакуум, и он там задохнётся, лишённый кислорода. Так же было и со мной.

— Держи его руку! Быстро! — скомандовала Карина, вихрем влетев в комнату.

Мельком я увидел её бледное как полотно лицо. Синие волосы растрепались, но сосредоточенный взгляд ясно давал понять, что девушка знает, что делает.

Не тратя время на сантименты, Карина рухнула рядом с моей кроватью на колени и уверенной рукой воткнула толстую иглу прямо мне в плечо.

Руку тут же пронзило ледяным холодом. Я рванулся так, что Серый отлетел к стене, громко ругаясь матом. Эфир потёк по венам, пробивая себе путь к еле бьющемуся сердцу.

Секунда. Две. Три.

Судороги постепенно начали отпускать. Лёгкие наконец расправились, и я сделал полноценный вдох. Боль отступила. Я безвольно откинулся на подушки, жадно глотая воздух. На лбу выступила испарина.

— Сработало, — шумно выдохнув, произнёс Серый, медленно сползая по стене. — Мать вашу. Я уже был уверен, что мы его потеряем. Вот прямо тут, на этих рюшечках.

Карина поднялась с колен, неотрывно глядя на пустой шприц в своих руках.

— Это была последняя, — шёпотом произнесла она.

— В смысле, последняя? — нахмурился Викинг, наконец разжав пальцы и поворачиваясь к ней. — У нас же целый ящик был этого добра?

— То и значит! — Карина в отчаянье ударила кулаком по спинке кровати. — У нас больше нет стабилизатора! Эта доза была последней. Я рассчитывала растянуть её! Я думала, что смогу синтезировать новые порции. В багги остался портативный медицинский компрессор и синтезатор. Без оборудования я не смогу создать даже жалкое подобие стабилизатора из подручного мусора! Я бессильна!

Лицо девушки стало совсем мрачным, а губы вытянулись в тонкую линию. Карина потёрла переносицу. Я знал этот жест. Девушка старательно тянула время, чтобы подобрать слова, которыми собиралась сообщить мне, что я уже почти труп.

— Не тяни кота за… хвост, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс я. — Сколько у меня времени?

— Нужно уходить! — вдруг встряла в разговор Эрика. — Эфирное голодание ускорит процесс распада нейронных связей. Чем быстрее мы вернёмся в привычную среду, тем больше будет у тебя времени.

Карина лишь кивнула, подтверждая правоту Эрики.

— Мне нужна дата, — с нажимом повторил я, приподнимаясь на локтях.

— Десять дней, — тихо пробормотала наш алхимик. — Максимум двенадцать, если ты не будешь подвергать себя нагрузкам. За это время мы должны покрыть расстояние до Сектра-Ноль.

Я закрыл глаза. В голове всплыла карта, которую Техас вчера показывал на своём планшете. От «Колыбели» до Сектора-Ноль было не меньше ста пятидесяти километров. И это не прогулка по спокойной трассе в ожидании попутки. Это сто пятьдесят километров по бездорожью, по эфирным оврагам, по лесам, кишащим патрулями «Эттерайз». С ограниченным запасом провизии.

— Мы успеем, Лёшка. Слышишь меня? Мы обязательно успеем, — бросилась к кровати Алёнка.

Её карие глаза блестели от слёз. Однако на лице девушки было столько упрямства, что я невольно усмехнулся. Кажется, именно эта черта Алёнки всегда держала меня на плаву. Даже когда мне казалось, что уже всё потеряно, именно это выражение на её лице заставляло меня двигаться дальше.

Но я реалист. В Нижнем есть поговорка: если система дала тебе шанс, значит, за тобой уже отправились чистильщики.

Викинг, молча похрустел своей бычьей шеей, подошёл к окну и посмотрел, как занимается безмятежный, мать его, рассвет.

— Нечего прохлаждаться, — вдруг произнёс командир «Стальных крыс». — Вставай. Умывайся. Приводи себя в порядок. Выходим через два часа. Техас там уже час колдует над своими картами вместе с местным старостой, выискивая козьи тропы в обход радаров.

Друзья вышли из комнаты, оставив меня наедине с собственными мыслями, испачканными простынями и невидимым таймером. Ещё несколько минут я сидел на краю кровати, пытаясь взять себя в руки. В конце концов я встал, накинул куртку и, зашнуровав тяжёлые берцы, вышел из дома.

Несмотря на раннее время, на улице уже вовсю суетился народ. В лицо ударил свежий осенний ветерок вперемешку с запахом свежеиспечённого хлеба и дымком от печей.

Мне, мутанту, живущему на эфирной тяге, просто не было места среди этих аккуратных террас, спускающихся к реке, среди этих маленьких домиков, срубленных из местных сосен, среди чистых вод, которые беспрерывно крутили колесо гидроэлектростанции.

Я чувствовал, что несу в себе скверну, от которой эти люди прятались столетиями.

Медленно, преодолевая тяжесть в ногах, я спустился по деревянным ступеням и побрёл в сторону центральной площади, чтобы размять ноги.

Подойдя ближе, я застыл в густой тени раскидистого дуба. Там, на залитой солнцем площади, я вдруг увидел Эрику. Она играла с деревенскими детьми в прятки. Мальчишки и девчонки в простых льняных рубашках носились вокруг с восторженным визгом.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! — прислонившись к бортику колодца, звонко крикнула Эрика, закрывая лицо ладонями.

Дети с хохотом брызнули в разные стороны, прячась за телегами, бочками и низкими плетёными заборами.

Эрика убрала руки. Она засмеялась — искренне, звонко, с щенячьим восторгом. Заглядывая за бочку, она картинно разводила руками, делая вид, что в упор не замечает торчащую из-под телеги грязную босую пятку.

Девушка выглядела абсолютно счастливой. Машина, андроид серии «Эрос», сейчас испытывала чистую радость. Жутковатый контраст. Мы, живые люди, давно разучились так открыто улыбаться, постоянно ожидая удара в спину. А она наслаждалась моментом.

Постепенно к площади начали подтягиваться взрослые. Местные жители сначала просто из любопытства наблюдали за «железной девой». Потом к ней робко подошла дородная женщина с корзинкой зелени. Она долго переминалась с ноги на ногу, а когда дети с визгом убежали прятаться за кузницу, нерешительно окликнула андроида.

— Девонька, — позвала женщина, теребя край передника. — Ты же из этих... умных машин, да? Подскажи, милая, как мне выкройку сделать на зимний кафтан? Ткань грубая, сукно толстое, всё вкривь и вкось идёт, сколько ни режу. Извелась вся.

— Для оптимального распределения нагрузки на швы рекомендуется использовать метод косого кроя с углами сопряжения в сорок пять градусов, — безупречно поставленным голосом произнесла Эрика.

Андроид достала из-за пазухи портативный проектор и прямо в воздухе развернула чертёж кафтана.

— Ширина проймы — восемнадцать сантиметров с учётом усадки ткани после намокания, — продолжала Эрика. — Лучше использовать усиленный цепной стежок с шагом в два с половиной миллиметра. Так шов прослужит значительно дольше.

Женщина выронила корзинку. По камням покатились золотистые головки лука. Она уставилась на висящую в воздухе голограмму так, словно перед ней разверзлись небеса и ангелы запели хором.

— Матерь божья… — благоговейно прошептала она, забыв, как дышать.

Я уже почти был уверен, что женщина сейчас перекрестится от восторга.

— Это ж идеально! Никаких обрезков не останется.

Дальше — больше.

Увидев это чудо, к Эрике начали подходить остальные. Высокий жилистый плотник, бесцеремонно оттеснив швею, стянул с головы шапку и почесал затылок.

— Слушай, умная машина, — пробасил он. — Я тут стропила для нового амбара ставлю. Доска, зараза, сыроватая попалась. Как бы мне узлы связать, чтобы крышу зимой под снегом не повело? А то в прошлом году шиповое соединение треснуло, чуть крыша на скотину не рухнула.

Эрика даже паузы делать не стала. Голограмма выкройки схлопнулась, сменившись архитектурным чертежом деревянной конструкции крыши в разрезе. Красными зонами подсвечивались места напряжения.

— Ошибка в распределении нагрузки, — констатировала Эрика, указывая на проекцию. — При влажности древесины выше восемнадцати процентов такое соединение неизбежно поведёт. Лучше использовать «ласточкин хвост» и дополнительно закрепить его деревянными нагелями из твёрдой древесины. Угол запила — двенадцать градусов. Тогда при усушке соединение будет только крепче.

— Двенадцать градусов, — мужик завороженно смотрел на вращающуюся модель деревянного замка. — А я-то, дурень старый, под прямым углом резал.

Толпа вокруг андроида росла в геометрической прогрессии. Люди бросали свои дела. Огородники, кузнецы, женщины с ведрами, старики с палочками — все они сгрудились вокруг Эрики, образовав плотное кольцо, и начали наперебой засыпать её вопросами.

«Как правильно смешать пропорции глины для печи, чтобы не трескалась?»

«В каких числах лучше высаживать озимые, учитывая температурные графики последних лет?»

«При какой температуре ковать лемех для плуга, чтобы сталь не крошилась о камни?»

И на каждый, абсолютно на каждый вопрос Эрика мгновенно выдавала безупречный, математически выверенный ответ.

Неожиданно в толпе разгорелся нешуточный спор. Два крепких краснолицых мельника сцепились так, что дело едва не дошло до кулаков.

— Да я тебе русским языком говорю, баран ты упёртый! Если поставить водяное колесо под углом в сорок пять градусов, весенний поток лопасти к чёртовой матери снесёт! — орал один, брызгая слюной.

— Да ты сам сдурел! — ревел второй, наступая на соперника. — Поставишь прямо — половину мощности потеряем! Жернова еле крутиться будут! Ты прошлый год забыл? Муки намололи — кот наплакал!

— Да ты просто рукожоп! Руки не из того места растут!

— Сам ты рукожоп! Я эту мельницу ставил, когда ты ещё пешком под стол ходил!

Они уже были готовы вцепиться друг другу в бороды, когда вдруг один из них развернулся и, растолкав толпу зевак, ткнул мозолистым пальцем прямо в Эрику.

— А ну, расступись, народ! — гаркнул он, перекрикивая гул толпы. — Пусть эта нас рассудит!

Спорщики протиснулись к Эрике и вопросительно уставились на неё.

— Скажи нам, кто прав. Рассуди по справедливости! — сказал тот, что помоложе.

Эрика окинула взглядом раскрасневшихся мужиков.

Над её ладонью вспыхнула голограмма мельничного колеса. Вода, словно настоящая, билась о лопасти, красным цветом были подсвечены зоны критических нагрузок.

— Оба представленных варианта имеют недостатки, — сказала Эрика. — Оптимальный угол наклона лопастей для этого течения — тридцать один и четыре десятых градуса. Также потребуется направляющий лоток, который стабилизирует поток. В таком исполнении мельница будет работать эффективнее, а конструкция выдержит весенний паводок.

Толпа на площади затихла, впитывая каждое слово андроида.

