Код "Архангел"

Глава 1

Представьте, что вы преступник. Настоящий плохой парень, Уолтер Уайт на современный разлив. Закоренелый барон тёмного бизнеса, профессионал, который видел в своей жизни такое, что этим тупым офисным ребятам с улицы, проживающим свою жизнь за кого-то другого, даже не снилось.

Вас пытались скинуть с вашего трона из миллионов баксов — ну а как же иначе? Ваша Империя, такая замечательная и любимая, которую вы по трупам так долго себе выгрызали, — это настоящий лакомый кусочек для каждого. Да, детка, любой из врагов хотел бы наложить на неё свои цепкие лапки.

Кто же эти враги? Другие крутые ребята, ваши союзники, ваши противники, копы, государство и, конечно, налоговая. О да, налоговая хуже их всех. Настоящие акулы тёмного бизнеса. И каждый из этих просто-таки отвратительных, совершенно не понимающих вашу хрупкую душу ребят знает, что такого важного перца, как ВЫ, просто так не взять.

Нет, ведь вы подготовились. Лучшие адвокаты, тонны оружия и скрытые места, где можно укрыться? Говорите, секреты? Какие ещё секреты? Все ваши тайны закопаны глубже, чем эти сраные динозавры. Вместе с теми, кто их пытался искать.

Ваши враги это знают. И потому они засылают шпионов. Хитрых крыс, которые вгрызаются вам в доверие, поддакивают и заглядывают прямо в рот — только чтобы, грязно хихикая, убежать к своим хозяевам и рассказать всё, что узнали.

Вот только эти продажные твари не подозревают, что вы это знали. Вы это предвидели. Ещё бы. Такой умный и классный парень, как вы, не оказался бы на ВАШЕМ месте без настоящего нюха на крыс. И скоро ваши враги понимают, что их откровенно надули. Что их крыски оказались в ловушке. Что не принесли ничего, на что они так, так долго и жадно рассчитывали.

И тогда ваши враги обращаются к нам. Они обращаются в Орден. И как бы вы ни старались, как бы ни хитрили и как бы ни прятались, Орден вас обнаружит. Орден внедрит к вам людей. И вы никогда, никогда в жизни не подумаете, что за вами следят.

Почему? Хех. А вот это, мистер барон тёмного бизнеса, настоящий плохой парень, — действительно, чёрт побери, хороший вопрос. Ответ на который вы могли бы узнать. Нужно лишь заплатить…

***

Осталось 386 дней

«...третий день поисков мэра Аластора Блэквуда все еще не принёс никаких результатов, — говорливо вещал репортер из старого телевизора в углу бара. — Полиция все еще отказывается предоставлять какие-либо версии этой ужасной трагедии. Напоминаю нашим зрителям…

Картинка на старом экране резко сменилась на горящую машину.

«... что мэр Блэквуд исчез в воскресенье вечером после благотворительного приёма в резиденции семьи Чэнь, когда полиция обнаружила его автомобиль сожженным на окраине портового района. Представитель консервативного блока Маргарет Руссо заявила, что это покушение на основы городского управления...»

— Эй! — повысил я голос, обращаясь к бармену. — Оно уже так двадцать минут. Можно потише, а? Или вообще переключить?

Высокий мужчина с залысиной одарил меня скучающим взглядом. Плюнул и, под одобрительное ворчание посетителей в кафе — сменил канал… только чтобы снова наткнуться на новости.

— Давай, дружище. Попробуй еще раз, — подбодрил его я. — Нажми на пульт. У тебя получится.

Бармен развел руками.

— Извини, парень. У нас только два канала.

Я закатил глаза под хохот остальных посетителей. И это еще приличное заведение, между прочим. В центре города. Я бы давно отсюда сбежал, да больно локация тут удачная. Прямо рядом с отелем, где как раз в это время заканчивала свой завтрак цель. Увы, этот это гад особенно не торопился, так что мне оставалось лишь ждать отмашки «Афины», моего куратора на этом задании и многих до этого. Пятиминутная готовность, как же.

Ситуацию слегка разбавляла моя напарница. Изабелла сидела напротив, уткнувшись в телефон со всей серьезностью одиннадцатилетнего ребенка и энергично тыкала пальцем в экран, отчего ее золотистые кудряшки забавно подпрыгивали в такт каждому движению рук.

Словно заметив мой взгляд, Изабелла подняла голову от телефона. Лениво зевнула и уставилась на меня широкими голубыми глазами.

— Рей?

— М?

— А ты знал, что у змей по два пениса? — спросила она, поворачивая ко мне экран телефона. — Клево да?

Я подавился горячим кофе и громко закашлялся.

— Чего?!

— У змей…

— Так. Стоп. Я слышал.

— Тогда зачем переспрашиваешь? — простодушно удивилась девочка и снова уставилась в телефон. — А у осьминогов три сердца. И голубая кровь. Как у благородных, только буквально. Прикольно, да?

— Прикольнее некуда, — Я наконец справился с кашлем и подозрительно посмотрел на девочку. — Что ты там вообще читаешь?

— Увлекательные факты животного мира, — странно покосившись на меня, — еще бы, с чего это я заинтересовался — ответила Изабелла, но тут же оттаяла и мечтательно зажмурилась. — Нет, ты представь... Три сердца! А еще…

Я демонстративно зевнул.

— Ну ты и зануда, Рей, — обиделась девочка.

— Уж какой есть. И вообще собирайся…

Оп-па. Динамик ожил. Я сделал Изабелле знак рукой, и она мгновенно заткнулась. Только смотрела на меня, навострив ушки.

Я весь обратился в слух.

— Объект покидает отель через главный вход, — наконец раздался из наушника нервный голос Афины. — Серый костюм, чёрный портфель. Движется в сторону площади. У вас три минуты.

— ...нам пора выходить, — закончил я, доставая бумажник. — Давай, давай. Поднимай задницу.

— Сам ты задница.

С кислой миной девочка поднялась из-за стола за мной следом. Я подхватил Изабеллу за локоть и, оставив щедрые чаевые, направился к выходу.

Мы вышли на улицу как раз в тот момент, когда на другой стороне площади появился высокий мужчина в темно-сером костюме и с черным портфелем в руке. Густаво Эррера, сорок восемь лет, импортер «экзотических товаров» из Барселоны. По крайней мере, так было написано в его визитке, которую тут с улыбкой раздавал всем, с кем ему приходилось работать.

На деле Эррера торговал совсем другим товаром. Товаром, который дышит, плачет и стонет, если заставить. А еще стоит на рынке от десяти до ста тысяч евро за единицу.

Орден давно следил за этим удачливым выродком, но стоит отдать ему должное, умный хорек редко вылезал из Испании, где он родился, вырос и наладил приличные связи, и потому достать его там было гораздо сложнее. Собственно, поэтому меня с Изабеллой и выдернули на миссию. Сегодняшний шанс упускать было просто нельзя.

Эррера остановился под козырьком, достал телефон. Толстые пальцы забегали по экрану с грацией паука.

— Помнишь план? — тихо спросил я Изабеллу.

Девочка странно на меня посмотрела.

— Ты издеваешься?

— Нет. Просто проверяю.

— Мне одиннадцать, а не шесть. Я не идиотка, Рей.

Я заскрежетал зубами. Рей или точнее Рей Адамс не было моим настоящим именем, просто очередная фальшивка на время задания. Мне не оно не то, чтобы нравилось, слишком… американизированное, что ли? Особенно фамилия. В общем, не фанат. А девочка, прекрасно об этом знавшая, отрывалась по максимуму.

— И все еще не понимаю, — буркнула девочка, вместе со мной наблюдая за целью.

— М?

— Почему я не могу ему приказать? «Отдай карточку», «сходи погуляй»… Вариантов-то масса!

Еще один тяжелый вздох с моей стороны. Меня невероятно утомляло желание молодых Орденцов использовать дарованные Темным Человеком силы направо и налево. Нет, Изабелла невероятно талантлива, а ее способность — выше всяких похвал и гораздо опаснее моей, но надо же и меру знать!

— Ты правда спрашиваешь? — прошипел я сквозь зубы, заметив, что Изабелла ожидает ответа. — Ну... Как насчёт того, что нельзя во всем полагаться на Дар? Или потому что это не входит в план? Или потому что я не хочу, чтобы ты выбрасывала три недели своей жизни на ветер? Ах да, мы еще не хотим привлекать внимание. Сосредоточься!

Изабелла хотела возразить, но тут Эррера наконец двинулся дальше. Я легонько подтолкнул девочку.

— Вперед. Твой выход.

Мы ускорили шаг. Изабелла сделала глубокий вдох, растрепала кудряшки и рванула вперёд, изображая восторженную туристку, слишком поглощенную архитектурой Нью-Хэвена, чтобы смотреть по сторонам. Я двинулся следом, считая секунды.

Три. Две. Одна.

Изабелла внезапно «споткнулась» о собственные ноги. Взмахнула руками, вскрикнула и с размаха влетела в Эрреру. Влетела, к слову, солидно и с явным размахом, да так, что портфель вылетел из руки мужчины и отлетел в канаву, с противным хлюпом попав ровно в середину особенно грязной лужи. Работорговец удивленно замер. Посмотрел на девочку в шоке. Изабелла сидела на асфальте и громко рыдала, размазывая слезы и грязь по лицу.

Мой выход.

— Какого чёрта! — заорал я, бросаясь к ней на выручку. — Смотреть надо, куда идёшь, придурок!

Эррера обернулся, и в его глазах мелькнуло раздражение. Не ответив, он наклонился за портфелем и подобрал его, страшно ругаясь, когда грязь из лужи потекла на его дорогие ботинки, пока я же в свою очередь занимался девчонкой. Изабелла вцепилась в меня и плакала так убедительно, что даже я на секунду поверил.

Грех упускать такой шанс. Я повернулся к торговцу и грозно взревел:

— Что, нечего сказать?! Совсем ахренели?

— Ваша сестра должна смотреть под ноги, молодой человек, — холодно произнёс Эррера с лёгким испанским акцентом.

— Она ребёнок! — я повысил голос, привлекая внимание прохожих. Несколько человек остановились, один из них достал телефон. — Как так можно! Думаешь, раз при деньгах, так всем должны дорогу уступать?!

Я пер на мужчину как танк и так громко орал, что все мигом забыли о хнычущей Изабелла. Особенно сам Эррера. Большая ошибка, так как девочка уже залезла пальчиками в его правый карман.

Я мысленно заорал. В его правый карман! А Эррера был левшой! На лице Изабеллы проступила паника.

— Что, язык проглотили?! — взревел я громче, привлекая к себе еще больше внимания. И молясь, что девочка вспомнит свой брифинг. — Свинья разжиревшая! Приехал в наш город! И считаешь, что тебе все позволено!

Ну же, ну! Давай девочка!

Увы. Как и многие молодые агенты, Изабелла растерялась и не знала, что делать. Она шерудила руками, судорожно пытаясь обнаружить в кармане Эрреры то, чего там быть не могло. Еще секунда и ее просто заметят!

Дело шло на мгновения. Эррера уже поворачивался к ребенку, явно что-то почувствовав, но тут… Глаза девушка налились багровым и сверкнули рубином, и она тихо забормотала, обращаясь словно ко мне, но при этом чтобы достаточно громко, чтобы Эррера услышал:

— Три раза повторять не буду. Трижды моргнув, выверни карманы. Три…цератопс, ты тупой!

Эррера моргнул. На его лице появилось тупое, отсутствующее выражение. Рот приоткрылся, а глаза странно остекленели. Он медленно потянул руку к карману — левому конечно! — и выкинул оттуда бумажник, вывернув наружу карманы. Механические, как у сомнамбулы движения только добавили подозрений странному поведению.

Я скривился от злости.

А после со всей силы толкнул Эрреру на землю и заорал:

— Вот так тебе нравится, да! Полежи-ка сам в грязи!

От моего толчка Эррера споткнулся и рухнул на тротуар, больно ударившись копчиком. Он моргнул, а его глаза, совсем недавно пустые и глупые, подернулись пеленой и уставились на меня. Сперва удивленно. А затем… яростно.

— Ты совсем охренел, щенок! — взревел мужчина, удивительно ловким движением поднимаясь на ноги. — Я тебя засужу!

К его удивлению, нам на помощь пришла пожилая женщина. Одна из тех, что особенно громко охала и причитала от моей пламенной речи.

— Это ты еще попробуй, милок, — возмутилась она. — Мы все скажем, что ты сам упал! Верно?

— Верно, верно, — заголосили окружавшие нас прохожие, впрочем, без особого энтузиазма. Могу их понять. Тащиться в суд никому не хотелось.

Ко всеобщему счастью меньше всего этого хотелось и Густаво Эррере. Внимание было последним, что ему требовалось. Он буркнул что-то неразборчивое, развернулся и быстрым шагом направился прочь.

— Ублюдок! — крикнул я ему вслед для убедительности.

— Да! Проваливай отсюда, — подхватили другие.

Пожилая женщина ещё немного попричитала над Изабеллой и даже предложила вызвать врача, но мы вежливо отказались. Как только толпа рассосалась, Изабелла прекратила рыдать, отряхнула джинсы и, картинным жестом стерев слезинку, продемонстрировала вытащенную из бумажника работорговца пластиковую карточку.

— Номер триста двенадцать. «Золотой грифон». Легче лёгкого. Только блии-ин. Джинсы жалко, — расстроенно пробормотала Изабелла, на этот раз без притворства. — Ты посмотри на них, это ж дырка с кулак… Придется выбрасывать. А я их всего два раза носила…

Она посмотрела на меня. Заметила мое выражение.

— Что?

Я не ответил. Просто забрал у девочки ключ и приложил палец к наушнику.

— Афина, прием. У нас есть доступ.

— Хорошая работа, юная леди.

Изабелла довольно зарделась и хотела что-то сказать, но я жестом велел ей молчать.

— Сколько у нас времени, босс?

Из динамика раздался смешок.

— Босс? Это что-то новенькое. Это роль старшего на тебя так повлияла? Надо почаще посылать тебя с малышней.

— Эй! — пискнула девочка. Но личико все еще лучилось от радости. Дуреха еще не понимала, насколько она близко прошла по краю. И какие у нее будут потом неприятности. От Афины ей точно влетит. Когда она узнает, конечно, ведь скрывать факт Траты Времени я был не намерен. И тот факт, что своей выходкой, абсолютно ненужной, между прочим, она поставила тайну нашего Ордена под угрозу.

Нас снимали на телефоны, в концы-то концов! О чем она только думала!

— Сколько у нас времени? — повторил я, никак не показывая куратору своих эмоций.

— Сложно сказать, — Афина мгновенно посерьезнела. — Мы ведем наблюдение. По нашим прогнозам, у вас около двух часов прежде, чем Эррера вернется в отель и обнаружит пропажу.

Изабелла расплылась в довольной улыбке.

— Два часа? Легкотня.

— Мы выдвигаемся. На связи, — подвел итог я и двинулся по направлению к отелю, первым подошел к двери и, потянув за ручку, вошел внутрь. Изабелла, не понимая, почему я сделался так молчалив, шмыгнула следом, не отставая ни на шаг.

«Золотой грифон» встретил нас прохладой кондиционера и запахом свежих цветов в вестибюле. Приятный отель, не супердорогой, но со вкусом. Четыре звезды, стремящиеся к четырем с половиной. В холле пахло лилиями из огромной вазы сразу за входом, мраморный пол отполирован до блеска и приятно скрипел под ногами, а стоящая за стойкой регистрации молодая девушка в форменном пиджаке приветливо улыбнулась, стоило нам войти внутрь.

Впереди нас шла пожилая пара с кучей пакетов из магазина одежды. И мы естественным образом пристроились за ними, словно тоже были постояльцами. Улыбка девушки мгновенно пропала. Мы ее больше не интересовали, и она снова вернулась к компьютеру, на котором она, судя по характерным звукам и движениям мышки, во всю раскладывала пасьянс. И, судя по ее улыбке, тот складывался лучше некуда.

Хорошо.

Я повернулся к девочке.

— Видишь кресла у окна? Садись туда, делай вид, что ждёшь родителей. Если Эррера вернётся раньше времени, сообщишь мне.

— Что? Почему? Но я хочу с тобой! — возмутилась Изабелла, впрочем, к счастью, достаточно тихо. — Ты что такой, бука? Из-за того, что я…

Я пригвоздил ее взглядом.

— Ты будешь со мной спорить?

Она скривилась, но кивнула. В конце концов, иерархия в Ордене была железной, и спорить с Рыцарем она не могла. Потому, еще раз вздохнув, Изабелла с потухшим видом направилась к креслам, на ходу доставая телефон. Через секунду она плюхнулась на пуховую подушку и во всю уже изображала скучающего богатенького ребёнка, ожидающего взрослых. Но я видел, что девочка реально расстроена. Не так она видела свое первое серьезное задание.

— Что. Уже надоело нянчиться? — раздался в динамике веселый голос Афины.

— Что-то вроде того.

Я не собирался ее жалеть, наоборот, я был зол. И не только из-за того, что девочка выкинула на ветер три недели своей жизни. А скорее из-за того, что, по ее виду, она даже не задумывалась об этом. Ей будто было плевать.

Впрочем, я и сам был таким, внезапно напомнил я себе, постепенно остывая. Я даже уже жалел, что устроил ей выволочку, но я тут же погасил эту мысль в зародыше. Изабелла должна была научиться правильно распределять свое время.

Пока оно у нее еще оставалось.

Направившись к лифтам, я поднес палец к кнопке вызова. Как вдруг кабина внезапно открылась, выпуская молодую женщину с маленьким ребёнком на руках. Я придержал дверь, пропуская их, и зашёл внутрь. Следом втиснулись двое мужчин в деловых костюмах, оживлённо обсуждающие какую-то сделку с недвижимостью в портовом районе.

— ...говорю тебе, Марк, это золотая жила. После того, как мэр исчез, цены упали на двадцать процентов. Самое время покупать.

— Не знаю, Джеймс. А если он вернётся? Блэквуды не простят тех, кто попытается нажиться на их беде.

Я нажал кнопку третьего этажа. Один из мужчин оглядел меня с головы до ног, особенно задержав взгляд на заляпанном спортивном костюме и презрительно скривил губу.

— Кажется, этот отель значительно снизил стандарты постояльцев с тех пор, как я был тут в прошлый раз. Парень, ты заведением не ошибся?

— Марк! — второй мужчина покосился на невозмутимого меня и добавил еще тише. — Он же может быть одним из этих... Иностранных доносчиков.

— Хуже, — хмыкнул я. — Я вообще-то шпион.

Лифт остановился, и я вышел наружу, оставив шокированных мужчин в кабине. Свернул направо, в сторону номеров. Коридор встретил меня бежевыми обоями и приглушенным светом ламп. Оглядевшись, я нашел висящую на стене карту этажа и быстро с ней сверился. Такс... Номер 312 находился в самом конце, у широкого окна с видом на портовый квартал.

Я достал карточку и приложил ее к считывателю. Секунда напряжения... И! Есть! Зелёный огонёк радостно пискнул, а дверь отворилась с приятным тихим щелчком.

Я зашел внутрь и аккуратно прикрыл дверь за собой. Сам номер оказался просторнее и чище, чем я ожидал. А еще гораздо шикарнее, чем я мог бы подумать.

Посреди комнаты расположилась широкая двуспальная кровать с бордовым покрывалом. Чуть дальше, у окна — письменный стол, рядом с ним мини-бар и здоровенный шкаф с зеркальными дверцами. На тумбочке примостился недочитанный журнал с призывно улыбающейся с обложки загорелой девушкой в открытом бикини. И если сама красотка, расставив ноги, предлагала незабываемый опыт на странице двадцать четыре, то стоящий рядом здоровенный стакан предлагать уже ничего не мог. Так как был пуст. Но зато пах дорогущим виски.

Я усмехнулся. Эррера явно чувствовал себя здесь как дома.

— Время, — мягко напомнила Афина.

Верно. А время — деньги. Тогда ускоряемся. Я быстро натянул латексные перчатки и принялся за работу. Сначала стол. Это было дело привычное, и наученные опытом руки работали на автомате, уверенно перебирая квитанции и визитки, пока я не наткнулся на толстую подшитую папку в чехле их крокодильей кожи. Жутковато. Отложим пока. Я вернулся к квитанциям, аккуратно фотографируя каждую страницу на камеру. Особенно я не вчитывался, слишком много всего, но текст на подкорке фиксировал. Авось пригодится.

Закончив с квитанциями, я вернулся к папке. Такс, что тут у нас… Список имён, суммы, несколько дат… Оп-па. Бинго. Я едва не расхохотался от счастья. Это же надо было так повезти. Папка оказалась чем-то вроде еженедельника, куда Эррера записывал свое планы, операции... и переписки.

Я перевернул страницу и снова едва сдержал восторженный крик. Электронные письма, распечатанные и подшитые в хронологическом порядке. Контрабандист явно готовился к большой сделке. В бумагах упоминался «особый товар», «эксклюзивный лот», а также... «большие перспективы». А еще чуть дальше обнаружились и распечатки банковских переводов. От пяти нулей, не меньше. Эррера, Эррера... Как можно быть таким неаккуратным. Ну вот зачем ты вместе с цифрами поставил еще и список имен? Женских имен.

Ордену это понравится.

— Попался, сукин сын, — хмыкнул я.

Так... А это что еще такое? Я прищурился, читая следующий лист. Медицинское заключение? Весьма и весьма хреновое. Отказ почек. Заключение, кстати, на мужчину, что странно, ведь Эррера вел дела один. Я быстро пробежался по строчкам, хмурясь все больше. Точно не на самого работорговца, тот выглядел лучше некуда, в отличии от этого пациента, которому, судя по прогнозу, жить осталась два дня от силы.

Ничего не понимаю!

— Ты что-то нашел? — послышался в наушнике голос Афины.

Кажется, последнюю фразу я произнес вслух. Черт.

— Не уверен. Продолжаю поиск.

— Принято.

Я сфотографировал все, что смог, а потом принялся за стоящий в шкафу сейф. Электронный замок, четырехзначный код. В таких отелях код обычно задает сам постоялец. Попробовал очевидное — 0312. Не подошло. Дата рождения из паспорта, который я видел в документах. Тоже нет. Черт, придется ломать.

В наушнике раздался голос Афины.

— Мы только что потеряли Эрреру из виду. Ускоряйся.

Оке. Я плюнул на сейф и занялся самым приятным делом в моей работе. ВОРОВСТВО! То есть сокрытие улик, если по умному. Часы пошли мне в карман. Планшет тоже. Из мини-бара я прихватил пару бутылок Колы и, немного подумав, захватил утешительный батончик для Изабеллы. Девочка их обожает.

Что там дальше? Погром? ПОГРОМ! Я перевернул стул, быстро разбросал одежду по полу и вытер грязь с ботинок полотенцем из душевой. Быстро огляделся.

Картина маслом — парочка подростков стащили ключ-карту, забрались в номер, схватили что под руку попалось и свалили. Можно уходить. Уже направляясь к двери, заметил на журнальном столике, удачно спрятанную под книгой, еще одну ключ-карту. Белый пластик, без опознавательных знаков. Вытащив карту, я обнаружил на обороте написанное маркером число.

507.

Пятый этаж, седьмой номер? Стоп. Погодите-ка. Что-то такое я уже видел.

Я быстро пролистал фотографии документов на телефоне. Вот. Бронирование номеров. Эррера забронировал не один, а сразу два номера. Второй — как раз 507, причем больше недели назад. И как наши спецы это вообще проглядели?

— Время..., — голос Афины в динамике становился все напряженнее.

— Секунду... Я сказал секунду!

Я судорожно принялся листать дальше, пока не нашел то, что искал. Вот. Обратно домой Густаво Эррера собирался путешествовать по воде, на грузовом судне «Стрела». Отправлялось сегодня. С полным трюмом первоклассного медицинского оборудования. Я снова прочитал найденное раньше медицинское заключение, заметил возраст пациента и выругался.

Громко.

Эксклюзивный лот, твою мать.

— Афина, — тихо сказал я, нажимая на микрофон. — Гм... У меня тут небольшая проблема.

— Что, что случилось?

— Кажется, я нашел пропавшего мэра.

***

Я коротко пересказал Афине свою находку, не упуская деталей. Надо отдать моей кураторше должное, новость она приняла достойно. И ей потребовалось не больше десяти секунд, чтобы понять, к чему я клоню.

— Нет, — голос женщины был холоднее зимнего льда. — Даже не думай.

Я попытался изобразить идиота.

— Эй?! Я даже не знаю, о чем ты...

— Не беси меня!

— Хорошо, ты меня подловила. Но подумай сама, — быстро проговорил я. — Как только Эррера вернется, он может заподозрить, что что-то не так и сорваться с места. У нас не будет лучшего шанса.

— Ответ отрицательный, Ангел. Возвращайся.

Ангел. Я работал с Афиной больше десяти лет, и за все это время она обращалась ко мне по официальному позывному лишь трижды. Включая сегодня. Но я не собирался сдаваться.

— Допустим, я уйду и что? Мы просто отдадим это дело полиции? Или быть может французам? Или британцам? О да, MI-6 будут просто в восторге, когда найдут его труп.

Афина не отвечала, но и возражений я больше не слышал, поэтому я попробовал еще раз.

— Бога ради, это же Аластор Блэквуд! Всего в двух этажах отсюда! Подумай, что мы получим? Разве ты не всегда говорила, что Грандмастер задолжал тебе повышение?

Из наушника послышался тяжелый вздох. Я с трудом подавил улыбку.

— Обожаю тебя.

— Провались в ад. — В динамике послышался короткий писк, который обозначал, что Афина переключила канал на общий. — Изабелла, у тебя найдется свободное время?

— Да, мэм.

Голос девушки звучал настороженно, но с примесью надежды. Девочка, уже смирившаяся, что ничего интересного сегодня больше не произойдет, рвалась в бой. Я буквально видел, как Афина подавила еще один вздох, но, когда женщина заговорила, ее голос звучал профессионально и зло.

— Вот что тебе следует сделать...

Глава 2

Осталось 386 дней

Джон Картер пытался не думать о том, как затекла спина от долгого лежания на холодном полу, и что все его тело ощущалось так, будто по нему долго бегал и прыгал здоровенных размеров слон. Или мамонт. Веревки больно врезались в запястья, а кляп во рту — Джон был рад, что не знает, где похитители вообще его взяли — давно превратился в мокрый вонючий комок ткани, пропитанный слизкой слюной.

Джон огляделся, в который раз стараясь запечатлеть каждую деталь номера 507 в памяти, больше, потому что это помогало бороться с паникой, нежели он реально считал, что это может помочь им сбежать. Тяжелые шторы комнаты были наглухо задернуты, а единственным источником света служила стоящая в углу настольная лампа, так что даже силуэт ванной парень уже различал с трудом, но Джон упорно продолжал свою работу.

Взгляд юноши наткнулся на остатки вчерашнего ужина — дешевая еда из пластиковых контейнеров на журнальном столике, которая сейчас уже попросту стухла. Вместе с запахом пота и спертым воздухом — похитители наотрез отказывались проветривать комнату — воняло просто ужасно, и Джона понемногу начинало мутить. Он поспешно отвернулся.

Рядом с ним, привязанный к той же батарее отопления, лежал Аластор Блэквуд. Семидесятилетнего мужчину с седыми волосами, которые сейчас слиплись от пота, было сложно узнать, и только дорогой костюм, измятый и заляпанный остатками ужина, выдавал в нем одну из самых влиятельных фигур континентальной Европы.

Старик выглядел плохо. Откровенно плохо. Три дня в плену не прошли даром, Аластор тяжело и с хрипом дышал, изредка теряя сознание и нередко бормотал, словно забыв про кляп. Кожа мэра приобрела нездоровый сероватый оттенок, а под глазами залегли тёмные круги. Джон все больше и больше беспокоился, что у старика может случиться сердечный приступ.

Джон попытался подвинуться ближе, чтобы хоть как-то поддержать мэра плечом, но веревки не давали ему развернуться. Он мог только смотреть и злиться на собственную беспомощность.

Их стерегли два человека. Братья, как понял Джон по обрывкам их разговоров. Коренастые, широкоплечие мужчины, они щеголяли одинаковыми квадратными челюстями, а также взглядами один тяжелее другого. Старшему, по прикидкам Джона, было около сорока пяти, младшему под сорок. Оба с хорошей выправкой и манерой двигаться, которая выдавала в них бывших военных.

Старший, которого младший называл Марко, хотя имя явно было фальшивым, сидел сейчас в кресле у двери, листая порножурнал. Младший же, с не менее дурацким именем Поло, стоял у окна, время от времени приподнимая край шторы, и выглядывал на улицу.

— Эй, парень, — Марко внезапно отложил журнал и посмотрел на Джона. — Может ты знаешь, на кой хрен мы тащили сюда твою тощую задницу? У тебя богатые папа и мама? Или ты просто бесплатное приложение к основному товару?

Стоящий у окна Поло сплюнул на пол.

— Вот тебе не похрен?

— Я просто хочу знать, вот и все, — не сдавался Марко. — Старикан понятно, вопросов нет, но мальчик-то зачем им понадобился?

— Да какая разница? Сказали — обоих держать, значит, обоих. — Поло взглянул на Джона и мрачно скривился. — Хотя я бы этого салагу давно в канал скинул. Меньше возни.

— Знаешь что? У меня есть теория! Точно, точно. — Марко встал, подошел к связанным пленникам и, опустившись на корточки, бесцеремонно схватил юношу за подбородок. — Я думаю, что старик твой папаша. Поло, глянь сам. Похожи?

Его брат нехотя взглянул на связанных пленников.

— Фиг знает. Может похожи. А может и нет.

— Похожи, похожи, я говорю тебе. Видел, как старик смотрел на него вчера утром? Переживает, старый пердун. А когда переживаешь, делаешь глупости. Может, расколется быстрее, может и родных своих убедит быть сговорчивее. И не скупиться, хех.

— Как бы только не сдох твой старикан. Ты посмотри на него, еле дышит.

Марко только отмахнулся.

— Да это просто кляп, вот как зыркает. Слушает, слушает каждое слово, пентюх. Да и тем более, сдохнуть и оставить свою кровинушку одну на растерзание больших и злобных нас? Разве благородный Аластор Блэквуд может та-а-к поступить.

Он ухмыльнулся и, очень довольный, пнул Джона ногой в бок. Не сильно, но достаточно, чтобы тот застонал через кляп. Ухмылка Марко стала еще шире.

— Слышишь, малыш? Не помирай там! Ты еще нужен своему папаше.

Джон промолчал, так как знал, что любое слово, пусть и через кляп, вызовет новую волну издевательств. Несколько разочарованный Марко вернулся к своему креслу, снова открыл журнал и, весело посвистывая, принялся листать страницы.

Поло проследил за ним взглядом и покачал головой. Марко жест заметил и удивленно спросил:

— Че такое?

— Тебя еще не достало?

— Что?

— Да сидеть тут! Три дня в этой проклятой дыре. Надоело. Хочу домой.

— Достало, — признал Марко. — Но что делать. Потерпи ещё немного. Наш новый друг обещал хорошие деньги.

— Наш новый друг много чего обещает, — буркнул Поло. — Забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты доверился нашему старому новому другу?

— Эй, тогда не считается!

— Еще как считается!

Пока братья продолжили вяло переругиваться, Джон закрыл глаза, надеясь, что обморок избавит его от боли и необходимости слушать их нудную речь. Увы, забвение отказывалось приходить, и вместо него нахлынули воспоминания.

Всего три дня назад он был на вершине мира. Двадцать два года, младший помощник мэра, подающий надежды юрист из хорошей семьи. Когда Аластор лично попросил его сопровождать на благотворительный вечер, Джон едва не заорал от восторга и только долгие упорные наставления матери позволили сохранить лицо. Парень был безумно счастлив. Наконец-то старик заметил его среди десятка других, наконец-то появился шанс войти в ближний круг.

Благотворительный приём в резиденции семьи Чэнь должен был быть рутинной встречей, и таким и оказался. Джон бывал на таких встречах не раз и эта, ничем особо от других не отличалась. Немного выпивки, много пустых разговоров и целый океан обещаний, которые никто никогда не стал бы выполнять и которые давались только для того, чтобы правильно заполнить время. К концу вечера мистер Блэквуд выглядел очень уставшим, и Джон был рад оказаться рядом, чтобы поддержать старика. Хотя тот его удивил, на обратном пути перемыв косточки «каждому лизоблюду», как Аластор тогда выразился, и даже похвалил Джона за выдержку.

Это был самый счастливый день в его жизни.

А потом их лимузин свернул в переулок, и всё полетело к чертям. Первым выстрелом из глушителя сняли водителя. Охранник успел вытащить пистолет, но второй выстрел пробил ему голову, и часть костей и кровавой каши попала Джону прямо в лицо. Юноша даже не успел закричать — через пару секунд окно машины разбилось, и чья-то волосатая рука уже прижимала к его рту тряпку с хлороформом.

Очнулись они уже здесь, в отеле. Как их сюда доставили, Джон не знал. Помнил только, как приходил в себя с мешком на голове, слыша редкие голоса братьев.

А потом появился третий.

Испанец, судя по голосу, он приходил вчера вечером и сегодня утром. Тогда-то впервые с Джона сняли мешок, что привело юношу в настоящий ужас. Первое чему научили его книги и фильмы, что если похитители не носят масок — а ни Испанец, ни братья их не носили — то в живых его оставлять никто не намерен. И только тот факт, что никто не называл имен — а Джон решительно отказывался считать «Марко» и «Поло» настолько идиотами, чтобы иметь подобные имена на самом деле — давал юноше хоть какую-никакую надежду на благоприятный исход.

Испанец и братья говорили много, даже о чем-то ругались, изредка тыкая пальцем в мэра. Джон пытался прислушиваться, но его познания в испанском ограничивались школьной программой, так что он уловил только обрывки. Что-то про деньги, про сроки, про «товар». Марко несколько раз повторял «cincuenta mil más», — это Джон понял — что значило «пятьдесят тысяч сверху». Испанец явно отказывался, но в конце концов что-то согласно буркнул, хлопнул дверью и ушел.

Из воспоминаний юношу вырвал болезненный стон. Повернув голову, Джон осознал, что мистер Блэквуд смотрел на него своими холодными синими глазами и что-то бормотал через кляп. Джон взглянул на него с сочувствием. Похоже, у старика начинался новый припадок. Увы, помочь Джон ему никак не мог.

Внезапно в коридоре раздался шум. Поло напрягся, а Марко с сожалением отложил журнал и потянулся к пистолету.

— Что там? — спросил старший брат.

Поло подошёл к двери, посмотрел в глазок. Тихо выругался.

— Какой-то придурок с баллончиком. Малолетка, лет двадцать. Разрисовывает стены.

— Серьёзно? — Марко поднялся из кресла. — И после этого ты будешь уверять, что это приличный отель? Куда вообще смотрит полиция?

Поло странно на него посмотрел, на что тот только гадко ухмыльнулся.

— Забей, я просто шучу. Он еще там?

— Сам посмотри.

Марко тоже заглянул в глазок и выругался.

— Мелкий ублюдок. Сейчас всю охрану сюда приведёт своим художеством. Ща его прогоню.

— Может, не стоит высовываться? — засомневался Поло.

— Да ладно, это просто пацан. Наору на него и все. Заодно хоть отведу душу.

Марко открыл дверь и шагнул в коридор.

— Эй, ты! Какого хрена творишь?

Ответа Джон не расслышал. Только увидел, как весело скалившийся секунду назад Поло внезапно нахмурился и тоже двинулся к двери, держа руку на кобуре пистолета.

— Марко, что там происходит...

И в этот момент погас свет.

Кромешная тьма накрыла комнату. Прозвучал выстрел, затем второй. Джон инстинктивно дёрнулся, но веревки держали крепко. Из коридора донеслись странные звуки. Сначала влажный булькающий хрип, словно кто-то пытался вдохнуть, но ему что-то мешало. Потом глухой удар тела о стену. Шаги. Быстрые, почти беззвучные. Звук борьбы — удары, тяжелое дыхание, скрежет металла о металл.

— Сука! Сейчас я тебя...

Голос принадлежал Полу, и Джон, к своему удивлению, осознал, что кроме ярости и гнева, в нем звучал страх. Звук шагов — кто-то бежал по комнате, направляясь к окну. А потом пришел шёпот. Тихий, монотонный, на грани слышимости. Джон не мог разобрать слов, но от этого шёпота кровь стыла в жилах. Ещё одна короткая борьба. Влажный звук лезвия, входящего в плоть. Что-то тяжелое упало на пол.

Тишина.

Джон задержал дыхание. Рядом хрипел Аластор. Секунды тянулись как часы.

Загудел запасной генератор. Лампы вспыхнули, заливая комнату светом.

Джон заморгал, привыкая к яркости, и застыл от ужаса. Труп Марко лежал в дверном проеме, из перерезанного горла мужчины вытекала кровь, образуя темную лужу на ковре. Поло распластался посреди комнаты, из груди когда-то опасного и опытного убийцы торчала рукоять ножа. Остекленевшие глаза мужчины бесстрастно смотрели в потолок.

Прямо над его трупом, смотря на Джона холодными голубыми глазами, стоял юноша в сером спортивном костюме и что-то тихо говорил.

А затем в его руке сверкнул нож.

***

Осталось 385 дней

Я тихо выругался. Проклятье. Левое плечо пульсировало болью — жилистый ублюдок успел вывернуть руку, прежде чем я всадил нож ему между рёбер. Недооценил их. Думал, обычная наёмная шваль, а ребята оказались что надо. Хорошо хоть первого удалось застать врасплох в коридоре, он даже не успел среагировать. Полоснул по горлу, пока он разевал рот, чтобы что-то там заорать, я даже не слушал. Но второй среагировал быстрее. Не выключи Изабелла свет, получил бы в лоб пулю. А так отделался просто вывихом.

Впрочем, шаг потратить все же пришлось, иначе этот козел выпрыгнул бы в окно. С одной стороны пятый этаж, с другой... Лучше перестраховаться. Но перед Изабеллой все же придется извиниться за грубость, по-другому было бы неправильно. А то попахивает двойными стандартами. Почему мне можно, а ей нельзя?

В наушнике затрещал голос Афины.

— Ангел, что за выстрелы? Что происходит?

— Ситуация под контролем, — чуть более резко, чем следовало ответил я, придерживая повреждённую руку. — Мэр здесь. И ещё один заложник.

— Я снова в фойе. Ух блин, внизу все паникуют, — доложила Изабелла, демонстрируя изрядный для ее возраста профессионализм и спокойствие. — Гости выбегают из номеров. Черт, кажется, охрана блокирует главный выход и просит всех покинуть помещение. Я не могу больше здесь оставаться.

— Варианты? — спросил я, осматривая комнату. Кроме двух мужчин, привязанных к батарее, старика в дорогом костюме и молодого парня в очках, она мало чем отличалась от жилища Эрреры, разве что была больше чуть-чуть.

— Чёрный ход через кухню? — тут же предложила Изабелла. — Я видела, когда ходила к щиткам. Выходит в переулок за отелем.

— Что думаешь?

— С двумя ранеными, один из которых старик? По лестнице минут за пять управлюсь.

— Не подойдет, — отрезала Афина. — Еще идеи?

— У меня нет, — немного подумав, ответила Изабелла.

— Тогда я не вижу другого выхода.

— Я тоже, — спокойно ответил я и, достав нож, отодвинул одну из штор в сторону. — Вижу крышу. Жилое красное здание, метров триста к западу. Пять этажей. Машина?

— Будет через пять минут, — подтвердила Афина. — Серый фургон, номер JP-452-LR, водителя ты узнаешь. Действуй.

Я подошёл к связанным мужчинам, все еще держа нож. Молодой дёрнулся, его глаза расширились от ужаса и неотрывно следили за тем, как лезвие покачивалось в моей руке. Я поднял свободную ладонь успокаивающим жестом и тут же поморщился от боли в плече, скорчив такую зверскую физиономию, что крики юноши были слышны через кляп.

Я тихо ругнулся.

— Парень, спокойнее. Я здесь, чтобы помочь. Так. Не дергайся, если не хочешь, чтобы я тебе отрезал полпальца... Боже, это шутка, шутка. Ты что, шуток не понимаешь?

Лезвие легко вспороло верёвки на запястьях парня, тот выплюнул кляп, судорожно хватая воздух и уставился на меня ошарашенным взглядом.

— Кто... кто вы? Вы их убили? О боже, они мертвы!

— Тише, — я старался говорить спокойно, видя, что он на грани паники. — Да, плохие ребята мертвы. Они держали вас в заложниках, ведь так? И получили по заслугам. Как тебя зовут, дружище?

Тот попытался унять дрожащий голос.

— Джон... То есть, Джон Картер. Я помощник мэра Блэквуда.

— Отлично, Джон. Слушай внимательно. Охрана уже слышала выстрелы, и скоро заявится сюда. Твой начальник фигура заметная, и, если его тут обнаружат, с трупами, да еще и в таком состоянии... Сам понимаешь, лучше бы этого избежать. Так что нам нужно уходить, желательно незаметно, еще более желательно — поскорее. Ты можешь идти?

Он кивнул, растирая затёкшие запястья.

— Да, кажется, да. Но мистер Блэквуд...

— Я о нём позабочусь. Но мне нужна твоя помощь. Он выглядит слабым, возможно, придётся его нести. У меня, как видишь, задето плечо, сам я не справлюсь. Могу я рассчитывать на твою помощь, Джон?

— Я... Да. Да, конечно.

— Вот и супер.

С помощью Джона, который старательно поддерживал Аластора, мне удалось быстро разрезать веревки на руках мэра и вытащить кляп. Старик действительно был в плохом состоянии — бледный, дрожащий от боли и нервозности, но, когда заговорил, его голос меня удивил. Мягкий, бархатный тон истинного аристократа, полный достоинства несмотря на обстоятельства.

— Благодарю вас, молодой человек. Весьма своевременное вмешательство, — Его пристальные голубые глаза прошлись по мне и повернулись к помощнику. — Тебя тоже, мой мальчик. Я рад, что не ошибся в тебе.

— Что вы, сэр. Это честь...

— Мистер Блэквуд, нам нужно немедленно уходить, — я помог ему встать. Джон подхватил его с другой стороны, но, к нашему общему удивлению, старик оказался недюжинно крепким, отказался от дальнейшей помощи и вполне уверенно стоял на ногах, хоть при этом слегка и пошатывался.

— Мистер Блэквуд...

— Я прекрасно слышал, мой юный друг. Разумеется, задерживаться здесь не стоит. Но позвольте сначала забрать кое-что.

— У нас нет времени...

— Это займёт секунду, уверяю вас. — Старик кивнул в сторону угла комнаты. — Мой саквояж.

— Сэр, позвольте...

— Джон, мальчик мой, не утруждай себя. Свои вещи я предпочитаю собирать сам.

Аластор медленно, но уверенно подошёл к перевёрнутому кожаному саквояжу, в котором до этого явно нещадно покопались. Если честно, я не понимал, что он там планирует найти, — не любимые же запонки в конце-то концов — но я уже был готов понести этот проклятый саквояж сам, не взирая на боль в руке, как вдруг старик издал радостный и несколько неподходящий его возрасту клич и вытащил наружу... идеально белый конверт. Настолько чистый и свежий, что казался совершенно неуместным в этой комнате, пропахшей потом и кровью.

Я заметил, как Джон удивлённо нахмурился, глядя на конверт.

— Сэр, я не помню, чтобы...

— Всему своё время, Джон. Всему свое время. — Аластор повертел конверт в руках и... с неохотой протянул его мне. — Молодой человек, прошу вас.

Я нахмурился.

— Кажется, я не понимаю шутки.

— Уверяю вас, никакой шутки нет. Это письмо. И оно адресовано вам.

Джон бросил на меня встревоженный взгляд и легким кивком головы сперва показал на старика, потом на место, где его содержали. Я был склонен согласиться. Кажется, у Аластора Блэквуда поехала крыша. Жаль. Я слышал, он был весьма приличным мэром.

К моему удивлению, старик оказался человеком проницательным, и наша маленькая пантомима от него не укрылась. Он тяжело вздохнул и с трудом прошаркал обратно, буквально всунув мне письмо в руки.

— Прошу вас.

Что-то в его тоне заставило меня подчиниться.

— Хорошо, мистер Блэквуд, — сказал я, принимая письмо. — Я обязательно прочитаю его, как только мы выберемся. А теперь...

Против воли, я бросил взгляд на конверт, который держал в руках. Он действительно был абсолютно белым, без единого пятнышка, не считая пятен от пальцев, где старик держал его своими руками. Пятен от пальцев да имени получателя.

Реймонд.

Какого черта? Имя было выбрано неделю назад, когда мы с Изабеллой — девочке разрешили оставить ее классный позывной королевы Изабеллы Кастильской — впервые получили документы задания. Все документы Ордена засекречены, у него просто не могло быть моего имени. Вот только в своих руках я держал прямое опровержении этого факта.

Мои глаза встретились с холодным пристальным взглядом Аластора Блэквуда. На секунду, мне показалось, что в них мелькнуло... сочувствие?

— Что это значит? — холодно спросил я, больше не скрывая враждебности. — Откуда вам известно мое имя?

— Пожалуйста, хватит! — Джон встал между нами. — Мистер Блэквуд. Я сам ничего не понимаю, но этот парень прав. Все это можно обсудить потом. Сейчас нам действительно нужно уходить.

Аластор не удостоил его взглядом. Он смотрел только на меня.

— Два уточнения. Первое. Уверяю вас, фотографии, которые вы найдете внутри, подлинные. Я заплатил немалые деньги, чтобы их найти. Точнее, чтобы найти вас через них. Второе, к вашей удаче похитители страдали изрядной паранойей, и вы сможете отыскать соизмеримое вашим нуждам количество взрывчатки в синем рюкзаке.

— О чём вы говорите? — Джон повернулся к старику. — Сэр, что происходит?

— Прости меня, мальчик мой. — Аластор шагнул в сторону, внезапно вытащил из-за пояса пистолет, в котором я без труда признал оружие одного из мёртвых братьев. — Ты был прекрасным помощником. Лучшим, какого я мог желать. Но существуют правила старше нас обоих.

— Сэр? — Джон сделал шаг назад.

— Пригнись! — рявкнул я, но было поздно.

Выстрел прогремел оглушительно громко в замкнутом пространстве. Джон охнул, глядя на расплывающееся красное пятно на груди. Его колени подогнулись.

— Сэр... почему...

Он упал. Медлить больше не стоило. Я приготовился рвануться вперед и выбить оружие из рук безумного старика, но Аластор уже опустил пистолет и сделал шаг назад.

— В этом нет нужды, молодой человек. Я не собираюсь в вас стрелять.

— Уверен, ваш помощник думал схожим образом, — холодно сказал я, не спуская взгляда с пистолета. — Посмотрите к чему это привело.

Старик пожал плечами.

— Жизнь за жизнь, мой друг. Так было всегда и так будет. Позаботьтесь о наших телах должным образом.

— Что?

Аластор Блэквуд приставил пистолет к собственному виску и нажал на курок.

Глава 3

Осталось 385 дней

Я стоял посреди номера и пытался понять, что только что произошло. Осколки черепа и кровавой каши, в которую превратились мозги еще минуту назад влиятельного, и, что самое главное, очень живого человека, медленно стекали по стене вниз, добавляя вопросов, но также они служили мне отличным напоминанием.

Времени оставалось все меньше.

Я посмотрел на конверт, который все еще держал зажатым в руках. Подумал секунду, а затем разорвал его одним резким движением, высыпав на пол три фотографии, скрепленные канцелярской резинкой. Присмотрелся... И почувствовал, как от лица отливает кровь.

Первая фотография была старой, края пожелтели от времени. На ней была изображена красивая женщина в летнем платье с цветочным узором, она улыбалась в камеру, держа на руках младенца — милого грудничка, родившегося совсем недавно, судя по размерам и маленькой лысой головке. Рядом с женщиной стоял высокий голубоглазый мужчина и обнимал её за плечи.

Отложив первую фотографию, я взял вторую, мельком отметив дрожащие пальцы. Она оказалась новее, может год или два назад. Те же лица, только постаревшие, с морщинами и сединой в волосах. На последней фотографии та же пара стояла у какого-то дома с красной черепичной крышей и снова улыбалась, приветливо махала кому-то за пределами снимка. Я потряс головой, все еще отказываясь верить в то, что с глянцевой поверхности на меня смотрели два человека, которых я считал мертвыми последние тринадцать лет.

Родители. Мои родители.

Голоса за дверью вывели меня из транса и привели в чувство. Я заставил себя сфокусироваться на деле. Подумать можно было потом.

Я встряхнул конверт. Из него, на пол упал мелкий листок, подняв который, я обнаружил короткую надпись, складывавшуюся в адрес. Улица Якорная, дом сорок семь, квартира два «Б». Я дважды перевернул листок и осмотрел фотографии, надеясь обнаружить хоть что-то еще, но нет. Больше ничего. Никаких объяснений или зацепок. Только простой белый лист.

— Ангел, что происходит?! — голос Афины взорвался в наушнике. — Докладывай немедленно! Изабелла говорит, что слышала выстрелы и...

Я вытащил наушник и засунул в карман. Сейчас не время. Мне требовалось подумать. Я сложил фотографии и спрятал во внутренний карман куртки, после чего деловито присел рядом с телами.

Аластор лежал на спине, раскинув руки, его открытые глаза смотрели в потолок с выражением странного спокойствия, словно смерть принесла ему облегчение после долгой болезни. На безымянном пальце поблескивал массивный перстень с гербом Блэквудов — черный ворон на серебряном поле. Семейная печатка, не иначе. Я стянул кольцо и сунул в карман вслед за наушником. Проверил штаны и пиджак, но там было пусто.

Невольно выругавшись, я, слегка разочарованный, подошел к Джону, который все так же лежал лицом вниз в луже собственной крови, которая медленно растекалась по дорогому ковру, впитываясь в персидский узор. Перевернул тело.

И замер, чтобы в этот раз выругаться несколько громче и заметно грязнее.

И как я сразу-то не заметил? Наверное, из-за очков. Идиот, трижды идиот! Черные волосы, мой рост и возраст. Атлетичное телосложение, черт, даже нос немного похож. Но... это все еще может быть совпадением, мне следовало убедиться.

