Код "Архангел". Том II

Глава 1

Гипс дико чесался. Чесался настолько сильно, что Нора была готова запустить в стену пульт от телевизора, вылезти из койки и на одной ноге допрыгать до аптеки на первом этаже за чем-нибудь — чем угодно — что избавит её от этого проклятого зуда.

Сама виновница всех её злоключений — сломанная левая нога, упакованная в белоснежный кокон от стопы до колена, красиво лежала на высокой подушке, словно музейный экспонат на выставке. К счастью, рана совсем не болела. Обезболивающие в этой клинике были отменные, тут жаловаться не приходилось. Жаль только зуд они не убирали.

Выдохшись, Нора отбросила в сторону спицу для вязания, которую выпросила у медсестры три часа назад, и со вздохом плюхнулась обратно на белую ткань. Хорошо, что хотя бы палата ей досталась приличная, иначе бы девушка окончательно расстроилась.

Хотя, тут Нора кривила душой. Приличная — это не то слово. Шикарная, палата-люкс... Вот описания чуть получше. Отдельная комната с видом на парк, широкая кровать с электрическим подъёмником, собственная ванная, телевизор на стене и кнопка вызова персонала, которую Нора уже умудрилась как-то сломать из-за слишком частых нажатий.

Впрочем, в подобной роскоши не было ничего удивительного. И дело было не только в деньгах. Частная клиника «Святой Терезы» обслуживала элиту Нью-Хэвена уже лет сорок, и по просьбе семьи Блэквуд — а точнее, по требованию матери — для Норы и Эдмунда выделили целое крыло на третьем этаже. Персонал крутился вокруг них, словно рой пчёл вокруг улья, встревоженный и готовый на всё, но при этом, кроме дежурного врача, пары медсестёр и родителей, в коридор никого не пускали.

Нора со скучающим видом включила экран телевизора. Новости. Ведущая с озабоченным лицом что-то бубнила про инцидент с пожаром в отеле «Гранд Империал». Официальная версия гласила, что возгорание произошло из-за неисправной проводки, усугублённой утечкой газа. Нора фыркнула и снова нажала на пульт.

Реалити-шоу. Одетый в розовое мужик орал на другого мужика, тоже в розовом, из-за того, что тот недожарил до конца стейк. Нора презрительно скривилась и переключила канал.

Документалка про пингвинов.

Ещё разок.

Футбол.

— Ой, да ну его! — буркнула девушка и, выключив телевизор, закрыла глаза.

И тут же пожалела об этом. Образы нахлынули полноводной рекой, и как бы она ни старалась, девушка не могла их прогнать. Оранжевое пламя, от которого плавился мрамор. Жуткий кусок обгоревшей плоти вместо спины Эдмунда. Запах горелого мяса. Чудовищная боль в левой ноге. А потом — Рей. Окровавленный, с дикими ожогами на ладонях, он... весело улыбался, поддерживая Эдмунда одной рукой.

Нора боялась его. Она только недавно призналась себе в этом, и это признание её поразило. Потому что бояться Рея было... глупо. Рей был худым, невысоким и в принципе достаточно беззлобным парнем, который не особенно-то любил идти на конфликт.

Рей был их компаньоном, их слугой, чего уж там, и был всего на пару лет старше самой Норы... Но тот же самый Рей несколько дней назад убил существо, которое уничтожило группу отборных воинов Церкви с Инквизитором во главе, и сделал это с хладнокровием, от которого бросало в дрожь. И тут дело даже не в странных способностях, которыми он обладал... Как-никак Нора один раз видела нечто ещё более странное, а скорее в его абсолютном спокойствии, холодности мертвеца, которую парень старательно прятал за маской любезности.

Нора прекрасно умела читать людей. Во многом это была наука отца, но и она сама приложила к этому много усилий. И в Рее она видела то, чего не замечал Эдмунд. Её брат, достаточно замкнутый и отстранённый, одиночка по жизни, считал, что нашёл себе первого друга. И какого? Смелого, умного, но при этом того, кто не прогибался и не лебезил перед статусом наследника Блэквуд. Возможно, даже единокровного брата, если верить слухам, которые распускала Агнес по кухне.

Нора же видела человека, для которого смерть и убийства были вещами привычными. Привычными и, что пугало больше всего, абсолютно естественными. Когда Рей рассказывал, что почти все его друзья по Ордену уже мертвы или скоро погибнут, Нора пришла в тихий ужас, но самого парня это, казалось, абсолютно не трогало. Это было... ненормально.

И всё же... Он её спас. Сперва от оборотня... Фамильяра, как он его назвал. А потом тогда, на складе. Да и во время боя в отеле Рей только и делал, что их прикрывал. Была ли это для него только работа? Или настоящая дружба, как однажды наедине рассказал ей Эд? Нора не знала.

И боялась, что правда ей не понравится.

Мысль показалась глупой и пафосной, заставив Нору глупо хихикнуть... Какой бред только в голову не приходит? Может, ей реально пообщаться с психологом, как ей посоветовал недавно отец?

Внезапно из коридора донеслись голоса.

Нора удивлённо повернула голову. Голоса звучали негромко и приглушенно, и если бы не абсолютно пустое крыло больницы, то девушка бы никогда их не услышала. Она узнала говорящих мгновенно. Отец и мать... Судя по всему, спорили. Нора скривилась. Ну ещё бы. Эти двое в последнее время только и делали, что спорили. Иногда девушка не понимала, что они вообще нашли друг в друге... Ну или по крайней мере, что в Виктории видел отец?

Стараясь не шуметь, Нора аккуратно сдвинулась к краю кровати и, ухватившись за поручень, перебралась в инвалидное кресло. Загипсованная нога протестующе дёрнулась от движения и отдала тупой болью, но Нора стиснула зубы и дотянулась до колёс. Кресло бесшумно покатилось к двери, и Нора, свесившись немного вперёд, приложила ухо к двери.

— ...ребёнок только пришёл в себя, а ты уже думаешь о церемониях? — голос отца звучал устало, как у человека, который ведёт один и тот же спор не в первый раз. — Дорогая, тебе не кажется, что сейчас не время?

— Именно сейчас и время, — голос матери был тише, но звучал гораздо острее. Нора прекрасно знала этот тон. Именно им её мать обычно разговаривала с «непутёвой девчонкой». — Награждение Холлоуэя — это событие, на которое будет смотреть весь Нью-Хэвен. Половина Совета будет присутствовать, я уже не говорю о Кардиналах и этих выродках Люминари. И если ни один из наших детей не появится рядом с Инквизитором, которого награждают за спасение города, это будет выглядеть...

— Как разумная забота о здоровье? — перебил Деклан.

— Как слабость, — отрезала Виктория. — Элеонора должна быть там. Мы не можем позволить себе выглядеть...

— Элеонора в гипсе! У неё сломана нога, Вик!

— Не вижу проблемы. Пусть сидит в инвалидном кресле. — Голос Виктории сделался чуточку громче. — Прекрати, дорогой. Мы оба знаем, что дело не в её лёгкой травме. Девочка избалована. Тобой, между прочим. Ты слишком много ей позволяешь. Вот только не знаю, как ты, Деклан, но я — Блэквуд. И Блэквуды не прячутся по больницам, пока весь город решает, кому достанется наше место.

Пауза. Нора слышала, как отец шумно выдохнул.

— Хорошо, — голос Деклана сделался ровнее. — Я понял. Ты хочешь, чтобы рядом с Холлоуэем на пьедестале стоял кто-то из нашего дома. Почему не послать Ре...

— Нет, — мать оборвала его так быстро, словно ждала именно этого. — Этот мальчишка не будет представлять нашу семью на публике. Ни на этой церемонии, ни на любой другой.

— Вик...

— Мне плевать, чьим сыном он якобы является. Он никто, Деклан. Бродяга, которого ты притащил в наш дом. Я терплю его присутствие, потому что уважаю волю отца. Но выставлять его напоказ я не намерена.

Голоса стали тише. Потом послышались шаги. Каблуки матери, быстрые и чёткие, удалявшиеся по коридору. Через несколько секунд — тяжёлые, медленные шаги отца. Нора торопливо откатилась от двери и, едва не опрокинув кресло, начала перебираться обратно на кровать.

Она не успела всего чуть-чуть.

Дверь палаты резко открылась, и на пороге появился Деклан. После ссоры с женой огромный лысый мужчина пребывал в отвратительном настроении, да и выглядел так себе. Кроме неряшливого пальто и грязных ботинок, Нору больше всего поразили тёмные круги под глазами, которых она раньше у отца не видела.

— Солнышко, надеюсь, ты не спишь, — пробасил Деклан, аккуратно закрывая за собой дверь, и внезапно замер, подняв глаза. — Гм. Вижу, не спишь.

Деклан задержал взгляд на инвалидном кресле, стоявшем подозрительно далеко от стены, затем перевёл его на дочь, замершую в неловкой позе — одна нога уже лежала на кровати, но вторая, загипсованная, подвела в последний момент и соскользнула, отчего девушка, словно гимнастка, сползла с койки вниз и сейчас упиралась руками в пол. В целом, девушка напоминала жука, который перевернулся на спину и не мог выбраться. Только разве что лапками не дрыгала, стараясь удержаться на месте и не грохнуться на пол окончательно.

Деклан приподнял бровь.

— Удобно тебе?

— Очень, — не моргнув глазом, ответила Нора и несколько раз отжалась руками от пола. — Как видишь, делаю гимнастику. Ты что-то хотел, пап? Ты только аккуратнее с креслом, его только что сдуло ветром к двери. Не хочу, чтобы тебя задело. А то ещё тебя придётся лечить.

Отец хохотнул, словно сама мысль о том, что крошечное кресло могло причинить ему какой-то ущерб, показалась ему просто уморительной, и, подойдя к кровати, помог ей забраться обратно. Его огромные руки подхватили её, словно куклу, и уложили на подушки с нежностью, которая всегда удивляла Нору в таком здоровом мужике. Потом Деклан аккуратно подкатил кресло обратно к стене и сел на стул рядом с койкой. Тот жалобно скрипнул, как побитая собака, но вес мужчины выдержал, за что получил одобрительный шлепок от Деклана, что едва не доконало бедную мебель.

— Ну что? Много слышала... акробатка? — спросил он.

Нора прикинула варианты. Отпираться было бессмысленно.

— Достаточно.

Деклан кивнул. Он не сердился. По крайней мере точно не на любимую дочь. Скорее на придурь жены и... на себя. Уж кто-кто, а он мог бы сообразить отойти подальше. Деклан потёр ладонью лысый затылок и посмотрел на дочь тем самым взглядом, который Нора про себя называла «вариант грустный». Если бы Ирландец узнал, то рассмеялся бы. Потому что это был просто взгляд усталого мужчины, который любил своих детей и иногда понятия не имел, что с ними делать.

— Как нога? — спросил он, присев рядом с дочерью.

— Да нормально. Только чешется до чертиков.

— Чешется — это хорошо. Значит, заживает. Вот помню, когда был в твоём возрасте, я влез в драку с боксёром и умудрился сломать два ребра, правую ногу и ключицу. Меня тогда почти всего запихнули в гипс. Я даже пос... в туалет ходил, как глиняный человечек.

— Это как?

— Вперевалочку. Один раз ночью наткнулся на уборщицу, так та приняла меня за восставшего мертвеца и едва не пришибла шваброй. Весёлое было времечко, да.

Деклан задумчиво уставился в пустоту. Нора не хотела его прерывать, когда он находился в таком настроении. Но она торчала тут последние несколько дней практически без новостей, и потому вопрос сорвался с языка сам собой.

— Как Эд? — спросила она.

— Стабильно, — мгновенно очнулся Ирландец. — Руку он, конечно, потерял, но в остальном всё нормально. Врачи говорят, прогресс хороший. Невероятно хороший, если честно. Они думают, что это чудо.

Он произнёс «чудо» без малейшей иронии, но Нора поймала быстрый, почти неуловимый прищур в его глазах. Деклан Блэквуд не верил в чудеса. Но и расспрашивать дочь не планировал, удовлетворившись словами Маркуса. Сама Нора не знала, насколько отец знает реальное положение вещей, но и обсуждать кровь Падшего в стенах больницы, пусть даже частной, явно не собиралась.

— А куда делась Виктория? — как бы между делом спросила девушка. — Пошла к Эду?

— Да, её позвали врачи.

Ну конечно. И именно поэтому отец находился при ней. Нора отвернулась к окну, делая вид, что её заинтересовало что-то за стеклом, на парковке внизу. Она была... разочарована? Да, пожалуй, это верное слово.

Как всегда, когда мать выбирала Эдмунда. Нора знала, что это глупо, что ситуация того требовала, что Эд ранен серьёзнее и внимание ему нужнее, но разум ещё никогда не мешал чувствам.

Деклан заметил настроение дочери и мягко положил руку ей на плечо.

— Эй, — негромко сказал он. — Твоя мама заходила к тебе утром. Ты просто спала.

— Угу. Всё нормально.

— Нора.

— Я сказала: «Всё нормально», пап. Просто забей.

Деклан промолчал. Он не стал её утешать, и за это Нора была ему благодарна. Вместо этого он слегка сжал её плечо и убрал руку.

— Так. Ладно. В общем, детка, я пришёл с новостями. Ты же хочешь знать, сколько тебе ещё сидеть в этой больнице?

— Ещё как хочу, — подтвердила Нора и резко выпятила челюсть. — Только предупреждаю. Если ты скажешь «месяц», то знай — я сбегу.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Деклан. — Ещё пару дней, не больше. Врач сказал, что кость зафиксирована хорошо, и ходить на костылях ты сможешь уже завтра. Но для полного заживления потребуется минимум три-четыре недели.

— Три-четыре недели, — повторила Нора, изображая на лице отвращение. — Просто прекрасно. А до этого что? Привидение на колёсиках? Грозный воин семьи Блэквуд?

— Кстати, о семье. — Деклан откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Стул скрипнул снова, на этот раз ещё жалобнее. — Через неделю в Монастыре Тихой Гавани состоится церемония награждения твоего наставника. Публичное мероприятие, сама понимаешь, весь Совет, пресса. Мать хочет, чтобы ты присутствовала.

Нора кивнула.

— Да, я слышала. Стоп. Ты сказал — «Хочет»?

— Хорошо. Ты права. Твоя мать настаивает, — уточнил Деклан, и по его тону Нора поняла, что тот всё ещё недоволен решением. Потому ещё больше удивилась, когда отец добавил: — И, положа руку на сердце, она права. Тебя там видели, детка. Ты была в этом отеле, когда всё случилось, и если ты не появишься на церемонии... Люди начнут говорить. Семьи начнут считать, что Блэквуды ослабли. И поверь, сейчас это последнее, что нам нужно.

Нора хотела возразить, что ей плевать на то, что думают другие семьи, но, заметив лицо отца, промолчала.