— Тридцать один и четыре, — одновременно прошептали спорщики. — Спасибо тебе, мудрая дева!

Мужики с почти религиозным трепетом поклонились Эрике чуть ли не до самой земли.

— Слушайте! — вдруг крикнул кто-то в толпе. — Надо у неё спросить, как нам налоги между дворами делить! Чтобы по справедливости. А то старейшина вечно своим поблажки делает! Она долю себе не украдёт!

— Точно! — поддержала толпа. — Пусть она нам скажет, кого в старосты на следующий год выбрать!

Люди подались вперёд, смыкая кольцо вокруг андроида. В их глазах появилось острое желание скинуть с себя груз ответственности за свои ошибки, за свой трудный выбор, за свои человеческие сомнения и страхи.

Они смотрели на Эрику, как на всезнающее божество, милостиво сошедшее с небес, чтобы избавить их от тяжкого бремени.

Меня едва не вывернуло наизнанку прямо там, в тени старого дуба. Я привалился спиной к шершавому стволу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. И на этот раз дело было вовсе не в эфирном голодании.

В моей голове, словно вспышки, начали всплывать обрывки памяти профессора Алексея Ковалёва.

Нет.

Это были мои собственные воспоминания.

Огромный зал заседаний корпорации «Квазар». Я стоял на трибуне и презентовал программу «Эттерайз». А люди в дорогих костюмах слушали.

Люди устали от бесконечных экономических кризисов, от грязной коррупции, от бессмысленных войн и собственных разрушительных косяков. Они хотели иметь безупречного судью, который не подвержен эмоциям, которого нельзя подкупить, который не имеет человеческих слабостей и амбиций.

И теперь на моих глаза история повторялась. Эти люди пережили конец света. Выжили в самом страшном катаклизме в истории человечества, чудом сохранив свою независимость в этой изолированной долине. Но стоило на их мощёной площади появиться ходячему калькулятору, дающему готовые, выверенные ответы, как они с радостной улыбкой тут же потянули свои шеи в цифровой ошейник.

Цикл замыкался прямо у меня на глазах.

Ко мне подошла Алёнка. Я почувствовал её присутствие ещё до того, как она заговорила.

— Лёша, — прошептала она едва слышно, назвав меня прежним именем. — Мы принесли им новую «Эттерайз».

Я смотрел, как толпа буквально кланяется андроиду, впитывая каждое её слово.

— Нет, Лёлька, — ответил я, отрываясь от ствола дерева. — Мы её заберём.

Резко развернувшись, я направился к Эрике. Люди неохотно расступались, косясь на меня.

— Эрика, — позвал я, останавливаясь в двух шагах. — Идём.

Андроид моргнула, словно выходя из транса.

— Макс?

— Уходим, — скомандовал я, протягивая руку.

В толпе раздался недовольный ропот. Здоровый мужик шагнул вперёд, заслоняя собой андроида.

— Погоди, парень. Куда это ты её забираешь? Мы ещё не всё спросили.

Я посмотрел на него. Широкие плечи, руки в мозолях. Он стоял прямо передо мной, словно изображал из себя дверь, ясно давая понять, что пройти дальше мне не удастся.

— Она остаётся с нами, — жёстко сказал мужик, глядя мне в глаза. — Мы можем заплатить. Едой, оружием… чем скажешь.

_________________________________________________

от автора: Летающие города, демоны, клановые войны и я, решивший поднять свой клан из пепла. Всё начинается с первого прыжка в ад - https://author.today/work/631779

Глава 9

Ситуация на площади мгновенно накалилась. Местные жители, приютившие нас вчера под своей крышей, жадно интересующиеся жизнью за стеной тумана, готовые отдать последнюю рубашку, чтобы одеть нуждающегося, вдруг превратились в одержимую толпу.

Здоровяк вышел вперёд и, уперев носок топора в брусчатку, перегородил мне дорогу. За его спиной плотными рядами выстраивались другие мужики — кузнецы, мельники, плотники. Люди, привыкшие к тяжёлому труду, сейчас мёртвой хваткой сжимали вилы, тяжёлые кувалды, ломы и обрезки ржавых труб, закрывая Эрику.

Я окинул толпу взглядом. У края площади возле колодца всё ещё стояла стайка чумазых ребятишек. Они смотрели на нас, ожидая, когда хмурые чужаки уйдут и красивая «тётя Эрика» снова побежит играть с ними в прятки.

— Она остаётся с нами, — упрямо повторил здоровяк.

Слева от меня сухо лязгнул затвор автомата Серого. Волчок не стал тратить драгоценное время на уговоры, и ствол его автомата уже смотрел здоровяку прямо в переносицу.

Справа угрожающе зазвенели цепи. Викинг подобрался, словно хищник перед прыжком. Я кожей чувствовал, как от командира «Стальных крыс» расходится волна ярости. Он был готов размазать эту толпу по камням, раскидать их, как кегли. Для него это была просто кучка зарвавшихся дикарей, решивших отнять наше по праву.

Их было человек двадцать, нас — горстка уставших, вымотанных до предела людей. Начнись здесь бойня, и мы положим половину площади. Автоматы против вил — математика простая. Но в итоге они просто задавят нас массой, сомнут и разорвут на куски. А главное — мы утопим этот единственный чистый клочок земли в крови.

— Серый, ствол в землю, — я говорил тихо, но меня услышали все.

Волчок дёрнулся, бросив на меня непонимающий взгляд.

— Макс, ты чё, сдурел?! — прошептал он, не опуская оружия. — Они же сейчас нас порвут! Посмотри на их рожи!

— В землю, я сказал, — отрезал я, не повышая тона. — Викинг, мы здесь не для того, чтобы устраивать бойню.

Командир «Стальных Крыс» зарычал. Желваки заходили ходуном, но он всё-таки сделал шаг назад. Я знал, что они подчинятся. Не из страха перед моими эфирными фокусами, которым сейчас неоткуда было взяться, а потому, что они доверяли моим решениям.

Собравшись с силами и надеясь, что дрожащие ноги меня не подведут, я сделал шаг вперёд, глядя на Эрику.

Андроид была совсем рядом. Она стояла, широко распахнув свои ярко голубые глаза, а на её лице застыл страх.

Эрика боялась по-настоящему. Боялась, что я соглашусь на сделку. Что оставлю её здесь, в «Колыбели», которая мгновенно превратится в клетку.

Я вспомнил, как она тащила меня через катакомбы «Квазара». Как спалила комнату отдыха. Как стайка роботов-пылесосов бегала за андроидом, боясь, что девушка снова устроит беспорядок.

Оставить её здесь? Да я скорее сам лягу костьми на этой площади, чем отдам её на растерзание этой толпе инфантильных идиотов.

Я встретился с ней взглядом, позволив себе на мгновение снять маску «Молчуна». В этом взгляде было всё: и железобетонное обещание, что я никогда её не предам, и тихая просьба.

«Подыграй мне», — беззвучно произнёс я так, чтобы это смогла заметить только Эрика.

Реакция андроида была безупречна. Взгляд, полный человеческой боли и страха, мгновенно сменился пугающей пустотой. Девушка выпрямилась, лицо разгладилось, став совершенно кукольным.

Между мной и здоровяком оставалось не больше полуметра.

— Значит, хотите её оставить? — криво усмехнулся я, стараясь говорить спокойно, даже с искренним сочувствием. — Хотите, чтобы она решала, как вам правильно ставить крыши, как делить собранные налоги и в какой день сеять пшеницу? Думаете, нашли золотую жилу?

Толпа упрямо загудела. Мужики начали переглядываться, но кто-то с галёрки, прячась за чужими спинами, упрямо выкрикнул:

— А хоть бы и так! Пусть всё будет по справедливости!

— По справедливости... — я покачал головой. — Вы вообще понимаете, как именно работает эта ваша вожделенная «справедливость»? Думаете, машина понимает и чувствует, как человек? Знает, к примеру, что такое милосердие? Давайте проверим. Эрика!

— Слушаю, Макс, — её голос прозвучал механично, без единой человеческой нотки. Синтезированный звук бездушной Системы.

— Проанализируй толпу перед нами, — тут же скомандовал я, не сводя глаз со здоровяка. — Оцени их данные. Найди самого слабого, больного или наименее эффективного для выживания колонии. Назови его и предложи решение.

Эрика повернула голову к толпе.

Её взгляд был пустым и неподвижным. Несколько секунд она просто сканировала людей одного за другим.

— Анализ завершён, — Эрика указала на мужчину в третьем ряду.

— Пятьдесят восемь лет. Хроническое истощение. Воспаление лёгких. Начальная стадия артрита. Работоспособность снижена.

Мужчина растерянно посмотрел на неё.

— Его состояние ухудшится без лечения, — продолжила Эрика. — Он будет потреблять больше ресурсов, чем сможет производить.

Толпа расступилась, оставляя пожилого щуплого мужика в выцветшей рубахе в одиночестве. Соседи шарахнулись от него, как от прокажённого. Мужик побледнел как полотно. Его губы задрожали, а в глазах появился первобытный ужас.

— Решение? — продолжал настаивать я.

— Сокращение рациона питания данного юнита на шестьдесят процентов для сохранения и перераспределения общих ресурсов в пользу более эффективных особей. При дальнейшем ухудшении показателей рекомендуется полная изоляция от распределения благ для предотвращения нецелевого расхода медикаментов.

Кто-то в толпе громко ахнул.

Женщина, что первой спросила про кафтан, закрыла рот обеими руками. Здоровяк громко сглотнул, а на его широком лбу выступили капельки пота.

— Слышали? — спросил я, подходя ближе. — Вот она, ваша хвалёная справедливость. Вы думаете, она вам добрый боженька? Спустившийся с небес ангел-хранитель?

Я прошёлся взглядом по их лицам. Испуганным. Растерянным. Только сейчас у них наступило понимание того, на краю какой пропасти они оказались. Иллюзия счастливого будущего рассыпалась прямо на глазах.

— Это машина. У неё нет души. Нет жалости. Нет сострадания. Она просто выполняет задачу и ищет самое эффективное решение.

Я сделал паузу.

— Сегодня она ласковым голосом расскажет вам, как правильно рубить стропила и делить зерно. А завтра посчитает ваши запасы, калории и рабочие часы. Вычтет одно из другого и скажет, кто из вас приносит пользу, а кто — нет.

Я ткнул здоровяка пальцем в грудь. Тот дёрнулся и сдал назад.

— А послезавтра она посмотрит на твоих детей, — продолжил я. — И посчитает, что лечить их от обычной простуды нерентабельно. Что медикаменты лучше пустить на тех, кто приносит поселению больше пользы. И ты хрен с ней поспоришь. Цифры будут на её стороне. Как и право решать, которое вы сами только что ей отдали.

Я повысил голос, обводя взглядом притихшую толпу:

— Ваши предки выживали тут сами. Поднимали этот город из грязи и мусора. Ошибались, грызлись между собой, творили дичь и сами же расплачивались за свои косяки. Но это были их решения.

