кочетовка на манхетенне

Глава 1 или как так то

— Пит, эй, малец, ты в порядке? Ты бледнее, чем потолок в моей лаборатории.

Я протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но он дернулся, как от удара. В полумраке мастерской его зрачки расширились так, что радужки почти не осталось. Он тяжело дышал, и этот звук... это не было похоже на астму или усталость. Это был рык. Голодный, животный рык.

— Мистер Старк... уйдите. Пожалуйста, — прохрипел он, вцепившись пальцами в край стола так, что металл жалобно застонал.

— Никуда я не пойду. Ты дрожишь как осиновый лист. Если это какой-то новый вирус из школы или побочка от твоих паучьих дел, нам нужно...

Он не дал мне договорить. Движение было таким быстрым, что даже мои датчики не успели бы среагировать, не будь я в костюме. Пит оказался вплотную ко мне. Его пальцы стальными тисками впились в мои предплечья, а в глазах застыло такое отчаяние, что у меня перехватило дыхание.

— Я больше... не могу... — выдохнул он мне в шею.

И тут я почувствовал резкую, обжигающую вспышку боли. Он укусил. Прямо в яремную вену.

Первым порывом было оттолкнуть, вызвать Марк-85, врубить репульсоры. Но я замер. Я чувствовал, как его тело, до этого напряженное до звона, вдруг начало обмякать. Он буквально прильнул ко мне, жадно, судорожно глотая. Это был мой парень. Мой ребенок. Если ему сейчас это нужно, чтобы не сойти с ума, чтобы просто жить...

Я медленно опустил руку ему на затылок, прижимая ближе, чувствуя, как слабеют мои собственные колени.

— Тише, Пит... — прошептал я, игнорируя звон в ушах и плывущие перед глазами круги. — Всё нормально. Я здесь.

Прошло вечность или пара минут — я не знаю. Наконец он отстранился. Его лицо больше не было бледным, на щеках появился лихорадочный румянец, а взгляд... взгляд был полон такого ужаса, будто он только что уничтожил полмира.

Он попятился, размазывая кровь по губам дрожащей рукой. — О боже... Мистер Старк, я... я не хотел... я монстр...

Я прижал ладонь к ране, чувствуя, как липкое тепло просачивается сквозь пальцы. Голова кружилась, но ирония — это единственное, что всегда держит меня на плаву.

Я криво усмехнулся, глядя на него снизу вверх.

— Ну и ну, Карапуз... Скажи мне на милость, из какого такого генеалогического древа выпало это копье? Ты теперь у нас почетный граф Дракула или просто решил сменить диету с чизбургеров на своего наставника?

Я тяжело опустился в кресло, чувствуя, как в голове шумит — то ли от потери крови, то ли от того, что мир снова решил перевернуться с ног на голову.

— В двенадцать? — переспросил я, рассматривая Пита. — То есть, пока остальные дети страдали от прыщей и ломающегося голоса, ты боролся с желанием перекусить одноклассниками? И ты всё это время... просто молчал?

Пит виновато шмыгнул носом, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Я думал, это пройдет. Но я просто перестал расти. В какой-то момент я понял, что всё, лимит исчерпан. А потом укусил тот паук, и всё перемешалось. Стало... терпимее. Но голод никуда не делся, мистер Старк.

Он запнулся, глядя на меня огромными глазами, в которых всё ещё полыхали алые искры. — И... я не знаю, почему, но ваша кровь... Это не просто еда. Это как... самый вкусный сок в мире. Как будто в ней растворен чистый кофеин, карамель и... я не знаю, жизнь. У других она просто металлическая, а у вас — особенная.

Я невольно хмыкнул, прижимая салфетку к шее. — Ну еще бы. Мой нарциссизм теперь подтвержден на биологическом уровне. Даже вампиры считают меня деликатесом. Пять звезд по версии гида «Мишлен» для кровососов.

Я вздохнул, глядя на этого напуганного ребенка, который застрял в теле подростка навсегда. — Значит так, «вишневый сок» сегодня закончился. Но раз уж мы теперь в одной связке, придется пересмотреть твой рацион. В меню будут стейки с кровью и мои запасы, но только в экстренных случаях.

Я замер, так и не донеся стакан с водой до рта. В ушах всё ещё звенело от потери крови, но голос ИИ прозвучал в тишине мастерской как гром среди ясного неба.

— Сэр, — подала голос Пятница, и в её обычно ровном тоне мне послышались нотки... сочувствия? — Я провела экспресс-анализ образцов ДНК, смешавшихся во время контакта.

— Никто тебя не просил, Питти, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Тем не менее, протокол «Семейные узы» активен, — не унималась она. — Сходство генетических маркеров составляет 99,9%. Вероятность того, что Питер Паркер является вашим биологическим сыном, абсолютна. Похоже, тот «инцидент» в Малибу пятнадцать лет назад имел долгоиграющие последствия.

В мастерской повисла такая тишина, что было слышно, как работает вентиляция. Пит замер, глядя на меня глазами-блюдцами. У него на губах всё ещё алел след моей крови, которая, как выяснилось, была для него не просто «вкусным соком», а родным источником.

Я медленно повернул голову к нему.

— Ну, поздравляю, шкет, — выдохнул я, чувствуя, как истерический смех подступает к горлу. — Теперь понятно, почему тебе так зашел мой «винтажный урожай». Это не просто вампиризм, это семейная дегустация.

Я закрыл глаза рукой, пытаясь переварить информацию. Мой стажер — вампир. Мой стажер — мой сын. Мой сын-вампир только что пообедал мной, и ему, черт возьми, понравилось.

— Пятница, заблокируй эти данные в личном архиве под кодом «Отец года», — скомандовал я, а затем посмотрел на Питера. — Значит, ты перестал расти в двенадцать? Гены Старков против вампирского проклятия... Иронично. Я всегда говорил, что ты на меня похож, но не думал, что настолько буквально.

Я протянул руку и взъерошил его волосы.

— Похоже, нам пора переписывать завещание и искать способ, как сделать так, чтобы ты не съел своих будущих братьев и сестер, если Пеппер всё-таки решится.

Питер шмыгнул носом: — Значит... я не один?

— Теперь ты официально «Старк», парень. А у Старков всегда проблемы с аппетитом и самоконтролем. Просто у тебя это... чуть более зубасто.

Прошло семь дней. Семь дней, за которые мой новоиспечённый сын превратился в тень самого себя. Он шарахался от меня, как от чумы, зажимал нос, когда я подходил ближе, и в итоге просто заперся в подсобке на сороковом этаже, завалив дверь стеллажами.

— Пит, выходные закончились, пора подзаправиться, — я постучал по бронированной двери. — Пятница говорит, твой пульс частит, как отбойный молоток. Выходи, я принёс... ну, себя.

В ответ — тишина. А потом глухое: «Нет, мистер Старк. Я не трону вас больше. Я не... паразитирую на отце».

Упрямство Старков — вещь страшная. Я решил зайти с фланга. Костюм Марк-85 мягко обволок тело, и я вылетел в окно, намереваясь вломиться в подсобку через внешнюю техническую панель.

Всё пошло не так в одну секунду. Какой-то сбой в гидравлике после недавнего боя, или я просто слишком разволновался... Когда я вскрывал панель, тяжёлый стальной штырь — часть крепления антенны — сорвался. Раздался мерзкий хруст. Острая сталь пробила шлем и вошла глубоко в висок.

Мир вспыхнул красным и погас. Последнее, что я помню — как рухнул на пол подсобки, а из темноты метнулась быстрая тень.

Очнулся я от странного ощущения: жара и холода одновременно. Голова раскалывалась, но боль быстро отступала, сменяясь покалыванием. Я открыл глаза.

Пит сидел надо мной, буквально впившись зубами в мою рану на виске. Его глаза были закрыты, а пальцы судорожно сжимали мои плечи. Я почувствовал, как его слюна — вязкая, прохладная — заполняет повреждённые ткани. Рана затягивалась на глазах, срастались сосуды, восстанавливалась кость. Вампирская регенерация работала через укус, как биологический клей.

Он отстранился, тяжело дыша. Его лицо было в моей крови, но взгляд стал ясным.

— Сэр... папа... — выдохнул он, дрожа. — Вы чуть не умерли.

Я сел, ощупывая висок. Кожа была гладкой, как у младенца. Только дырка в шлеме напоминала о том, что минуту назад я был трупом.

— Ну что, — я криво усмехнулся, вытирая его щеку краем перчатки. — Кажется, мы нашли идеальный способ лечения моих производственных травм. Ты теперь мой личный «Подорожник-переросток».

Я посмотрел на него серьезно: — Ты спас меня, Пит. Своим голодом спас мне жизнь. Так что завязывай с этой диетой из чувства вины. Мы — одна кровь, буквально.

Прошло еще семь дней. Мастерская Старка превратилась в крепость, пропитанную запахом озона и страха. Питер, чей организм после того спасения Тони начал требовать «топливо» с удвоенной силой, заперся в самом дальнем углу, в вентиляционной шахте. Его рычание иногда доносилось оттуда, как скрежет металла о металл.

Тони сидел за столом, крутя в руках пустой стакан. Вид у него был паршивый: бледный, с глубокими тенями под глазами. Он знал, что Пит не выйдет сам. Мальчишка скорее сгорит заживо от голода, чем снова прикоснется к отцу.

Двери лифта разъехались, и вошел Роуди. Он хмуро оглядел беспорядок. — Тони, Пятница прислала мне сообщение с пометкой «Критический уровень абсурда». Что здесь происходит? Где пацан?

Тони жестом велел другу подойти ближе. Он включил глушилку, чтобы Пит с его суперслухом не разобрал лишнего, но оставил лазейку для «их» языка — старого шифра, который они использовали еще в MIT, когда не хотели, чтобы преподаватели понимали их планы на вечер.