— Ладно, — проворчала она.

— В любой другой ситуации я бы никогда не поставил тебя в такие условия, — в голосе Деклана послышалась вина. — Но скоро начнутся выборы мэра, и даже такая мелочь, как ты — стоящая рядом с Маркусом и Кардиналом Бернаром — может сыграть в нашу пользу.

— Я понимаю, отец.

Нора и правда понимала. Ненавидела, что даже отец, самый близкий для неё человек во всём мире, использует её в политических играх, но понимала. И любила семью достаточно, чтобы безропотно согласиться пойти на мероприятие, которое обычно бы пропустила под любым предлогом.

— Вот и договорились. — Деклан встал, подошёл к окну и зачем-то выглянул наружу. Потом, не оборачиваясь, произнёс: — Ах да, чуть не забыл. Ещё кое-что. Когда вернёшься домой, тебе нужно будет провести пару ночей внизу.

Нора не сразу поняла, о чём идёт речь.

— Внизу?

— В подвале, — буднично уточнил отец. — Вместе с ним.

У Норы от поясницы до затылка пробежали мурашки. И хотя она изо всех сил постаралась скрыть испуг, он всё же прорвался в её голосе.

— А, — выдавила она из себя. — Ну да. Конечно. Без проблем, пап.

Деклан повернулся и внимательно посмотрел на неё.

— Ты напугана.

— Что? Не-е-ет!

— Нора.

— Слегка, — призналась она, злясь на себя за то, что голос дрогнул. — Самую малость. Совсем капельку.

— Послушай, — мягко сказал Деклан. Он подошёл к кровати и снова сел рядом с дочерью. — Я понимаю, почему ты нервничаешь, но ты же знаешь, что это совершенно безопасно. В прошлый раз ничего же не случилось, верно?

— Да... Но тогда почему Эдмунд ещё ни разу не спускался вниз? Ты же знаешь, он не верит во всё это... Он бы смог его переубедить.

— Эдмунд ещё не готов, — абсолютно серьёзно ответил Деклан. — В отличие от тебя, детка. А теперь отдыхай. Завтра вечером я заберу тебя домой.

Он уже взялся за ручку, когда Нора окликнула его.

— Пап.

— М?

— Спасибо... Что веришь в меня. Короче! Я хотела сказать, что справлюсь. А теперь всё, проваливай, старый хрен.

Деклан хмыкнул и вышел за дверь. Но перед этим, как заправский пират, подмигнул дочери. И Нора увидела в этой улыбке то, чего не видела очень давно.

Гордость.

— Я нисколько не сомневаюсь, детка, — сказал он. — Ты же моя дочь.

Дверь захлопнулась. Нора осталась одна. За окном начинался дождь, и первые капли тихо застучали по стеклу, словно выбивая только им известный ритм. Нога снова зачесалась, но девушка не обратила на это никакого внимания, старательно прогоняя мысли о подвале и о том, что её там ждёт. Точнее, о том, кто её ждал. И мысленно уверяла себя, что в прошлый раз она ошиблась. И ей просто показалось.

Нора не знала, что именно в тот момент, когда она изо всех сил гнала от себя мысли о самом главном секрете семьи Блэквуд, в самом подвале, полностью скрытом от всего мира слоем бетона, послышался негромкий треск.

А затем по мембране первого за последние девятьсот лет провала в мир Рассвета пошла первая трещина.

Глава 2

Осталось 278 дней

Он ждал меня внизу. Стоял, привалившись к стене соседнего здания с видом человека, которому абсолютно некуда торопиться. Из одежды на нем была легкая серая спортивная куртка да серые джинсы с ботинками. Парень небрежно держал руки в карманах и смотрел в темнеющее небо с задумчивым взглядом, но стоило мне перемахнуть через ограду сада, как Орион словно очнулся от сна. Лениво опустив голову, ухмыльнулся и приветливо произнес:

— Здарова, Ангел. Давно не виделись.

Я остановился, не доходя до него где-то три метра. Не подходил и не говорил ничего, вместо этого внимательно изучая старого друга. Орион изменился, и я хотел понять — насколько.

В первую очередь меня поразил его внешний вид. Орион всегда гордился своей развитой мускулатурой бодибилдера — при его солидном росте, моему другу пришлось изрядно потрудиться, чтобы достичь подобного уровня, но и результат был достойный. В прошлом.

Как минимум, он похудел. Резче обозначились скулы, и из-за этого лицо Ориона выглядело значительно старше, будто ему не двадцать три, а все тридцать. На левой щеке красовался свежий, ещё розоватый шрам, тянувшийся от уха до подбородка, а когда он вытащил руку из кармана, чтобы поправить сползшие часы, я заметил ещё один шрам, потолще, на запястье. Опыт мгновенно подсказал мне, что скорее всего это следы от верёвки или наручников. Похоже, с тех пор как я последний раз его видел, жизнь его не пощадила.

Впрочем, что не изменилось у парня, так это глаза. Серые, живые, с этой чертовой искрой сумасброда, которая всегда меня в нем бесила. Но тупое лихачество было частью его характера, так что я ничего не мог с этим поделать.

— Паршиво выглядишь, — наконец сказал я, когда молчать было уже совсем неуместно.

Тот только расхохотался.

— Боже, и это всё, что можешь мне сказать? Черт, мужик, мы же почти полгода не виделись. А ладно. — Орион оттолкнулся от стены и шагнул ко мне, щуря глаза. — Я тебя прощаю. Ну что? Обнимемся? Или ты ещё не готов?

Без замаха я врезал ему в плечо. Несильно, но болезненно. Удивленно охнув, Орион слегка отшатнулся и потёр ушибленное место с преувеличенным возмущением.

— За что?!

— Ты был мертв, козел, — холодно ответил я. Голос вышел злее, чем мне бы хотелось. — Четыре месяца, Орион. Четыре долбаных месяца я думал, что тебя закопали где-то в Тибете. Ты в курсе, что мы провели по тебе церемонию прощания?

Улыбка сошла с его лица. Он неуверенно покосился на носочки ботинок и пожал плечами.

— Да, я слышал. Сорян.

— Сорян? — повторил я, чувствуя, что понемногу зверею от его поведения. — Просто ахренеть! Ну спасибо, что хотя бы извинился!

Коротким вздохом я заставил себя успокоиться и продолжил уже тише.

— Какого хрена ты об этом молчал? Не хотел возвращаться в Орден? Твое дело. Но то мог бы хотя бы как-нибудь... ну не знаю, послать нам заметку? Все наши думают, что ты умер. Кэти, Каин, Ланс, Кирилл, Томас, Лила... Тебе что, правда настолько плевать?

— Нет, Ангел. Мне не плевать, — спокойно ответил он. — Но я думал, что ты поймешь.

— В каком смысле? — буркнул я.

Он склонил голову словно птица, пристально на меня посмотрев.

— А ты сам-то им сказал, что жив?

Я открыл рот. Закрыл.

— Это другое.

— Да неужели? — Орион приподнял бровь. — Ну давай-ка сравним. Ты инсценировал собственную смерть, сменил имя и теперь живёшь под чужой крышей. Ах да, ты ещё поменял внешность на блондинчика, так что тебя теперь вообще не узнать. Я ничего не упустил? Нет?

Он хмыкнул.

— То-то и оно. И после всего этого ты злишься на меня, что я не послал тебе открытку?

Я хотел возразить, но не нашёл, что именно. Ненавижу, когда он прав.

— Ладно, — вздохнул я. — Уел. Но у меня на то была причина. Веская причина, поверь. А ты? Почему ты не вернулся?

Орион помолчал. Убрав руки обратно в карманы, он посмотрел куда-то мимо меня, в сторону тёмного сада за оградой манора.

— У меня тоже была веская причина., — наконец тихо произнёс он. — Это долгая история. Ладно. Пойдем, прогуляемся.

— Куда?

— Сначала туда, — он кивнул в сторону порта. — А там посмотрим. Не хочу тут торчать. Охрана у ваших Блэквудов не самая расторопная, но рисковать все же не стоит.

***

Разговор не клеился. Каждый из нас думал о чем-то своем. Я вспоминал нашу жизнь в Ордене. А заодно прокручивал в голове сразу с десяток вопросов, и паррелльно пытался выстроить их по степени важности.

Вечерело. День выдался тёплым, без дождя, что для этого города было почти праздником. Народу на улицах тоже хватало. Тянулись домой с работы менеджеры и клерки, у входа на станцию метро кучковалась группа из разномастных студентов, шумно обсуждающих вечеринку в честь весенних праздников, а по улицам лениво ползли машины. Мы с Орионом легко вписывались в толпу — просто два парня, шатающиеся по городу без видимой цели. Таких тут были сотни.

На углу Коммерс-бульвара парень резко свернул к маленькой закусочной, зажатой между магазином электроники и прачечной. Покосившись на вывеску, я понял, что мы подошли к ресторану. Если его конечно можно было так назвать. «Шаверма у Юсуфа». Н-да. Не самое оригинальное название. Внезапно над входом мигнула зеленая лампочка, дверь распахнулась и наружу вышла женщина средних лет со здоровенным лавашом между ладоней. Пройдя мимо, она едва меня не задела. Я хотел было ругнуться ей в ответ, но тут в лицо ударило запахом специй и жареного мяса, от которого у меня сам собой заурчал желудок и совершенно забыл о неуклюжей дамочке.

— Я угощаю, — с ухмылкой объявил Орион, заметив выражение моего лица и потянул на себя дверь.

Внутри меня окутала волна приятного жара, и я невольно поплыл. Оглядевшись, я понял, что внутри помещения было довольно тесно — всего три столика, один из которых оказался не занят, стойка да стоящей у нее плотный мужчина арабской наружности с густыми усами и дряблыми от излишнего жира руками. Хозяин видимо. Нас мгновенно заметили и приветственно рыкнув, араб пригладил редкие волосы и заспешил к моему другу навстречу.

— Ори! Сколько лет, сколько зим! А я то думал ты все — пропал и пропал. Не заглядывал совсем, да?! Как можно! — Заметив меня, хозяин переменился в лице: — Ай, какой красавец! Какого друга ты ко мне привел. Это же он, да? Твой дорогой друг? Ну наконец-то! А то его подарок тут уже лежит и лежит...

— Погоди, Юсуф, — жестом остановил его Орион и слегка поморщился. — Ты все неправильно понял. Точнее как, это действительно мой друг Рей... Но для подарков еще рановато. Мы просто зашли перекусить.

— Упс. Тогда я молчок, — спохватился толстячок и быстро спросил: — Тебе как обычно?

— И моему другу тоже.

Орион покосился на меня.

— Хотя знаешь, что? Ему двойную порцию. Рей сегодня не в духе.

Усач довольно хохотнул и, вернувшись за стойку, принялся деловито орудовать ножом, срезая мясо с вертела. Мы сели за угловой столик, подальше от окон. Орион стянул с себя куртку и повесил на стул за спиной, оставшись в легкой футболке. Мне в глаза сразу же бросились ещё несколько новых шрамов — на руке и предплечье. Причем второй словно бы оставила прошедшая навылет пуля. Количество вопросов к моему другу только росло, но я все еще не был уверен, что это подходящее место для расспросов. Хотя... Быстро оглядевшись, я понял, что мы с Орионом были мало кому интересны — парочка за другим столом была слишком занята друг другом, а мужик напротив только что расплатился и ушёл.

Впрочем, ладно. Сам расскажет. Я мог еще потерпеть. Потому, вместо этого, я наклонился поближе и тихо спросил:

— Подарок? О чем это он?

— Да это... Юсуф.... — помедлив, произнёс Орион. — Сглупил. Зря я делал заказ через него, но что тут поделать. У этого араба просто нереальные связи. Кто бы мог подумать, а?

Я сощурился.

— Мне не нравятся эти тайны.

— Ну извини. Эта конкретно это не моя. Тем более, вот тебе не плевать? Разве тебя так и не распирает спросить про Тибет? А подарок ты все равно получишь. Просто не сейчас.

— Оке, — легко согласился я. — Мне в принципе все равно. Праздный интерес.

— Вот именно, — кивнул Орион. Немного помолчал и заговорил: — Итак... Тибет.

Я слушал внимательно. Не то чтобы его рассказ особо меня удивил, так как большую часть я и так уже знал. Как-никак, как только получил новости о его смерти, то первым же делом потребовал у Грандмастера — да, именно так, чем не на шутку взбесив старика — все подробности. Сперва тот, конечно, ломался как черт и не хотел говорить. Но затем я пригрозил, что если он так и продолжит играть в молчанку, то я воспользуюсь наукой Ордена и просто украду нужные мне документы. Как и другие, если они мне попадутся. По итогу старик сдался и выложил передо мной солидных размеров папку с отчетом.

Само задание было простым. По крайней мере на бумаге. Группа туристов — двенадцать человек, в том числе четверо детей — была захвачена в горном монастыре местной сепаратистской группировкой, которая требовала выкуп и освобождение политических заключённых. Китайское правительство публично отказалось вести переговоры, но тайно обратилось к Ордену, потому что среди заложников оказался сын одного очень влиятельного функционера.

Орден отреагировал незамедлительно. Была сформирована группа. В нее вошли сам Восьмой Рыцарь Орион, двое старших агентов Николь и Ричард — я знал их, но не сказать, чтобы близко — и невысокая блондинка, за которой бегал наш учитель по взлому замков. Девушку звали Джанет, и она должна была стать куратором на этой миссии. В ее задачу входило обеспечить поддержку а так же изобразить родительницу агентов.

И вот в этом составе они вылетели в Тибет.

— Первый день прошёл как по маслу, — тихо рассказывал Орион, только изредка прерываясь, чтобы откусить от шавермы, которую перед нами услужливо поставил Юсуф. — Когда мы прибыли на место, сепаратисты уже полностью держали весь монастырь. Идиоты, конечно. Приняли нас за туристов. Джанет забрали к остальным взрослым, а нас ожидаемо бросили к детям. Нам потребовалось около двух часов, чтобы найти выход наружу и вывести шестерых заложников — всех детей и двоих из родителей. Вот только...

Он замолчал. Усач принёс мою порцию — огромную, завёрнутую в лаваш с соусом, который от первого же прикосновения прыснул мне в лицо и на пальцы. Вытершись салфеткой, я откусил, не сводя глаз с Ориона.

Тот продолжил:

— От Джанет не было вестей. Мы прождали еще час в гребаном сугробе, но потом торчать там стало бы слишком опасно. Я приказал уходить. Но тут наконец очнулся малец и рассказал, что эти козлы... сепаратисты не планировали брать выкуп. Это был только предлог. Они собирались устроить показательную бойню. Из заложников.

— Куда теперь входила куратор.