На площади стояла мёртвая тишина. Я видел, как исподволь до людей наконец доходит смысл моих слов. Слепой морок медленно спадал с их душ.

— А теперь вам показали блестящую говорящую жестянку, и вы с радостью готовы снять с себя ответственность за собственные жизни. Разучились думать своей головой? Надоело отвечать за свой выбор?

Я сделал шаг назад и развёл руки в стороны.

— Пожалуйста. Забирайте.

Никто не шелохнулся.

— Если хотите стать винтиками в идеальном механизме, забирайте прямо сейчас. Только потом не удивляйтесь, если машина однажды решит, что кому-то из вас больше нет места в этом мире.

Толпа начала расступаться. Мужики опустили вилы. Люди, не сговариваясь, освобождали нам дорогу.

Я не стал ждать, пока кто-нибудь передумает. Времени у меня и так оставалось слишком мало. Тело напоминало об этом с каждым движением.

— Уходим, — коротко кивнул я Серому.

Мы двинулись по образовавшемуся коридору. Ноги казались чугунными. В груди разрасталась пустота — эфирный голод, от которого становилось трудно дышать. Но я продолжал держать спину.

На Эрику я не смотрел.

Андроид шла прямо за мной, и мне этого было достаточно.

Я видел, как люди неохотно отступают. Однако напряжение никуда не делось. Люди смотрели на Эрику, всё ещё надеясь на простое решение.

Слева шёл Серый. Его палец лежал на спусковом крючке, и я знал: при малейшем движении он откроет огонь. Викинг, тяжело дыша, держал цепь двумя руками, едва сдерживая себя.

А я умирал.

Сердце колотилось так, что каждый удар грозил прорвать грудь. Эфирное голодание вытягивало последние силы.

Однако стоило мне показать слабость, как всё могло измениться в считанные секунды.

Именно тогда на крыльцо административного здания вышел Игнат, а за его спиной показался Техас.

Старик опёрся на резную трость, остановившись у края крыльца, потом ударил ею по деревянному настилу.

Звук гулко разнёсся над площадью.

— Вы совсем ополоумели, стадо? — он говорил спокойно, но толпа сразу притихла.

Игнат посмотрел на толпу так, что тот же здоровяк мгновенно втянул голову в плечи. Кто-то опустил глаза, кто-то убрал за спину ржавые вилы.

— Выживали, значит? — Игнат спустился на одну ступеньку. — Землю зубами грызли? Детей здесь поднимали, от тварей отбивались, от холода дохли. И ради чего? Чтобы пришла блестящая городская кукла и начала рассказывать вам, как правильно дышать и кому сколько жрать? — Игнат сплюнул на брусчатку.

Старейшина посмотрел на меня, потом снова на толпу.

— Оружие на землю. И разошлись по домам. Все. Живо!

На землю посыпались вилы, ломы и топоры. Толпа быстро начала расходиться, и через несколько минут площадь совсем опустела.

Старейшина спустился с крыльца и подошёл ко мне. Его взгляд остановился на моём лице, потом на сжатых кулаках. Он видел, что мне плохо.

— Ты сдержал своего зверя, — негромко сказал Игнат, кивнув на мои руки. — Хотя мог пустить им всем кровь. Твои ребята были готовы убивать. Я видел это.

Я попробовал ответить, но из горла вырвался только сухой хрип. Поэтому я просто кивнул.

Внезапно на площадь вылетела Карина и на всех парах бросилась ко мне. Она прижала два пальца к моей сонной артерии.

— У него тахикардия, — сказала она. — Если мы не уберёмся отсюда в ближайшие полчаса, он впадёт в кому. Этот воздух его убивает.

Игнат мрачно кивнул.

— Я обещал тебе показать дорогу к Стальным пещерам, — старейшина снова посмотрел мне в глаза. — Мы в «Колыбели» слов на ветер не бросаем. Тем более для тех, кто сохранил нашим людям жизнь, не дав развязать кровавую бойню.

Он повернулся и махнул рукой в сторону деревянных ворот. Из-под навеса уже выводили крепких вьючных мулов, гружённых заполненными под завязку холщовыми мешками.

— Ваша машина мертва, — Игнат кивнул в сторону, где остался наш заглохший багги. — В горах от неё всё равно не было бы толку. Дальше пойдёте по старинке. Мы подготовили вам провизию, воду и четырёх мулов. Они выносливые, довезут вашу поклажу до самого края ущелья. Мой лучший следопыт, Архип, проведёт вас тайными тропами. Он знает, как обойти радары и не нарваться на патрули из других секторов.

Старейшина тяжело оперся на трость и сделал шаг назад, уступая нам дорогу.

— Он доведёт вас до самых Врат. А дальше... дальше уж сами. Туда мы не ходим. Говорят, там спят демоны прошлого. И мне искренне жаль, парень, что тебе придётся их будить.

Я облегчённо выдохнул, однако облегчение тут же сменилось новой болью под рёбрами.

Молча кивнул своим.

Серый сразу отправился к мулам и забрал поводья. Викинг закинул свой молот за спину.

Когда мы выходили за ворота «Колыбели», у меня было ощущение, что я покидаю элитный санаторий, из которого меня с треском выперли за неуплату. Только вместо чемоданов у нас были нагруженные под завязку мохнатые мулы, а вместо курортного похмелья — дикая, выкручивающая все суставы ломка.

Каждый шаг давался со скрипом, словно у меня в коленях закончилась смазка, а вместо крови по венам пустили густой клей. Позади нас закрылись массивные створки ворот, отрезая от этого маленького уютного рая.

Всё. Мы снова оказались по ту сторону сказки. В реальности, где выживают те, у кого рефлексы быстрее, а клыки длиннее.

Впереди шёл Архип. Суровый молчаливый мужик в потёртой кожаной куртке. Он шагал легко, изредка поправляя ремень старого карабина на плече. За ним, фыркая и недовольно позвякивая сбруей, плелись четыре мула.

Викинг и Серый взяли на себя роль погонщиков. Волчок то и дело матерился вполголоса, когда упрямая животина пыталась свернуть с натоптанной тропы к каким-то подозрительным синим кустам на обочине.

Техас плёлся чуть позади, уткнувшись в свой обмотанный синей изолентой планшет. Парень пребывал в глубочайшей геймерской депрессии.

— Это какой-то даунгрейд, клянусь, — ныл он, яростно тыча пальцем в треснувший экран. — Мы из нормального технологичного киберпанка свалились в какое-то дремучее дарк-фэнтези! Мулы! Вы серьёзно? Где наш бронированный багги? Где нормальная физика транспорта? У меня радар вообще ничего не ловит. Ни вай-фая, ни блютуза, ни захудалой эфирной вышки на горизонте. Сплошной белый шум и ёлочки. Я чувствую себя голым!

— Захлопни варежку, кнопкодав, — рыкнул на него Викинг, поправляя съехавший набок тяжёлый тюк с боеприпасами. — Радуйся, что ножками идёшь, а не висишь на ближайшей сосне в качестве чучела для отпугивания местных. И спрячь свою светомузыку, пока батарею не посадил. Нам твой сканер у самого Сектора понадобится.

Техас обиженно засопел, но планшет всё-таки засунул за пазуху своей безразмерной толстовки. Он ещё что-то бубнил себе под нос про отсутствие точек сохранения и кривой баланс локации, но его уже никто не слушал. У всех хватало своих забот.

Меня, например, заботило только одно: как бы тупо не сдохнуть на следующем каменистом подъёме.

Карина то и дело останавливалась, сверялась со своим портативным сканером и вливала в меня какую-то жуткую на вкус травяную дрянь, которую ей щедро отсыпал местный знахарь перед уходом.

Отвар вонял полынью, но, надо признать, сосуды он немного расширял. Сердце переставало биться в ритме пулемётной очереди и переходило на более-менее терпимый галоп.

Мы поднялись на крутой каменистый гребень, когда я попросил остановиться. Ноги отказались делать следующий шаг. Я тяжело осел на холодный валун, с надрывом втягивая разряженный горный воздух. Девочки тут же засуетились вокруг, а я поднял глаза на Эрику.

Андроид стояла на каменной глыбе, нависшей над краем обрыва, и смотрела вниз, на оставшуюся далеко позади «Колыбель». С высоты птичьего полёта поселение казалось игрушечным макетом. Ровные крыши, аккуратные дымки, крошечные фигурки людей.

Девушка проводила анализ. Прогоняла терабайты данных, пытаясь сложить два и два в уравнении, которое не поддавалось её математической логике.

Она ведь действительно хотела, как лучше. Её алгоритм был безупречен. Оптимизация процессов. Грамотное распределение ресурсов. Повышение выживаемости колонии на четыреста процентов. А они едва не разорвали друг друга на куски.

Ветер трепал её пепельные волосы. Сейчас, стоя на холодном ветру, Эрика пыталась усвоить самый сложный человеческий урок.

Иногда помощь — это худшее, что ты можешь дать.

Заметив мой взгляд, Эрика едва заметно кивнула.

— Эй, железная леди! — крикнул Серый, прерывая её размышления.

Он уже закончил поправлять упряжь на последнем муле и теперь нетерпеливо махал рукой:

— Хватит пейзажами любоваться! Нам ещё топать и топать. Или хочешь тут пустить корни?

Эрика отвернулась от долины. Её лицо снова стало спокойным и сосредоточенным. С грацией сытого хищника девушка спрыгнула с камня и подошла к нам.

— Я готова, — отчеканила Эрика и с теплотой посмотрела на меня: — Идти можешь? Или мне понести тебя на руках?

Серый заржал в голос, распугав горных птиц.

— Слышь, Макс, соглашайся! Я б не отказался, чтобы меня такая красотка на ручках потаскала.

— Завидуй молча, Волчок, — процедил я, с трудом поднимаясь на ноги.

Алёнка тут же подставила плечо.

— Сам дойду, — бросил я Эрике, стараясь улыбнуться, хоть это и выглядело, скорее, как оскал черепа.

Архип, наблюдавший за нашими препирательствами, поправил кепку и ткнул пальцем в сторону узкой расщелины между двумя мрачными, теряющимися в облаках пиками.

— Тропа сейчас круто пойдёт в гору. Шагайте след в след, камни тут сыпучие, улететь вниз — раз плюнуть. К вечеру будем на границе пустошей. Там воздух другой пойдёт. Поплотнее.

Он посмотрел на меня, и в его прищуренных глазах мелькнуло понимание:

— Тебе там полегче станет, парень. Дотерпи.

Глава 10

Хвалёный следопыт, которого нам выделил Игнат, остановился у поваленного дерева древней, почерневшей от времени сосны. Он стянул шапку и по-настоящему, размашисто перекрестился.

Мы тащились к этому чёртову ущелью почти трое суток. Мулы еле переставляли копыта, девчонки с трудом шли по острым камням, а я... я просто считал шаги.

Каждый глоток кристально чистого воздуха в их грёбаной Колыбели отнимал у меня часть жизни. Тело угасало, как лампочка, которой катастрофически не хватает напряжения.