— Роуди, послушай внимательно, — начал Тони, глядя прямо в глаза другу. — У нас «Протокол Термита». Система перегрелась, клапан заклинило. Нужен резкий сброс давления.

Роуди нахмурился, мгновенно подбираясь. «Протокол Термита» на их сленге означал контролируемое разрушение для спасения всей конструкции. — О чем ты, Тон?

— Объект 15-П (Питер) вошел в режим «Сухого бака», — продолжал Тони, чеканя слова. — Он не примет дозаправку добровольно. Гордость и чувство вины блокируют систему. Чтобы активировать автоматический режим восстановления, мне нужно «Обнуление системы». Полное.

Роуди побледнел. «Обнуление» на языке Старка означало клиническую смерть или состояние, максимально к ней близкое. — Ты хочешь, чтобы я... что? Грохнул тебя на глазах у ребенка?

— Именно, — Тони кивнул, его голос не дрогнул. — Только когда я буду на грани, его инстинкт перевесит его мораль. Он почувствует, что я ухожу, и его натура возьмет свое. Он укусит, чтобы спасти. Слюна сделает остальное. Ты должен нанести критический урон. Быстро. Жестко. Без колебаний.

— Ты с ума сошел, — прошептал Роуди. — А если он не успеет? Если он впадет в ступор?

— Он Старк, Роуди. В критической ситуации мы либо взрываемся, либо побеждаем. И еще... — Тони замялся, глядя на темный зев вентиляции. — Если это сработает, напомни ему, когда он очнется, что я просил его перейти на «ты». Хватит этого «мистерстаркства». Мы одной крови.

Тони отключил глушилку и громко, чтобы звук разнесся по всей мастерской, крикнул: — Роуди, я устал от твоих нотаций! Если ты считаешь, что я не справляюсь с Питером, попробуй останови меня!

Он активировал перчатку костюма и намеренно промахнулся, выстрелив в стену рядом с Роуди. — Давай, Родс! Покажи, на что способен Воитель!

Роуди понял: пути назад нет. Он активировал свою броню, его лицо скрылось за забралом. — Прости, Тони. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Оружейные системы Воителя взревели. Залп пришелся Тони прямо в грудь, отбрасывая его через весь зал в кучу пустых контейнеров. Тони рухнул, его реактор замигал тревожным красным, а из пробитого легкого вырвался хрип.

— Тони! — голос Роуди дрогнул, но он продолжал играть роль, наводя пулемет на неподвижное тело друга. — Я сказал — лежать!

В этот момент из вентиляции вылетела тень. Это был не Человек-паук. Это было нечто первобытное, стремительное и яростное. Питер сбил Роуди с ног одним ударом, вминая броню Воителя в пол, но не задержался, чтобы добить. Он метнулся к Тони, который уже едва дышал, глядя в потолок стекленеющими глазами.

— Нет... нет, нет! Тони! — Питер рухнул на колени, прижимая ладони к его разорванной груди. — Ты не можешь! Только не ты!

Голод, копившийся семь дней, взорвался внутри него, смешиваясь с отчаянием. Пит видел, как угасает искра жизни в глазах отца. И он сделал то, чего боялся больше всего — он сдался своей природе.

Его зубы впились в шею Тони с такой силой, что хрустнули позвонки. Но вместе с болью в кровь Тони хлынул мощный поток вампирской слюны, мгновенно латая разорванные сосуды и заставляя сердце биться снова.

Через минуту Тони судорожно вдохнул, хватая ртом воздух. Боль уходила, заменяясь странным теплом. Он почувствовал, как Пит, всё еще приникший к его шее, начинает мелко дрожать, осознавая, что произошло.

Тони слабо поднял руку и положил её на затылок парня, зарываясь пальцами в кудри. — Ну вот... — прохрипел он, едва шевеля губами. — Видишь? Живой. А ты боялся...

Пит отстранился, его глаза были полны слез и крови. — Ты... ты подстроил это? — выдохнул он, глядя на Роуди, который медленно поднимался с пола, деактивируя шлем.

— Я просто... создал условия для семейного ужина, — Тони криво улыбнулся. — И Пит... я же просил. Переходи на «ты». Отец не должен звучать как начальник отдела кадров.

Прошло ещё две недели. Сценарий повторялся с пугающей точностью: Питер снова забаррикадировался, на этот раз в техническом ярусе под реактором, и его рычание вибрировало в самих стенах башни. Голод после того «лечебного» укуса стал ещё острее, а чувство вины — ещё невыносимее.

Тони стоял у окна, сжимая стакан так, что костяшки побелели. Роуди был на задании в Токио, Пеппер — на конференции в Женеве. В башне из «своих» не было никого. Кроме одного человека, которого Тони мечтал никогда больше не видеть.

Баки Барнс сидел в общей гостиной, безучастно глядя в панорамное окно. Его металлическая рука покоилась на колене, напоминая Тони о самом страшном дне в Сибири.

Тони подошёл к нему медленно. Внутри всё клокотало от ярости и старой боли, но когда он вспомнил затихающий пульс сына в подсобке, гордость отступила.

— Барнс, — голос Тони был сухим, как наждачка. — Мне нужно, чтобы ты меня убил.

Баки медленно поднял голову. В его глазах не было удивления, только усталая пустота. — Старк, если это шутка, то она паршивая.

— Это не шутка. Это «Протокол 15-П». Мой сын умирает от голода, потому что он слишком благороден, чтобы жрать собственного отца. Ему нужен триггер. Ему нужно увидеть, что я ухожу.

Тони сделал шаг вперед, почти вплотную к Зимнему Солдату. — Ты ведь в этом мастер, верно? Ты уже истреблял Старков. Тебе не привыкать. Считай это завершением коллекции. Раз уж начал в девяносто первом, закончи сейчас.

Лицо Баки дрогнуло. Металлическая рука непроизвольно сжалась в кулак, издав тихий сервоприводный стон. — Я больше не тот человек, Тони.

— А мне плевать! — рявкнул Старк, хватая его за куртку. — Там, внизу, мой сын! Он — всё, что у меня есть. Если он не выпьет мою кровь в ближайшие полчаса, его мозг начнет выгорать. Мне нужно, чтобы ты выбил из меня дух. Жестко. До остановки сердца. А когда он примчится — не мешай ему. Слышишь? Не смей его трогать.

Баки молчал долго, вглядываясь в отчаянное лицо Тони. Наконец он встал. Его фигура казалась огромной и мрачной тенью в закатном свете. — Ты сумасшедший, Старк. Весь в отца.

Они спустились к техническому ярусу. Тони намеренно деактивировал броню. Он стоял перед дверью, за которой слышалось тяжелое, прерывистое дыхание Питера.

— Давай, Зимний, — прошептал Тони, подставляясь под удар. — Сделай это ради него.

Баки не стал церемониться. Первый удар металлической рукой пришелся в челюсть — Тони отлетел к стене, чувствуя, как во рту разливается вкус железа. Второй удар — под дых, выбивая весь кислород. Барнс работал профессионально, холодно, как машина. Он схватил Тони за горло, прижимая к стене и сдавливая сонные артерии.

— ПИТЕР! — прохрипел Тони, из последних сил надеясь, что голос дойдет до цели. — ОН... ОН ЗДЕСЬ!

Дверь яруса вылетела с петель, превратившись в груду искореженного пластика. Питер выскочил наружу — глаза горели алым, когти на пальцах удлинились. Увидев Баки, который буквально душил его отца, парень издал звук, от которого у Барнса по спине пробежал холодок.

— ОТПУСТИ ЕГО! — Питер врезался в Баки на такой скорости, что их обоих впечатало в противоположную переборку.

Баки, следуя плану, позволил себя отбросить, но перед этим нанес завершающий удар — точный и резкий тычок в область сердца, вызывающий фибрилляцию. Тони сполз по стене, его лицо мгновенно стало землисто-серым, а зрачки начали расширяться.

— Нет... пап, пожалуйста, дыши! ТЫ! — Питер обернулся к Баки, оскалив клыки, готовый разорвать его на куски.

— Спасай его, малец, — глухо бросил Барнс, отходя в тень и не поднимая рук. — Он уходит. Прямо сейчас.

Питер припал к груди Тони. Тишина. Сердце великого железного человека замолчало. В этот миг в голове подростка что-то окончательно сломалось. Голод, страх и любовь слились в один инстинкт. Он вцепился в шею Тони, почти разрывая кожу, и начал жадно впитывать последние капли жизни, одновременно впрыскивая исцеляющий фермент.

Через минуту Тони вздрогнул. Его сердце совершило мощный толчок, выгоняя кровь по венам. Он открыл глаза и увидел над собой рыдающего Питера, который всё еще не мог оторваться от его шеи.

— Всё... всё хорошо, шкет... — прошептал Тони, накрывая ладонью дрожащую руку сына. — Ты справился. На «ты», помнишь? Мы договорились.

Баки стоял в дверях, глядя на эту жуткую и странную сцену семейного единения. — Ты настоящий псих, Старк, — повторил он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Но, кажется, я начинаю понимать, почему Стив так за тебя держался.

Тони проводил его взглядом, чувствуя, как раны затягиваются. — Барнс! — крикнул он вдогонку. — Зайди завтра в мастерскую. Я посмотрю твою руку. Там... пара суставов скрипит. Считай это чаевыми за качественную работу.

Глава 2 или а я иду гуляю не по москве

Тони решил, что домашний арест в четырех стенах Башни добьёт психику пацана окончательно. Солнце, деревья и свежий воздух — вот что прописал «доктор Старк», даже если этот воздух пропитан запахом семи миллионов потенциальных «закусок» для вампира.