— Я решил вернуться. — Орион скривился. — Что я еще мог делать? Ричард был против, он хотел просто забрать сына госслужащего и убраться, но я просто не мог так поступить, и Николь меня поддержала. Ну мы и вернулись, оставив ребенка в ближайшем сарае. Мы думали, что сможем всех по быстрому перебить...Если ты не помнишь, Николь управляла огнём, так что шансы у нас были приличные.

Он помрачнел.

— Легко, как же. Кто-то из кураторов не сделал свою работу как следует и пропустил пару камер. Когда мы зашли в помещение, нас там ждали сразу десять стволов. Ричарда убили на месте. Николь получила пулю в живот, да и меня тоже задело... — Он вздохнул. — Джанет пыталась нас как-то прикрыть, но какой-то урод с «Калашниковым» вывалил в неё полрожка, прежде чем я до него добрался. А потом мне прилетело в голову чем-то тяжёлым, и я отрубился. Больше не помню ничего.

— А заложники?

— На удивление, выжили, — хмыкнул парень. — Все, кроме одного. Николь тоже вытащили, но это уже была не моя заслуга, прилетела подмога из Ордена. Я так понимаю, она...

Я отрицательно покачал головой. Орион не выдержал и отвернулся.

— Ясно, — после паузы произнес он. — Ну хотя бы она спалила напоследок этот зверинец.

— Как ты выбрался?

— Хороший вопрос. Если честно — не знаю. Знаю, что меня нашли местные пастухи. В десяти километрах от монастыря. Оказывается, я двое суток лежал в овраге с переломанными рёбрами и кровавой башкой, но как-то умудрился не сдохнуть. Они притащили меня в деревню и четыре недели выхаживали. Ну ты сам знаешь, травяные отвары, бинты из козьей шерсти и никакой нормальной медицины. Повезло, короче?

Орион ухмыльнулся, но ухмылка вышла какой-то кривой.

— Знаешь, что самое идиотское? Помнишь, как я сказал, что спаслись все заложники кроме одного? Так вот, ребенок которого мы оставили прятаться решил вернуться за нами. Видать решил, что раз мы его возраста, то он и сам может геройствовать. Вот только сам понимаешь к чему это приводит. Бессмысленное геройство.

— Мда. Не повезло.

Ну а что я мог еще сказать? Орион странно на меня покосился. Явно понимал, что я должен был знать, что произошло хотя бы примерно и сейчас просто выдавал общую реакцию. Впрочем, он ничего не сказал и продолжил:

— Вот и получается, что задание я провалил. Ричард, Николь и Джанет тоже погибли... Если бы я вернулся в Орден, Восьмым Рыцарем мне больше не быть. Да и, честно говоря, уже не хотелось, понимаешь? Надоело мне. Потратить свой последний год жизни на следующее задание и следующее, пока однажды мне просто не хватит дней... Просто не мог себя заставить.

Я молча дожёвывал шаверму. Понимал ли я его? Да. Одобрял ли? Не знаю. Скорее нет. Для меня то, что он сделал, попахивало малодушием. Но опять же, Орион прав, и кто я такой, чтобы судить, если сам ничем особо не лучше.

— Вот и получается. Как-то так, — Орион задумчиво постучал пальцами по стулу. — Твоя очередь.

Вздохнув, я начал уже свой рассказ. Ничего не скрывая, но и без особых прикрас. Рассказал про Блэквуда, фотографии родителей и странный конверт, про пластическую операцию и новую личность, Деклана, Эдмунда и Нору, Маркуса и Ишмаэля. Орион слушал молча, жуя и особенно не прерывая. Разве что когда я упомянул про родителей, он подавился и попросил повторить.

— Мда... — повторил он за мной, когда я замолк. — Хреново. И что планируешь делать?

— Честно говоря, без понятия, — признал я. — Когда я только сбежал, то шёл по пути, который оставил мне Аластор. Пока был у Крейна, я пытался отыскать родителей по фотографиям и местам, где они были сняты, но сам понимаешь. Без особых успехов. А после того, как появился Деклан и рассказал про свой белый конверт...

— Это там, где про его детей... «Ангел-хранитель их защитит»? — уточнил Орион.

— Угу. Оно самое. Я был уверен, что получу новый конверт... Ну или хотя бы подсказку, если буду держаться рядом с Норой и Эдмундом. Но нет. По нулям. А потом... Потом ты сам знаешь. Мне было не до родителей.

Я внимательно на него посмотрел.

— К слову об этом. Твои стрелы сложно перепутать, дружище. Не хочешь объясниться?

Мой друг поморщился.

— Вот давай только без обвинений, окей? Лоренцо не был невинной жертвой жестких обстоятельств. Он был Инквизитором, к тому же еще и изрядным козлом, что, впрочем, в данном случае не так уж и важно. Он вышел на моего... ну, давай скажем, информатора. И убил бы его, если бы я не вмешался.

— Понятно. — Я задумчиво сгреб салфетку. — То есть ты не знал...

— Что это ты? — легко угадал он. — Ты смеешься? Откуда бы.

— Логично.

Я помедлил.

— А когда ты спустил с цепей Ромео с Джульеттой? И мне пришлось...

Глаза Ориона сверкнули холодом.

— Я знаю, что тебе пришлось. Давай-ка забудем об этом, идет? Лучше для тебя и для меня.

Я с не меньшим холодом уставился на него.

— Я не об этом, придурок. И извиняться бы не стал. Это был вопрос моей жизни и смерти. Лучше скажи, кого ты планировал этим достать? Блэквудов?

— Ангел, ты задолбал уже со своими Блэквудами! — чуть громче произнёс Орион и, поймав на себе удивлённый взгляд хозяина ресторана, продолжил чуть тише. — Мне нужно было просто выиграть немного времени для Ишмаэля. Как уже говорил, я не знал, что там окажешься ты и твои новые друзья-приятели.

И тут Орион отвёл глаза. Совсем чуть-чуть, всего на секунду, но я всё же заметил. И промолчал. Орион никогда не врал мне в лицо, это правда, но сейчас явно что-то недоговаривал. За ним такое случалось. Особенно когда он чувствовал за собой вину. Впрочем, сейчас было не время давить, и потому я просто кивнул и запил остатки шавермы водой из пластиковой бутылки, которую Орион стащил из холодильника Юсуфа.

— Эй! — крикнул усач из-за стойки. — Я же видел.

— Запиши на мой счёт! — невозмутимо откликнулся Орион. И тише, мне: — Пойдём. Тут нам больше нечего делать.

***

Выйдя наружу, мы свернули с бульвара на боковую улицу, потом ещё раз, и ещё. Дело уже клонилось к ночи, и как это обычно бывает с крупными городами, чем темнее становилось на улицах, тем больше Нью-Хэвен преображался. И если главные улицы пестрели неоном витрин, то в нашем случае широкие проспекты уступали место узким переулкам, фонарей становилось всё меньше, а по бокам то и дело шныряли такие типы, которым дорогу лучше не переходить и в тёплый солнечный день.

Орион шёл впереди, показывая маршрут. Когда я спросил, куда мы, собственно, направляемся, парень загадочно улыбнулся.

— Ты что думаешь, после Тибета я просто сидел без дела? Нет, я тоже нашел себе новых знакомых. — произнёс он, когда мы миновали новую подворотню. — Небольшая группа, скажем так... единомышленников. Разделяющих схожие интересы. Они сделали мне предложение. Я согласился. И за последние месяцы мы кое-чего добились.

— Только не говори мне, что подался в революционеры под конец жизни, — простонал я. — Какие ещё, блин, единомышленники? Ты можешь сказать нормально, без этих грёбаных тайн?

— Терпение, Ангел. — Орион шёл чуть впереди, и я видел только его спину. — Я же сказал, это не только мои тайны. Но я могу рассказать тебе, что Ишмаэль работал на нас. Вернее, у нас был договор. Он должен был нам кое-что сделать. Ты же в курсе, что он...

— Использовал свою кровь, чтобы наполнить рынок подделками. Да, я в курсе. Ты что, меня вообще не слушал?

Орион только хохотнул.

— Подделками? Не совсем. Его подделки работали. Но да, ты прав. Ишмаэль не справился. Привлёк к себе слишком много внимания, Инквизиция села ему на хвост, и он запаниковал. Когда я понял, что операция под угрозой, меня послали... то есть, я пошёл его искать. Каково же было моё изумление, когда я увидел, что к нему вломился сам Инквизитор Валенти и решил забрать Ишмаэля с собой. Я просто не мог не вмешаться.

— Вмешаться? Убийство Инквизитора так теперь называется?

Орион только беспечно пожал плечами.

— Что тут скажешь? Случается.

Я не стал это комментировать. Улица наконец закончилась, и мы вышли в тупик, в конце которого стояло неприметное трёхэтажное здание из тёмного кирпича. Без вывески, без опознавательных знаков, оно выглядело ничем не лучше любой другой заброшки с бомжами внутри. Разве что казалось чуть живее других. У этого здания на первом этаже были заложены окна, на втором за плотными шторами виделся тусклый свет. Орион остановился у проржавевшей двери и повернулся ко мне.

— Вот мы и прибыли.

— Да ну? Куда, блин?

Возможно, я говорил не слишком то вежливо, но меня можно было простить. Я изрядно устал от недосказанностей.

— К моим новым друзьям, — просто ответил он. — И я хочу, чтобы ты их выслушал.

Выслушал, значит.

— Так, погоди-ка, — я скрестил руки на груди. — Ты себя-то хоть слышишь? Какие нахрен новые друзья. Я с места не сдвинусь, пока не получу от тебя хоть какого-то вразумительного ответа.

— Я не могу рассказать, — честно ответил он. — Не здесь, не так. Зайди внутрь. А потом решишь сам. Но если всё же решишься... они сделают тебе то же предложение, что и мне. И оно тебе очень понравится. Поверь.

Я посмотрел на него. Мне показалось, что я увидел в его глазах мольбу. Но, задавив дружбу, проигнорировал её. Ситуация мне откровенно не нравилась, и я не собирался соваться в странное место даже ради Ориона. По крайней мере, пока не пойму, что вообще происходит.

Он это заметил и вздохнул.

— Сколько тебе осталось, Ангел? — тихо спросил он.

Я нахмурился.

— Чуть больше девяти месяцев. А что?

— Двадцать четыре дня, — ответил Орион. — Мне.

У меня перехватило дыхание. Двадцать четыре. Это... Я посмотрел на его лицо и понял, что он не шутит. И мысленно повторил про себя. Двадцать. Четыре. Дня. Чуть меньше месяца.

— Орион... Я...

— Помнишь, я говорил, что не сидел без дела? — Он улыбнулся. — Я не шутил. У меня есть решение. Для моей проблемы и для твоей.

За стеной послышались приглушённые голоса и шаги, но, прежде чем кто-то смог ему помешать, Орион сказал:

— Мы убьём Тёмного Человека.

Глава 3

Осталось 278 дней

— Убить Темного Человека, — медленно повторил я за другом. — Ты серьёзно?

— Конечно, — ответил тот с абсолютно спокойным лицом. Словно только что не предложил мне убить существо, которое даже Грандмастер называл не иначе как «Он».

Обычно я бы рассмеялся ему в лицо или покрутил у виска пальцем, но сегодня... Сегодня то, что он предложил, внезапно обрело смысл. Так что я пожал плечами и кивнул в сторону двери.

— Окей. Веди.

Орион моргнул.

— Погоди. Так просто?

— Прости, а чего ты ожидал? — я вопросительно посмотрел на него через плечо. — Что я буду спорить? Начну орать: «Не-е-е-т, это же невозможно! Ты совсем спятил!». Или что-то такое?

— Можно и без патетики, — поморщился тот. — Но в целом — да. Я думал, что у тебя будут вопросы.

Я рассмеялся.

— О, у меня дохренища вопросов. Только сомневаюсь, что ты развел всю эту бодягу с секретностью только для того, чтобы рассказать мне все детали буквально у самой двери. Давай уже, веди к своим анархистам-иллюминатам. Подумаю, чем я могу вам помочь.

Орион все еще выглядел немного удивленным, поэтому я вздохнул и добавил:

— Мужик, у тебя осталось двадцать четыре дня. Если ты говоришь, что знаешь способ, как спасти тебе жизнь, то, конечно, я в деле. Ты, конечно, тот еще кретин, но все же мой друг, верно?

— Ангел... Я... — Орион опешил, не зная, что и сказать.

Я хлопнул его по плечу.

— Забей. Плюс, как ты понимаешь, я тоже с этого очень даже выигрываю. Девять месяцев — это не двадцать четыре дня, но помирать все равно неохота. — Я помедлил. — Но вот если это окажется бредом, и внутри меня и правда ждут революционеры, тогда ты от меня огребёшь. Идёт?

— Идет, — ухмыльнулся Орион, повернулся к двери и несколько раз постучал. Из-за двери послышались лёгкие шаги, звук отодвигаемой задвижки, а потом та распахнулась, и на пороге появилась девушка.

Миловидная, белокурая и молодая — я бы не дал ей больше семнадцати — она походила на девушку с новогодних открыток, из тех, что стоят рядом со стариной Сантой. С её милым добродушным лицом и большими голубыми глазами, она абсолютно не вписывалась в этот темный переулок неблагополучного района; худенькая и невысокая, она носила простой серый вязаный свитер, закатанный до локтей, потертые джинсы и домашние тапочки с вышитыми на них котятами. Да, я не пошутил. Вышитыми умелой рукой котятами поверх обычных розовых тапок.

«А это что еще за кукла?» — едва не спросил я у Ориона, но, заметив его лицо, все же сдержался. Тем более, что сказать я все равно бы ничего не успел, так как блондинка открыла рот первой.

— Ори! — радостно воскликнула девушка, и прежде чем мой друг успел что-то сказать, она крепко его обняла и чмокнула в щёку. — Ну наконец-то! Дедушка уже дважды спрашивал, где тебя носит. Я сказала, что тебе нужно время, но ты же его знаешь... он нервничает, если всё идёт не по плану. А потом и я подумала, что что-то не так, и сама начала волноваться...

Я покосился на Ориона. Тот стал красным как рак и особенно не сопротивлялся желанию девицы затискать его в своих хрупких руках. Орион. Восьмой Рыцарь Ордена Чёрной Розы, профессиональный шпион и даже убийца... оказался вогнан в краску обычной девчонкой. М-да... Записал бы для шантажа, да телефон лень доставать.

— Рей, это Гретта, — Орион кашлянул и вежливо отстранился, старательно не смотря мне в глаза. — Гретта, это мой друг, о котором я рассказывал.

Девушка тут же повернулась ко мне и протянула руку. Рукопожатие оказалось на удивление крепким для человека её комплекции, что я отметил, как несомненный плюс. Что бы Орион ни задумал, для этого потребуется хорошая форма. И я сейчас не про размер груди, который у блондинки был... да вполне обычных средних размеров. Хотя упругая, конечно...