Я приоткрыл ему рот, хотя уже заранее знал, что там увижу, и прошипел новое ругательство себе под нос. Левый верхний клык Джона был сколот ровно посередине. Прям как у меня. Но если я повредил свой два года назад в Праге, когда какой-то ублюдок решил проверить мою челюсть на прочность, то у парня это было следом сложной работы дантиста.

Предсмертные слова Аластора обретали все больший и больший смысл. Взрывчатка, а также огонь, уничтожат лица и большую часть отличительных черт, но базовые параметры всегда остаются — рост, телосложение, возраст, даже зубы. Которые у нас совпадали. И если для всего мира Джон Картер станет грабителем-неудачником или похитителем-террористом, более сведущие увидят в нем агента Ордена Черной Розы, погибшим при исполнении. Я знал, что мои супервизоры дальше копать не будут и до ДНК проверок никогда не дойдет. Погиб агент, да. Не первый и далеко не последний.

Я восхищённо присвистнул. Ай, да старик, ай да пройдоха. Все продумал заранее. Я покосился на труп Джона, выражение страха и удивления на лице которого не покинуло его даже в смерти.

Бедный парень. Он даже не понимал, зачем босс притащил его в этот номер.

Где-то внизу зазвучали сирены. Полиция. А это значит, что мое время стремительно заканчивалось, следовало принимать решение. Уходить или... тоже уходить, но уже иначе.

Я поднялся, быстро огляделся по сторонам, пока не нашел, что искал, и решительным шагом направился к сваленным в углу комнаты вещам похитителей. В сумке, как я ожидал, внутри нашлось три бутылки дешевого виски и две водки марки, которую я не смог разобрать. Всегда был плох в испанских наречиях.

Я методично вылил содержимое по всей комнате, особенно щедро полив ковер вокруг тел и мебель у стен. Принюхался, чувствуя, как запах алкоголя мгновенно заполнил пространство, смешиваясь с медным привкусом крови, и довольно кивнул. Для пожара более чем достаточно.

Что еще? Ах да... Люди.

Я вышел в коридор, где быстро нашел красную кнопку пожарной безопасности. Та была закрыта, но я выбил стекло ударом локтя и надавил что есть силы. Взвыла сирена. Да так громко, что мне показалось, что я на секунду оглох. Но своей цели я все же добился, так как двери по всему этажу открывались одна за другой. Из них с криками и удивленными возгласами выбегали люди в нижнем белье, в халатах, полуодетые — те немногие, кто по какой-то причине не слышали пистолетные выстрелы или которые решили игнорировать. Они орали, ругались и в панике бежали к лестницам вниз.

Но не все. Я с интересом наблюдал как человеческая жадность борется с желанием жить и проигрывает. Постояльцы напротив выбежали из номера последними, нагруженные сумками и чемоданами настолько, что едва шевелились. Но бросать вещи не думали. Впрочем, даже они по поведению опередили пронесшуюся мимо женщину с макияжем на пол-лица и рваными тапками. Женщина уже секунд двадцать носилась туда-сюда по коридору, прижимая к груди дико верещащую кошку — и это при том, что с животными в отель было запрещено — пока наконец не шмыгнула в приехавший лифт. Крики и мат, последовавшие за этим действием, описать невозможно.

Я вернулся в номер 507, довольный произведенным эффектом, и достал из той же сумки самодельную бомбу — два куска пластита, соединенные проводами с простым таймером. Выставил десять секунд и поставил на столик у входа.

Такс, идем дальше. Телефон, наушник, одежда и даже кроссовки — всё полетело на пол рядом с телом Джона, а потом я, в свою очередь, забрал его одежду. Ботинки и очки, если быть точным. Все остальное было слишком испачкано кровью. Немного подумал и со вздохом отправил в кучу еще и нож. Жаль, конечно, с ним расставаться, мне его будет не хватать. Хороший был нож, удобный.

Я подошел к окну, распахнул шторы и посмотрел вниз, где уже собиралась толпа эвакуированных постояльцев, а вдалеке выли сирены приближающихся пожарных машин. Где-то там, среди вопящих людей, должна была ждать Изабелла. Надеюсь, с девочкой все будет в порядке, и ее не накажут за мою выходку. Она этого не заслужила.

Подняв глаза, я обнаружил напротив, через узкую улочку, плоскую крышу жилого дома, которая выделялась среди остальных... Да ничем она не выделялась, дом как дом. И всего метров пятнадцать. Пойдет.

Пора начинать. Я вернулся к столу и нажал кнопку таймера, и тот принялся деловито отсчитывать последние секунды до взрыва.

Десять. Девять. Восемь.

Я вернулся к окну, примерился и... шагнул. Мир вокруг сжался в точку, чтобы резко расшириться до размеров окна. Желудок внезапно скрутило, — редкое явление при переходе — и взорвался от боли, словно мои внутренности засунули в центрифугу и хорошенько взболтали. Я почувствовал, что меня сейчас вырвет, но тут ноги ударились о гравий крыши соседнего здания.

За спиной громыхнуло. Взрывная волна наложилась на инерцию шага, и я покатился по крыше, царапая ладони о камни, пока не затормозил об антенну. Было больно, даже очень. Я заставил себя подняться, покрутил головой, попрыгал и только затем обернулся, чтобы оценить причиненный ущерб.

И восхищенно присвистнул. Номер 507, как и прилегающие к нему, комнаты, испарились. Золотистые языки пламени лизали воздух и осколки стены, а из огромной дыры, наружу, вовсю валил черный дым.

Снизу послышались новые крики. Люди, только сейчас осознавшие, что происходит, в панике отбегали от отеля подальше, уворачиваясь от падающих сверху осколков стекла. Где-то вдалеке тоскливо выла сирена пожарной машины, к которой спустя пару секунд присоединились автомобильные сигнализации с парковки и вой полицейских сирен.

Что ж. Больше тут задерживаться не стоило. Я развернулся и направился к лестнице на крышу, подошел к двери, которая была заперта, но замок оказался дешевым и легким. Хватило одного сильного удара ногой.

Лестничная площадка встретила меня запахом плесени, кошачьей мочи и, что удивительно, свежего кофе. На четвертом этаже дверь распахнулась, и на площадку вывалилась целая семья. Отец в трусах и майке, мать в халате, двое детей в пижамах.

— Что происходит? — спросил мужчина, глядя на проходящего мимо меня. — Эй, парень, ты знаешь, что там взорвалось?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Я на крыше курил, услышал хлопок.

Женщина прижала детей к себе.

— Может, газ? Саша, может, это газ взорвался?

— Откуда я знаю, — огрызнулся муж. — Пошли вниз, нечего тут стоять.

Мы спустились вниз вместе. По дороге к нам присоединились другие жильцы вроде пожилой пары с третьего этажа и молодой парень в одном носке со второго. Потом появились другие. Все возбужденно переговаривались, строили теории о том, что произошло, одна веселее другой. Теракт, утечка газа, неисправная проводка... Когда кто-то упомянул засекреченные эксперименты правительства, я даже не удивился.

Так, толпясь и болтая, мы вышли наружу, на улицу, где уже к этому моменту собралась приличных размеров толпа. Многие снимали пожар на телефон. Молодой парень в спортивном костюме, стоявший спиной ко мне, так вообще достал дорогой телефон и вовсю комментировал происходящее для своих подписчиков в чате. Его второй, личный аппарат торчал из заднего кармана.

Я прошел мимо, легонько задев парня плечом. Тот даже не обернулся, слишком увлеченный съемкой, чтобы смотреть по сторонам. Зря. Телефон перекочевал в мой карман с легкостью, удивившей даже меня самого. Старые навыки не ржавеют.

Отойдя на безопасное расстояние, я первым делом проверил устройство и глупо ухмыльнулся, отказываясь верить своей удаче. Пароля не было. То есть вообще, даже дебильного вроде: «собери пазл из девяти точек, но, пожалуйста, не выбирай букву Z». Серьезно, некоторые люди совсем перестали заботиться о безопасности. Открыл карты, вбил адрес с клочка бумаги, прикинул расстояние. Минут сорок на транспорте.

Остановка обнаружилась через дорогу, а автобус, к моему удивлению, подошел всего через пару минут, так что мне не пришлось даже ждать. Сам автобус, старый, обшарпанный, с граффити на боках, он не внушал особого доверия, но, с другой стороны, я в своем спортивном пуловере, грязных ботинках и практически без денег рассчитывать на лучшее как-то не мог. Кроме того, тут я хотя бы сливался с толпой.

Я ухватился за поручень и запрыгнул в салон, только чтобы содрогнуться от ударившего мне в лицо запаха пота, дешевых сигарет и алкоголя. Переборов отвращение, я прошел дальше внутрь, где быстро устроился у окна в середине полупустого салона.

На следующей остановке вошла женщина с двумя огромными сумками. Тяжело дыша, она остановилась рядом со мной и выжидающе уставилась на меня. Я продолжал смотреть в окно.

— Молодой человек, — начала она громко. — Вы не видите, что даме нужно сесть?

Я повернул голову. Женщине было лет сорок, не больше. Волосы она выкрасила в ядовито-оранжевый цвет, чтобы казаться моложе, а на пальце нацепила дешевые кольца.

— Вижу много свободных мест сзади, — холодно ответил я, когда осознал, что она не отстанет.

Ее лицо покраснело.

— Да как вы смеете! В мое время молодежь уважала старших!

— Ваше время давно в прошлом. Вам тоже пора в гроб, — парировал я и, заметив, как та ошалела, снова отвернулся к окну. — Мэм, хватит давить мне на мозг и найдите себе место получше.

Женщина еще что-то возмущенно бормотала, но в конце концов ушла вглубь автобуса. Кто-то из пассажиров громко и пьяно хихикнул. Я не обратил внимания, наблюдая за видами из-за стекла.

Там, за окном, проплывал Нью-Хэвен — город, который четыреста лет назад задумывался как утопия для избранных, место, где наука, искусство и религия должны были процветать в гармонии. Шесть семей Основателей — нынче разросшиеся до двенадцати — собрались со всего света, от Англии до Османской Империи, чтобы создать пристанище для самых талантливых и умных людей эпохи, и тогда, наверное, им это вполне удалось. Город-утопия. Город-мечта.

Это время прошло.

Старый город с его барочными фасадами и узкими улочками остался позади, теперь автобус полз через Новый город с его стеклянными небоскребами и неоновыми вывесками. Банки, офисы корпораций, дорогие рестораны — все это медленно сменялось более скромными районами, но в реальности я только делал вид, что смотрю на пейзаж за окном.

Я думал. В моей голове, словно рой разбуженных ос, носились мысли и поднимались вопросы, один хуже другого.

Как Аластор узнал мое имя? Откуда у него фотографии моих родителей? Я видел по телевизору новости об упавшем самолете и даже ходил на их похороны, прежде чем меня забрали в Орден, и никто, ни один человек или вроде бы родственник — из тех, что пришли за деньгами — даже не намекнул, что они не погибли. В Ордене мне тоже сказали, что у меня никого не осталось. Врали? Или Аластор блефовал, подсунув фальшивки? Но зачем мертвецу блефовать?

Сама идея, что родители живы, звучала странно... Нет, хуже, как сущий бред. Первое правило Ордена — а правила я выучил на зубок — в него принимают только сирот и никого более. Собственно, поэтому я там оказался, и с тех пор ни секунды не жалел о сделанном выборе. Мне дали приют, крышу над головой, друзей, образование и способности, о которых обычные люди могут только мечтать. Зачем им мне врать? Узнай я, что родители живы, разве я обменял бы все это на призрачный шанс найти людей, которые не подумали даже меня отыскать? Сомневаюсь. Я бы остался предан Ордену и служил бы до самого конца.

Я ухмыльнулся. Будь это правдой, то, что я делаю здесь, в этом занюханном автобусе, вместо того чтобы вернуться домой и пойти напрямую к Грандмастеру?

Автобус свернул к портовому району, и пейзаж за окном начал меняться — небоскребы уступили место складам и доходным домам, витрины бутиков сменились решетками ломбардов и круглосуточных магазинов с бронированными окнами. На остановке вошла группа подростков в спортивных костюмах, громко матерясь и толкаясь. Один из них, тощий парень с уродливой татуировкой пожарного крана на шее, окинул меня оценивающим взглядом и что-то шепнул приятелям. Те заржали.

— Клевые кеды, придурок! — крикнул он вслед, когда я, не оглядываясь, на остановке за этой вышел на улицу. — Ты в них срал?

Я промолчал и, сверившись с картой, нырнул в переулок, оставив за спиной последние остатки цивилизации этого города, погрузившись в запах гниющего мусора и машинного масла. Когда-то здесь был промышленный центр города — заводы, фабрики, верфи. Теперь большинство зданий стояли заброшенными. Окна, если они оставались, шпана выбила напрочь, а стены щеголяли неумелым граффити. Те немногие дома, где еще оставались обычные люди, выглядели ничуть не лучше заброшек. А их облупившаяся краска и ржавые пожарные лестницы только усугубляли разрушенный вид.

С улицы слева вышла молодая женщина с коляской и веселым карапузом внутри. Увидев меня, она вскрикнула и поспешно перешла на другую сторону улицы. На ее лице читался страх. Я шел дальше. Из подворотни выглянул бомж в рваном пальто, протянул руку за мелочью, но, едва встретив мой взгляд, быстро спрятался обратно, поспешно пятясь и бормоча извинения. Даже местные собаки — тощие дворняги с ошейниками из веревок — обходили меня стороной.

Не могу их винить. Я устал, злился и у меня дико болело плечо. Хотелось плюнуть на все и уйти, но я продолжал упорно двигаться дальше, проверяя номера у домов. Пока наконец не нашел нужный.

Дом с номером «Сорок семь».

Глава 4

Осталось 384 дня

Дом сорок семь оказался мрачным пятиэтажным кирпичным зданием с полуразрушенным козырьком над входом. На первом этаже когда-то был магазин, теперь на витринах одиноко стояла фанера, на которой кривыми каракулями какой-то умник нацарапал телефон своей мамы и скаберзное пожелание позвонить-развлечься.

Замечательно.

Я проверил адрес еще раз — квартира два «Б», скорее всего второй этаж. Остановился у входа, огляделся. И только затем услышал звуки сирен.

Я не успел даже обернуться, как сразу две патрульные машины вылетели из-за угла и резко затормозили у соседнего дома, сжигая покрышки о мокрый асфальт. С пистолетами наготове наружу высыпали копы — четверо людей в форме, один вооружен автоматом. Я быстро отступил в тень аллеи, справа от дома, и наблюдал, как полицейские деловито окружили группу проходивших мимо парней.

— К стене! Руки за голову! Быстро!

Сопротивляться местная шпана, судя по татуировкам и золотым цепям, даже не думала, послушно прижавшись к зданию дома. Пара секунд спустя один из копов, коренастый детина с седой щетиной, уже вовсю методично обыскивал карманы задержанных, выкладывая содержимое на капот патрульной машины.

Пакетики с белым порошком показались первыми. Затем свертки купюр. И наконец, со звоном ударившись о металл машины, пистолет.

— Это не моё! — завидев оружие, завизжал тощий паренек лет восемнадцати с выбритыми висками. Самый молодой из троицы. Когда его крик не оказал никакого воздействия, он дернулся в руках полицейского и заголосил еще громче. — Мне подбросили! Я требую адвоката!

— Заткнись, а? — вздохнул седой коп и внезапно, без замаха врезал ему кулаком под ребра.

Парень согнулся, хватая ртом воздух. И вдруг рванул.

Он проскочил между машинами, перепрыгнул через мусорный бак и помчался по улице. Длинные ноги придурка так и мелькали в воздухе, пока он, спотыкаясь и подвывая от страха, царапал кроссовки о мокрый асфальт. Седой коп лениво проводил его взглядом. И достал пистолет.

Прозвучал выстрел. Парень взвыл и упал, схватившись за ногу, но через секунду поднялся и заковылял дальше, оставляя за собой кровавый след на дорожке.

— Твою мать, Фрэнк! — крикнул один из копов. — Не дай ему уйти.

— Спокойно. Он мой.

Седой коп — видимо, тот самый Фрэнк — не торопясь пошел следом, перезаряжая пистолет на ходу. Свернув в переулок, он испарился для взгляда коллег. Но не от моего. Я смотрел через щель между домами и наблюдал за сценой во всей ее жуткой красе. Коп наступал, лениво помахивая пистолетов в руках. Завидев его, наркодилер снова взвзгнул от страха и, не глядя, рванулся вперед. Зря. Парень пропустил арматуру, споткнулся и рухнул на колени, царапая пальцами кирпичные стены. Он попытался подняться, но я видел, что красная толстовка парня уже капала кровью, а сам он едва мог ходить и только тихо подвал на одной ноте.

Шаги копа все приближались.

— Пожалуйста, не надо! — парень взмолился и, лебезя, поднял руки повыше. По его грязному лицу текли слезы. — Я сдаюсь! Видите? Сдаюсь!

Детектив Фрэнк спокойно подошел ближе, осмотрелся по сторонам, проверяя видят ли их коллеги. А когда понял, что нет, поднял пистолет и выстрелил парню в голову. Дважды. Наклонившись, он с каменным лицо обшарил карманы убитого парня и с довольным присвистом вытащил наружу несколько пакетиков белого порошка. Постучав по ним пальцем, он быстро засунул их в куртку, развернулся как ни в чем не бывало и только тогда заметил меня.

Черт.

Наши взгляды пересеклись. Полицейский медленно потянулся к кобуре, его глаза профессионально сузились, оценивая расстояние и мои шансы добежать до укрытия. У меня оставались доли секунд. Инстинкт самосохранения велел бежать куда глаза глядят, но следовать своим инстинктам сейчас было смерти подобно. Поэтому я шагнул к копу навстречу.

— Вот это да! — воскликнул я, стараясь звучать как наивный идиот. — Вы его красиво уделали! Прямо как в кино!

Полицейский замер. Его рука все еще лежала на рукояти пистолета.

— Этот ублюдок точно хотел вас пырнуть! — продолжал я, беспечно подходя все ближе и ближе. — Я все видел! У него был нож, да? Эти наркоманские отбросы всегда с ножами ходят. Не, все же клево вы его пристрелили, чес слово!

Детектив медленно расслабился. На его лице появилась кривая ухмылка.

— Точно, пацан. С ножом был. Большим таким, охотничьим.

— Кру-у-уто! А можно сфоткаться с вами? Для поста? Мои подписчики охренеют, когда увидят!

— Нет, — Фрэнк покачал головой, но на этот раз он звучал почти дружелюбно. — Лучше пошли-ка отсюда. Сейчас остальные прибегут.

Детектив не соврал. Стоило нам пройти пару метров, как к нам тут же подошли его коллеги, волоча с собой одного из задержанных в наручниках. Молодой коп — на его бейджике было написано «Люк Питерс» — светловолосый парень лет двадцати пяти с аккуратно подстриженными усами, заглянул в аллею за нами, увидел труп и тут же нахмурился.

— Детектив Маккензи, он жив? Может, скорую вызвать?

— Поздно, Питерс, — седой детектив подмигнул мне и закурил сигарету. — Придурок оказал сопротивление при аресте. Попытался напасть с оружием. С ножом то есть.

— У него был нож? Странно, я не видел... — молодой парень нахмурился. — А где оружие?

— Наверное, в переулке остался, — пожал плечами Фрэнк. — Проверишь, если хочешь. Только сначала труп в мешок упакуй.

— Но протокол требует...

— Протокол требует, чтобы ты заткнулся, салага, — перебил второй коп, явно приятель Фрэнка. — Детектив сказал — было сопротивление, значит было. Не хочешь убирать труп? Дело твое. Иди лучше помоги ребятам с арестованными.

Питерс покраснел, но промолчал. Прежде чем отойти, он бросил на меня странный взгляд — смесь подозрения и разочарования — и затем вернулся к патрульным автомобилям, где остальные копы деловито запихивали на заднее сиденье оставшихся в живых преступников.

— Как тебя зовут, парень? — проводив его взглядом, обратился ко мне седой коп.

— Том, — первое, что пришло в голову. — Томас Хантер.

— Ты че, ирландец?

— Э-э-э, да вроде бы нет. Хотя дед был. Я так-то местный.

— Ну…, — он протянул мне шершавую руку, которую я энергично пожал. — Будем здоровы, Томас. Меня зовут Фрэнк, но друзья зовут меня Фрэнки. Так-то, у меня тоже предки из Ирландии. Готов спорить, у нас с тобой даже есть общие корни.

— Наверняка. — Я подумал и добавил. — Сэр.

— Сэр? — Он гулко рассмеялся. — Забей, сынок, можно без официоза, ты не на допросе. Эй, Коллинз, запиши контакты нашего нового друга для протокола.

Коллинз — тот самый коп, что заступился за Фрэнка — тучный мужчина с красным лицом алкоголика, достал блокнот и механически записал выдуманный адрес и телефон, которые я ему продиктовал.

— Ты, конечно, молодец, парень, — Маккензи хлопнул меня по плечу, как только Коллинз закончил писать. — Таких свидетелей нам как раз не хватает. А то обычно все слепые и глухие становятся, как что-то происходит кругом. Достало, понимаешь?

— Я просто ненавижу наркодилеров, — пожал я плечами. — У меня есть младшая сестра, Белла, ей всего одиннадцать. Так вот, к ней недавно подходила на улице какая-то шваль, предлагали хорошо провести время. Я... Блин, не знаю, что сделал бы, окажись рядом!

Фрэнк сочувственно покивал.

— До чего катится мир, сынок. Один урод на уроде. — Его тон слегка изменился. — К слову, скажи, что такой благовоспитанный парень как ты вообще забыл в этом проклятом районе? Гулял?

— Не, я что псих тут гулять? Мне друг дал адрес, — мгновенно соврал я и специально замялся. — Он сказал...

— Да? Чего?

Маккензи приблизил ко мне свое лицо, дыхнул перегаром и улыбнулся, но я не обманывался его деланным добродушием. Примерно с такой же миной он пристрелил того парня, чья кровь смешивалась с грязью всего в паре метров от нас. Добродушный он, как же. Хорошо, что я выгляжу моложе своих двадцати трех, иначе так бы легко не отделался.

Детектив истолковал мое молчание по-своему.

— Да ты не боись, сынок. Никаких проблем. Если ты, конечно, как тот идиот сам не...

— Да не, что вы! Мой друг... Ну, он сказал, что на Якорной улице в конечном доме, красном таком, можно легко разжиться прикольными штуками за дешево. А вы понимаете, я как раз хотел себе новую приставку, но родители...

По выражению его лица, я понял, что ложь сработала. Он принял меня за очередного придурка среднего класса, который хотел прибарахлиться подержанной или ворованной техникой. Удивительным образом, грязные, но все еще очень приличные ботинки Джона сослужили мне хорошую службу, завершая мой образ молодого идиота с деньгами.

— Обманул тебя твой дружбан, — хмыкнул детектив Маккензи, теряя всякий интерес. — Знаю я это место. Нет там никого. Да и в целом хреновый домишко, там одни наркоманы остались. А твой «торговец» или уже съехал, или скоро станет таким же. Короче, сынок, вали отсюда, пока цел.

— Понял, офицер. Спасибо за совет.

Я поспешно кивнул несколько раз для убедительности, развернулся и быстро пошел прочь. За спиной послышался голос Питерса, который что-то спросил про отчет, и грубый смех Маккензи в ответ. Молодой коп еще не понимал, в какой системе работает. Даст бог, никогда не поймет.

Я завернул за угол и прождал там пару минут. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что полиция уехала и улица снова пуста, я быстро пересек дорогу и зашел в подъезд сорок седьмого дома. Лифт, естественно, не работал — дверцы были заварены еще лет десять назад, так что пришлось использовать скрипучую лестницу. Я быстро поднялся на второй этаж, стараясь не думать, из чего состоят темные пятна на стенах. И, главное, не касаться их пальцами.

Такс. Вот она, квартира два «Б». Дверь была приоткрыта.

Я аккуратно толкнул дверь и заглянул. Внутри никого — только пустые комнаты с ободранными обоями и выбитыми стеклами. В углу валялись консервные банки и старый матрас, и только на подоконнике я обнаружил то, что искал.

Белый конверт с моим именем.

Я вскрыл его, больше не заботясь об осторожности. Внутри оказался... Новый адрес. Серьезно? Опять? В записке значилось: «Клиника «Северное сияние», улица Регинса, пятнадцать. Доктор Елена Воронова».

Засунув бумагу с конвертом в кармам, я хотел было выйти наружу, но потом, повинуясь, секундному импульсу вытащил перстень с печаткой Блэквудов и убрал под одну из половиц в самом дальнем углу. Носить эту штуку с собой в ближайшем будущем могло быть опасно.

Покончив с делами, я спустился по лестнице и вышел наружу. И задумчиво нахмурился. Кто-то очень старательно вел меня по заранее продуманному маршруту, и мне это совсем не нравилось. Но выбора не было — я уже решил пройти по этому пути до конца. Я ХОТЕЛ знать, что все это значит.

Полчаса на метро, и вот я уже был на месте. Само здание, клиника «Северное сияние», располагалась в более приличном районе, нежели первый дом. Между Новым и Старым городом, если быть точным. Само трехэтажное здание из стекла и белого камня с парковкой для дорогих машин и фонтанчиком у входа выглядело ну очень красиво. Частная медицина для тех, кто может платить и не хочет светиться в государственных больницах. Контраст с прошлым местом был, очевидно, разителен.

На ресепшене меня встретила молодая блондинка с идеальным макияжем и маникюром за тысячу евро. Она смерила меня взглядом и недовольно поморщилась. Не удивлен. Мой внешний вид явно не соответствовал их обычной клиентуре. Но все же она сподобилась выдавить из себя дежурную улыбку.

— Чем могу помочь?

— Мне нужна доктор Воронова. У меня должна быть на сегодня запись.

Ее лицо мгновенно изменилось — профессиональная маска сползла, сменившись чем-то похожим на страх. Или жалость. Мне не удалось распознать.

— Конечно, мистер... Реймонд, — сверившись с компьютером произнесла девушка. — Доктор вас уже ждет. Вторая дверь направо, третий этаж.

Уже ждет? Прекрасно. Я быстро поднялся наверх, без труда нашел нужный кабинет и дернул за ручку. Внутри кабинет встретил меня мягким светом энергосберегающих ламп и терпким, приятным ароматом черного кофе. Я прошел внутрь и мгновенно осознал, что я не один. За массивным дубовым столом сидела с книгой в руках женщина лет сорока пяти в строгом костюме, темные волосы с проседью которой были аккуратно уложены в прическу, а на тонком лице очки в золотой оправе. Когда она отложила книгу и повернулась, я приметил тонкий шрам на левой щеке. След от детской травмы, не иначе, который, к моему удивлению, совсем не портил лицо, а скорее добавлял нотку человечности этой холодной на первый взгляд особе.

— А, вы должно быть тот самый Реймонд, — женщина встала и протянула мне руку. — Доктор Елена Воронова, но называйте меня просто Елена. Присаживайтесь.

Я остался стоять.

— Даже так? Что ж. Понимаю, — она тяжело вздохнула. — У вас есть вопросы.

— Всего парочка, да, — хмыкнул я. — Начнем с простых. Кто вы такая? Кто вам платит? Что вообще происходит?

Елена мелодично рассмеялась.

— С места в карьер, молодой человек. С места в карьер. Что ж, на первый вопрос ответ очевиден — я пластический хирург. И достаточно хороший, между прочим, так что цените. Что же до остального... — она развела руками. — Тут мне вас порадовать нечем.

— Неужели? — холодно отреагировал я. — Совсем?

Она развела руками.

— Увы. Я просто не знаю. Плата за операцию мне пришла анонимно, как и информация о вас, которой... Подождите, не перебивайте, юноша, я все объясню. Так вот, как я уже сказала, я располагаю лишь информацией о вас, которой, к слову, едва ли хватит на то, чтобы заполнить даже страницу. — Она смешно насупилась — Это грустно, между прочим. Обычно я предпочитаю иметь при себе медицинскую карту пациента. Хотя бы знать, можно ли давать вам наркоз.

Я скривился.

— Подождите с наркозом, док. Никто не ложится под нож. Вы хотите сказать, что вам просто прислали деньги, и вы согласились? Не задавая вопросов?

— А вы бы стали задавать вопросы, если бы вам прислали сто тысяч евро? — спросила она и внезапно грустно улыбнулась. — Вы хотите правду? Что ж. Вот она. У меня дочь с редким генетическим заболеванием. Ее время... ограничено.

— Э-э-э, не слишком ли в лоб? Зачем вы мне это рассказываете? — удивился я такой откровенности. — И какое это имеет отношение ко мне?

— Как бы это сказать, — она задумалась. — Предпочитаю всегда говорить с пациентами честно, это значительно упрощает ведение дел. Кроме того, если я правильно поняла, вы с ней в чем-то похожи. Я же... правильно поняла? Прошу прощения. Вы не обязаны отвечать.

Я помолчал пару секунд, после чего пожал плечами:

— Мне осталось чуть больше года.

Елена помолчала.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. Вашу дочь в смысле. Ее не спасти?

— Спасти? Нет... Нет. Ее кондиция... не операбельна. А лечение, которое позволит прожить ей дольше, требует денег. Много денег. Больше, чем я могу заработать честным путем за всю жизнь. Так что да, я не задаю вопросов. И да. Если вы хотите знать. Это не первый раз.

— Что не первый? — не понял я.

— Такие как вы. За пятнадцать лет практики у меня было семь подобных... клиентов.

Она внимательно на меня посмотрела.

— Если вы согласитесь, то станете восьмым.

— Это если я соглашусь. А если я просто встану и уйду? — спросил я, присаживаясь на кресло напротив.

— Вы же только что сели, — не упустила иронии момента женщина.

— Ха. Ха. Очень смешно. И все же?

Елена пожала плечами.

— Тогда это будут самые легкие деньги в моей карьере. Мне уже заплатили, независимо от уйдете вы или нет. Никто не планирует вас принуждать.

Я откинулся в кресле, скрестил пальцы, задумался. Интересно, конечно. Как и в случае с отелем, передо мной ставили выбор, но без какого-либо давления. Весьма… нетипично в моей профессии. Аластор — если это все затеял он, конечно, а я не хотел пока что валить все на мертвеца — будто бы предполагал, что я выберу этот путь сам, по доброй воле. Неужели, он считает... считал, что знал меня настолько хорошо?

Я тихо хмыкнул. Черт. Возможно, и знал. Афина не раз говорила, что любопытство доведет меня до могилы.

Задумчиво почесав подбородок, я все решил сперва узнать чуть больше подробностей.

— Операция. Расскажите в чем она заключается.

— Конечно.

Елена наклонилась к столу и достала из ящика папку, выложила на стол фотографии и несколько схем.

— Вот, посмотрите сюда. Мы начнем с изменения формы носа, или если вам хочется более научной терминологии — остеотомия с коррекцией хряща. Затем мы слегка поработаем над вашем овалом лица. Я думала о подтяжке скул филлерами на основе гиалуроновой кислоты и коррекция линии подбородка имплантом. Также немного изменим разрез глаз...

— Разрез глаз? — перебил ее я. — Это что, я превращусь в китайца?

— Нет, — Елена улыбнулась. — Ничего подобного. Это нужно, чтобы вас не опознали камеры. Но если вам станет от этого легче, вы не особо высокого роста, так что со спины вы легко могли бы сойти за...

Я поднял руку.

— Мне стало значительно легче, доктор, спасибо. Продолжайте, пожалуйста.

— Конечно. Разрез глаз, как я уже и сказала. Плюс одноразовое осветление волос специальным составом — станете блондином, поздравляю. С вашим цветом глаз девушки будут просто в восторге.

Я хмыкнул, но комментировать не стал.

— Только я должна вас предупредить. Состав довольно… — Елена покрутила пальцем в воздухе. — Агрессивный. Он повредит структуру волос, так что вернуться к натуральному цвету можно будет только на время и краской.

— Плевать мне на волосы. — отмахнулся я. — Хоть в рыжий красьте, мне все равно.

— Что ж… Тогда это все. — Она убрала документы обратно в ящик. — Есть ли у вас вопросы?

Я побарабанил пальцем по столу.

— Сколько времени это займет?

Елена ненадолго задумалась.

— Сама операция? Три, четыре часа максимум. Первичное заживление... я бы дала неделю или две, пока не спадут отеки и синяки. У вас молодой организм, юноша, судить сложно. Но ходить и функционировать нормально сможете уже через три дня, это я гарантирую.

— Класс. А потом?

— Потом? После операции? Это уже не ко мне. — Она развела руками. — Послушайте, я понимаю, что вам хочется знать больше, но увы, ответов, у меня до смешного мало. Все, что мне сказали, так это то, что за вами через пару дней приедет машина. Отвезут в частный реабилитационный центр, где вы сможете провести столько дней, сколько захотите. Вот и все.

— Вот и все? Это все еще звучит крайне загадочно, доктор.

Елена снова рассмеялась.

— Я согласна, молодой человек. Вы мой первый пациент, о котором я практически ничего не знаю. Может быть, вы сможете заполнить этот явный пробел? — Она внимательно на меня посмотрела. — Кто вы такой, мистер Реймонд? На вид вам не больше двадцати, по документам всего двадцать три, но при этом вы говорите и ведете себя значительно старше. И эта операция… Я не понимаю, кому в вашем возрасте требуется менять внешность?

Она внезапно хихикнула.

— Скажите, Реймонд, может быть, вы незаконный наследник английской короны? Или вы разработали новый аналог ядерной бомбы, и теперь кто-то ищет способ вытянуть из вас ваши секреты?

— Попробуйте лучше, доктор. Что если я опасный преступник? — я вперил в нее взгляд своих холодных глаз и резко наклонился вперед, отчего она отшатнулась. Удовлетворенный, я еще больше приблизил лицо и понизил голос до шепота. — Что, если мне нравится убивать, док? Что если я хорош в этом? Что если, помогая мне, вы выпускаете на улицы нового Джека Потрошителя?

Елена задумчиво посмотрела на меня и покачала головой.

— Мистер Реймонд, я работаю в этом бизнесе двадцать лет. Видела всякое, поверьте. Знаете что я поняла? Убийца не спросил бы меня про мою дочь, и точно не стал бы высказывать соболезнования. Им просто все равно. А вы... вы просто потерянный молодой человек, который пытается выжить. Как и все мы.

Она вздохнула и гордо посмотрела мне прямо в глаза.

— Но даже если я ошибаюсь, то я готова принять на душу этот грех. Уверена, Господь меня простит. А ежели нет... Ну и пусть. Хотя бы моя дочь проживет на несколько лет больше.

Я промолчал.

— Что ж, — Елена хлопнула в ладоши. — Если это все, то не будем терять время. Его у нас обоих и так мало. А потому…

Она протянула руку и нажала кнопку на стоящем на столе телефоне.

— Мария, будь так добра, подготовьте операционную номер три. Да, тот пациент. Через тридцать минут. — Елена бросила на меня вопросительный взгляд. — Какие-нибудь пожелания? Нет? Отлично.

Елена повесила трубку.

— Что ж. Вот и все, молодой человек. Если хотите уйти — сейчас самое время. Если же нет... — Тут она встала, открыла дверь в смежную комнату — за ней оказалась приличных размеров раздевалка с больничной одеждой на вешалке. — Переоденьтесь. Душ за той дверью, используйте антисептическое мыло. Украшения, телефон, всё металлическое оставьте в сейфе. Код придумаете сами. Через двадцать минут за вами придут, чтобы отвести в операционную.

— Если я все еще буду здесь.

— Если вы все еще будете здесь.

Я поднялся вслед за ней и, развернувшись, подошел к панорамному окну с западной стороны. Посмотрел вниз. Там вовсю кипела жизнь Нового Города — грузовики носились туда-сюда, сновали рабочие... Обычные люди с обычными проблемами.

У меня был выбор. Вернуться в Орден, объяснить ситуацию, попытаться выяснить правду через официальные каналы. Но Аластор знал моё имя. Знал про родителей. Подготовил побег, вложил огромные деньги, после чего... убил себя. Почему?

Любопытство грызло сильнее страха.

— Что вы сами думаете, доктор?

Воронова не ответила, и я было подумал, что она уже ушла, но тут я услышал ее голос.

— Я так скажу. Кто бы ни организовал это, он хочет, чтобы вы остались живы. По крайней мере, пока. С вашим жизненным сроком... Что вы теряете?

— Последний год моей жизни?

— Тоже верно. — Она рассмеялась. — Жду вашего решения через тридцать минут. Всего хорошего, молодой человек.

— Всего хорошего. Доктор.

Глава 5

Остался 331 день

Спортивный клуб «Железный кулак» располагался в самом сердце Нового города, занимая четыре этажа здания бывшего банка. Неплохое место. И район удачный. Но своим успехом клуб был обязан вовсе не локации или услугам, а одному конкретному человеку.

Деклан Блэквуд вышел из черного седана прямо у главного входа, проигнорировав знак «Парковка запрещена», и кивнул водителю, который тут же отъехал искать место на подземной стоянке. Стоящий у входа охранник поднял глаза и тут же выпрямился при виде клиента.

— Мистер Блэквуд, рады вас видеть.

— Привет, Томми, — Деклан не без труда вспомнил его имя. — Шеф на месте?

— В кабинете, сэр. Ждет вас.

Деклан прошел через вестибюль, где за стойкой регистрации сидела новенькая секретарша с идеально уложенными волосами. Та тут же подскочила, собираясь что-то сказать, но мужчина небрежно махнул рукой и направился прямо к лифтам.

Деклан был доволен. Холл выглядел гораздо лучше и чище, чем в прошлый раз. А еще приятно пах свежей краской, что Деклана особенно порадовало — не то, чтобы он думал, что старый приятель попробует надуть его по деньгам, но всегда здорово видеть результаты своих вложений. Да и в целом здание выглядело дюже прилично, после ремонта словно бы источая запах денег и власти, который Деклан научился различать еще в портовых трущобах Корка, когда мальцом наблюдал, как отец, кланяясь и лебезя, развозит богатеев по клубам.

Забавно. Когда-то он мечтал попасть в такие заведения. А теперь владел половиной из них.

Кабинет Макса Крейна находился на третьем этаже, в конце коридора с фотографиями знаменитых боксеров и бойцов смешанных единоборств на недавно покрашенных стенах. Деклан подошел к двери и без стука вошел.

— Дек! — Макс поднялся из-за массивного дубового стола, широко улыбаясь. — Не ожидал тебя тут сегодня. Да и вообще, что-то ты к нам давненько не заглядывал. Еще не растерял форму? Или уже все, как я? Сдулся.

Деклан мысленно расхохотался. Сдулся? Хорошая шутка. Бывший полковник спецназа выглядел так же, как пятнадцать лет назад, когда они познакомились — седая стрижка ежиком, квадратная челюсть, и мощные широкие плечи, которыми вояка в молодости вышибал двери на раз. Разве что морщин вокруг глаз прибавилось.

Закрыв за собой дверь, Деклан не без удовольствия пожал протянутую руку старого друга. Крепко. Крейн ответил тем же, чем вызвал у Деклана новый прилив ностальгии со старых времен.

— Твоя правда, давно не заходил. А все дела, Макс. Эти чёртовы выборы через три месяца.

— Уже начали кампанию?

— Официально нет. Но ты же знаешь, как это работает.

Крейн кивнул, жестом приглашая присесть.

— Кофе? Или сразу виски?

— В два часа дня? Чтобы Виктория меня точно убила? — Деклан усмехнулся. — Кофе пойдёт.

Пока Макс наливал обоим по чашке, Деклан снова принялся осматриваться, изучая последствия евроремонта. К его удивлению, сам кабинет Макс особо не поменял, разве что стульев прибавилось да минибар появился. Но в целом комната, как и раньше, больше напоминала командный пункт какого-нибудь солдафона, чем офис владельца спортклуба.

Деклан хмыкнул, разглядывая развешанные по стенам карты, чередовавшиеся с сертификатами о прохождении курсов выживания и солидной выставкой армейских ножей. Старый приятель, похоже, буквально принял его слова, что трофеи стоит выставлять напоказ. Правда Деклан тогда говорил о медалях или кубках, но у каждого свои вкусы, не так ли?

Деклан поудобнее устроился в потёртом кожаном кресле напротив стола и сквозь прикрытые глаза наблюдал за тем, как Крейн упорно возился с кофеваркой. Та поддаваться решительно отказывалась, отвечая жалобным писком на каждое нажатие кнопки.

— Тебе помочь? — деликатно кашлянул ирландец.

— Что? А, нет, нет, спасибо, — ответил Крейн через плечо. — Новая штука, все никак не хочет... А. Вот. Другое дело. Держи.

— Спасибо. — Деклан принял протянутую чашку. — Ну, давай, рассказывай. Как сам, как клуб?

— Да вот... Как видишь, устраиваемся понемногу. Ремонт закончили неделю назад, открыли второй зал... мы благодарны, сам понимаешь. Тренировки тоже идут своим чередом, программу я не менял. Ребята тоже стараются, никто не отлынивает.

— Это хорошо, что стараются. Возможно, скоро твоим ребятам придется опробовать свои навыки на чем-то... более реальном, нежели боксерская груша.

Крейн сел за стол, внимательно глядя на Деклана поверх своей чашки.

— Проблемы?

— Да так, ничего нового. — Деклан отпил горячий кофе. Крепкий, без сахара, как он любил. — Семья Чэнь как обычно вставляет палки в колеса. Китайцы известные торгаши, но в этот раз они перешли границы и угрожают поддержать центристов. А без их голоса...

— Мэром может стать кто-то другой. Я понял.

Они помолчали. Крейн задумчиво почесал голову. Политика Нью-Хэвена всегда была... запутанным делом, и, если бы не деньги, которые ему предлагали, спортивный тренер предпочел бы держаться подальше от мира элит. Но Деклан всегда умел найти к нему нужный подход, чаще всего в твердой валюте. Интересно, зачем он пришел в этот раз?

Словно уловив его мысли, Деклан поставил чашку на стол.

— Макс, мне нужно твоё мнение о парне, которого я к тебе прислал.

Крейн откинулся в кресле.

— Реймонд.

— Он самый. Что скажешь?

Бывший сержант потёр подбородок, собираясь с мыслями, и Деклан увидел, как на его лице промелькнула странное выражение.

— Ну, что сказать? Парень полностью восстановился после того... несчастного случая, о котором ты говорил. Физическая форма отличная. Черт, Дек, лучше, чем отличная, чего уж врать-то. Координация, рефлексы, выносливость — всё на высшем уровне.

— Это что, похвала? — Деклан аж подавился. — Из твоих уст? Ты что, постарел?

— Только парню не говори, — усмехнулся Крейн и сделал короткую паузу. — К тому же, не буду отрицать, Рей обаятельный малый. Легко заводит знакомства, готов постоять за себя и что главное — не выпендривается. Ребятам он тоже пришелся по душе.

— Тогда в чём проблема?

Макс резко встал, подошел к окну с видом на тренировочные залы внизу и несколько раз прошелся туда-обратно. Деклан не мешал, так как знал, что это привычка — старый солдат всегда говорил, что ему лучше думается, если он не замер на месте.

— Видишь ли, Дек... Я тридцать лет работаю с людьми. Через меня прошли самые разные люди, от рвущихся на амбразуру героев до конченных засранцев, которых я без малейшего угрызения совести пристрелил бы и забыл навсегда. Я, как бы это сказать, повидал всякого дерьма. В людях особенно. Но с Реем... — Крейн повернулся и внезапно застыл на месте. — Ты когда-нибудь ходил на плохой спектакль в очень дорогом театре? Знаешь, когда вроде и актер хороший, и говорит он правильно, и одет логично. А вот все равно, каждый раз, как видишь его... Так и чувствуешь: фальшивит, гад. Понимаешь, о чем я?

Деклан медленно кивнул и задумался. Чуйке Крейна он доверял, да и сама ситуация смердела не хуже открытого трупа. Возможно, он совершил ошибку, положившись на мнение тестя. Аластор Блэквуд ошибался удивительно редко, но с другой стороны... Если бы старик был настолько умен, как он уверял себя и других, то сидел бы за столиком рядом, а не медленно гнил на фамильном кладбище.

Наконец, Деклан принял решение.

— Покажи мне его.

— Как хочешь, — Крейн словно бы ждал этой просьбы. — Иди за мной.

Они спустились на второй этаж, где располагался главный тренировочный зал — огромное помещение с высокими потолками, матами на полу, боксерскими мешками вдоль стен и всевозможными тренажерами для подготовки юных специалистов. Деклан не стал заходить, ограничившись тем, что замер у двери, наблюдая за тем, что происходит внутри.

А посмотреть и вправду было на что. В дальнем углу у турников собралась группа молодых парней, человек восемь, если не больше, которые громко считали и подбадривали двоих ребят, висящих на перекладинах. Парочка мало чем отличалась друг от друга, не считая цвета волос и размера — один высокий шатен под два с лишним метра, другой же, сильно поменьше, щеголял редкой блондинистой шевелюрой.

— Шестьдесят два! — проорал кто-то из толпы. — Давай! Еще, еще!

Белобрысый подтянулся. С явным трудом. Подбородок парня завис над перекладиной, только чтобы с дикой скоростью устремиться вниз.

— Давай, Рей! Ещё чуть-чуть, и Федя подохнет! — подбадривал его коренастый парень в майке с надписью "MUSTDIE". — Держись, братан, я на тебя поставил!

Шатен — видимо, тот самый Федор — тоже подтянулся в ответ. Руки у парня дрожали от напряжения, а сам он пыхтел, как паровоз на последней миле, но сдаваться при этом явно не собирался.

— Шестьдесят... три! У-у-у. Давай, Федя, давай!

— ФЕДЯ! ФЕДЯ!

Рей снова потянулся вверх. Деклан заметил, как напряглись мышцы на его предплечьях, как проступили вены на запястьях и дрожал корпус. Парень явно устал. Этот раз может стать для него последним.

— Рей, не сдавайся! Еще один! Еще...

— Все! Не могу больше! — Рей с жалобным стоном отпустил турник и плюхнулся на маты, с болезненным стоном растирая предплечья. — Федь, ну ты и монстр! Как тебя земля носит?

К упавшему блондину тут же подскочили ребята, и со смешками подняли Рея на ноги. Федор сделал ещё два подтягивания для верности и спрыгнул вниз под одобрительные возгласы толпы.

— Ну что, до следующего раза? — довольно ухмыльнулся он, протягивая Рею руку. — Может, тебе повезет больше.

— Только если отравлю тебя перед этим, боров, — Рей пожал ладонь и снова скривился от боли. — Ладно, парни, пойду-ка я в душ, а потом досыпать, а вы пока тут делите мои кровно заработанные денежки. Но Федь, ты с них поставляешься, понял?

— Эй, мы так не договаривались, — возмутился гигант, но его голос потонул в общем гвалте.

— Бухло! Бухло! — одобрительно ревела толпа, пока Рей с ухмылкой шел к раздевалке. Деклан проводил его внимательным взглядом, пока тот не скрылся за дверью, и только тогда повернулся к приятелю.

— Заметил? — тихо спросил Макс.

Деклан кивнул.

— Сколько он мог сделать на самом деле?

— Вдвое больше. И это минимум. — Крейн покачал головой. — Мои парни ничего не поняли, конечно, но что с них взять, они еще свежее мясо. Опыта не хватает. Но этот парень...

— Спецназ?

— Или что-то похуже. — Макс внимательно посмотрел на него. — Слушай, я не лезу в твои дела, ты слишком много сделал для клуба. Но, Бога ради, кого ты мне прислал?

— Без понятия. Без. Гребаного. Понятия. — Деклан повернулся к выходу. — Спасибо за кофе. Пойду я, пожалуй.

— Дек. — Голос друга заставил его остановиться. — Будь осторожен. У меня плохое предчувствие насчет этого парня.

Деклан усмехнулся.

— У меня тоже, приятель. У меня тоже. — Он задумался и добавил. — И Макс? Что бы ты ни думал, что знаешь об этом молодом человеке, забудь. Выкинь из головы. Безопаснее будет.

Крейн кивнул. Вопросов больше не задавал.

Дек вышел из зала и, выждав десять минут для приличия, направился к жилому крылу. Разговор предстоял непростой. Но Деклан Блэквуд не поднялся бы так высоко, если бы боялся сложных разговоров. Он предпочитал их начинать.

***

Горячая вода смыла пот, но вот напряжение в теле осталось. Я не устал, совсем нет. Даже наоборот. То, что тренер Крейн называл серьезной силовой тренировкой, инструкторы в Ордене едва бы приняли за разминку перед «Реальным делом».

Я поморщился, отгоняя воспоминания. Гребанные извращенцы. Наверняка ведь получают удовольствие от измывательств над детьми. Так-то это я еще на тренировочном курсе понял, когда как-то раз крался мимо комнат наставников в надежде найти, что пожевать. Конечно, меня поймали. Но перед этим я пару минут любовался, как трое взрослых мужиков, ухахатываясь, пересматривали съемки с камер, где трое из нашего выпуска потрошили крысу, чтобы хоть что-то поесть после двух дней голодовки. Но хотя дело свое эти уроды знали, этого у них не отнять.

Я вытерся полотенцем насухо, и, как обычно, остановился перед зеркалом в крошечной ванной комнате номер двадцать семь, уже в который раз разглядывая чужое лицо в отражении. Даже сейчас, когда сняли повязки, и я мог каждый день любоваться на нового себя... Привыкнуть было сложно. И дело даже не в другом подбородке или узких скулах, а в волосах... Волосы! Никогда бы не думал, что буду ненавидеть себя-блондина, а вот ведь! Бесит и все. Впрочем, отрицать я не стану, с технической точки зрения все было сделано просто прекрасно. Елена Воронова проделала ювелирную работу — даже моя собственная мать не узнала бы меня. Я засмеялся от этой мысли.

— Ну ты и уродина! — сказал я зеркалу, скорчил рожу. Зеркальный двойник ответил мне тем же. — Что пялишься? А?

Ноль ответа.

— Господи, до чего дошло, — пробормотал я. — Общаюсь с зеркалом. Так и до дурки недалеко.