— Так, Пит, слушай вводную, — Тони застегивал на запястье парня стильный хромированный браслет, который выглядел как дорогой аксессуар, но весил подозрительно много. — Мы идем в Центральный парк. Мороженое, белки, хипстеры на самокатах — полная программа.

Питер недоверчиво покрутил рукой. — А это что? Опять какой-то жучок?

— Это, мой юный граф, «цифровая пуповина», — Тони щелкнул пальцем по идентичному браслету на своем запястье. — В радиусе десяти метров от меня ты чувствуешь себя прекрасно. Но если ты решишь, что вон тот доставщик пиццы выглядит слишком аппетитно и попытаешься сделать рывок... скажем так, твои ноги внезапно станут ватными, а костюм — если ты в нем — заблокирует суставы.

Пит вздохнул, поправляя капюшон. Его глаза всё еще поблескивали неестественным янтарем, который он скрывал за темными очками. — Ты мне настолько не доверяешь?

— Я не доверяю твоему голоду, Пит. А тебе я доверяю настолько, что вытаскиваю на прогулку в самое людное место Нью-Йорка, рискуя стать главным блюдом, если ты вдруг решишь, что десять метров — это слишком далеко.

Они вышли в парк. Тони шел вальяжно, в своих неизменных очках, поглядывая на Пита. Парень шел вплотную, почти плечом к плечу. Голод внутри него затихал рядом с отцом — аура Тони, его запах, само присутствие действовали как успокоительное.

— Смотри, — Тони кивнул на группу подростков, играющих во фрисби. — Обычная жизнь. Ты — часть этого, Пит. Даже если тебе нужно «подзаряжаться» от меня раз в неделю.

В какой-то момент Пит засмотрелся на собаку и невольно прибавил шаг. На отметке в девять метров браслет на его руке начал негромко пищать, а по коже пробежал легкий статический разряд. Парень тут же отпрянул назад, едва не врезавшись в Тони.

— Ой, прости... я не заметил.

Тони придержал его за плечо, сокращая дистанцию до комфортных тридцати сантиметров. — Спокойно. Я здесь. Никуда ты от меня не денешься, и я от тебя тоже. Привыкай, карапуз. Теперь мы — самая странная версия «сиамских близнецов» в истории медицины.

— Знаешь, — тихо сказал Пит, глядя на проходящих мимо людей, — с тобой мне совсем не хочется... охотиться. Твоя кровь... она как будто заполняет всё внутри.

Тони усмехнулся, поправляя очки. — Ну еще бы. В моих венах течет чистый гений и щепотка сарказма. Это питательнее любого протеинового батончика.

Тони шел чуть позади, в надвинутой кепке и простых очках, наслаждаясь тем, как Пит наконец-то начал расслабляться. Но идиллия Центрального парка лопнула, когда из-за кустов вывалилась компания перебравших студентов. В центре, пошатываясь и размахивая какой-то острой железкой (похоже, коллекционным складным ножом), орал Флэш Томпсон.

— О, глядите! Паркер! — взревел Флэш, его глаза были мутными от дешевого виски. — Что, Паркер, гуляешь со своим папиком? Решил, что ты теперь особенный?

Пит замер. Браслет на его руке предупреждающе пискнул — он был всего в паре метров от Тони, но его вампирские чувства уже зашкаливали. Он чувствовал вонь алкоголя и агрессии.

— Флэш, иди домой. Ты пьян, — тихо сказал Питер, стараясь не смотреть однокласснику в глаза, чтобы не выдать их алый блеск.

— А то что?! — Томпсон вскинул нож, нелепо и опасно. — Ты мне угрожаешь, Пени Паркер?

Всё произошло в долю секунды. Флэш споткнулся, подался вперед и, сам того не желая, с силой вогнал лезвие Питу прямо под ребра. Пит охнул, его лицо мгновенно стало мертвенно-белым. Нож вошел глубоко.

— Пит! — Тони в один прыжок оказался рядом, подхватывая падающего сына. Флэш, мгновенно протрезвев от вида крови, с воплями бросился наутек вместе со своими друзьями.

Тони опустил Пита на траву в тени густых деревьев, подальше от глаз прохожих. Рана была нехорошей — нож задел что-то важное. Пит хрипел, его регенерация буксовала: «сухой бак», про который говорил Тони, давал о себе знать. У организма просто не было ресурсов, чтобы затянуть дыру.

— Так, так, спокойно... — Тони судорожно перебирал в голове всё, что когда-либо читал или смотрел про вампиров. — Чеснок? Нет. Серебро? Мимо. Регенерация... Кровь! Черт возьми, во всех фильмах они пьют кровь, чтобы заживить раны!

Тони сорвал с себя куртку, обнажая предплечье. Он не стал искать вену — времени не было.

— Пит, слушай меня! — он прижал лицо сына к своей руке. — Кусай. Сейчас же! Это приказ!

— Нет... — простонал Питер, пытаясь отвернуться. — Ты и так... много...

— К черту всё! — Тони сам нажал на челюсть парня, заставляя его открыть рот. — Пей, мелкий вампир, или я сам тебя придушу за неподчинение!

Зубы Пита вошли в кожу. Тони зашипел от боли, но не отстранился. Он смотрел, как багровая жидкость исчезает в горле сына. Эффект был мгновенным, почти пугающим. Рана на боку Пита начала дымиться и затягиваться с тихим шипением, как будто невидимая рука сшивала ткани нано-нитками.

Через минуту Пит глубоко вздохнул и открыл глаза. Они были полностью красными, но осознанными.

— Ты как? — спросил Тони, чувствуя легкое головокружение.

— Лучше... — Пит сел, глядя на свою целую толстовку, под которой кожа была уже идеально гладкой. — Ты действительно веришь в голливудские клише, пап?

— Ну, как видишь, они работают, — Старк криво усмехнулся, заматывая руку платком. — Хотя в следующий раз давай обойдемся без ножевых ранений. Мой гемоглобин не бесконечен.

Тони поднялся, помогая сыну встать, и бросил быстрый взгляд в сторону, куда убежал Томпсон.

ОТ ЛИЦА ПИТЕРА

Тони осел на траву быстрее, чем я успел его подхватить. Потеря крови, стресс и это чертово «обнуление», которое он устроил с Барнсом два часа назад, окончательно выбили его из колеи. Его голова бессильно упала мне на плечо, а дыхание стало пугающе редким.

— Пятница! — прошипел я, пытаясь поднять его. — Вызывай костюм! Режим эвакуации!

— Отрицательно, Питер, — голос ИИ в наушнике Тони прозвучал холодно. — Протокол «Цифровая пуповина» активен. Уровень твоего адреналина превышает норму в четыре раза. В целях безопасности гражданских лиц, перемещение запрещено до полной стабилизации твоего состояния. Вы заблокированы в этой зоне на 8 часов.

— Ты издеваешься?! Он умирает! — я дернул браслет, но тот лишь обжег запястье разрядом.

Я оказался в ловушке. Ночь в парке опускалась быстро, принося с собой ледяной ветер с Гудзона. Тони был в одной тонкой рубашке — свою куртку он разорвал, чтобы подставить мне руку. Его кожа становилась все холоднее. У него не было моей вампирской регенерации, он был просто человеком. Гением в окровавленной рубашке, который мог замерзнуть до утра.

Я оттащил его в самую густую часть кустов, за старый гранитный валун. Сдавшись, я сел на землю и притянул его к себе.

— Прости, пап... — прошептал я, расстегивая свою толстовку и накрывая нас обоих.

Я прижался к нему всем телом. Вампиры не славятся теплом, но моя кровь, только что принявшая его «солнечный» заряд, буквально кипела. Я чувствовал, как жар внутри меня — тот самый голодный огонь — теперь работает как обогреватель. Я обхватил его руками и ногами, создавая живой кокон.

Всю ночь я не смыкал глаз. Его сердце билось прямо у моего уха — медленно, глухо, но верно. Каждый раз, когда он вздрагивал от холода, я прижимал его сильнее, делясь теплом, которое технически принадлежало ему. Это было странно: я, монстр, который должен был его сожрать, теперь работал для него грелкой.

Когда первые лучи солнца коснулись верхушек небоскребов, Тони пошевелился. Он открыл глаза и пару секунд непонимающе моргал, глядя на мою щеку, прижатую к его груди.

— Пит?.. — его голос был хриплым. — Мы что, решили устроить кемпинг прямо на газоне? У меня спина затекла так, будто по мне проехал Халк.

Я облегченно выдохнул, не выпуская его из объятий. — Пятница нас заблокировала. Ты отключился. Пришлось импровизировать.

Тони замер, почувствовав, какой я горячий. Он медленно улыбнулся, хотя в глазах всё еще стояла слабость. — Значит, ты всю ночь работал моим персональным обогревателем? Пять звезд на TripAdvisor, парень. Очень уютно.

Он потрепал меня по волосам, игнорируя то, что мы оба выглядим как жертвы кораблекрушения. — Ладно, раз уж мы выжили... Пятница, сними чертову блокировку. Отцу и сыну пора домой, в душ и за нормальным завтраком.

Тони попытался опереться на локоть, но его тело отозвалось лишь бессильной дрожью. Бледность не уходила, а конечности висели плетьми — временный паралич, цена за экстремальное «переливание» и ночевку на сырой земле.

— Ладно, план «Б», — прохрипел он, когда я попытался помочь ему сесть. — Пит, мои ноги решили уйти в бессрочный отпуск. Похоже, нервная система устроила забастовку против вампирских диет. Знаешь, это напоминает мне Китнисс Эвердин. Помнишь, как она спала на дереве, обвязавшись ремнем? Вот и я сейчас — эдакая сойка-пересмешница, только в костюме от Armani и с радикулитом.