— Очень приятно! — Гретта искренне улыбнулась и подмигнула. — Рей, не мог бы ты не пялиться на мою грудь. Ты смущаешь Ори.

— Да, Рей. Ты меня очень смущаешь, — неприятным тоном произнес Орион.

Я кашлянул.

— Не знаю, о чем вы, ребята. У меня косоглазие. Мы зайдём или нет?

— Ой, да, конечно, — всполошилась девушка. — Пойдёмте наверх, дедушка нас уже ждёт. Только ботинки... А, хотя ладно, можете не снимать. Все равно вечером пол помою. Кролик, если ты не против, можешь вынести потом мусор? Спасибо.

Гретта развернулась и поспешила внутрь. Я проводил её взглядом, потом посмотрел на Ориона.

— Кролик? — сдерживая смех, спросил я. — Ты серьёзно?

— Ой, да просто заткнись, — буркнул он и шагнул через порог. — Завидуй молча.

***

Внутри здание выглядело куда лучше, чем снаружи, хотя даже это стоило понимать с оговорками. Обшарпанные стены коридора на первом этаже были оклеены дешёвыми обоями, часть из которых пузырилась от сырости, пол скрипел на каждом шагу и иногда странно проваливался, а от потолочной люстры осталась ровно половина, которая сейчас грустно раскачивалась от сквозняка. В целом от дома складывалось впечатление когда-то уютного, но теперь откровенно заброшенного жилища.

Гретта провела нас по узкой лестнице на второй этаж, на ходу щебеча что-то Ориону про какие-то книги, которые она нашла на чердаке, и про её новый препарат, который едва не разбил повадившийся лазить через окно кот. Орион слушал вполуха, изредка оглядываясь на меня, весь погружённый в свои мысли, но при этом успевал отвечать девушке односложными комментариями, когда этого требовал разговор. Они явно знали друг друга уже не первый день или хорошо ладили, что наводило меня на мысль, что они могли познакомиться и раньше, чем четыре месяца назад. Значило ли это, что Орион меня обманул? Или что просто забыл упомянуть, что подцепил девчонку на одном из заданий, а потом сохранил контакты? И никому не сказал, потому что Орден запрещал подобные отношения.

Без понятия. Но что я точно заметил, так это стоило нам подняться на второй этаж, как ощущение от дома мгновенно переменилось. Куда-то пропала сырость и плесень, длинный коридор с четырьмя дверями выглядел чистым, сухим и прибранным, а из-за одной из дверей — самой дальней от нас — пробивался яркий свет и доносился звук бурлящего чайника. Гретта толкнула эту дверь и пропустила нас внутрь.

Мы оказались на кухне. Небольшая, но чистая и аккуратная, она была удивительно тёплой, что было очень приятной переменой после ночного холода в городе. Кроме самой обустроенной кухни, мебели здесь почти не было — ну не считать же за неё круглый стол в центре да три потрескавшихся стула — Гретта явно постаралась придать этому месту побольше уюта и в каждом углу поставила по горшку с едва живыми цветами. Рядом с одним из них, спрятанная за стопкой пожелтевших газет, виднелась старая черно-белая фотография в рамке. Семейная, судя по всему. Я не успел разглядеть, кто именно был на ней, потому что моё внимание сразу переключилось на хозяина.

За столом сидел старик.

Сперва я подумал, что тот уже умер, настолько старым он выглядел. Я бы дал ему минимум восемьдесят, а может быть даже и больше. Его лицо покрывал ряд глубоких морщин, но не тех дряблых, бесформенных складок, которые превращают пожилых людей в подобие сморщенных яблок, совсем нет. Его морщины были словно высечены в камне — четкие, резкие. Это ощущение некой аристократичности, гордости когда-то явно красивого мужчины, только усилилось, когда я — привычно, как меня учили в Ордене отмечая детали — заметил его острые скулы, тонкий нос с горбинкой, высокий лоб и пронзительно голубые глаза.

Несмотря на возраст, мужчина сидел ровно, без малейшего намёка на сутулость. Одетый в тёмно-синий шерстяной жилет поверх белой рубашки, он спокойно смотрел на нас и барабанил по дереву стола своими иссохшими узловатыми пальцами. Судя по тому, как он морщился при каждом ударе, он страдал от последних стадий артрита. В целом, старик с его цепким взглядом и гордой осанкой походил на отставного профессора или даже аристократа, хотя я не представлял себе, что дворянин мог забыть в подобной лачуге.

Когда Гретта вошла и закрыла за нами дверь, старик отставил в сторону чашку и медленно встал. К моему удивлению, я отметил, что для своего возраста он двигался на редкость плавно, без суеты и характерных покряхтываний, которых я ожидал бы услышать.

— А, — бархатным голосом произнёс он. — Стало быть, вы и есть тот самый молодой человек, о котором наш друг так много рассказывал.

Он протянул мне руку. Я пожал её. В отличие от девочки, тут обошлось без сюрпризов. Я едва почувствовал нажатие пальцев. Кем бы раньше он ни был, сил у старика практически не осталось.

— Рей, — коротко представился я.

— Замечательно, — кивнул мужчина. — Хорошее, сильное имя. И что очень важно — короткое. Терпеть не могу длинные имена, особенно из тех, что так обожают эти французы. Был у меня один знакомый, так его полностью звали Жан-Франсуа-Антуан де Виллье-Бретонн!

Он погрозил пальцем в потолок.

— Ух-х-х, проклятый лягушатник. Думает, раз мы вместе служили, то я должен выказывать ему уважение?

Я не знал, как на это реагировать, и немного опешил. Гретта за спиной тихо хихикнула и, подойдя ко мне, тихо шепнула:

— Не обращай внимания. У всех свои странности. Дедушка, где твои манеры?

— Что? Ах да... Ты как всегда права, дорогая. Прошу прощения, господа. Присаживайтесь, пожалуйста, — старик указал на свободный стул напротив себя. — Гретта, будь добра, поставь чай нашему гостю. И Ори, разумеется, тоже. Негоже оставлять его без награды.

— Конечно, дедушка, — откликнулась девушка и захлопотала у плиты, доставая чашки из шкафчика.

Выбрав место, я аккуратно присел на краешек стула. Орион отошёл к стене, чтобы дать нам пространства. Он старался на меня не смотреть, избегая прямого контакта, что меня начинало немного нервировать. Но я все же решил на время об этом не думать и сосредоточился на опустившемся на свое место старике. Тот молчал и лишь чмокал губами, словно нетерпеливый младенец, явно решив отложить разговор до момента получения чая.

Лязгнуло первое блюдце. По комнате разнесся приятный жасминовый аромат, и уже через пару секунд Гретта поставила передо мной полную кружку. Такую же получил сам старик и мой друг Орион. Ещё одну девушка оставила для себя, но, к своему удивлению, я заметил, что на столе стоит ещё одна чашка.

— Ждём кого-то ещё? — спросил я.

— Всё верно, молодой человек, — старик улыбнулся, явно обрадованный моей наблюдательностью. — Последний член нашей маленькой компании еще не пришел. Он немного задерживается, но это в его привычках. Не обращайте внимания.

Он перевёл взгляд на Ориона.

— Ну что ж. Наш молодой друг согласился нас выслушать?

— Не совсем, — ответил я, прежде чем приятель успел что-то сказать. Старик повернулся ко мне, и одна из его бровей приподнялась. — Я правильно понимаю, что вы собрались убить Тёмного Человека? Если так, то я в деле.

Явно удивлённая Гретта замерла у плиты с чайником в руках, а довольный Орион только хмыкнул. Старик же не изменился в лице, но теперь в его глазах ярко горел интерес.

— Вот как, — произнёс он. — Простите мне любопытство, молодой человек, но могу ли я спросить, чем вызвана подобная... решительность? Обычно людям требуется значительно больше времени, прежде чем они соглашаются на предприятие столь сомнительного характера. Даже если над ними, как и над вашим другом, висит Дамоклов меч, вы должны понимать, что то, что я хочу вам предложить, может для вас плохо кончиться.

— Объяснить, почему? Да без проблем, — кивнул я. — Все очень просто. Я уже пытался это сделать сам. Прикончить его, то есть. Безуспешно, как вы можете догадаться.

Старик задумчиво пригладил усы.

— Хм... А будете ли вы любезны...

— Серьёзно? Ты правда пытался убить его? — прервала его Гретта. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых любопытство смешивалось с явным восторгом. — А зачем? И что пошло не так? У него не было крови или...

— Гретта, — поморщился старик.

Та мгновенно потупилась.

— Прости, дедушка. Мне просто стало интересно, вот и всё.

— Увы, интересного в истории мало, — я пожал плечами. — Он забрал себе близкого мне человека. Она тоже была из Ордена и... у неё закончилось время. В тот момент я был рядом и попытался ему помешать. Вот и все.

Перед глазами снова встало испуганное лицо Софии, в ушах зазвенел её крик, и мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не измениться в лице. Помедлив, я добавил:

— В общем, как вы поняли, меня убеждать не нужно. Я всеми руками за.

Старик несколько секунд помолчал, задумчиво кусая губы. Он словно прикидывал что-то в уме, пока наконец, не кивнул.

— Что ж. Быть может, оно и к лучшему. Что вы так просто согласились, я имею в виду.

Он внезапно нахмурился.

— Честно говоря, я несколько разочарован таким поворотом событий. Я уже заготовил речь, полную моральных препон, исторических отступлений и жертвенности, а также снабдил её несколькими, позволю себе заметить, весьма элегантными метафорами о природе хищника и жертвы, но если вам не требуется убеждение, то, полагаю, можно обойтись без неё.

— Дедушка, оно и правда к лучшему. Иначе бы ты говорил до утра, — мягко заметила Гретта, ставя чайник на стол.

— Нонсенс, дитя моё, — отмахнулся тот. — Как говорил один великий человек: «Волшебник никогда не опаздывает, мой друг. Как и не приходит рано. Он приходит именно тогда, когда нужно». С разговорами также.

Я недоверчиво хмыкнул.

— Это что, Властелин Колец?

— Он самый, мой юный друг, — старик улыбнулся в усы. — Ещё не написано литературы прекрасней. У меня собрана вся коллекция. Несколько даже подписаны. Хотите покажу?

Где-то позади послышался несчастный вздох Гретты.

***

— Прежде чем перейти к делу, — начал старик, отпив из своей чашки, — полагаю, будет невежливо обсуждать план, пока мы не познакомились как следует. Вы уже знаете, что я — дедушка этого милого дитя, — он указал на Гретту. — Но этого, разумеется, недостаточно. Меня зовут Альберт. Альберт Вайсс. Всего два слова, заметьте. Очень удобно.

— Я — Рей, как уже говорил. Одно слово. Ещё проще.

— Превосходно. — Альберт чуть наклонил голову. — По профессии я ювелирных дел мастер. Вернее, был им до недавнего времени. Тридцать восемь лет я владел мастерской в Цюрихе, пока меня весьма настойчиво не попросили уйти. Многие из сильных мира сего могли похвастаться, что носят что-то от Вайсса.

— Попросили уйти? — переспросил я.

В качестве ответа старик вытянул вперед свои пальцы. Я оказался прав, и их давно поразила болезнь. Вблизи они выглядели ещё хуже. Суставы распухли, кожа на костяшках потрескалась, а указательный палец левой руки подрагивал даже сейчас. Ну да. Для тонкой работы ювелира требуется точность рук. Иначе — конец карьеры.

— Артрит, — пояснил Альберт. — Семнадцать лет назад мне пришлось закрыть мастерскую и поискать себе другое занятие. К счастью, ювелирное дело учит терпению, а терпение — это главная человеческая добродетель. Только тот, кто познал природу терпения, способен отыскать решение там, где другие предпочтут отступить.

Он обвел рукой кухню.

— Возьмем к примеру это прекрасное здание. Я тут родился, это мой дом. Моей семьи, если быть точным. Отец купил его в тысяча девятьсот двадцать втором году, когда перевёз маму сюда из Вены. Здесь прошло моё детство, здесь... — тут он хмыкнул — И на заднем дворе. Моя мать, мир её праху, всегда говорила, что футболист из меня получится лучше, чем учёный. Меня даже хотели перевести в спортивную школу.

— А потом прабабушка решила уехать, — вставила Гретта, ставя перед Орионом чашку. — Одна.

— Все так, дорогая, — подтвердил Альберт. В его глазах мелькнула скрытая злость, и он быстро отвёл взгляд к окну. — Мой отец не смог сохранить работу, а о доме, как вы понимаете речи даже не шло. Мы его продали. И уехали полгода спустя. Обстоятельства, понимаете. Когда я вернулся сюда тридцать лет спустя, дом уже принадлежал городу и стоял весь пустой. Но я знал, что это обманка. Он ждал меня. А я ждал его. Терпение, говорю же.

Старик улыбнулся.

— Конечно, я его выкупил. Как можно было иначе? Выкупил его обратно за сумму, о которой не стану упоминать в присутствии молодёжи, дабы не развращать их представления о стоимости недвижимости.

Я вежливо улыбнулся. Это он зря. Кризис затронул все слои общества.

— Дедушка, деньги это наживное. А здесь безопасно, — заметила Гретта, усаживаясь рядом с дедом. — Никто нас не найдет.

— Именно так, дитя моё. Именно так.

Альберт снова повернулся ко мне. Его пронзительные голубые глаза пригвоздили меня к спинке стула.

— А теперь, — произнёс он изменившимся тоном. — Давайте перейдем уже к делу. Тёмный Человек. Вы знаете, кто он?

Я искоса посмотрел на Ориона. Это что, проверка? Тот едва заметно кивнул, и потому я решил ничего не скрывать. Благо информации было не то чтобы много.

— Только то, что говорили мне в Ордене. Барон Мира Ночи. Существо из нижнего мира, способное наделять людей силой в обмен на их жизнь. Заключает контракты, которые затем нельзя разорвать. Наш благодетель и друг.

— Ха! Друг, значит? Что ж... Хорошо. Интересно, да. Друг. — Альберт еще раз усмехнулся и продолжил. — Вы верно сказали, молодой человек. Он Барон и это основа основ. Но увы, основы никуда вас не приведут, юноша. Позвольте мне расширить вашу... картину.

Он сделал паузу, отпив чаю, и продолжил:

— Бароны Мира Ночи — существа колоссальной мощи и силы. Это факт. Тёмный Человек, в частности, существует, насколько мне удалось установить, не менее четырёх тысяч лет. Возможно, и дольше. Он пережил империи, религии и катаклизмы, включая Первое Пришествие, а ведь тогда большая часть сущностей его уровня предпочла уйти в свой мир и не высовываться. Он же — остался. Как удивительно, правда?

— Из-за контрактов? — предположил я.

Альберт кивнул.