Глаз опять зацепился за еще один элемент новой внешности. Я провел пальцем по едва заметной линии под подбородком и удивленно присвистнул. Еще неделю назад там красовался свежий шрам, а теперь осталась только тонкая белая полоска, которую еще нужно постараться найти. Да и другие шрамы тоже почти исчезли — на висках, за ушами, вдоль линии роста волос. Через месяц не останется и следа.

Выйдя из душа, я как обычно кинул полотенце в сушилку и направился к кровати, по дороге собирая одежду. Комната мне досталась маленькая, сразу ясно, делали много за раз, как конвейер, но достаточно удобная, чтобы комфортно в ней жить. Мебели по минимум, разве что — кровать, шкаф, стол да окно с видом на внутренний двор, да и сама она качества так себе.

Проблема была не в размерах помещения, а в том, что за месяц здесь, я изучил каждую трещинку на потолке, каждое пятно на обоях... черт, кажется, я уже мог различать проходивших в коридоре людей только по звукам их башмаков. А все дело в том, что мне запретили... ну, точнее, как, очень настоятельно попросили не выходить за пределы клуба. Еду приносили сюда, три раза в день, врач тоже не заглядывал уже больше недели, и единственным развлечением были тренировки с местными ребятами.

Ребятами. Я усмехнулся, натягивая чистую футболку с надписью «СУЛТАН МАХОМЕД — РУЛЕЗ». Половина из них — бывшие военные, остальные — головорезы с улиц, которых Макс Крейн превращал в личных телохранителей для семьи Блэквуд. И других семей из консервативного блока, полагаю. Денег Блэквуды отсыпали немало, судя по оборудованию в зале, а вот на жилом блоке почему-то решили сэкономить.

В дверь несколько раз постучали. Ну наконец-то. Я уже начал бояться, что мужик заблудился или, чего хуже, решил уехать обратно. Тогда бы я точно сбежал. Еще месяц я бы в этой тюрьме точно не выдержал.

— Войдите.

Дверь медленно отворилась, и в комнату протиснулся человек, который на первый взгляд вообще непонятно как помещался в дверном проеме. Я удивленно открыл рот. Вживую Деклан Блэквуд оказался еще массивнее, чем на фотографиях, которые мне удалось откопать в Интернете. Под два метра роста, массивный, с плечами как у профессионального регбиста, он щеголял абсолютно лысым черепом, который слегка забавно блестел в свете моей комнатной лампы.

Впрочем, полностью по пути уголовника новый глава семьи Блэквуд все же решил не идти. Хотя... Черная густая борода вместе с гавайской рубашкой — по моей прикидке на глаз стоимость такой начиналась тысяч с трех евро — все же придавала ему вид этакого лихого пирата из приключенческих фильмов моего детства.

Контраст, к слову, был просто поразительный — дорогой костюм сидел на Деклане как смокинг сидит на медведе, то есть... с большим трудом. Но золотые запонки и часы Gold Blue от «Hublot» намекали, что этот медведь владеет солидным бизнесом в городе и лучше его без причины не злить.

Деклан закрыл дверь и плавным движением повернул замок, после чего обернулся и расплылся в милой — насколько это вообще позволяла его мимика — улыбке, блеснув золотым клыком.

— Реймонд, верно? — К моему удивлению, голос у него оказался очень мягкий, с едва заметным ирландским акцентом. — Или как мне тебя называть?

— Рей подойдет.

— Отлично.

Он опустился на единственный стул, который жалобно скрипнул под весом «медведя». Деклан поморщился, подвигал задницей туда-сюда, пока не устроился поудобнее.

— Дерьмовая мебель, как ты тут вообще живешь? Слушай, парень, как закончим, напомни мне сказать Максу, чтобы купил вам нормальную мебель. Сколько его ребята будут получать после обучения? Пятьсот в день? Тысячу? А спят на говне из ИКЕИ.

Я не ответил и сел на край кровати, наблюдая, как он достает серебряный портсигар, медленно вытаскивает сигарету, только чтобы прикурить зажигалкой с фамильным вороном Блэквудов на боку. Деклан затянулся и выпустил дым мне в лицо.

— Что, не ожидал меня здесь увидеть?

— Честно говоря, сэр, я пока без понятия, кто вы такой.

— Враньё. — Он откинулся назад, отчего стул снова жалобно скрипнул. — Ты узнал меня еще внизу... Да, да, не отпирайся, я прекрасно видел твой взгляд. А еще ты не спросил мое имя, да и вообще с вопросами как-то не лезешь... Рей, ты прекрасно знаешь, кто я такой. Вопрос только — откуда?

Пауза. Он молча курил, ожидая, пока я отвечу.

— Интернет творит чудеса, — наконец сказал я. — Было бы глупо не узнать про своего благодетеля.

— Ха! — Деклан хлопнул себя по колену так, что эхо прокатилось по комнате. — Интернет! Парень, да в интернете про меня пишут, что я то ли святой, то ли дьявол во плоти. Я уже сам не знаю, где правда, где ложь. Но ладно, тем лучше. Нет нужды представляться. Тогда твоя очередь. Давай, расскажи о себе.

— Что именно вас интересует?

— Начни с того, откуда ты знал моего тестя?

Глава 6

Остался 331 день

Откуда я знал Аластора Блэквуда?

Я готовился к этому вопросу давно и уже знал, что сказать. Проблема была в том, что этот Блэквуд явно не был идиотом — как бы он не косил под ирландского гангстера — и стопроцентно навел обо мне справки. Вопрос только в том, что он откопал. Связь с Орденом? Практически невозможно, нет. Да и вообще не факт, что новый глава Дома Блэквуд знает о нашем существовании, и если бы меня спросили, я бы ставил на «Нет».

Деклан, в теории, мог отыскать меня прошлого. Мое реальное имя, совсем молодого меня. Но тот исчез, когда мальчику было десять, и с тех пор его след затерялся в той бумажной волоките, которую Орден частенько использовал, чтобы убрать следы пропажи детей. Так что, даже там Деклана ждал бы провал. В этом были свои плюсы и минусы. Плюсы очевидны — я мог придумать все, что угодно, и проверить достоверность истории было бы сложно. Минусы — любая престижная версия знакомства с Аластором отметалась сразу. Парень из ниоткуда не мог быть выпускником Гарварда.

К счастью, как я уже сказал, у меня было время, чтобы подготовить историю, и я знал, что сказать. Хотя, честно говоря, когда я репетировал речь перед зеркалом в ванной, то чувствовал себя гораздо увереннее. Не то что сейчас, когда передо мной сидел этот гориллообразный монстр, способный одной рукой свернуть человеку шею и не поморщиться... Скажем так, в голове то и дело мелькала шальная мысль плюнуть на все и прыгнуть в окно.

— Ну? — поторопил меня Деклан. — Язык проглотил?

— Да нет, просто... — Я потер переносицу, изображая задумчивость. — Это... сложная история, сэр.

— Так мы не торопимся. У меня время есть, у тебя тоже. — Деклан достал из внутреннего кармана фляжку, отпил, предложил мне. Я отрицательно покачал головой. — Не пьешь? Трезвенник? Разумно. Как говорится, кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. Так что за история? И заканчивай с «сэром», я тебе не какой-нибудь там сопливый пижон из Глазго. Говори нормально.

Я поудобнее устроился на кровати, рассматривая кроссовки на ногах. Я сознательно избегал зрительного контакта, пусть лучше считает, что мне не хватает уверенности смотреть ему прямо в глаза.

— Честно говоря, не знаю, с чего начать... — протянул я, болтая ногами. — Но если коротко, то после того, как родители пинком выкинули меня на улицу, у меня не было денег. Работу в этом городе хрен найдешь, так что я кем только не был, от слесаря до э-э...

Я неловко покосился на мужчину.

— Рассказывай, рассказывай, что замолчал? — подбодрил меня мужчина и затянулся еще раз. — Что там, продавал алкоголь детям, воровал у старушек, подрабатывал сутенером?

— Чего? Нет! — Я оскорблено нахмурился. — Нет, ничего такого. Я был просто разносчиком. Ну, то есть...

— Можешь не продолжать, — с легким презрением подытожил Деклан. — Дальше давай.

— Ну, короче, как бы да, — признал я. — Обычно же как, ты звонишь в дверь, забираешь деньги, уходишь. Иногда дают чаевые, но редко. Иногда и наоборот, отобрать пытались, гады. Поэтому у нас даже боксерский клуб, где наш... Ну, этот...

— Связной? — помог мне ирландец.

— Да, да, он самый. Связной нас драться учил, короче. Да и форму тоже подкачал... — Я показал ему бицепс. — Сейчас-то я уже не настолько хорош.

Мне показалось, или он сейчас хмыкнул?

— Так вот, один раз я нес пакет каким-то парням из Старого Города. Это где-то около года назад было, к слову. Звоню в дверь... Ноль ответа. Второй раз — то же самое. Я уже подумал домой топать, но тут изнутри раздался какой-то пропитый женский голосок и велел мне тащить сюда мою тощую задницу. Нормально, да? Ну я и зашел, что мне, за дверью торчать, как идиот? Там дымища была — жуть! Бога ради, я без понятия, что они там курили, но это точно был не кальян.

— Парень, мне плевать на подробности. Что дальше?

— Так я и рассказываю, чего вы все время прерываете-то, — буркнул я и внутренне вздрогнул, заметив его взгляд. Ирландец понемногу терял терпение. Следовало ускоряться. — Так вот, там внутри сидели парни, пара девчонок, ничего необычного. Но по тому, как они были одеты, я сразу смекнул — они при деньгах. Явно из кто-то благородных, откуда ж еще. И пока другой парень искал мою плату я сидел и слушал.

Деклан одобрительно кивнул.

— Это ты молодец. Это ты правильно. И что же ты слышал, шпион-доставщик?

— Да какой я там шпион, — отмахнулся я. — Повезло просто. Они много, о чем говорили, я сперва вообще ничего не понял. Но потом один из них... у него еще фамилия была какая-то странная, не европейская. Забыл. Но имя помню. Его Томасом звали.

Деклан дернулся вперед, сигарета замерла на полпути ко рту.

— Томми? Томас Хоторн? Этот мелкий засранец?

— Да-да, точно, он самый, — сделал вид, что обрадовался я. — Сидел в углу с двумя друзьями, едва шевелился, и хвастался, какой он крутой. Болтал, что он и его старший брат Джеймс, нереальный финансовый гений, его слова, не мои, и что скоро они вдвоем обставят старого идиота Блэквуда как ребенка.

Я сделал паузу, наблюдая, как лицо Деклана темнеет от злости.

— Ну, дык, я сразу смекнул, что звучит интересно. И да, мне подфартило. Дальше этот ваш Томми упомянул про какую-то сделку с землей в портовом районе. Что они через подставную компанию скупили участки, которые город собирался выкупить под новый терминал. И что, когда Аластор подпишет документы, не глядя, как обычно, город заплатит в десять раз больше реальной стоимости.

— Ай да мразь. — Деклан встал, прошелся по комнате. В три шага добрался до стены, развернулся. — Портовый терминал, помню, помню, как же. Мы полгода готовили этот проект. Аластор хотел... Впрочем, неважно. Продолжай.

— Ну, так вот. Я не знал, что мне делать с тем, что узнал. Но потом подумал, что если это так важно, то, может, мэр тоже готов мне заплатить? За информацию, то есть. Ну, я пошел к нему. Так-то я его и встретил.

— Что, в поместье? — хмыкнул Деклан.

— Ага, спустился в плюшевых тапочках, — не удержался от иронии я. — Нет, конечно, я же не полный дебил. Я пошел в приемную в Старом Городе. Это та, которая рядом с собором. Заявился туда, значит, на следующий день, сказал секретарше, что так и так, есть у меня важная информация для семьи Блэквуд. Она посмотрела на меня как на сумасшедшего — видимо, не оценили прикид. Она даже охрану хотела вызвать.

— Но?

— Но тут вышел сам мистер Блэквуд. Видать, услышал, как я орал и требовал меня пустить, и пошел лично проверить. Мне еще дико повезло, что он был в офисе в тот день. Спросил, в чем дело. Я и сказал, что это касается портовых земель и что его хотят нае... Обмануть хотят. Он смотрел на меня десять секунд, потом очень вежливо пригласил в кабинет. Там мы и поговорили.

Деклан снова сел, закурил новую сигарету. Старую он раздавил в ладони, даже не заметив.

— Дальше.

Я незаметно вздохнул. Дальше... Дальше сложно. Я ступал на тонкий лед. Вся история про Хорторнов — абсолютная правда, одна из наших работ. Так-то у меня было несколько вариантов, из чего выбрать поддельный рассказ... Орден не раз оказывал услуги мэру Нью-Хэвена, правда, никогда напрямую. Не знаю почему, но Грандмастер предпочитал не связываться с Двенадцатью Семьями, больше работая с мировой разведкой, вроде ФБР, ЦРУ и MI-6, но смысл от этого не менялся. Варианты были.

Я остановился на Томми с Джеймсом по двум причинам. Во-первых, семья Хоторнов входила в модернистский блок Совета, в то время как Блэквуды представляли в Совете консерваторов, так что особой любви между обеими семьями не было. Даже больше, Блэквуды, как одна из первых шести семей основателей, вообще не выносила американцев, которые так удачно въехали в Нью-Хэвен на триста лет позже, захапав при этом сразу несколько голосов.

Ну и во-вторых, потому что всю эту историю мне рассказал Орион — один из моих близких друзей по Ордену, мир его праху — который и был этим самым курьером. А это значит, что я знал много подробностей. Проблема была в том, что на этом правда заканчивалась. Наши ребята донесли информацию до Аластора через людей из MI-6 — те были очень рады забрать себе лавры — и лично Орион с мэром, конечно же, не пересекался.

С другой стороны, все, что я знал об Аласторе Блэквуде, говорило о том, что старикан был тем еще скрытным сукиным сыном, а потому мог просто соврать зятю, как именно к нему попала информация. Или Деклан мог подозревать, что старик ее скрыл.

Вот сейчас и проверим.

— Так вот, — прервал я слегка затянувшуюся паузу. — Мистер Блэквуд завел меня в кабинет, усадил на диван. Налил чаю, вежливо так. Ну я и рассказал все, что слышал. Имена там, суммы, номера участков — у Томми был с собой планшет, когда он показывал друзьям документы. Мне тогда повезло, удалось сделать пару фотографий на телефон. Когда я закончил, мэр поблагодарил меня и сказал, что семья Блэквуд у меня в неоплатном долгу.

— Так и сказал? Серьезно? — хмыкнул Деклан, снова сверкнув клыком. — Вот старый засранец.

— Слово в слово, клянусь. Так вот, он перед тем как выпроводить меня наружу, дал мне визитку. На ней адрес. «Клиника «Северное сияние», улица Регины, пятнадцать. Сказал, что если мне будет угрожать опасность, то я должен прийти по этому адресу и назвать свое имя.

— Клиника Вороновой, — кивнул Деклан.

— Вы знаете это место? — изобразил удивление я.

— Аластор иногда упоминал. Особая клиника для особых клиентов. — Он сел обратно на стул. — Что было дальше?

— Да в общем-то ничего. Я ушел, вернулся к своей жизни. Доставщика, то есть. Но где-то через полгода начались странности. Как-то раз мой босс, ну, который заведовал боксерским клубом, я говорил про него, он велел мне убираться. Вот так сразу! Без каких-либо объяснений. А ведь я был одним из лучших доставщиков. До сих пор обидно. Это уже потом я понял, что меня поперли не только из клуба, но и вообще. Друзья отвернулись. Дальше — хуже. Как-то вышел из дома, заметил, что у кофе напротив уже второй день стоит стоит одна и та же машина, причем дорогая такая. Потом в клубах и тусах, где я зависал, появились странные люди

— Странные? Что это значит?

— Ну... которых там, как бы это сказать, быть не должно. Которые ахренеть как там выделяются, вот. Короче, вы понимаете, к чему я веду.

Брови Деклана взлетели наверх.

— Ты хочешь сказать, что за тобой следили? Так, что ль?

— Слушайте, я понимаю, что звучит, как гребаная паранойя, — сорвался я. — Да, да, все под колпаком, шапочки из фольги и прочая хрень. Но мне не показалось, ясно? Я переехал к другу, потом к другому. Нихрена не изменилось. — Я сел обратно на кровать. — А потом я услышал новости. Аластор Блэквуд погиб в пожаре в отеле.

— Его убили, — сухо сказал Деклан. — Это не был несчастный случай.

— Угу. Я так и подумал. Ну, блин, и решил: «Все, Рей, хана. Ты следующий. Хоторны вычислили, кто слил информацию». — Я развел руками. — Поэтому пошел по адресу с карточки. Там я и встретил эту вашу доктора Воронову... она сказала, что все уже оплачено. Что мне изменят внешность, дадут новые документы. Что обо мне позаботятся. Я и подумал, вряд ли это хуже моей прежней жизни. Что я теряю? Вот я и здесь.

Деклан молчал долго. Курил, думал, снова курил, выпуская к потолку витиеватые струйки дыма. Потом вдруг громко и искренне рассмеялся.

— Вот это история! Томми Хоторн, значит. А я-то думал, как нам тогда повезло! Старый пень мне ничего не рассказал. А это, оказывается, мелкий пидорас спалил всю операцию своего братца, напившись как идиот. Джеймс, наверное, чуть не придушил его.

Он встал, подошел ко мне, положил тяжелую ладонь на плечо.

— Знаешь что, парень? У меня один только вопрос. Почему мой тесть — самый скупой и подозрительный старикан из тех, что я когда-либо знал, и который никогда не совершал поступки из добрых побуждений — выкинул сто тысяч евро на обдолбыша-курьера, которому просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте? — Он сжал плечо сильнее, до боли. — Не знаешь?

— Откуда мне знать? — прошипел я, чувствуя, как под мощной рукой хрустят кости. — Он умеет быть благодарным? Пустите, блин!

— Угу, угу.

Деклан отпустил плечо, отошел к двери.

— Ладно, парень. Моя очередь рассказывать ахренительные истории. Итак, слушай. Захожу я как-то в свой офис, вот ровно в тот день, когда Макс поднял таки жопу с дивана и решил спросить у меня "А что это за парень к нам от тебя поступил"... Так вот, захожу я в офис, а там конверт. Белый такой. Открываю его и «Ба!». Аластор оставил письмо на мое имя, хотя писал его не сам, уж почерк тестя я знаю. Знаешь, что там было написано?

— Без понятия, если честно, — пробормотал я, разминая плечо. Ну и мужик, зверюга, конечно. Подозреваю, что он бы мог руками вырвать дверь. Или лично съесть гризли.

— Что, даже не попытаешься угадать? — слегка огорчённо спросил Деклан. — Оно очень короткое, я легко запомнил. Цитирую: «Если тебе дорога жизнь твоих детей, то им нужен Ангел-Хранитель». Конец.

Его ледяные глаза буквально прижигали меня к месту, пока я мысленно проклинал того сумрачного гения, что посылает всем эти белые письма! Убил бы, не глядя.

Не дождавшись ответа, Деклан задумчиво покачал головой.

— У меня есть предложение для тебя, Рей... Ангел... Или кто ты там на самом деле.

Я выдохнул. Слава богу, обошлось. Случилось то, что я ожидал. Ну не мог я поверить в то, что вся странная схема со смертью мэра и дорогой операцией закончится моим бесславным побегом на улицу. Деклан планировал меня нанять. Осталось только понять в каком виде. Только бы не дворецким, ей богу.

— Останешься Реймондом. Реймондом Блэком, если быть точным, — после короткой паузы продолжил мужчина, явно угадав отразившиеся у меня на лице мысли. — Скажем людям, что ты мой бастард — сын от какой-то ирландской шлюшки из Корка, которого я решил признать на старости лет. Это объяснит, почему я взял тебя из ниоткуда. Будешь жить в поместье в качестве компаньона для моих детей.

Бастард? Умно. Очень умно. А что до имени... А к черту. За этот месяц я даже успел как-то привыкнуть. Хотя Изабелла, наверняка, где-то сейчас гадко хихикает. Если бы знала, что я выжил, конечно.

— А ваша жена? — подумав, я задал интересующий меня вопрос. — Она не будет против? Или вы ей скажете правду?

— Виктория... — Деклан помолчал. — Виктория практичная женщина. Она поймет политическую выгоду. Лишний человек нашей крови, пусть и незаконнорожденный, только усилит позиции семьи. К тому же, если дело касается Аластора, моя жена не станет возражать. Она всегда боготворила отца.

— А что насчет детей?

— Вот тут переживать точно не стоит. Эдмунд примет любое мое решение. Он знает, что я всегда в первую очередь думаю о благе семьи. Элеонора... — тут Деклан хмыкнул. — Нора тебя загнобит, готовься.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Девочка пошла вся в меня, вместо крови внутри керосин. Как только она узнает, что ты мой бастард... Ух. Но если ты не прогнешься, то особо проблем можешь не ждать. К тому же, она будет в восторге от возможности позлить мать.

— Просто ахренеть, — пробормотал я. — Пристрелите меня.

— Во-о-от, — лицо Деклана озарила широкая улыбка. — Наконец-то мы находим общий язык. Так что, Рей? Теперь мы можем поговорить нормально, или ты так и будешь строить из себя идиота?

Я только хмыкнул.

— Можно вопрос?

— Вопрос? А давай, — заинтересовался мужчина.

— Вот на кой вам все это? — спросил я, больше не пытаясь скрывать свой взгляд. — Только не говорите, что из-за письма, ни в жизнь не поверю. Вы не тот человек, который поддается подобным угрозам.

— Пожалуй, что нет, — подумав, кивнул Деклан. — Но, видишь ли, какое совпадение. Я нашел это чертово письмо еще и ровно в тот день, когда у моих детей определился новый наставник. Интересное совпадение, не находишь?

— И что, это все, что ль? — не понял я. — Это повод брать непонятно кого в... по сути, личную охрану своих детей?

— Ты еще не знаешь имени этого наставника, парень. Тем более что... Почему непонятно кого? — Деклан со внезапно проснувшейся аристократичностью достал из кармана толстую папку с бумагами и положил на стол. — Ты неплохо скрываешься, Рей, но репетировать перед зеркалом — это слегка банально.

Он заметил мое кислое лицо и расхохотался.

— Мда, парень, косяк. Но не волнуйся, ошибки случаются с каждым. Может, я не знаю, кто ты, но зато примерно понимаю, на что ты способен. Человек с твоими навыками будет мне очень полезен, а работающий на другую семью или организацию — будет проблемой. А я не люблю проблемы.

Угроза была завуалированной, но явной. Я медленно кивнул.

— Понятно.

— Хорошо. Теперь смотри. — Деклан кивнул на папку, окончательно отбросив маску тупого бандюги. — На столе твой новый паспорт и контракт, открывай, читай. Зарплата, условия, всё стандартно. Можешь, конечно, проверить через других, подписывать сейчас тебя никто не просит, и я более чем понимаю плюсы внешнего аудита. С другой стороны, я не зря плачу юристам, так что проблем ожидать не стоит. Даже наоборот, думаю, ты найдешь условия более чем приемлемыми. Как я уже говорил, у тебя включено жильё в семейном поместье, полное обеспечение в разумных пределах, и хорошая, даже очень, заработная плата.

Заметив мой задумчивый взгляд, Деклан вежливо кашлянул.

— Ответ хотелось бы получить сразу, парень. То есть прямо сейчас, если не понял.

Будто у меня есть варианты. Столько проблем предлагают на мою голову, как тут откажешь? Ирония, конечно. Если я хотел понять, что тут происходит, то мне следовало идти по пути, который указал для меня неизвестный игрок. По крайней мере, пока.

Я встал с кровати и подошел к нему. Протянул руку.

— Реймонд Блэк. Приятно познакомиться... папа.

Деклан снова от души рассмеялся. Пожал мою руку так, что хрустнули кости.

— Не зарывайся, парень. Во-первых, называй меня Дек. Во-вторых, официально ты признан не будешь. Никаких прав, только обязанности. Для большинства людей ты все еще никто и звать тебя никак.

Он вышел в коридор, обернулся.

— Ах да, чуть не забыл. Я же говорил тебе, что у моих детей новый наставник? Так вот, их первая встреча сегодня днем, и я ожидаю, что ты отправишься с ними.

Еще бы.

— И кто этот наставник? — спросил я вместо этого вслух.

— Инквизитор Маркус Холлоуэя. Слышал о таком?

Я покачал головой, стараясь не показать удивление. В этом деле еще замешана «Officium Sanctum Inquisitionis»? Это плохо. Очень плохо. Орден и Святая Церковь особо не пересекались, у нас были разные, как бы это сказать... сферы интересов. Но я один раз сталкивался с человеком в черной робе и где-то за час потерял больше месяца жизни. С тех пор я сознательно избегал любые задания Ордена, которые хоть немного относились к церковной епархии.

И на кой черт Блэквуды вообще в это дело полезли?!

— Семья Блэквуд тесно связана с Церковью, это повелось еще издавна, — объяснил Деклан, заметив мою реакцию. — Мой шурин заседает в совете кардиналов в Ватикане, а Аластор, мир его праху, был одним из главных покровителей местного архиепископа. Хорошее отношение с Церковью давно стало чем-то вроде семейной традиции, так что мы с Викторией решили сделать еще один шаг и отдать Эдмунда и Элеонору сразу на обучение. Если хотя бы один из них достигнет высокого сана, это еще больше упрочит наши позиции в городе.

— Понял, семейная традиция, — Я помедлил. — А этот инквизитор, Холлоуэй. Кто он вообще такой? Я так понимаю, он человек специфический...

Деклан помрачнел, почесал бороду и задумался.

— Он Инквизитор, этим все сказано. Церковный человек. Очень опасный церковный человек. Хотя про этого те еще слухи ходят. Говорят, он убил больше... — Деклан осекся. — Неважно. Просто знай, что с ним шутки плохи. Будь осторожен.

— Оке-е-ей, — протянул я, все еще не до конца понимая. — Учту.

— Угу. Учти.

Так, в молчании, прошло где-то секунд тридцать, пока наконец Деклан снова не очнулся.

— Ну ладно, не будем о грустном. У тебя начинается новая жизнь! Это ли не повод для праздника? — Он хлопнул по дверному косяку. — Машина придет через час. Соберись, оденься прилично, возьми, что тебе надо с собой, обратно ты не вернешься. И Реймонд...

— Да?

В голосе Деклана снова прорезались нотки ирландского убийцы.

— Если ты предашь мою семью, если подставишь моих детей... Ты, мальчик, умный, мне не нужно описывать тебе последствия, верно?

— Верно... Дек.

— Умница. — Золотой клык снова блеснул. — Добро пожаловать в семью, сынок.

Глава 7

Остался 331 день

Такси завернуло на улицу и остановилось перед коваными воротами с гербом Блэквудов. Выглянув в окно водитель , восхищенно распахнул рот и повернулся ко мне:

— То есть это не шутка? Блэквуд-манор? Парень, я думал, ты просто смеешься. Красота какая. Ты тут живешь? Завидую, блин. Говорят, сама когда-то королева Виктория гостила здесь, а во время второй мировой...

— Сколько с меня? — прервал я его словоизлияния. Водитель мне попался словоохотливый, и всю дорогу, не затыкаясь, пересказывал байки из своей очень и очень активной личной жизни. Обычно-то я не против — как известно, болтун — находка для шпиона — но сейчас мне требовалось подумать, что несколько затруднительно, когда этот Ромео, что называется «на пальцах», объясняет, где и как он трогал своих трех лучших подруг.

— Тридцать евро, — немного обиженно буркнул мужчина и протянул ладонь. — Только наличными.

Я расплатился и вышел наружу с единственной спортивной сумкой в руках — вот и все мое имущество. Подошел к воротам, которые медленно, скрипя петлями, распахнулись, и так я впервые очутился на территории Блэквуд-манора. За воротами начиналась мощеная дорожка, петляющая между идеально подстриженными газонами и клумбами с поздними розами, которые очень даже активно цвели несмотря на поздний октябрь.

Само здание возвышалось чуть дальше, в конце аллеи, и я готов был признать, что таксист не соврал — оно было дюже красивым. Три этажа викторианской элегантности из серого камня, с башенками по углам, стрельчатыми окнами и крытыми галереями. Западное крыло заросло плющом, но, судя по его ухоженному виду, это было больше дизайнерское решение, нежели ошибка садовника. Сам же плющ придавал зданию вид этакого замка из готической сказки, а мраморные статуи нимф и сатиров, прячущиеся среди живых изгородей, только дополняли магический антураж.

Я поправил сползшую на плечо сумку и направился к парадному входу, где меня уже ждали.

Дворецкий оказался высоким, сухощавым мужчиной в черном фраке, с выправкой британского гвардейца и жестким лицом, которое, казалось, никогда не выражало эмоций сильнее легкого неодобрения. Свои длинные седые волосы мужчина зачесывал в хвост, чем слегка походил на пожилого рокера или регбиста. Но меня больше заинтересовали глаза — острые, внимательные, и удивительно молодые на столь пожилом лице.

— Мастер Блэк, я полагаю? — он хрипловато поприветствовал меня.

Мастер? Я хмыкнул. Ребята из Ордена просто сдохли бы от зависти, узнав, что я стал — пусть только очень и очень номинально — кем-то вроде Лорда. Хотя, зная их, я скорее всего бы проснулся с мусорным ведром на башке вместо короны. Эх, веселое же было время...

— Реймонд, — поправил я, решив проявить полезную в моей работе скромность. — Можно просто Рей.

— Как вам удобно, Мастер Реймонд. — Он взял мою сумку движением настолько плавным, что я едва не пропустил, как она очутилась в его руках. — Меня зовут Генри Пендлтон, я служу семье Блэквуд тридцать семь лет, четыре месяца, одиннадцать дней и... — он сверился с карманными часами. — Десять часов. Добро пожаловать в Блэквуд-манор.

Я хмыкнул, покосившись на его часы.

— Тридцать семь лет, да? Впечатляет.

— О, это пустяки. Мой отец прослужил Блэквудам пятьдесят два года прежде, чем умер в почтенные восемьдесят. Мой дед — и того больше. Мы, Пендлтоны, несколько... — он сделал паузу, подбирая слово, — привязаны к этому месту. Как черви в кишечнике, если вы простите мое нелестное сравнение. Только чуть менее инвазивны.

Я невольно улыбнулся. Это ли не тот самый исконно британский юмор, о котором я так много раз слышал?

— Позвольте провести вас внутрь, — продолжил дворецкий, распахивая передо мной дверь. — Прошу. Заходите.

— Как-то тут тихо, Пендлтон, — заметил я, разглядывая длинный вестибюль, украшенный мрамором, красным деревом и рядом портретов в золотых рамах — я так понимаю, прошлых членов семейства. Лестница с резными перилами в конце вестибюля уходила наверх, разделяясь на втором этаже. — Куда все подевались?

— Молодые господа на уроке вождения с инструктором, госпожа Виктория на заседании благотворительного комитета, а мастер Деклан... — легчайшая пауза, в которой мне показалась толика презрения. — Не поставил меня в известность относительно своих планов. Госпожа Виктория и юные господа Эдмунд и Элеонора планировали вернуться примерно через два-три часа, что дает нам достаточно времени для знакомства с домом.

— Отдаю себя в ваши надежные руки, о самый молодой из дворецких семейства Пендлтонов, — я не удержался от шпильки и ткнул пальцем в сторону комнаты с камином. — А там что?

Дворецкий сморщил нос.

— Гостиная. Но давайте не торопить события, мастер Реймонд. Прошу за мной. Итак, в настоящее время в доме проживает двенадцать человек прислуги, — степенно рассказывал Пендлтон, ведя меня по коридору. — Я, миссис Финнеган — наша несравненная кухарка, две горничные — Эмма и Софи, садовник мистер Танака, шофер Жан и охрана.

— Что, у охраны нет имен? — полюбопытствовал я, разглядывая богатое убранство дома.

— Их имена вам знать необязательно, молодой человек. Они предпочитают оставаться незаметными для жителей дома. Ради вашей безопасности, конечно.

Из комнаты слева вышла рыжая девушка с веснушками с охапкой белья и, заметив нас, испуганно поклонилась и быстро убежала.

— Это была Эмма, — представил Пендлтон, и, заметив, что я проводил ее очень даже симпатичную фигурку красноречивым взглядом, достаточно громко добавил: — Жан ее жених. Хороший молодой человек, разве что его увлечение боксом несколько подпортило ему лицо.

Ни разу не намек. Понял.

— Счастья новобрачным, — серьезно кивнул я и указал на лестницу. — Я так понимаю, спальни наверху?

— Ваша комната на втором этаже, в восточном крыле, да, — сделал ударение на слове «ваша» Пендлтон. — Комнаты молодых господ там же. Мастер Эдмунд справа от вас, мисс Элеонора живет сразу за ним. Третий этаж полностью отведен под апартаменты мастера Деклана и госпожи Виктории.

— А западное крыло?

— Гостевые комнаты, кабинет покойного мистера Аластора, домашняя часовня. — Пендлтон остановился у поворота. — Пожалуй, это все. Несколько правил дома, мастер Реймонд. Завтрак в восемь, обед в час, ужин подается для всех членов семьи в главном зале в восемь вечера. Попрошу не опаздывать. Курение разрешено только в специально отведенных местах, которые вы легко можете опознать по соответствующим табличкам. Дамская половина на третьем этаже — территория, куда джентльмены не заходят без приглашения. И последнее...

Он повернулся ко мне.

— Скорее совет, нежели правило, но я бы советовал ему следовать. Миссис Финнеган правит кухней с тысяча девятьсот девяносто второго года. Не спорьте с ней о еде, не критикуйте ее рецепты и, ради всего святого, никогда не говорите, что вы пробовали похожее блюдо в ресторане, и там оно вам понравилось больше. Предыдущий гость совершил эту ошибку. Мы до сих пор находим соль в его бывшей комнате в самых неожиданных местах.

— Соль? — не понял я. — Чтобы отгонять злых духов?

— Шотландское суеверие, сэр. Весьма эффективно, если вам хоть раз доводилось спать на голом песке. — Пендлтон направился к лестнице в конце коридора. — Кухня внизу. Миссис Финнеган настояла познакомиться с вами немедленно, и, на вашем месте, я бы последовал туда незамедлительно.

Желудок согласно заурчал, напомнив, что с утра я так и не ел. Не став спорить с самым главным органом в человеческом теле, я быстрым шагом пересек коридор и отправился на поиски перекуса.

Кухня вправду отыскалась очень быстро. Зайдя внутрь, я оказался в настоящем царстве из нержавеющей стали, меди и ароматов, от которых желудок снова свело болезненной судорогой. У огромной плиты стояла невысокая женщина — полная и уже явно немолодая, с седыми волосами, выбивавшимися из-под кружевной наколки. Она помешивала что-то в кастрюле, напевая себе под нос мелодию, которую я не узнал. Но зато прекрасно уловил древний, явно еще дохристианский мотив. Повариха то и дело хватала со столешницы нарезанные овощи и свежую зелень, деловито обнюхивала, чтобы затем ловко закинуть в кастрюлю.

Странный метод, но кто я такой, чтобы спрашивать, верно?

Я кашлянул, обозначая свое присутствие.

— Э... Прошу прощения? Миссис Финнеган?

— Ох! Батюшки! — Она обернулась, удивительно быстро для своей комплекции, и прижала руку к груди. — Напугал старуху! Ты, должно быть, Реймонд? Заходи, заходи, не стой в дверях как сирота.

Я вошел. Она вытерла руки о передник — маки и сирень на котором переплетались в необычно красивом узоре — и протянула мне шершавую, еще теплую от работы ладонь, которую я с удовольствием пожал.

— Все так. Можно просто Рей.

— Агнес Финнеган. Но все зовут меня просто Агнесс. Даже мастер Аластор, царствие ему небесное, так называл. — Она покачала головой. — Тридцать три года я здесь, представляешь? Пришла молоденькой девчонкой из Глазго, думала — поработаю годик-другой, накоплю на свадьбу. А вот, гляди — состарилась тут.

— Что так — не вышли замуж? — поинтересовался я, оглядываясь в поисках места, куда я мог бы присесть.

— Вышла, как же. — Она снова повернулась к плите, но я успел заметить, как у женщины странно сверкнули глаза. — Мой Патрик был садовником здесь. Пятнадцать лет вместе прожили, душа в душу, прямо в домике у оранжереи. Там и умер. Сердечный приступ.

Я тактично промолчал.

— Садись вот сюда, — она указала на стул у массивного деревянного стола. — Ты что будешь? У меня есть мясо, суп, пюре...

— Спасибо, но мне бы что-нибудь полегче. Я не то, чтобы сильно голодный...

Она фыркнула, доставая из шкафа тарелку с голубыми цветочками по краю.

— Все молодые люди голодны, просто не все об этом знают. Вот мастер Эдмунд в твоем возрасте — боже, как он ел! Помню, однажды ночью спустился сюда — ему лет семь было — весь такой серьезный, в пижаме. «Миссис Агнесс, — говорит, — Мельнику — это его воображаемый друг был — хочется кушать.» — Она рассмеялась, наливая суп из кастрюли. — Взял полбуханки хлеба с сыром и еще яблочного пирога кусок утащил. А утром делал вид, что ничего не помнит. Такие глазки строил, умора.

— Боялся гнева родителей? — спросил я, мгновенно смекнув, что словоохотливая кухарка может стать прекрасным источником информации о доме и его обитателях. — Деклан сказал, что его сын очень... Э? Правильный парень.

— О, это сейчас! — Миссис Финнеган поставила передо мной тарелку, от которой шел пар, пахнущий тимьяном и чем-то еще, неуловимо домашним. — А вот в детстве он был сущим бесенком. Однажды с Норой — ей тогда тоже лет семь было — залезли на крышу. Представляешь? По водосточной трубе! Хотели убежать из дома по крышам. Мистер Аластор чуть инфаркт не получил.

Я попробовал суп. Он был невероятным.

— Вкусно, черт.

— А то ж. Ешь, ешь, а не то остынет. — Она налила себе чаю из пузатого чайника, села напротив. — А ты сам-то откуда будешь? Мистер Деклан только сказал, что ты... — Кухарка на секунду замешкалась. — Родственник. Вот только акцент у тебя не ирландский.

Интересная формулировка.

— Мать была из Германии. — Слова вырвались сами, к моему удивлению. — Из Дрездена. После войны ей и семье пришлось бежать. Сначала в Берлин, потом в Гамбург, потом дальше на запад. Я не знаю точно.

— Тяжко ей пришлось, бедняжке, — мягко сказала повариха. — Она ведь еще совсем молодая была, не так ли?

— Я не уверен. Она мало рассказывала, — осторожно ответил я, разглядывая женщину.

Я не планировал рассказывать правду. Вот ведь...ведьма. Но и молчать было нельзя. Поэтому, я быстро продолжил, сочиняя историю на ходу:

— Потом, когда родился я, мы переехали в Корк, в Ирландию. Мама говорила, что там у нее есть друзья, хотя я и не понимал, что она имела в виду. Я не знал... о своем родстве до недавнего времени.

Она кивнула, размешивая сахар в чашке. Пауза слегка затянулась.

— Корк, значит. Ну да, ну да. Мистер Деклан оттуда же. Хотя он редко об этом говорит. Госпожа Виктория не очень... — она замолчала, подбирая слова, и внезапно тепло улыбнулась. — В общем, прошлое лучше оставить в прошлом, так ведь?

— Эй, я только за. К черту прошлое. А что, они давно женаты? — поинтересовался я, быстро меняя тему.

Агнесс всплеснула руками.

— Так двадцать пять лет уже будет весной. Я помню их свадьбу — такого приема Нью-Хэвен не видел лет десять. Гости со всей Европы приехали. — Она задумчиво откусила печенье. — Двадцать пять лет... Так и не задумывалась, как время летит.

В кухню внезапно заглянула рыжая девушка — та самая Эмма, которую я видел раньше.

— Миссис Финнеган, а где простыни для гостевой комнаты? А то этот Рей уже тут и ... — Девушка заметила меня и внезапно ойкнула. — П-п-прошу прощения, господин. Я не знала, что вы...

— Посмотри в кладовой, на третьей полке, дорогая. — Повариха даже не обернулась и внезапно мне подмигнула. — Еще минут пятнадцать я «этого Рея» у себя поддержу, не так ли, молодой человек?

Я улыбнулся в ответ.

— С таким супом? Все двадцать.

— Вот и чудесно. И Эмма?

— Да, мисс Финнеган? — девушка склонилась в поклоне.

— Будь добра, скажи Софи про ванную на втором этаже. Госпожа Виктория вчера туда заходила и была очень, очень недовольна подобным отношением к работе.

— Она уже там, — Эмма снова покосилась на меня, покраснела и быстро исчезла, только её и видели.

Миссис Финнеган поджала губы.

— Вот уж не знаю, что с ней делать. Три года здесь, а по любому поводу обращается ко мне за советом. Эх, ей бы мужчину себе отыскать...

Я удивленно нахмурился. А что же тогда Жан? Или как его — этот боксер, о котором упоминал дворецкий, за мужчину уже не считается? Бедолага.

Ладно, к черту шофера. Меня больше интересовал другой вопрос.

— Миссис Агнесс? Я вот хотел спросить. Блэквуды давно в Нью-Хэвене, ведь так?

— Все верно, милый, с самого основания. — Миссис Финнеган оживилась, доставая из буфета банку с вареньем. — Одна из шести первых семей. Тысяча шестисотый год, представляешь?

— Угу, я вот как раз об этом. Мне кажется или этот дом... слишком хорошо выглядит для четырех сотен лет. Или его перестраивали?

— Так вот ты о чем, — Агнесс рассмеялась. — Нет, что ты, что ты. Блэквуд Манор построили сильно позже. В тысяча восемьсот тридцать втором, если быть точнее. До этого тут был небольшой особняк, но его снесли.

— Да? — заинтересовался я. — И почему снесли?

— Ах, это целая история! — Она уселась поудобнее, налила себе еще чаю. — Дело все в том, что в тысяча восемьсот тридцать первом в городе случился пожар. Причем, не просто пожар — пожарище. Такой, что до сих пор вспоминают. Почитай, половина Старого города тогда выгорела. И что более странно, говорят, что пожар начался не абы где, а именно тут, в старом доме Блэквудов. Может правда, а может злые языки наплели, но я точно знаю, что после пожара Джонатан Блэквуд — прапрадед мистера Аластора — построил вот этот дом. И первым делом приказал подвалы залить бетоном, вот уж такой он был осторожный.

— Э-э... а зачем? — не понял я. — У вас там что, сероводород взорвался?

— Нет, нет, конечно, что ты, — всполошилась повариха. — Те, кто считают, что пожар начали Блэквуды — к слову, глупость, по-моему, зачем им город палить? Так вот, они говорят, что Джонатан это сделал ради страховки, чтобы поправить дела. Но чушь, все это чушь. И наговор на честных людей.

Агнесс дважды перекрестилась.

— Так вот, мистер Джонатан решил на всякий случай все это дело залить. Я его понимаю, лучше перебдеть, чем недобдеть, но мой Патрик всегда удивлялся. Говорил — Агнесс, под домом можно целый винный погреб устроить, а они держат вино в пристройке. Глупо-как то.

— Угу. А еще версии есть? Ну, зачем бетоном-то сразу?

— Как тебе сказать, юноша.... Вот наш старый садовник, прости, Господи, не вспомню имени, он еще работал до Патрика, он как-то рассказывал... — Она понизила голос. — Якобы в тех подвалах что-то нашли. Когда разгребали завалы после пожара, я имею в виду.

Я изобразил скептицизм, хотя внутри мгновенно насторожился.

— Это что, истории про призраков? Боюсь, я для них слишком взрослый.

— Так-то оно так… — Она задумчиво прикусило губу. — Но одна странность все же есть. С тех пор Блэквуды никого в подвалы не пускают. Вообще никого. Даже когда трубы прорвало пять лет назад, привезли специальных рабочих из Парижа. С какими-то особыми допусками. Пендлтону даже смотреть не разрешили.

Я рассмеялся.

— Да ну вас, миссис. Я тут первый день, а вы уже хотите меня напугать. Обычная паранойя богатых семей. — Я дотянулся до банки с вареньем. — У них у всех скелеты в шкафах.

Миссис Финнеган вежливо улыбнулась в ответ, хотя глаза у нее странно блеснули.

Ого. Даже так? Это же сколько у них скелетов-то? Какая милая семейка.

— Ты только пойми меня правильно, милый, — внезапно голос доброй старушки изменился, стал жестче. — Я тебе это рассказываю, потому что ты новенький тут. И тебе следует знать, в какой семье оказался. Чтобы потом не было разочарований.

— И не планировал...

— Я вот женщина старая, но не глупая, — не дала мне закончить фразу Агнесс, и из ее голоса окончательно пропала вся теплота. — Я же вижу, как ты вопросы задаешь. Осторожненько так, по кругу заходишь. Думаешь раз я старая болтливая кухарка, то растреплю все семейные тайны. Или не так?

Я промолчал.

— Вот именно. Так вот что я тебе скажу. — Она наклонилась ближе. — Я служу этой семье тридцать три года. Видела, как дети родились, как они тут росли. Была на похоронах мистера Аластора. И буду служить, пока ноги носят. И если ты таким же окажешься, то приму тебя как родного. Нет... Ну, тогда мы вряд ли поладим.

Она выпрямилась, отошла к плите и забренчала посудой. Наблюдая за ней, я внезапно подумал, что в этом доме вся еда проходит ровно через одни руки. Каждый завтрак, обед, ужин. С таким-то характером? Неудивительно, что ее прислуга боится. Отравит и все. Никто никогда не заподозрит милую старую миссис Агнесс.

— Так ты что-то хотел сказать, милый? — Повариха повернулась ко мне, и в руках у нее был нож для разделки мяса. — А то ты притих чего-то. Или не смог придумать ответ за последние пару минут?

Сперва отец угрожает, потом дворецкий, а теперь и кухарка? Женщина ждала ответа, так что мне ничего не оставалось, как добродушно улыбнуться.

— И в мыслях не было как-то использовать вас или вашу доброжелательность. А что до вопросов… То да, каюсь. Спрашивал. Что поделать, просто хотел получше узнать, к кому я попал.

Нож блеснул в свете ламп. Женщина повертела его еще пару секунд и положила на стол.

— Вот и славненько. — Улыбка вернулась на лицо Агнесс, словно ничего не было. — А теперь пойдем, покажу твою комнату. Эмма должна была уже все приготовить.

Мы поднялись из-за стола и вышли из кухни. Я следовал за женщиной по пятам, запоминая расположение путей в особняке. На всякий случай. Пока мы поднимались по узкой служебной лестнице, миссис Финнеган слегка запыхалась на последних ступеньках, но говорить не переставала. Словно и не угрожала меня отравить секунду назад.

— Уф, старость не радость. Раньше я по этим лестницам как белка бегала. — Она остановилась перевести дух, когда мы одолели последние ступеньки узкой служебной лестницы, и махнула рукой. — Вот, смотри... Это восточное крыло. Семейные... комнаты.

Я поднял глаза и первым ступил в коридор. Длинный, с темно-бордовым ковром, который глушил шаги, он словно бы уходил в самую даль, пока не касался света окна.

— Это комната мастера Эдмунда. — Агнесс указала на дверь из темного дерева с латунной ручкой. — Она не заперта, как ты можешь заметить, но я бы попросила без приглашения туда не входить. Молодой господин очень трепетно относится к своим вещам.

— Дальше комната его сестры, верно?

— Все так, это комната Норы. — Дверь была точно такая же, но на ручке висел маленький серебряный череп на длинной цепочке. Заметив мой озадаченный взгляд, повариха улыбнулась. — Это она специально повесила, чтобы мать позлить. Они не всегда... находят общий язык.

Постоянно ругаются, ясно. Я указал на дверь слева от нас.

— А это кому принадлежит?

Миссис Финнеган удивлённо замерла.

— Хм. Что-то я даже не припомню, милый. Гостевая, я думаю, — Она изумленно рассмеялась. — Вот она, старость! Забыла комнату, ну надо же!

Агнесс секунду смотрела на дверь, потом решительно взялась за ручку.

— А давай-ка вместе посмотрим.

Глава 8

Остался 331 день

Повариха сильно толкнула дверь. Та оказалась не заперта и с тихим скрипом часто смазываемых петель отворилась. Что ж... Оставалось только заглянуть внутрь. Что мы и сделали. Вещей в комнате не хватало, да и из мебели всего то кровать с пологом, массивный шкаф да письменный стол у окна. Ни личных предметов, ни картин, ни постеров. А так, на первый взгляд ничего необычного.

Я вошел внутрь первым и огляделся.

— Что-то нашел, милый? — поинтересовалась Агнесс, осматривая пустые стены.

— Ну... Тут явно кто-то жил. Смотрите, — я указал на подоконник, где посреди темного дерева белел более чистый прямоугольник, словно там долго стояла рамка с фотографией. На стене тоже виднелось пятно от рамы, где когда-то в прошлом висела картина. Что интересно, помещение казалось откровенно неубранным, и всю мебель покрывал ровный слой пыли — ни Эмма, ни София явно не заходили сюда с давних времен. Тоже забыли про комнату, что ли?

— У вас гостей пару лет назад случайно не было? — поинтересовался я, аккуратно осматривая стол в поисках зацепок. — Чтобы жили хотя бы месяца два или три?

— В том-то и дело, что нет, — голос Агнесс звучал все более и более растерянно. — Гости мастера Аластора всегда ночевали на третьем этаже вместе с ним, а молодые господин и госпожа сюда никого не водили...

— Или водили, но никому не сказали? — хмыкнул я. — Тайный воздыхатель? Воздыхатели?

— Господь вас упаси, мастер Рей, — отмахнулась повариха. — Я бы знала. Одного не пойму, почему здесь так пыльно? Сегодня же скажу Софии, чтобы она...

Оставив нахохлившуюся женщину бурчать о грязи вокруг, я подошел к шкафу, потянул на себя дверцу и заглянул внутрь в надежде хоть что-то найти. Пусто, увы. Я уже хотел закончить с осмотром и даже открыл рот, чтобы позвать повариху, но тут на дне, в щели, что-то блеснуло. Запонка. Серебряная, с инициалами, которые я не смог разобрать — буквы словно расплывались перед глазами. Обгорели?

— Бред какой-то, — пробормотал я и повысил голос. — Миссис Финнеган, кажется, я что-то нашел. Вы раньше не видели эту...

Я обернулся и остолбенел.