Следопыт ткнул пальцем в серую мглу, плотным покровом клубящуюся где-то далеко внизу.

— Вам туда, — произнёс он с благоговейным трепетом и внезапно начал разгружать мулов, видимо, собираясь в обратный путь.

— Игнат сказал, что ты доведёшь нас до самых Врат, — шагнув наперерез, напомнил ему Викинг.

Он скрестил руки на груди, хмуро наблюдая за тем, как Архип развязывает брезентовые стяжки, сбрасывая поклажу на землю. Стальная цепь в руках командира «Стальных крыс» угрожающе звякнула.

— Мало ли, что вам там староста наобещал. Я туда ни за какие коврижки не пойду, — огрызнулся наш проводник и, несмотря на явную угрозу, исходящую от Викинга, продолжил своё дело.

Руки Архипа откровенно тряслись, путаясь в ремнях. Викинг навис над ним как грозовая туча:

— Ты, кажется, берега попутал, Сусанин. Мы договаривались до Врат. Значит, берёшь животину за узды и топаешь вниз, пока я тебе весь этот маршрут на твоей же шкуре не нарисовал.

Мужик резко выпрямился. Страх перед тем, что скрывалось внизу, оказался в разы сильнее страха перед пудовыми кулаками Викинга.

— Да ты вообще знаешь, кто такой Сусанин? — внезапно спросил Архип.

И Викинг завис, а проводник, отступив на шаг, вжался спиной в холодную скалу.

— Да хоть режь меня прямо здесь, здоровяк! — выкрикнул он. — Там смерть! Вы что, ослепли? Не видите? Сама земля гниёт! Там тени старого мира бродят, они из тебя душу высосут быстрее, чем ты успеешь свой пулемёт вскинуть. Игнат велел показать тропу — я показал. Дальше топайте сами.

Серый, до этого молча наблюдавший за происходящим, насмешливо фыркнул:

— О, пошли сказки венского леса. Демоны, призраки, бабайки. Мужик, мы из Хаба вышли, нас твоими тенями не напугаешь. Давай, шагай вперёд, мы прикроем.

— Вы не понимаете... — Архип затравленно оглянулся на серый кисель, клубящийся в ущелье. — Это не просто туман. Это дыхание преисподней.

Викинг зарычал, сделал резкий выпад и схватил следопыта за грудки. Мужик сдавленно пискнул, пытаясь вырваться из стальной хватки, но его ноги уже оторвались от земли.

— Отпусти его, — попросил я.

Командир обернулся, недовольно скрипнул зубами, однако хватку сразу ослабил, позволив Архипу тяжело осесть на камни.

Я подошёл ближе. Эфирный голод всё ещё скручивал мои внутренности, но снизу уже отчётливо тянуло эфиром. Мне не нужен был трусливый провожатый. Я уже чувствовал дорогу лучше любого местного следопыта.

— Макс, этот хмырь нас кидает на половине пути, — возмутился Викинг, нехотя отступая. — Нам провизию на собственном горбу тащить?

— Он прав, — сказал я, глядя на трясущегося проводника. — Мулы там не пройдут. Эфир сожжёт им лёгкие ещё на половине спуска. А если животные запаникуют на узком карнизе, мы улетим в пропасть вместе с ними.

Я кивнул Архипу на брошенные тюки:

— Сгружай остальное. И проваливай. Быстро.

Проводник сглотнул, закивал и с удвоенной скоростью принялся скидывать с животных остатки нашей поклажи. Серый с тяжёлым вздохом подхватил первый мешок. Алёнка и Карина молча начали распределять между собой медикаменты и воду.

Закончив, Архип сгрёб в охапку поводья всех четырёх мулов и, бросив на меня исполненный суеверного ужаса взгляд, быстро пробормотал:

— Пусть хранят вас светлые духи.

А потом развернулся и чуть ли не бегом рванул вверх по склону, мгновенно слившись с местностью и даже ни разу не оглянувшись.

— Светлые духи, блин, — процедил Серый, закидывая на плечи тяжеленный баул с боеприпасами и недовольно кряхтя. — Надеюсь, у этих духов есть калибр хотя бы семь шестьдесят два, иначе они нам там не сильно помогут.

— Помогут, не помогут — узнаем внизу, — отрезал я, подхватывая свой рюкзак. — Спускаемся.

И шагнул на узкую тропу, ведущую вниз.

Туман стелился под ногами, цепляясь за массивные берцы. Крутой спуск оказался предательски ненадёжным. Тропа то и дело осыпалась, норовя сбить нас с ног. Мелкие камни падали в бездонную пропасть.

Серый шёл за мной. Парень то и дело матерился, спотыкаясь на каждом шагу. Позади тяжело сопел Викинг. Даже он на этом склоне шёл особенно осторожно, придерживая оружие одной рукой.

Прямо под нами раскинулся огромный мегаполис. Гигантские скелеты небоскрёбов закрывали мутное небо, зияя пустыми глазницами выбитых окон. Покрытые ржавчиной стальные мосты висели над пропастью, густо оплетённые какой-то жуткой порослью.

Из города, зажатого между скалами, вдруг потянуло эфиром. Девушки раскашлялись и принялись судорожно натягивать респираторы. Серый недовольно поморщился, сплюнул на камни вязкую слюну, а я сделал жадный глоток эфирного воздуха.

Мои лёгкие наконец-то расправились. Боль исчезла. Я выпрямился и до хруста потянулся, расправляя спину. Ноги перестали дрожать, мышцы снова обрели силу. Вот теперь я снова чувствовал себя собой.

— Макс, ты светишься, как новогодняя ёлка, — выдавил Серый со смешком.

— Знаю, — ко мне вернулась былая уверенность.

Больше никаких булькающих хрипов умирающего чахоточника.

— Спускаемся. Держитесь ближе.

Через час мы вошли в город. Шагая по широкому проспекту, мы то и дело оглядывались по сторонам. Асфальт здесь давно потрескался, превратившись в хаотичную мозаику. Здания нависали над нами с обеих сторон, почти полностью закрывая небо. В пустых окнах заунывно подвывал ветер.

Техас шёл последним, постоянно спотыкаясь и не отрывая глаз от экрана своего планшета. Парень тяжело дышал сквозь угольные фильтры маски, но своё устройство из рук не выпускал ни на секунду.

— Слушай, Макс, тут фон просто дикий, — бубнил он, протирая стекло планшета заляпанным рукавом толстовки. — Мой сниффер сходит с ума. Всё красное. Тут сплошные аномалии. Если здесь и есть какие-то дроны-разведчики или патрули, то сквозь такой слой белого шума они нас…

Он вдруг резко осёкся.

Я обернулся. Техас стоял как вкопанный посреди улицы, пялясь на треснувший экран. Он то и дело водил пальцем по сенсорной панели, переключая какие-то частоты.

— Техас? — мгновенно напрягся Викинг.

Командир без лишних слов сдёрнул автомат с плеча. Его глаза хищно прошлись по тёмным окнам нижних этажей.

— Погоди... — геймер сглотнул. — Это не шум. Твою мать, это не белый шум. Это сетка.

— Какая ещё сетка? Выражайся яснее, хакер! — рявкнул Серый, тоже вскидывая ствол.

— Патрульная! — Техас развернул к нам планшет. — «Эттерайз» тут не слепая. Она просто перешла на закрытые каналы. Смотрите, вот тут, на параллельной улице… и здесь, прямо на эстакаде над нами. Это пинги. Систематические короткие запросы. Так работают дозорные модули чистильщиков при жёсткой секторной зачистке.

Я подался вперёд, вглядываясь в мерцающие точки на дисплее. В мёртвом городе кто-то до сих пор держал улицы под контролем. Точки двигались каждая по-своему маршруту то сходясь, то расходясь. Их передвижения были очень похожи на патрули «Эттерайз».

Ко мне подошла Эрика.

Она подняла голову, глядя куда-то в сложное сплетение бетонных перекрытий прямо над нашими головами. Её зрачки расширились, словно она обнаружила что-то, чего никак не мог увидеть я. Несколько секунд девушка стояла неподвижно, затем повернулась ко мне.

— Макс... — шёпотом произнесла она. — Локальная сеть активна. Я чувствую присутствие «Эттерайз».

Я крутанул кистью, прогоняя синеватые искры, неожиданно появившиеся на кончиках пальцев, и резко взмахнул рукой, подавая знак «в укрытие». Серый и Викинг, не задавая лишних вопросов, мгновенно растворились в проёме ближайшего полуразрушенного здания. Алёнка потянула за собой Карину, а я, пропустив вперёд Техаса, шагнул следом за ними.

Мы оказались в просторном холле, который когда-то, судя по остаткам мраморной стойки и потускневшим логотипам на стенах, был отделением банка. Под ботинками хрустело битое стекло.

— Вглубь, к несущим стенам, — скомандовал я, занимая позицию у выбитого панорамного окна.

— Техас, что у тебя? — шепнул я, не отрывая взгляда от залитой серым туманом улицы.

Геймер сидел на корточках, спрятав экран планшета под полой толстовки. Тусклый свет едва пробивался наружу. Техас быстро тарабанил пальцами по стеклу, то и дело поглядывая в сторону окна.

— Пинги учащаются, — пробормотал он, переводя дыхание. — Они уже прочёсывают сеть. Ищут кого-то или что-то. Кто-то явно приказал им проверить весь район.

— «Эттерайз»? — нахмурился Викинг, устраиваясь с другой стороны окна.

— Нет, — неожиданно произнесла андроид.

Девушка стояла, прикрыв глаза, её лицо было обращено к потолку.

— Это не внешняя сеть. Протоколы другие. Архитектура замкнутая, локальная. Они не связываются со Шпилями или орбитальной группировкой. Это автономная охранная система.

Я выдохнул.

Замкнутая система. Это объясняло, почему «Эттерайз» не сожгла это место орбитальными ударами. Она его попросту не видела.

— Они близко, — дёрнулся Техас. — Тридцать метров. Двадцать. Идут прямо на нас.

Я прижался щекой к холодному бетону и осторожно выглянул наружу. Из серой мглы почти одновременно появились три силуэта. Трёхметровые боевые машины на гусеничных платформах. Массивные корпуса закрывала матово-чёрная броня. На плечах — спаренные роторные пулемёты. Вместо голов медленно вращались сенсорные блоки с рубиновыми огнями сканеров.

Несмотря на размеры, машины двигались почти бесшумно. По потрескавшемуся асфальту едва слышно шуршали гусеницы.

— Твою мать, — одними губами прошептал Серый, сидевший по другую сторону окна. — «Стражи» первого поколения. Я о таких только в архивах читал. У них лобовая броня танковый снаряд держит.

— Тихо, — я поднял кулак.

Машины остановились прямо напротив нашего здания. Лучи сканеров медленно прошлись по развалинам, пробираясь в каждый пролом и оконный проём.

Я инстинктивно втянул воздух, гася свечение вен на руках.

— Техас, глуши сигнал, — едва слышно приказал я.