— Именно. Контракты — это его пища. Ваши жизни, ваша... энергия. Вы ведь заметили, что Барон никогда не заключал договор с теми, кто старше двадцати пяти. Вы никогда не задавались вопросом, почему для него это важно? Почему выбирать молодых? Увы, правда проста, как и ужасна. Каждый раз, когда кто-то из рыцарей или агентов вашего Ордена умирает, Тёмный Человек поглощает остаток их жизненной силы. Десятилетия, которые вы не прожили. Весьма... питательный рацион, если задуматься.

Я промолчал. Говорить мне не хотелось, тем более что всё это было скорее подтверждением того, что я и так подозревал. Как и подозревали все в Ордене. Просто никто ее не озвучивал.

— Однако, — Альберт поднял палец, и в этом жесте было что-то до смешного театральное, — «колоссальное могущество» не означает «всемогущество». Тёмный Человек вовсе не бог. И не дьявол, хотя некоторые религиозные тексты очень старательно пытаются убедить нас в обратном. Он — всего лишь существо. Невероятно древнее и невероятно сильное, но существо. А у любого существа, молодой человек, есть слабости.

— Дедушка, — мягко вмешалась Гретта, — может, не стоит так издалека?

— Я подвожу к главному, дитя моё. Терпение.

Гретта закатила глаза. Я заметил, что Орион, сидящий рядом со мной, рассматривал содержимое своей чашки. На меня он больше не смотрел.

— Тело Тёмного Человека, — продолжил Альберт, — по всем имеющимся у меня данным, практически неуязвимо. За четыре тысячелетия его пытались убить, по самым скромным подсчётам, не менее двухсот раз. Мечами, огнём, ядами, молитвами и даже, если верить одному весьма сомнительному источнику четырнадцатого века, с помощью катапульты. Безрезультатно. Его плоть регенерирует, его формы меняются, его сущность... адаптируется. Физически уничтожить Барона, по моему убеждению, невозможно. Как вы сами и удостоверились на личном примере.

— Обнадёживающее начало, — пробормотал я.

— Я ещё не закончил, — Альберт посмотрел на меня с лёгким укором. — Тело — это одно. А разум — совсем другое. У любого существа, обладающего сознанием, разум является одновременно и величайшей силой, и величайшей слабостью. Тёмный Человек не исключение. Если нанести достаточный урон его сознанию, его разуму... Тело станет не опаснее обыкновенного камня. Могущественного и очень твёрдого камня, да. Но все еще камня.

Он замолчал, давая мне время осмыслить.

— Ну хорошо. Допустим, — медленно произнёс я. — Допустим, вы правы. И какой у вас план?

Глава 4

Осталось 278 дней

— Вот! — Альберт ткнул в мою сторону пальцем, и его рот исказила гримаса. — Вот именно тот вопрос, которого я ждал! И ответ на него, молодой человек, стоил мне пятнадцати лет жизни. Гора исследований, более десятка экспедиций и кроме всего прочего, один очень неприятный разговор с архиепископом Лиссабона, по итогу которого я больше года провел в папской тюрьме. И в результате...

Он снова отпил из чашки, и этот глоток показался мне нарочито долгим.

— В результате, — выдохнул он, поставив чашку на стол. — Я понял, что ответа у меня нет.

— Дедушка... — Гретта укоризненно вздохнула. — Ну зачем ты так с ними?

— Потому что это чистая правда, — сварливо ответил старик. — За эти годы я изучил всё, что смог найти о Баронах. Древние тексты, церковные архивы, свидетельства Падших, легенды, слухи— всё, до чего смог дотянуться. И осознал только то, что большая часть этих собранных знаний — чистая выдумка. Помните, как я сказал, что ваш Темный Человек питается вашей непрожитой жизнью? Так вот, это только теория.

Теория? В смысле только теория?

— Хорошая и логичная, не спорю... — Он поднял руку, останавливая меня от вопроса. — Но всё ещё теория, без доказанных фактов. А факты эти получить, увы, невозможно. Ваш... патрон, молодой человек, не очень-то разговорчив, а примеров попаданий из мира Ночи в наш, увы, тоже нет. Потому и приходится опираться на информацию, сомнительность которой... увы, весьма велика.

— И тогда к чему это всё? — раздраженно произнёс я.

Орион за моей спиной бросил на старика встревоженный взгляд и тихо сказал:

— Альберт. Побыстрее, пожалуйста.

— Ох уж эти молодые. Вечно куда-то торопитесь, — закручинился тот и, тяжко вздохнув, произнёс уже другим тоном. — Всё просто, Реймонд. Это к тому, что, несмотря на все мои усилия, я не смог найти ничего, что могло бы помочь нам в этом вопросе, но я лишь пешка в очень большой и давней игре. Интерес к природе Тёмного Человека гораздо шире, чем принято думать. Церковь, в частности, занималась этим вопросом значительно дольше и тщательнее, чем я.

— Церковь, — задумчиво повторил я.

— Разумеется, — странно хихикнул старик. — Кто же ещё? Уверен, вы сами задумывались о весьма полярной природе большинства священнослужителей. Они видят мир Рассвета не иначе как Рай во всем его величии и проявлении, и уверен, бы очень обрадовались, если бы кто-то сверху провалился насквозь сразу несколько раз и очутился на этой бренной земле. Как-никак этого уже очень давно не случалось.

Он покачал головой.

— Но что более важно, в их глазах Мир Ночи есть место кошмаров, Геенны и ужаса, а все существа из него — вроде нашего барона — не иначе как сущие демоны. — Альберт кашлянул и искоса на меня посмотрел, искрив рот в полуулыбке. — В конце концов сложно их винить, согласитесь. Ваш Темный Человек имеет весьма... опасную репутацию.

В голове мгновенно пронеслись все рассказы учителей, и что они говорили о нашем странном покровителе. Из смешного, никто из них не говорил о Бароне ничего совсем уж плохого, даже наоборот, в каком-то смысле его превозносили... Вот только каждый раз, когда взрослые мужчины и женщины произносили его имя, я чувствовал страх. И потому готов был признать, что в словах старика есть доля истины.

— Итого, — подвел я итог. — Вы говорите, что у Церкви есть что-то способное... убить Темного Человека? А конкретнее?

— Не совсем, — поправил меня Альберт. — У меня есть все основания полагать...

— А еще конкретнее?

— Нет, молодой человек. Хватит с вас, — пожурил меня старикан. — Тут вам придется поверить мне на слово. Вы с нами всего первый день, и я не хотел бы раскрывать перед вами все карты разом.

— Всё в порядке, Ангел, — ответил Орион, когда я на него покосился. — Я знаю, о чем речь.

Он не знал. Но врал мне, чтобы меня успокоить. Врал. Мне. Невероятно. С легким удивлением, я осознал, что Орион за эти четыре месяца мог измениться больше, чем я думал.

— Хотя нет..., — внезапно произнёс парень, скривившись. — Я без понятия, о чем речь. И тоже желаю знать. Извини, что солгал, Ангел. Но мне правда нужно, чтобы ты согласился помочь. И речь не только о моей жизни.

Альберт посмотрел на моего приятеля с неприязнью и, поджав губы, ответил:

— У меня был свой человек в Церкви. Заметьте, что я говорю «был», так как больше месяца он не выходит на связь. Я не знаю, что с ним случилось. Но перед тем, как исчезнуть, он весьма подробно описал нечто достаточно могущественное, чтобы воздействовать на разум любого живого существа, будь то человек, Падший или Барон Ночи. Подавить. Разрушить. Выбирайте сами.

— Звучит очаровательно, — тепло улыбнулся я. — И где же нам это чудо искать?

Альберт откинулся на спинку стула и посмотрел мне прямо в глаза. Светло-голубые, почти прозрачные, они смотрели на меня как на труп. А затем старик произнёс:

— Нужное нам место располагается Нью-Хэвене, совсем недалеко отсюда. В Монастыре Тихой Гавани.

В голове будто щёлкнуло, и картинка сложилась. Я знал это место. И не только я. Каждый, кто хоть раз бывал в Старом Городе, знал массивное серое здание на Церковном Холме, куда пускали только по особому разрешению Архиепископа. Догадываться и знать, что именно там хранится, были, впрочем, две совершенно разные вещи, и я подозревал, что даже мои познания о Монастыре — а познания эти, надо признать, были весьма и весьма скудными — значительно превышают то, что думал об этом месте среднестатистический житель Нью-Хэвена.

Что же на самом деле? Монастырь Тихой Гавани служил местом хранения самых разных предметов и древностей. И, как я уже сказал, проход для обычного человека туда просто закрыт, но...

— Я понял, — медленно кивнул я. — Награждение.

— В точку, — улыбнулся Альберт.

Я задумчиво постучал пальцами по гладкой поверхности стола.

— Я так понимаю, речь идёт о каком-то оружии? Артефакте? Который нам придется оттуда украсть?

— Ну… Не совсем, — глаза Альберта на секунду стрельнули в сторону. — Не артефакт. По крайней мере, не в том смысле, который вы вкладываете в это слово.

У меня сразу же закрались нехорошие подозрения.

— Хорошо, — вежливо ответил я. — А в каком именно смысле?

Вместо ответа, Альберт, крякнув, встал, подошёл к буфету и выдвинул нижний ящик. Порывшись внутри, он извлёк потрёпанный лист бумаги и расстелил его на столе, придавив углы чашками. Это оказалась старая нарисованная от руки карта, с пожелтевшими краями и чернильными пометками на полях. Я разглядел контуры здания, несколько уровней подземелий и в самом низу — обведённый кружком продолговатый объект.

— Это что, карта? — поинтересовался я.

— Всё верно, юноша. Вот он. Монастырь Тихой Гавани, — Альберт постучал пальцем по рисунку, — был построен над озером. А если точнее, то небольшим подземным водоёмом, который существовал здесь задолго до основания города. Церковь обнаружила его ещё в шестнадцатом веке и с тех пор хранит как зеницу ока. Ведь вот в чем дело… Вода этого озера, молодой человек, обладает совершенно уникальными свойствами.

— Дайте угадаю, — сощурился я. — Вода и есть ваше оружие. Просто класс. Я так и вижу, как мы просим Темного Человека распить с нами кружечку чая. Или что, мы в него из водяных пистолетиков будем стрелять?

— Вода воздействует на разум, все так, — проигнорировав мой сарказм, степенно ответил Альберт и обвёл пальцем контур озера на плане. — Стирает воспоминания. Представьте себе растворитель, который работает не с краской, а с человеческой памятью. Достаточно сильный, чтобы заставить любого, кто её выпил, забыть целый кусок своей жизни. Так что да, юноша. Если уронить вашего Темного в этот бассейн... То я гарантирую, что он и не вспомнит о том, кто такой. И точно забудет про вас.

Альберт залихватски и совсем не как старик усмехнулся.

— Ловко я придумал?

— Отличная работа, дедушка, — улыбнулась ему Гретта, подливая чаю. — Ты настоящий молодец.

Я же озадаченно хмурился. И дело было не в самой идее утопить Барона в колодце — хотя это уже звучало бредовее некуда — меня внезапно зацепил сам концепт. Вода, стирающая память того, кто её выпьет...

— Погодите, — медленно произнёс я. — Вы хотите сказать, что именно так Церковь скрывает Падших от обычных людей? С помощью этой воды?

Альберт посмотрел на меня с таким выражением, с каким профессор смотрит на студента, который наконец решил задачу, над которой бился полсеместра. С гордостью, в которой чувствовалось мгновенное удовлетворение. Ака, ну наконец-то он понял.

— Именно, юноша! Именно! Теперь вы понимаете, почему я уверен, что это сработает? Нью-Хэвен — один из самых активных узлов соприкосновения миров в Европе. Падшие проваливаются сюда десятками ежегодно, и, несмотря на все усилия Церкви и Люминари, регулярно случаются инциденты. И всё же, подавляющее большинство горожан живёт в блаженном неведении. Вам никогда не казалось это... странным?

Мне казалось. Еще как казалось. Собственно, я думал об этом ещё до того, как приехал в этот город. Ещё в Ордене, когда в первый раз изучал материалы по Нью-Хэвену, ситуация показалась мне жутко странной. Город с населением больше миллиона человек, с камерами на каждом углу, со смартфонами в каждом кармане, и при этом — ни одной достоверной записи нападения монстра в открытом доступе. Я списывал это на работу Инквизиции и тотальный контроль СМИ. И, как оказалось, был прав... Но несколько недооценил, насколько.

— Кстати, о камерах, — продолжил Альберт, словно прочитав мои мысли. — Ваш недавний... скажем так, подвиг с Ишмаэлем не остался незамеченным. Полёт горящего Феникса над крышами «Гранд Империал» видели, по моим подсчётам, не менее двухсот-трёхсот человек. По крайней мере три ролика уже попали в сеть, прежде чем Церковь успела их удалить.

Я поморщился.

— Не волнуйтесь, — заметив моё лицо, Альберт махнул рукой. — Как я уже сказал, через пару дней никто из этих людей не вспомнит, что вообще видел. Церковь уже привела в действие свои механизмы и всё быстро подчистит. Поймите, юноша, эта вода — их главный инструмент для поддержания того, что они так любовно называют Il Patto.

— Деда, — Гретта мягко тронула старика за плечо. — Ты повторяешься.

— Да, разумеется. Прости, дитя моё. — Альберт вернулся за стол и сцепил пальцы перед собой. — Итак. Суть в том, что вынести воду из-под Монастыря нельзя. Точнее, можно, но она теряет свои свойства за пару часов, так как источник силы — не жидкость, а само озеро. Всё таинство происходит там, под землёй. Именно там мы нанесем Темному Человеку главный удар.

Я медленно откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Альберта.

— Подождите, — произнёс я. — Вы же сами только что сказали, что главная проблема с Тёмным Человеком в том, что он — Барон Мира Ночи. А значит, по большей части сидит в своем мире и достать его никак нельзя. Разве что, когда он появляется, чтобы...

Я замер на полуслове. И перевел взгляд на Ориона. Тот кивнул и сказал:

— Верно, дружище. Я сам его позову.

Я почувствовал, как по позвоночнику прокатился холод. Я понимал, что Ориону и так ничего не осталось, но всё же... Если он ошибается, то потратит свои последние дни.

— Ладно, — сказал я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем ожидал. — Допустим. Это отвечает на вопрос «как». Теперь хочу ответ на другой.

Я повернулся к Альберту.

— Что лично вы получите от всего этого?

Старик слегка поднял бровь.

— Моральное удовлетворение? — предложил он. — Помощь молодому человеку, который мне небезразличен?

Я скривился.

— Попробуйте еще раз. Сейчас я что-то не верю.

— В моральное удовлетворение? — внезапно хохотнул он. — Или в отсутствие корысти?

— Во второе, — честно ответил я. — Без обид. Но я достаточно давно живу в этом мире, чтобы знать — бескорыстных людей не существует. Даже я, зная Ориона всю жизнь, помогаю ему не только по дружбе, но и сам кое-что получу. Отсюда вопрос. Что вам нужно, Альберт?