Миссис Финнеган стояла в дверном проеме, и на ее лице был животный ужас, как у человека, увидевшего собственную смерть. Глаза женщины расширились так, что были видны белки целиком. Рот распахнулся в беззвучном крике и просьбе о помощи, а сама женщина подняла руки к горлу, пальцами вцепившись в воротник платья. И тянула, тянула его на себя, словно разучилась дышать.

— Миссис Финнеган! — Я бросился к ней и подхватил женщину под локоть. — Черт! Агнесс! Что с вами?! Вам плохо?

Она моргнула. Раз, другой. Ужас начал отступать, сменяясь растерянностью.

— Я... что? — Голос хриплый, чужой. — Я... господи, что это было?

— Да какая разница, садитесь. — Я вывел ее в коридор, усадил на стул у окна. — Воды принести?

— Нет, нет. — Она вцепилась в мою руку с неожиданной силой. — Не оставляй меня тут. Мне просто... голова закружилась. Бывает. Старость, знаешь ли.

Руки у нее тряслись, и на лбу выступил пот.

— Может, врача вызвать? — засомневался я.

— Не надо! — Она почти кричала. Потом добавила, уже тише: — Не надо, милый. Я в порядке. Просто... сердце прихватило.

— Тогда...

— Я сказала: «Не надо», — чуть более уверенно произнесла она и бледновато улыбнулась. — Ни к чему пугать остальных. Пойдем, пойдем. Я должна показать тебе твою комнату. И не бойся за меня, мальчик, не сахарная, не растаю!

Она поднялась, держась за мою руку, но уже через пару шагов отпустила. Да и выглядела она уже гораздо лучше — плечи расправились, дыхание выровнялось, а в глазах снова появился огонь.

— Вот твоя комната, молодой человек, — Она показала на следующую дверь, но энтузиазма в голосе уже не было. — Сразу за молодыми господами, с видом на сад. Вот ключ, не потеряй.

Я открыл дверь и заглянул внутрь. В этот раз осторожнее. Кто -то знает, что меня ждет. Увы, комната оказалась совершенно нормальной. И даже пришлась мне по вкусу: просторная, светлая, с большой кроватью, письменным столом, встроенным шкафом и даже небольшим диванчиком у окна. У кровати уже стояла моя сумка, словно ожидая меня.

— Ванная там, милый, — миссис Финнеган показала на дверь в коридоре. — Общая с мастером Эдмундом, так что стучи, если захочешь войти. Чистые полотенца лежат в шкафу под раковиной. Белье меняют по средам. Если что-то нужно, ты всегда можешь звонить, мой номер, как и номер Пендлтона, у тебя теперь есть. Располагайся.

С этими словами пожилая повариха резво ушла в коридор, оставив меня одного в моей новой комнате этого очень странного дома.

Я задумчиво покосился на кровать, затем на часы. Пойти поспать что ли?

***

Меня разбудил жуткий звон. Где-то в районе правого уха будильник орал, надрываясь, отчего я чуть не свалиться с кровати. Поганая штука. Я протянул руку к тумбочке, промахнулся мимо телефона, задел стакан с водой, который предусмотрительно принес с кухни — в комнате днем было жарковато, — поэтому все же не нащупал экран и одним нажатием кнопки наконец заглушил эту электронную пытку. На часах было четыре часа дня.

Блэквуды должны были уже приехать.

Быстро переодевшись и приняв душ, я спустился вниз по широкой лестнице в холл первого этажа и обнаружил там молодого человека, который явно не знал, чем себя занять. Эдмунд Блэквуд сидел в кресле у камина, листая какой-то журнал с таким видом, словно надеялся, что уж точно следующая страница будет интереснее прошлой. При звуке моих шагов он поднял голову, неловко улыбнулся и помахал мне рукой. Я непроизвольно махнул в ответ. Довольно приятный парень по внешнему виду, он явно пошел не в родителей и унаследовал от предков красивые пшеничные волосы, волевой подбородок и яркие голубые глаза.

Писанный красавчик, короче.

— Ты, должно быть, Рей? — доброжелательно сказал он. — Отец говорил, что сегодня ты будешь нас сопровождать. Я Эдмунд, но зови меня Эд. Рад познакомиться.

Он встал, отложив журнал, и протянул руку. Рукопожатие оказалось удивительно крепким, природа не обделила парня и мускулами. Завидую, черт. Мне для моих пришлось долго и упорно работать.

— Взаимно, — ответил я и кивнул на журнал. — Увлекательное чтение?

— Если бы. Финансовая аналитика биржевого рынка Нью-Хэвена за последние полгода, — Эд скривился и швырнул журнал обратно на кресло. — Скучно до жути, но мама считает, что мне следует больше знать об экономике города.

Он хмыкнул.

— Будто и так непонятно, что у нас проблемы.

Я кивнул и огляделся по сторонам. Холл выглядел ещё внушительнее при дневном свете — высокие потолки, тяжёлые портьеры, портреты предков на стенах, которые смотрели на нас с неодобрением профессиональных покойников. На низком столике у дивана я заметил одиноко лежащую колоду карт, но так и не увидел...

— Ищешь Нору? — легко угадал Эдмунд. — Забудь. Я тут уже минут сорок, а она все еще наверху. «Почти готова», как она сказала. Что означает ещё минимум полчаса. Так что расслабься и жди.

Черт. Так и знал, что мог еще спать. Я снова покосился на карты.

— Как насчет скоротать время? — кивнул я в их сторону. — Играешь?

Глаза Эда на секунду вспыхнули — совсем коротко, но я успел заметить эту искру азарта, которая быстро погасла. Я непроизвольно улыбнулся. Ага, не такой он и пай-мальчик, каким его считают родители.

— Иногда, — ответил он нейтрально. — А ты?

— Ну... по разному. Но иногда, когда совсем скучно, то, почему бы и нет?

— Так значит? — Эд уже тянулся к картам. — И что, сейчас тебе скучно?

— Честно говоря? — я ухмыльнулся еще шире. — Невероятно.

— Разделяю и понимаю, — подмигнул мне Эдмунд и, взяв колоду, профессионально перетасовал её левой рукой. Вот же ж выпендрежник! Не зная о моих мыслях, парень улыбнулся и довольно спросил. — Покер? Блэкджек?

— Давай двадцать одно, — предложил я. — Попроще. Я давно не играл.

— Попроще, так попроще, — согласился он. — На интерес? Или... может на деньги?

Огонек азарта в его глазах теперь и не думал тухнуть. Ого. Мальчик удивлял меня все больше и больше. Вот интересно, родители вообще знают о его увлечениях?

— Не уверен, что стоит обдирать наследника дома в первый же день, — подумав, я всё же отказался от предложения. — Еще идеи?

— Могу проиграть тебе финансовый журнал, — хмыкнул он, не став комментировать мою нагловатую фразу. — Бесценная вещь.

— Заманчиво. Но я пас.

Мы устроились на диване друг напротив друга, используя журнальный столик как игровую поверхность. Эд сдал карты с такой лёгкостью, что стало очевидно — парень играет не просто часто и много, а чуть ли не каждый день и явно долго тренировался. Его на турнир можно пускать. Первую партию я проиграл специально, прощупывая его стиль и тактику. Вторую уже потому что Эд играл в разы лучше меня. И только к третьей мы уже расслабились достаточно, чтобы спокойно поговорить.

Эдмунд начал первым.

— Итак, ты теперь наш компаньон. Отец, конечно, мог бы сообщить хоть немного заранее, но что поделать. "Постоянно занят" — парень между делом спародировал акцент Деклана и снова вернулся к изучению карт. — Рей, я так и не понял, ты с нами только на этот месяц? Или останешься и дальше? Будешь с нами ходить в монастырь?

Я кивнул.

— Что-то вроде того. На обучение тоже, если твой отец не выгонит меня раньше, конечно. Без понятия, что я буду там делать, но что-нибудь да придумаю. В крайнем случае постою в уголочке, смущая народ.

Эдмунд задумчиво кивнул, представив эту картину, после чего внезапно и совсем не по-аристократически хрюкнул, скрывая смешок. Я недоуменно поднял бровь.

— Что?

— Да просто вспомнил момент. Знаешь, когда Нора узнала, она потратила часа три, чтобы тебя отыскать в Интернете? Хочешь угадать, что она нашла?

Я пожал плечами.

— Зачем гадать? Ничего.

— Ага. Ты бы видел, как она злилась, — Эдмунд хохотал, уже не скрываясь. И громко произнес: — Рей. Человек-загадка.

— И тебя это не смущает? Что ты ничего обо мне не знаешь? — поинтересовался я, забирая новую карту. — Честно говоря, ты меня этим удивил?

— Что не закидал тебя вопросами?

— Что-то такое, да. Да и вообще ты не очень напоминаешь мне богатенького сынка. И меня это очень даже устраивает, — быстро проговорил я, заметив его взлетевшую бровь. — Так гораздо проще. Но все же. Я ожидал, что ты, как ты выразился, да, "закидаешь меня вопросами". Кто я, когда меня наняли и почему все так поздно... Короче, да. Удивлен.

Эдмунд пожал плечами.

— Ну извини. Отец попросил особо тебя не расспрашивать. Еще сказал, что я могу тебе доверять. Мне этого вполне достаточно, честно говоря. К тому же я не люблю лезть людям в душу. Захочешь — сам расскажешь. Тем более...

Тут он хмыкнул.

— Так даже интереснее. Человек загадка, верно? Ещё по одной?

— А давай, — я принял карту и покосился на юношу. — Слушай, рискуя показаться идиотом и полностью разрушить репутацию человека-загадки, но ты можешь чуть подробнее рассказать, чего мне ожидать? Сегодня, в смысле.

— А я сам понятия не имею, — признал Эд и сдал мне новую карту. А потом взял себе две. — Мы должны были встретиться с Инквизитором Холлоуэем — первое знакомство, между прочит — еще час назад. Но у него появились дела, и он перенес встречу на пять.

Я восхищенно присвистнул. Вот мужик дает.

— Оставил сразу двух наследников Блэквуд ждать? Не думал, что это возможно.

— Там что-то срочное, я так понимаю. — Эд добрал последнюю карту. — Двадцать одно.

Везучий засранец.

— На самом деле это всё такая политика, — продолжил Эд, снова тасуя колоду. — Мы с сестрой продолжатели семейного бизнеса, а Инквизитор Холлоуэй — один из хранителей Монастыря Тихой Гавани. Мама с Архиепископом давно договорилась принять нас в Церковь еще до нашего рождения, так что ни мнение Инквизитора, ни наше особо никого не волнует. Это просто случившийся факт.

Я внутренне вздрогнул. Но не от слов парня про его выбор судьбы, совсем нет. Меня покоробил Монастырь Тихой Гавани. Я знал это название — одно из старейших религиозных сооружений Нью-Хэвена, место паломничества и, по слухам, главное хранилище Церковных реликвий. Орден всегда интересовался тем, что там происходит, но пробиться через церковную завесу секретности было практически невозможно. Если я смогу туда попасть... Это открывает интересные перспективы.

— Я так понимаю, вас с сестрой готовили к службе? — поинтересовался я, оставив мысли о Монастыре на потом. — Раз все было решено давным-давно.

— Естественно, — Эд откинулся на спинку дивана. — Языки, богословие и, конечно: «Ad cogitandum et agendum homo natus est». (пер. Для мысли и действия рождён человек)

— Латынь?

— Она самая. — Эд закатил глаза. — Мама считает, что без латыни в Церкви делать нечего, что особенно смешно, потому что половина священников её толком не знает. Но мы-то Блэквуды! Мы должны быть лучше всех.

Он хотел сказать что-то еще, как внезапно сверху донёсся приглушённый женский крик. За которым последовал еще один, моложе и значительно злее. Слов не разобрать, но тон я уловил сразу. Так люди в хорошем настроении не общаются.

— О, боги, началось, — пробормотал Эд.

— Что началось?

— Утренний концерт. То есть дневной уже. — Эд отложил карты. — Не уверен, что нам удастся доиграть эту партию, Рей. Мама с Норой выясняют отношения.

Новый крик.

— И часто у вас это происходит? — поинтересовался я.

— Раз в две недели. Иногда чаще. — Он прислушался. — Переходят на повышенные тона. Готовься. Сейчас будет весело.

— ...АБСОЛЮТНО НЕДОПУСТИМО! — голос Виктории стал громче.

— А ВОТ И НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — Нора не осталась в долгу.

Эд потянулся за картами снова, но колода выскользнула у него из рук, и он, тихо выругавшись, наклонился и принялся ее собирать. Я заметил, что он вздрагивает при каждом особенно громком вопле.

— Может быть, музыку включить? — предложил я, вместе с ним подбирая карты с пола.

— Не поможет, — выдавил из себя улыбку Эдмунд. — Они сейчас еще больше разойдутся.

Парень оказался прав. Мать с дочкой вышли из комнаты в коридор, — или просто открыли дверь — так что теперь ранее приглушённые голоса разносились по всему дому.

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ БОЛЬШЕ ЭТО СЛУШАТЬ!

— ТЫ БУДЕШЬ СЛУШАТЬ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА Я НЕ ЗАКОНЧУ! — голос Виктории отдавал холодной аристократичной манерой даже тогда, когда она орала на дочь во весь голос. — ТВОЁ ПОВЕДЕНИЕ НА ВЧЕРАШНЕМ ПРИЁМЕ БЫЛО АБСОЛЮТНО НЕПРИЕМЛЕМЫМ!

— О БОЖЕ, Я ВЫПИЛА ТРИ БОКАЛА ВИНА ВМЕСТО ДВУХ! КОНЕЦ СВЕТА!

— ТЫ ЦЕЛОВАЛАСЬ С ОФИЦИАНТОМ!

— Я ПРОСТО ПОГОВОРИЛА С НИМ! ОН БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ НОРМАЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ НА ЭТОМ СБОРИЩЕ НАПЫЩЕННЫХ ИНДЮКОВ!

Эд закрыл глаза ладонью.

— ТЫ — БЛЭКВУД, ДЕВОЧКА! — в голосе Виктории звенела сталь. — РАЗГОВАРИВАЙ СО МНОЙ КАК ПОЛОЖЕНО!

— Я РАЗГОВАРИВАЮ КАК ХОЧУ! ТЫ САМА ВЕЛЕЛА МНЕ ВЫРАЖАТЬ СВОИ ЧУВСТВА!

— НЕ ПЕРЕИНАЧИВАЙ МОИ СЛОВА! ЭТО МОЙ ДОМ...

— О, классика, — пробормотал Эд. — Сейчас будет «пока живёшь под моей крышей».

— ...И ПОКА ТЫ ЖИВЁШЬ ПОД МОЕЙ КРЫШЕЙ...

— Бинго, — Эд невесело усмехнулся.

— ТАК Я СЪЕДУ! — заорала Нора. — НАЙДУ СЕБЕ КВАРТИРУ В ПОРТОВОМ РАЙОНЕ!

— И БУДЕШЬ ТАМ ЧТО? ШЛЮХОЙ РАБОТАТЬ?

Мы с Эдом переглянулись. Он закрыл лицо рукой.

— Всё, приехали. Прошу прощения, что тебе пришлось это услышать. Обычно они не такие.

— А ЧТО? — голос Норы стал ядовитым. — ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ! ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ТАМ МЕНЯ БУДУТ ЦЕНИТЬ!

— НЕ СМЕЙ...

— ЧТО, НЕ СМЕЙ? ГОВОРИТЬ ПРАВДУ? Я ЛУЧШЕ ПОЙДУ ПО МУЖИКАМ, ЧЕМ СТАНУ ОЧЕРЕДНОЙ ТВОЕЙ КУКЛОЙ!

— ТЫ ПОЗОРИШЬ НАШЕ ИМЯ!

— ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ИМЯ! МОЖЕТ, Я ВООБЩЕ ФАМИЛИЮ СМЕНЮ! НА КАКУЮ-НИБУДЬ ПОПРОЩЕ! ХОТОРН ЗВУЧИТ НЕПЛОХО!

— ТЫ... ТЫ...

— ЧТО? ЧТО «Я»? РАЗОЧАРОВАНИЕ? ПОЗОР СЕМЬИ? НЕ ТАКАЯ ХОРОШАЯ, КАК МАЛЫШ ЭДДИ?

— ТЫ ТОЧНО, КАК ТВОЙ ОТЕЦ! ТОЛЬКО И МОЖЕШЬ, ЧТО УБЕГАТЬ ОТ ПРОБЛЕМ, ОСТАВЛЯЯ ИХ НА ДРУГИХ! ТЫ ХОЧЕШЬ СМЕНИТЬ ФАМИЛИЮ? ДА ПОЖАЛУЙСТА! ВОТ ТОЛЬКО НИ ОДНА ФАМИЛИЯ НЕ ИЗМЕНИТ ТОТ ФАКТ, ЧТО ТЫ МЕЛКАЯ САМОВЛЮБЛЕННАЯ ЗАСРАНКА!

Тишина.

Эд резко встал, лицо у него было бледнее мела.

— Тебе лучше уйти, Рей.

— Повтори! — голос Норы стал тише, что было страшнее крика.

Виктория промолчала. Спустя несколько секунд тишины послышался грохот. Что-то разбилось. Скорее всего, ваза.

— Нора! — холодно произнесла Виктория. — Мы еще не договорили.

— ДА ПОШЛА ТЫ!

В коридоре послышался злой топот, и через несколько секунд в холл влетела Нора. Растрёпанные тёмные волосы развевались на бегу, щеки пылали от злости и ярости, а глаза метали молнии, что твой ураган. Девушка заметила меня и, остановившись на секунду, решительно направилась навстречу. Я поднялся, собираясь представиться, специально игнорируя Эдмунда, который жестами активно велел мне бежать.

— Так ты тот самый ублюдок, которого отец притащил? — выплюнула она. — Проваливай из моего дома, ты никому тут нахрен не нужен. Слышал? Собирай манатки и проваливай!

— Не твоего дома, если верить твоей матери, — тихо хмыкнул я и сел обратно в кресло. — Меня зовут Рей. Приятно познакомиться.

Она шагнула ко мне, ее глаза сузились до двух щелок, как у змеи.

— Что ты сказал, урод?

Черт, расслышала? А у девушки слух, как у летучей мыши. Впрочем, говорить ей это явно не стоит.

— Я сказал, что меня зовут Рей, — дипломатично повторил я.

— Нора... — начал Эдмунд.

— Не лезь не в своё дело, Эд! — Она не отводила от меня разъяренного взгляда. — Какой языкастый! Значит, отец нанял нам дохрена умную няньку? Чтобы следил, как мы себя ведём? Докладывал мамочке?

— Да в общем-то, нет, — постепенно теряя терпение, ответил я. — За такое мне не платят.

— Ах вот как? А за что тебе платят? Жопу папаше лизать?

Уф.

— Элеонора, прошу прощения. Мне кажется, что мы начали не с того, — Я осознал, что девушка в бешенстве и не способна на хоть немного адекватный разговор, поэтому решил спустить все на тормоза. — Мы можем поговорить после, идет?

Оп-па. Хука в челюсть я точно не ожидал. Я едва успел увернуться, и кулак, отработанным до автоматизма движением просвистел мимо моей головы.

— Какого хрена?!

— А ну стой на месте! — Нора примеривалась для второго удара. — Уворачивается тут.

— Нора! — Эд встал между нами и, словно священник, загородил меня всем телом. — Ты совсем спятила? Хватит!

— Не лезь не в своё дело, Эд! И вообще, свали с дороги! — Она грубо оттолкнула его локтем и направилась к выходу, пинком распахнув входную дверь. Ну или попыталась. Твердый дуб не поддался, и девушка здорово ударилась носком кроссовка, что, впрочем, лишь больше ее разозлило.

— Куртка! Черт! — Эд кинул ей кожанку, которая до этого лежала на спинке дивана. — Ты забыла куртку!

Нора поймала её на лету, даже не оборачиваясь.

— Идём, — бросила она через плечо, выдыхая. — Уверен, Инквизитор ждёт не дождётся увидеть наши "благородные" лица.

Распахнув дверь, она хлопнула ею так, что задрожали все окна. Я увидел, как из-за угла показалась физиономия Агнесс, повариха несколько раз перекрестилась, провожая девушку недовольным взглядом, только чтобы с ворчанием удалиться обратно на кухню.

Эд вздохнул, потёр переносицу.

— Прости за... все. Она не хотела тебя ударить... Ну или хотела, — признал он, нарвавшись на мой красноречивый взгляд. — Я имел ввиду, что обычно она так себе не ведет. У неё сейчас очень сложный период, а отец постоянно таскает ее на рукопашный бой и науськивает на... Короче, она сорвалась. И я заставлю ее извиниться, ты не думай.

Я видел, что парень реально обеспокоен и потому просто махнул рукой.

— Да ладно. Забыли, — миролюбиво сказал я, потирая запястье. — Если бы попала, вот тогда я бы обиделся. А так-то то что.

— Пойдём, — Эд направился к двери. — А то она реально уйдёт пешком. А нам через весь город тащиться, было бы глупо ее потом еще два часа ждать.

— Весело у вас.

— Это ещё что, — Эд открыл дверь. — Ты рождественских каникул не видел.

От автора

Уважаемые читатели, если вам нравится книга, и вы не хотите пропустить обновления, то не забывайте добавлять книгу в библиотеку, а также оставлять лайки и комментарии. Что называется, не рекламы или продвижения ради, просто чтобы поддержать автора. Ну и я просто люблю общаться с вами в комментариях)

Глава 9

Остался 331 день

Чёрный седан семьи Блэквуд мчался по шоссе в сторону Нового Города, аккуратно проскальзывая между рядами машин, он старательно избегал пробок и редкого красного светофора. Но если снаружи автомобиль казался сосредоточием профессионализма и холодной, трезвой руки, то вот внутри машина больше напоминала пороховую бочку. Готовую взорваться пороховую бочку. Атмосфера в салоне стояла настолько напряжённая, что водитель — пожилой мужчина в форменной кепке и опрятной черной шинели — за последний час не произнес ни единого слова, старательно делая вид, что он глухой, слепой и вообще находится где угодно, но только не здесь.

В первую очередь за такое настроение следовало благодарить Нору, которая сидела на переднем пассажирском сиденье словно мокрая злая кошка, скрестив руки на груди и уставившись в окно с таким выражением, словно собиралась испепелить взглядом любого, кто только осмелится косо на нее посмотреть. Мы с Эдом удобно устроились сзади. Парень то и дело открывал рот, явно собираясь что-то сказать, но каждый раз в последний момент менял свое мнение, предпочитая отмалчиваться, нежели вызвать бурю себе на голову.

Наконец он не выдержал.

— Прекрасная погода сегодня, не находите? Вот вроде бы уже и конец осени, а солнце все еще приятное, да и тепло. Да еще и птички наверняка поют. Может откроем окно? — парень постучал по стеклу машины, словно и вправду намеревался наблюдать за пение птиц посередине шоссе. — Температура, опять же, комфортная...

Тут уже Нора не выдержала.

— Боже, Эд, ты серьёзно? Может, ещё про влажность воздуха расскажешь?

— Ну извини! Я не могу так больше сидеть, это молчание меня убивает. Что, так сложно поддержать цивилизованную беседу хоть один раз?

— Иди нахрен со своей цивилизованностью.

— Очаровательно, сестренка, как и всегда, — внезапно зло ответил Эдмунд.

Нора резко развернулась на переднем сиденье, повернувшись к нам вполоборота, и я наконец смог её нормально разглядеть. Она была моложе брата, года на два или три, и в отличие от Эдмунда, который оделся довольно прилично, девушка носила укороченную кожаную куртку, под которой виднелась чёрная облегающая водолазка, совсем не скрывавшая довольно впечатляющую грудь.

Элеонора в целом явно отдавала предпочтение темным цветам: будь то черные рваные джинсы или синие с черным ботинки. Даже серьги в ушах — а Нора неплохо так нагрузилась металлом, проколов нос здоровенным кольцом — и то были не из стандартного серебра с позолотой, как это принято в Нью-Хейвене, а из чего-то вроде нержавеющей стали. Тоже черной, понятное дело. Свои короткие темные волосы Нора держала небрежно растрепанными, хотя мне показалось, что эта небрежность больше специальная, и перед зеркалом она каждый день проводила часа полтора.

Она поймала мой взгляд и прищурилась.

— Нравится то, что видишь?

— Неплохо, — подумав, признал я.

— Неплохо? — Она приподняла бровь. — Это всё, что ты можешь сказать?

— А что ты хочешь услышать?

— Не знаю. Может, сперва комплимент? Или будешь фоткать сразу, чтобы потом дрочить в душе?

Эд закашлялся.

— Нора, ради всего святого...

— Что «Нора»? — Она не отводила от меня взгляда. — Твой новый дружок меня разглядывает как стриптизершу в баре. Так что, Рей? Мне выставить задницу? Наклониться поближе? Не знаю, какие позы тебе по душе.

Я пожал плечами и, достав телефон, сделал несколько фотографий.

— Можешь грудь приподнять? — попросил я. — Чтобы больше казалась. Иначе у меня не встанет.

— У нас ведь одна душевая, — простонал Эд, закрывая лицо. — Господи, в чем я провинился?

— А ты забавный, — хрипло рассмеялась девушка, хотя ее глаза продолжали метать молнии. — Я в натуральном восторге. И к какой помойке отец тебя откопал, а, клоун?

Уф дважды. Меня начинало немного укачивать от сюрреалистичности ситуации. Я покосился на Эдмунда, но тот только пожал плечами и показал одними губами:

— "ОЧЕНЬ плохой день. Извини".

Я вздохнул.

— Слушай... Элеонора — верно? Это упражнение в остроумии, пикировке и прочем — это, конечно, очень весело и все такое прочее, и я уверен, что это важная часть процесса знакомства, но давай отложим это на сегодняшний вечер, идёт? Я покажу и расскажу тебе все о своих предпочтениях, вплоть до поз, если тебе так интересно, хотя вряд ли твой брат хочет знать подробности.

— Определённо не хочет, — пробормотал Эд.

Девушка же гортанно рассмеялась.

— Клевая тирада, козел. Вот только ты меня не понял. Это не оскорбление. Это вопрос профпригодности. Я хочу знать, кто ты такой и откуда взялся. Профиля в соцсетях у тебя нет, странички в инсте тоже, черт, у тебя даже нет долбанного резюме! Я хочу знать, какого черта отец поставил нам нянькой неполовозрелого Кена, окей?

Я аж хрюкнул от неожиданности.

— Барби-лэнд шутки? Серьезно?

— Так и скажи, что задело, — мило улыбнулась девушка.

— Еще как, — подыграв, я закатил глаза. — Умираю.

— Только давай поскорее тогда, окей?

— Послушай, Нора... Папа знает, что делает, — попытался защитить меня Эд. — Если он считает, что Рей...

— Отец зачем-то женился на Виктории, — холодно отрезала Нора, мгновенно переключившись на брата. — Пора признать, Эд, что в умении правильно делать выбор отец не далеко ушел от макак.

— Закрой рот, а? — внезапно завелся парень. — Мама...

— Что она? Что она? — Нора еще больше взбеленилась. — Ты слышал, как она меня назвала?

— Воу, воу, воу, — я наклонился с сиденья вперед и поставил руки между братом и сестрой, прежде чем они поубивали друг дружку. — Дети, не ссорьтесь, я дам вам конфету. Эй, шутка, блин, шутка. Но если серьезно, вам не кажется, что нам всем следует немного успокоиться, а? Черт, мы ведь друг друга даже не знаем! Ну я вас, в смысле. И нравится нам это или нет, но сегодня нам придется провести вместе.

При слове "нравится" Нора многозначительно закатила глаза. Так и хотелось что-то сказать по этому поводу, но я все же сдержался. Хотя бы как самый старший в нашей веселой тройке.

Так, морально себя успокоив, я продолжил все тем же уверенным тоном.

— Слушайте, я понимаю, что утро не задалось у всех. Так бывает. Но впереди целый день, и, может быть — а это очень большое «может быть» — мы все сможем показать себя не как сборище двенадцатилетних подростков, орущих друг на друга по любому поводу, а как взрослые, цивилизованные люди. Окей?

Сидящий на переднем сиденье водитель одобрительно крякнул и что-то прошептал себе под нос, Эд молча повернулся к окну, делая вид, что его ничего не волнует, и только Нора насмешливо фыркнула.

Я тяжело вздохнул.

— Что?

— Да так, ничего. Просто в восторге от образа «авторитетного папочки». Надеюсь, тебя убьют первым, — бросила она и отвернулась к окну вслед за братом. Следующие полчаса мы ехали молча, но я заметил, что девушка искоса разглядывает меня в зеркало заднего вида.

Я прикрыл глаза и постарался расслабиться. Деклан предупреждал меня что, с его дочерью могут возникнуть проблемы, но я ожидал богатенькую поехавшую от вседозволенности суку, а не бунтующего подростка в конце переходного периода. Удивлен, что брат вообще ее терпит, сам-то Эдмунд выглядит весьма адекватным.

Я постарался отвлечься от мыслей и повернулся к окну, наблюдая как машина свернула шоссе в жилой район Нового Города. Улицы здесь были шире, чем в Старом городе, а дома выше и современнее. Эргономичнее и удобнее, хотя я не был в восторге от цветовой гаммы. Серый и чуть более темный серый, стекло и бетон, за редкими вкраплениями деревьев в клумбах, приносивших в картину хоть немного зеленого цвета.

Водитель ударил по тормозам, и машина, прокатившись еще пару метров, остановилась у жёлтой полицейской ленты, которой был огорожен небольшой жилой комплекс. Три пятиэтажных дома, образующих букву П вокруг внутреннего двора. Прямо во дворе перед нами расположилось несколько патрульных машин, чуть дальше я заметил скорую с открытыми дверями, но без врачей. Больше я разглядеть ничего не смог, так как здоровенный фургон криминалистов занял половину тротуара и загораживал вид.

Мы вышли из машины. Огляделись. К нам уже энергично размахивая руками спешил полицейский, и я едва не споткнулся, осознав, что вообще-то знаю мужчину. Фрэнк Маккензи собственной персоной. Выглядел он еще хуже, чем два месяца назад — весь помятый, с красными, невыспавшимися глазами и в грязной одежде, хотя при всем при этом старательно изображал служебное рвение.

— Простите, здесь нельзя парковаться. Это закрытая территория... О, мистер Блэквуд, мисс Блэквуд! — Грязное лицо расплылось в щербатой улыбке. Фрэнк пригладил седые волосы и слегка приосанился. — Мистер Холлоуэй говорил, что вы скоро подъедете, но я ожидал…

— Что? — Нора холодно на него посмотрела, и взрослый мужик стушевался под этим взглядом. — Что ты ожидал?

— Нет, нет… Я оговорился, мисс. Прошу, проходите.

Он приподнял ленту, пропуская нас на место преступления. Я шел последним, и, когда я проходил мимо него, Фрэнк на секунду нахмурился, словно что-то припоминая, но потом отвернулся, непонимающе качая головой.

«Все так, детектив. Выпивка до добра не доводит», — подумал я с ноткой злорадства, но тут же сосредоточился на открывшейся передо мной картине.

Сам по себе внутренний двор жилого комплекса представлял собой небольшой сквер с детской площадкой. Чуть дальше виднелись одиночные качели, а рядом с накрытой брезентом песочницей сновала тройка сотрудников, что-то подбирая с земли пакетами для улик.

— Что думаешь? — внезапно спросил Эдмунд.

Я хотел было ответить, но внезапно осознал, что вопрос был адресован не мне. Я посмотрел налево и... батюшки! Нору... Даже нет, Элеонору Блэквуд будто подменили. Куда-то делся стервозный ребенок, и теперь рядом со мной стояла спокойная, собранная девушка, и взглядом профессионала — явно делала это раз и не два — оценивала открывшуюся перед ней картину.

— Убийство. Скорее всего одно или два. Кого-то выкинули из окна? Хотя вряд ли. Окна разбиты снаружи, — девушка бормотала себе под нос, но, заметив мой взгляд, выразительно ткнула пальцем на седьмой этаж среднего дома. — Что пялишься, козел? Еще не понял. Вот там окна. Готова, что угодно поставить, что ребята в синем собирают осколки.

— Прыгун? — предположил Эд.

Нора прыснула в кулак. Внезапно, я нашел звук очень милым и детским, совершенно нехарактерным для злобной девушки.

— Ага, конечно. Не выдержал несчастной любви, — продолжала хихикать Нора, чтобы тут же добавить немного стервозности в голос. — Ты совсем глухой? Я же говорю, стекло разбито снаружи. Да и вообще, ты не видишь, сколько тут копов? Человек двадцать, не меньше. Прыгун, как же… Разве что это был кто-то из Семей или Церкви, но тогда сюда пригнали бы кого-то более важного, чем орава полиции.

— Вроде Инквизитора? — спокойно заметил Эд, проигнорировав явный сарказм в голосе сестры. — Он подойдет?

Девушка восхищенно на него посмотрела.

— Вау, а ты способен на умные мысли. Мама будет в восторге. Да, Инквизитор подойдет.

Медленно отойдя в сторонку, чтобы не мешать, я покосился на парочку и покачал головой. Постепенно я начинал понимать, как устроена динамика отношений в этой странной семейке. Хотя бы между сестрой и братом, которые продолжали тихо ругаться, не забывая при этом перебирать вариант за вариантом.

Наконец мне это слегка надоело, и я решил вмешаться.

— Не то чтобы я хотел встревать. Но вот там, черный Мерседес около скорой, — я кивнул на машину, которую заметил сразу же, как только вошел во двор. — Если вам так нужен важный человек, то я бы ставил на владельца автомобиля.

— Тебя кто-то спрашивал? — девушка холодно на меня посмотрела. — Нет? Вот и молчи.

— Нора, — одернул ее брат и посмотрел на меня. — С чего ты так решил, Рей?

Я пожал плечами.

— Тонированные стекла, дорогая машина с британскими номерами в Нью-Хэвене, выделяется среди остальных. Мне продолжать?

— Может, это машина кого-то из жильцов, — Девушка явно возражала больше из чувства противоречия, нежели потому что была не согласна, я по глазам видел.

Но все же ответил.

— Да, и поэтому ее сторожат сразу два копа.

— Ах сразу два копа… Что ты ж сразу-то не сказал?

Не обращая внимания на нас, Эд прошёл чуть вперёд и задумчиво осмотрел окрестности дома.

— Вы заметили, что жильцов из этой парадной уже вывели?

— Ты о чем вообще?

— Где? — одновременно с девушкой спросил я.

— Да вон они. Стоят на той стороне двора.

— Хм… И правда, — после короткой паузы согласился я, только сейчас увидев толпу сгрудившихся людей. До них было добрых метров сто пятьдесят, а еще людей по большей части загораживала машина скорой помощи, так что я мог только поразиться зрению Эдмунда, о чем ему и сказал.

— Я тренировал наблюдательность, — спокойно бросил парень, опираясь на фамильную трость, которую я только сейчас заметил, что тот забрал из машины.

— Для чего? Чтобы разглядывать соседку напротив? — беззлобно, больше на автомате поддела его Нора. — Лучше скажи, видишь ли ты нашего, так называемого, «наставника»?

Эдмунд поморщился.

— Нора, пожалуйста, — пробормотал он, понизив голос. — Я очень тебя прошу. Когда мы к нему подойдем... Ты не могла бы быть с ним повежливее?

— С чего бы? — фыркнула девушка, ничуть не скрываясь. — Я хочу быть здесь не больше тебя. Кроме того, старикашке за семьдесят, сомневаюсь, что он вообще меня услышит.

— Да, но отец…

— Это не он там часом? — Я кивнул головой в сторону группы из полицейских около беседки рядом с подъездом, откуда доносились возмущенные голоса, с каждой секундой набиравшие громкость.

Не сговариваясь, мы быстрым шагом направились прямо туда, где возле мусорных баков, копы образовали полукруг, осторожно наблюдая за парой мужчин, стоявших чуть дальше у серой машины полиции. Даже издалека было видно, что разговор у них складывался недружеский.

Первый из них был высоким, широкоплечим громилой, в чёрной форме Инквизитора Церкви. Седые короткие волосы и борода даже со спины сказали мне, что мужчина действительно был почтенного возраста, но из-за своей фигуры и того, как держался, он совсем не напоминал старика. С некоторым запозданием, я осознал, что у Маркуса Холлоуэя — а это не мог быть кто-то другой — не хватало правой руки, и свой рукав длинной рясы мужчина закалывал на уровне локтя, чтобы хоть немного скрыть уродливое увечье.

Его противником в споре — а то, что это спор, стало окончательно ясно, когда собеседник окончательно перестал сдерживать голос и теперь откровенно орал на Инквизитора — был высокий мужчина лет тридцати пяти, в дорогом сером костюме. Идеальная прическа, золотые часы и черные мокасины могли говорить о мажорском образе жизни, но я также видел холодные, злые глаза, ровные скулы и острый подбородок, которому могла бы позавидовать статуя. Сперва я принял его за агента спецслужб — что-нибудь вроде MI-6 или ФСБ, они обожают ошиваться в Нью-Хэвене — но что-то в его движениях меня смутило. Слишком странная мимика, слишком… Его лицо будто бы перетекало из одной маски в другую, иногда замирая на миг, чтобы снова продолжить движение.

Я еще раз присмотрелся к его глазам и вздрогнул. Один из Падших. Скорее всего, Люминари. Только их здесь еще не хватало.

— ...не имеете права меня не пускать! — Мужчина в костюме справился с голосом, глубоко вздохнул и заговорил на тон ниже. — Существуют правила. Протоколы. Если вы считаете, что преступник всё ещё внутри, а вы сами сказали, что это возможно, то дело переходит под мою юрисдикцию!

Холлоуэй молча достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и закурил. Весьма ловко для человека с одной рукой. Явно намеренно медля, Инквизитор выдохнул дым в сторону, тем самым еще больше выводя собеседника из себя.

— Ты закончил? — наконец сказал он, глядя куда-то поверх плеча мужчины. — Или еще разок скажешь про «протокол»? Попробуй, кто знает, может я развернусь и уйду. Никогда не знаешь, вдруг повезет

— Пакт...— начал мужчина, но Инквизитор не дал ему закончить.

— Пакт не даёт вам права вмешиваться в моё расследование, — лениво произнес Маркус и тем же тоном продолжил. — Не надо вставлять мне палки в колеса, Эшфорд. Вам не понравится результат.

— Это не расследование, Инквизитор, — угрюмо ответил мужчина в костюме и холодно на него посмотрел. — Это охота. И вы прекрасно знаете разницу.

— Что за пакт-то? — тихо спросил один полицейский, даже не заметив, как мы подошли к их компании. — О чем они?

— А я говорил, что церковники и спецслужбы повязаны, — пробормотал второй, явно его дружок. — На таких делах карьеру сделать раз плюнуть. Вот и грызутся...

Полицейский приуныл.

— То есть, если бы мы пришли раньше, то могли бы получить повышение?

— Скорее получили бы пулю в лобешник, — оборвал его мечты приятель и сплюнул на землю. — Ты совсем тупой или как?

— Заткнись. Оба, — прошипел только что подъехавший сержант, седой мужчина с усталым лицом, и, оставив нас позади, подошел к Холлоуэю и уважительно наклонил голову. — Маркус. Извини, что опоздал.

— Джим, — Инквизитор чуть кивнул в ответ и, по-стариковски крякнув, впервые проявил эмоцию, в которой с небольшой натяжкой можно было узнать радость от встречи. — Вот уж кого не ожидал тут увидеть! Ты что, отказался от пенсии? А что Настя сказала?

— Сам знаешь. Сказала, что я скорее предпочту сдохнуть от ножа в подворотне, чем провести хоть один день дома с ней и детьми. Как будто я спорил. — Детектив покосился на Люминари. — Проблемы?

— Уже нет. Он как раз уходил.

Люминари стиснул зубы.

— Это еще не конец, Холлоуэй. Совет...

— Передавайте Совету мои соболезнования, мистер Эшфорд, — Холлоуэй затушил окурок о стену. — И проваливайте отсюда, пока Джим не забрал вас в участок. Я дам вам секунд десять.

— Послушай, ты..., — окончательно взбеленился Люминари.

— Девять.

— Ты... Вы совершаете ошибку, Инквизитор.

— Я досчитал уже до шести, — скучающе произнес старик. — Джим, позови ребят, он будет сопротивляться.

Люминари резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу, обходя нас по дуге. Когда он проходил мимо, наши взгляды на секунду пересеклись, и я не увидел в них страха, только холодную ярость. И желание поквитаться.

— Вау, — выдохнула Нора, восхищенно разглядывая Холлоуэя. — Беру свои слова назад. Этот дед крут.

— Тихо, — прошипел Эд. — Он нас заметил.

— Зря ты так с ним, Маркус, — покачал головой детектив Джим, провожая взглядом агента. Я заметил, что он только сейчас убрал ладонь с пистолета и аккуратно застегнул кобуру. — Мне же по итогу по шапке прилетит.

— Переживешь, — Холлоуэй повернулся к нам, и его взгляд стал еще более уставшим. — А это что за цирк?

Сержант оглянулся на нас и удивленно мигнул.

— Без понятия. Фрэнки?

— Это мистер и мисс Блэквуд, сэр, — вынырнул непонятно откуда мой новый знакомый. — Я же предупреждал вас, что они приедут сегодня.

— Вот как? — Джим вопросительно взглянул на приятеля. — Новые ученики, как я понимаю?

— Они самые. Только их на одного больше. — Холлоуэй пристально посмотрел на меня. — А ты еще кто?

— Реймонд Блэк, сэр. Компаньон семьи Блэквуд. — Я постарался вложить в слова как можно больше уважения, не желая привлекать к себе внимание Officium Sanctum Inquisitionis. — Господин Деклан нанял меня, чтобы я сопровождал его детей.

— Я знаю, кто такой компаньон, — от моих слов Холлоуэй поморщился, как от зубной боли. — Деклан. Мог бы и догадаться. От Ирландца одни проблемы.

— Эй, дедуля, можно повежливее! Это мой отец, вообще-то, — вспыхнула Нора, мгновенно забыв про пиетет перед церковной легендой.

Холлоуэй с легким удивлением посмотрел на девушку и устало потер висок.

— Боже, она и правда вся в отца. Ох. Слушай меня внимательно, девочка, ибо повторять я не буду. Деклан мне должен. Должен давно и много, и винить в этом должен только себя. Поэтому я знаю, о чем говорю.

Нора открыла было рот, но Эдмунд положил руку ей на плечо и вышел вперед, загораживая сестру плечом.

— Прошу прощения, наставник. У нас выдалось... напряженное утро.

— Забыто. Джим… — Холлоуэй отвернулся к сержанту, который демонстративно смотрел куда угодно, но только не на нас. Мужчине явно уже хватало возможных проблем с Люминари, так что влезать еще и в разборки благородных семей с Инквизицией он явно отказывался. Вот только инквизитору его мнение было до фонаря. — Сержант! Ты оглох? Отвечай, когда я с тобой говорю. Криминалисты уже закончили?

— Надеюсь. Я сейчас уточню. Но там... — Джим внезапно поморщился. — Там бойня, Маркус. Хуже, чем тогда, в порту. Мне жаль. Я знаю, вы были...

— Оставь соболезнования для жены, — Холлоуэй бесстрастно кивнул на подъезд. — Веди.

— Конечно, — Джим обернулся к моему знакомому копу. — Фрэнк, ты тут за старшего. Проследи, чтобы никто больше не входил. И скажи ребятам наверху, что мы поднимаемся.

Велев нам двигаться за ним, Джим и Маркус двинулись к подъезду. В дверях Инквизитор Холлоуэй остановился и обернулся к нам.

— Три правила. Соблюдайте их, и мы поладим. Нет — я отправлю вас по домам. И братом твоей матери, девочка, угрожать мне не стоит. Это не сработает.

— Честно говоря, не планировала.

— Тем лучше. Итак. Три правила. Мы поняли друг друга?

Эдмунд кивнул. Нора — тоже, хоть и с явной неохотой.

— Тебя это тоже касается, компаньон, — хмуро посмотрел на меня старик.

— От меня проблем не будет, сэр, — ответил я, поспешно отводя взгляд.

Этот человек был опасен. Если он узнает, кто я такой, дело может закончиться дракой, и я не питал никаких иллюзий относительно своих шансов.

— Угу, как же, — внезапно проявил человечность, Инквизитор ухмыльнулся. Впрочем, он тут же посерьезнел и демонстративно поднял три пальца. — Правило номер раз. Как в стриптиз-клубе — руками ничего не трогать. Номер два. Мое любимое. Держать рот на замке. — Он удостоверился, что мы поняли и продолжил: — Номер три. Если я говорю что-то сделать, то вы делаете это немедленно. Без вопросов, без споров и без вопросов «Почему» и «Зачем».

Мы с Эдом одновременно кивнули, но Нора все же не смогла промолчать.

— Развели таинственности. Кто погиб-то?

Глава 10

Остался 331 день

Когда мы вошли, нас тут же встретил запах крысиной мочи, плесени и еще чего-то отвратительного кислого, словно совсем недавно на лестницу опрокинули ведро с протухшей капустой. А потом для верности еще и блеванули сверху. Не прошло и минуты, как дети Блэквудов заметно побледнели, а бедный Эдмунд так вообще старательно зажимал нос левой рукой.

Впрочем, чего уж там, даже я — а ведь я однажды один раз пару часов сидел в канализационной трубе — старался дышать через рот. И осторожно выбирал куда ставить ногу, поднимаясь по ступенькам вслед за сержантом. Джим, к слову, практически не кривился и вообще вел нашу процессию с видом человека, давно привыкшего к любой вонище. И потому та, в ответ, его не тоже не трогала. А Маркусу было вообще наплевать.

Хотя... ан нет. Я заметил, как даже Инквизитор поморщился, когда наша небольшая процессия из пяти человек наткнулась на целую кучу дерьма ровно посередине ступеньки.

— Я сейчас сдохну, — простонала Элеонора и ухватилась за скрипнувшие под ее весом перила. — Долго нам еще? Ах ты ж...

Эдмунд подхватил сестру, прежде чем ржавый металл окончательно провалился под весом девушки, избавив ее от сомнительной радости вечером сдавать одежду в химчистку.

— Пожалуйста, будь аккуратнее.

— Сам будь аккуратнее, — буркнула девушка и, добавив стервозности в голос, повторила: — Так долго еще?

— Еще два этажа, — бросил через плечо Джим, останавливаясь на площадке пятого, чтобы подождать девушку.

Сержант, к его чести, совсем не запыхался, хотя был достаточно крупным мужчиной лет пятидесяти с седеющими висками и животом, который явно мешал ему при подъеме по лестнице.

— Квартира номер тридцать семь. Прошу прощения за обстановку, господа Блэквуд, но, увы... выбирать место преступления нам не приходится.

— Им полезно, — коротко ответил Маркус, медленно поднимаясь следом за нами. — Днем их ждет копание в мусоре.

— Старый пердун, — с ненавистью прошептала Нора, демонстративно засунув руки в карманы.

Прошептала, к слову, достаточно громко, чтобы идущий следом за нами мужчина услышал, но Маркус не отреагировал. То ли возраст отразился на слухе, то ли просто специально пропустил ругань испорченной девчонки мимо ушей.

— Сержант, вы можете рассказать, что произошло? — спросил Эдмунд, аккуратно обходя особенно подозрительную лужу на ступеньках. — Вы упомянули какую-то группировку? Los Lobos...

Джим вздохнул и снова остановился. На его круглом лице читалась смесь усталости и раздражения, которую я уже видел у копов, вынужденных иметь дело с делами, выходящими за рамки их понимания.

— Все так, мистер Блэквуд. Los Lobos. «Волки», если по-простому.

— «Los Lobos de la Sierra Roja», — с кряхтением поправил его Маркус. — Называй их нормально, они это заслужили. Как и веревку.

— Мы следили за ними почти три месяца, — проигнорировав слова Инквизитора о вообще-то запрещенной в Нью-Хэвене смертной казни, сержант вытер пот со лба и продолжил: — Сперва мы о них мало что знали. Скрытные засранцы. Притворялись обычными мелкими контрабандистами, не привлекали особо внимания. Но несколько месяцев они внезапно вылезли наружу и нарастили бюджеты. Через неделю нам удалось связать их с убийством пожилой пары в их же квартире... А там какое только дерьмо не полезло. Кражи, заказные убийства, вот совсем недавно оказалось, что помимо прочего «Волки» промышляют еще и перепродажей церковных реликвий.

— Пытаться обокрасть Церковь — серьезное преступление, — аккуратно заметил Эдмунд. — Нужно быть очень уверенным в себе...

— Кретином надо быть, — рубанула Нора, преодолевая очередной пролет. — Так и говори, Эд, кретином. И самоубийцей. С тем, сколько денег Пресветлейшая Церковь забирает с наших налогов, пытаться влезть к ним в карман — значит привлечь к себе кучу внимания. Гарантирую, этих ваших «Lobos» держали под колпаком. Да и вообще воровать у воров, ой, то есть простите меня, наставник, у Священных Заступников нашего города — это что-то из Робингудовских легенд. В реальной жизни встречается редко.

— Нора! — прошипел Эд.

— Что? — девушка скорчила невинную рожицу. — Я же сказала, какие эти "Волки" плохие, разве нет?

Покосившись на Маркуса, я заметил мелькнувшее на обычно ничего не выражавшем лице намёк на эмоцию. Некое темное удовлетворение, словно старик смаковал каждый «комплимент», которым его награждала девица. Смаковал и мысленно записывал в память. И я не хотел бы оказаться рядом, когда Инквизитор решит девушке все припомнить.

— Гм. Да, — неуверенно кашлянул сержант и продолжил. — В общем, мы почти взяли их с поличным, засада была готова, ордера подписаны, но за день до операции к нам в отдел постучался... гм, коллега мистера Холлоуэя, Лоренцо Валенти, и... Эм. В двух словах... Посоветовал оставить это дело церковным властям.

— Я же говорила, — довольно хрюкнула Нора и сложила руки домиком над головой. — Под колпаком.

— И что было дальше? — попытался сгладить слова сестры Эд.

Джим пожал плечами.

— Я передал все файлы представителям Церкви, как они и просили. — Сержант отвернулся и добавил значительно тише. — Будто у меня были варианты.