Я не выдержал и шмыгнул носом, натягивая капюшон пониже. — Тебе лишь бы шутить. Ты ходить не можешь!

— Зато у меня есть ты, — Тони подмигнул, хотя его веко дергалось. — Давай, хватай своего старика. Пятница дала добро на перемещение, раз уж я в режиме «овоща».

Я аккуратно закинул его руки себе на плечи и поднял. Для обычного подростка Тони был бы тяжелым, но для меня он весил не больше рюкзака с учебниками. Я пошел к выходу из парка, стараясь шагать мягко, чтобы не тревожить его раны.

У самого края аллеи нас перехватил патрульный. Вид был тот еще: взъерошенный пацан в окровавленной толстовке тащит на закорках мужчину, который явно не в себе.

— Стоять! — полицейский положил руку на кобуру. — Парень, что происходит? Почему ты тащишь этого человека? Ему плохо? Вызываю скорую.

Тони, чья голова бессильно покоилась на моем плече, едва заметно шевельнул пальцами. — Пит... сними с меня кепку. Давай, покажи им «спецэффекты».

Я осторожно сдернул с его головы бейсболку. Солнце ударило Тони в лицо, и он, собрав последние силы, выдавил свою фирменную, наглую улыбку «миллиардера-гения-плейбоя».

— Офицер... — выдохнул он, щурясь. — Оставьте скорую для тех, кто не является владельцем этой улицы. Мой... племянник просто перепутал тренировку по кроссфиту с эвакуацией. Запишите в рапорт: Энтони Старк официально признает себя слишком ленивым, чтобы идти пешком после бурной ночи.

Полицейский замер, его челюсть медленно поползла вниз. — Мистер Старк? О боже, я... я не узнал...

— Бывает, — Тони снова обмяк, прижимаясь щекой к моей куртке. — Пит, шагай. У нас дома заканчивается черничное смузи, а это — настоящая трагедия.

Я прибавил ходу, чувствуя, как люди вокруг начинают доставать телефоны. Через десять минут мы уже были у входа в Башню, где нано-двери разъехались перед нами сами.

— Знаешь, — прошептал Тони мне в самое ухо, когда мы зашли в лифт, — из тебя получилась отличная замена моему костюму. Только... добавь в следующий раз подогрев сидений, ладно?

Тони лежал в медблоке, подключенный к капельницам, и с ленивым интересом наблюдал, как на огромном экране Стив Роджерс, Наташа и Клинт по очереди пытаются взломать систему безопасности Пятницы.

— Сэр, капитан Роджерс уже в четвертый раз вводит пароль «Звёздно-полосатый_91». Мне заблокировать его доступ за отсутствие креативности? — осведомилась Пятница.

— Оставь, Питти, это его единственная радость в жизни, — Тони отпил из стакана (в этот раз там был настоящий сок, а не то, что вы подумали).

Но идиллия длилась недолго. В палату, тяжело топая протезами, вошел Роуди. Его лицо выражало крайнюю степень морального истощения. За его спиной маячили остальные Мстители, и по их взглядам было ясно: игры в прятки закончились.

— Тони, — Роуди скрестил руки на груди. — Я больше не могу. У меня дергается глаз каждый раз, когда Барнс проходит мимо и подмигивает мне металлической рукой.

— Роудс, не будь предателем, мы же договорились... — начал Тони, но Роуди его перебил.

— Нет, «мы» не договаривались, что я буду соучастником твоего превращения в ходячий банк крови! — Роуди повернулся к остальным. — Ребята, вы хотели знать, что за фигня? Пожалуйста. Наш гений вырастил себе наследника, который по совместительству — бессмертный кровосос. Пит — вампир. И он не просто «кусает» Тони, он его ест по расписанию, а Старк только и рад подставлять шею.

В палате повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем квартале кто-то уронил вилку. Стив медленно перевел взгляд с Роуди на Тони, потом на Пита, который сжался в кресле в углу, натянув капюшон до самого носа.

— Пит... вампир? — переспросил Стив, моргая. — Тони, это... это какая-то новая разработка? Биологическое оружие?

— Это мой сын, Сосулька, — огрызнулся Тони, приподнимаясь на подушках. — И если кто-то из вас решит достать осиновый колок, я лично переплавлю ваш щит на подносы для официантов.

Наташа подошла к Питу и мягко потянула его за край капюшона, заставляя поднять голову. Пит испуганно сверкнул алыми глазами.

— Значит, та история с «аллергией на солнце» и «диетой из стейков» была правдой? — Наташа едва заметно улыбнулась. — Пит, ты хоть понимаешь, что ты теперь самый опасный Мститель в этой комнате?

— Я не хочу быть опасным, мисс Романофф, — прошептал Пит. — Я просто хочу, чтобы мой... чтобы Тони перестал из-за меня падать в обморок.

Тони фыркнул, картинно поправляя катетер. — Да брось, малец. Зато у нас теперь идеальная круговая порука: ты меня лечишь, я тебя кормлю, а Роуди за всеми нами подтирает хвосты и сливает секреты при первой же возможности.

Тони вывел запись с камер наружного наблюдения на все экраны в гостиной Башни. На кадрах было четко видно, как пьяный Флэш размахивает ножом, как лезвие входит в бок Питера и как Пит, бледный и окровавленный, оседает на землю.

В гостиной воцарилась ледяная тишина. Первым заговорил Стив, и его голос был тише шепота, что всегда означало крайнюю степень ярости.

— Он напал на ребенка. С холодным оружием.

— На моего ребенка, — поправил Тони, лениво перебирая настройки своего костюма. — Пятница, отследи геолокацию телефона мистера Томпсона. И заблокируй его банковские счета. Пусть почувствует вкус жизни без папиных денег, прежде чем я до него доберусь.

Но Мстителей было уже не остановить. У каждого из них включился режим «защиты младшего».

— Я найду его через десять минут, — бросила Наташа, уже проверяя электрошокеры. — Тони, не смей его трогать, пока я не поговорю с ним о манерах.

— Я с тобой, — Клинт уже натягивал тетиву. — Стрела в колено — это классика, которую он заслужил.

Баки, стоявший в тени, просто молча сжал металлический кулак, и звук гидравлики прозвучал как смертный приговор.

— Эй, эй! — Пит вскочил с дивана, замахав руками. — Ребята, стойте! Он просто был пьян! Он придурок, но не убийца!

Тони обернулся к сыну, его глаза за стеклами очков сверкнули сталью. — Пит, он вонзил в тебя кусок железа. Если бы не мой «винтажный гемоглобин», мы бы сейчас выбирали тебе не кроссовки, а обивку для гроба. Так что сиди и допивай свой сок. Взрослые идут на охоту.

Флэш Томпсон в это время пытался спрятаться в дешевом мотеле на окраине, не подозревая, что за ним вылетел Квинджет, выбежал Капитан Америка и выехал Зимний Солдат.

— Пятница, — Тони надел шлем, и его голос стал металлическим. — Транслируй мне видео с камер Романофф. Хочу видеть лицо этого сопляка, когда он поймет, что его ищет весь состав Мстителей .

Флэш Томпсон сидел на обшарпанном диване в мотеле, вцепившись в бутылку воды дрожащими руками. Алкоголь выветрился, оставив после себя липкий, животный страх. Он видел новости: Старк в больнице, Паркер исчез. Он облажался. Он труп.

Внезапно свет в номере моргнул и погас. Единственным источником освещения стал красный огонек камеры на его ноутбуке.

— Знаешь, Томпсон, — раздался тихий, грудной голос из угла, где тени казались неестественно густыми, — у нас в Будапеште за такое... скажем так, не вызывают полицию.

Флэш подпрыгнул, но чья-то невидимая рука прижала его обратно к дивану. Прямо перед ним из темноты выступила Наташа Романофф. Она выглядела обманчиво спокойной, но в ее руках искрились вдовы браслеты.

— Пожалуйста... я не хотел! Это была случайность! — заскулил Флэш.

— Случайности случаются с чашками кофе, а не с боевыми ножами под ребра подростков, — отрезала Наташа. — Но я здесь не для того, чтобы читать лекции. Я здесь, чтобы доставить тебя «заказчику».

Дверь номера с грохотом вылетела вместе с петлями. В проеме стоял Баки Барнс. Его металлическая рука в свете луны казалась орудием пыток из средневековья. Он не произнес ни слова, просто медленно пошел на Флэша, и каждый его шаг отдавался стальным звоном.

— О боже... Зимний Солдат... — Флэш сполз на пол, закрывая голову руками.

— Вставай, — Баки схватил его за шкирку одной рукой, как тряпичную куклу. — Твой «папик» больше не платит за твои счета. Теперь ты в долгу перед семьей Старков. А долги по крови — это... — он посмотрел на Наташу, — ...по части младшего.

Они вытащили его на крышу, где уже завис Квинджет. Флэш рыдал в голос, пока его грузили в десантный отсек. Там, в кресле, сидел Тони. Он выглядел бледным, но в его глазах горел холодный огонь.

— О, глядите, наш чемпион приехал, — Тони отсалютовал ему стаканом. — Пит просил меня быть милосердным. Сказал, что ты просто идиот. Но видишь ли в чем дело, Флэш... я очень не люблю идиотов, которые портят мою одежду и пугают моего сына.

Тони наклонился вперед, и его лицо оказалось в паре сантиметров от лица застывшего от ужаса Флэша.

— Ты ведь слышал сказки про вампиров? Так вот, у нас в Башне живет один. Очень голодный. И очень обиженный. Как думаешь, стоит мне открыть клетку?

В грузовом отсеке Квинджета повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Флэш Томпсон сжался в комок на полу, переводя взгляд с ледяных глаз Наташи на тусклый блеск металлического кулака Баки.