Старик помолчал. Потом чуть улыбнулся и внезапно покосился на Гретту. Стоящая у стойки девушка сутулилась под его взглядом, и, обхватив себя руками, тихо кивнула, словно давая ему разрешение.

— Мне восемьдесят три года, молодой человек, — сказал Альберт. — И последние два года я чувствую, как моя память не такая, как раньше. Я забываю имена людей, путаю даты. Ищу слово, которое знал всю свою жизнь, и… не нахожу его. Это страшно.

Он постучал себя по виску.

— Деменция, Реймонд. Начальная стадия, но она прогрессирует. Через год-полтора я уже не смогу вести с вами столь любезный разговор за чашечкой чая. Через три — вряд ли собственную внучку.

— Дедушка...

— Не переживай, дитя мое, до этого не дойдет. — Он накрыл ладошку Гретты своей. — И вот тут, видите ли, возникает интересный парадокс. Меня тоже интересует вода этого чудного озера.

— Э-э-э...

Альберт слегка наклонился вперёд.

— Я понимаю ваше смущение, юноша. Вода, которая стирает память. Казалось бы — зачем она мне? Я и сам всё скоро забуду.

— Именно это я и хотел спросить, — подтвердил я.

— Увы, это вопрос, который останется без ответа. Как именно эта вода может мне помочь — это уже моё дело, — мягко, но решительно произнёс Альберт. — Скажу лишь, что за пятнадцать лет исследований я узнал об этом источнике достаточно, чтобы понять: его возможности значительно шире, чем принято думать. Но для того, чтобы ими воспользоваться, мне необходимо попасть туда лично. Вот вам и корысть, молодой человек. Устраивает?

Мне не нравилось его выражение. Ещё больше мне не нравилось выражение лица Гретты, которая смотрела на старика со смесью тревоги и беспокойства, но давить я не стал.

— Вполне, — кивнул я.

— Вот и прекрасно! — всплеснул руками старик. — Тогда давайте подведём итоги.

Я кивнул.

— Только за. А то у меня уже начинает гудеть голова. Итак, поправьте, если ошибусь.

Я откашлялся.

— Вы хотите, чтобы мы проникли в самое охраняемое Церковью место во всём Нью-Хэвене. Со мной. С Орионом, которого Церковь разыскивает за убийство Инквизитора. С вами, — я кивнул на Альберта, — который... Без обид, вам за восемьдесят. Также мы должны сделать это незаметно, иначе на нас набросятся все силы Инквизиции и Церковного Ордена разом, не говоря уже о полиции и куче спецслужб. Но даже сделав это, нам придется вызвать существо из мира Ночи, границы возможностей и сил которого мы даже не знаем, чтобы как-то столкнуть его в воду и надеяться, что у того пропадет желание забирать нас с Орионом к себе вместо завтрака. Я ничего не упустил?

— Ничего существенного, — невозмутимо подтвердил Альберт.

— Чудно. Что ж... Хорошо, что в Ордене берут только откровенных самоубийц. Потому что иначе это предприятие не назвать, уж извините.

Орион улыбнулся.

— То есть ты в деле?

Я расхохотался.

— Конечно. Я же сказал это с самого начала. Хей, я всегда мечтал умереть красиво.

— Мечты сбываются!

Завидев наши ухмылки, Альберт огорченно цокнул языком.

— Вы зря нас хороните, юноша. В обычном случае, я бы с вами согласился, но, видите ли, обстоятельства складываются в нашу пользу. Как вы правильно заметили, через неделю в Монастыре Тихой Гавани состоится церемония награждения вашего наставника, Инквизитора Маркуса Холлоуэя, куда вы, разумеется, приглашены. Мероприятие будет достаточно публичным, и, даже обычно, закрытый Монастырь откроет свои ворота для представителей совета, прессы и... избранных гостей. Если, конечно, у них есть приглашения.

Я медленно прищурился.

— Которые у вас есть откуда?

— Дедушку многие помнят, — вмешалась Гретта. — У нас остались…

— Дорогая, пожалуйста, тише, — жестом Альберт велел ей молчать и продолжил сам: — Церемония даст вам легальный повод оказаться внутри Монастыря. А выходите вы и ваша способность... «Шаг», верно? Насколько я понимаю, вы можете переносить других людей с собой.

Я покосился на Ориона. Тот оставался непроницаем.

— Всё так, — злобно зыркнув на Альберта, подтвердил я. — Только следует учесть, что с другими людьми возрастает и стоимость. Если вы понимаете, о чем я?

— Понимаю. — Альберт почтенно кивнул. — И тем не менее, в случае успеха, стоимость перестает иметь значение, разве нет? Именно ваша способность делает вас ключевой фигурой этого плана. Без вас, Рей, всё это — не более чем красивые бредни уставшего старика.

— Я так и понял, — пробормотал я.

Вот интересно. Что они планировали делать без меня? Ведь Орион не мог знать о моём появлении в городе больше, чем неделю назад, а сам план разрабатывался явно больше.

Я не успел задать этот вопрос, так как внизу громко скрипнула входная дверь. Послышались шаги, быстрые и уверенные, потом стук ботинок по лестнице. Альберт чуть повернул голову и удовлетворённо улыбнулся.

— Ага! Вот и последний участник нашего маленького предприятия. Что ж, тогда...

— Минутку, пожалуйста, — я поднял руку. — Меня ещё кое-что интересует. Вы сказали, что само озеро располагается под Монастырём, верно?

— Совершенно верно.

— Окей. Тогда я не очень понимаю, как мы планируем попасть внутрь. Потому что если мне не изменяет память, то все важные помещения Церковники закрывают дверями такого же типа, как в банках. То есть абсолютно герметичные стальные двери.

Старик нахмурился.

— И разве для вас это проблема?

— Ещё как проблема, — я повернулся к Ориону. — Ты что не сказал им, что я не могу переместиться туда, куда я не вижу?

— Нет. Но я не знал и про дверь, — нахмурился тот и пояснил. — Точнее, я знал, что она есть — для этого и нужен был Ишмаэль, он обещал нам подделать ключ для нее. Я не знал, как она выглядит.

— Болван, потому что, — хмыкнул я. — Нечего было спать на уроках. Нам разбирали ее устройство, забыл?

— От такого же болвана слышу.

— Так что же нам делать? — вмешалась явно взбаламученная происходящим Гретта. — Как мы попадём внутрь?

— Видимо, так, как и планировали изначально, дитя моё, — задумчиво ответил старик. И вздохнул. — Что ж. Это неприятное известие. Но не все потеряно. Слушайте. Насколько мне известно, ключи от нижних уровней Монастыря хранятся у трёх человек. У архиепископа в Риме, у настоятеля самого Монастыря и у Кардинала Бернара, который по моим прикидкам...

— Старик, ты совсем из ума выжил? — неожиданно зло произнёс Орион. — Ты правда планируешь обокрасть Кардинала?

Гретта ахнула.

— Ори! Как ты говоришь с дедушкой?!

— Всё в порядке, милая, — добродушно улыбнулся старик. — Наш юный друг прав. Это очень опасно. Но в условиях нашего короткого срока, я, честно говоря, не вижу альтернатив...

Я покосился на Ориона, удивленный его вспышкой злости.

— Я чего-то не знаю? В чем проблема?

— Потом расскажу, — отмахнулся мой друг. — Просто поверь мне, там не все так просто, окей?

— И что? — не понял я. — Кража все еще звучит адекватнее, чем прорываться через толпу святош, разве нет.

— Угомонитесь, молодые люди, — прервал старик перепалку. — Вам не придётся этим заниматься.

Мы с Орионом удивленно переглянулись.

— А кому придётся?

Шаги на лестнице прозвучали громче. Они двигались по коридору сюда, пока, наконец, дверь кухни не распахнулась, впустив поток прохладного воздуха, а из-за спины раздался до боли знакомый голос.

— Кому придется, блин? Мне!

Глава 5

Осталось 278 дней

Я медленно обернулся на голос и сощурил глаза. Нет, я не ошибся. На пороге действительно стоял Эрик. Или как его там звали на самом деле. Высокая, худощавая фигура парня, что навалял мне в переулке у магазина Чжан Вэя, едва не ударилась головой о дверь, когда он прошел в комнату, но дерево лишь зацепило его торчащие во все стороны рыжие волосы.

Он широко улыбался. Я — нет.

— Ха-ха, Рей, привет! — Он заметил мой взгляд и довольно сощурился, словно нажравшийся сметаны котяра. — Я думаю...

Я так и не узнал, что он думал и что хотел мне сказать, так как одним плавным движением поднялся из-за стола, обеими руками ухватил стул за спинку и со всей дури обрушил его на рыжую голову.

Парень оказался крепок, как и прежде. И если от удара дерево с дерево с хрустом разлетелось на куски, то Эрик всего лишь охнул и пошатнулся. Впрочем, момента замешательства мне хватило, и я, не растерявшись, подсёк парню левую ногу и повалил его на пол.

Все действие, от удара стулом до того, как спина парня с грохотом впечаталась в кафель кухни, заняло секунды три, не больше. А что в результате?

А результат вышел просто замечательным. Эрик, скорчившись, лежал на полу, мое колено больно прижимало его грудь. Левой рукой я фиксировал его запястье, чтобы не получить от парня в отместку, а в правой я уже держал длинный кухонный нож, который стащил со стола, когда только встал. Прижав лезвие к горлу, я слегка надавил, чтобы он почувствовал холод металла. Ну и мой очевидный намек. Стоит ему только дернуться, стоит сделать только одно неверное движение… и оно станет для него последним.

На секунду на кухне повисла напряжённая тишина. Которая, впрочем, тоже долго не продлилась. Гретта вскрикнула, как гусыня, и, прижав ладони ко рту, выронила на пол чайную ложку, которую до этого держала в руках, и та со звоном закатилась под комод, где и пропала. Альберт тоже среагировал вполне ожидаемо. Замерев, старик сидел в полном шоке, словно замороженный в пространстве с чашкой на полпути ко рту, и ошарашенно пялился прямо на нас. И только Орион вообще не двинулся с места и невозмутимо стоял, прислонившись спиной к несущей стене. Только разве что глаза закатил, как бы говоря: «Ну конечно, чего я еще мог ожидать».

— Слезь с меня, урод, — процедил Эрик, когда осознал, что произошло.

— Это вряд ли, — фыркнул я, внимательно оценивая реакцию парня.

Он был зол, что было вполне очевидно, но при этом в голосе Эрика не было паники или даже испуга. Я почувствовал, как под моим коленом напряглись его упругие мышцы, и, памятуя о странной силе этого самородка, прижал острие к горлу сильнее. Нож вообще штука убедительная, особенно, если использовать правильно. И Эрик, надо отдать ему должное, был не настолько глуп, чтобы дёргаться.

— Рей, — лениво позвал Орион, рассматривая дыры в полу. — Можно спросить. Что ты делаешь?

— Да так. Выясняю кое-что, — весело ответил я и скосил глаз в сторону старика. — Слушайте, Альберт. А этот человек действительно часть вашей группы? Вот вы прямо точно уверены?

— Э-э-э, что? Уверен ли я? Да… Да, конечно! — придя в себя, кашлянул старик и, неумело скрыв эмоции за новым глотком, тяжело выдохнул. — Реймонд, прошу вас, это какое-то недоразумение! Эрик с нами уже больше семи месяцев и замечательно себя проявил. Он, как и вы, незаменимая часть нашей, не побоюсь этого слова, дружной команды, так что не могли бы вы быть так добры и...

— Не мог бы, — прервал я словоизлияние старика и слегка повернул нож, отчего Эрик шумно втянул носом воздух и ощутимо занервничал. — В таком случае, может кто-нибудь объяснит мне, почему этот «член дружной команды» несколько дней назад напал на меня у магазина и стянул перстень Блэквудов. Или это тоже было частью плана?

— Эрик? — Альберт ошарашенно уставился на распластанного на полу парня. — Я не понимаю... О чем он говорит?

Тот стиснул зубы.

— Слезь с меня, и я всё объясню.

Я рассмеялся.

— Ну уж нет. На полу ты мне нравишься больше. Объясняй так.

— Послушай ты, муди...

— Объясняй. Так. — повторил я, надавив чуть сильнее.

— Черт! Мне нужно было узнать, кто ты такой! Ясно тебе! — выплюнул Эрик. Его лицо побагровело, а голос прямо-таки звенел от ярости и унижения. — Подумай сам. В магазин Чжан Вэя заходит какой-то хрен, от которого тот буквально писается от счастья и выставляет всех остальных. Мне стало интересно! Я родился в этом городе и знаю всех больших рыб, но тебя я видел впервые! Что мне было делать, обнять тебя?

— А перстень? — полюбопытствовал я.

— Что перстень? Я подумал, что ты просто умыкнул его у кого-то, а нам бы он мог пригодиться!

— Рей, — снова позвал меня Орион. — Справедливости ради будет сказать, что ты получил свой перстень назад, разве нет?

— Батюшки! — всплеснул руками Альберт. — Ори, и ты знал про это? И ничего не сказал?

— Я подумал, что в этом нет смысла.

— Нет смысла, — покачал головой старик и исподлобья покосился на Гретту. — Дитя мое, скажи хотя бы ты...

— Первый раз слышу, дедушка, — подтвердила блондинка, недовольно косясь на своего... парня? Любовника? Без понятия. Я все еще не понимал, насколько далеко зашли их отношения с Орионом. — И я тоже не в восторге.

— Ну еще бы! — внезапно зло произнес Альберт и с кряхтением поднялся на ноги. — Реймонд, я понимаю ваше недовольство и от лица нашей группы приношу извинения. Эрик действовал по собственной инициативе и без моего ведома, что непростительно. Как и то, что от меня было решено это скрыть.

Его холодные голубые глаза скользнули по Ориону, и я заметил, как мой друг легонько поморщился. Что меня слегка удивило, спорить не буду. Орион и правда сожалел, что не сказал, и чувствовал себя виноватым, что, в свою очередь, говорило о том, что он и правда уважал старика. И признавал его главным.

Это наводило на интересные мысли.

— Ну? — хрипло произнес Эрик. — Ты доволен? Теперь ты слезешь с меня?

Кивнув, я слегка ослабил давление колена на грудь. Эрик расслабленно выдохнул и попытался подняться, но именно в этот момент я с удовольствие надавил ему большим пальцем на переносицу. Не то чтобы я хотел навредить ему, совсем нет, просто... оставить небольшой сувенир. Как мои синяки, зудевшие на спине и на ребрах. А нет ничего лучше и запоминающегося после драки, чем сломанный нос.

В воздухе раздался громкий щелчок. Эрик взвыл и захрипел от боли, зажимая ладонью лицо... но прежде чем он успел скрыть нос руками, я заметил, как по губе вниз потекла струйка крови. Оранжевой крови.