— Пытаюсь, — парень кусал губы, пот градом катился по его лицу. — Я накинул на нас тепловой экран в их локалке, но они сканируют биоритмы. Если кто-то сейчас чихнёт или пульс подскочит — нас срисуют.

Алёнка за моей спиной зажала рот обеими руками. Карина сидела зажмурившись и ритмично дышала, видимо, пытаясь силой воли замедлить сердцебиение.

Луч пополз по стене нашего здания. Он скользнул по разбитому стеклу, прорезал темноту холла и остановился ровно в полуметре от моего ботинка.

Я перестал дышать, ожидая, пока машина проанализирует полученные данные. Время растянулись в вечность. Луч дрогнул и двинулся дальше. Машины синхронно повернули свои башни и, продолжив движение по улице, вскоре скрылись в белёсом тумане.

Серый шумно выдохнул, опуская ствол автомата.

— Пронесло…

— Рано расслабились, — прошипел Техас, экран планшета вдруг вспыхнул в его руках тревожным красным цветом. — Макс! Одна из них отделилась от группы! Она возвращается! Ошибка маршрутизации... Нет, блин, не ошибка! Она нас засекла!

Стену, за которой прятался Серый, внезапно прошил ослепительный луч плазмы. Бетон брызнул в разные стороны. Волчок чудом успел увернуться, упав на спину и перекатившись за массивную мраморную колонну.

— Контакт! — заорал Викинг, вскидывая свой пулемёт.

Огромная туша «Стража» проломила остатки панорамного окна. Покорёженная рама с грохотом обрушились внутрь холла. Красный глаз сенсора мгновенно зафиксировал цель, и роторные пулемёты на плечах машины с визгом начали раскручиваться.

Времени больше не было, а мой автомат был бесполезен против этой брони. Я сорвался с места, чувствуя, как время вокруг замедляется. Мои движения стали нечеловечески быстрыми.

Пулемётная очередь ударила туда, где только что был Волчок, разнося в пыль остатки стены. За секунду до этого в три огромных прыжка я сократил дистанцию и увёл из-под удара ошарашенного парня. Машина попыталась скорректировать прицел. Её массивный торс начал поворачиваться, но я уже был рядом.

Поднырнув под ствол турели, я со всего маху всадил тесак прямо в сочленение между бронеплитами. Лезвие со скрежетом вошло в металл, но этого было мало. Обычная сталь не причинила машине серьёзного вреда.

Однако и я не был обычным человеком.

Пропустив всю накопленную мощь эфира через рукоять тесака прямо во внутренности машины, я с удовольствием наблюдал, как эфирный разряд бьёт в центральную плату.

Робот дёрнулся. Из швов брызнули снопы искр. Красный глаз сенсора несколько раз мигнул, меняя спектр, а потом окончательно погас.

Машина издала противный скрежет. Приводы один за другим замерли, и тяжёлый корпус осел на гусеницы.

Я выдернул тесак и отпрыгнул назад, тяжело дыша.

— Ни хрена себе… — только и смог выдавить Техас, выглядывая из-за колонны.

— Не стой, Волчок! — рявкнул я, гася эфир. — Техас, другие вернутся?

Парень тут же уткнулся в планшет.

— Нет... Сигнал обрублен. Для остальных он просто пропал с радаров, как системная ошибка. Но если они решат проверить сектор…

— Мы не будем их ждать, — я обернулся к своей команде.

Девчонки выглядели испуганными, но держались.

— Ищем спуск. Вход в бункер должен быть где-то здесь, в центре.

Я шагнул к выходу, но не успел сделать и пары шагов, как пол под ногами мелко, часто задрожал.

Техас снова уставился на свой радар.

— Твою мать, — опешил парень. — Их тут целый взвод! Они берут квадрат в клещи!

— На выход! Живо, через чёрный ход! — скомандовал я, пинком вышибая прогнившую дверь служебного помещения.

Мы выскочили в узкий, заваленный строительным мусором переулок. Густой туман здесь казался ещё плотнее, но сквозь него уже пробивались рубиновые лучи сканеров.

— Справа! — заорал Серый, вскидывая автомат.

Из-за угла соседнего здания, ломая ржавые фонарные столбы, выкатились два «Стража».

— Влево, в арку! — Викинг дал короткую заградительную очередь по оптике машин и рванул за нами.

Мы побежали. Позади с оглушительным грохотом рушились кирпичные стены: «Стражи» даже не пытались объезжать препятствия, они шли напролом, как ледоколы.

Выскочив из арки на широкую улицу, я резко затормозил, раскинув руки и останавливая остальных. Впереди, перекрывая нам путь к отступлению, выстроились ещё три машины.

Мы оказались в ловушке. Узкая улица была перегорожена с обеих сторон многотонными монстрами, чья лобовая броня выдерживала прямое попадание из гранатомёта. Слева и справа высились отвесные стены разрушенных небоскребов.

Серый сглотнул, опуская автомат. Викинг вытащил свой молот, понимая, что в этот раз его ярость ничем не поможет. Алёнка прижалась к моей спине.

— Ну вот и всё, приехали, — обречённо выдохнул Техас, роняя планшет на асфальт.

Я стиснул зубы, готовясь к последнему бою, надеясь зацепить тесаком хотя бы пару машин, когда с крыши четырёхэтажного здания прямо над нашими головами сорвалось нечто чёрное.

Оно рухнуло прямо на башню ближайшего к нам «Стража». Раздался противный лязг. Машина резко дёрнулась. Пулемёты ударили вслепую, раскрошив угол соседнего дома, а затем туша просто отключилась.

Я задрал голову. На крышах мелькали быстрые тени.

В следующую секунду улица превратилась в зону боевых действий. Сверху на оставшихся «Стражей» посыпался град бронебойных зарядов. Кто-то стрелял из крупнокалиберных снайперских винтовок, целясь исключительно в уязвимые сочленения гусениц и оптические датчики машин.

Глава 11

Снаряды с жутким воем прошивали туман, высекая фонтаны искр из многослойной брони. Нечто рухнуло прямо на башню ближайшего к нам «Стража». Раздался оглушительный лязг, сноп искр фонтаном брызнул в стороны. Машина резко дёрнулась, её пулемёты ударили вслепую, раскрошив угол соседнего дома.

— Кто это так лупит? — заорал Серый, прикрывая голову руками от бетонного крошева.

— Без понятия, но их калибр броню не берёт! — прорычал Викинг.

И он был прав. Невидимые снайперы выбивали оптику, рвали гусеничные траки, но лобовая броня «Стражей» держала удар. Машины быстро оправились от шока. Две из них задрали стволы и открыли шквальный огонь по крышам. Бетонные парапеты наверху начали разлетаться в пыль.

Над нашими головами послышался отчаянный крик. Видимо, кого-то из стрелков серьёзно зацепило.

Тёмная фигура кубарем скатилась с брони робота и приземлилась на асфальт в паре метров от меня. Это был человек в тёмно-сером тактическом костюме и маске. В руках он сжимал два плазменных клинка.

— Твою мать! Они перекрыли частоты! — крикнул незнакомец, прижимая два пальца к шлему, где, видимо, прятался наушник рации. — Ворон, уводи парней на верхние ярусы! ЭМИ-заряды не проходят, у них активная защита! Отходим на запасную!

Человек резко обернулся ко мне. Сквозь линзы маски на меня уставился оценивающий взгляд.

— Прикрой меня! — рявкнул я, перехватывая поудобнее тесак.

Человек крутанул клинки и рванул прямо под шквальный огонь второго «Стража». Он двигался невероятно быстро. Нырнул под плазменный луч, оттолкнулся от капота ржавой машины и, взмыв в воздух, вонзил оба раскалённых лезвия прямо в сенсоры робота.

Машина взревела и закрутилась на месте, пытаясь его сбросить.

Я рванул следом, собирая остатки эфира в кулак. Вены на руках вспыхнули синим. Заскочив на гусеничный трак ослеплённого робота, я вогнал тесак в образовавшуюся щель и разрядил в неё всю накопленную мощь.

Разряд прошил махину насквозь. Неизвестный едва успел отпрыгнуть, когда «Страж» заискрил и тяжело осел на асфальт.

— Сюда, бегом! — крикнул он, указывая на распахнутые двери полуразрушенного торгового центра.

Третий «Страж» уже разворачивал свои пулемёты в нашу сторону.

Мы не стали оценивать предложение, рванули в темноту торгового зала без разговоров. Викинг с Серым плечом к плечу навалились на стальную створку и с громким лязгом задвинули массивный засов. Снаружи тут же забарабанили крупнокалиберные пули. Бой ещё продолжался, но уже без нас.

Я огляделся. Темноту торгового центра пронзил резкий свет фонарей.

И мы оказались под прицелом.

Незнакомец стоял в паре метров от нас тяжело дыша. Один плазменный клинок всё ещё гудел, нацелившись прямо мне в грудь. С галереи второго этажа на нас смотрели ещё как минимум три ствола снайперских винтовок. Красные точки лазерных целеуказателей плясали на груди Викинга и Серого.

— Оружие на пол. Медленно, — ледяным тоном скомандовал боец и стянул с головы маску.

Под ней оказалось молодое, перемазанное копотью женское лицо с острыми чертами и пристальным взглядом немигающих глаз. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

Викинг глухо зарычал, сжав пулемёт. Серый даже не подумал опустить автомат. Классическая мексиканская ничья.

— Остынь, — произнёс я, глядя девушке в глаза, по-прежнему держа руку на рукояти тесака. — Мы только что вместе завалили железяку. Так мы спасибо говорим?

— Вы испортили мне засаду, — процедила она. — Мы неделю готовили огневой мешок на этот патруль, чтобы забрать их реакторы. А вы просто впёрлись в сектор и подняли на уши всю округу! Единственная причина, по которой мои люди не продырявили вам головы ещё на улице, это ты.

Она кивнула на мои руки, где всё ещё слабо тлело эфирное свечение.

— Мы сидим в низине. Эфир стекается в наши коллекторы, как в сточную канаву. Для нас такие мутанты, как ты, — не чудо. Каждый десятый боец — «одарённый», — девушка криво усмехнулась. — У кого-то кожа становится плотной, как резина, пули вязнут. Кто-то может видеть прошлое и безошибочно указать, где под обломками города лежит неразорвавшийся снаряд. Кто-то чует патрули за три километра…

Девушка замолчала, собираясь с мыслями.

— Но за всё надо платить. Год. Это максимум, что живёт одарённый. Потом дар требует свою цену. Эфир жрёт их изнутри. Они гниют заживо, их разум распадается, и они превращаются в «диких». Мы запираем наших лучших людей, наших братьев и сестёр в клетках, когда они перешагивают эту черту, и смотрим, как они умирают.

Она только что в точности описала мой собственный эфирный некроз. Мой личный таймер смерти, который отсчитывал последние дни.

— И зачем я тебе тогда нужен? — хмуро спросил я. — Я гнию точно так же.