— Ты все правильно сделал, — подтвердил Холлоуэй.

Он хотел сказать что-то еще, но тут, внезапно дверь на шестом этаже распахнулась. В проеме появилась фигура, и к нам вышла тощая женщина в застиранном халате, с папильотками в волосах и дешевой сигаретой в зубах. Ее глаза метнулись от Джима к остальным, задержались на хорошо одетых близнецах Блэквуд, и вернулись обратно к сержанту.

— Эй, Джимми! — прокричала она хриплым прокуренным голосом. — Что за цирк вы тут устроили? Утром ваши ребята всех на уши поставили, теперь вот снова! У меня дети спят!

— Миссис Костерро, вернитесь в квартиру, — устало попросил Джим.

— Еще чего! — явно пьяная женщина сделала шаг вперед, размахивая сигаретой как оружием. — Я имею право знать, что происходит в моем доме! И скажи своим ребятам, что если они еще раз попытаются выгнать меня во двор, как какую-то дешевую шлюху, то я подам жа...

Она осеклась, заметив черную форму Маркуса и серебряный знак Инквизиции на груди. Сигарета выпала из ее руки и с шипением приземлилась на лестницу. Женщина не обратила на это внимания. Он побледнела так резко, что я подумал, она сейчас бухнется в обморок. Но нет. Она просто попятилась, пока не уперлась спиной в грязный дверной косяк.

— Ох-х, — прошептала она, осеняя себя крестным знамением. — Господи Иисусе...

— Господь видит тебя, добрая женщина, — поприветствовал ее Инквизитор с удивительной для него теплотой в голосе. Только чтобы взгляд его ледяных всевидящих глаз будто пригвоздил женщину к месту. — И я лично готов принять твою жалобу.

— Я... Я...

— Все в порядке, Магда, — мягко сказал Джим, поднимая руку в успокаивающем жесте. — Инквизитор Холлоуэй здесь, чтобы помочь. Никто не в беде. Просто вернись в квартиру и запри дверь, ладно? И не выпускай детей, пока мы не закончим.

Женщина закивала так энергично, что папильотки затряслись как погремушки в руках мексиканца-танцора. Она отошла назад и резко захлопнула дверь. Через секунду послышался шум закрываемых замков.

Нора вскинула брови.

— А это что за клуша?

— Нора, хватит, — простонал Эдмунд.

Девушка фыркнула.

— Нашелся защитник сирых и убогих.

— Это моя старая знакомая, — извиняющимся голосом пояснил Джим. — Это все же мой участок, так что я тут всех знаю... Вы не думайте, Магда хорошая женщина на самом деле. Просто у нее выдался сложный период и...

Нора не дала ему закончить и резко принюхалась.

— Боже. Фу--у-у. Могу поклясться, что она наложила в штаны.

Я заметил, как на лице сержанта покраснело от ярости. Впрочем, он тут же поспешил отвернуться и прикусить язык, чтобы не дай бог не ответить что-нибудь резкое. Мы жили не в девятнадцатом веке, где за оскорбление дворянки можно было лишиться и жизни, но Блэквуды были богатой и влиятельной семьей в Нью-Хэвене. И злить их было опасно.

— Неудивительно, что тут так воняет, — продолжала насмехаться девушка, ощущая свою безнаказанность. — С такими-то жильцами.

— Ты всегда была такой сукой или только сегодня? — все же не выдержал я, и чудом не добавил словечко пожестче. Деклан в какой-то мере дал мне карт-бланш, и я мог позволить себе гораздо больше в общении с его детьми, нежели тот же сержант. Но все же откровенно хамить мне не стоило. Хотя сейчас эта девчонка меня окончательно выбесила, и я не сдержался.

Впрочем, ответ хамки меня удивил.

— Я Блэквуд, — Нора пожала плечами. — Ты думаешь, остальная семья чем-то лучше? Подумай еще раз. Рей. Я просто отказываюсь это скрывать от других. Верно, Эдди?

— Не знаю, о чем ты, — сухо ответил ее брат и отвернулся.

— Рты. Закрыли, — сухо приказал Маркус. — Я уже слышу твоих людей, сержант. Скажи им, что это мы, а то они больно нервничают. Не хочу поймать случайную пулю.

— Свои! — гулкий голос Джима пронесся по лестнице. — Мы подходим.

И правда, оставив дверь с женщиной позади, мы наконец добрались до седьмого этажа этой удивительно грязной высотки. Я сказал грязной? Седьмой этаж разительно контрастировал с остальным домом, и, к моему удивлению, в лучшую сторону. Хаос уступил место порядку, и я не знаю, заслуга ли это желтой полицейской ленты, которая перегораживала коридор, или двух опрятных патрульных у входа в квартиру. В любом случае, я был рад перемене.

Стоило нам подойти, как двери раскрылись и наружу вышли два криминалиста в белых комбинезонах. Каждый нес при себе чемоданчик с оборудованием, мелодично звякавшего на каждом шагу. Оба служащих выглядели растерянными и переговаривались вполголоса, но прекратили, как только увидели нашу компанию.

— Сержант?

— Привет, Стив! — чуть более весело, чем, возможно, хотел бы, окликнул одного из них Джим. — Что там у вас?

Криминалист, очень молодой худой парень с рыжей бородкой, покачал головой и развел руками в недоумевающем жесте, от чего металлическое оборудование в сумке зазвенело еще громче.

— Честно? Я понятия не имею, что там произошло. Мы насчитали минимум сорок пистолетных гильз, забрали кровь и сделали фотографии трупов, но...

— Но? — подтолкнул Джим.

— Сержант... — Стив переглянулся со своим напарником. — Это не моя работа, но какой человек делает это, только чтобы... Ну вы поняли. И этот... этот чертов круг.

— Какой круг? — резко спросил Маркус, выступая из-за наших спин. В его голосе появились стальные нотки.

— Инквизитор? Ээ-э... Прошу прощения... Я не заметил, что вы... — криминалист побледнел и начал заикаться, но, к счастью, его коллега — полный мужчина с залысинами — не опешил и ответил прежде, чем Маркус вышел из себя.

— Он на кухне, сэр. Нарисован чем-то темным прямо на полу, а в центре... тело. Ну, его. Мы специально не трогали, как вы и просили. Что до остального...

Маркус взмахом руки остановил его речь.

— Рапорт отправите в участок. Джим, очисти этаж. Всех вон.

— Но мы еще не закончили... — начал было молодой криминалист.

— Вон, — отрезал Маркус таким тоном, что мужчина попятился. — Это теперь дело Церкви.

Джим махнул рукой патрульным и криминалистам.

— Вы слышали Инквизитора. Всем вниз, обеспечить периметр. Никого не впускать и не выпускать без моего разрешения.

Пока полицейские уходили, переговариваясь и бросая опасливые взгляды на Маркуса, сержант повернулся к нам и понизил голос.

— Скажу честно, утром я рассчитывал найти пустую квартиру. Не первый раз, чай, приходится подчищать за Инквизицией. Но это... — он провел рукой по лицу. — Я не уверен, что молодым господам стоит это видеть.

— Это не тебе решать. Показывай, — коротко приказал Маркус.

Джим покачал головой, но все же толкнул дверь квартиры и первым вошел внутрь. Как только дверь распахнулась, в нос тут же ударили резкие запахи крови и пороха, а также чего-то приторно-сладкого, хотя не смог я с ходу распознать, чего именно. Похоже... на дешевый одеколон, смешанный с жимолостью и протухшей смородиной. Гадкий, неправильный запах для этого места, от которого желудок сжался в комок.

Я прошел за сержантом через узкую прихожую, стараясь не наступать на осколки разбитой бутылки из-под виски, валявшейся прямо у входа. Огляделся. Первое, что бросилось в глаза, — это дыры на стенах и темные брызги, которые при ближайшем рассмотрении оказались засохшей кровью. И только потом я заметил трупы.

— Боже мой, — прошептал Эдмунд, прижимая руку ко рту.

— То ли еще будет, — мрачно сказал Джим, ведя нас дальше в квартиру. — Смотрите под ноги.

Увы, предупреждение слегка запоздало. Один неосторожный шаг, и правая нога Эдмунда с хлюпаньем угодила прямо в темную лужу возле перевернутого журнального столика. Дорогим ботинкам можно было сказать кранты.

— Черт! — выругался он, резко отдергивая ногу и глядя на испорченную обувь со смесью ужаса и брезгливости. — Это же... это же кровь?

— А ты что думал, томатный сок? — нервно фыркнула Нора, обходя лужу по широкой дуге и, явно хорохорясь, добавила. — Хотя я бы ставила на блевотину парня с дивана.

Эдмунд побледнел еще больше и начал судорожно вытирать подошву о чистый участок ковра, от чего тот только сильнее запачкался. Я достал из кармана пачку бумажных платков и протянул ему.

— Спасибо, — парень принял платки с благодарностью, которая казалась чрезмерной для такого простого жеста. — Я просто... не ожидал, что будет так...

— Грязно? Мерзко? Реалистично? — закончил я. — Еще привыкнешь.

— Сомневаюсь, — тихо ответил он, продолжая вытирать туфлю, и внезапно нахмурился.

Я заметил, как у него сверкнули глаза.

— Все в порядке?

— Да, да, секунду. Мне кажется или... — Он поднял голову, словно прислушиваясь. Затем подошел к стене и приложил ухо. — Нет, точно!

— Эд? Ты спятил? — участливо спросила его сестра. — Хватит разговаривать сам с собой, ты меня пугаешь.

Парень только отмахнулся. Сосредоточенное выражение на его лице сменилось удивленной маской. Он задумчиво почесал голову.

— Что? — спросил я.

— Э-э-э... Мне одному кажется, или в стене что-то... скребется?

Джим мрачно усмехнулся, доставая из кармана пачку сигарет, но тут же убрал ее обратно, вспомнив, что находится на месте преступления.

— Крысы, юноша. В этих старых домах стены толстые, почти метр кирпичной кладки, между ними всякая живность заводится. Хотя... — он помолчал, глядя на сцену убийства с неприятным выражением лица. — Эти ублюдки имели дурную привычку замуровывать должников и стукачей прямо в стены. Мы месяц назад нашли одного такого в доме неподалеку. Совершенно случайно, новые жильцы делали ремонт и обнаружили подарочек. Криков-то было... В общем, если что-то скребется... Лучше считать, что это крысы. Ради собственного спокойствия.

— Классная шутка, — улыбнулась Нора, но, заметив скуксившееся лицо сержанта, поспешно отступила от стены. — Господи! Вы это серьезно?

— К сожалению, да, — кивнул Джим. — Такой район, мисс Блэквуд. Прошу прощения.

Поклонившись еще раз, сержант оставил нас одних и ушел к Маркусу в другой конец комнаты, который уже приступил к осмотру, методично обходя помещение и коридор, что-то тихо бурча себе под нос. Отставать не хотелось, так что я тоже занялся изучением обстановки, в первую очередь сосредоточившись на мебели с электроникой, как меня и учили.

От большего к меньшему.

Впрочем, на первый взгляд комната мало чем отличалась от тех, что я видел в детском доме, куда меня отправили до того, как меня забрал Орден. Грязный пол, отклеивающиеся от стен обои, под которыми виднелась разбитая штукатурка, покрытый пятнами диван и одинокий календарь на ржавом гвозде с полуголыми девушками в качестве единственного украшения. Даже нашелся разбитый и заляпанный соусом «Кальве» телевизор старой модели, еще с кинескопом, каких уже лет десять не выпускают. Разве что в моем, детдомовском не было дырок от пуль.

Подойдя ближе к журнальному столику — в лужу, в отличие от Эда, я все же не наступил — я заметил на нём россыпь предметов, в которых легко определил несколько дешевых крестиков на цепочках, пару потускневших подсвечников и что-то похожее на старинную икону в деревянной раме. Я присел на корточки и поднял один из крестиков, разглядывая его на свету.

— Рей! — зашипел на меня Эдмунд, нервно оглядываясь на Маркуса. — Инквизитор сказал ничего не трогать!

— Расслабься, — тихо ответил я, продолжая изучать находку. — Смотри сюда.

Я показал ему крестик поближе. Металл был дешевым, покрытие облезло, а на обратной стороне виднелась надпись «Made in China».

— Подделка? — удивился Эдмунд.

— Весь их товар — подделки, — кивнул я, беря в руки икону. Краска была свежей, искусственно состаренной, а дерево обработано морилкой для придания вида старины. — Дешевый хлам для наивных коллекционеров. Вот этот подсвечник, видишь? Латунь, выдаваемая за старинную бронзу. Максимум пятьдесят евро на блошином рынке.

— Но зачем тогда... — начал Эдмунд, но я его перебил.

— Вот именно. Зачем человеку ранга Лоренцо Валенти лично заниматься шайкой обычных мошенников, торгующих подделками из Китая? Пусть даже те и не гнушаются убивать. Он мог просто спихнуть это дело сержанту.

Нора подошла к нам, старательно огибая диван с лежавшим на нем трупом. Криминалисты, закончив работу, положили на каждого мертвого непрозрачную пленку, но, честно говоря, работу та делала так себе. А запах так и не скрывала совсем.

— О чем шепчетесь? — подозрительно спросила девушка, садясь рядом с нами на корточки. Я молча показал ей икону и крестик.

— Они же грабители, верно? Может, они украли что-то настоящее? — секунду подумав, предположила она. — Что-то действительно ценное для Церкви? Вот этот Лоренцо — тупое имя, кстати — и решил вмешаться.

— Возможно. Или дело не в вещах.

Она только хмыкнула.

— Поведай же нам, Эйнштейн.

— Например, в самих людях, — спокойно ответил я. — Мы же не знаем, почему Инквизитор вместо допроса устроил тут бойню.

— Офигеть догадка! Может быть еще и...

— Итак! Все сюда! — громко сказал Маркус, привлекая наше внимание. Он стоял возле трупа на диване, внимательно изучая входное отверстие в его голове. Пленку Инквизитор отбросил на пол. — Сейчас мы восстановим события вчерашнего дня.

— А мы-то тут при чем? — даже не сделав попытки понизить голос, спросила Элеонора.

— Вы примете в этом непосредственное участие, — Инквизитор только скривил губу в ответ на дерзость. — Посмотрим, на что вы вообще годитесь. Помощник, как тебя там. Начинай.

Я пожал плечами.

— Инквизитор Валенти вошел через главную дверь. Вышиб ее одним ударом ноги, судя по петлям.

Я на секунду замешкался, думая, как бы ответить, но при этом не выдать свою подготовку, но тут — заметив мою паузу и решив, что меня нужно спасать — вмешался сержант.

— Парень все верно говорит, Маркус, — неспешно произнес Джим и хотел было снова достать сигарету — блин, у мужика явно зависимость — но, покосившись на Эдмунда с Норой, с грустным вздохом убрал ее обратно в пиджак. — Инквизитор ворвался в комнату и начал стрелять. Первый погибший сидел вот здесь...

Он показал на диван.

— Скорее всего смотрел телевизор или считал деньги — видите купюры на полу? Инквизитор Валенти застрелил его первым. Тот даже не успел понял, что произошло. Дальше...

— Помолчи, будь добр. Твой альтруизм меня иногда поражает, Джим, — холодно прервал его Инквизитор, повернулся ко мне и сощурил глаза. — Юноша, в другой раз доброго сержанта рядом не будет. И ответ я потребую с тебя.

Я хотел было сказать, что вообще тут в роли помощника Элеоноры и Эда, и не особо похожу на ученика Инквизиции, но Инквизитор уже забыл про меня и смотрел прямо на Нору.

— А ты что скажешь?

Нора пожала плечами, стараясь не смотреть на теперь открытое тело мертвеца.

— Один выстрел в голову, один труп. Чистая работа.

— Мнение выскажешь потом. Сперва факты, — он ткнул пальцем в тело. — Что скажешь про рану?

Нора внезапно сглотнула и побледнела.

— Я...

— Ты? Что ты? — спокойно осведомился Инквизитор, наблюдая за ее лицом, и, не дождавшись ответа, разочарованно вздохнул. — Еще одна. Девочка, тебе плохо? Ты хочешь подышать свежим воздухом? Так вперед. Я тебя не держу.

— Конечно, нет, старый пень, — процедила сквозь зубы Нора, с отвращением смотря на труп мужчины. Подумав, я протянул и ей свежий платок, но девушка помотала головой и, сделав над собой титаническое усилие, наклонилась над черепной коробкой убитого.

— Итак? Мне долго ждать? — поторопил ее Маркус.

— Судя по размерам отверстия, выстрел произведен из оружия небольшого калибра, девять-десять миллиметров. Пуля прошла через лоб насквозь и вышла наружу, — быстро ответила Нора, зеленея с каждой секундой. — Стреляли практически в упор...

— Причина такого вывода?! — внезапно рявкнул Маркус. — Ну!

— Не понукай, не запряг! У него на лице остатки пороха, — огрызнулась девушка. Злость явно придала ей бодрости. — Ваш трупешник, видать, среагировал на шум у двери и повернулся, но встать не успел. Стрелявший подбежал быстрее.

Я быстро прикинул в голове расстояние. От двери до дивана было метров шесть, который Лоренцо должен был преодолеть... за секунду? Меньше?

— Быстрый он, — прошептал Эдмунд, явно пришедший к такой же мысли.

— Второй убитый, — как ни в чем не бывало продолжил Маркус, указывая на кровавый след, ведущий к трупу на полу. — Эдмунд?

— Э?

Парень явно не ожидал, что его «вызовут к доске сразу за сестрой».

— Что ты думаешь про второго погибшего, — удивительно терпеливо спросил Маркус и снова рявкнул. — Ответ! Живо!

— Э... Да. Второй погибший услышал выстрел, выбежал сюда с пистолетом. Видите следы от пуль в стене? Он успел выстрелить... — Эд подошел ближе к стене, считая отверстия. — Минимум шесть раз.

Подумав, предположил:

— Паниковал? Или просто плохой стрелок?

— Одно другому не мешает, — пробурчал Джим, опускаясь рядом с трупом на колено. — Друзья у тебя, Маркус, конечно, специфические... Как он его отделал, мда.

— Ты входишь в список моих друзей, — с каркающим смешком напомнил ему Инквизитор.

— Не уверен, что рад этому факту.

— Подай жалобу. Эдмунд, что-нибудь еще?

— Инквизитор, можно вопрос... эти ножи... — пробормотал Эдмунд, разглядывая тело с явной брезгливостью. — Зачем? Это какое-то... извращение?

Нора выглянула у него из-за плеча и тут же отвернулась. Могу ее понять. Труп выглядел так, словно над ним поработал мясник. Вся грудь исполосована длинными секущими ранами, формировавшими страшную картину лабиринта, лицо представляло собой один заплывший синяк, а в качестве завершающего штриха в погибшем мужчине торчали ручками кверху не один, а сразу три ножа.

— Я бы точно ставила на извращение. Или он просто не попал с первого раза? — переборов рвотный рефлекс, спросила девушка.

«Оба ошибаются» — подумал я, с некой отстраненностью разглядывая расположение оружия. — «Их вбивали нарочно, словно спицы. Похоже на один из подвидов ритуальной казни, три удара за три смертных греха. Ересь, предательство, богохульство. Вот только Грандмастер говорил, что этот обряд ушел из практики вместе с реформацией Церкви в средние века...»

— Это ритуальная казнь, — подтвердил мои подозрения Маркус. — Три ножа образуют священный треугольник. Церковь так казнит... Казнила еретиков и предателей. Правосудие по старым законам.

— Э-э-э... разве ваш коллега не должен был их, ну, не знаю, арестовать? — спросила Нора. — Привести на суд, я не знаю?

— Должен был, — мрачно согласился Маркус.

В помещении повисла неловкая тишина. Поэтому звук, с которым Джим затушил сигарету — все-таки вытащил, вот куряка! — о подошву ботинка прозвучал особенно громко и вернул нас обратно в реальность. Джим неловко кашлянул и, сунув окурок в карман, произнес:

— Ну... Пойдемте дальше, тогда. Там еще трое лежат, Маркус. Так что если ты хочешь поспрашивать своих новых учеников...

Инквизитор покачал головой и поплотнее закутался в плащ.

— Я уже узнал, что хотел. Где они, Джим?

— Один... Э-э-э, дальше, в коридоре. Его застрелили в спину, когда этот придурок пытался прыгнуть в окно.

— Прыгнуть? Мы же на седьмом этаже, — не поверил я.

Джим сделал неопределенный жест — дескать, и не такое бывает — и кивнул на вход в ванную. Дверь в помещение была заперта, но через десяток с небольшим дыр изнутри наружу проникал свет энергосберегающих ламп — уж не знаю, почему в ванной свет не выключили, но это было так. Сама дверь, к слову, напоминала решето. Или уж очень дырявый сыр.

— Второй пытался запереться, но как вы можете видеть... э-э-э, ему это не очень помогло. А третий... — он помолчал, и его круглое лицо помрачнело еще больше. — Третий на кухне, вместе с самим Валенти.

Мы двинулись по узкому коридору, стены которого были испещрены новыми следами от пуль и брызгами крови. Эдмунд шел первым, сразу за Инквизитором и сержантом, поэтому он первым заметил труп прыгуна-неудачника, лежащий ничком возле открытого окна, и резко остановился. Заглянув через плечо, я увидел, что этот, как и второй мертвец, насчитывал сразу несколько колотых ран. Ножи тоже оказались на месте.

— Господи, — прошептал Эд, указывая на следы крови. — Он же разделывал его еще живого...

— Не сочувствуй им, — резко произнесла Нора и протолкнула брата вперед. — Эти уроды замуровывали людей в стены, помнишь? Заслужили.

— Никто не заслуживает такого, — возразил ее брат и нахмурился. — Я не верю, что ты это говоришь!

— А я не верю, что ты такой неженка!

— Тебя саму чуть не вытошнило на ковер!

— Кто бы...

Оставив двоих пререкаться, я вернулся в гостиную и, от нечего делать, принялся изучать разбросанные по полу бумаги. Среди счетов и записок попадались редкие фотографии — размытые снимки каких-то складов, несколько портретов незнакомых людей.

Среди них выделялась одна фотография в рамке: группа мужчин на фоне грузового судна. Все бандиты бандитами, но один, тот, что стоял чуть отдельно от компании, разительно отличался от остальных. Вместо спортивный одежды, как у других, этот мужчина был одет в длинный халат, похожий на медицинский и щеголял шевелюрой огненно-рыжего цвета. Старческие глаза и вид выдавали в нем больше ученого, нежели контрабандиста. Интересно, а где его тело?

Присмотревшись, я осознал, что на фото шесть человек... Хм. Человек шесть. А трупов пять. Интересно, однако. Я сунул фото в карман, решив отдать его Инквизитору, если он решит меня снова о чем-то спросить. Надо же выглядеть компетентно.

— Маркус! — услышал я голос Джима из кухни. — Вот он. Инквизитор Валенти.

— Ждите меня в гостиной, — велел Холлоуэй из коридора.

Я услышал, как его шаги удаляются, за которыми последовал хлопок закрываемой двери. Нора и Эдмунд вернулись в гостиную. И если Эдмунд все еще был белее белого и старательно избегал смотреть на тела, девушка, казалось, совсем забыла про отвращение. Покрасневшее от негодования лицо выдавало в ней явный протест такому обращению от нового наставника.

— Как он мог?! — Нора вскинула руки. — Это же самое интересное!

Эдмунд попытался ее успокоить.

— Ты сама его слышала. Инквизитор сказал...

— Да плевать мне, что он сказал! Он заставил меня чуть не в трупах копаться, чтобы теперь разводить секреты? Мы его ученики или кто?

— Нора...

— Ой, не надо! Тебе самому интересно.

— Бога ради. Рей? Посмотришь? — одними губами прошептал Эдмунд, удерживая Нору за шкирку. — Иначе это сделает она.

Я хмыкнул, но все же обошёл труп в коридоре и, подойдя к кухне вплотную, приложил ухо к закрытой двери. Голоса все еще звучали слегка приглушенно, но я мог отчетливо различать, о чем идет разговор. Я прикрыл глаза и прислушался.

— Мы нашли его именно в таком положении, — голос Джима звучал напряженно. — На коленях, руки связаны за спиной веревкой, голова опущена на грудь. И круг вокруг него... Это же его кровь, черт побери!

— Не богохульствуй.

— Угу. А эти символы?

— Вы его трогали? — вместо ответа, спросил Маркус. — Переносили?

— Нет. Ты что, не слышал, что тебе сказали криминалисты? Или просто не поверил? Зря. Я как увидел первые снимки, так сразу запретил им что-либо трогать и вызвал тебя. Ну и сам примчался, конечно.

— Угу, — спародировал сержанта Холлоуэй.

Пауза.

— Послушай... Возможно, это не мое дело... Но почему стрелой?

Стрелой?!

— Стрелой? — тихо спросил из гостиной Эдмунд.

Черт. Кажется, я сказал это вслух.

— Серьёзно? — громко удивилась Нора. — Кто в наше время использует лук?

— Нора, блин! — зашипел Эд.

Голоса в кухни затихли. Мне показалось, или Джим заржал? Но весело было только ему.

— Кажется, кто-то решил, что я говорю просто так, — голос Инквизитора из-за двери не предвещал ничего хорошего.

Дальше медлить я не стал. Распахнул дверь и шагнул внутрь.

— Эй, Рей, ты куда? — окликнул меня Эд, но я не обратил на него внимания. В голове словно взорвалась миниатюрная бомба, а кровь отлила от лица.

Нет. Не может быть.

Когда я вошел, кухня показалась маленькой и грязной, с горой немытой посуды в раковине и мусором, вываливающимся из переполненного ведра. Но не это привлекло мое внимание. У окна, спиной к двери, на коленях в центре кроваво-красного круга стоял Лоренцо Валенти. Его голова была опущена на грудь, седые волосы закрывали лицо, а из спины торчало оперение стрелы.

— Компаньон, ты совсем сдурел? — в голосе стоящего рядом с телом Маркуса вместе с явным удивлением звучала неприкрытая угроза, но я проигнорировал его слова. Подошел ближе, стараясь не наступить в круг, и присел рядом. Присмотрелся. Стрела была самой обычной для спортивной стрельбы, но вот сам выстрел — нет. Через открытое окно, со спины, ровно в сердце?

Я такое уже видел.

— Рей, какого черта ты творишь? — голос Норы звучал прямо за моей спиной. Я обернулся. Брат с сестрой не остались на месте и прибежали на кухню, чем, казалось, окончательно вывели Маркуса из себя. Вот только если Эдмунд еще хоть немного пытался изображать раскаяние, то Нора просто прошла мимо меня и ткнула пальцем в стену рядом с убитым.

— Оп-па, смотрите, вот еще одна! — воскликнула она, указывая на еще одну стрелу, воткнувшуюся в стену на уровне ее груди. — А ваш стрелок-то косой. Промахнулся с первого раза, бедняга.

Голос Маркуса прозвучал как раскат перед бурей. Обычно спокойный и собранный старик навис над нами как натуральный бог грома. Его борода злобно топорщилась, а глаза молниеносно сверкали.

— Три правила! Три! Не пять, не десять! Три! Неужели так сложно было им следовать?!

Эдмунд неуверенно поднял руку, но Инквизитор не обратил на парня внимания, продолжая бушевать:

— Я четко дал понять, что велел вам ждать снаружи! Велел?!

— Эм, наставник...

— Описал вам последствия...

— Наставник?

— Что?! — Маркус с перекошенным от злости лицом повернулся к парню. — Что, щенок?!

— Я не хочу вас прерывать... Но вы правда не слышите, как за стеной что-то скребется?

Глава 11

Осталось 3,912 дней

Тук.

Стрела вонзилась точно в центр мишени, расщепив надвое древко предыдущей. Я поднял глаза от книги и посмотрел на Ориона, который уже выставил ногу и, словно рисуясь, натягивал тетиву для следующего выстрела. Полуденное солнце ударило прямо в глаза. Я прищурился, разглядывая силуэт друга на фоне стены замка.

Эх, хорошо смотрелся, гаденыш. Ну и к черту его!

— Ты не задолбался еще? — лениво спросил я, возвращаясь к чтению. Отец Доминик задал нам прочитать «Confessionum Libri XIII» до завтрашнего обеда, но старый трактат о жизни Августина все никак не соглашался продвинуться дальше второй главы. Что поделать. Никогда не любил церковную литературу. Уж лучше снова спалить себе брови на «Обнаружении бомб», чем читать эту муть. — Полчаса подряд в одну точку стреляешь.

— Практика ведет к совершенству, — флегматично ответил Орион, даже не оборачиваясь. Стрела запела в воздухе и снова вонзилась в центр мишени. — Не всем же быть такими лентяями, как ты.

— Эй! — я немного обиделся. — Это называется беречь энергию и ресурсы!

— Свою задницу ты бережёшь.

— Это тоже ресурс, — хмыкнул я в ответ.

Орион не ответил. Новая стрела запела в воздухе.

Я бы, наверное, позавидовал его навыкам, и даже встал бы с ним рядом тренировки ради — хотя лук я не переносил, вообще не мое оружие. Да и зачем? Есть же огнестрел — но тут София, чья голова покоилась у меня на коленях, сладко потянулась и, пробормотав что-то неразборчивое, сладко засопела.

Я невольно ей залюбовался. Солнечные лучи играли в ее рыжих кудрях, превращая их в расплавленную медь с золотыми искрами. Красивая девушка. Особенно мне в ней нравились веснушки на носу, хотя сама София их всегда ненавидела и один раз даже попыталась оттереть жесткой щеткой. Уж не знаю, откуда такая нелюбовь, как по мне, очень симпатично. Похоже на россыпь корицы на торте.

Я осторожно убрал прядь волос с ее лица, стараясь не разбудить, но она все равно открыла глаза — ярко-зеленые, как молодая листва ранней весной.

— Ммм, что я пропустила? — сонно спросила она, зевая и прикрывая рот изящной ладонью.

— Орион уже час мучает одну и ту же мишень, — честно сообщил я.

— И сколько попал?

— Э-э-э... Где-то два раза?

— Ты серьезно?! — вскинулась девушка.

— Ага, ты верь ему больше! Ангелочек просто завидует моим успехам, — беззлобно ответил Орион, опуская лук и поворачиваясь к нам. Его белые волосы, почти серебряные на солнце, были стянуты в короткий хвост, открывая острые черты лица пятнадцатилетнего парня. — Соф, не хочешь попробовать?

Девушка мелодично рассмеялась.

— Развлекайся. Предпочитаю огнестрел.

Я вскинул руки.

— Слава тебе, Господи. Я не один такой.

— Ну а что? Он проще, — согласилась София.

— И быстрее.

— И точнее.

— И носить удобнее.

— Ой, да идите вы оба! — обиделся Орион, вытаскивая новую стрелу из колчана.

София хихикнула и, подмигнув мне, снова закрыла глаза. Немного подумав, я отложил книгу в сторону и решил составить ей компанию — благо солнышко уж очень приятно грело мне ноги — но тут из кустов шиповника выскочило что-то мохнатое и рыжее, и с разбега врезалось мне в бок.

— Ах ты ж... Джульетта! — выдохнул я, отбиваясь от мокрого носа. — Хватит! Да хватит уже, блин! Ты же помнешь страницы, а отец Доминик меня убьет!

Лисёнок и не думала останавливаться. Прыгала вокруг, тыкалась носом в бедро и ладонь, которую я едва успел спасти от острых зубов. Маленькой рыжей бестии было плевать на мои угрозы и просьбы, она активно требовала внимания.

— Кто хорошая девочка? — София приподнялась и почесала лисёнка за ухом. — Кто самая милая?

Джульетта немедленно растеклась на траве, подставляя девушке пузо. Предательница.

— Эй, Орион, — позвала София, не отрываясь от радостно пищащей лисицы, — Что она тут делает? Тебя бы наставники прибили за такую растрату. Скажи, что ты хотя бы Ромео не выпускал?

Ах да, где второй? Я поднял вопросительный взгляд на Ориона. Тот скорчил кислую мину и постучал пальцем по спортивной стреле, которая от его касания слабо мигнула серебряным пламенем, прежде чем друг убрал её обратно в колчан.

— Сегодня без Большого Пса. Не смог найти для него нужное вместилище. А на крысу он не согласен.

Я скривился.

— А если бы он согласился, то ты бы его выпустил что ль? Нет, Соф права. Ты совсем сдурел. Сколько ты просадил за последние три недели? Два месяца? Три?

— А сам-то! — внезапно разозлился беловолосый парень. — Ты думаешь, я не видел, как ты вчера шатался по крышам? И только не говори, что залез туда сам.

Я прикусил язык. Крыть было нечем, он меня уел. Не знал, что он меня вчера видел. И тот факт, что я действительно забрался на покатую крышу донжона сам, ничего не менял. Потому что, во-первых, я залез туда на спор, что было уже не очень умно. А во-вторых, обратно я лезть или тем более прыгать побоялся, потому и воспользовался шагом.

Минус еще один день.

— Вот именно, — легко прочитал вину на моем лице приятель и припечатал. — Так что не суди меня, и не судим будешь.

— Аминь, — кивнул я и погладил Джульетту по голове.

Он странно на меня покосился.

— Может хватит играть с моим фамильяром, а?

— Она меня больше любит, — не остался в долгу я, почесывая лисенку мохнатое пузо. Джульетта даже не пошевелилась, нежась на солнышке. Только дернула лапкой — дескать, давай ещё.

Я поднял было руку, чтобы дернуть совсем обнаглевшее животное за хвост, но тут София повернулась ко мне с таким выражением лица, что слова застряли в горле. Она сложила губки бантиком, захлопала ресницами и проворковала:

— А-а-ангел...

Я нахмурился.

— Нет.

— Ты даже не дал мне сказать!

— Да какая разница! Я и так знаю, что тебе что-то надо. А мне лень.

— Но я хочу колу! — она надула щёки. — Ну Ангел, ну пожалуйста! Ты же мой самый лучший, самый любимый друг во всём мире!

Друг. Что-то неприятно кольнуло в груди. Я перевёл взгляд на Ориона и поймал его понимающий, чуть сочувствующий взгляд. Засранец едва заметно пожал плечами, мол, сам виноват, что бегаешь по другим бабам.

— Ну пожааалуйста..., — продолжала канючить София, обнимая меня за руку. — А тут солнышко такое теплое, и травка мягкая, и вообще я же нежная девочка! Мне тяжелые банки таскать нельзя!

Орион расхохотался, а я только фыркнул. Эта «нежная девочка» в додзе выигрывала у меня семь поединков из десяти. Но устоять против ее щенячьих глаз было попросту невозможно. София это прекрасно знала и беззастенчиво пользовалась.

— Ладно, хрен с тобой, — вздохнул я, поднимаясь и стряхивая с джинсов траву. — Но ты мне должна. В следующий раз кола с тебя.

— Конечно! — просияла она, зная, что вечером я забуду об ее обещании.

Я быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что в саду мы одни, и на первый взгляд никого не заметил. Что было весьма и весьма удачно. Последнее, что мне нужно — чтобы кто-то из наставников увидел, как я использую способность для такой ерунды. Трата Времени на бытовые нужды строго каралась. Но как я уже и сказал — мне было дико лень куда-то бежать.

Да и вообще. Джульетта стоила Ориону целых пять дней. Что такое «шажок» туда и обратно?

Сосредоточившись, я прищурил глаза, находя ту самую точку у стены замка, где стоял автомат с напитками. Шаг. Мир вокруг меня размылся, потерял цвета, превратившись в акварельные разводы, и в следующий момент я, слегка пошатываясь и тихонько ругаясь, стоял перед ярко-красным автоматом. В ушах колоколом звучал пронзительный гул, а желудок неприятно крутило, да так что я в первые несколько моментов подумывал послать газировку к чертям и бежать в туалет. К счастью, пронесло. В хорошем смысле, то есть.

Я покачал головой и, шатаясь, направился к автомату, все еще ощущая тяжесть в кишках. Побочный эффект, и какой все-таки мерзкий. Редкий, конечно, но какая разница-то? Сейчас-то ладно, но что делать, если приспичит, когда в тебя летят пули? То-то и оно.

Пошарив в карманах, я нашел пару монет и деловито засунул в приемник, быстро выбрал три банки самой обычной колы — все равно больше тут ничего приличного не было — и ловко достал из коробки. Холодный металл приятно обжег ладони. Я улыбнулся. Все же в такой солнечный день нет ничего лучше холодящей газировки. Ладно, пора и обратно. Снова сосредоточившись, я представил место под деревом и шагнул...

— Сука!

Инерция швырнула меня вперёд. Я материализовался в полуметре от намеченной точки, со всего размаху врезался головой в ствол дерева и едва устоял на ногах, прижимая банки к груди. Орион согнулся от хохота.

— Грациозно, — выдавила София сквозь смех.

— Как балерина, — добавил Орион, держась за живот. — Боги, я сейчас сдохну.

— Вот и носи вам подарки, — проворчал я, потирая ушибленный лоб и швыряя им банки. — Полное дерьмо эти ограничения. Какая еще к черту инерция? Никогда к этому не привыкну.

— Зачем привыкать? Мы тогда потеряем главное развлечение, — хихикнула София, открывая свою колу. Газировка с шипением вырвалась наружу, обрызгав ей руки. — Ой!

— Так тебе и надо.

Я сел обратно на траву, открыл свою банку и сделал большой глоток. Джульетта тут же устроилась у меня на коленях и свернулась клубочком. Зевнула. Я посмотрел на лисицу и погладил ей длинную мордочку, отчего она довольно зафыркала, но вдруг, внезапно вскочив, рванула к хозяину, который устроился рядом со мной и Соф на траве у дерева.

Я задумчиво проводил ее взглядом.

— Слушай... А что будет, если ты выстрелишь в человека?

Друг замер с банкой у губ.

— С чего вдруг такие вопросы?

— Если честно, просто интересно стало, — пожал я плечами. — А то Джульетта и крысой была, и хорьком, один раз ты вроде бы даже ворону подбил. Я и подумал, а что будет, если ты вызовешь ее в человеке? Она сможет говорить? Было бы круто.

София тут же оживилась, приподнявшись на локте.

— О, точно! Мне тоже интересно! Расскажи!

— Да нечего рассказывать, — попытался отвертеться Орион, но это он связался не с той девчонкой. Закусив удила, София тянула до самого конца.

— Да ладно тебе! — она легонько толкнула его в плечо, отчего тот едва не подавился напитком. — Мы же свои. Или что, так не работает?

Орион помрачнел. Он покрутил в руках пустую банку, явно обдумывая ответ.

— Да нет, почему. Просто... им это не нравится.

— В смысле?

— В прямом. Им больно.

София открыла рот для следующего вопроса, но я, заметив настроение друга, опередил её:

— Да ладно, забудь. Это его дело. Не хочет рассказывать, не надо.

— Но мне интересно!

— Соф.

Она поймала мой взгляд и чуть сникла. Но я видел, что она сгорает от любопытства.

— Ладно, — Орион вздохнул. — Ладно, чёрт с вами. София, ты же помнишь, что говорил отец Доминик про Эрозию Падших? Как им здесь становится все хуже и хуже?

— Да, но это не относится к твоим фамильярам. Джульетте тут вроде бы хорошо, — София, словно в подтверждение, потрепала лисенка по голове, и та очаровательно зевнула.

— И да, и нет. Но дело в другом. Сама суть Эрозии в том, что... э-э-э, как он тогда сказал... Среда обитания противоречит их первозданной натуре. Когда Джульетта попадает в животное, для нее практически ничего не меняется. Но живой человек со своими мыслями, чувствами и пороками...

Орион посмотрел в сторону.

— Это разрывает ее на части.

— Но ты пробовал? — не унималась девушка.

Орион промолчал.

— Пробовал же, да? — повторила она.

Я снова скривился. Эта часть в Софии мне никогда не нравилась. Ей было будто плевать, что своими вопросами, она причиняет Ориону заметную боль. Я хотел было ее одернуть, снова, но Орион внезапно ответил:

— Да. Пробовал. Магистр Грегори заставил. Сказал, что я должен знать свои возможности. Привели какого-то приговоренного к смерти убийцу, уже не знаю, где он его нашел... И какая тюрьма согласилась его нам отдать. — он резко замолчал. Сжав кулаки, выдавил из себя улыбку. — В общем, ничего хорошего из этого не вышло. Его разум боролся с трансформацией, отвергая натуру Ромео. Хреновое зрелище, скажу я вам.

— Он выжил? Тот человек? — тихо спросил я.

— И кто теперь задает вопросы? — буркнула Соф. — Почему тебе можно, а мне нет.

— Он выжил. Если это можно назвать жизнью, — внешне спокойно ответил Орион. — Его забрал себе Грандмастер. Сказал, что эксперимент удался, и больше мне не нужно тренироваться на людях. Слава богу.

Мы помолчали, переваривая услышанное. Солнце зашло за облако, и сад погрузился в тень. Внезапно стало прохладно, и беззаботная атмосфера летнего дня исчезла, сменившись чем-то тревожным. Джульетта беспокойно заерзала на коленях хозяина, виляя хвостом.

— А что будет, — внезапно сказала София, задумчиво наблюдая за небом, — если выстрелить в труп?

Орион и я переглянулись.

— Понятия не имею, — медленно ответил Орион. — И честно говоря, надеюсь, что никогда не узнаю.

***

Труп Лоренцо Валенти дернулся.

В первую секунду я подумал, что мне показалось, что это ветер шевелит его длинные седые волосы. Но когда пальцы на связанных руках начали удлиняться, а ногти почернели и выдвинулись вперед, я понял, как ошибался. Я отступил от круга, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

— Что за... — начал Джим, но его голос оборвался, когда на спине мертвого инквизитора начала прорастать серая шерсть, пробиваясь сквозь ткань черной формы.

Послышался мерзкий хруст ломающихся костей. Череп Валенти начал вытягиваться вперед, челюсть удлинялась, человеческие зубы выпадали, уступая место клыкам. Из горла вырвался нечеловеческий хрип, переходящий в рычание.

— Мать твою! — заорал Джим, выхватывая пистолет. — Всем назад! НАЗАД!

Существо, которое еще секунду назад было Инквизитором, поднялось на ноги одним плавным движением и разорвало веревки на запястьях словно бумагу. Круг из крови под ним вспыхнул тусклым карминовым светом и мгновенно погас. Тварь встала в свои полные два метра и снова сгорбилась, уставившись на нас своими желтыми без зрачков глазами.

Джим не раздумывая открыл огонь. Первая пуля попала твари в плечо, вторая — в грудь, третья и четвертая — прямо в морду. Существо даже не дернулось. Черная кровь толчками вырывалась из ран, но волколак, казалось, не обратил на урон никакого внимания.

— Да что ж ты за хрень! — Джим продолжал стрелять, опустошая обойму.

Существо повернуло голову к сержанту, и в жёлтых глазах не было ничего, кроме голода.

А затем оно прыгнуло.

Джим попытался отступить, но споткнулся о перевёрнутый стул, и этой секунды промедления твари хватило, чтобы одной массивной лапой с когтями обхватить руку Джима, держащую пистолет, и сжать. Послышался хруст костей и громкий крик боли. Пистолет выпал на пол из ослабевшей руки сержанта и укатился под холодильник.

Оборотень яростно взревел. Поднял Джима за сломанную руку как тряпичную куклу и швырнул через всю кухню, в коридор. Сержант пролетел через дверной проем, врезался спиной в стену и сполз вниз, оставляя кровавый след на обоях. Больше он не шевелился.

— Все вон! — рявкнул отступивший к стене Маркус и выхватил из-за пояса что-то похожее на заточенный металлический штырь сантиметров тридцать длиной. Я успел заметить мелькнувший серебряный отблеск, прежде чем Инквизитор с яростным криком прыгнул на тварь, вонзая штырь ей в загривок.

Оборотень взвыл — на этот раз явно от боли — и попытался сбросить Инквизитора, но тот держался мертвой хваткой, проворачивая оружие в ране. Они намертво сцепились и покатились по полу. В своей боли и ярости, не зная, что делает, тварь врезалась в ставни окна и с треском их проломила. Послышался вой, а затем оба — Маркус и оборотень — провалились в окно и исчезли. Вой оборвался где-то внизу, сменившись глухим ударом о землю.

Секунда тишины.

А потом стена справа взорвалась. Кусок размером с дверь обрушился внутрь, и из пролома вылез второй оборотень. Этот был меньше первого, но выглядел гибче, изящнее. И двигался заметно быстрее.

Нора попыталась отступить, но ноги подкосились, и она рухнула на колени, глядя на приближающееся чудовище с ужасом парализованного кролика. Эдмунд встал перед ней, дрожащими руками выдергивая скрытое лезвие из своей трости. Закаленная сталь сверкнула на свету и на секунду ослепила оборотня, но тонкая рапира выглядела жалкой зубочисткой против двухметрового монстра.

— Н-не подходи! — крикнул Эдмунд, выставляя клинок перед собой. — Я предупреждаю!

Голос у него тоже дрожал, но он не отступил. Дурак. Храбрый дурак.

Тварь наклонила голову, принюхиваясь. Я видел, что в тесной кухне ей было неудобно. Она задела лапой холодильник и зло оттолкнула его в сторону. Тот с грохотом упал на паркет кухни, приоткрыв дверцу, откуда по полу покатились яйца и пивные бутылки. Существо раздражённо зарычало и сделало шаг к близнецам.

И тут я наконец отмер. Быстро оглядевшись, я сорвал лежавший на стуле плед и, не раздумывая, швырнул его на голову твари. Тот накрыл морду оборотня, и он отчаянно замотал головой, молотя когтями по воздуху.

— Вон отсюда! — заорал я, хватая Эдмунда за плечо и толкая к выходу. — Быстро!

— Но... — начал он.

— Забери сестру и вали! — я подхватил Нору под руку, поднимая ее на ноги. Она была как тряпичная кукла, глаза остекленели от шока, а грудь едва поднималась в прерывистой манере дыхания.

Эдмунд наконец понял и обхватил сестру за талию, практически вынося ее из кухни. Я захлопнул за ними дверь и повернул замок — жалкая преграда, но хоть на пару секунд задержит.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние клочья пледа падают на пол. Тварь уставилась на меня желтыми глазами, и я, внезапно для самого себя, увидел в них проблеск сомнения. Узнавания. Она медлила, и я знал почему.

— Джульетта, — тихо позвал я. — Джульетта, это я. Ангел.

Глава 12

Остался 331 день

Оборотень замер. Уши прижались к голове, и из горла вырвался жалобный, почти собачий скулеж. На мгновение, всего на один миг, я подумал, что всё обойдётся, что Джульетта узнает меня, и мы сможем как-то разрешить эту ситуацию мирно...

А затем тварь прыгнула.

Готовый к чему-то подобному, я шагнул в сторону и вышел на другой стороне комнаты, у окна. Вовремя. Инерция прыжка твари пронесла её мимо, она с грохотом врезалась в стену, пробив головой дыру в штукатурке, и грозно, протяжно завыла от ярости. Кухня была слишком мала для столь крупного существа. Её преимущество в скорости и силе нивелировалось теснотой маленького пространства.

Я схватил со стола нож для мяса — жалкое оружие против оборотня, но всяко лучше, чем голые руки — и приготовился. Глазами я следил за каждым движением твари, но мой мозг, отстраненно и спокойно, анализировал ситуацию. Блокировать удары было глупо, она меня просто сшибет и погребет под массивным телом. А дальше смерть. Всё, что мне оставалось, — это уворачиваться и ждать момента, чтобы нанести удар.

В это время тварь наконец отряхнулась, подслеповато втянула ноздрями воздух и вдруг, пригнувшись как волк, снова бросилась на меня, выпятив лапы. Я нырнул под стол, уходя от удара, перекатился, вылез с другой стороны. Когти проскрежетали по линолеуму в сантиметре от головы, а стол отлетел и перевернулся от удара массивной лапы.

Моя очередь. Я отскочил к плите и включил газ на полную мощность — синее пламя взметнулось вверх, опалило твари лицо. Та зарычала, отступая на шаг. Фамильяры огня не боятся, да и особо повредить он ей не способен. Но сейчас Джульетта была полузверем, и её инстинкты брали своё.

— Где твой хозяин? — спокойно спросил я, обходя плиту по кругу и держа нож наготове. — Где Орион?

Заслышав имя, тварь замерла на секунду и заворчала, словно пытаясь стряхнуть морок. И тут же, без подготовки — новый прыжок. Прямо через огонь, не обращая внимания на опалённую шерсть. Шагнув за её спину, я размахнулся и со всей силы вонзил ей нож между лопаток, но развитые мышцы и шерсть смягчили удар. Лезвие замерло на половине и дальше не продвигалось, как бы я ни давил. Тварь взвыла от боли и резко развернулась, словно волчок, и сшибла меня мощным ударом когтей.

Я пролетел через кухню и врезался спиной в холодильник. Сполз вниз. Воздух вышибло из легких, перед глазами плыли цветные круги. Вот только времени на передышку мне никто не давал. Тварь быстро надвигалась, капая слюной с оскаленных клыков.

Рука нащупала что-то холодное среди разбитых яиц и пролитого молока. Алкоголь... кажется, водка, из тех, что можно за копейки купить в любом магазине. Не раздумывая, я выдернул пробку зубами, плеснул содержимым в морду твари и швырнул бутылку в огонь на плите.

Комнату сотряс взрыв. Не особенно сильный, но в замкнутом пространстве кухни эффект превзошел все ожидания. Пламя взметнулось наверх, опалив шерсть на проспиртованной морде тварюги, а щелкающая клыкастая пасть занялась синим огнем.

Как она завизжала! Оборотень билась о стены, жалобно выла и царапала когтями шерсть и огонь, окончательно потеряв всякий рассудок. Чем я и воспользовался. Хладнокровно увернувшись от пронесшихся над головой когтей, я шагнул к существу вплотную, занес нож и вонзил его прямо под ребра, и глубже. Туда, где у нее было сердце.

Джульетта дернулась, захрипела. Черная кровь хлынула из раны, заливая мою одежду и руки бурным потоком. Тварь всё ещё боролась за жизнь, брыкалась и пыталась меня укусить, но силы покидали её с каждой секундой. Наконец массивное тело качнулось, как пьяное, и, застыв на мгновение, с грохотом завалилось на бок.