— Сэр, — внезапно подала голос Пятница, и её динамики в отсеке прозвучали как приговор в зале суда. — Я завершила углубленный анализ метаболизма Питера после инцидента в парке. Есть критическое уточнение.

Тони приподнял бровь, не сводя взгляда с дрожащего Флэша. — Вещай, Питти. У нас тут как раз вечер откровений.

— Из-за специфического вируса, поразившего клетки Питера в двенадцать лет, его организм усваивает питательные вещества только из живой вены. Хранение крови в контейнерах, консерванты или суррогаты вызывают у него тяжелую интоксикацию. Ему нужен прямой контакт. Свежий поток.

Наташа медленно перевела взгляд на шею Флэша, где бешено билась жилка. Баки просто прислонился к переборке, скрестив руки на груди, и его взгляд стал пугающе оценивающим.

— Значит, — протянул Тони, медленно поднимаясь с кресла и слегка пошатываясь, — моему сыну нужен «донор». Постоянный, качественный и... желательно тот, перед кем у нас нет моральных обязательств.

Флэш заикнулся, пытаясь отползти назад, но уперся в сапог Клинта Бартона. — Я... я не... вы не можете! Это противозаконно! Помогите!

— Забавно, что ты вспомнил о законе именно сейчас, — Тони подошел вплотную, нависая над ним. — Видишь ли, Флэш, ты пытался убить моего наследника. Технически, я могу стереть тебя из реальности одним щелчком пальцев. Но Пит... он добрый. Он не хочет, чтобы ты страдал. Он просто хочет есть.

Тони обернулся к Мстителям, и на его лице заиграла та самая опасная улыбка, которую боялись все злодеи Вселенной.

— Ребята, как думаете, сколько литров в этом молодом, спортивном организме? Хватит ли нам его, чтобы Питер перестал смотреть на мою шею с таким аппетитом хотя бы на месяц?

— Думаю, если распределить нагрузку, он продержится долго, — отозвалась Наташа, доставая из кармана тонкий медицинский жгут.

Флэш зажмурился, когда Квинджет начал снижаться прямо к посадочной площадке Башни Старка. Там, внизу, их уже ждал Питер — его глаза в темноте горели ярче, чем огни Нью-Йорка.

Квинджет мягко коснулся посадочной площадки. Створки десантного люка с шипением разошлись, и в проеме, залитый холодным светом прожекторов Башни, стоял Питер. Он не двигался, но его ноздри едва заметно трепетали. Запах страха Флэша был для него сейчас громче, чем рев двигателей.

Баки бесцеремонно вытолкнул Томпсона на бетон. Тот рухнул на колени, размазывая сопли по лицу.

— Пит, — Тони вышел следом, слегка пошатываясь, и положил руку сыну на плечо. — У нас тут возникла производственная необходимость. Пятница говорит, что консервы тебе не катят. Нужна живая вена. А этот экземпляр как раз задолжал нам... ну, примерно всё.

Питер медленно подошел к Флэшу. Его зрачки расширились, полностью затопив радужку и превратив глаза в два бездонных колодца тьмы. Флэш заскулил, забившись в судорогах.

— Пожалуйста... Питер... Паркер... мы же в одной школе... — хрипел он, не смея поднять взгляд.

Пит замер в шаге от него. Его пальцы непроизвольно сжались, когти полоснули по воздуху. Голод внутри него взвыл, узнав в этом человеке того, кто причинил боль отцу. Это было искушение: не просто поесть, а наказать.

— Тони... — голос Питера был низким, с отчетливым рычанием. — Ты серьезно? Ты привез его мне на убой?

— Не на убой, шкет, — Тони прищурился, наблюдая за реакцией сына. — На долгосрочную аренду. Он будет твоим персональным соком в пакетике, пока не искупит вину. Мстители единогласно «за».

Наташа и Баки встали по бокам, отрезая Флэшу путь к отступлению. Стив Роджерс, стоявший чуть поодаль, хмурился, но молчал — покушение на жизнь Старка-младшего стерло его привычное милосердие.

Питер наклонился к самому уху Флэша. Тот зажмурился, ожидая мгновенной смерти. Но вместо укуса Пит просто глубоко вдохнул его запах и... брезгливо отстранился.

— В его крови слишком много адреналина и дешевого пойла, — Пит обернулся к Тони, и его глаза начали медленно возвращать нормальный цвет. — Она горькая. Я не буду это пить.

Флэш выдохнул с таким облегчением, что едва не потерял сознание. Но Тони лишь поправил очки.

— Горькая, говоришь? Ладно. Значит, план «В». Пятница, подготовь медицинский бокс в подвале. Мистер Томпсон будет сидеть на строгой диете из овощей, витаминов и чистой воды ближайшие полгода. Очистим систему, так сказать. А когда показатели придут в норму — Пит, ты передумаешь.

Тони подошел к Флэшу и рывком поднял его за шиворот.

— Ты будешь идеальным донором, Флэш. Чистым, здоровым и очень, очень тихим. Иначе я позволю Баки показать тебе, как он проводил допросы в Сибири.

Питер посмотрел на отца, потом на дрожащего одноклассника. — Тони... ты действительно собираешься держать его в подвале как скот?

— Нет, Пит, — Тони усмехнулся, уводя сына в сторону лифтов. — Как инвестицию. Инвестицию в твое здоровье. А сейчас идем, у меня есть еще пара идей, как сделать твою жизнь проще. Например, заменить школьную столовую на что-то более... специализированное.

Глава 3 или как мы прятались в Нарнию

Комиссия ООН явилась без предупреждения — двенадцать хмурых чиновников в серых костюмах во главе с тем самым госсекретарем, который спал и видел, как бы прижать Старка к ногтю. У них был ордер на полную инспекцию жилых ярусов после «странных инцидентов в Центральном парке».

У Тони было ровно тридцать секунд, чтобы спрятать полубезумного от голода сына.

— В шкаф, живо! — прошипел Тони, заталкивая Пита в огромный гардероб в мастерской, забитый запасными костюмами и кашемировыми пальто.

Сам он едва успел запрыгнуть следом и захлопнуть створки, как двери лаборатории открылись.

— Мистер Старк? Странно, Пятница утверждает, что он здесь, — раздался сухой голос госсекретаря.

В тесном, пахнущем дорогим парфюмом пространстве шкафа стало невыносимо жарко. Питер прижал Тони к задней стенке, его зрачки пульсировали, заполняя всё глазное яблоко тьмой. Из горла парня вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого вешалки начали мелко дрожать.

— Тише, Пит... дыши, — прошептал Тони, пытаясь удержать его за плечи.

Но при движении край воротника рубашки Тони зацепился за острый край наплечника Марк-42, стоявшего в углу шкафа. Ткань порвалась, и острая чешуйка титана полоснула Тони по шее. Маленькая, но яркая капля крови выступила на коже.

В замкнутом пространстве запах ударил Питу в мозг, как кувалда. Его рычание стало громче, переходя в клокотание. Он оскалился, и кончики клыков блеснули в щели между дверцами.

— Что это за звук? — насторожился один из инспекторов снаружи, подходя вплотную к шкафу. — Похоже на... неисправную гидравлику? Или дикое животное?

Тони почувствовал, как горячее дыхание сына обжигает его порез. Пит уже не контролировал себя, его губы коснулись раны, слизывая кровь.

— Пит, нет... — одними губами выдохнул Тони, чувствуя, как когти парня впиваются в его бока.

Чтобы заглушить рык и не дать Питу сорваться на крик от экстаза первой капли, Тони сделал единственное, что пришло в голову: он плотно прижал ладонь к губам сына, а другой рукой обхватил его за затылок, вжимая свою шею прямо в его открытую пасть, перекрывая звук.

— Мы обыщем здесь всё! Открывайте этот шкаф! — скомандовал госсекретарь.

Рука чиновника легла на ручку двери.

Тони чувствовал, как пальцы инспектора уже тянут ручку шкафа с той стороны. Секунда — и весь мир увидит Железного человека в обнимку с рычащим монстром-подростком.

— Давай, Пит... — одними губами прошептал Тони, чувствуя, как парень дрожит всем телом от невыносимого напряжения. — Делай, что должен. Быстро.

Тони навалился спиной на створки шкафа, изо всех сил удерживая их закрытыми, и подставил шею прямо к клыкам сына. Питер больше не боролся. С тихим, почти не слышным всхлипом он впился в яремную вену.

Боль была острой, но почти сразу сменилась странным оцепенением. Тони закусил губу, чтобы не вскрикнуть. Он чувствовал, как жизнь толчками уходит в Пита, и как тот мгновенно затихает, обмякая в его руках. Рычание сменилось жадным, ровным глотанием.

— Мистер Старк, я знаю, что вы там! — голос госсекретаря за дверью стал раздраженным. — Если вы не откроете, мы зафиксируем препятствование проверке ООН! Помогите мне открыть эту чертову дверь, она как будто заклинила!

Тони чувствовал, как двое охранников потянули за ручки с той стороны. Он уперся ногами в пол шкафа, а плечом — в дерево, буквально превращаясь в живой засов. С одной стороны его тянули на свет, с другой — родной сын выпивал его силы.

— Пятница... — прохрипел Тони, чувствуя, как перед глазами начинают плыть черные круги. — Врубай... противопожарную тревогу... Срочно...

В ту же секунду над головами инспекторов взвыли сирены, и из потолочных распылителей хлынули потоки ледяной воды вперемешку с густой пеной.

— Черт! Мои документы! — закричал кто-то из комиссии. — Эвакуация! Уходим!

Топот ног начал удаляться. Тони почувствовал, как Пит отстранился, осторожно слизывая оставшуюся кровь. Рана мгновенно затянулась под действием вампирской слюны, оставив лишь легкое покалывание.