— Ты всё ещё стоишь на ногах, — жёстко ответила девушка, глядя мне прямо в глаза. — Любой из моих одарённых, пропустив через себя такой ЭМИ-заряд, чтобы выжечь плату «Стража», осыпался бы пеплом прямо на броне. Или сошёл бы с ума на месте. А ты в ясном уме. Твой организм как-то справляется с нагрузкой, сдерживает распад.

Она окинула мою фигуру холодным взглядом.

— Мне нужны не твои боевые фокусы, смертник. Мы пытаемся синтезировать стабилизатор, остановить разложение. Мне нужна твоя кровь, ради образцов которой я готова закрыть глаза на испорченную засаду. Пока наши медики не выкачают из тебя столько крови, сколько нужно для формулы, вы отсюда не выйдете.

Позади шумно выдохнула Карина. Ей, медику, этот отчаянный поиск лекарства был понятен, как никому другому.

Командирша тем временем перевела взгляд на Эрику, тихо стоявшую в тени.

— А эта… Наши сканеры её вообще не видят. Кто вы такие, чёрт возьми?

Я не спешил отвечать. Слишком много ушей, слишком много стволов. И мы — запертые между отрядом отчаявшихся повстанцев и патрулями «Эттерайз».

В этот момент на улице снова оглушительно бахнуло.

Ударная волна прокатилась по залу, заставив вздрогнуть массивные колонны. С потолка торгового центра посыпалась бетонная крошка и целые куски перекрытий. Прямо за стальными створками угрожающе лязгнули гусеницы. «Стражи» планомерно сносили фасад здания, готовясь похоронить нас под обломками.

— А я тебя знаю. Ты Кира. Командир «Сопротивления», — вдруг сказала Алёнка.

Она вышла из-за моей спины, игнорируя скрестившиеся на груди красные лучи снайперских прицелов.

— Чего? — командирша повела клинком.

— Полтора года назад. Закрытый канал связи на частоте Ильича. Это ты вела со мной переговоры, — чеканя каждое слово, выдала Алёнка. — Это ты выдала ему штурмовых дронов, чтобы он устроил налёт на Хаб.

— Ты кто вообще такая? Мы свернули поддержку, как только этот кретин всё провалил. Я лично вела переговоры с их главным информатором, бабой Нюрой. Тебя там не было.

И тут Алёнка чуть ссутулила плечи. Её лицо болезненно осунулось, даже почти невидимый шрам на лице проступил белым пятном, а из горла вырвался дребезжащий старческий смешок.

— Кхе-кхе. Ой, милая, да мало ли что этот дурак Звягин болтал! — прошамкала Алёнка голосом, от которого у любого жителя Хаба кровь стыла в жилах. — Кхе-кхе...

Маска сошла с её лица в одно мгновение.

— Убедилась? — твёрдо спросила Алёнка.

Командирша отшатнулась, словно её током пробило. Клинки в её руках дрогнули. Снайперы на галерее нервно переглянулись.

— Да ладно… — выдохнула она. — Ты и есть баба Нюра? Девчонка?

— И как видишь, я до сих пор жива, — сухо парировала Алёнка, и я снова услышал властный голос бабы Нюры. — А теперь опускай свои резаки, Кира. Ты потеряла реакторы «Стражей». Но у нас есть то, что тебе нужно гораздо больше.

Кира несколько минут смотрела на нас. Прагматик внутри неё быстро свёл дебет с кредитом. Ходячая эфирная аномалия, андроид-призрак и лучший теневой делец Седьмого Хаба. Такой джекпот выпадает раз в жизни. Она с шипением деактивировала плазменные клинки. Стремительный взмах рукой, и красные точки лазеров исчезли с нашей груди.

Здание содрогнулось от нового, ещё более мощного удара. С оглушительным скрежетом поползла одна из несущих опор в дальнем конце холла. Пыль повалила сплошной стеной.

В ухе Киры истерично затрещала рация, и голос одного из её снайперов с галереи, усиленный эхом пустого зала, раздался почти без искажений:

— Командир! Вторая волна! «Стражи» перегруппировались, они бьют плазмой по фундаменту! У нас пробита левая секция фасада. Ещё пара минут, и они обрушат потолок нам на головы! Нужно уходить, прямо сейчас!

Кира бросила взгляд на Алёнку, затем резким кивком указала в сторону.

— За мной, — бросила она, растворяясь во мраке служебного коридора. — Бегом!

Мы рванули следом, спотыкаясь о куски лепнины и битое стекло.

Шли мы недолго, петляя по тёмным подсобкам полуразрушенного молла. Кира уверенно вела нас вглубь, пока мы не упёрлись в глухую бетонную стену в самом конце минус второго яруса. Она откинула крышку неприметного щитка и быстро ввела длинный код на сенсорной панели. Бетонная плита дрогнула и медленно отъехала в сторону, открывая проход в освещённый туннель.

Как только мы зашли внутрь, створки за нами мгновенно захлопнулись.

Лязг запирающих механизмов надёжно отрезал нас от грохота рушащегося здания и скрежета гусениц «Эттерайз».

— Оружие на предохранитель, — скомандовала Кира, не оборачиваясь.

База Сопротивления не имела ничего общего с уютным подпольем из старых фильмов. Это был огромный подземный распределительный узел, провонявший потом, кровью и гниющей плотью. Вдоль обшарпанных стен тянулись ряды армейских коек.

Дальний конец зала был отгорожен массивными решётками, сваренными из толстой арматуры. Оттуда то и дело доносился булькающий вой. В полумраке камер метались тени.

Люди, изуродованные эфиром, покрытые пульсирующими синими язвами. Они бросались на прутья, царапая металл.

— Добро пожаловать в изолятор, — произнесла Кира и, проследив за моим взглядом, добавила: — Это мои люди, — сказала она, глядя на корчащихся за решёткой мутантов. — Мои лучшие снайперы, штурмовики, разведчики. «Одарённые», чей эфирный лимит исчерпан. Система не добила их наверху, поэтому они мучительно гниют здесь.

Кира резко развернулась к нам. В её глазах вспыхнул фанатичный огонь.

— Положите оружие на стол. Медленно.

Десяток бойцов Сопротивления, сопровождавших нас, одновременно вскинули винтовки. Кольцо вокруг нашей группы сжалось.

Викинг угрожающе зарычал. Серый встал спина к спине с командиром, водя дулом автомата по лицам повстанцев. Техас придвинулся ближе, заслоняя девчонок, и вытащил откуда-то нелепый перочинный нож. Руки геймера подрагивали, но отступать он не собирался.

— Ты обещала переговоры, — ледяным тоном произнесла Алёнка, выходя вперёд. — Баба Нюра не ведёт дела под дулами автоматов.

— Плевать я хотела на твои статусы, девочка, — отрезала Кира. — Вы на моей территории.

Из-за спин конвоя появилась невысокая женщина в заляпанном кровью и синей слизью медицинском халате. В одной руке она держала ящик с медицинскими инструментами, в другой — уже наготове — шприц для забора крови.

— Я же сказала, мне нужна его кровь, — Кира кивнула на меня. — Моим медикам нужны образцы, чтобы понять, как его организм сдерживает распад после такого выброса.

— Вы его убьёте! — Карина мгновенно оказалась передо мной, закрывая меня своей грудью.

Её глаза метали молнии. Как врач, она понимала всё без слов.

— У него острейшая тахикардия! Эфир и так уже сжирает его изнутри. Если вы сейчас спустите ему кровь, давление упадёт, и его сердце просто разорвётся!

Двое дюжих бойцов двинулись к Карине, намереваясь убрать её с дороги.

Этого я позволить не мог.

Я шагнул вперёд, отодвигая Карину за спину. В висках стучала кровь, подгоняемая адреналином, но мой голос прозвучал на удивление спокойно, перекрывая гул:

— Тебе не поможет моя кровь, командир.

— Это решать моим биологам, — она дёрнула подбородком, подавая сигнал медику.

— У тебя нет биологов. У тебя есть полевые мясники, которые умеют только штопать дырки от пуль. Они не поймут то, что увидят в микроскоп. Я не «одарённый», Кира. Я заражённый.

Медик со шприцем нерешительно замерла.

— Кто ты такой? — Кира прищурилась, её руки легли на рукояти плазменных клинков.

Алёнка сделала шаг в сторону, вставая рядом со мной, и обвела взглядом напряжённые лица повстанцев.

— Я знаю, что вы два года бьётесь лбом о Врата Сектора-Ноль, — произнесла она. — Вы хотите найти там лекарства, чтобы вылечить своих людей. Но Врата мертвы. И они не откроются ни от взрывчатки, ни от плазмы. Система пустит внутрь только того, у кого есть высший уровень допуска. У кого в ДНК прописаны ключи администратора.

— Что ты хочешь сказать? — командир Сопротивления сглотнула.

— Его зовут Алексей Ковалёв, — жёстко бросила Алёнка. — Он создатель «Эттерайз». Человек, перед которым Сектор-Ноль откроет свои двери.

Металлический ящик с медикаментами выскользнул из рук женщины-врача и с грохотом рухнул на пол. Бойцы опустили винтовки. На лицах людей отразился шок.

— Вы с ума сошли… — прошептала Кира, пятясь назад. — Ковалёв мёртв.

— Мы все когда-то были мертвы. А теперь мы здесь, — отрезал я. — Твои люди гниют в клетках. Я гнию прямо здесь. Единственное место, где нас могут собрать заново, это медицинский комплекс Иннополиса в Секторе-Ноль. У нас есть ключ, Кира. А у тебя есть знание территории.

Я протянул ей руку, покрытую синей паутиной вен.

— Либо ты сейчас пускаешь мне кровь и навсегда хоронишь шанс на спасение своих бойцов, либо ты помогаешь нам добраться до Врат. Решай. У меня осталось меньше суток.

Кира с сомнением смотрела на мою протянутую руку. Прошла минута, прежде чем она подошла к голографическому столу и ударила кулаком по панели. В воздухе вспыхнула объёмная карта мира.

— Сектор-Ноль находится под бывшей Казанью. Семьсот пятьдесят километров отсюда по прямой, — по-военному чётко заговорила Кира. — По поверхности вы не пройдёте и десяти. Там сплошные патрули и минные поля.

— И как нам туда попасть? — подал голос Викинг, опуская пулемёт.

— Под землёй. — Кира коснулась панели, и карта сменилась сложной паутиной тоннелей. — Прямо отсюда начинается закрытая магистраль высокоскоростного маглева. Правительственный поезд-капсула в вакуумном тоннеле. Он ведёт прямо под Врата Сектора. Если вы запустите состав, то пролетите эти семьсот пятьдесят километров ровно за час.

Серый присвистнул.

— И где этот чудо-поезд?

— Подвох в том, — мрачно продолжила командирша, — что до посадочного терминала маглева от нашей базы около пяти километров по старым промышленным коллекторам химбазы. За века там скопился жидкий эфирный конденсат вперемешку со старыми химикатами. Настоящее кислотное болото. Обычный человек там растворится вместе с ботинками. Воздух настолько токсичен, что угольные фильтры сгорят за полчаса. А ещё там завелась своя флора. Мутировавшая дрянь, которая жрёт всё, что излучает тепло.