Я бережно подхватил голову твари, не давая упасть, и опустился вместе с ней на пол. Наши взгляды пересеклись. Желтые глаза смотрели на меня, но я больше не видел в них ярости — только боль, океаны боли. И что-то похожее на благодарность.

— Тише, тише, — прошептал я, гладя жесткую шерсть на загривке. — Всё хорошо. Я знаю, что больно, знаю. Но скоро это закончится. Скоро ты вернешься домой.

Тварь слабо лизнула мою руку — шершавым длинным языком, совсем не похожим на мягкий розовый язычок лисицы. Но воспоминания всё равно прорывались. Поддавшись печали, я чесал Джульетту за длинными ушами, как она и любила, до тех пор, пока из пасти оборотня не вырвался последний, предсмертный хрип. Тело дернулось и затихло. Желтые глаза закрылись навсегда.

Я остался один.

Но ненадолго. В коридоре раздались шаги. Через секунду дверь распахнулась от сильного удара ногой — замок не выдержал и сломался — и надо мной нависла тень человека. Я поднял глаза. В проёме стоял Маркус. Выглядел Инквизитор, откровенно говоря, хреново, весь покоцанный, с глубокой прорезью в куртке, будто обваленный в крови и пыли, но... живой. Что весьма удивительно для человека, упавшего вниз с 7 этажа.

Более того, падение не отразилось на его боевой готовности. От Инквизитора буквально исходили волны агрессии, холодного пурпура ярости, готовности убивать... которые постепенно стихали, когда Маркус осознал, что враг уже мертв. За Инквизитором маячили бледные лица Эдмунда и Норы.

— Всё кончено? — хрипло спросил Маркус, оглядев кухню.

Я кивнул. Руки тряслись от адреналина, и всё тело — особенно спина, там, где я приложился о холодильник — нещадно болело, но расслабляться было ещё рано.

— Как там... — начал я, но подавился сухим кашлем.

— Ты о чём, парень?

— Как там сержант? — справившись с горлом, повторил я.

Инквизитор странно на меня покосился, явно удивленный вопросом. Холлоуэй явно не ожидал, что чудом выживший парень первым делом спросит о полицейском, но так уж меня воспитали. Ребята из Ордена всегда защищали друг друга, слишком уж нас мало. Сплоченный народ. И то, что Джим к нам не принадлежал, больше значения не имело. Я всегда уважал личную храбрость.

— Жив, — ответил он и добавил: — Сломана рука и пара ребер. Обильное кровотечение, но артерию не задело. Повезло. Я вызвал подкрепление и медиков.

Маркус прикрыл глаза, давая понять, что тема закрыта, и подошел ближе, наклонившись над трупом, словно принюхиваясь.

— Специально метил в сердце?

— Нет, — соврал я, поднимаясь на ноги. — Просто повезло.

Маркус посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал. Его отвлекли. На лестничной площадке послышались возбужденные крики, топот сапог. Подмога, как это обычно бывает, пришла с запозданием.

***

Следующие минут десять прошли как в тумане. Адреналин уже схлынул, оставив после себя только дрожь во всём теле и металлический привкус во рту. Я плевался, наверное, где-то раз в минуту, пока не осознал, что это кровь оборотня попала мне в рот. Этого мое измученное тело уже не выдержало, и меня вырвало прямо на пол.

Маркус вытащил нас из квартиры сразу после того, как убедился, что вторая тварь точно подохла — даже ткнул её несколько раз своим серебряным шилом для верности, а потом пнул труп ногой. Тот, понятное дело, не дёрнулся. Затем удовлетворенный Инквизитор ушёл вниз, оставив нас на лестничной площадке под присмотром испуганных копов и моего знакомого детектива по убийствам Фрэнка. Внутрь квартиры никого не пускали.

От нечего делать, я решил осмотреться и покосился налево. Там, прямо на грязном подоконнике сидел Эдмунд, обнимая Нору за плечи. Он что-то приговаривал сестре на ухо и держал её за руку, но девушка, казалось, даже не слушала. Только вжималась в него боком и смотрела перед собой, не мигая и даже не щурясь. Лицо девушки побелело, как мел, а на щеке виднелась засохшая кровь — когда первый оборотень вспорол руку сержанта, Нора стояла ближе других, и её хорошо так окатило кровавым фонтаном. Эдмунд тоже был весь облит кровью, но, в отличие от сестры, хотя бы соображал. В шоке, но соображал. Есть у парня хребет, не отнимешь.

— Может, воды? — неуверенно предложил молодой коп, покосившись на Нору. — Или... не знаю... врача позвать? Блэквуды нам же...

— Заткнись, — буркнул Фрэнк, не поднимая головы от блокнота. — Нам сказали ждать.

— Но детектив, девушка в шоке...

— Я сказал: заткнись, — Фрэнк нервничал, хотя старался этого не показать.

Молодой коп заткнулся и вернулся к двери, выстукивая ногой только ему понятный ритм. Наконец не выдержал и, словно вор, оглядевшись, вытащил из кармана дешевую пачку и затянулся так глубоко, что щёки ввалились. И тут же закашлялся.

С отвращением отвернувшись, я отошел в сторону и прислонился к стене. И тут же почувствовал резкий укол боли. Что за... Я отвернул рубашку, и к удивлению для себя обнаружил, что, оказывается, ранен. Я думал, что увернулся, но, оказывается, когти оборотня прошлись по коже, оставив четыре параллельные борозды на левой руке. Просунув пальцы под куртку, я осознал, что рубашка уже засохла от крови. Своей или Джульетты — уже хрен разберёшь. Я попытался пошевелить рукой, чтобы понять, насколько всё плохо, но тут резкая сильная боль прошила меня от плеча до кончиков пальцев, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.

Отлично. Просто отлично.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Насколько это позволяло окружение и боль, конечно. Впрочем, долго отдыхать мне явно никто давать не собирался, и ещё минут через пятнадцать, я был весьма бесцеремонно вырван из дремы ревом моторов, которые, судя по звукам, приближались с каждой секундой.

Несколько машин? Я аккуратно приподнялся, выглянул в окно и заметил, как к подъезду подкатили три чёрных фургона без номеров и опознавательных знаков. Остановились во дворе, едва не сбив полицейского, и замерли. Правда, всего на секунду. Как только двери машин распахнулись, из них наружу повалили десятки людей в серых комбинезонах, похожих на те, что носят уборщики в морге. Только эти носили ещё капюшоны на головах. Лиц я тоже не разглядел, «серые» носили на лице медицинскую маску. И каждый из них что-то держал. Будь то чёрная сумка, пластиковый контейнер или носилки, никто не шел с пустыми руками.

Я тихонько рассмеялся. Вот она, оптимизация, во всей красе.

Я продолжал наблюдать за странными людьми до тех пор, пока те не исчезли в подъезде. В нашем, конечно же. Я напряг слух. Внизу хлопнула дверь, и сапоги призраков застучали по грязным ступенькам. Абсолютно молча, словно отвратительная грязь их никак не смущала, они меньше чем за минуту поднялись на нужный этаж. Заметив «серых», Фрэнк натянуто улыбнулся, вышел вперед и дружески протянул их главному руку, которую тот отвел в сторону легким шлепком.

Он бы его ещё по лицу шлёпнул. Детектив мгновенно вышел из себя и с ленивым выражением тупой злости, которую я у него видел два месяца назад, когда он застрелил парня у меня на глазах, перегородил «серому» дорогу.

— Это было не очень-то вежливо, а?

«Серый» не ответил. Казалось, он вообще игнорирует оскорблённого копа. Жестом велев своей группе следовать дальше, «серый» аккуратно обогнул детектива и вместе с остальными скрылся в квартире.

Фрэнк проводил его ошарашенным взглядом, покачал головой и зло сплюнул под ноги.

— Уроды...

— А тож. Совсем нас за людей не держат. Напыщенные ублюдки, — тихо поддакнул ему молодой коп, но я слышал страх в его голосе.

Прошла минута. Вторая, третья. А затем дверь распахнулась, и «серые» вернулись к нам на площадку, аккуратно неся с собой чёрные большие мешки. Мешки для трупов. Один был настолько тяжёлый, что «серым» пришлось тащить его вчетвером. И как бы четверка ни старалась ровно идти, тело внутри болталось и прыгало, как жирное мясо в подвеске, стукаясь о стены на поворотах.

На одном таком повороте, мешок всё же не выдержал и прорвался наружу. Показалась бурая шерсть.

— Твою мать, — выдохнул молодой, выронив сигарету и вытаращив глаза. Он ткнул пальцем в мешок. — Что это за...

— Заткнись, — рявкнул Фрэнк и схватил его за руку. — Просто смотри в другую сторону. Понял?

Парень кивнул, но всё равно не мог оторвать взгляд от процессии серых людей. Последний из них задержался и достал из сумки моток жёлтой ленты. Обычная полицейская лента «Место преступления. Не пересекать», только надпись была на латыни, с переводом пониже. Он протянул её через весь коридор, от стены до стены, отгораживая квартиру от остальных. Фрэнк поспешно отошёл в сторону, кивком велев своим подчиненным отодвинуться дальше. Те и не возражали. Казалось, всё, о чём мечтали бедные копы, — это оказаться от этого места как можно дальше как можно скорее.

Я почувствовал, как моего плеча легонько коснулась рука, и едва не подпрыгнул. Впрочем, это оказался ещё один «серый», который уже опустился на корточки и вытащил из сумки медицинский набор. Жестом велел мне снять куртку, достал острые ножницы. Затем «серый» аккуратно срезал остатки рубашки с моего плеча, обработал раны от оборотня чем-то вонючим — отчего кожу болезненно защипало, а царапины запылали гораздо сильнее — а потом наложил сверху повязку. Всё это заняло минуты три, и за всё время он не произнес ни единого звука. Даже не посмотрел мне в глаза. А ведь я пытался встретиться взглядом.

Странное ощущение. Будто не люди, а роботы.

Закончив со мной, «серый» отмахнулся от моих слов благодарности и перешёл к Эдмунду. Проверил зрачки фонариком, ощупал рёбра, обработал пару царапин на лице. Кивнул сам себе, явно довольный. Потом занялся Норой, аккуратно отодвинув её от брата. Я ожидал истерики, но та даже не пошевелилась, когда «серый доктор» трогал её лицо и руки, прощупывая на повреждения. Только тупо смотрела в пустоту. «Серый» что-то записал в блокнот, убрал инструменты и ушёл.

Из квартиры тем временем выносили всё остальное. Я наблюдал, как двое сноровистых людей в перчатках и униформе вышли, неся пластиковые контейнеры с окровавленными ножами — теми самыми, которыми погибший Инквизитор приколотил бандитов к полу. Не вставая с грязного пола, я вытянул шею и заглянул внутрь квартиры только для того, чтобы заметить, что «серые» вообще очень основательно подошли к сборке улик. Сразу трое человек ходили по комнате, собирая осколки пинцетом, и складывали каждый в отдельный пакетик. Ещё двое соскребали кровь со стен специальным шпателем, пока оставшиеся упаковывали мебель по мешкам и «церковные артефакты».

— Господи Иисусе, — пробормотал второй коп, с длинными усиками, нервно теребя кобуру пистолета.

— Что? — буркнул Фрэнк и, посмотрев на мужчину, тихо выругался. — Грег, ты совсем сдурел? Ладно малой, но ты-то что? Руки от оружия. Пока я его тебе в задницу не засунул.

— Д-да. Нервы, прошу прощения. Но, детектив... Они же всю квартиру разберут.

— И квартиру, и полэтажа, если надо, — раздался хриплый голос Маркуса.

Полицейские аж подпрыгнули, когда Инквизитор вынырнул из тени лестницы следом за парнем, а усатый коп, словно забыв про угрозу, снова потянулся к оружию.

— А вы чего тут стоите? — Маркус холодно посмотрел на копов. В его голосе послышалось нетерпение. — Вам нечем заняться?

— Нам сказали ждать... — подал голос Фрэнк, но Холлоуэй его быстро заткнул.

— Вон отсюда.

Фрэнк открыл было рот, но Маркус сделал шаг вперёд, и коп попятился. Козырнул.

— Есть, сэр. Так точно, сэр. Ребята, пошли.

Они ушли, даже не скрывая облегченные вздохи. Я заметил, как тот самый молодой коп так вообще сорвался на бег, только ботинки стучали по грязным ступенькам. И только Фрэнк напоследок оглянулся через плечо и вежливо склонился в поклоне. Но меня не смутила его притворная бодрость, в глазах детектива был неприкрытый страх.

Маркус проводил их внимательным взглядом, потом повернулся к нам.

— В машину.

Эдмунд ошарашенно на него посмотрел.

— Наставник, Норе нужно...

— Я сказал: «В машину». — Маркус встретил взгляд Эда и на секунду смягчился. — Твоя сестра в порядке, юноша. Просто в шоке.

Инквизитор помог Эдмунду поднять Нору — та всё ещё двигалась как сомнамбула, едва переставляя ноги и явно шатаясь. Он предложил помощь и мне, но я встал сам, обеими руками опираясь о стену. Голова всё ещё немного кружилась от потерянной крови и нещадно гудела, но в целом я ощущал себя гораздо лучше, чем минуту назад. Не знаю, что было в той вонючей жиже, которой «серый» мазал мне раны, но состав работал отлично.

Мы спустились вниз и прошли к стоянке на другой стороне дома. Машина Маркуса оказалась старым чёрным Крайслером, который — чего уж говорить — видел лучшие дни ещё до того, как Аластор Блэквуд решил баллотироваться в мэры Нью-Хэвена. Краска облезла на капоте и крыше, обнажая обширную ржавчину. На переднем бампере красовалась вмятина размером с футбольный мяч, а лобовое стекло так вообще треснуло по диагонали. Кто-то заклеил трещину прозрачным скотчем, но даже и он уже пожелтел и отклеивался по краям.

— Это что? — вид этого убожества заставил Нору на секунду прийти в себя. Даже сарказм прорезался. — Машина? Она вообще ездит?

— Внутрь, — велел Инквизитор и отворил дверцу. Стоп, мне показалось или тот на секунду ухмыльнулся? Нет, наверное, показалось.

— Рей? — тихо попросил меня Эдмунд. — Поможешь?

Я кивнул. Опасливо заглянув в салон, я полез туда первым, молясь, чтобы конструкция выдержала и не похоронила меня под собой. Огляделся. Внутри... Не знаю, чего я ожидал. Может быть, чего-то вроде магической комнаты из фэнтези-фильмов, где уродливая снаружи лачуга внутри оказывается прекрасным дворцом. Увы, не в этом случае.

Внутри Крайслер оказался ещё хуже. Сиденья из потрескавшейся кожи, с дырами, из которых торчал жёлтый поролон, соседствовали с отвратительным запахом табака и машинного масла. На приборной панели в качестве украшения валялось пустая пачка «Мальборо», а в подстаканнике — недопитый кофе с плавающим на поверхности сигаретным окурком.

— Ну, как там? — с надеждой спросил Эд, заглядывая мне через плечо. — Сносно?

— Лучше тебе не знать. Нора, — я протянул девушке руку. — Садись.

— Знаете, я могу вызвать такси, — предложила Эдмунд и резко хихикнул. — Выйдет в копейку.

О, и у брата отходняк понемногу пошёл.

— Даже на вас, Инквизитор, — Эдмунд продолжала нервно смеяться. — Что думаете?

Тот не ответил. Просто терпеливо ждал.

Нора молчаливо подтолкнула брата, и тот, без слов, подчинился. Смеяться, он тоже перестал. Так, спустя пару минут, мы наконец втиснулись на заднее сиденье втроём. Нора посередине, Эдмунд слева, а я справа, стараясь не прислоняться раненым плечом к дверце машины. И это мне даже почти удалось. До тех пор, пока пружины не продавились как мох, и я не упал несколько ниже, попутно прочувствовав задницей каждую яму в сиденье.

Как же больно-то, чёрт.

Когда мы залезли в машину, Маркус плюхнулся за руль и повернул ключ. Двигатель кашлянул. Чихнул. Но заводиться отказался. Второй поворот — тот же результат. И только на третий раз Крайслер завёлся, взревев словно обиженный конь, которого на последнем году жизни всё ещё продолжают ставить под плуг.

Автомобиль тронулся. И медленно покатился домой.

Глава 13

Осталось 329 дней

Автомобиль лениво скользил по темнеющим улицам. Незаметно опустился вечер, машин становилось все меньше, да и те, заметив старенький Крайслер Маркуса, старались нас избегать. Я ничего не выражающим взглядом смотрел в окно на проплывающие мимо фонари портового района и думал. О чём? Да сам не знаю. Мысли скакали, как рой разбуженных ос, и я никак не мог выбрать из них ту, которую считал бы более важной.

Пока наконец...

Перед глазами всплыло лицо Ориона. Молодое, уверенное, задорное. И тут же воспоминание сменилось, исказив черты друга. Теперь в мыслях витало его лицо таким, каким мы виделись последний раз. Злое и надменное. Он впервые обошёл меня на задании и страшно этим гордился. Считал, что я завидую ему, что я зол. И что обижен на то, что на миссию по эвакуации заложников из Тибета выбрали не меня, а его. Глупо. Я был этому рад. Знал, как ему это важно, и потому пришёл его поддержать. Он увидел в этом издёвку, выставил меня из комнаты. Мы тогда страшно поругались, сложно даже припомнить, кто кому сказал больше. Я ему или он мне.

С тех пор я его не видел. Из Тибета он не вернулся. Грандмастер — когда я вломился к нему в кабинет — со скорбным видом сообщил мне, что Орион погиб. «Ушёл героем» — кажется, так он выразился. Отказался покидать монастырь, тем самым прикрывая побег.

Я тихонько рассмеялся. Интересно, какую ложь сочинят про меня? Ангел-спаситель, который сумел всё-таки вытащить мэра, но из-за вмешательства внешних сил оба погибли в пожаре? Не выжил в пожаре? Или, наоборот, ангел-сорвавшийся-с-катушек психопат, который опозорил себя и Орден? Я бы ставил на второе. Грандмастер меня никогда не любил, хоть и терпел, отрицать я не буду. Не мог не признавать моих достижений. Впрочем, выше седьмого Рыцаря я всё же никогда не поднялся.

— Неплохо справились, — неохотно произнёс Маркус с переднего сидения, своим голосом выкинув меня обратно в реальность. — Для новичков.

Он глянул на меня в зеркало заднего вида. Смотрел всего секунду, но я всё же успел увидеть в его серых глазах сомнение. Хотя нет... подозрение. Я тихо выругался. Ну да, у Инквизитора не могло не возникнуть вопроса, как я убил перевёртыша. Обычный пацан с улицы так не умеет.

— Повезло, — пробурчал я, уставившись в окно.

— Ага. Повезло. Я так и понял, — повторил Маркус.

По тону было ясно — ни хрена он не поверил. Но развивать тему не стал.

Мы проехали мимо рыбацкой гавани, где даже в этот час горели огни на нескольких судах, и свернули на главную дорогу. Маркус включил поворотник — щёлк-щёлк-щёлк — и этот звук показался мне оглушительно громким в тишине салона.

— Куда мы едем? — спросил Эдмунд.

Голос парня прозвучал хрипло, а сам Эдмунд выглядел значительно хуже, чем тогда на лестнице, полчаса назад. Я обеспокоенно на него покосился, но парень игнорировал мой взгляд. Я увидел, что у него дрожат руки.

— К вам домой, — ответил Маркус, не оборачиваясь. — Но сперва мне нужно кое-куда заглянуть. Во-о-от сюда, если быть точным.

Маркус резко крутанул руль, и машина, взвизгнув шинами, свернула налево, к круглосуточной забегаловке с вывеской «У Тони». Неоновые буквы мигали красным и жёлтым, отбрасывая цветные блики на мокрый асфальт парковки. Инквизитор заглушил двигатель и повернулся к нам. Его лицо ничего не выражало, когда он произнёс:

— Подождите здесь.

Он вышел, хлопнув дверью, и направился внутрь. Через витрину я видел, как он подошёл к стойке, что-то сказал полусонному кассиру и затем медленно, словно нехотя, достал бумажник.

— Он это серьёзно? — Эдмунд повернулся ко мне, и в его голосе было что-то похожее на истерический смешок. — Мы только что... там было... а он пошёл за едой?

Я пожал плечами.

— Может, голодный.

— Голодный, — Эдмунд покачал головой и повторил: — Господи.

Парень протёр руками лицо и, словно вспомнив о чём-то важном, повернулся к сестре.

— Нора? Эй, Нора! Ты как?

Она не ответила. Даже не моргнула. Эдмунд забеспокоился.

— Чёрт, Рей, кажется, ей снова плохо.

— Уверен?

— Сам посмотри.

Эдмунд положил руку сестре на плечо. Та вздрогнула и отшатнулась, словно её ударило током, да так резко, что врезалась головой в спинку сиденья. И не ощутила боли. Я встретил её мечущийся взгляд, поймал глаза. Дикие и испуганные, как у загнанного в клетку зверя.

Эдмунд потянулся к ней снова, но девушка отвернулась, вжавшись спиной мне в плечо.

— Не трогай меня!

— Эй, эй, тихо, — Эдмунд поднял руку и успокаивающе забормотал. — Это я, сестрёнка. Это Эд.

Нора смотрела на него несколько секунд, часто дыша, и наконец медленно расслабилась. Её плечи опустились, и она провела рукой по лицу. Выдохнула ещё раз и только затем сказала:

— Прости. Я в порядке. Я просто... — она не закончила.

— Всё нормально, — сказал Эдмунд, хотя ничего нормального не было, и мы все это понимали. Девушке — как и её брату, скорее всего — потребуется серьёзная работа с психологом, прежде чем она сможет нормально жить в этом мире.

— Эд. Я в порядке, — холодно и внятно повторила девушка, сильно меня удивив.

Кажется, я недооценил её нервную систему. Или... она прошла подготовку? Я прищурился, только чтобы заметить, что напряжённые вдохи перешли в медитативную технику. И весьма продвинутую, между прочим, там и до самогипноза недалеко. Деклан, Деклан... К чему ты готовил своих детей?

Нора же, не догадываясь о моих мыслях, добавила, словно припечатав:

— Не надо говорить со мной, как с ребёнком, Эд.

Парень только взмахнул руками, дескать «Никаких проблем. В порядке, так в порядке». Нора же между делом повернулась ко мне.

— Как ты это сделал? Как ты убил этого монстра?

— Тварь, — поправил её Эдмунд. Он тоже повернулся ко мне, и в его голосе прозвучала нешуточная благодарность. — Рей, ты спас нас. Если бы не ты, эта штука порвала бы нас в клочья. Ты был так спокоен... Это было невероятно.

Я пожал плечами. Оно тут же напомнило о себе острой болью, и я поморщился. Брат с сестра не заметили, пристально глядя на меня. Они явно ожидали ответа.

Вот ведь приставучие. Вздохнув, я соврал:

— Спокоен? О чём ты вообще? Я сам растерялся, — отшутился я, глядя им в глаза. Первое правило лжи — никогда не отводи взгляд. — А так, да... Справился. Слушайте, такая работа. Ваш отец не просто так взял меня к вам в компаньоны, ведь так? Предполагал, что понадобится кто-то, кто умеет, ну... драться. Меня, как бы, к этому готовили.

— Так ты всё же из людей Крейна, — понятливо кивнул Эдмунд и улыбнулся сестре. — Я же говорил, что отец сегодня ездил к нему. А ты не верила.

Ага. То есть Эдмунд только делал вид, что ему всё равно, откуда я взялся. А то, сам расскажешь, сам расскажешь... Черта с два.

— Всё так, вы меня раскрыли, — хмыкнул я, радуясь удачному совпадению.

Я внезапно задумался. Хотя совпадению ли? Может, именно поэтому Аластор отправил меня к Максу Крейну в спортзал? Чтобы, если у кого-то возникнут вопросы о моей «нереальной крутости», на это тут же было бы готовое объяснение.

— Ваш отец сегодня забрал меня из «Железного Кулака» и...

Нора скривилась.

— Дебильное имя.

— Дебильное имя, — подтвердил я. — Но в целом, зря ты так. Макс — хороший учитель. Правда, он не готовил нас драться с... чем бы эта хрень ни была.

— Какой-то экспериментальный препарат? — предположил Эдмунд. — Типа супер-стероидов? Я читал, что картели в Южной Америке экспериментируют с чем-то подобным.

— Эд, очнись. Это был монстр, что-то вроде оборотня, — холодно перебила его Нора. — Ты что, не видел, как он превращался? Или как у него шерсть прорастала сквозь кожу? Нет? Или что этой твари было плевать на пули?

Эдмунд покачал головой.

— Если ты хочешь сказать, что это была «магия»... Ты же на это намекаешь, так? Я так и понял. Дело твоё. Я же предпочту мыслить рационально. И использовать научный подход, а не дедушкины сказки.

— Ах, научный подход? — вскинулась девушка. — Ну хорошо. Один только вопросик, мистер учёный. Ты заметил, чем Инквизитор прикончил этот... как ты его назвал? «Генетический эксперимент». Нет? А я заметила. Серебряным шилом! С рунами на лезвии.

Я скрипнул зубами. Умница. Слишком внимательная для своего же блага.

— Вот вам не по фигу, что это было? — сказал я устало. — Главное, что мы живы.

В этот момент дверь машины открылась, и Маркус грузно плюхнулся обратно за руль. Я заметил, что в руке Инквизитор держал здоровенный бумажный пакет, из которого вкусно тянуло запахом мяса и расплавленного сыра на грилле. Желудок предательски заурчал... Чёрт, я уже не помнил, когда ел в последний раз. Сегодня утром?

Маркус тем временем бросил пакет на колени Эдмунду.

— На. Держи-ка.

Эдмунд раскрыл упаковку и вытащил бургер, морщась от прикосновения к жирной обёртке.

— Фу, он весь в соусе...

Нора фыркнула.

— Нашёлся привереда. Давай сюда! Я такая голодная, что сейчас слона слопаю, — девушка вытащила из пакета ещё пару бургеров и раздала всем, включая меня.

На минуту в машине воцарилась тишина, изредка нарушаемая особенно громким чавканьем.

— М-м-м. Божественно, — простонала Нора, с наслаждением вгрызаясь в сочное мясо. — Наставник, у меня вопрос. Не то чтобы я жалуюсь, но почему мы едим в машине? Почему не в кафе, как все нормальные люди?

— И ты ещё спрашиваешь? Я выгляжу как дерьмо, а вы и того хуже, — хмыкнул Холлоуэй, откусывая от бургера здоровенный кусок. — Мы с хозяйкой этого заведения знакомы по меньшей мере двадцать лет, и её место давно мне исправно служит. Да и готовят там неплохо. Зачем пугать ей клиентов?

Не дождавшись ответа на этот явно риторический вопрос, Маркус довольно пробухтел что-то себе под нос, завёл машину и выехал с парковки обратно на улицу. Рулил он, к слову, одной рукой, держа бургер в зубах.

— И потом, — добавил Инквизитор, оставив еду на приборной панели. — Нам нужно поговорить. Без лишних ушей. Думаю, у вас есть вопросы.

Эдмунд издал звук, который был чем-то средним между смешком и истерическим всхлипом. Ну или он просто подавился едой, как знать.

— Вопросы, — наконец ответил юноша. — О, да. Можно сказать и так.

— Ну вот.

Маркус откусил ещё кусок бургера. Мы проехали два квартала, прежде чем он свернул на парковку у случайного дома, оставил машину и заговорил.

— То, что вы видели сегодня, называется «Падший». «Падший» — это... Как бы вам сказать попроще, чтобы вы поняли. — Он помедлил, а потом махнул рукой. — А ладно. Раз уж вы влезли в это дерьмо по уши, придётся рассказать о некоторых базовых вещах. Чтобы в следующий раз не стояли как идиоты с открытыми ртами.

— Эй! Мы не стояли с открытыми... — начала было Нора, но Маркус перебил её.

— Девочка, лучше не спорь. Если бы не этот... — он мотнул головой в мою сторону, — то мы бы сейчас с тобой не разговаривали. По причине твоей скорой кончины. Поняла?

Нора покраснела и сжала кулаки, но промолчала.

— Вот именно, — жёстко припечатал Маркус и, поудобнее устроившись, со вздохом продолжил. — На чём я бишь остановился? Ах да, на Падших. Эти твари... Гм. Что ж, тут по-другому и не скажешь.

Инквизитор скривился.

— Они пришли из другого мира. Провалились, если точнее.

В машине воцарилась полная тишина. Которую спустя секунду нарушил кусок томата, выпавший из бургера замершего с раскрытым ртом Эдмунда. Томат с громким чмоком приземлился прямо на дорогие штаны, но парень будто это не заметил, продолжая оторопело смотреть на мужчину.

Наконец он отмер.

— Из другого мира, — повторил Эдмунд удивительно ровным голосом. — Вы имеете в виду... инопланетян?

Инквизитор тяжело хохотнул.

— Если бы, парень. Если бы. С ними было бы проще.

— Тогда... что?

Маркус ответил не сразу. Сперва он доел бургер, скомкал обёртку, бросил её в пустой бумажный стакан в подстаканнике. Вытер ладонь о штанину и внезапно задал вопрос:

— Знаете, почему был основан Нью-Хэвен?

Эдмунд нахмурился, явно сбитый с толку переменой темы, но всё же послушно ответил.

— Шесть семей из разных стран Европы решили создать независимый город-государство, — протарабанил он, и я услышал в его голосе интонации отличника, цитирующего учебник. — Место для развития науки, искусства и религии. Утопия без политических ограничений, идеальное место для...

— Не, не, не, — Маркус помахал рукой в воздухе. — Я не про официальную версию или что вам там талдычат в школах.

Он внезапно прищурился.

— Или что? Родители вам ничего не рассказали?

— При чём тут наши родители? — в свою очередь нахмурилась Нора, откладывая свой недоеденный бургер в сторонку.

Маркуса ответ, казалось, развеселил.

— Хорошо, детишки. Немного истории. Где-то пятьсот лет назад, — театрально произнёс он, — на том самом месте, где сейчас располагается Старый город, начали происходить странные вещи. Какие именно? Вот вам пример. В 1566-м, во время знаменитой Нидерландской революции, сюда был отправлен на зимовку целый полк солдат, причём не абы каких, а под командованием младшего сына принца Оранского, Вильгельма. Ещё раз. Целый полк. Две с половиной тысячи человек, между прочим. С обмундированием, повозками и снабжением. Больше их никто не видел. Просто испарились. Бесследно.

Инквизитор вытащил из пакета бутылку воды и, прополоскав горло, продолжил:

— Это я уже не говорю о том, что в этих местах постоянно пропадали местные рыбаки и крестьяне. Скот вёл себя неестественно. По ночам в лесах видели огни, слышали голоса. Как вы можете догадаться, Церковь не могла не заинтересоваться такими...

Он замолчал, подбирая слово.

— Аномалиями. Иерархам стало очень уж интересно, что же тут происходит. И они отправили своих людей.

— Вы говорите об инквизиторах, — холодно произнёс Эдмунд.

— Среди прочих, да, — ничуть не смутившись, кивнул Холлоуэй. — Нашим людям потребовалось некоторое время, но то, что мы тут обнаружили, изменило баланс сил во всём мире. Раз и навсегда. Было предложено создать город. Так и появился Нью-Хэвен.

Нора нетерпеливо заёрзала.

— Так что обнаружили-то?

— Что обнаружили? — хмуро бросил старик. — А то, что здесь, на этом самом месте, грань тоньше всего. Тоньше, чем где-либо во всём мире.

— Грань чего? Можно уже говорить нормально, без этой мистики? — разозлилась Нора, и Эдмунд подтвердил её слова кивком. Я тоже что-то согласно промычал, старательно делая вид, что ошарашен словами мужчины.

— Гм. Как бы это объяснить... — Маркус задумчиво нахмурился, пока внезапно его взгляд не упал на остатки бургера в руках Эдмунда, и лицо Инквизитора озарила довольная ухмылка. Мимолётом я заметил, что во рту Маркуса с левой стороны недоставало сразу десятка зубов. Неприятное зрелище.

Тем временем Инквизитор залез в бардачок, вытащил оттуда пластиковую коробочку с весьма помятыми зубочистками и, выбрав одну из тех, что казались почище, с силой вонзил её в бургер. В лицо Эдмунда брызнул соус, но он даже не пошевелился, как заворожённый наблюдая, как Маркус вытащил зубочистку наружу — сквозь булочку, салат, котлету и помидор — а вытащив, покрутил перед нашими лицами.

— Представьте, что бургер — это наша вселенная. А каждый слой нашего чудесного бургера — отдельный мир, отдельная... ну, давайте скажем, планета. Со своей флорой, фауной и, конечно, среди прочего, разумными обитателями. Так вот, наша верхняя булочка — это то, что умники из Церкви называют Миром Рассвета. Что у нас идёт дальше, салат? Так вот, это Мир Дня. Потом лежит здоровенная и жирная котлета. Это уже мы, Мир Заката. А нижняя булочка...

— Мир Ночи? — предположила Нора.

— Бинго, девочка. Четыре мира, один над другим.

Эдмунд посмотрел на бургер с выражением вежливого недоумения и кашлянул.

— Звучит... интересно.

Маркус промолчал. Я тоже, но по другой причине. Если честно, я был слегка поражён — и не побоюсь этого слова, восхищён — тем, как именно Инквизитор визуализировал концепцию Четырёх Миров. Отца Доминика удар бы хватил. Он-то нам распинался не менее часа, рисовал фигуры и графы, а тут, на тебе, бургер, и всё.

Хотя справедливости ради, так, наверное, и надо. Служители Ордена тоже мало вдавались в космологию и теологию и практически не трогали причины возникновения Миров Дня и Ночи, про Рассвет так и вовсе никто даже не вспоминал. Только голые факты. Как говорил мой первый наставник, отец Грегор, который очень глупо погиб через два года после нашего знакомства, разбившись на машине: «Тебе не нужно понимать, откуда берётся огонь, чтобы не совать в него руку».

— Рей?

Я поднял глаза и осознал, что брат и сестра оба смотрят на меня, ожидая какой-либо реакции. Я кашлянул.

— Эм, я согласен с Эдмундом. Не то чтобы я не доверяю вам, Инквизитор, но... — я решил вмешаться, изображая здоровый скептицизм. — Если то, что вы говорите, правда... если существуют другие миры... То почему об этом никто не знает?

Маркус сделал ещё один глоток и некоторое время громко полоскал рот, разглядывая меня в зеркало заднего вида. Его серые глаза показались мне дико уставшими, как у человека, который рассказывал одну и ту же историю много раз. Но всего на мгновение. Ибо теперь я видел только сталь.

Голос Инквизитора сделался вкрадчивее.

— А кто сказал, что никто не знает, парень? Церковь знает. Правительства знают. Как и приближённые к ним. Военные, частные корпорации, некоторые богачи, в конце-то концов. А простым людям... — он пожал плечами, — зачем эта информация? Чтобы началась паника? Или, того хуже, новая охота на ведьм. Нет, хватит. Натерпелись уже.

— Погодите, погодите, — Нора наклонилась вперёд между сидений. — Эти ваши существа... Падшие. Как они к нам попадают?

— Нора, ты правда веришь в этот бред? — не выдержал Эдмунд, но тут же потупился. — Прошу прощения, Инквизитор, я не хотел вас оскорбить.

Тот только отмахнулся.

— Пустое. Ты не смог бы, даже если бы захотел. Что до твоего вопроса, девочка... Всё просто. Провалы. Дыры между мирами, называй как знаешь. Хоть зубочистка, — Маркус снова ткнул палочкой в бургер для наглядности. — Только в реальности это выглядит как... ну, представьте мыльный пузырь. Сперва появляется тонкая плёнка, мембрана. Затем, со временем, она натягивается, истончается. А потом — хлоп! — и что-то проваливается сверху вниз.

— Только сверху вниз? — уточнил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Только, — наши взгляды встретились. — Это как гравитация, парень. Вверх подняться невозможно.

Эдмунд кивнул.

— Спасибо, что пояснили.

Я покосился на парня. Его лицо было абсолютно непроницаемым, и я видел, что он ни единому слову не верит, но слишком хорошо воспитан, чтобы сказать это вслух.

— И что именно проваливается? — спросил я, потому что кто-то должен был продвигать разговор.

Маркус снова задумался, словно решая, что может и что не может рассказать. Наконец, кивнул сам себе.

— Когда мы говорим о Падших, то в первую очередь речь идёт о существах Мира Дня. Люди веками встречали их в нашей истории. Только обычно называли иначе. Не понятно? А если я скажу «Феи», будет лучше? Духи, нимфы...

— Феи, — повторил Эдмунд тем же тоном, каким сказал бы «инопланетяне» или «летающая свинья».

Маркус застонал.

— Парень, не цепляйся за слово. Падший, он и есть Падший, как бы ты его не назвал. По своей природе, они все одинаковые. И то что крестьянин в шестнадцатом веке назвал «лугару», его прапрадед именовал феей леса, а его далекий помок учено называл «волколаком». Все одно и тоже.

Тут я едва не заржал. Чудом отвернулся, конечно. Инквизитор нагло врал. Ну как врал, больше лукавил, избегая говорить прямым текстом, но смысл от этого не менялся. Да, создания из Дома Дня, как в общем-то и люди, имели под собой одну основу, один физиологический стержень. Но мерить их всех под одну гребенку было просто ошибочно. Как и избегать того факта, что Церковь сыграла главную роль в распространении обратного мнения. И все еще активно этим занималась. Причина, к слову, почему Церковь сознательно взращивала в поколении людей веру в сотни разных созданий весьма интересна, поучительна и полностью соответствует изобретательности человеческого рода и…

Нора, до этого молча переваривавшая информацию, вдруг подала голос, прервав мои мысли.

— Та штука в подвале, — сказала она, и её голос был хриплым, даже надтреснутым. — Которая раньше была трупом. Это была тоже... фея?

Глава 14

Осталось 329 дней

Маркус посмотрел на неё в зеркало и сказал уже мягче.

— Была ли эта «Фея»? Нет. И тебе лучше не мыслить такими категориями, девочка. Я же уже сказал. Нет добрых «фей», нет злобных вампиров. Есть только Падшие. И то, во что они превращаются.

— Что это значит?

Инквизитор скривился.

— Скажем так, когда эти существа попадают в наш мир... Он их портит. Медленно, год за годом. Мы называем этот процесс Эрозией.

Я мысленно кивнул. Тут я знал ещё больше. Как минимум то, что Инквизитор, как в случае с «одинаковыми Падшими,» сознательно замалчивал и упрощал многие вещи, искажая картину. Зачем? Не знаю. Не хотел пока раскрывать все секреты, правда верил в то, что говорил, или просто старику хотелось меньше болтать, но факт оставался фактом.

Маркус снова лгал.

Правда же такова. Падшие на первых стадиях представляли собой вполне себе милых существ, растерянных и пугливых. Чаще всего, конечно. Уверен, и в Мире Дня хватало своих Гитлеров и Тедов Банди, но в целом откровенные маньяки и уроды среди Падших встречались исключительно редко. И хорошо. Потому что хватало той самой Эрозии.

Что это такое... Ну, давайте начнём с того, что это отвратное зрелище. И жуткое. Даже не знаю, каково это... Год за годом терять свою суть, свою «человечность» или что там у них. Облачённые в тела людей, Падшие менялись под воздействием этого мира, и этот процесс нельзя было обратить или прервать. Только замедлить.

Причин я не знаю, да и никто их не знает. Только теории. Так, Афина считала Мир Дня просто лучшей версией нашего. И Мир Рассвета тем более. И, попав в более нижний, более «плохой» мир, Падшие портились.

Гнилая теория, если честно. Я никогда не считал наш мир, и человечество в целом, чем-то великолепным или примером для подражания, упаси Боже, но мысль, что мы так ужасны, что развращаем бедных и добрых «Дневных»... Не знаю, слишком полярно, на мой взгляд. Там хорошие, а тут плохие.

Ну а ещё... Я мысленно вздрогнул. Если мир человечества, мир Заката, настолько плох, что попавшие сюда Падшие — добрые «феи» — постепенно становятся злее, опаснее... То что происходит внизу? Что происходит с теми тысячами людей, которые бесследно пропадают раз в год, провалившись в Мир Ночи?

— А сколько времени это занимает? — спросила Нора. — Сколько времени занимает... эта Эрозия?

— По-разному, — тон Инквизитора был холоден. — Иногда годы. Иногда десятилетия. Зависит от существа, от окружения, от силы воли. Факторов много. Но финал всегда один.

— Монстры, — задумчиво произнесла Нора. — Они все становятся монстрами.

— Верно, девочка.

Мне снова вспомнились слова Грегора. «Падший на третьей стадии Эрозии — уже не совсем разумное существо. А на четвёртой, просто животное. Опасное, голодное и, что самое важное, территориальное. Если видишь такого — беги или убивай, третьего не дано».

Нора больше вопросов не задавала, переваривая услышанное. Я видел, как её пальцы застучали по коленям, словно она играла на фортепиано. Новая информация занимала нужное место, синтезировалась и анализировалась. Верный признак того, что девочка окончательно вышла из шока. И включила мозг.

Эдмунд откашлялся.

— Это... очень интересная теория, — сказал он осторожно, подбирая слова. — Но вы должны понимать, как это звучит со стороны. Параллельные миры, феи, превращения...

— Мне всё равно, как это звучит, — перебил его Маркус. — Думаешь, я пытаюсь навязать тебе своё мнение, мальчик?

Он хрипло рассмеялся.

— Нет. Оставлю это миру. Или ты решил, что это твоя последняя встреча с Падшими? Как бы не так. Хотя, если ты раздумал идти по стопам Церкви...

— Нет, я...

— Стоп, — внезапно произнесла Нора, словно выйдя из ступора. — Наши родители знают?

— Знают ли ваши родители, куда они отправили своих детей? — Инквизитор повернул голову к девушке, дружелюбно на неё посмотрев. — Знают ли, Блэквуды, одни из Основателей города и рьяные сторонники Церкви?

Он хохотнул.

— Знают, скажешь тоже. Девочка, они управляют этой информацией. Распоряжаются и используют. Каждый из Совета Семей, будь то Блэквуды, Хоторны или Руссо в свое время подписывал Il Patto... Договор, по-простому. Между городом и Падшими, сборник правил и регуляций их жизни в Нью-Хэвене. Это нерушимый закон.

— Ах они сволочи! — взвилась девушка, выцепив для себя самое главное. — Все эти годы... Они знали и молчали!

— Нора! — одёрнул её Эдмунд, но та и не думала останавливаться.

Наоборот, злилась все больше.

— Что «Нора»?! — повернулась к брату она. — Папа с мамой врали нам всю жизнь! Скрывали... И только не говори, что тебя это не бесит?!

Инквизитор неожиданно разозлился.

— Ты легко судишь, девочка, но сама ты готова оказаться судимой? — холодно спросить старик. — Хулить своих родителей! Надо же! А что бы вы сделали на их месте? А? Рассказали пятилетним детям, что под кроватью действительно прячутся монстры?

— Ах ну да, мы же живем в полярном мире, правда, Наставник? Либо одно, либо другое!

Маркус сделал знак рукой, останавливая Нору от дальнейшей перепалки.

— Стоп. Хватит. Лучше, чем злиться, девочка, думай. Думай! Так ли всё просто? Я спрашиваю ещё раз. Что бы ты сделала на их месте?

— Ну не знаю! Подготовила бы нас как-нибудь? А они вместо этого...

Маркус внимательно на неё посмотрел, внимательно ожидая, что девушка скажет дальше. Нора же замолчала. При всей своей вздорности, дурой девушка не была. И потому быстро сообразила, к чему клонит старик.

И вздорно дернула головой.

— Раз так? Ну ладно. С этого дня буду проводить ещё больше времени на стрельбище.

— Вот и молодец, — подытожил Холлоуэй и взялся за руль. — Вот и умничка. А теперь я хочу послушать Элвиса Пресли. В молчании. Я ясно выражаюсь?

***

Когда мы подъехали к воротам поместья, было уже ближе к двенадцати. Нас явно ждали, свет горел во всех окнах первого этажа, и едва машина остановилась, как парадная дверь распахнулась и на крыльцо выбежала Виктория.

— Боже мой, вы живы, — женщина буквально вытащила Эдмунда из машины и схватила за плечи, осматривая его с головы до ног. — Когда Маркус прислал сообщение... Я подумала...

Она не договорила и обняла сына, потом повернулась к Норе.

— Иди сюда, — приказала она.

Та скривилась.

— Это обязательно?

— Иди. Сюда.

Нора нехотя шагнула вперёд, и Виктория притянула её к себе, прижимая к груди. Какое-то время они стояли так — мать и дочь. Ссора отошла на второй план, как и всё остальное. Кроме простой радости человеческого тепла. Даже в темноте я заметил, что в глазах Норы стояли слёзы, и тактично отвернулся ко входу в поместье.

Откуда, вслед за женой, выходил Деклан. Его весёлое лицо сегодня было мрачнее обычного, но я видел в его глазах облегчение. Он подошёл к дочери и положил свою огромную ладонь ей на макушку.

— Эй, принцесса. Ты как?

Нора всхлипнула и уткнулась лицом ему в грудь. Великан обнял её, полностью скрывая в своих объятиях.

— Тише, малышка. Всё позади. Папа здесь.

Стоявший за нашими спинами Маркус громко высморкался, нарушая момент. Виктория окатила его недовольным взглядом, впрочем, Инквизитора это мало смутило. Да и сомневаюсь, что в этом мире много вещей, на это способных.

Маркус задумчиво осмотрел грязный платок и, убрав в карман, громко сказал:

— Ну что, все насладились моментом? Или еще рыдать будете? В любом случаем, я задерживаться не буду.

— Ты можешь остаться, — предложил Деклан, отстраняясь от дочери. — Для тебя всегда найдётся...

— Гостиная? — непонятно чему ухмыльнулся старик. — Нет уж, ирландец. Я лучше воздержусь. Тем более что меня дома ждёт Зверь.

«Пёс» — одними губами показал Деклан и, повернувшись к Инквизитору, протянул ему руку. Тот, не раздумывая, пожал её и глупо, по-мальчишески, улыбнулся, когда здоровенный ирландец поморщился от боли.

Я тихо присвистнул. Это ж какой силы у него рукопожатие? Инквизитор тем временем уже отпустил бедного Деклана и, повысив голос, обратился к Норе и Эдмунду.

— Завтра вы получите указания по почте. У вас три дня. И я рассчитываю на хороший результат от каждого. Ясно?

Он посмотрел на меня.

— Тебя это тоже касается.

Я не успел ответить, так как Инквизитор уже развернулся и пошёл к машине, прихрамывая сильнее, чем обычно. Битва с оборотнем далась ему тяжелее, чем он показывал.

— Маркус, — окликнула его Виктория.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Что еще?

— Спасибо, — выдавила из себя женщина. — За то, что вернул их домой.

— Это моя работа, — буркнул Инквизитор и сел в машину.

Старый Крайслер взревел, закашлялся и уехал в ночь. Проводив Инквизитора взглядом, я последовал за семьёй Блэквудов в дом, молясь, чтобы этот день наконец-то закончился. И я смог лечь спать и отдохнуть. Спокойно, без происшествий. Я был уверен, что в этот раз у меня всё получится.

И как это обычно бывает — я ошибался.

***

Я тонул.

Вода была чёрной и густой, словно нефть, она заполняла мои лёгкие и внутренности, пока я пытался сделать один-единственный вздох... и не мог. Я сопротивлялся. Бил руками, отчаянно загребая наверх, к поверхности, которая светилась где-то далеко над моей головой мутным серебристым пятном. Я барахтал ногами, но и те отказывались меня слушать. Что-то держало меня за лодыжки, что-то холодное, скользкое и сильное... Безумно сильное. И оно тянуло меня вниз. Я открыл рот, чтобы закричать, и вода хлынула в горло.

А затем я проснулся.

На меня смотрел потолок моей комнаты, побеленный, явно специально под приезд нового гостя. Я же лежал на кровати, вцепившись пальцами в простыню так сильно, что в двух местах прорвал её ногтями насквозь. Сердце колотилось в груди, но постепенно, с каждой прошедшей секундой, его стук утихал, менял темп на более тихий.

Просто сон. Просто чёртов сон.

Разжав пальцы, — и мысленно посетовав на испорченную простыню — я сел на кровати, опустив ноги на холодный паркет. Часы на тумбочке показывали три сорок семь ночи. Поганое время. Слишком поздно, чтобы после такого... бодрящего сна нормально заснуть, но и начинать день около четырёх как-то глупо.

Кашлянув, я осознал, что горло совсем пересохло. И хотя от мыслей о воде меня замутило, рассудок подсказывал, что это просто остатки адреналина в крови и плохие эмоции сна. Стакан холодной воды мне точно не повредит. С лимончиком.

Я встал, натянул футболку поверх пижамных штанов — Агнесс выдала мне малиновые в крапинку, милые до жути, ну как я мог отказаться? — и вышел в коридор. Через высокие окна косыми полосами падал лунный свет, красиво освещая портреты прошлых поколений семейства Блэквуд. Один из них, мужчина с бакенбардами и недовольным выражением лица, казалось, следил за мной взглядом, пока я проходил мимо. Джонатан Блэквуд, если верить табличке. Тот самый, что отстроил манор после пожара 1831 года.

— Доброй ночи, уважаемый. — Я поздоровался с портретом. — Как висится?

Тот, понятное дело, не ответил. Проследив за взглядом его синих глаз, я осознал, что бывший глава семейства усиленно пялится влево, на одну из дверей. А если точнее, то на ту самую, в которой у бедной поварихи чуть не случился сердечный приступ. Вообще-то рядом с каждой дверью на этаже были такие. Картины, в смысле. Так, когда я вышел наружу, то первым делом наткнулся на портрет первой жены этого Джонатана, Елизаветы. Вторая жена охраняла покои Эдмунда. Норе достался какой-то из троюродных дядь.

Странный выбор дизайна, но у семей Основателей свои вкусы, и кто я такой, чтобы спорить. Пройдя мимо портретов, я спустился по главной лестнице вниз, держась за перила и стараясь не сильно скрипеть на ступеньках. Нечего будить всех остальных.

Таа-а-акс. Оказавшись внизу, я огляделся. Если я правильно помнил дорогу, кухня находилась в западной части первого этажа, третья дверь справа. Определившись с направлением, я уверенно зашагал к долгожданной воде с лимоном, и даже почти дошёл до неё, когда внезапно услышал звук.