Нет, не ярко-оранжевой, чтобы это привлекало внимание, скорее стандартно красно-бордовой с рыжеватым оттенком, но все же... Кем бы этот Эрик ни притворялся, я мог абсолютно точно сказать, кем он не был.

Человеком.

— Как интересно, — тихо, только чтобы он мог расслышать, произнёс я.

И вот теперь он испугался. Его лицо искривилось, но совсем не от боли, а от того, что он понял, что я увидел. Страх в глазах парня сменился на ужас, настоящий и неподдельный, который он, впрочем, тут же загнал обратно под маску боли и злости.

— Козел, — прошепелявил он, закрывая лицо и поднимаясь. — Ты мне нос сломал.

— Будет тебе хорошим уроком, — спокойно произнес я, отступая на два шага назад. — А вот теперь мы квиты.

Возражать Эрик не стал. Одним движением выправив нос, он принял от Гретты платок и торопливо утерся, заткнув ноздри заботливо поданной девушкой ватой. Оглядевшись, он хотел сесть, задрав нос, но стульев на кухне больше не оказалось — я позаботился об этом, разнеся последний свободный о его голову — так что ему пришлось с тяжелым вздохом привалиться к стене.

— Так на чем мы остановились? — как ни в чем не бывало спросил я, не спуская с Эрика довольного взгляда. Да, возможно, это ребячество, но черт подери, мне было приятно сбить с него спесь. — Альберт?

Старик не ответил. Он задумчиво вертел в руках щепку от стула, не обращая внимания на мой очевидный вопрос.

— Этому стулу было больше ста лет, — наконец печально сообщил он. — Я был еще ребенком, когда мой отец привез его нам из Вены. Как давно это было...

— Дедушка, — Гретта положила ладонь на плечо старика и, наклонившись, что-то прошептала на ухо.

Тот, помедлив, недовольно сощурился, но все же кивнул.

— Да, дорогая. Ты, конечно, права. — Он обвел взглядом напряженную комнату. — Раз ваш конфликт, молодые люди, исчерпан, мы можем продолжить.

Альберт встал и подошёл к буфету. Порывшись во втором ящике, он достал ещё один лист бумаги, на этот раз поновее, и расстелил его поверх плана Монастыря. Наклонившись, я понял, что это тоже рисунок, но явно сделанный профессионалом. Аккуратный, с чёткими линиями он изображал какое-то здание вида сверху, я бы даже предположил, что небольшой особняк. Приглядевшись к чертежу получше, я увидел и внутренний двор с воротами, что только подтвердило мои подозрения.

— Резиденция Кардинала Бернара, — объяснил Альберт, постучав по рисунку. — Улица Святого Августина, двенадцать. Это в Старом Городе, на Церковном Холме. Роскошное здание передавалось кардиналом из поколения в поколение, и примыкает к территории Монастыря с восточной стороны.

— То есть охраны там будет немерено, — подытожил я. — И что нам нужно стащить?

— Ключ к подземельям Монастыря, — ответил Эрик вместо старика. Он слегка гундосил, когда говорил, но уже вернул себе свойственное парню нахальство. — И ты прав, козел, от охраны там будет не протолкнуться. Ах вот если бы один идиот не прикончил Ишмаэля...

— И как он выглядит? — не поддался на провокацию я.

— Как небольшая темная сфера, скрытая в кулоне из серебра. Медальоне, если быть точным, размером примерно с крупную монету. Вот такой где-то, — Альберт сложил большой и указательный пальцы в кольцо. — Обычно кардинал Бернар носит его на цепочке на шее...

— Что не позволяет нам его отобрать, — снова вмешался рыжеволосый. — Но, к счастью, старый хрен просто обожает свои ночные тусовки.

Альберт поморщился.

— Спасибо, Эрик. Очень точное замечание.

— Тусовки? — заинтересовался я.

— По выходным дням кардинал старается проводить больше времени с семьей и детьми, которые живут в другой части города. И в такие дни кулон остается в его резиденции под охраной.

— Как удачно, что сегодня суббота, — понятливо кивнул я.

Вообще забавно. Мне почему-то всегда казалось, что монахам запрещено иметь жену и детей — обет безбрачия и все такое — но, видимо, у высших церковных чинов есть свои исключения. К тому же я несколько раз видел этого кардинала — на видео, конечно, кто бы меня к нему пустил вживую — и мне он показался больше здоровенным викингом, на которого зачем-то нацепили бело-черную рясу. Да и слышал я много чего интересного, особенно про его… пылкий нрав.

Такой человек вряд ли бы согласился следовать прямым церковным догматам. Ну или просто слишком любил секс и объяснить дело семьей, заставив жениться, для Архиепископа оказалось проще, чем тратить бесконечные деньги на новые слухи.

— Все так, молодой человек, — подтвердил мои мысли старик и продолжил. — Когда кардинала нет дома, он оставляет амулет под замком в своей спальне. В сейфе, если быть точным.

— Ого. Как подробно. Откуда вы это знаете? — удивленно спросил я.

— Горничная, — вставил Эрик с противоположного конца кухни. — Я… работал с ней пару месяца, если ты понимаешь, о чем я.

Он пошло улыбнулся.

— Общительная женщина. Любит поболтать.

— Жаль, что ей теперь лечиться от сифилиса, — поддел его я, отчего тот злобно на меня зыркнул. Я улыбнулся еще шире. — Осторожнее, Эрик. Не дергай головой, а то еще снова кровь пойдет. Пол заляпаешь.

— Хватит его поддевать, Ангел, — попросил меня Орион. — Хочешь ты этого или нет, но он часть команды.

— Часть команды, часть корабля, — вздохнув, процитировал я.

— Ты дошутишься, и я отправлю тебя на корм рыбам, — кровожадно оскалился рыжеволосый в ответ.

— Молодые люди, — хлопнул в ладоши Альберт и твердым голосом произнес: — Оставьте вашу неуместную браваду на после того, как мы успешно завершим наше общее дело. А сейчас давайте сосредоточимся на том, чтобы достать ключ. Все согласны?

Я промолчал. Эрик тоже.

— Сама резиденция охраняется шестью людьми днём и четырьмя ночью, — довольный нашей реакцией, продолжил Альберт. — Двое сторожат у ворот, а еще двое патрулируют периметр. Плюс, молодые люди, следует учитывать камеры — вот тут, тут, и тут, — он показал точки на плане. — А также сигнализацию на окнах первого и второго этажа. Третий этаж — это личные покои Кардинала. Там вы не найдете ни камер, ни сигнализации, но на всех окнах стоят решётки из кованого железа.

— Это не проблема, — ответил Эрик и ухмыльнулся. — Я пройду через первый. Все будет тип-топ.

— Ну нет, — встрял я. — Этот клоун останется здесь. За ключом схожу я.

Альберт осуждающе на меня посмотрел.

— Вы ведь хотите послать Эрика в открытую и стащить все что можно? — Я расплылся в улыбке. — Чтобы во время награждения больше людей охраняло сам дом и кардинала, а не проходы под Монастырь?

— И что? — спросил в ответ Альберт. В его словах чувствовался лед. Ему не понравилось, что я вычислил следующий шаг его плана.

— А то что это Нью-Хэвен, а не какой-нибудь Торонто, — сказал я. — Вы выпустите этого психа в особняке, а потом там останутся одни трупы. Вот почему это сделаю я. Для меня решетки на окнах — это раз плюнуть.

— Ну и в чем тут прикол? — громко поинтересовался Эрик.

— Прикол в том, что кое-кто не уйдет живым. Ты, например, — пояснил я. — К тому же, если завалить место трупами и напрямую украсть амулет, то, думаете, никто не суммирует два и два и не поймет, на что мы нацелились? Или будем действовать как совсем идиоты?

Эрик вздохнул и посмотрел на Альберта:

— Нет, честно. Где ты этого умника откопал?

Альберт не сводил с меня глаз.

— Согласен, — наконец изрек он. — Действовать надо осторожно. На эту операцию пойдете ты и Реймонд...

— Какого...

— Ты и Реймонд, — холодно повторил Альберт, — потому что его способность делает эту операцию значительно безопаснее для всех нас. Эрик, ты проделал превосходную работу, и без твоей разведки мы бы не знали и половины того, что знаем сейчас. Но наш юный друг прав. Его навыки больше подходят для более скрытного исполнения, особенно с учетом, что у нас осталась заготовленная для работы Ишмаэля подделка. Если Реймонд сможет заменить ключ в кулоне так, что этого никто не заметит, то это выгодно нам всем. А ты поможешь ему отыскать нужное место. Командная работа, господа. Не вижу в этом ничего унизительного.

Эрик стиснул челюсть так сильно, что я услышал, как у него скрипнули зубы. Но все же парень смолчал. Альберт кивнул и повернулся ко мне.

— Однако, — произнёс он, — у меня есть одно условие.

Я нахмурился.

— Какое?

— С вами пойдёт Гретта.

Пауза.

— Что? Какого черта? — сказали мы с Эриком одновременно, после чего переглянулись и одновременно же отвернулись.

— Дедушка, ты уверен? — Гретта очаровательно сморщила лобик. — Я не хочу оставлять тебя одного.

— Дитя моё, — Альберт повернулся к внучке, и его голос стал мягче. — Мы с Ори прекрасно проведем время, не так ли? И кроме того, кто-то должен проследить, чтобы эти двое не поубивали друг друга по дороге.

— Альберт, — вмешался я. — Вы уверены? Сколько ей вообще, лет семнадцать?

— Мне восемнадцать, — ответила девушка. — И разве в Ордене операции начинаются не с десяти лет?

— Орден другое дело, — возразил я. — И мы прошли подготовку.

— Моя внучка тоже прошла подготовку, благодарю вас за беспокойство. — Старик посмотрел на меня, и в его голосе мелькнул кремень. — Тем более, что Гретта не будет входить в резиденцию вместе с вами. Она останется снаружи и будет координировать связь, микрофоны вы можете найти в ящике на первом этаже. Гретта уже делала это раньше и справляется лучше, чем вы думаете.

— Но...

— Это не обсуждается, — отрезал Альберт. И улыбнулся. — Считайте это платой за стул.

Я покосился на Гретту, которая внезапно удивила меня спокойным и сосредоточенным выражением, которое я совсем не ожидал увидеть на этой милой мордашке. Хм. Возможно, я ее недооценил.

— Ладно, — сказал я. — Когда начинаем?

Глава 6

Осталось 278 дней

С тех пор, как я был здесь последний раз, Церковный Холм мало чем изменился. Людное, популярное место. Даже сейчас, глубоким вечером, приятная тёплая погода выгнала на улицы чуть ли не половину города, и многие из них — в первую очередь, конечно, туристы — не преминули воспользоваться возможностью прогуляться по каменным мостовым Старого города.

Нам это, конечно, играло только на руку. Чем больше народа, тем проще затеряться в толпе. И тем меньше шанс, что мы вызовем ненужные подозрения.

Наша троица двигалась вместе с бурлящим людским потоком и следовала по мерцающей неоном улице, так странно смотрящейся рядом со старинными памятниками прошлых эпох слева и справа. Цель, а именно резиденция кардинала Бернара, располагалась немного в стороне от главной площади и главных храмов. Терялась на фоне величественных памятников архитектуры. Впрочем, лишь слегка.

Само здание представляло собой элегантный трёхэтажный особняк двадцатого века в стиле неоклассицизма. Построенная сильно позже, резиденция по задумке своего автора должна была органично вписаться в площадь, но эта задумка давно ушла в прошлое, когда Церковный Холм, а также его улицы и площади пали жертвой современной моды. И теперь казалось, что выполненное из светлого камня здание больше прячется от современного мира за своей кованой, ветвистой оградой, нежели пытается стать его частью. Хотя, может, я ошибался, и задумка была именно в этом.

Моё расслабленное настроение, вызванное приятной прогулкой, начинало постепенно спадать. Во мне просыпался привычный азарт. Скоро уже начинаем. Но сперва — разведка.

Покинув уютное море десятков туристов, мы свернули за угол и заняли столик в придорожном баре «Змейка». Скорее дорогой ресторан, нежели обычная забегаловка, он открывал отличный вид на Церковный Холм и близлежащие здания. Например, такие как резиденция кардинала Бернара.

Теперь, когда мы оказались значительно ближе, я смог осмотреть здание повнимательнее. Оно выглядело практически пустым и покинутым, если не считать тёплого жёлтого света, который проникал из-за штор на втором этаже. У ворот, как и обещал Альберт, дежурила пара охранников в тёмных куртках и при оружии. Ещё двое гуляли по территории и скоро должны были их сменить.

— Ну и обдираловка! — заявил Эрик, плюхаясь в кресло рядом со мной. Парень закинул ноги на стол из красного дерева, чем вызвал несколько презрительных взглядов от наших соседей, но был слишком зол, чтобы заметить. — Двадцать четыре евро за два эспрессо и чай? Совсем ахренели! За такие деньги мне должны его в рот заливать лично.

Я невольно хмыкнул, представив это зрелище и хотел было предложить ему поискать для этого официанта, но Гретта решила вмешаться:

— Это центр, чего ты хотел. Тут все дорого. — И тут же добавила поучительным голосом. — Эрик, будь добр, убери ноги со стола, люди смотрят.

В ответ тот разразился длинной тирадой о том, куда он может запихнуть свои и ее ноги. Девушка тоже в долгу не осталась. Удивительным образом, они оба получали удовольствие от своих препирательств, так что я решил не вмешиваться.

Меня накрыли воспоминания.

В Ордене такие вечера составляли добрую половину моей работы. Сидишь на лавочке, жуёшь что-нибудь, изображаешь мальчишку, которого родители забыли в кафе, пока сами ушли по магазинам. Или туриста, который заблудился на улице, — тут уже на твой выбор. Взрослые никогда не подозревают ребёнка или подростка, так что удобных прикрытий хватало всегда.

Я любил свою работу. И был в ней хорош. Чего уж там, хорош до сих пор, в этом можно не сомневаться.

Проблема ожидаемо была в моих спутниках.

— Чего уставился? — буркнул всё ещё недовольный Эрик, заметив мой внимательный взгляд. — Тебе вломить или как?

Он демонстративно поднял кулак. В ответ я зевнул и мысленно улыбнулся. Кажется, парень ещё не забыл про маленькую шутку с носом. Хорошо, что мы взяли с собой лыжные маски, иначе его уродливую и припухшую физиономию не заметил бы только слепой.

— Остыньте, ребят. Никто никому не будет вламывать, — буркнула Гретта, не поднимая глаз.

Девушка разложила на столе золотистый макбук и уверенно что-то печатала. И хотя затемнённый экран не позволял мне увидеть, что она делает, я предположил, что она управляет запущенным дроном, который позаимствовала из запасов доброго дедушки.