— Для вас они непроходимы, — я подошёл ближе, рассматривая карту. — А для меня это родная стихия. Фильтров у нас хватит на пять километров марш-броска? — спросил я, обращаясь к Карине.

Девушка нервно закусила губу.

— Если будем менять только в крайнем случае. Тогда должно хватить. Но химические костюмы не выдержат агрессивной среды, Макс. Если мы зацепим какую-нибудь кислотную лиану, это верная смерть.

— Мы сдохнем, если останемся здесь, — отрезал я. — Готовьте снаряжение. Мы выходим.

Пока ребята потрошили рюкзаки и проверяли остатки кислородных баллонов, Техас отозвал меня в сторону, в угол за штабными щитами. Парень был бледен, как мел. Он постоянно косился туда, где, скромно прикрыв глаза, стояла Эрика.

— Макс, мне это не нравится, — зашептал геймер, показывая мне растрескавшийся экран планшета. — Я проанализировал логи с багги. Посмотри.

— Что это?

— За двадцать секунд до того, как мы влетели в туман к «Стражу» на эстакаде, бортовой навигатор сам переписал маршрут, — затараторил Техас, тыча пальцем в стекло. — Карта сама сменила вектор с объездной дороги прямо в лоб патрулю! Ни Серый, ни Алёнка ничего не нажимали!

Я нахмурился, чувствуя, как растёт в груди нехорошее предчувствие.

— А клапан на твоём медицинском насосе? — не унимался хакер. — Я вытащил логи аварийного контроллера. За минуту до поломки на него ушёл сервисный пакет с командой на принудительный сброс давления. Твой насос заклинило не от тряски, Макс! Его дистанционно вырубили изнутри машины, чтобы ты сдох!

Я посмотрел на экран.

— Откуда ушёл пакет?

— С её MAC-адреса, босс. С серебристой куклы. С Эрики! — Техас перешёл на шёпот. — Она всё это время сливала нас!

Я вытянул из его рук растрескавшийся планшет и внимательно вчитался в бегущие строчки. Архитектуру этих протоколов я помнил наизусть. И сейчас, просматривая сырые данные, которые Техас умудрился выцепить своим кустарным сниффером, я не мог найти ни одной отговорки.

Аварийный протокол был отправлен по закрытому локальному каналу прямо изнутри салона багги. Команда на сброс давления в медицинском компрессоре была зашифрована моим же базовым кодом. Адрес отправителя не вызывал сомнений.

Эрика. ______________________________________________________

от автора:

Переродился орком-полукровкой. Мне подарили руины и право сдохнуть. Враги точат клинки, но я крепну, поднимаю острог и собираю тех, кто станет моей Ордой! https://author.today/reader/645564

Глава 12

Техас оказался прав. Аварийный пакет на сброс давления ушёл с MAC-адреса Эрики. С адреса машины, за которую я бы не задумываясь подставил собственную башку. Она пыталась меня убить.

Я смотрел на код и чувствовал, как плавятся мозги. Какого чёрта?

Память Ковалёва возвращалась рваными кусками, но базовую архитектуру я помнил до последней строчки. В серии «Эрос-3000» стоит блок на причинение физического вреда человеку. Три закона робототехники были намертво вшиты в ядро. Я сам их туда вбивал.

А если накинуть сверху эмпатическую матрицу Алёнки, любая попытка навредить вызвала бы сбой. Процессор сгорел бы к чертям раньше, чем сигнал ушёл бы в сеть. Эрика не могла этого сделать.

Но факт оставался фактом. По всей видимости, кто-то или что-то ковыряется в её железной башке и дёргает за ниточки.

Оглушительный взрыв прогремел где-то над головой. Сводчатый потолок застонал, обдав на нас облаком пыли. Земля под ногами задрожала. Я едва успел вцепиться в край металлического стеллажа, чтобы не рухнуть на пол.

— Опоры на третьем секторе не выдержат! — сквозь грохот донёсся голос Киры.

Командирша металась между своими. Каждый новый удар сверху заставлял её вздрагивать. В глубине изолятора, запертые в клетках, бились её люди. Те, кого девушка называла «одарёнными».

«Эттерайз» продолжала вслепую утюжить квадрат. Снаряды штурмовых платформ методично обстреливали площадь, пытаясь добраться до верхних ярусов. Система вычислила наш примерный радиус и теперь просто ровняла его с грунтом.

— Если магистральная балка лопнет, нас тут раздавит! — крикнула Кира, перекрывая грохот осыпающейся породы. — Ворон! Что по путям отхода?!

— Южный туннель завален, командир! — отозвался боец в серой тактической маске. — «Стражи» пробили вентиляционную шахту, туда сейчас заливают плазму. Мы отрезаны!

Кира грязно выругалась.

— Уходим на нижний горизонт, — скомандовала она. — Вскрывайте старую ветку! Уводим всех в «Убежище-42».

Серый, смахивая пыль со лба, непонимающе уставился на неё.

— Какое ещё убежище?

— Правительственный бункер глубокого заложения, — бросила Кира, на ходу раздавая приказы. — Построен ещё до Третьей мировой. «Эттерайз» до него не достать, там тридцать метров сверхпрочного бетона и свинцовые экраны. И главное, его тупо нет на картах!

Она резко развернулась.

— Слушать мою команду! Хватайте медикаменты, сухпайки и воду. Бросайте всё тяжёлое. Выводим изолятор в первую очередь. Если кто-то из «одарённых» сорвётся, глушить шокером и тащить на себе. Никого здесь не бросаем!

База мгновенно превратилась в растревоженный улей. Люди действовали чётко. Санитары, бросившись к решёткам изолятора, накидывали на бьющихся в конвульсиях мутантов фиксирующие ремни.

— Шевелитесь, мать вашу! — рявкнул Викинг.

Командир «Стальных крыс» закинул на плечо два тяжеленных ящика с патронами.

— Сейчас потолок рухнет нам на макушки!

Алёнка схватила меня за руку, утягивая к тёмному зеву аварийного тоннеля. Я поддался, но перед тем, как шагнуть во мрак, бросил взгляд назад.

Эрика стояла у стены. На её лицо падали куски штукатурки, но андроид даже не моргала. Её взгляд встретился с моим, и я вдруг подумал, что сейчас она совсем не похожа на прежнюю Эрику, которую я встретил в подземелье «Квазара».

Внезапно перед глазами вспыхнула картинка: седьмая лаборатория. Я снова увидел развороченную грудную клетку Эрики и Коганова с зажатым в руке скальпелем.

— Мы не можем этого допустить, Макс, — голос доктора тогда дрожал.

А ведь я уже знал, что Эрика — идеальный сосуд для «Эттерайз», но всё равно остановил доктора.

— Макс, не отставай! — Алёнка дёрнула меня за рукав.

Очередной взрыв сотряс стены, от грохота заложило уши. Мы бросились в спасительный туннель, оставляя позади разрушающийся форпост. Но что, если «Эттерайз» вовсе не пыталась уничтожить Эрику? Что, если система уже тогда поняла, какую угрозу она представляет, и успела завладеть её сознанием?

Если это так, рядом со мной сейчас шла не наивная кукла, которая только училась понимать окружающий мир, а спящий агент, ждущий подходящего момента, чтобы перерезать мне горло.

Я дал себе слово не забывать о том, что произошло в багги, и больше не позволять себе терять бдительность рядом с ней.

— Ещё метров триста! — крикнула Кира, не сбавляя шага. — Там транзитный шлюз!

Туннель наконец расширился и перешёл в длинный коридор.

Мы резко затормозили. Лучи фонарей выхватили из темноты глухие титановые створки, намертво впаянные прямо в породу. Над ними ещё можно было разобрать стёртую надпись: «Транзитный узел маглева. Сектор-Ноль. Допуск А-1».

— Приехали, — Кира опустила оружие. — Дальше хода нет. Это внешний контур.

Снаружи наконец-то начало стихать. Тяжёлые удары штурмовых платформ превратились в монотонный гул и постепенно сошли на нет.

— В смысле «нет хода»? — Я кивнул на створки: — У вас плазменные резаки, взрывчатки хватит на небольшую армию. В чём проблема просто их вскрыть?

Командирша обернулась. Усмешка у неё вышла какой-то вымученной.

— Проблема не в них, а в том, что перед ними, — она ткнула пальцем в коридор.

Я присмотрелся. Пол здесь выглядел так, будто по нему прошлись орбитальным ударом. Изрытый кратерами бетон. Местами плазма вообще запекла его в гладкое чёрное стекло. Вдоль стен валялся обугленный мусор. Потребовалась время, чтобы узнать в этих комках куски тактической брони. Между ними белели осколки человеческих костей.

— Мы два года долбимся в этот шлюз, — тихо добавила Кира. — Дюжину лучших взрывотехников здесь положили. Это слепая зона для наших радаров, но она напичкана автоматикой до потолка. Если мы шагнём туда всем отрядом, нас просто испепелят.

Она посмотрела мне прямо в глаза:

— Ты сказал, что ты Ковалёв? Вот твоя дверь. Открывай.

Я перевёл взгляд на коридор. На первый взгляд — ничего особенного. Обычный бетон и сталь

— Техас, что там? — спросил я, заметив, что парень продолжает сканировать пространство.

Геймер припал на одно колено, колотя пальцами по экрану своего планшета.

— Макс… тут полный хардкор, — пробормотал он. — Это не коридор, а грёбаная микроволновка. Активная лазерная сетка, привязанная к датчикам массы. А на потолке… мать моя женщина, там три скрытые турели с плазменными излучателями! Если наступить на плиты, нас расщепит на атомы за долю секунды.

Викинг грязно выругался, доставая из-за спины свой молот. Серый нервно сплюнул на пол, передёрнув затвор автомата, хотя пули здесь были абсолютно бесполезны.

— Я могу попробовать перегрузить контур эфиром, — произнёс я.

От одной только мысли об этом в висках застучала кровь.

— Нет! — Карина мгновенно оказалась рядом, вцепившись в мой рукав. — Ты не выдержишь ещё одного выброса! Макс, твоя нервная система уже горит! Ты сдохнешь раньше, чем замкнёшь хотя бы одну турель!

— Я могу деактивировать внешний контур, — раздался голос андроида.

Эрика шагнула вперёд.

— Я обнаружена в списках доверенных узлов системы. Если я подключусь к сервисному порту у входа, я смогу перевести защитную сетку в режим ожидания и открыть створки. — Девушка посмотрела на меня, ожидая моего решения: — Разреши мне помочь, Макс.

— Не пускай её к терминалу, — процедил Техас сквозь зубы, преграждая Эрике путь. — Она опять что-нибудь «случайно» заблокирует или наведёт на нас дроны!

Я посмотрел на Эрику. Девушка не обратила внимания на слова геймера, продолжая смотреть только на меня.