Шаги.

Тяжёлые, грузные шаги где-то спереди. Хм, похоже, я не один не спал в этом доме. Кто-то ещё — и кто-то большой, судя по скрипу половиц — тоже решил устроить ночную прогулку. На секунду я замер. Я был гостем этой семьи, теперь даже героем, если Эдмунд с Норой всё рассказали родителям, но рефлекс, тот самый рефлекс, который въелся в мою память за годы тренировок, взял рычаги на себя. Пригнувшись, словно вор, я скользнул в нишу между двумя шкафами, прижался спиной к холодной стене и замер, ожидая.

Через несколько секунд, не заметив меня, мимо прошёл Деклан Блэквуд.

Мужчина был одет в шёлковую пижаму тёмно-бордового цвета с розовыми свинками на ткани, как с украшением. Я едва не заржал, как только это увидел. Тут что, у всех смешная одежда? К слову, очень похоже на подарок какой-нибудь Норы. На День рождения любимого папочки. Пижама, к слову, была Деклану явно мала и натягивалась на его плечах при каждом движении, но мужчину это ничуть не смущало. Более того, Деклан двигался удивительно изящно и плавно для человека его габаритов, и, если бы не громкость шагов, я легко мог бы его проглядеть.

Я посмотрел вслед мужчине. Что он тут вообще делает? Лунатизм? Ночной поход за кубинской сигарой? Зачем-то же мой наниматель спустился с третьего этажа в самый низ, на первый. И точно не первую минуту тут бродит.

Любопытство победило здравый смысл. Оно всегда побеждало, если верить Афине.

Выждав пару секунд, я двинулся следом, неслышно, словно тень, ступая голыми ступнями на мягкий ковёр. Деклан прошёл через гостиную, свернул в коридор к задней части дома и остановился перед неприметной коричневой дверью. Подождав пару секунд, он, словно сомнамбула, открыл её настежь и испарился во тьме.

Я задумчиво посмотрел на открытый проём. Дворецкий, Пендлтон, когда устраивал мне экскурсию, упомянул, что дверь ведёт ниже, в подвал, а Агнесс после сказала, что тот давно залит бетоном. Помню, я ещё тогда нашёл это странным, хотел даже проверить, но руки всё никак не дошли.

Вот только зачем Деклану идти туда?

Впрочем, вот сейчас это и выясним. Подождав для приличия ещё полминуты, я решительно шагнул следом в проём. В коридоре было темно. То есть очень темно. И если бы не лунный свет из окон в гостиной, да слабый свет наручных часов, я бы точно тут грохнулся. Я зашагал вниз. Ступени лестницы уходили вниз одна за другой, и чем ниже я опускался, тем холоднее становился воздух вокруг. Я принюхался и, поморщившись, едва не сплюнул на дерево лестницы.

Пахло, как в гробу. Сюда только в противогазе спускаться. Сырость, плесень и затхлый, душный воздух, который словно бы вгрызался в твои ноздри. Внизу лестницы обнаружилось небольшое помещение с низким потолком и грубой штукатуркой на стенах. Пол, как и говорила Агнесс, представлял собой серую массу застывшего бетона.

Пустое, забытое помещение. Как я его и представлял. Вот только...

Деклана здесь не было.

Я почесал голову, огляделся, решительно шагнул вперёд, проверил каждый угол и... ничего не обнаружил. Ни дверей, ни люков, ни даже скрытых проходов под отсутствующим камином. Только бетон да штукатурка на стенах.

— Ну и что за бред-то, а? — пробормотал я, опираясь на стену. — И куда он, чёрт меня подери, подевался?

Я простоял так минут пять, пытаясь понять, что упустил. Рассуждая логически, Деклан не мог просто так раствориться в воздухе. В наличие у него способностей, сродни моим, я не верил, это бы всплыло в архивах Ордена. Семья Блэквуд была слишком повязана с Церковью, чтобы позволить себе... заигрывать с Четырьмя Мирами. Нет, Деклан — обычный человек, здесь не было мистики. Значит, я чего-то не видел, какой-то очевидный ответ, который от меня ускользал. Впрочем, ладно. К чёрту. Момент упущен, я и так тут слишком долго провёл. Если Деклан вернётся и застанет меня здесь одного...

Последний раз оглянувшись, я быстро взбежал по лестнице, закрыл за собой дверь и всё-таки добрался до кухни. Аккуратно налил из кувшина воды и выпил, прокручивая в голове странное поведение Деклана. Ну и параллельно наблюдая в окно за совой, которая пялилась на меня в ответ своими глазищами.

Такс. Ладно. Пора возвращаться.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я, снова дружелюбно кивнув Джонатану — кажется, для меня это теперь входит в привычку — вернулся в свою комнату и лёг на кровать. Закрыл глаза, стараясь снова заснуть. Но сон не шёл, просто отказывался. Что-то крутилось на границе сознания, какая-то мысль, которую я никак не мог ухватить. Что-то было не так. Что-то, что не было связано с огромным ирландцем, какая-то другая деталь, которую я упустил.

А потом до меня дошло.

Дверь. Дверь в гостевую, ту самую, рядом с которой висел портрет Основателя. Где стало плохо Агнесс. Когда я спускался вниз, она была закрыта, я в этом был точно уверен. Я обратил внимание, потому что после того разговора с поварихой комната засела у меня в голове.

А вот когда я возвращался... Когда я возвращался, дверь была распахнута настежь.

Глава 15

Осталось 328 дней

Утро встретило меня громким щебетанием птиц, что было, на удивление, очень даже приятно. Отсутствие ночных кошмаров тоже, впрочем, приветствовалось. Причесавшись и умывшись, я чистый, бодрый и с очень болевшей после вчерашних приключений спиной, спустился вниз. По дороге на всякий случай дернул ручку «Тайной Комнаты», как я со вчерашней ночи решил именовать странную спальню неизвестных гостей. Дверь была заперта.

Ну и ладно.

Завтрак в Блэквуд-маноре обычно подавали в «Малой Столовой», которая, несмотря на название, могла вместить человек двадцать минимум, и маленькой совсем не была. Да и сама комната выглядела как настоящее произведение искусства. На входе угрюмо хмурились резные статуи с человеческий рост, белые стены украшала мозаика, а в очаге у северной стены уютно потрескивал камин. Большую же часть просторного зала занимал длинный стол из тёмного дерева, солидный и крепкий, с белоснежной скатертью на гладкой поверхности, свежими цветами в вазе посередине стола и здоровенным графином с водой резной работы.

Я восхищенно качал головой, оглядывая это великолепие. Это же как тогда выглядит «Большая Столовая» на третьем этаже? Как музей? Нет, всё же я никогда не пойму аристократию.

Когда я вошел в зал, Эдмунд уже завтракал. Перед парнем на столе лежал финансовый журнал, который он то и дело листал. Правда, без особого интереса, предпочитая чтению кофе.

Эдмунд выглядел как-то неважно, больше напоминая вампира из фильмов, нежели благородного юношу на пике своих молодецких сил. Все признаки, что называется, на лицо. Залёгшие тени под глазами, бледная кожа, рассеянный взгляд... Черт, да в этом доме хоть кто-нибудь по ночам отсыпается?

Эдмунд сидел ко мне боком, потому не заметил, как я вошел в зал, и оттого слегка вздрогнул, когда я к нему обратился.

— Утро доброе, — сказал я, занимая место напротив.

— А, Рей. — Парень кое-как скрыл удивление, но тут же поправился и вежливо спросил: — Как тебе первая ночь в Блэквуд-маноре? Надеюсь, спалось хорошо?

Я машинально покосился на воду в графине, но предпочел умолчать о кошмаре. Ну его, еще неженкой прослыву. А спасителю семейства Блэквуд такое не к лицу.

— Пойдет. Всяко лучше, чем у Макса в спортзале.

— Это хорошо, — улыбнулся Эдмунд. — Я, как сам видишь, урвал только пару часов.

Он внезапно наклонился вперед и заговорщически зашептал:

— Сказать по правде, я ожидал, что вообще не смогу спать сегодня, после такого-то дня... Ну сам понимаешь. Ан нет, когда голова все же коснулась подушки, то мгновенно уснул. Но только под утро.

Я вежливо улыбнулся, наливая себе воду в стакан.

— Да? И что же ты делал всю ночь?

— О, тебе это понравится. Видишь ли...

Он замолчал, когда в столовую вошла Эмма, рыжеволосая горничная с веснушками на носу, с кофейником в руках. Руки девушки заметно дрожали, когда она наливала мне кофе, причем дрожали настолько, что она даже пролила немного жидкости на белоснежную скатерть. Я искоса покосился на горничную. Да что с ней не так-то? И главное, как ее еще не уволили?

Эмма, даже не догадываясь, как именно я оценил ее профпригодность, с трудом изобразила улыбку.

— Яичницу с беконом, мистер Блэк? Или вы предпочитаете овсянку? Агнес сегодня приготовила особенную, с мёдом и орехами, как любит мастер Эдмунд.

— Э-э-э, мне яичницу. Спасибо.

Эмма кивнула и исчезла в направлении кухни. Посмотрев ей вслед, я еще раз недоуменно покачал головой и сделал могучий глоток кофе. И довольно крякнул. Уф. Ну хоть с кофе все нормально. Крепкий, горячий, именно то, что нужно после бессонной ночи.

— Так вот...

— Слушай, извини, что перебиваю, но... она всегда такая? — спросил я, кивнув в сторону, куда ушла девушка. — Странная.

Эдмунд пожал плечами.

— Эмма? Странная? Да нет, она просто пугливая. Всегда была с той аварии, когда погиб ее жених. А так она милая, на деле. Да и мы к ней привыкли. — Он, вслед за мной, сделал еще один могучий глоток кофе и, снова понизив голос, произнес: — Так вот. Возвращаясь к вопросу. Что я делал? Сперва поговорил с родителями. Вчера, как мы только вернулись. Абсолютно бессмысленный разговор, они, конечно, ничего не сказали. Только посоветовали слушать наставника Маркуса и не задавать глупых вопросов.

Я аж хрюкнул.

— Дай угадаю. Твоя сестра была в ярости.

— Скажи больше — в бешенстве, — подтвердил Эдмунд. — Ты что, не слышал, как она вчера ночью на них орала?

— Должно быть, заснул.

— Ну, считай, тебе повезло.

Парень вздохнул.

— Честно говоря, я ожидал чего-то подобного. От родителей, в смысле. Потому и провел всю ночь, пытаясь найти информацию об этих... «Падших».

Сказав «Падших», он недвусмысленно показал в воздухе кавычки.

— И как? — ни на что особо не рассчитывая, поинтересовался я, наслаждаясь терпким вкусом кофе. — Нашел что-нибудь полезное?

Эдмунд только фыркнул.

— Полезного? Нет, конечно. Зато мистики, ритуалистики и сатанизма хоть отбавляй. И, как ты сам понимаешь, с Церковью связей хватает. Люцифер, Падшие ангелы... Все это основы нашей религии. Но вот что более интересно. Когда я решил сузить запрос до Эрозии и Четырех Миров...

Он возбужденно прихлопнул ладонью.

— Ноль. Вообще ничего, понимаешь?

— Не особо. Это странно... почему?

Я и правда не очень понимал, куда он клонит. Он что, рассчитывал найти информацию в Интернете? Когда Маркус прямым текстом сказал ему, что это охраняемый секрет.

— Рей, ты не понял, — Эдмунд покачал головой. — Видишь ли, наша семья использует... несколько более продвинутый поиск по базам данных, нежели доступный простому человеку. Один из многих бонусов родиться богатым.

Хм. Ну допустим.

— Один из тысячи, я уверен. Но ты продолжай. Это становится интереснее.

— Еще как! — Не знаю, то ли это влияние кофе, то ли отсутствия сна, но Эд говорил все громче. Глаза парня возбужденно горели, а сам он вскочил со стула и заходил по комнате туда-сюда. — Еще как. Просто вдумайся! Ни в одной из Церковных баз данных — а еще раз, напоминаю, наша семья имеет допуск к секретам Церкви, который тем же Хоторнам и не снился. Ни в одной нет упоминания про Четыре Мира, ни про эту Эрозию. Десятки карт и скетчей Святого Грааля есть, а этого нет! Вот скажи мне, как такое может быть?! А?

Он треснул по столу так, что зазвенела посуда.

— Гм. Извини.

— Все нормально. Итого, — аккуратно произнес я, наблюдая за парнем. Тот постепенно успокаивался и даже выглядел немного смущенным из-за столь яркого всплеска эмоций. — Правильно ли я тебя понял? Ты думаешь, что Маркус вчера скормил нам обычную липу?

Эдмунд покачал головой и сел обратно на место.

— Нет. Не липу. Инквизитор, особенно с репутацией Холлоуэя, не стал бы откровенно нам врать. Кому-то другому? Пожалуйста. Но не Блэквудам. К тому же...

Он помедлил.

— Слишком уж складно это звучало.

— Извини, Эд, но теперь я совсем запутался, — рассмеялся я. — Так в итоге мы верим в магию, фей и Падших или же нет?

— Нет, конечно, — отмахнулся наследник древнего рода. — Эта чушь создана как раз для Норы.

— Разве? Она не выглядит как девушка, которая верит чему угодно.

— Это потому что ты знаешь ее один день.

Мои брови поползли вверх.

— Ты не подумай, — спохватился парень. — Я люблю свою сестру. Но... она именно тот человек, который готов поверить в магию сходу. Понимаешь, Нора с самого детства просто обожала книги про сказочные миры и чародеев. Зачитывалась ими, мечтала попасть в другой мир. И потому слова Маркуса для нее были фантастическим откровением, что билеты в твой Хогвартс. Я же предпочту оставаться логичным. А теперь... Давай-ка пройдемся по фактам. Факт номер раз.

Эдмунд выразительно поднял палец.

— Инквизитор Маркус Холлоуэй давно сидит в печенках у церковных Иерархов, но те уважают его заслуги и связи среди старой гвардии, так что и выгнать просто не могут. Факт номер два. Отец с мамой давно пытались устроить нас в помощники Инквизитора, но, несмотря на все влияние нашей семьи, в наставники нам попал именно отщепенец Маркус. Факт номер три. Мы вчера видели нечто, выходящее за рамки нормального мира и явно связанное с генетическими экспериментами. Факт номер четыре. Нью-Хэвен занимает лидирующую позицию в сфере генной инженерии, и сразу две семьи, а именно бразильцы Сильва и россияне, потомки князей Оболенских — оба из центристского блока Совета, заметь, — финансируют новейшие разработки. И да, обе семьи — рьяные противники Церкви в Совете.

Тут он сделал глубокий вдох и внимательно на меня посмотрел.

— И наконец, факт номер пять. Вчера Инквизитор Холлоуэй выдал нам интересную сказку про миры фей и волшебниц, несколько раз намекнув, что наши родители в курсе.

Он замолчал, как бы говоря, что факты закончилось. Я для проформы подождал еще пару секунд, если он вдруг решит продолжить, а затем согласно кивнул.

— Хорошо. Все вместе звучит и вправду несколько странно. И к чему на это приводит?

Эдмунд озадаченно постучал пальцами по столу и наконец огорченно ответил:

— Не знаю. Не могу связать. Пока что!

Он на секунду помедлил.

— Но вот еще что интересно. Родители несколько раз говорили... — тут он хмыкнул. — Ну как говорили, я подслушал, пока прятался от них под кроватью.

«Ай да паинька!» — мысленно восхитился я. — «Деклан вообще не знает своего сына».

— ...говорили, что в Церкви назревает раскол. И часть Инквизиции Нью-Хэвена, из тех, кто наиболее недоволен решениями Иерархов из Ватикана, могла бы перейти под крыло одного из блоков Совета. А теперь, после смерти дедушки...

Он внезапно остановился на полуслове. И, посмотрев на мое каменное лицо, улыбнулся.

— Что-то я совсем разболтался, извини. Вряд ли тебе интересен разбор политики, особенно в моем исполнении.

Инстинкты протестующе завыли. Отказываться от информации? НИКОГДА.

— Да нет, ты что, — я обезоруживающе развел руками. — Мне интересно, продолжай.

— В другой раз, — ушел от ответа Эдмунд. — Хочу сперва кое-что проверить.

— Как знаешь, — не стал настаивать я. — Но все же мне это было бы полезно, я думаю. Как вашему с Норой компаньону, раз уж я теперь увязался во всем этом по уши. Вряд ли Маркус позволит мне отсидеться в сторонке.

— Да уж, произвел ты на него впечатление, — Эдмунд рассмеялся, только чтобы тут же снова нахмуриться. — Но правда, Рей. Во всей этой истории у меня такое ощущение, что я что-то упускаю.

Я деликатно промолчал. Что я мог ему сказать? Эдмунд головастый парень, но именно эта самая головастость и мешает ему увидеть, что слова Маркуса — это не бред сумасшедшего деда, а самая натуральная — пусть и слегка отредактированная — правда жизни.

Но вот, что интересно. Во всей своей конспирологической теории — а насколько он прав про Церковный раскол в Нью-Хэвене, я не знаю, в Ордене об этом ни слуху ни духу... Так вот, Эдмунд задал очень правильный вопрос.

Зачем Иерархи Ватикана передали двух молодых наследников дружественной семьи Блэквуд в обучение к опальному Инквизитору?

— Что сидим, уроды? — звонкий голос Норы за спиной заставил меня подпрыгнуть, вырвав из мыслей.

Черт, девушка ходит как кошка. Даст фору даже Четвёртому Рыцарю, а ведь «Каин» по его личному заверению мог ходить по снегу и не проваливаться. Покосившись на девушку, я осознал, что со своими растрепанными темными волосами и мятой, кривой рубашкой, она выглядела еще более помятой, чем Эдмунд.

То есть всё-таки я был прав. В этом доме никто по ночам реально не спит!

Обойдя меня, Нора плюхнулась на стул рядом с братом, молча схватила его чашку кофе и сделала могучий глоток.

— Эй! — возмутился Эдмунд.

— Мне нужнее. Закажешь еще. О, как раз. Эмма! Эмма, иди сюда!

Эмма, которая как раз появилась из кухни с корзинкой тостов, замерла на полпути, явно не зная, как реагировать. Нора пальчиком велела ей подойти ближе, только чтобы внезапно вежливо попросить:

— Если тебе не сложно, принеси мне и Эду еще кофе, пожалуйста. И что-нибудь поесть. Все равно что, умираю с голоду.

— Д-да, мисс Элеонора. Сейчас.

Эмма поставила корзинку на стол и умчалась обратно. Нора тут же схватила тост и вгрызлась в него с остервенением голодного ягуара.

Эдмунд вздохнул и посмотрел на меня с кислым выражением.

— Доброе утро, сестренка, — вежливо сказал он. — Рад тебя видеть. Как спалось?

Нора показала ему средний палец, не переставая жевать. Через минуту — гораздо быстрее, чем в прошлый раз — в комнату вернулась Эмма с новой чашкой для Эдмунда и целым кофейником для его сестры. Аккуратно поставив перед девушкой тарелку с яичницей и беконом, она замерла, словно ожидая новых запросов, но в ответ получила только довольное бурчание Норы, которое при большом желании можно было принять за «спасибо», и просьбу удалиться от Эда.

Теперь мы остались одни.

Впрочем, спокойно поесть нам не дали. Буквально через минуту из коридора послышались шаги, и в столовую вошёл Пендлтон. Каменное лицо дворецкого ничего не выражало, но сегодня он выглядел старше, мрачнее обычного. Впрочем, мое внимание мгновенно переключилось на серебряный поднос, явно тяжелый, потому что дворецкий держал его обеими руками. На подносе лежала посылка. Здоровенный конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости.

Я мгновенно напрягся. Белый конверт. Это еще один белый конверт.

Дворецкий многозначительно кашлянул, привлекая внимание, и громко произнес:

— Мисс Элеонора, мистер Эдмунд, мистер Реймонд. Это было доставлено сегодня утром. Курьером. Прошу.

Он положил конверт на стол и, поклонившись, снова оставил нас одних в огромной «Малой Столовой». Переглянувшись, мы с одинаково глупыми лицами уставились на посылку, пока наконец Эдмунд не потянулся к конверту. Я успел заметить, что в этот раз на лицевой стороне белой бумаги слова были выведены каллиграфическим почерком: «Моим ученикам. И их компаньону». Без имён и без адреса.

— Ясно. От Холлоуэя, — хмыкнул Эд, тоже заметив надпись, и вскрыл конверт одним ловким движением.

И показал нам.

Внутри посылки лежал свёрнутый лист бумаги, явно письмо, и какой-то длинный предмет, завернутый в черную ткань. Эдмунд озадаченно крякнул, после чего пожал плечами и одним ловким движением вывалил содержимое свертка на стол. Ткань раскрылась, обнажая...

Оп-па. Стрела.

Нора внезапно побледнела.

— Это...

— Ага, она самая, — задумчиво подтвердил Эдмунд и, подняв глаза на сестру, мгновенно всполошился. — Эй, ты в порядке?

— Просто читай долбанное письмо, — хрипло сказала девушка брату, не отрывая глаз от стрелы.

— Э-э-э. Окей.

Эдмунд откашлялся и выразительно прочитал.

«Правило номер один. Инквизитор всегда задает нужный вопрос. Что такое же такое, этот нужный вопрос? Например, нужным вопросом можно считать такой: Где можно достать подобные стрелы? Или вот еще один. Кто покупал их в недавнее время? Были ли в этом месте камеры? Надеюсь, даже такие бездари, как вы трое, понимаете, к чему я веду. Это ваше первое задание. Срок — до завтрашнего утра. Не разочаруйте меня»

— И это все? — недоверчиво спросила Нора. — Мы теперь его мальчики на побегушках?

— Похоже на то, — пробормотал Эд и, взяв стрелу, задумчиво повертел ее в руках. — И все из-за такой маленькой вещицы. А ведь на первый взгляд ничего необычного. Я даже видел подобные пару раз в том самом спортивном магазине... Как его там?

Он пощелкал пальцами в воздухе.

— Нора, помоги мне. Ты еще сказала, что у него идиотское название.

— «Молния»?

— Да, точно. Оно.

— Что странного в названии «Молния»? — удивился я.

— А у них логотип просто шикарный, — усмехнулась девушка. — Две молнии на черном фоне.

— Очень популярны среди немцев Нью-Хэвена, — поддакнул Эд, не скрывая улыбки. — Спасибо, сестренка.

— Не за что. И вообще, дай посмотреть.

Нора, словно желая реабилитироваться за проявленную слабость, выхватила стрелу из рук брата. Поднесла к лицу, рассмотрела наконечник. Даже хотела лизнуть и уже открыла было рот, но внезапно смешалась под моим кислым взглядом.

— Ну и ладно. Зануда. Сам-то что думаешь?

Ого, она теперь интересуется моим мнением. Какое неожиданное повышение. Я бережно взял стрелу из рук девушки, ощущая под пальцами гладкий металл. Взвесил в руке. Лёгкая, хорошо сбалансированная. Стандартная стрела для тренировочной стрельбы из лука, в Ордене таких было навалом. Неудивительно, что Орион выбрал ее, всегда приятнее работать с привычным оружием. И да, Эдмунд прав. Такие стрелы действительно продаются в любом спортивном магазине. Но был ли Орион настолько глуп, чтобы просто пойти, купить подобный предмет и оставить следы?

Пока я размышлял, брат с сестрой снова вернулись к вчерашнему происшествию.

Я прислушался.

— Может, её чем-то обработали? — предположил Эдмунд, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Каким-нибудь нейротоксином? Который вступил во взаимодействие с уже измененной генетикой Инквизитора.

— Ты серьезно? — Нора притворно округлила глаза. — А ничего умнее не придумал?

— Если ты опять скажешь, что в деле была замешана магия, я просто встану и уйду.

— Почему бы и нет? — с вызовом посмотрела на него девушка. — Если, оказывается, что в мире есть феи и оборотни, почему бы не быть и заклинаниям?

— Нора, правда. Уже не смешно.

— Еще бы тебе было не смешно! — внезапно вспылила его сестра. — А знаешь, когда было не смешно мне? Вчера! Когда ты встал на сторону матери! Гребаный подлиза! Я ведь могла их додавить, ты же знаешь.

Оп-па. А, кажется, Эдмунд-то несколько переиначил, как прошел вчера разговор с Викторией и Декланом. И в отсутствии результатов следовало винить далеко не твердое слово родителей. А его самого.

— Рей? — попытался уйти от ссоры парень. — Ты чего замолчал?

— Ну..., — задумчиво произнес я. — Мне кажется, это самая обычная стрела.

— Потому что?

— Потому что если бы было не так, если на стреле были хотя бы отпечатки, не то что нейротоксины, эликсиры или что вы там обсуждали... — сказал я, — то Холлоуэй не отправил бы её нам по почте.

Они оба посмотрели на меня.

— Логично, — признал Эдмунд. — То есть от нас требуется найти стрелка.

— Похоже на то.

Нора забрала стрелу обратно и ещё раз осмотрела наконечник.

— Ладно. Допустим. Как мы найдём, где её купили? — Она постучала пальцем по острию. — Таких стрел в городе тысячи.

— Можно обзвонить спортивные магазины, — предложил Эдмунд. — Спросить про покупателей, запросить съемку с камер. Или даже если наш стрелок использовал доставку, просмотреть список заказов.

— Это займёт вечность.

— Э, нет, сестренка. Часов пять-шесть. Если делать это правильно. — Эдмунд уже открывал телефон. — Позволю тебе напомнить тот факт, который отец повторяет тебе каждую неделю. И который ты обычно игнорируешь.

— Да? — девушка скрестила руки на груди и зло сдула челку. — И какой же?

— У нас есть деньги.

Парень быстро нашел нужный контакт и, поднеся трубку к уху, жестом попросил нас молчать.

— Макс? Да, привет, это Эд. Нет, нет, с отцом все нормально. Слушай, как твои ребята смотрят на то, чтобы хорошо заработать...

Нора фыркнула и, проглотив остатки яичницы, вышла из комнаты. Немного подумав, я отправился следом.

— Преследуешь меня? — зло спросила девушка, когда мы оба вышли к главному коридору.

— Вообще-то нет, — спокойно ответил я, открывая шкаф и доставая новую куртку, которую мне в качестве подарка на переезд выдал Деклан. Ее, новые ботинки и карточку с приличной суммой денег на личные расходы. — Просто хотел прогуляться. Твоему брату я явно не нужен.

— Ну да, он со всем сам разберется, — как мне показалось, с горечью в голосе ответила Нора и внезапно предложила: — Ты не хочешь вернуться в Портовый Район? На место происшествия?

— Э-э-э, да нет? — недоуменно ответил я, завязывая шнурки. — А зачем?

Девушка фыркнула.

— Понять, откуда стреляли? Или ты думаешь, что есть так много мест, откуда лучник мог нормально прицелиться? Это же лук, а не винтовка.

Резонно, даже для мастера вроде Ориона. Я на секунду задумался, но все же отрицательно покачал головой.

— Инквизитор просил вас... то есть нас. Найти, где купили стрелу. Не думаю, что он сильно обрадуется, если вместо этого мы будем мешаться под ногами полиции.

Я ожидал, что она будет спорить, но девушка только пожала плечами.

— Как знаешь. Я подумала, что это может быть полезно, — и, развернувшись, ушла по лестнице вверх.

— Нора... А, черт, — пробормотал я, когда она уже скрылась. — Кажется, она обиделась.

— Не переживайте, мастер Блэк, — поддержал меня вышедший из тени дворецкий. — Юная мисс славится переменчивым характером. Уверен, она уже к вечеру об этом забудет.

— Что-то я сомневаюсь, Пендлтон. Что-то я сомневаюсь. Спасибо, — поблагодарил я его, когда он подал мне новенькую черную сумку. — Мне нужно в город на пару часов.

— Понимаю, сэр. Жан вас отвезет.

***

Молодой шофер высадил меня на углу улицы Медников, где Старый город незаметно перетекал в портовый район. Здесь улицы выглядели гораздо грязнее и хуже, фасады домов теряли свой лоск, а туристы встречались всё реже. Вместо них по улицам сновали люди с усталыми лицами и цепкими взглядами, которые оценивали каждого прохожего за долю секунды.

Я вышел из машины и сразу почувствовал на себе эти взгляды. Уж слишком костюм был слишком дорогим для этого места. А чёрная сумка через плечо так вообще выглядела так, словно я ее только купил. Про новенькие лакированные ботинки и говорить не стоит. Я выделялся здесь как белая ворона, и местные это чувствовали и потому избегали.

Все что мне оставалось, это с надменным видом идти по улице, не обращая на людей внимания и игнорируя косые взгляды. Единственное, что меня волновало, — это как бы меня не ограбили. Потому, когда в меня врезался мальчишка лет двенадцати, до этого безуспешно клянчивший милостыню у прохожих, я первым делом похлопал себя по карману брюк.

К счастью, печатка оказалась на месте. Что за печатка? Перстень с гербом Блэквудов, который я снял с руки погибшего Аластора, прежде чем сбежать в ночь. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы его забрать из той древней заброшки, но выгода значительно перевешивали потраченное время.

Тем более что у меня был план.

Нужный мне магазин уже виднелся в конце улицы Медников. Впечатление тот производил... Да никакое! Неприметная витрина с пыльными китайскими вазами и бумажными фонариками отлично соответствовала антуражу района, но точно не цепляла внимание. И даже надпись — «Счастливый дракон» — была выведена на английском, без привычных для китайцев иероглифов, словно хозяин никто не слышал о влиянии аутентичности на клиентов и прибыль. И только когда я подошел к двери, до меня наконец долетели первые признаки, что магазин того стоит. Легкий запах китайских благовоний и трав. В основном кориандра и шалфея.

Губы против воли растянулись в улыбку. Что-то все же никогда не меняется.

Я уже пересек улицу и собирался войти внутрь, как вдруг мой взгляд зацепился за двух беспризорных детей, сидевших на ступеньках заколоченного дома, справа от нужного мне магазина. Мальчик и девочка, лет десяти-одиннадцати. В своей поношенной одежде и с грязными, даже чумазыми, как в сказке про печку, лицами они выглядели натуральными бездомными оборванцами, но я сомневался, что это так. Просто такой район. Ни у кого нет денег. Поэтому на меня и косились.

К слову, самим ребятам было на меня плевать. Они проводили время за чем-то вроде игры в мяч. Только главным снарядом служил старый, поношенный башмак, который они по очереди кидали в стену. Каждый раз, когда башмак отскакивал вниз, один из детей ловил его и подбрасывал снова.

Это что, правда настолько крутая игра? Выглядит просто кошмарно. Ну да, даже на лицах детей была написана прямо-таки вселенская скука.

Я помедлил.

А потом развернулся и пошёл прямо к ним.

Дети среагировали несколько заторможено, заметив меня только тогда, когда я подошел к ним в упор. Мальчик вздрогнул, вскочил и словно злая собака выпятил передние зубы. Он страшно боялся, подозревая самое худшее от незнакомца, но не мог просто сбежать и оставить... видимо, сестру в беде.

Сама же девочка же осталась сидеть на месте, слишком уставшая и худая, чтобы сопротивляться. Все что она могла это настороженно наблюдать за мной из-под прикрытых ресниц.

Подавив в себе жалость, я улыбнулся и, наклонившись поближе, заговорщицки прошептал:

— Эй, ребята. Хотите подзаработать?

Глава 16

Осталось 328 дней

Десять минут спустя мой бумажник полегчал на двадцать евро, и наконец добрался до магазина. Толкнул дверь, вошёл внутрь и огляделся.

Последний и единственный раз, когда я был в «Счастливом Драконе», был четыре с лишним года назад, и с тех пор тут мало что поменялось. Стоило мне перейти за порог, как я окунулся в самый настоящий хаос. Каждый квадратный сантиметр пространства был чем-то занят и при этом очень странно лежал. Восточные редкости, старинные «артефакты» с очень дешевыми для названия ценниками и даже чугунная домашняя утварь громоздились на полках и друг на друге в таком порядке и комбинациях, словно их запихивал туда слепой и тупой великан. Мне даже не было видно самого прилавка или хозяина, настолько густо друг к другу стояли предметы.

Ну ладно. Первый шаг он трудный самый.

Аккуратно обогнув стоящий прямо у входа ряд фарфоровых статуэток Будды, китайских драконов и почему-то Ленина, я прошел по единственному коридору чуть дальше. Ругнулся от рухнувшей мне на ногу книги. Едва выколол глаз о бронзовую курильщицу с лотосом. И наконец, окончательно злой и взбешенный уперся лицом в огромный стенд с деревянной посудой.

Тот преграждал мне путь. А что более страшно, он преграждал и единственную дорогу вперед, так как другой тут просто не наблюдалось. Я понял, что потерялся.

— Аккуратнее, молодой человек! — предостерег меня писклявый голос из глубины магазина, когда на меня с верхней полки едва не рухнул чайный сервиз с журавлем времен династии Мин. — Тут все очень ценное!

— Я... стараюсь, — пробормотал я, задумчиво вращая головой.

Четыре года назад в магазине было что-то вроде тропы, которая могла привести тебя к главной части. Теперь же место превратилось в лабиринт.

— Гм. Не подскажете, куда мне идти? — громко спросил я.

— Вы сейчас у посуды, верно? — в писклявом голосе послышался легкий смешок. — Сверните направо, пока не упретесь в бамбуковые шкатулки. Заметили их? Да, да, все верно. Резные такие. Дальше справа от вас начинается ряд более крупных предметов. Вы видите тигра?

— Тигра?

Какой еще, блин, тигр? Мой взгляд судорожно скользил по свернутым персидским коврам, деревянным сундукам, обитым позеленевшей медью, и огромным каменным фонарям, пока не наткнулся на японскую ширму. Посередине ширмы огромный тигр с грустным видом настоящего вегетарианца зачем-то жевал бамбук.

— Это же тот, который на ширме? — на всякий случай уточнил я. — Да, его вижу.

— Вообще-то я говорил про чучело. Хм-м-м, — голос на секунду замешкался, но уже через секунду вернулся с обычным писклявым приказом. — Тоже подойдет. Обойдите эту ширму справа, после чего сверните у браслетов с яшмой, и я, наконец, смогу вас увидеть.

Последовав совету, я аккуратно обогнул бедного тигра и, следуя указаниям, наконец-то выбрался из странного лабиринта в основную комнату магазина... только чтобы осознать, что я тут, оказывается, не один.

В магазине были ещё двое посетителей.

Первый — молодой рыжий парень лет двадцати пяти, высокий и худощавый, в чёрной кожаной куртке, он даже не поднял глаз, когда я вошел. Его интересовал только кинжал с изогнутым лезвием, который парень сосредоточенно вертел в левой руке. Мне он сразу не понравился. Парень, а не кинжал. От него так и веяло опасностью. Опять же от парня, а не от кинжала. Просто на всякий случай уточняю.

Второй человек удивил, а точнее, удивила меня еще больше. Это была полная женщина итальянской наружности в цветастом платье и с кучей бус на шее. Тоже не обратив на меня внимания, она деловито копалась в корзине с иорданскими амулетами, перебирала их толстыми пальцами и довольно похрюкивала, каждый раз, когда ей попадалось что-то особенно классное. Итальянка выглядела обычной туристкой, которая зачем-то забрела в не тот магазин, но я-то прекрасно знал, что просто туристов сюда не пускают. И потому странная женщина настораживала меня больше, чем какой-то профессиональный наемник.

К тому же... Что-то меня в ней смущало. Я не мог понять, что именно. И все же...

Впрочем, вглядываться я не стал. Одно из первых правил подобных заведений — держи свой интерес при себе. Лучше будет. Следуя этому мудрому правилу, я направился прямиком к прилавку, за которым меня с заинтересованным взглядом поджидал невысокий старик.

Чжан Вэю было лет семьдесят, а может, больше. По нему и точнее не скажешь. Маленький, сухонький кореец щеголял редкими седыми волосами и морщинистым лицом, похожим на печёное яблоко, но выглядел и двигался гораздо энергичнее, чем ему полагалось по возрасту.

Бессменный хозяин «Дракона» последние пятьдесят семь лет, управление перешло к нему, когда его отца поймал и загрыз окончательно поехавший «Падший». Как я слышал, Чжан это просто так не оставил. Как-то — а никто не может сказать, как именно, — совсем еще молодой юноша выследил убийцу отца и расправился с ним настолько жёстко, что привлек внимание Инквизиции, Ордена и Совета одновременно.

Не знаю, чего от него хотели ребята из Церкви и семьи Нью-Хэвена, но наши парни точно просили его стать одним из наставников. И если хотя бы половина того, что кореец потом совершил в своей жизни, по итогу окажется правдой, то я могу честно сказать, что Орден потерял хорошего кандидата на роль нового Грандмастера.

— А, новый гость! — воскликнул старик, отрываясь от толстой тетради, в которую он то и дело что-то записывал кисточкой. Его лицо расплылось в щербатой улыбке. Несколько зубов во рту отсутствовали, но это не мешало старику выглядеть на удивление доброжелательно и открыто. — Добро пожаловать, добро пожаловать в «Счастливый дракон»! Я — Чжан Вэй, хозяин этого скромного заведения. Чем могу служить молодому господину?

Его английский был безупречным, только с лёгким корейским акцентом.

— Я слышал много хорошего про это славное место, — в тон ему произнес я. — Поэтому хотел зайти, приглядеться.

Парень с ножом громко хмыкнул от моей певучей и пафосной речи — все еще не поворачиваясь, конечно, — но старика мой ответ, казалось, наоборот, только обрадовал.

— Приглядеться — это хорошо, это правильно! — Чжан Вэй с проворством выбрался из-за прилавка и встал рядом со мной. — А то сейчас стало модно покупать вещи не глядя, не зная их истинной ценности. Вот, например, этот веер...

Он схватил с полки веер с изображением журавлей и развернул его с театральным жестом.

— Обычный веер, скажете вы? О нет, молодой господин, о нет! Этот веер принадлежал наложнице императора Цянь Луна. По легендам, она обмахивалась им в жаркие летние ночи, ожидая своего повелителя. Видите эти пятнышки? Это следы её слёз. Она умерла от тоски, когда император позабыл о ней и сбежал к новой любовнице.

Я посмотрел на веер. Пятнышки выглядели как обычная плесень, но из вежливости уточнять я не стал.

— Не интересует? — Чжан Вэй мгновенно осознал, что я оказался не впечатлен, выкинул бесценный веер наложницы в ещё одну кучу таких же и схватил с полки что-то другое. — А вот эта шкатулка! Резьба династии Мин, ручная работа...

Он продолжал тараторить, перескакивая с предмета на предмет, расхваливая каждый так, будто презентовал мне величайшее сокровище мира, а не обычный ширпотреб. Нефритовый браслет, принадлежавший даосскому монаху — победителю дракона Куал Мин Ру. Курильница из храма в Сычуани. Свиток с каллиграфией самого Архимеда. Я слушал вполуха, кивая в нужных местах и больше наблюдая за его реакцией и взглядом.

Узнал ли он меня? Вот что меня интересовало. Мы встречались больше четырех лет назад, да и выглядел я совершенно иначе, но, когда ты имеешь дело с человеком, которого прозвали «Пепельным Драконом», всегда следовало оставаться настороже.

К счастью, казалось, что Чжан Вэй меня совсем не помнил. Старик вообще не смотрел на меня, полностью увлекшийся своей болтовней, и ни на что больше не обращал внимания. Потому, выждав, когда Чжан Вэй закончил расхваливать бронзовую статуэтку лошади — по его словам, детская игрушка римского сенатора Вара, — я достал из кармана печатку.

И положил её на прилавок.

Чжан Вэй замолчал, мгновенно заметив черного ворона на серебряном поле и сделав правильный вывод. Герб семейства Блэквуд не узнать он просто не мог. Его глаза метнулись к печатке, потом ко мне, потом снова к печатке. Наконец, его улыбка окончательно испарилась, и Чжан Вэй спокойно посмотрел на меня.

Он ждал продолжения.

— Я бы хотел поговорить, — сказал я тихо. — Без посторонних.

Старик кивнул.

— Конечно, молодой господин.

Он повернулся к остальным посетителям и развёл руками в извиняющемся жесте.

— Уважаемые гости, прошу прощения за неудобства, но магазин закрывается на короткий перерыв. Пожалуйста, зайдите через полчаса, я буду счастлив вас обслужить.

Женщина нахмурилась. Её губы сжались в недовольную линию, а глаза заблестели, словно она намеревалась заплакать. И тут, я осознал, что меня так смутило в ней в первый раз. Её лицо. То, как она реагировала, то, как она выдавала эмоции, выглядело не просто ненатурально или наигранно — как-никак, многие, особенно женщины, могли использовать эмоции как оружие. Нет, тут было нечто иное.

Её мимика будто бы отставала от её слов на долю секунды. Словно лицу требовалась небольшая задержка, чтобы понять, чего от него хочет хозяйка. Это немного напоминало поведение того агента, как его там, Эшворда, который спорил с Маркусом у входа в парадную, когда мы приехали. Но если странную мимику агента при большом желании еще можно было списать на гнев или проблемы с лицом, то сейчас у меня не оставалось никаких сомнений.

Передо мной, в закрытом магазине, стоял «Падший» в обличии женщины.

«Падший», который, судя по виду, давно перешел на третью степень. И потому был опасен. Смертельно.

— Я ещё не закончила выбирать, — сказала «Падшая» капризным тоном. — Вы обещали помочь... с моей маленькой проблемой.

Она аккуратно облизнула губы. Движение получилось, до неприятного, голодным. Впрочем, старика было таким не пронять.

— Тысяча извинений, госпожа Кальварио. Тысяча извинений. Через полчаса, прошу вас.

— Но...

— Я настаиваю.

«Падшая» хотела сказать что-то ещё, но, после последней фразы Чжан Вэя, резко передумала. Только бросила на меня неприязненный взгляд, фыркнула и пошла искать дверь, бормоча что-то себе под нос.

Рыжий парень в кожаной куртке среагировал иначе. Просто положил кинжал обратно на полку и, без единого возражения, отправился к выходу. И только проходя мимо меня, он замедлил шаг и косо взглянул на лежавший на столе перстень. Ох как не понравился мне этот взгляд. Слишком... жадный, что ли?

Впрочем, парень задерживаться рядом с нами не стал, и через двадцать секунд колокольчик над дверью возвестил, что оба покупателя вышли. Мы остались одни. Подождав еще чуть-чуть для проформы, Чжан Вэй повернулся ко мне и внимательно меня оглядел. Вся его показная суетливость исчезла, теперь передо мной стоял совсем другой человек — умный, настороженный и смертельно опасный.

— Семья Блэквуд, — сказал он. — Чем обязан такой чести?

Я надел печатку на левый указательный палец и убрал руку обратно в карман.

— На детей Блэквудов напали, — коротко пояснил я. — Вчера ночью. Мистер и миссис Блэквуд очень обеспокоены произошедшим и желают, чтобы подобного не повторилось.

— Напали? — Чжан Вэй приподнял седые брови. — Кто осмелился?

— Этого вам знать не требуется. Все, что я могу сказать: они не были готовы к такому противнику. И вряд ли когда-либо будут.

Старик помолчал, переваривая информацию. Потом медленно кивнул.

— Понимаю. Да, понимаю. — Он потёр подбородок. — Что ж, у меня есть несколько вещей, которые могли бы помочь. Что-нибудь из моих тибетских заказов. Думаю, у меня осталось еще парочка амулетов...

Блямс!

Огромный ком грязи прилетел прямо в окно. С глухим шлепком ударил в стекло и медленно сполз вниз, оставляя на единственном окне, которое было видно отсюда, грязное, размытое пятно. Чжан Вэй вздрогнул и обернулся. Я тоже посмотрел, уже зная, что обнаружу.

Снаружи, на улице, маячили две знакомые фигурки. Мальчик и девочка со ступенек заколоченного дома, которые смотрели прямо на нас. Пацан вытянул руку и показал неприличный жест. А затем поднял новый ком грязи и многозначительно замахнулся.

— Ах вы, мелкие...

Лицо Чжан Вэя пошло красными пятнами, а губы зло искривились. Впрочем, он тут же подавил ярость и повернулся ко мне.

— Ай-я! Что поделать! — воскликнул он, всплеснув руками. — Эти уличные дети! Никакого уважения, никакого воспитания! Тысяча извинений, молодой господин, тысяча извинений!

Он засеменил к двери, на ходу бормоча что-то по-китайски. Судя по тону, это были не комплименты.

— Подождите минуту, прошу вас! — раздался из глубин лабиринта его писклявый голос. — Только одну минуту! Я сейчас разберусь с этими маленькими негодяями и вернусь!

Колокольчик звякнул, дверь хлопнула, и я остался один. Минута? Нет уже. Я заплатил за большее. Хотя бы на две они должны были его задержать. Может, на три.

Пришло время действовать.

Я перемахнул через прилавок одним плавным движением и оказался за стойкой. Быстро повернулся к стене и зашарил руками. Где-то здесь, за ширмой с обнаженной китаяночкой, пряталась неприметная дверь, выкрашенная в тот же цвет, что и стены. Орион показал мне её в прошлый раз, когда мы здесь были. По его словам, моего друга туда, в святая святых «Дракона», его приглашали всего несколько раз. Но он навсегда запомнил увиденное.

Мне, честно сказать, на секреты Чжан Вэя было плевать. Меня интересовало другое.

Записи с камер.

Я отодвинул ширму и потянул за ручку двери. Заперта. Ожидаемо. Наклонившись к замочной скважине, я достал из кармана фонарик и присмотрелся получше.

Вот. Черт. Сбылись мои опасения. Замок был механическим. Старый и сложный, с несколькими цилиндрами и какими-то дополнительными штырями, значения которых я сходу не понял. Чжан Вэй явно не доверял современным технологиям и пользовался какой-то личной моделью. Умный старикан. Электронный замок можно взломать за секунды, если знаешь как, но этот потребовал бы от меня минут десять-пятнадцать. Которых у меня попросту не было.

Черт. Черт. Черт. Я заметался, чувствуя как уходят драгоценные секунды. К счастью, когда мозг отключается, в дело вступают рефлексы и опыт. Ребят из Ордена так просто не взять.

Я быстро опустился на колени и заглянул в щель под дверью. К моей радости, та прилегала не так плотно, как мне сперва показалась и лишь касалась поверхности пола, оставляя зазор. Я даже видел угол какого-то ящика.

Этого хватит.

Я сосредоточился. Шагнул. Короткий рывок, мир на мгновение превратился в размытое пятно, и я вывалился из пространства, больно ударившись пальцем ноги. Когда я, кашляя, ругаясь и морщась от пыли, поднялся на ноги, я уже стоял по другую сторону двери.

Супер.

Оглядевшись, я осознал, что скрытое помещение больше напоминало чердак и было значительно меньше, чем магазин по ту сторону двери. И, в отличие от бардака этого самого магазина, сохраняло идеальный порядок. Большую часть секретной комнаты занимали шкафы и стеллажи с прозрачными коробками, на каждую из которых украшала пометки иероглифов и английских букв, выведенных твердой рукой. Внутри, ровно по одному на коробку, поблескивали экспонаты Чжан Вэя.

Сокровищница «Дракона». Я даже не хотел думать, сколько суммарно стоят все эти штуки и какими нужно владеть финансами, чтобы такое собрать. С трудом оторвав взгляд от коллекции склянок и амулетов, я прошел дальше. И заметил, что левее, ближе к стене, находился верстак с инструментами. И справа от него — рабочий стол.

Туда-то мне и надо.

Я двинулся вглубь, обходя шкафы с полками и стараясь ничего не задеть. Я не хотел оставлять следов, но и медлить было нельзя. Старик мог вернуться в любой момент.

Подойдя к столу, я быстро опустился на корточки. Записи Чжана, его древний, подержанный компьютер с пожелтевшим корпусом и дешевенькой мышью... Не то, все не то.

Ага! Вот он. Кассетный магнитофон. И записи. Я выдвинул ящик, где обнаружились и сами кассеты. Оставалось только просмотреть надписи на корешках и выбрать нужные даты… Сентябрь. Октябрь. Ноябрь. Бинго! Я быстро сгрёб кассеты за последние два месяца и, особенно не заботясь, запихнул их в черную сумку. Потом потянулся к магнитофону, чтобы забрать запись этого месяца, как вдруг...

Щелчок.

Тихий, почти неслышный, он доносился изнутри аппарата. Дерьмо! Я резко отдёрнул руку, пригнулся и отпрыгнул в последний момент.

И едва успел.

Там, где только что была моя голова, мгновенно вспыхнуло багровое пламя. Что-то жидкое и слизкое пронеслось мимо уха, обдав мочку жаром, и со свистом врезалось позади меня в шкаф. Послышался треск. Затем грохот. И только потом в нос резко ударил едкий кислотный запах испорченной древесины.

Я перекатился за верстак и замер, оценивая ущерб.

Увы, он оказался значительным. М-да. Со скрытностью покончено. След я все же оставил и какой! В стене шкафа, чудом не задев ни одну из стоявших там склянок, зияла дыра размером с кулак. Края дыры оплавились и немного дымились, но большая часть дыма — к счастью! — пропала прямо у меня на глазах.

Увы, это были не все повреждения. Часть странной жидкости оказалась на стеллаже, отчего тот прогнулся, как сгоревший пластик, и теперь, словно пизанская башня, кренился вбок. Еще кислота прожгла одну из банок на верстаке. Та лопнула, и по столешнице растеклась какая-то зелёная жижа.

Я опасливо приблизился к магнитофону, опасаясь новых сюрпризов. Но их не было. Разве что магнитофон немного обгорел в том месте, откуда вылетел странный снаряд.

Присмотревшись, я оценил и сам механизм. Интересная вышла ловушка. Алхимическая, но с пусковым механизмом. Что-то вроде духовой трубки с едким желе. А Орион-то оказался прав. Старик-то был тем еще параноиком.

Вот только времени подумать — или хоть что-то убрать за собой — у меня попросту не было. Время вышло. Снаружи послышался звон колокольчика, а затем громко хлопнула дверь. Чжан Вэй вернулся обратно. И я не хотел знать, что он сделает, если обнаружит меня в своих святая святых.

Я сунул руку в магнитофон, выдернул кассету и бросил её в сумку на дно к остальным. Больше не беспокоясь о скрытности, рванул к двери. Рухнул на колени и наклонился.