Это было хорошим решением. Так она не только сможет считать положение и поле зрения камер, но и составить более чёткий план здания. А когда мы с Эриком окажемся в резиденции, Гретта будет за нами следить. И предостережёт в случае, если что-то пойдёт не по плану.

Жаль только, взломать сами камеры невозможно. Точнее, возможно, конечно, но не вот так, удалённо. Мы могли поискать нужные кабели изнутри, но без нормального понимания где, что и как — это занятие гиблое, как ни крути. И только заберёт у нас время.

— Такс, ну всё. Я готова, — через минуту заключила девушка, подтвердив мою догадку. — Общий план здания, а также примерный план самих помещений. Теперь я ваши глаза и уши, господа. К слову об этом…

Она молча положила на два наушника. Я задумчиво повертел свой в руках, с легким недоумением наблюдая, как Эрик старательно проталкивает гаджет себе в ухо грязными пальцами.

— Волшебно, подружка, — справившись, парень довольно ощерился и, повернувшись, несильно пнул меня под столом. — Давай, маэстро. Твоя очередь. Переноси нас уже, и дело с концом. Какого чёрта мы паримся тут, как три идиота?

Я криво посмотрел на него и покрутил у виска пальцем.

— Что? — недовольно процедил этот гений. — В чём твоя проблема?

Боже. Он и правда не понимает. Край непуганных…

— Да так, — медленно, словно говорил с умственно отсталым, пояснил я. — Просто прикидываю. Как думаешь, что будет, если парочка подростков растворится в воздухе посреди самой людной площади города, на глазах у пары сотен туристов с телефонами наперевес?

Я невольно задумался.

— С другой стороны, мы точно прославимся. Гарантирую, что к полуночи ролик соберёт миллион просмотров, к часу сюда съедется вся полиция и репортёры Нью-Хэвена. Отличная идея, Эрик.

Впрочем, тот не выглядел впечатлённым.

— И чё? Отойдём за угол, гений.

— И окажемся прямо где, прости? — Я допил кофе и, смяв стаканчик, зашвырнул его в урну. — Вот ты видишь отсюда хоть что-то? Я вот, лично, нет. На окнах шторы, внутри света нет. Или ты хочешь, чтобы я закинул тебя прямо на крышу? Чтобы ты оттуда помахал вниз зевакам?

— Плохая идея. Там тоже камеры, — заметила Гретта, взглянув на экран. — Странный, конечно, этот ваш кардинал. Разве он не должен уповать на волю своего Господа Бога?

Я удивлённо на неё посмотрел, но Гретта улыбкой показала, что шутит. И тут же уже серьёзно добавила:

— В любом случае, прыгать туда просто глупо.

— Ну и на кой хрен ты нам тогда сдался, Орденец? — не понял Эрик. — Проку от тебя никакого.

— Всяко больше, чем от тебя, — разозлился я. — Ты совсем тупой или прикидываешься? Мне нужно удобное место, откуда я смогу рассмотреть балкон или окна. Так что заканчивай ныть и покрути своей рыжей башкой. Может, что и заметишь.

Неожиданно Эрик не стал возражать и, пожав плечами, послушно принялся рассматривать ближайшие здания. Крыши были очевидным решением, но я их тут же отмёл по этой самой причине. С таким количеством народа вокруг кто-то мог фотографировать здания или окна. Зачем рисковать? Тем более, что ответ был вполне очевиден.

— Как насчёт вон того офиса? — предложила девушка спустя полминуты и кивнула на второе кирпичное здание за нашими спинами. — На четвёртом этаже нет занавесок и жалюзи. Вид тоже отличный.

— Да, подойдёт. — Кивнул я. — Только третий этаж всё же лучше.

— Почему? — не поняла девушка.

— Там должен быть книжный, — одними губами улыбнулся я. — Если, конечно, верить вывеске, мимо которой мы прошли перед тем, как зайти сюда, он открыт до трёх ночи. И вряд ли в нём сейчас много народу.

Я поймал на себе сразу два взгляда — задумчивый от Гретты и откровенно злой от Эрика.

— То есть ты заранее знал, откуда собрался «шагать»? — вкрадчиво переспросил он. — И нахрена тогда разыгрывать этот спектакль?

— Эй, я тоже могу ошибаться, — пожал я плечами. — И мог что пропустить. Одна голова хорошо, а три лучше.

Эрик недоверчиво на меня посмотрел. Ну а что, не говорить же ему, что я проверял насколько мой компаньон готов меня слушаться. А так, пусть думает, что во мне разыгрались сомнения.

Хрустнув костяшками, я хлопнул по деревянной поверхности и поднялся из-за стола.

— Вставай, рыжий. Уверен, у тебя нет желания терпеть мою личность рядом больше, чем этого требует дело. Пора приниматься задело.

***

— Ты решил надо мной приколоться, да? — с напускным весельем произнёс Эрик. — Ведь так?

Я не ответил, скрывая своё недовольство. Попасть в книжный было проще простого: старичок-продавец был только рад внезапным покупателям и мгновенно открыл дверь заведения. Более того, оказался достаточно ленив, чтобы после пары намеков оставить нас с Эриком бродить среди стеллажей одних и уйти обратно спать за прилавок.

Проблема оказалась в том, что ни одно из окон самого магазина не выходило на нужную площадь. Два вело во задний двор, а ещё одно — на главную улицу, но оттуда рассмотреть саму резиденцию не представлялось возможным. Спрашивается, что за окно мы тогда наблюдали из бара? Ну...

— Последний раз я куда-то иду с тобой, Орденец, — произнёс Эрик и сплюнул на кафель. — Сортир. Ахренеть можно.

Да. Нужное окно оказалось в мужском туалете. Весьма популярном, надо заметить. Мощный, едкий хлорированный запах смешивался с восхитительным ароматом мочи и человеческих экскрементов. У меня зарябило в глазах, но я всё же заставил себя пройти мимо заляпанных писсуаров и распахнуть дверь кабинки.

— Ты издеваешься, — простонал Эрик, заглядывая за мной внутрь. — Не, я туда не полезу.

— Тогда постой снаружи, — ответил я и, аккуратно переступив жёлтую лужу, подошёл к окну и приподнял раму на три сантиметра. — Я и без тебя справлюсь.

Эрик явно раздумывал над моим предложением пару секунд, но всё же преодолел брезгливость и решительно произнёс:

— Ну уж нет, Орденец. От меня так легко не отделаешься.

— Тогда иди сюда и запри дверь.

Эрик щёлкнул задвижкой и с мученическим видом втиснулся следом за мной в крайнюю кабинку у окна. Внутри места было ровно на одного человека, так что нам пришлось стоять буквально вплотную. Стараясь не обращать внимания на дыхание парня в затылок, я аккуратно достал компактный бинокль, прихваченный из ящика в доме Альберта, и поднял его к глазам.

Свет на втором этаже потух. Резиденция погрузилась во тьму, за исключением редких бликов фонариков людей из охраны. Я медленно вёл биноклем вдоль фасада, окно за окном, пока не нашёл, что искал. Каменный балкон на втором этаже, скрытый зелёным плющом — он находился на северо-западном изгибе здания и выглядел не особо ухоженным на фоне остального дома, что давало нам шанс не приземлиться кому-то на голову. И, что более важно, замка на двери в комнату я тоже не видел.

Идеально. Я уже было собрался сообщить Эрику, что нашёл, что искал, как вдруг в коридоре за дверью туалета послышались шаги.

Много шагов. И голоса.

Мы переглянулись и замерли. В следующую секунду дверь туалета распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в кафель стены, и в помещение завалилось несколько ребят.

— Putain, c'est dégueulasse ici..., — пьяно пробормотал первый из них и побрёл к писсуару.

— Comme dans une porcherie, — вторил ему второй.

— Ah ouais? Comme chez toi, quoi?

— Va te faire foutre! — воскликнул первый, вызвав в ответ взрыв хохота.

Шаги приближались к нашей кабинке. Я медленно опустил бинокль. Эрик рядом со мной окаменел и сжал кулаки. Я видел, как на его виске опасно пульсирует жилка. Шаги остановились напротив нашей, и чья-то рука дёрнула на себя ручку. Та, понятное дело, не поддалась.

— А? — удивлённо буркнул пьяница. Я успел заметить тень и понял, что тот наклонился, но не успел среагировать прежде, чем парень заметил, что в кабинке не один посетитель.

В воздухе раздался радостный рёв. Четыре ноги. Одна кабинка. Математика складывалась простая.

— О-о-о! Франсуа! Сюда! Быстро!

— Чего там? — недовольно пробормотал первый, но второй его перебил.

— Смотри-ка, кого я нашёл! Голубки. Голубки-и-и!

После секундной паузы послышался громкий свист и радостный гогот. Два оставшихся парня подтянулись к нашей кабинке, и в дверь весело забарабанили сразу несколько кулаков.

— Эй, там! Вы! Подайте голосок?

— Не мешай людям, Люк! — едко заметил второй. — Парни хотят провести время вместе.

— Может, им помощь нужна? Эй, Франсуа, не хочешь им подсобить?

— Да пошёл бы ты в задницу!

— В твою? Или их?

Новый взрыв хохота. Было очевидно, что уходить эта троица не намерена. И пока один из них ритмично хлопал по дверце ладонью, два остальных в один голос затянули гимн Франции. Я покосился на Эрика. Даже в полутьме было видно, что его лицо приобрело цвет свёклы, а челюсти сжались так, словно он собирался перекусить бетон.

— Я их убью, — удивительно спокойно прошептал он.

— Нет, — одними губами ответил я.

— Я открою дверь и запихну эту руку ему...

— Стой. Смирно.

Я поднял бинокль и ещё раз нашёл глазами нужный балкон. Зафиксировав его в памяти, я опустил бинокль в карман и несильно сжал Эрика за запястье. Тот подозрительно на меня посмотрел.

— Ты что ещё задумал, придурок?

— Надевай маску. Пора.

— Чего? — Наконец он понял и, недовольно кивнув — видать, всё же хотел навалять тем парням — вслед за мной натянул чёрную маску себе на лицо. — Давай, Орденец, я гото...

Мир мигнул и привычно вывернулся наизнанку. Желудок скрутило в тугой узел, пол исчез из-под ног, а с ним исчезли кабинка и свист пьяной молодёжи. Тащить Эрика было сложнее, чем Нору. Парень упирался, брыкался и тянул меня вниз, но я упорно прокладывал путь сквозь пространство вперёд, к балкону.

Поэтому представьте моё изумление, когда вместо твёрдого камня под ногами я ощутил, что лечу вниз, вверх тормашками. Впрочем, оно длилось недолго, так как уже через секунду я впечатался плечом во что-то коричневое и твёрдое и упал лицом на траву.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и понять, что происходит. Где-то справа тихо матерился Эрик, судя по звукам, приземлившийся лицом точно в клумбу. Над головой мерно качались чёрные ветки ольх, а сверху, за ними, висело серое городское небо.

Сад. Нас выбросило в сад резиденции кардинала, сразу за оградой.

Думать, почему так получилось, времени не было. Слева, метрах в двадцати, горели фонари у ворот, от самого здания нас отделяло метров пятьдесят свободного пространства. К счастью, охранников не было видно, но я знал, что они могут появиться в любую секунду.

Следовало действовать. И быстро.

Оглядевшись, я приметил слева от себя глухую стену восточного крыла — служебное помещение для слуг, если верить карте Альберта. Камер там быть не должно.

Приняв решение, я поднялся на ноги.

— За мной, — выдохнул я и рванул к стене.

Надо отдать Эрику должное, глупых вопросов он задавать не стал и побежал вслед за мной. Две минуты спустя мы вжались в холодный камень в чернильной тени между выступами фундамента и смогли перевести дух. Сердце стучало в груди. Собравшись, я задышал ртом, медленно и глубоко, приводя мысли в порядок.

Я не промахнулся. Это просто физически невозможно, так как Шаг представляет собой, по сути, прокол в нашем пространстве. Один, чтобы войти, другой — чтобы выйти. А движение между ними происходит по туннелю вне нашей реальности. Точнее, так получалось обычно. Сейчас же ощущения были такие, словно я с разбегу влетел в натянутую упругую плёнку, и меня стряхнуло с неё вниз, как каплю со стекла. И дальше меня не пустило. Что-то в стенах этого здания блокировало мой Шаг.

Такого со мной не случалось никогда. И это пугало меня куда сильнее охранников.

В наушнике затрещало.

— Что у вас происходит? — голос Гретты звучал тихо и напряжённо. — Я видела движение за оградой.

— Жёсткая посадка, — сквозь зубы ответил я.

— В смысле жёсткая? — тут же влез Эрик, отряхивая с куртки комья земли. — Ты нас в клумбу уронил, снайпер хренов!

— Радуйся, что нас вообще не впечатало в стену. — тихо огрызнулся я. — У них что-то блокирует мои способности. Как ты это пропустил, разведчик хренов?

— Ах, так, значит, я виноват? Как быстро ты готов свалить вину на кого-то...

— Охранники у ворот занервничали, — внезапно произнесла Гретта. — Один достал рацию.

Мы мгновенно заткнулись. Следующие секунд тридцать мы провели, прислушиваясь к ветру в кронах деревьев и к гулу площади на той стороне. Вдруг мне послышались шаги. Охрана? Ладонь сама легла на рукоять ножа под курткой, и я приготовился покинуть своё укрытие, как вдруг...

— Отбой, — выдохнула наконец девушка. — Ложная тревога. Парочка туристов полезла фотографироваться рядом с воротами, охрана их отгоняет. У вас есть пара минут, прежде чем они вернутся на место. Советую ими воспользоваться.

Я повернулся к Эрику, но тот на меня уже не смотрел. Его взгляд, словно у хищника, быстро и цепко бежал вдоль фасада, выискивая лучший вход внутрь. Против воли, мне пришлось признать, что от него всё же может быть польза. Карты и планы одно дело, но всегда удобно иметь человека, который уже побывал вживую в здании, которое вы собираетесь грабить. Как минимум чтобы пустить его первым.

— Через двадцать метров справа от нас будет служебная дверь, — наконец произнёс он и двинулся вдоль стены, жестом велев мне идти за ним следом. — Там должен быть механический замок, без электроники. Я должен суметь его ломануть.

— Камеры? — одними губами прошептал я.

Тот отрицательно покачал головой.

За углом действительно нашлась низкая дверь, утопленная в каменную нишу. Эрик выудил из кармана пару отмычек и присел у замка. Вот только, когда он взялся за ручку, дверь беззвучно подалась и распахнулась внутрь. Смазанные петли даже не скрипнули.

Эрик удивлённо замер на корточках.

— Забыли запереть? — тихо предположил я.

— Похоже на то, — недоумённо подтвердил тот и расплылся в довольной улыбке. — Повезло. Даже не верится. Наступает белая полоса, Орденец. Белая полоса, говорю тебе.

И с этим идиотским утверждением мой коллега шагнул в темноту здания.