Тони обессиленно сполз по стенке шкафа прямо на кашемировые пальто, увлекая за собой притихшего, сытого Питера.

— Ну что... — выдохнул Старк, вытирая пот со лба. — Кажется, мы официально перешли на уровень «взаимной зависимости». Пятница, скажи мне, что у этих идиотов намокли все их важные бумажки.

— Сэр, госсекретарь поскользнулся на пене и уронил свой планшет в ведро с растворителем, — ровно ответила Пятница. — Считаю миссию успешной.

Питер поднял на Тони виноватые глаза. В них больше не было тьмы — только тихая грусть. — Ты в порядке? Я... я слишком много взял?

— Ерунда, — Тони притянул его к себе за шею. — Пара лишних чизбургеров завтра — и я снова буду как новенький. Главное, что эти стервятники ушли.

Прошло восемь дней. Пит держался на честном слове, но его организм, измотанный стрессом от комиссии ООН, начал требовать «топливо» с утроенной силой. И именно в этот момент, когда в мастерской пахло озоном и предчувствием беды, в дверях материализовался Ник Фьюри.

— Старк, мне плевать на твои семейные тайны, — Фьюри прошагал к центру комнаты, его единственный глаз хищно прищурился на Питера, который сидел на верстаке, ссутулившись и спрятав руки в рукава. — В парке произошло нападение. Твой пацан двигался со скоростью, которую не фиксируют обычные камеры. У меня есть отчеты о «странных биологических сигнатурах». Пит, встань и ответь: что с тобой сделал тот паук на самом деле?

— Ник, не сейчас, — Тони встал между ними, чувствуя, как воздух вокруг Питера начинает вибрировать от сдерживаемого рыка. — У парня плохой день. Зайди через неделю. Или через год.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, Тони! — Фьюри сделал шаг к Питеру. — Пит, ты выглядишь как наркоман со стажем. Твои зрачки... что с ними?

Фьюри протянул руку, чтобы схватить парня за плечо, и это стало последней каплей. Контроль Питера лопнул. С диким, гортанным криком он сорвался с места. Его движения были смазанной тенью — быстрее, чем мог среагировать даже директор Щ.И.Т.а.

Секунда — и Пит уже прижал Фьюри к стене, его пальцы впились в бронежилет Ника, а клыки обнажились в паре сантиметров от его горла.

— ПИТ, НЕТ! — выкрикнул Тони.

Он знал: если Пит попробует кровь Фьюри, обратной дороги не будет. Фьюри — не Тони, его организм не примет это как «семейный ужин», а Щ.И.Т. объявит на Питера охоту по всему миру.

Тони рванулся вперед, буквально вклиниваясь между Питером и Фьюри. Он обхватил голову сына руками, разворачивая его к себе.

— Смотри на меня! На меня, слышишь?! — Тони резко дернул воротник своей футболки, обнажая шею, где под кожей отчетливо билась жилка. — Забудь про него. Вот, здесь. Бери.

Питер замер, его красные глаза сфокусировались на знакомом источнике. Голод пересилил ярость. С судорожным вздохом он бросил Фьюри и впился в шею Тони. Старк глухо охнул, вцепляясь пальцами в спину сына, чтобы не упасть, и прижал его голову крепче, закрывая обзор Нику.

Фьюри медленно сполз по стене, потирая горло. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало абсолютный шок. Он смотрел, как великий Тони Старк стоит посреди лаборатории, позволяя подростку-вампиру буквально высасывать из себя жизнь.

— Что за чертовщина... — прохрипел Фьюри, нащупывая пистолет в кобуре.

— Уберешь пушку — и останешься жив, Ник, — прошипел Тони через силу, чувствуя знакомую слабость. — Он не монстр. Он мой сын. И если ты хоть слово пикнешь в Щ.И.Т.е... я обрушу все ваши спутники на ваши же головы.

Пит начал успокаиваться, его глотки стали мерными. Он медленно отстранился, слизывая кровь, и виновато посмотрел на бледного отца.

— Тони... — прошептал Фьюри, поднимаясь. — Ты понимаешь, что ты кормишь его собой? Ты превратил себя в кормушку.

— Я превратил себя в отца, Фьюри. Иди отсюда, пока он не захотел десерт.

Фьюри, который пережил инопланетные вторжения и падение «Щ.И.Т.а», впервые в жизни выглядел так, будто его систему закоротило. Через два часа после инцидента он снова ввалился в мастерскую, приложившись к бутылке коллекционного виски прямо из горла.

За ним, недоуменно оглядываясь, шел Уэсли Снайпс в кожаном плаще — живая легенда кино, которого Ник выцепил прямо с закрытой вечеринки в Хэмптоне.

— Старк! — Фьюри икнул, указывая пальцем на актера. — Я... я нашел решение. Раз у нас тут завелся Дракула-младший, нам нужен профессионал. Знакомься, это Блэйд. Ну, технически, это парень, который его играл, но в моем состоянии это одно и то же!

Уэсли Снайпс посмотрел на Тони, который сидел в кресле с пластырем на шее, а потом на Питера, чьи глаза всё еще подозрительно светились в темноте угла.

— Мистер Старк, я, конечно, ценю эксцентричность мстителей, — медленно произнес актер, поправляя свои очки, — но ваш одноглазый друг притащил меня сюда, утверждая, что я должен «преподать урок фехтования и диеты» какому-то подростку. Что происходит?

Тони закрыл лицо рукой, чувствуя, как у него начинает дергаться второй глаз — тот, что под очками.

— Ник, ты идиот. Ты притащил гражданского актера на секретный объект, потому что испугался клыков? — Тони вздохнул и повернулся к Снайпсу. — Уэсли, простите его. У директора сегодня был... тяжелый гастрономический опыт.

В этот момент Пит, привлеченный шумом, бесшумно спрыгнул с потолка прямо перед актером. Его движения были слишком плавными, слишком нечеловеческими. Снайпс инстинктивно встал в боевую стойку, которую заучил за годы съемок.

— Ого... — выдохнул актер, разглядывая бледное лицо Питера. — Слушай, парень, грим — просто отпад. Кто твой визажист? Выглядит как настоящий голод.

Пит неловко шмыгнул носом, глядя на своего кумира. — Вообще-то, мистер Снайпс... я большой фанат. Ваша техника с мечом во второй части была... — он запнулся, — ...вдохновляющей. Особенно моменты с «жаждой».

Тони усмехнулся, глядя, как Фьюри пытается налить виски в пустой стакан, промахиваясь мимо стола.

— Ну вот, — подытожил Старк. — Вместо того чтобы вызвать экзорциста, ты устроил нам встречу с фанатом. Пятница, вызови Уэсли такси до отеля и выпиши ему чек на пару миллионов за «консультацию по вопросам нежити». А Фьюри... Фьюри положи в криокамеру на пару часов. Пусть протрезвеет.

Уэсли Снайпс, прищурившись, перевел взгляд с клыков Питера на Тони, а затем на свой пустой бокал. Профессиональное чутье подсказывало ему: это либо лучший пранк в истории Голливуда, либо величайший эксклюзив, который когда-либо попадал в руки актера.

— Знаешь, Старк, — Снайпс медленно поправил воротник своего кожаного плаща, — я тридцать лет играл парня, который ненавидит кровососов. Но этот малец... у него в глазах такая тоска, которую не выдаст ни один литр бутафорской крови. Это не грим. Это жизнь.

Он подошел к Питеру, который все еще стоял в нерешительности, и положил руку ему на плечо. Баки, наблюдавший за сценой из тени, напрягся, но Тони жестом велел ему оставаться на месте.

— Послушай, парень, — негромко сказал Уэсли. — У меня есть сценарий, который пылится в столе уже десять лет. «Блэйд: Наследие». Про наставника, который находит молодого полукровку в мире технологий. Я думал, это фантастика. Но глядя на тебя и твоего... «донора»...

Он кивнул на Тони, который в этот момент как раз менял пластырь на шее.

— ...я понял, чего нам не хватало. Драмы. Настоящей семейной драмы, где отец отдает себя по капле, чтобы сын не стал чудовищем. Если мы снимем это, «Сумерки» будут выглядеть как утренник в детском саду. Мы перевернем жанр.

Тони фыркнул, откидываясь на спинку кресла. — О, отлично. Моя личная трагедия теперь пойдет в прокат? Уэсли, я надеюсь, в фильме меня будет играть кто-то не менее харизматичный, чем я сам. И никаких спецэффектов с блестками на солнце, Пит этого не вынесет.

— Я серьезно, Старк, — Снайпс достал телефон и начал что-то быстро печатать. — Мы сделаем это секретным проектом «Старк Индастриз». Пит будет консультантом. А если он захочет... — актер подмигнул парню, — ...я научу его паре движений с мечом, которые не покажут ни в одном кино. Чисто для самообороны от одноглазых директоров.

Фьюри, который к этому моменту уже мирно похрапывал в кресле с бутылкой в обнимку, даже не подозревал, что его пьяная выходка только что превратилась в многомиллионный контракт.

Когда «Блэйд: Наследие» вышел на экраны, реакция была сродни взрыву сверхновой. Фильм, профинансированный Старком и снятый с участием настоящего вампира в качестве консультанта, разделил мир на два лагеря.

1. Критики: «Новый уровень реализма»

Профессиональные рецензенты были в шоке от того, насколько натурально выглядела «жажда» главного героя.

Визуальные эффекты: Многие отметили, что сцены кормления и регенерации выглядели пугающе реально. «Это не CGI, это похоже на документалку», — писали в Variety.Химия наставника и ученика: Отношения персонажей Снайпса и его экранного протеже назвали «самым искренним воплощением отцовства и боли», не подозревая, что за этим стояли реальные ночи Тони и Питера в мастерской.2. Фанаты Marvel: «Тони Старк — безумец или гений?»