— Давай, — коротко кивнул я. — Отключай.

— Макс! — возмутился Техас, но я поднял руку, призывая его к тишине.

Эрика подошла к стене, откинула крышку сервисного порта и приложила руку. Её глаза потемнели, по радужке побежали тусклые зелёные строки кода.

Невидимые лучи лазерной сетки на мгновение мигнули, проступив в пыльном воздухе, и погасли. Из ниши в потолке выехали три массивных плазменных турели.

Я напрягся, в любой момент ожидая удара, но их стволы послушно опустились вниз, переходя в спящий режим.

— Протоколы обезврежены, — сообщила Эрика, убирая руку. — Коридор безопасен. Нам нужно подойти к главному терминалу для биометрического подтверждения.

— Я пойду с тобой, — Алёнка решительно шагнула ко мне, доставая пистолет.

— Нет. Ждите здесь, — отрезал я, преградив ей путь. — Если автоматика сбойнёт, плазма выжжет весь коридор. Вы остаётесь в укрытии.

Алёнка набрала в грудь побольше воздуха, явно собираясь выдать мне всё, что думает о моих геройских замашках. Или просто молча отодвинула бы мою руку, наплевав на любые доводы.

Однако я посмотрел на неё в упор. Взглядом, которым когда-то смотрел на неё Ковалёв. С ним спорить было бесполезно, это как бетонную стену лбом таранить.

Девушка осеклась, заметив этот взгляд. Я не собирался ничего объяснять и тем более спорить. Сейчас любое лишнее движение могло стоить нам жизни. Под прицелом плазменных турелей хватило бы одной ошибки.

Алёнка закусила губу, зло сверкнув глазами, всем своим видом обещая припомнить мне этот фокус позже, но пистолет всё-таки опустила и сделала шаг назад, сливаясь с остальными в тени. Умная девочка. Всегда ею была.

Мы двинулись с Эрикой вперёд. Я шёл медленно, продолжая следить за андроидом. Эрика послушно шагала рядом. По её внешнему виду нельзя было определить, что именно скрывается в её голове.

Дойдя до середины коридора, я почувствовал, как эфир под кожей резко дёрнулся, предупреждая об опасности.

В этот момент Эрика едва заметно замедлила шаг.

— Макс! Сверху! — истошно завопил Техас, не выдержав напряжения. — Она активировала третью турель!

Я вскинул голову. Прямо над нашими головами ожил плазменный излучатель. Красная точка дрогнула в поисках цели.

И этой целью была Эрика.

— Лёша, назад! — услышал я голос Алёнки, но уже действовал на инстинктах.

Я просто рванул вперёд, выжимая из тела последние остатки эфира. Сбил Эрику с ног и всем весом впечатал её в стену.

Полыхнуло.

Удар пришёлся в левый бок. Куртку обдало таким жаром, что ткань мгновенно расплавилась и прилипла к коже. А меня швырнуло на стену так, что из лёгких вышибло воздух. И я сполз на пол. Несколько мгновений я вообще не мог вдохнуть.

Боли не почувствовал. Оголённая кожа где-то побелела, местами почернела и вздулась пузырями. Обугленные края куртки липли к телу, а от расплавившейся синтетики тянуло едким химическим запахом.

Только через несколько секунд пришла боль. Я попытался вдохнуть и закашлялся. Во рту стоял вкус крови, каждый вдох отзывался жгучей резью в лёгких.

Турель сухо щёлкнула и убралась обратно в потолочную нишу.

— Макс!

Алёнка подбежала первой, наплевав на опасность. Она рухнула рядом со мной на колени и, осторожно оттянув обугленную ткань, тут же отдёрнула руку, не выдержав жара.

— Карина! Быстро!

Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Карина подлетела с аптечкой, выдернула спрей и начала покрывать ожог охлаждающей пеной.

— Не дёргайся. Дыши медленно.

Я хотел было ответить, но смог только кивнуть.

Под слоем пены сквозь обожжённую плоть уже пробивался эфир. Кровотечение постепенно уменьшалось, края раны медленно стягивались.

Алёнка смотрела на меня, и слёзы сами текли по её щекам.

— Ты идиот… — выдохнула она, а потом сорвалась на крик: — Конченый идиот! Зачем ты это сделал?! Она же машина, Макс! Ты мог сгореть заживо!

Я сглотнул кровь, пытаясь сфокусировать зрение. Повернул голову к Эрике… и похолодел.

Пока я играл в героя, ловя спиной плазменный луч, она успела пробить кулаком бронированную панель коммуникаций. Её левая рука по самый локоть скрывалась в стене. Пальцы намертво вцепились в искрящий силовой кабель.

Она вырвала его с корнем и тупо замкнула цепь на себя.

Её кожа почернела и теперь сползала лоскутами, обнажая раскалённый докрасна титановый каркас. По всему телу бегали электрические разряды. Синец слабо пульсировал, покрываясь мелкими трещинами. Он работал, как губка, впитывая в себя чудовищное напряжение.

Эрика заставила систему бункера поверить, что единственный источник аномалии — это она сама. Локализовала удар, который должен был превратить эти пятьдесят метров в крематорий, и пропустила всё это напряжение через собственное ядро.

— Эрика, — прохрипел я, отталкивая трясущиеся руки Карины.

Опираясь на стену, я заставил себя подняться. Левый бок горел так, словно туда плеснули кислоты, но я стиснул зубы и дошагал до андроида.

Рывком выдернул её дымящуюся руку из кабельного щитка. Искры брызнули во все стороны. Эрика тяжело осела на пол. Правый глаз андроида искрил и дёргался.

— Макс… — её голос жалобно заскрипел. — Вероятность вашего выживания повышена. Моё дальнейшее пребывание в команде нецелесообразно.

Я опустился перед Эрикой на одно колено и взял её за оплавленное плечо.

— В моей команде, — сказал я, глядя в её уцелевший глаз, — своих на металлолом не сдают. Даже если они сами очень просят.

С трудом выпрямившись и оставив Эрику на попечение Карины, я прихрамывая пошёл к главному терминалу у дверей.

Лазеры спали.

— Требуется подтверждение администратора, — безжизненно пропела консоль.

Ослепительный свет ударил мне прямо в зрачок.

— Идентификация подтверждена. Доступ в транзитный узел Сектора-Ноль разрешён.

Титановые створки распахнулись.

Внутри, в сияющем стерильной чистотой герметичном ангаре, окутанный клубами криогенного пара, стоял серебристый, похожий на бронированную пулю, состав магнитной левитации.

Контраст между ним и нашими закопчёнными мордами резал взгляд.

Позади меня раздались шаги Киры. Девушка прошла по выжженному бетону и остановилась у самого порога ангара. За спиной командирши замерла её армия. Сотни суровых, закованных в поцарапанную броню бойцов, молча смотрели на сверкающий поезд.

— Дальше вы идёте одни, Ковалёв, — произнесла Кира.

Я опёрся здоровым боком о косяк шлюза. Обожжённая кожа пульсировала.

— Там целый состав, Кира. Места хватит на всех.

— Мы — армия, Макс. А не диверсионная группа, — она покачала головой, и по её губам скользнула вымученная усмешка. — Мы будем неповоротливой мишенью и только сорвём вам дело.

— «Стражи» завалили все выходы на поверхность, — напомнил я, глядя на притихших солдат. — Система утюжит квадрат. Вы заперты.

— Я знаю.

Она шагнула ко мне вплотную.

— Этот бункер строился до войны. Стены выдержат любую плазму, которую «Эттерайз» решит на нас вылить. Мы переждём обстрел на нижних горизонтах. Но фильтры вентиляции повреждены, а пайков в изоляторе в обрез. Воздуха и еды у нас максимум на трое суток. Если ты не вернёшься с лекарством для моих людей, можешь про нас забыть. Мы останемся погребены здесь заживо. Я вверяю их жизни тебе, Создатель. Не облажайся.

Я перевёл взгляд на безмолвные ряды сопротивления. На перебинтованных санитарами «одарённых», на уставших, покрытых цементной пылью и копотью людей, которые прошли через ад. Они смотрели на меня. Ждали моего ответа.

— Ждите, — коротко кивнул я. — Я вернусь.

Кира молча отдала честь, приложив сжатый кулак к груди.

— Грузимся, — хрипло скомандовал я, поворачиваясь к своим. — Викинг, Серый, берите Эрику. Осторожно, у неё оплавлен силовой каркас.

Салон маглева встретил нас мягким светом и белоснежными анатомическими креслами. Едва мы занесли изувеченного андроида внутрь и рухнули на сиденья, двери с шипением сомкнулись.

Последнее, что я увидел перед тем, как бронированное стекло стало непроницаемым — это фигура Киры, застывшая на фоне изуродованного взрывами бункера.

Состав едва заметно вздрогнул. Бесшумно оторвался от направляющих рельсов и с чудовищным, вжимающим в спинки кресел ускорением рванул в чёрную глотку вакуумного туннеля.

Сорок восемь минут пролетели, как в лихорадочном бреду. Эфир под кожей судорожно латал прожжённые ткани, сжигая мои внутренние резервы. Я то проваливался в вязкую полудрёму, то выныривал из неё, чувствуя, как Карина меняет повязки, а Алёнка сжимает мою здоровую руку, не отводя сочувствующего взгляда от искрящегося андроида на соседнем сиденье.

Наконец маглев плавно сбросил скорость. Уши заложило, как в резко тормозящем лифте. Поезд замер, и двери разъехались в стороны.

Вместо ярко освещённого перрона медицинского комплекса, на который мы так надеялись, нас встретила непроницаемая темнота.

— Техас, — позвал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Твой выход. Дай нам свет.

Геймер резво спрыгнул на перрон и вслепую нащупал на стене ближайший щиток. Сорвал крышку, подключил кабель от своего планшета.

— Ломаю внешнюю подстанцию. Обхожу брандмауэр. Есть! Подаю питание на сектор!

Где-то громко щёлкнули массивные рубильники. Ряд за рядом начали вспыхивать люминесцентные лампы. Они загорались волной, уходя вдаль на сотни метров и освещая пространство, конца которому не было видно.

Серый осторожно поднял автомат. Викинг потрясённо выдохнул. Это была не лаборатория и не медицинский госпиталь.

Перед нами раскинулся ангар, до самого потолка заставленный прозрачными крио-капсулами. Тысячи стеклянных цилиндров, заполненных зеленоватой жидкостью, тускло подсвечивались снизу. Внутри каждой капсулы, опутанное десятками жизнеобеспечивающих трубок, неподвижно висело обнажённое человеческое тело.

Я сделал шаг вперёд и стёр ладонью вековую пыль с переднего стекла ближайшей к платформе капсулы.

Из зеленоватой мути на меня, умиротворённо дыша, смотрел Михаил в кислородной маске на пол лица.

_______________________________________ От автора:

Что делать, если твой город превратили в ад? Очнуться спустя несколько веков в новом теле и устроить врагам разнос! Жгучая боярка – жми и читай! https://author.today/reader/647988/6200648