Шаг.

Мир снова превратился в размытое до разных красок пятно. От рывка в желудке мне хотелось блевать, но я как-то сдержался и вскочил на ноги.

Успел? Успел?!

Да. Повезло. Только по той причине, что Чжан Вэй особенно не торопился назад в помещение. Это и сложное, лабиринтное устройство магазина выиграло мне нужные тридцать секунд, чтобы закрыть ширмой дверь и перемахнуть через прилавок обратно.

— Убежали, маленькие негодяи! — Чжан Вэй вышел из-за шкафа со средневековым оружием, едва не свалив на себя рыцарский щит, и презрительно отряхнул руки. — Но я запомнил их лица, о да. В следующий раз они у меня...

Он осёкся, увидев меня. Я занервничал. Черт, он что, что-то заметил? Я-то всего лишь стоял у прилавка, разглядывая нефритовый браслет с видом скучающего покупателя.

— Всё в порядке? — обернувшись, спросил я.

Старик удивлённо моргнул. Потом улыбнулся, но его улыбка показалась мне странно натянутой. Впрочем, на его дружелюбии это никак не отразилось.

Личина торговца снова заняла привычное место.

— Да, да, всё прекрасно. Просто дети. Уличные дети. Никакого воспитания. — Он прошёл за прилавок и окинул меня быстрым взглядом. — Так на чём мы остановились, молодой господин?

— Вы говорили об амулетах.

— Ах да, да! — Он снова оживился, хотя я заметил, как он внезапно принюхался, а его глаза скользнули к ширме, за которой пряталась дверь в заднее помещение. — Хм, мне кажется, или чем-то странно пахнет?

— Не считая ваших бальзамов, специй и трав? Сомневаюсь, — нарочито весело произнес я, мысленно радуясь, что старик не настолько спятил, чтобы устроить более взрывную ловушку. Запах объяснить еще как-то можно было, а вот сгоревшее к чертям помещение — вот тут бы возникли проблемы.

Чжан Вэй неохотно кивнул головой.

— Да... Пожалуй, вы правы.

— Тогда вернемся к амулетам? — поторопил его я.

— Конечно, молодой господин. Сейчас-сейчас... У меня есть несколько превосходных экземпляров...

Чжан Вэй нырнул под прилавок и тут же появился обратно, но уже с бархатной коробочкой в худющих руках. Открыл её и повернул, чтобы я мог её видеть.

Я заглянул внутрь.

Внутри коробочки лежал кулон в форме жёлудя и размером с человеческий палец. Мизинец, пожалуй. Сам амулет был сделан из тусклого металла... то ли бронза, то ли старое золото, сходу не скажешь. Но что я точно заметил сразу, так это то, что на поверхности «желудя» виднелись сотни крошечные руны, почти стёршиеся от времени, что наводило на интересные мысли. Сама цепочка выглядела тонкой, простой и без украшений, хотя и достаточно изящной, чтобы вместе с кулоном сойти за хороший подарок.

— Это не совсем амулет, молодой господин, — сказал Чжан Вэй, понизив голос. — Это скорее сосуд с зельем внутри. Редкая вещь. Если разбить жёлудь и выпить содержимое, человек становится... — он пощёлкал пальцами, подбирая слово, — ...незаметным.

Я поднял брови.

— Это то, что я думаю? Невидимость?

Это было бы как-то слишком круто. Я-то планировал преподнести ожерелье в подарок Эду — или Элеоноре, если девушка не будет брыкаться, — но невидимость я бы оставил себе. Последний раз, когда орденец получал такую способность, она стоила ему месяц жизни за каждые десять минут.

Увы, старик быстро меня разочаровал.

— Не невидимым, нет. Увы. Просто, как это говорят... Взгляд скользит мимо. Люди не обращают внимания. Очень полезно, если нужно уйти от неприятностей.

Я улыбнулся.

— Боюсь, это не совсем то, на что рассчитывали мои клиенты.

Чжан Вэй разразился каркающим смехом.

— Молодой господин, если вам нужен танк, то, боюсь, это в другой магазин. К тому же, — старик хитро прищурился, — я всегда считал, что лучшая защита — это когда о тебе никто не знает.

Намек понятен.

— Хорошо... И как долго оно действует?

— Две-три минуты. Может, четыре, если повезёт. — Старик развёл руками. — Увы, зелье одноразовое. Но в нужный момент эти минуты могут спасти жизнь.

Я взял кулон и повертел в пальцах. Лёгкий. Внутри что-то едва слышно булькнуло.

— Допустим, вы меня убедили. Сколько?

Глаза Чжан Вэя блеснули.

— Для такого ценителя, как вы... Пятьдесят тысяч. Евро, конечно. Но я принимаю и другие валюты. Британские фунты меня вполне устроят.

Я положил кулон обратно в коробочку.

— За такие деньги и вправду проще купить танк. Двадцать.

— Двадцать?! — Старик схватился за сердце с таким видом, будто я предложил ему продать собственную мать. — Молодой господин шутит! Это зелье варилось три года! Ингредиенты собирались по всему миру! Двадцать тысяч — это оскорбление!

— Зелью лет сорок, судя по патине на металле, — сказал я спокойно. — И руны стёрлись наполовину. Что, к слову, говорит о том, что его уже пытались продать раньше. Безуспешно. Двадцать пять.

Чжан Вэй уставился на меня с новым выражением.

— Молодой господин разбирается в таких вещах, — уважительно произнес он.

— Молодой господин работает на семью Блэквуд. — Я достал из кармана визитку, которую мне дал Деклан. — Счёт отправите по этому адресу. Двадцать семь, и мы оба довольны.

Старик взял визитку, повертел в пальцах. Потом расплылся в широкой улыбке, обнажив щербатые зубы.

— Тридцать пять.

— Тридцать.

— По рукам!

Он протянул мне коробочку с кулоном. Я убрал её в сумку, к кассетам. Деклан может возмутиться, куда я спустил настолько огромную сумму денег, но я прекрасно знал, что зелье стоит и больше. Просто из-за репутации Блэквудов старик решил особо не жадничать. А так-то Чжан Вэй был прав. В нужный момент такой предмет мог спасти жизнь.

— Было приятно иметь с вами дело, молодой господин, — сказал Чжан Вэй, провожая меня через лабиринт к двери. — Приходите ещё. У меня много интересных вещей для семьи Блэквуд. Много-много интересных вещей.

— Обязательно.

Колокольчик звякнул, и я вышел на улицу.

Уже наступил день. Солнце стояло в зените, жарко опаляя мне голову, но после затхлого помещения и кислоты я был рад оказаться на воздухе. В небе с криками носились огромные чайки, а где-то справа чувствовался аромат жареной рыбы и дешевого пива.

Эх, все же жизнь — хороша!

Я повернул голову, намереваясь перекусить после удачной покупки, как вдруг обнаружил... его. Того рыжего парня из магазина. Прислонившись плечом к кирпичной кладке, он крутил в пальцах незажжённую сигарету и, казалось, наблюдал за чайками, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Долго же ты там, — произнес он.

Глава 17

Осталось 326 дней

— Прошу прощения?

Слова вырвались прежде, чем я успел о чем-то даже подумать. Парень оторвался от стены и сделал шаг в мою сторону, всё ещё вертя сигарету между длинными пальцами. Вблизи он оказался чуть выше меня, но худощавым, с торчащими во все стороны рыжими волосами, которые явно не видели расчёски уже несколько дней. Или недель. Да, недель точнее.

— Говорю, долго ты там возился, — повторил он, и я заметил тонкий шрам, пересекавший его левую бровь и уходивший куда-то к виску. — Думал, уже не выйдешь.

— А-а-а, — до меня всё же дошло, почему он тут ждет. — Да. Мы с Джан Вэем уже закончили. Уверен, он будет рад снова принять покупателей. Прошу прощения, что заставил ждать.

Я попытался его обойти, но он мне не дал, загородив дорогу. И улыбнулся. Широкой, почти дружелюбной улыбкой, которая совсем не отражалась в глазах. Нет, те оставались холодными и внимательными, парень словно бы оценивал меня. Взвешивал, как противник на ринге. Я машинально перехватил сумку поудобнее, перенося вес на левую ногу.

Моё движение от него не укрылось. Улыбка парня превратилась в хищный оскал, но я тут же понял, что он так просто смеется.

— Не надо так нервничать, дружище! — парень даже отступил на шаг, подняв руки. — Я просто хочу поболтать. Мама не учила тебя вежливости?

Я хмыкнул.

— Мама учила меня не разговаривать с незнакомцами.

— Ай, так это легко исправимо, — отмахнулся рыжеволосый. — Такой крутой перец как ты, который заставил даже Вэя обосраться, наверняка не попрется домой на своих двоих, ведь так? Ты ждешь такси, я жду... тоже жду. И раз мы оба ждем, вот и познакомимся.

Рыжеволосый весело подмигнул и протянул мне руку. Я проигнорировал жест, к своему удивлению, осознав, что мы на улице остались одни. Куда-то делись местные жители, прохожих тоже не было видно, и только хозяин ресторана напротив уныло намывал пустые столы. На нас ему было плевать.

— Не хочешь давать лапу? Ну, дело твое. — Ничуть не обиделся парень, возвращаясь обратно к стене. — Тебя как звать-то? Меня вот зовут...

Он сделал паузу, словно подбирая имя на ходу.

— Пусть будет Эрик.

— Пусть будет? — рассмеялся я и после недолгого колебания все же протянул ему руку. — Это как понимать?

— Ну, не настоящее же имя называть первому встречному, — он пожал плечами, как будто это было совсем очевидно.

Не могу отрицать, в его руках была логика. Возможно, я неправильно его прочитал. Тем более, что когда Эрик узнал, что телефона я не носил, он предложил вызвать такси за меня. За деньги разумеется. К счастью, у меня завалялось пара лишних купюр.

Пока мой новый знакомый вызывал мне машину, я наконец смог его нормально рассмотреть. В первую очередь меня интересовали руки странного парня, а точнее — костяшки. Покрытые старыми белёсыми шрамами, они говорили о том, что их владелец слишком часто бьёт кулаками по твёрдым поверхностям.

Боец, как я и думал. Что ему нужно?

Эрик многозначительно кашлянул.

— Эй, перец. Обычно после того, как представляется один...

— Ах да, извини. Меня зовут Реймонд, — я всё же решил сказать правду. — Можно Рей. Настоящее имя, если тебе интересно.

— Рей-монд... — повторил он, задумчиво растягивая слоги, словно пробуя имя на вкус. И рассмеялся. — Ты ведь не им представился старику Вэю, верно? Или вообще ничего не сказал?

Я не ответил и спросил вместо этого:

— Ты что-то хотел обсудить, Эрик? Не зря же ты меня ждал.

— Уверен? Сразу к делу? Ну раз ты настаиваешь...

Эрик провёл рукой по волосам, пригладив их на секунду, прежде чем рыжие пряди снова встали торчком.

— Знаешь, я сидел в том магазине битый час, выбирая между двумя абсолютно одинаковыми кинжалами, а тут ты вошел с этим перстнем. Отвлек меня, понимаешь? Я сразу начал думать... Где же я его видел? Перстень, не тебя.

Я невольно опустил взгляд на свою левую руку. Серебро тускло поблёскивало в свете яркого солнца, привлекая внимание.

— А потом вспомнил, — невозмутимо продолжил Эрик, разглядывая шрамы на пальцах. — Это ж, мать её, семейная печатка Блэквудов. Причем не абы какая! Её может носить только глава рода. Патриарх, так сказать.

Я промолчал, мысленно проклиная себя. Так и знал, что печатка Аластора привлечёт внимание кого-нибудь. Я ошибся. Должен был спрятать её, убрать в карман или куда-нибудь в куртку. А вместо этого сейчас таскал перстень на пальце, как идиот, размахивая им перед каждым встречным.

— И что? — холодно поинтересовался я.

— Да ничего особенного. — Эрик развёл руками в преувеличенно невинном жесте. — Просто патриарх Блэквудов — это старик Аластор. Был, по крайней мере. А ты на него не очень похож, понимаешь? Потому что живой слишком.

— Не то, чтобы это было твоё дело, Эрик, — сказал я ровным голосом. — Но я работаю на семью Блэквуд. И перстень я получил от нового... Патриарха. Деклана Блэквуда. Как личный представитель интересов семьи.

— Может быть, — кивнул рыжеволосый. — А может...

Он наклонил ко мне голову, так что его рыжие волосы задели мне щеку, и прошептал:

— Может, ты просто стащил этот перстень. И, бедные-разнесчастные Блэквуды знать не знают, что кто-то их так нагло использует. И я тут подумал...

Он почесал шрам на брови, словно тот нещадно зудел, и повернул голову набок. Разглядывал меня с каким-то хищным любопытством и весело скалился.

— Такая вещица могла бы мне пригодиться. В качестве... компенсации за то время, что я тут проторчал. Что думаешь? Отдашь мне печатку, и Блэквуды ничего не узнают. А ты сохранишь то, на что развел старого Вэя. «Счет отправите по этому адресу», — передразнил он.

Покосившись на парня, я приподнял бровь в удивлении. Он не мог слышать эту фразу, даже если стоял, приложив ухо к двери. А ещё через секунду до меня дошли его слова. И что он хотел.

Я едва не рассмеялся. Он что, пытается меня шантажировать? Вот ведь простак.

— Что? — нахмурился Эрик.

— Боюсь, придётся тебя разочаровать, — ответил я, с трудом оставаясь серьёзным. — Но как я уже сказал, я работаю на семью Блэквуд. Так что они и так все знают, уж извини. А теперь мне пора. Как видишь, такси приехало. Спасибо что выручил, Эрик. Еще увидимся.

Я лениво оттолкнулся ногой от стены и направился к подъезжавшей жёлтой машине. В конце концов, разговор окончен, не будет же он драться посреди улицы из-за куска серебра? При свидетелях. Я точно не собирался. Не сегодня. И не с сумкой, набитой кассетами. А этот рыжий клоун пусть идёт своей дорогой.

Я был настолько уверен в том, что странный парень просто отступит, что пропустил первый удар и... Хотя нет. Сказать это, сместить фокус на неудачный момент... было бы ложью. Наставники из Ордена давно выбили из меня излишнюю самонадеянность. Поэтому даже если в мыслях я был абсолютно спокоен, то всё равно, автоматически, не спускал с него глаз. И был готов к потасовке. Причина, почему я пропустил первый удар, была иной...

Эрик оказался чудовищно, просто невероятно быстр.

В одно мгновение парень стоял рядом со мной, а в следующее уже оказался сбоку. Его кулак зацепил мне ребра, а второй уже летел в челюсть. Я едва успел отклониться, пропуская удар над плечом, но второй — короткий хук слева — врезался мне в рёбра с такой силой, что я отступил на два шага назад.

Дыхание сбилось, и я мог только хрипеть. А ещё эта сумка... Проклятая сумка тянула вниз, ограничивала движения. Но и скинуть я ее просто не мог.

Эрик не дал мне времени на раздумья. Он прыгнул вперёд, оттолкнувшись от стены правой ногой, и в диком кульбите обрушился на меня сверху. Локоть уже летел мне в голову. Я поднял руку, блокируя внезапный удар, и тут же пожалел об этом — мою руку словно приложили кувалдой. Этот худощавый ублюдок бил не хуже отбойного молота.

— Точно не хочешь отдать по-хорошему? — дружелюбно спросил рыжеволосый ублюдок.

И тут же охнул, когда я выбросил руку вперед и зарядил ему кулаком по груди. Это был хороший удар, я вложил в него весь вес с разворота. Парня перекосило, он даже согнулся — и тут же встал ровно, словно ничего не произошло. Эрик облизнул разбитую губу, размазывая кровь по подбородку, и на его лице снова расцвела та самая широкая улыбка.

— Вот, значит, как? — выдохнул он, сплёвывая красным на асфальт. — Ну, как знаешь. Подходи, паренек. Развлеки меня.

Не буду скрывать, я разозлился. И, плюнув на осторожность, рванул вперед.

Следующие несколько секунд слились в сплошной хаос из ударов, блоков и уклонений. Наши методы ведения боя были во многом похожи. Небольшого роста, проворные и сильные, мы упирали на акробатику, технику и грязный стиль боя... В котором мой новый соперник разбирался получше меня.

Я ложным ударом выбросил руку, присел и продолжил подсечкой. Эрик легко отскочил, и сам внезапно пригнувшись, швырнул мусорный бак мне прямо под ноги. Ругнувшись, я отскочил пируэтом, приземлившись на капот чьей-то машины, но Эрик не остывал. Прыгнув, словно кузнечик, он обрушился сверху, и мне снова пришлось уходить. Вовремя. Его нога впечаталась в то место, где секунду назад была моя голова. На капоте осталась здоровенная вмятина.

Да он человек вообще?!

Словно наслаждаясь моим изумлением, Эрик легко, словно кошка, спрыгнул с автомобиля на землю, но тут я его подловил. Шагнул вперед и резким ударом ноги с разворота впечатал его тело в машину. Уж это-то его угомонит... Хрен там! Эрик даже не замедлился. Перекатился на тротуар, вскочил и, подняв с земли, швырнул в меня крышку от мусорного бака, как фрисби. Я едва успел отбить крышку предплечьем и тут же завыл от боли, когда вчерашняя незажившая рана раскрылась, и по рукаву поползла первая кровь.

Постепенно пришло осознание. Победить я не смогу. Нужно уходить.

Я отступил, стремясь разорвать дистанцию, но Эрик рвался вперед. Он преследовал меня как голодный пёс, нанося удар за ударом, и каждый раз, когда я пытался перехватить инициативу, он просто принимал мой удар на себя и продолжал атаковать. Казалось, что боли он не чувствовал от слова совсем. И только заводился все больше.

Натуральный неутомимый берсеркер. А вот я уже начинал уставать.

Новый удар в живот заставил меня согнуться и захрипеть. А затем... случилось страшное. Соскользнув с плеча, черная сумка упала на землю прямо мне под ноги. Последующая за этим подсечка выбила меня из равновесия, и я рухнул на спину, приземлившись прямо на проклятую сумку. Что-то громко хрустнуло. Я с ужасом осознал, что это были кассеты.

Впрочем, думать о них было некогда. Я попытался подняться, только чтобы понять, что моё плечо оказалось в захвате. Я взвыл от боли и дернулся, отчего кровь потекла только сильнее.

— Не двигайся, хуже будет, — посоветовал парень. — Ты вообще нормальный? Кто раненым лезет в драку?

Я снова дернулся, но Эрик крепко держал меня в болевом захвате. Я чувствовал, как его пальцы смыкаются на моей левой руке. Одно резкое движение — и парень сорвал перстень с пальца, закинул в карман и с весёлым смешком отступил на полшага, давая мне прийти в себя.

— Вот и все. Зачем только брыкался, — сказал он, вытирая руки о куртку. — Ну... Тогда я пошел?

— Далеко... собрался?

Я попытался встать, но Эрик пнул меня в бок — не сильно, скорее для острастки — развернулся и свернул за угол и просто исчез. Я же остался лежать на асфальте. Глядя на горланящих чаек и пытаясь понять, что только что произошло.

Где-то за спиной скрипнула дверь магазина.

— Мать моя женщина! — голос Чжан Вэя был полон искреннего удивления. — Молодой господин? Что случилось?

Старикан подошёл ко мне и протянул руку, помогая подняться. Я с трудом встал на ноги, морщась от боли в рёбрах и кровоточащей руке. Опустив глаза, я увидел, что сумка валялась рядом, и из неё торчали осколки чёрного пластика.

— На меня напали, — сказал я очевидное.

— Напали? Здесь? — Вэй озирался по сторонам с таким видом, словно ожидал увидеть тут настоящую армию. — Кто?

— Это вы мне скажите, — буркнул я, поднимая сумку с земли. — Один из ваших покупателей так-то. Рыжий парень такой. В кожанке.

Вэй нахмурился, потирая подбородок костлявыми пальцами. Его лицо приобрело странное выражение, слишком озадаченное на мой вкус.

— Рыжий? — переспросил старый «Дракон». — Ах да, тот молодой человек. Увы, господин. Тут я подсказать не смогу. Я впервые вижу его в магазине.

Он врал. Это было очевидно по тому, как он отвёл взгляд и скривился, когда я описал внешность парня. Вэй знал этого Эрика или как его там. Или, по крайней мере, мог рассказать значительно больше.

— Уверены? — надавил я.

— Прошу прощения. — Он развёл руками. — Молодой господин, может, вызвать полицию? У меня хорошие отношения с капитаном, он быстро приедет...

— Нет... Нет, не стоит.

Последнее, что мне сейчас было нужно, — это полиция. Особенно с учётом того, что у меня в сумке лежали кассеты. Сворованные у человека, что стоял рядом со мной.

— Вы уверены? — Вэй смотрел на меня с плохо скрываемым облегчением. — Всё-таки нападение... Я бы не хотел, чтобы семья Блэквуд посчитала, что я...

— Уверяю вас, мистер Вэй. У Блэквудов к вам претензий не будет. Особенно, если у вас найдётся медицинский набор.

— Конечно, господин. Одну минуту.

Когда Чжан Вэй испарился в темноте магазина, я с болью присел на ступеньку и понял, что снова придется вызвать такси. Прошлый шофёр испарился, трус проклятый. Будь у меня телефон, я бы поставил ему здоровенный ноль и настрочил комментарий, но увы. Чего нет, того нет. Так что все, что мне оставалось, это ругаться от боли и уязвлённой гордости и ждать, когда вернётся старик.

Что там сталось с кассетами, я старался не думать.

***

В манор я добрался через пару часов, когда солнце уже постепенно клонилось к закату. Таксист высадил меня у парадного входа, бросив в зеркало заднего вида задумчивый взгляд, но комментировать мой внешний вид, к счастью, не стал и, получив деньги, быстро уехал. Я же поднялся вверх по ступеням манора, мечтая только об одном — добраться до своей комнаты и не встретить никого по пути.

Разумеется, мечты не сбылись.

Нора сидела в холле, развалившись на кресле, и задумчиво пялилась в экран монитора. Услышав мои шаги, она подняла голову и замерла.

— Вау. Просто вау. А с тобой что случилось?

Я мельком бросил взгляд на отражение. Ну да, губа разбита. Ну да, синяк на скуле уже наливался цветом. Но если не считать этих факторов и грязной одежды — я не так уж плохо и выглядел.

— Мне надрали задницу, — честно ответил я.

Нора приподняла бровь.

— Не думала, что это возможно.

— Честно говоря, я тоже.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, словно решая, стоит ли предложить мне помощь, но всё же пожала плечами и вернулась к экрану. Видимо, решила, что это не её проблема. Что ж, справедливо.

— Где Эдмунд? — спросил я, вешая куртку.

— Уехал разбираться с «Северной звездой». Один из магазинов, — пояснила девушка, уловив мой очевидный вопрос. — Оказалось, что этой точкой владеет семья Ямамото, и их управляющий послал ребят Макса нахрен. Фигурально выражаясь, конечно.

— Конечно.

— А тебе зачем Эд? — Она подняла глаза. — Что-то срочное?

— Да так... нет. Просто спросил.

Я решил, что потом отдам ему амулет незаметности. Нора задумчиво на меня посмотрела. Я заметил, как её взгляд задержался у меня на лице и разбитой губе, и немного смягчился. Она явно хотела что-то сказать, но мой вопрос опередил девушку на долю секунды.

— Слушай... а у вас есть кассетный проигрыватель?

Нора посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Кассетный что?

— Проигрыватель. Для видеокассет.

— Зачем тебе эта рухлядь?

— Это... длинная история. Так есть или нет?

Она несколько секунд сверлила меня взглядом, явно решая, стоит ли допытываться, а потом махнула рукой.

— Спроси у Агнес. Её покойный муж собирал всякое старьё. Может, и завалялось. А если нет — заказ займёт пару секунд. Ах да... У тебя же нет телефона, — съязвила она.

— Спасибо, Элеонора, — я развернулся на пятках и вышел из комнаты.

***

Двигаясь по коридору, ведущему в кухню, я обдумывал, что буду делать, если от кассет ничего не осталось, как вдруг услышал шаги за спиной. Я сперва подумал, что Нора решила меня зачем-то догнать, но тут же осознал, что шаги принадлежали не моей новой знакомой. Эти были лёгкими, почти бесшумными, но с характерным стуком каблуков по мрамору.

— Реймонд.

Я обернулся. Виктория Блэквуд стояла у двери в гостиную. На ней были длинные замшевые сапоги и тёмно-синее платье, которое красиво облегало изящную фигуру ещё в общем-то достаточно молодой женщины. Я бы не дал ей больше сорока.

— Леди Блэквуд, — я вежливо склонил голову.

— Я рада, что застала тебя. — Она сделала несколько шагов в мою сторону, и я заметил, как её взгляд скользнул по моему лицу, отметив разбитую губу и синяки. — Нам нужно поговорить.

— Конечно. — Я с трудом подавил желание поморщиться. Рёбра ныли, перетянутая Чжан Вэем рана дико болела, и меньше всего на свете мне сейчас хотелось светской беседы. — О чём?

— Я не поблагодарила тебя должным образом. — Она остановилась передо мной, сложив руки перед собой. — За то, что ты сделал для моих детей. Эдмунд и Элеонора... Они мне дороги. Несмотря на то, что может показаться со стороны.

— Я просто делал то, что было нужно, — вежливо ответил я.

— И тем не менее. — Её губы тронула улыбка, но глаза остались холодными. — Потому мне печально видеть, что сегодня ты решил пренебречь работой.

Я удивлённо нахмурился.

— Прошу прощения?

— Зачем мой муж тебя нанял, Реймонд? — спросила женщина и, поправив длинные волосы цвета каштана, тут же ответила. — Чтобы ты был компаньоном наших детей. Сопровождал их в поездках. Помогал, направлял и защищал, когда это нужно.

— Всё верно. — Я не понимал, к чему она клонит.

— Тогда почему ты здесь, а не с Эдмундом? — голос Виктории резанул словно ножом по стеклу. — Почему мой единственный сын, на следующий день после того, как его пытались убить, вынужден лично ехать на встречу?

— Я...

— И почему..., — она не дала мне договорить, прервав мои возражения аристократическим жестом. — Почему, когда мой сын попытался связаться со своим компаньоном, со своим защитником, он осознал, что не может. У него нет такой возможности. По причине отсутствия у этого компаньона такой банальной вещи, как телефон.

Я поклонился пониже, скрыв за движением злость.

— Вы правы, леди Блэквуд. Я сегодня же закажу мобильник.

— Нет нужды. Я уже позаботилась. — Виктория достала из сумочки запакованный смартфон последней модели и протянула мне ровно отмеренным жестом. — Пусть это будет моим небольшим презентом за проявленную тобой храбрость.

— Да, леди. Благодарю.

Я принял подарок и положил себе в сумку. Внутри что-то хрустнуло, и я легонько поморщился. Но если Виктория и услышала странный звук, то предпочла его игнорировать. Она чуть наклонила голову, разглядывая меня с тем же выражением, с каким коллекционер разглядывает редкую бабочку, пришпиленную к картону.

— Леди Блэквуд? Что-то еще?

— Расскажи мне о своей матери, Реймонд.

Я напрягся.

— Боюсь, мне нечего рассказать. Она умерла, когда я был ещё совсем молодым.

— Мне жаль это слышать. — В её голосе не было ни капли сочувствия. — И ты совсем её не помнишь? Например, как она познакомилась с моим мужем?

Боль в рёбрах усилилась, словно напоминая о себе. А может, и что-то ещё. Раздражение, например.

— Боюсь, что нет, леди. Как я сказал, я был ещё совсем молодым.

Её глаза чуть сузились.

— Ты прав, конечно. Детские воспоминания так ненадёжны. — Она вздохнула, и это прозвучало почти искренне. — Просто пойми меня правильно, Реймонд. Мой муж ни разу не говорил о тебе, а потом, сразу после смерти отца, привёл тебя в дом. Для меня это странно. Ты проявил себя, это правда, но я хочу знать, кому доверяю безопасность детей.

Я промолчал. Что тут скажешь?

— Впрочем, — она отступила на шаг, и улыбка вернулась на её лицо, — я не хочу тебя задерживать. Ты, очевидно, пережил непростой вечер.

— Да, я как раз собирался...

— Конечно. — Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась на полпути. — Ах да, Реймонд. Если вдруг вспомнишь что-нибудь ещё о своей матери — какие-нибудь детали, мелочи — я буду рада услышать. Мне всегда нравились семейные истории.

Глава 18

Осталось 325 дней

Агнес нашлась на кухне, где она с помощницей, которую я раньше в доме не видел, химичила над бурлящим котлом. В помещении стоял удушающий луковый аромат. У меня мгновенно заслезились глаза, и я на мгновение замер, потрясённый.

— Мастер Блэк! — заметив меня, Агнес оторвалась от кастрюли и громко воскликнула: — Божечки, что с вами случилось?

— Неудачный вечер, — хмыкнул я и тут же добавил, заметив, как у женщины округлились глаза. — Всё в порядке, правда. Я к вам, собственно, по другому вопросу. У вас, случаем, нет кассетного проигрывателя? Нора упомянула вашего мужа.

— Кассетный... — она нахмурилась, вытирая руки о передник. — Ах да, старьё Патрика. Храни Господь его душу, он всегда тащил в дом всякий хлам. «Это будет стоить денег через двадцать лет, Агнес. Вот увидишь!» — она передразнила чей-то голос с шотландским акцентом. — Ну и где эти деньги теперь, я вас спрашиваю?

— Агнес, пожалуйста.

— Есть, есть. — Она махнула рукой помощнице. — Лана, дорогая, будь так добра, проводи мастера Блэка в кладовую на втором этаже. Там коробки с вещами, поищите среди них.

Девушка робко кивнула и повернулась ко мне.

— Мастер Блэк? Прошу за мной.

— Только, прошу вас, ничего не сломайте! — донеслось мне вслед, когда мы с Ланой уже покинули кухню.

Кладовая оказалась небольшой комнатой, забитой всяким старьём. И да, в основном коробками разных сортов и размеров. Там, минут через двадцать, мы с Ланой — которая оказалась племянницей Агнес и подрабатывала на кухне у неё два раза в неделю — таки нашли нужную вещь. Проигрыватель оказался в самом дальнем углу, под грудой пожелтевших журналов и каких-то тряпок, в которых я с лёгким ужасом узнал кучу замшевых носков ручной работы. Вопросов к этому «Патрику» стало в два раза больше.

К счастью, быстрая проверка подтвердила, что старенький «Панасоник» с выцветшей кнопкой «Плей» и треснувшим корпусом всё ещё исправно работал. Потому, поблагодарив Лану за помощь, я протёр проигрыватель рукавом и потащил в свою комнату.

Подключение заняло минут десять. Заняло бы в два раза больше, но я в какой-то момент просто сдался и сбегал вниз за инструментным набором. Итак, после недолгих мучений с перочинным ножом, двумя кабелями и изолентой, я заставил проклятый телевизор работать.

Теперь мне предстояло самое страшное. Выдохнув, я перекрестился на удачу, открыл сумку и заглянул внутрь. То, что я увидел, заставило меня тихо выругаться.

Когда-то то, что лежало внутри, можно было назвать коллекцией видеокассет. Увы, теперь вряд ли. Пластиковые корпуса не выдержали моего веса, погнулись и где-то сломались, а плёнка, словно чёрные внутренности, лежала наружу клубком паутины.

Но меня разозлило не это. Даже сломанные, кассеты можно было использовать, если замотать плёнку обратно. Но это не касалось последней записи. Как раз той — которая за последние две недели; она лежала выше других и потому приняла на себя весь вес моей задницы. Вытащив её наружу, я понял, что внутри меня что-то оборвалось.

Корпус был расплющен почти в лепёшку. Пластик треснул, а плёнка была скручена и порвана так, что восстановить её не смог бы никакой специалист. Всё, что я мог — и это в лучшем случае! — вручную просвечивать остатки плёнки и молиться, что мне повезёт. И я даже знать не хотел, сколько это может занять времени.

Я сидел на полу своей комнаты, держа в руках то, что осталось от моей главной зацепки найти Ориона, и чувствовал, как на меня накатываются волны злости. На погибшего, но внезапно живого друга, на этого каратиста Эрика, чёртова суперчеловека, и... на себя самого.

Ладно, сопли жевать ни к чему. Как там говорила София: «Враги могут быть крутыми, но орденцы — круче».

— «Орденцы — круче», — пробормотал я себе под нос и приступил к работе.

У меня было пять VHS-кассет. Пять с четвертинкой, если считать последнюю. Магазин «Счастливый дракон» работал пять раз в неделю по стандартной системе. По выходным записи не велись, уж не знаю почему. Итого. Две недели, десять дней записи, двенадцать часов рабочего дня. Путём простой математики получаем сто двадцать часов чистой съёмки, которую мне предстояло смотреть. И это только одна кассета. Из пяти.

Будто этого было мало, мне ещё следовало учитывать качество съёмки. Нормальная VHS-кассета не способна вместить в себя больше шести часов, так что любителям старых форматов видеозаписи приходилось идти на ухищрения. Я быстро обнаружил, что кассеты Чжан Вэя записывали не каждый кадр, а кадр в секунду, если не реже. Плюсы такого подхода понятны, минусы... В первую очередь страдало качество.

К моему счастью, «Счастливый Дракон» не был... особенно популярным местом. Из-за огромных цен товары могли себе позволить только люди исключительных возможностей, а странный лабиринт на входе отпугивал редких туристов. Что, переводя на простой язык, сделало мою жизнь чуточку проще. Гораздо веселее перематывать плёнку, когда на ней почти всегда пустой магазин.

Полтора часа спустя я вытащил первую кассету, отбросил её в угол и посмотрел на часы. Около шести вечера. И... никаких результатов за мои страдания.

— Давай, Орион, — пробормотал я, протягивая руку к сумке за второй записью. — Это же «твоё» место в городе. Любимый магазин. И ты ни разу не заглянул туда?

Внезапно рука нащупала не пластик кассеты, а что-то другое. С удивлением для себя я вытащил наружу из сумки чехол новенького смартфона, который мне только что подарила Виктория. Сперва я хотел закинуть дурацкую штуку обратно... А потом передумал.

Разорвав упаковку, я вытащил подарок наружу. Телефон оказался хорошим, одна из последних моделей Samsung с тонким корпусом и матово-чёрным экраном; Виктория Блэквуд явно не экономила на подарках. Впрочем, как показал мой жизненный опыт, щедрость богатых людей редко бывает бескорыстной, и я бы удивился, если бы внутри этой дорогой игрушки не обнаружилось пары сюрпризов.

Вот сейчас и проверим. Быстро поднявшись на ноги, я закрыл комнату на замок, включил настольную лампу и достал из набора инструментов отвёртку.

— Ну давай, крошка, — пробормотал я, вспоминая уроки по взлому. — Покажи, что у тебя внутри.

Задняя крышка Самсунга поддалась легко. Я аккуратно отсоединил батарею и, подсвечивая себе лампой, принялся изучать внутренности телефона. Первый жучок я нашёл почти сразу. Крошечная чёрная капсула была припаяна к материнской плате рядом с антенной и тихо жужжала, что я понял прислонив к ней левое ухо. GPS-трекер, судя по размеру и расположению.

— Край непуганых идиотов, — хмыкнул я. — Но что-то мне подсказывает, что это далеко не всё.

Я оказался прав. Второй жучок спрятался хитрее, под защитной плёнкой динамика, и я едва не пропустил маленького засранца, приняв за часть заводской сборки. Но детали не крепят на термоклей, и уж точно не станут маскировать под конденсатор новенького аппарата.

Микрофон. Ну да, куда же без него. Кто-то очень хотел слышать все мои разговоры.

Я осторожно извлёк оба устройства и положил их на стол, разглядывая при свете лампы. Кто бы ни постарался над телефоном, работа была выполнена первоклассно. Это тебе не топорная самоделка из шпионского магазина, датчики ставил профессионал. Что-то из военных штуковин, если я правильно помнил каталоги, которые нам показывали преподаватели Ордена.

Виктория либо имела очень интересные связи, либо кто-то поработал над телефоном до того, как он попал ей в руки.

Оба варианта мне откровенно не нравились.

Я быстро собрал телефон обратно, вернув жучки на их место. Я мог от них избавиться, но зачем? Это только покажет, что я знаю, что они там. А так... Пусть слушают. Пусть следят. Я не собирался обсуждать по телефону ничего важного, а лишний козырь ещё никому не мешал.

Следующие полчаса я потратил на регистрацию. Новая почта на Mail, аккаунт в Instagram с фотографией кенгуру вместо рожи и профиль в двух социальных сетях без постов. Цифровой след обычного двадцатитрёхлетнего парня, который только что получил свой первый смартфон и ещё не разобрался, зачем ему все эти приложения. Я даже подписался на пару спортивных каналов и лайкнул несколько фотографий полуобнажённых красоток, чтобы алгоритмы сформировали мой профиль.

Уведомление о новом письме застало меня врасплох.

Я нахмурился, глядя на экран. Адрес отправителя представлял собой бессмысленный набор букв и цифр, но само сообщение пришло через защищённый канал, из тех, что автоматически удаляются после ответа и не оставляют в системе следов.

Секунду подумав, я всё же нажал «Открыть».

«Мистер Блэк, с вами удивительно сложно связаться. Впрочем, я понимаю. Люди с вашим... специфическим прошлым обычно предпочитают оставаться в тени. Полагаю, нам стоит познакомиться лично. Полночь, склад 17, Северный причал. Приходите один.

С уважением, Р. Эшфорд. Отдел специальных операций, MI6»

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Британская разведка. Да и фамилия знакомая. То есть я правильно угадал, что сцепившийся с Маркусом Люминари принадлежит к агентуре. Интересно, британцы вообще знают, что к ним в ряды затесался «Падший»?

Впрочем, какая разница? Эшфорд нашёл мою почту меньше чем через час после регистрации и намекнул, что знает обо мне больше, чем следовало бы. Знает ли он про Орден? Сомневаюсь. Но отказываться от встречи было бы глупо: игнорировать таких людей себе дороже. А если повезёт, я узнаю что-нибудь важное.

Я набрал короткий ответ: «Буду». Через секунду письмо исчезло, словно его и не было вовсе. И на меня снова смотрел пустой почтовый ящик. Я постучал пальцами по столу. Что ж, агент Р. Эшфорд. Скоро узнаем, для чего вам понадобился такой простой парень, как я. И что вы смогли на меня откопать.

А пока... Я покосился на часы, осознав, что до полуночи оставалось ещё пять часов с небольшим. У меня ещё было время. Ну что ж... Я потянулся к новой кассете и тяжело вздохнул.

Это будут до-о-олгие пять часов.

***

Выбраться из манора оказалось проще, чем я ожидал.

Тут следует кое-что уточнить. Особняк Блэквудов был построен в эпоху, когда архитекторы ещё не слышали о системах сигнализации и датчиках движения, и, хотя современные владельцы добавили кое-какие улучшения, восточное крыло оставалось нетронутым.

Окно моей комнаты выходило на узкий карниз, который тянулся вдоль всего второго этажа и заканчивался у старой водосточной трубы. Толстая и чугунная, она легко выдержала мой вес, когда я соскользнул по ней вниз и после плюхнулся на мягкую землю.

Собственно, на этом всё. Камеры наблюдения я изучил ещё вчера, и они... оставляли желать лучшего. Нет, не подумайте. Они существовали, все не так плохо. Но.... в основном покрывали главный вход и подъездную аллею. А вот садовая часть поместья оставалась для камер слепой.

Спустившись вниз, я пригнулся и побежал вдоль живой изгороди, стараясь держаться в тени деревьев, пока не добрался до задней стены. Там, в углу, где кирпичная кладка встречалась со старым дубом, я нашёл удобный выступ и перемахнул через ограду одним плавным движением.

Приземлившись, я выпрямился и огляделся. Никого. Что ж, отлично. Лениво отряхнув колени и больше не торопясь, я зашагал прочь от поместья, засунув руки в карманы. Спустя примерно пятнадцать минут, я вышел на главный проспект и, потратив еще минут десять, отыскал там машину. В смысле такси. Водитель, сонный пакистанец средних лет, сперва не мог сообразить, что я от него хочу, но в целом оказался человеком флегматичным и потому его не смутил ни поздний час, ни адрес в портовом районе. А наличке он только обрадовался.

Вот и говори потом, что нелегалы вредят этому городу!

***

Когда мы наконец приехали к причалу, уже наступила глубокая ночь. Я расплатился с таксистом и подождал, пока красные огни его машины не исчезли за поворотом, прежде чем двинуться вглубь территории.

Место, где я должен был встретиться с Эшфордом, представляло собой один из множества складских закоулков огромного порта. Справа и слева ржавыми башнями громоздились контейнеры, а в переходах легко было заблудиться. Я старался держаться основной дороги, отмечая ориентиры на случай, если придётся в спешке бежать.

Внезапно в нос ударил запах горелого мяса. Я сморщился и огляделся, пытаясь понять, откуда несёт. Источник обнаружился метрах в пятидесяти от меня. Возле ржавой бочки, в которой весело плясало пламя, собралась компания из пяти или шести человек. Подростки, судя по силуэтам, хотя в темноте было сложно разобрать детали. Компания сидела на перевёрнутых ящиках и громко болтала. Изредка по кругу ходила бутылка. До меня донёсся громкий взрыв хохота.

Я свернул в сторону, обходя их по широкой дуге. Местная шпана была последним, кого я хотел сейчас повстречать.

Мне повезло, и нужное место я нашёл достаточно быстро. Склад номер семнадцать располагался в стороне от основных путей и выглядел как обычное старое кирпичное здание с выбитыми окнами и облупившейся краской на железных дверях. Единственным источником света служил желтоватый фонарь на стене, и именно там, прислонившись к чёрному седану, стоял человек.

Высокий мужчина, около метра восьмидесяти, в тёмном пальто поверх дорогого костюма. Эшфорд, а это не мог быть кто-то другой, нервно курил, держа сигарету между указательным и средним пальцами и то и дело озирался по сторонам. Я заметил, что под глазами агента залегли тени, которых я не видел при первой встрече. Похоже, последние дни дались ему нелегко.

Мысленно сделав заметку, я вышел из тени контейнера и направился прямо к нему. Руки я тоже старался держать на виду. А то кто его знает, вдруг он пальнет меня в чем-то. К счастью, этого не случилось. Эшфорд заметил меня почти сразу и удовлетворенно кивнул.

— Мистер Блэк, — произнёс он, когда я приблизился достаточно близко. — Рад, что вы приняли моё приглашение.

— А у меня был выбор? — агрессивно спросил я, выбрав для себя роль не самого умного парня.

Он усмехнулся.

— Конечно. Выбор есть всегда. Просто последствия разные. — Он затушил сигарету о подошву ботинка и протянул мне руку. — Роберт Эшфорд. Полагаю, мы не были представлены официально.

Я ответил на рукопожатие.

— Реймонд Блэк. Но вы это и так знаете.

— Знаю, — согласился он, отпуская мою руку. — Я вообще кое-что о вас знаю, мистер Блэк. Вы человек интересный. Например, что до недавнего времени вы работали в элитном спортивном клубе некоего Макса Крейна, но появились в Нью-Хэвене без денег и документов всего два месяца назад. Быстрый взлет. Для человека без прошлого, я имею ввиду. Хотя, конечно, ничего удивительного, ведь Деклан Блэквуд признал вас бастардом из своих старых ирландских времён, а таким людям положена скрытность. Особенно, если им пришлось раньше бежать.

Я облегченно расхохотался.

— И это всё, что ль? Немного слухов и мои жизнь за последние пару месяцев? Серьёзно?

— Я всегда серьёзен в таких вещах, мистер Блэк. — Эшфорд достал из кармана помятую пачку и, вытащив новую, закурил. — И да, это всё. Я не стал копать глубже. Пока что. Хотя, на мой взгляд, из вас такой же ирландец, как из меня арабский султан.

Он посмотрел на меня исподлобья. Повисла неловкая пауза.

— Слушайте, мистер Эшфорд, — я изобразил, как неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Давайте начистоту. Вы правы. Меня только-только приняли в семью, окей? Я рад, что мистер Деклан... что отец дал мне эту возможность, и я не хочу её запороть.

Я заметил, как в глазах Люминари мелькнуло презрение. И мысленно поздравил себя. Кажется, мне удалось убедить этого умника, что я простой идиот, которому жизнь удачно подкинула карты. Теперь осталось только его подтолкнуть.

— Послушайте, мистер Эшфорд, я правда не понимаю, на кой я вам нужен. Чего вы от меня хотите? Потому что если это какие-то проблемы, то я правда не...

— Успокойтесь, мистер Блэк, — перебил он. — Я не собираюсь создавать вам проблемы. Напротив, я хочу предложить вам сотрудничество.

— Э? Какое ещё сотрудничество?

— Весьма простое. — Эшфорд выпустил струйку дыма в ночной воздух. — Меня интересует расследование, которое ведёт Инквизитор Холлоуэй. Так уж случилось, что вам повезло находиться рядом. И вы способны наблюдать вещи, которые укрыты от моих глаз.

— Подождите, подождите. — Я поднял руку, изображая замешательство. — Я чего-то не понял. Я-то думал, что вы хотите знать о Блэквудах. Но Инквизитор... Разве Церковь и разведка не работают вместе? В смысле, вы же на одной стороне, разве нет?

Эшфорд посмотрел на меня с жалостливым выражением.

— Мистер Блэк, мир устроен несколько сложнее. Церковь и правительство сотрудничают, когда им это выгодно, и присматривают друг за другом, когда нет. Инквизитор Холлоуэй... скажем так, он не всегда играет по правилам. И делает сотрудничество с ним сложным и ненадежным мероприятием. Мы же просто хотим быть в курсе событий.

— Ага! То есть вы хотите, чтобы я за ним шпионил!

— Я хочу, чтобы вы делились информацией. — Эшфорд пожал плечами. — Рассказывали, чем он занимается. Какие поручения даёт вам и детям Блэквудов. Что он думает о деле Валенти. Ничего особенного.

Я помотал головой.

— Не-не-не. Мне это всё не нравится. Влезать в дела Инквизиции...

— Если это вопрос безопасности, то не волнуйтесь, мистер Блэк. Мы способны вас защитить. Я бы сказал, что вы найдёте сотрудничество с Британской Короной весьма выгодным. Но если вы откажетесь...

Он внимательно на меня посмотрел.

— Тогда, боюсь, мне все же придётся выполнить свою работу. Вы знаете, зачем я здесь, Реймонд? Нет? Что ж позвольте вам рассказать. Семья Блэквуд представляет в Нью-Хэвене интересы всего Британского Королевства, и потому мы были очень заинтересованы... в ее резком пополнении. Я говорю, конечно, о Вас. Реймонд, вы же не хотите, чтобы я выяснил, откуда на самом деле вы появились? И почему Крейн принял вас ровно в день исчезновения мэра? — Эшфорд смотрел на меня спокойно, почти дружелюбно. — Или вы хотите уверить меня, что это просто удачное совпадение?

Я выдержал его взгляд несколько секунд, потом опустил глаза и вздохнул.

— Ладно. Черт, ладно. Я понял. Что именно вы хотите знать?

Он довольно улыбнулся, посчитав, что победил.

— Вот это совершенно другой разговор, мистер Блэк. Я сразу понял, что вы человек дела. И что мы найдем общий язык.

Мне так и хотелось предложить ему запихнуть этот самый язык куда поглубже, но я сдержался. Лучше не переигрывать.

— Итак, — Эшфорд специально медлил, но блеск глаз выдавал его нетерпение. — Давайте начнем с того, что, что вы узнали на месте преступления.

— Дык... там особо нечего рассказывать. — Я потёр затылок. — Валенти выследил банду контрабандистов, Волков этих...

— Los Lobos, — уточнил Эшфорд.

— Да, их. Он устроил им что-то вроде казни, убил троих или четверых. Но потом кто-то убил уже его самого. Застрелили из лука прямо через окно.

— Из лука? — Эшфорд приподнял бровь. — В двадцать первом веке?

— Блин, я знаю! Сам то же сказал, хрень полнейшая. Но Холлоуэй уверен, что Валенти застрелили стрелой. Причём очень точно, со спины прямо в сердце.

— Хм. Интересно. У Инквизитора есть теория, кто бы мог бы стоять за этим неординарным покушением?

— Э, чего?

Агент вздохнул.

— Я спрашиваю, знает ли Холлоуэй, кто это сделал?

— Ну... Не совсем.

Я замялся. До этого я говорил правду, но теперь пришло время солгать. Потому что за последние пять часов я — пусть с огромным трудом — сумел просмотреть почти все кассеты. И хотя я не обнаружил на них Ориона, это не значит, что время ушло впустую.

Я кое-что все же нашел.

— Он думает, что стрелок был не один, — сжав губы, произнес я. — Что с ним работал кто-то ещё.

Эшфорд подался вперёд, и сигарета в его руке замерла на полпути ко рту.

— Кто?

— Да мне откуда знать! Холлоуэй описал его как мужчину средних лет, с рыжими волосами. Одет во что-то вроде халата, как у врача. Уж не знаю, из какой задницы Инквизитор нашел это описание, но он ему нужен. Этот рыжий, в смысле. Для допроса.

Затаив дыхание, я смотрел за его лицом. Смотрел внимательно. Очень внимательно.

И увидел. Едва заметное изменение: Эшфорд моргнул два раза подряд. При слове "халат" его щека дернулась, а пальцы на мгновение сжались крепче вокруг сигареты. Я довольно прищурился. Попался, гаденыш. Эшфорд знал этого человека. И знал плотно.

— Рыжий в белом халате, — медленно повторил он. — Так себе описание. Инквизитор еще что-то говорил про него? Где его можно найти или почему вообще его ищет?

Я покачал головой.

— Не, больше ничего. Только это.

Повисла пауза. Эшфорд курил, обдумывая, что я сказал. Ну ладно. Я понял, что нужно бросить ему ещё одну кость.

— Знаете, — сказал я, понизив голос, — мне показалось, что этот человек может быть из тех, кто... ищет путь к свету сквозь океан темноты.

Эшфорд застыл.

— Что ты сказал?

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Люминари, мистер Эшфорд. Я сказал, что подозреваемый — Люминари. Как и вы.