В сети поднялась волна теорий. Люди не понимали, почему фильм вышел под эгидой Stark Industries, а не просто киностудии.

Пасхалки: Самые внимательные заметили, что высокотехнологичный браслет главного героя в фильме — точная копия того, что носил Питер Паркер во время прогулки в парке.Теория о «Живом вампире»: На Reddit появилась ветка на 100 тысяч комментариев, где фанаты доказывали, что фильм — это способ Старка легализовать существование вампира в рядах Мстителей. «Старк не просто снял кино, он показал нам правду, завернув её в попкорн-блокбастер».3. Общественный резонанс: «Вампиры среди нас?»

Фильм вызвал настоящую панику и любопытство одновременно.

Мода: По всему Нью-Йорку подростки начали носить «вампирские» линзы и черные толстовки с капюшонами, копируя стиль Питера.Безопасность: ООН и Щ.И.Т. оказались под давлением общественности. Люди требовали ответа: является ли фильм чистой выдумкой или Старк действительно нашел способ «приручить» монстра.4. Реакция Мстителей

Сама команда смотрела премьеру в закрытом зале Башни.

Роуди полфильма просидел, закрыв лицо рукой, бормоча: «Я не верю, что мы это допустили».Наташа оценила боевую хореографию Питера, отметив, что «его удары стали гораздо точнее после уроков Уэсли».Стив Роджерс был в замешательстве от «серой морали» фильма, но признал, что сцена самопожертвования отца была «достойна героя».

Глава 4 или как школа калечит людей

Тони медленно перевел взгляд с экрана, где шли финальные титры «Блэйда», на Питера. Тот сидел в кресле, скрестив ноги, и его глаза в полумраке кинозала отливали холодным, голодным золотом.

— Готов? — переспросил Тони, приподнимая бровь. — Ты о чем, шкет? О том, что он наконец-то выучил таблицу умножения в своем подвале, или о том, что его диета из шпината и артезианской воды дала плоды?

— О его крови, — тихо отозвался Пит, и его голос прозвучал непривычно глубоко. — Я чувствую его отсюда. Пятница прислала отчет: уровень токсинов — ноль, показатели гемоглобина идеальные, адреналин в норме. Он больше не боится. Он... смирился. Его кровь теперь пахнет не страхом и виски, а чистотой. Она готова.

В зале повисла тяжелая пауза. Роуди, сидевший рядом, поежился и поправил воротник.

— То есть, — подал голос Наташа из темноты, — мы официально переходим от стадии «спасаем рядового Райана» к стадии «собираем урожай»?

Тони встал, поправляя пиджак. В его взгляде промелькнула смесь облегчения и холодного расчета. — Ну что ж. Раз гурман одобрил меню, не будем заставлять официанта ждать. Пятница, разблокируй медицинский бокс «Зеленая миля». Подготовь систему фиксации... и вызови туда Барнса на случай, если наш «урожай» решит, что он всё-таки против дегустации.

Они спустились в подвальный ярус. Двери бокса разошлись с мягким шипением. Флэш Томпсон, за прошедшие месяцы ставший подозрительно похожим на модель с обложки журнала о здоровом образе жизни — подтянутый, с чистой кожей и спокойным взглядом — встал навстречу.

Он не кричал. Он просто посмотрел на Питера, чьи клыки уже начали медленно удлиняться.

— Я видел фильм, — негромко сказал Флэш, протягивая руку ладонью вверх. — Сцена, где ты мучаешься от жажды... я понял. Лучше я буду твоим лекарством, чем тем ничтожеством, которым был в школе. Пей, Паркер. Считай это моим вечным извинением.

Тони замер у стены, скрестив руки. Его сердце кольнуло странное чувство — смесь гордости за сына и какой-то мрачной иронии судьбы.

— Ну давай, карапуз, — прошептал Тони, кивнув Питу. — Твой первый «чистый» ужин за столько лет. Посмотрим, оправдал ли Флэш мои вложения в его рацион.

Пит влетел в мастерскую как ядро, едва не вынеся стеклянную дверь. Он рухнул на диван, забился в угол и закрыл лицо руками, сотрясаясь от крупной дрожи. Запах школьного пота, мела и — о боже — сотен бьющихся пульсов вокруг него всё еще стоял в ноздрях.

— Эй, эй, полегче, Человек-катастрофа! — Тони отложил паяльник и поспешил к нему. — Что случилось? Флэш оказался невкусным? Или у тебя аллергия на шпинат в его крови?

— Это был ад, Тони... Чистый, концентрированный ад! — Пит поднял голову, и его глаза были ярко-алыми, полными слез. — Сначала литература, где мы три часа разбирали «Сумерки» и «Дракулу». Девчонки шептались о том, как это «романтично», а я сидел и чувствовал, как у меня зубы чешутся об их сонные артерии! Потом музыка — арии из мюзиклов про вампиров...

Он всхлипнул, вцепившись пальцами в обивку дивана так, что кожа затрещала.

— Но биология... Тони, это было фиаско. Учитель вызвал волонтера, чтобы показать кровеносную систему. На живом человеке! Он обводил маркером каждую вену... я слышал, как кровь бежит по его локтевому сгибу. Я видел синеву сосудов под кожей... Она была так близко! Я чуть не прыгнул на него прямо перед всем классом!

Пит зарычал, его тело выгнулось дугой. Голод, подогретый визуальными стимулами за весь день, стал неуправляемым. Флэш был утром, но мозг Питера, перегруженный «вампирским контентом», требовал еще.

— Тихо, Пит... дыши. Это просто триггеры, — Тони сел рядом, осторожно притягивая парня к себе. — Школа — это зло, я всегда это говорил. Слишком много теории и слишком мало практики.

Тони привычным жестом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукав, подставляя запястье прямо к лицу Питера.

— Забудь про уроки биологии. Давай перейдем к лабораторной работе. Только я и ты. Никаких маркеров, только оригинал. Пей, пока ты не разнес мне тут всё оборудование.

Пит на секунду замер, глядя на выступающую вену на руке Тони. — Но... я уже ел сегодня... я не должен...

— К черту «должен», — Тони мягко надавил ему на затылок, направляя к руке. — Ты мой сын, и если твой школьный день состоял из пыток, я — твой антидот. Кусай, малец. На «ты», помнишь?

Пит сорвался. Он припал к руке Тони, и в мастерской воцарилась тишина, нарушаемая только его судорожными глотками. Тони морщился, но гладил его по волосам, чувствуя, как напряжение уходит из тела подростка.

— Пятница, — прошептал Тони, глядя в потолок. — Вычеркни биологию из расписания Питера. И вообще, найди способ забанить слово «вампир» во всех школьных учебниках Нью-Йорка.

Тони не стал звонить директору. Он просто надел свой лучший костюм, нацепил очки с дополненной реальностью и скомандовал Пятнице: «Общий сбор. У нас спецоперация по дезинфекции мозгов».

Через час над школой Мидтауна завис Квинджет. Тони решил, что эффектное появление в дверях — это слишком просто. Он хотел контролировать ситуацию изнутри.

— Так, команда, рассредоточиться по вентиляции, — скомандовал Тони по внутренней связи, карабкаясь по узким металлическим шахтам вместе с остальными. — Наша цель — кабинет литературы. Там сейчас показывают «Сумерки». Нужно изъять диск и заменить его на лекцию по термодинамике. И не дай бог кто-то чихнет.

Вентиляционная шахта школы явно не была рассчитана на то, что по ней будут ползти:

Стив Роджерс (в полной амуниции, потому что «порядок должен быть во всём»);Баки Барнс (с его тяжелой металлической рукой);Роуди (в броне, которая скрежетала о стенки);Тор (который вообще не понимал, зачем мы здесь, но «битва за разум отрока» звучала эпично);И ещё десяток Мстителей, включая Халка, который, к счастью, пока был Брюсом Бэннером.— Старк, здесь тесно, — прошипел Баки, упираясь коленом в спину Стива. — И почему я чувствую запах пыли столетней давности?

— Молчать, Солдат! Мы на задании, — шепнул Тони, подползая к решетке прямо над учительским столом.

Внизу как раз шел момент, где Эдвард спасает Беллу от фургона. Класс замер в восторге. Учительница восторженно вздохнула: «Ах, какая жажда... какая страсть!»

— Сейчас стошнит, — пробормотал Клинт Бартон, натягивая тетиву.

И тут физика взяла своё.

Суммарный вес пятнадцати супергероев, включая бога грома и двух парней из суперсплавов, оказался фатальным для дешевых школьных креплений. Раздался оглушительный треск.

— Ой-ой... — успел сказать Тони.

БА-БАХ!

Огромный кусок потолка вместе с решеткой и всей командой Мстителей рухнул прямо на парты первого ряда. Пыль, куски гипсокартона и грохот металла заполнили кабинет.

Когда пыль осела, ошарашенные школьники увидели следующую картину: Капитан Америка прикрывает щитом учительницу, Баки Барнс случайно раздавил ноутбук с фильмом, а Тони Старк, небрежно отряхивая пыль с плеча, стоит посреди руин.

— Добрый день, класс, — Тони поправил очки, невозмутимо глядя на застывшего с открытым ртом Неда Лидса. — Мы тут проводили внеплановую проверку пожарной безопасности. И, судя по тому, что вы смотрите ЭТО, у вас тут серьезное возгорание... здравого смысла.

Тор поднял Мьёльнир, выбивая искры из остатков проектора. — ЭТА СКАЗКА О КРОВОПИЙЦАХ ОСКОРБЛЯЕТ МОЙ ВЗОР! ГДЕ ТУТ ПРЕПОДАЮТ ИСТИННУЮ ДОБЛЕСТЬ?!

Флэш, чья психика за последние месяцы превратилась в натянутую струну, при виде свалившихся с потолка Мстителей окончательно потерял связь с реальностью. Ему показалось, что «зачистка» началась, и он — первая цель.

С диким воплем: «Я ничего не скажу!», Томпсон рванул к окну третьего этажа, выбил плечом стекло и уже почти почувствовал свободное падение... но мир резко замер.

Металлическая рука Баки Барнса сомкнулась на шкирке его куртки с быстротой кобры. Флэш завис над асфальтом, беспомощно суча ногами в воздухе.

— Куда-то торопишься, донор? — холодный голос Баки прозвучал прямо над ухом.

Барнс одним рывком втянул его обратно в класс и, не выпуская воротника, прижал к стене рядом с доской. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Пятнадцать Мстителей в пыли и обломках гипсокартона выглядели как вестники апокалипсиса.

Тони медленно подошел к Флэшу, поправляя помятый галстук.

— Офицер Барнс, поаккуратнее с реквизитом, — бросил Старк, глядя на посиневшее лицо парня. — Флэш, детка, ты чего? Мы тут ради просвещения, а ты в окно. Неужели лекция по биологии была настолько травмирующей?

Тони обернулся к застывшему классу и учителю, который, кажется, забыл, как дышать.

— Итак, раз уж мы здесь, — Старк по-хозяйски оперся на учительский стол. — Мистер Роджерс, уберите щит, вы пугаете детей. Тор, положи молот, тут гипсокартон и так на честном слове держится.

Тони снова посмотрел на Флэша, которого Баки всё еще держал за шкирку, как провинившегося котенка.

— Значит так, школа Мидтауна. С этого момента уроки «вампирологии» официально заменяются курсом «Как выжить, если твой наставник — параноик». А ты, Томпсон... — Тони понизил голос до угрожающего шепота, — ...еще раз попробуешь выйти в окно без разрешения Пятницы — и я заставлю тебя смотреть «Сумерки» в режиме 24/7 в компании Халка. Он очень эмоционально реагирует на любовные треугольники.

Тони обвел взглядом притихший класс, споткнулся глазами о бледного Питера, который пытался слиться с партой, и понял: момент настал. Хватит этих игр в «стажера» и «наставника», когда парень буквально выживает на его крови.

— И раз уж мы разрушили ваш потолок и психику мистера Томпсона, — Тони небрежно приобнял Питера за плечи, вытягивая его из-за парты под прицелы десятков смартфонов. — У меня есть небольшое объявление для прессы, которое вы, уверен, уже стримите в соцсети.

Баки, все еще держа Флэша за шкирку, одобрительно хмыкнул. Стив выпрямился, приняв парадный вид «символа нации».

— С сегодняшнего дня, — голос Старка зазвучал по-особенному твердо, — Питер Паркер официально носит фамилию Старк. Я подписал бумаги об усыновлении десять минут назад, пока Тор ломал вашу вентиляцию. Так что, если кто-то в этой школе — или в этом мире — решит, что у него «плохая наследственность» или странная диета...

Тони обвел тяжелым взглядом притихших одноклассников, задержавшись на Флэше.

— ...помните, что за его спиной стою я. И еще четырнадцать парней и дам с очень скверным характером и суперспособностями. Пит — мой наследник. Моя кровь. И горе тому, кто заставит его проливать её зря.

В классе повисла звенящая тишина, которую прервал только восторженный писк Неда Лидса. Питер стоял красный как рак, но его пальцы крепко вцепились в рукав пиджака Тони. Впервые за долгое время его глаза светились не от голода, а от чего-то теплого.

— Ну что, сынок, — Тони подмигнул ему, игнорируя вспышки камер. — Пойдем домой? Пятница говорит, Хэппи уже заказал праздничный ужин. И нет, Флэш в меню не входит... сегодня.

Тони открыл дверь пентхауса с таким видом, будто только что выиграл третью мировую, но стоило ему увидеть Пеппер, стоящую посреди гостиной со скрещенными на груди руками, как его плечи непроизвольно опустились. На огромном экране за её спиной крутили экстренный выпуск новостей с заголовком:

«НАСЛЕДНИК ИМПЕРИИ: СТАРК УСЫНОВИЛ ТАИНСТВЕННОГО ПОДРОСТКА ПРЯМО НА УРОКЕ ЛИТЕРАТУРЫ».

— Тони, — голос Пеппер был пугающе спокойным. — Пятница прислала мне счета за ремонт потолка в школе Мидтауна. И копию свидетельства об усыновлении. Ты не хочешь мне ничего объяснить? Например, почему наш «стажер» теперь официально член семьи, и почему у него на видео глаза светятся ярче, чем твой реактор?

Тони замялся, подталкивая Питера вперед. — Пеп, дорогая... Помнишь, я говорил, что нам нужно больше спонтанности в отношениях? Так вот, это Питер. Питер Старк. У него... э-э... специфическая диета и небольшая аллергия на чеснок, но он чертовски хорош в квантовой физике.

Пеппер перевела взгляд на Питера. Парень выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю, его клыки нервно удлинились и тут же спрятались.

— Миссис Поттс... то есть, мам... — Пит запнулся, покраснев до корней волос. — Простите за потолок. Я не знал, что они решат штурмовать школу.

Ледяная маска на лице Пеппер вдруг дрогнула. Она вздохнула, подошла к Питеру и, к его полному шоку, просто крепко его обняла. — Называй меня Пеппер, милый. Или как тебе удобно. Я знала, что Тони рано или поздно выкинет нечто подобное. Но я не думала, что он выберет такого чудесного ребенка.

Она отстранилась и бросила на Тони уничтожающий взгляд. — Но если ты, Энтони, еще раз решишь усыновить кого-то, не посоветовавшись со мной, ты будешь спать в мастерской до конца десятилетия. И да, я уже наняла лучших юристов и диетологов. Мы составим для Питера меню, которое не будет включать... — она выразительно посмотрела на шею Тони, заклеенную пластырем, — ...твои жизненно важные органы на завтрак, обед и ужин.

— Слышал, Пит? — Тони облегченно хохотнул, обнимая их обоих. — Мама в деле. Теперь мы официально самая странная и опасная семья в Нью-Йорке.

Глава 5 или паки вампиры нет пути в псков

Странный день выдался у Стивена Стрэнджа. Маг ворвался в мастерскую, придерживая края мантии, а за ним, пошатываясь, ввалились еще двое: один — постарше, с усталыми глазами (Тоби), другой — долговязый и растрепанный (Эндрю). Оба выглядели так, будто не ели вечность, а их зрачки пульсировали тем же голодным багрянцем, что и у Питера.

— Старк, у нас проблема мультивселенского масштаба, — выдохнул Стрэндж. — Заклятье дало осечку. Я вытянул их из миров, где паучий вирус мутировал в полноценный вампиризм. Они на грани срыва.

В этот момент взвыла сирена. — Сэр, штурмовой отряд «Гидры» прорвал периметр нижних уровней! — доложила Пятница. — Они используют блокираторы магии и нано-сетки.

— Черт, не вовремя! — Тони схватил всех троих Пауков за шкирки. — Пит, тащи их в мой личный сейф-гардероб! Там свинцовая обшивка, их датчики нас не засекут.

Они ввалились в тесный шкаф. Четверо мужчин в пространстве два на два метра. Запах пота, старой кожи и... крови. Трое вампиров-пауков дышали тяжело, их клыки непроизвольно выдвинулись. Питер прижал руки к ушам, стараясь не слышать, как бешено колотится сердце Тони.

— Тише, парни... — прошептал Тони. Он слышал, как за дверью шкафа тяжелые сапоги солдат «Гидры» дробят плитку лаборатории. — Если вы сейчас сорветесь и выскочите, они расстреляют вас серебряными пулями.

Тони понял: на троих его шеи не хватит. Он быстро активировал лазер на запястье и точным движением рассек кожу на обеих руках и шее.

— Пейте, — скомандовал он, прижимая ладони к губам Тоби и Эндрю, а шею подставляя своему Питеру. — Быстро и тихо. Это ваш единственный шанс не выдать нас.

В темноте шкафа раздалось синхронное, жадное глотание. Тони чувствовал, как силы уходят из него в три раза быстрее. Перед глазами заплясали искры. Тоби впился в левое запястье, Эндрю — в правое, а Пит, стараясь быть осторожным, приник к яремной вене.

— Проверка мастерской! — рявкнул командир «Гидры» прямо за тонкой перегородкой. — Осмотреть каждый угол!

Тони из последних сил упирался лбом в холодный металл костюма Марк-85, стоящего в шкафу, чувствуя, как трое сыновей из разных миров буквально выпивают его досуха. Он стал для них живым алтарем, единственным якорем реальности.

Когда шаги солдат наконец затихли, Тони медленно сполз по стенке, поддерживаемый тремя парами сильных, теперь уже спокойных рук.

— Ну что... — прохрипел он, глядя на три пары алых глаз, светящихся благодарностью. — Добро пожаловать в семью, ребята. Пятница... скажи Пеппер, что нам нужно заказать в три раза больше стейков. И, возможно, пару литров железа для папочки.

Стрэндж вытер пот со лба и, пошатываясь, оперся на магический стеллаж. Кольца искр вокруг его пальцев окончательно погасли.

— Старк, у меня плохие новости, — выдохнул маг, не глядя на Тони, который всё еще сидел на полу шкафа, бледный как привидение. — Заклинание обратного хода заблокировано временным парадоксом. Ткань реальности между вашими мирами должна «зарубцеваться».

— И сколько это займет? — Тони попытался встать, но Тоби и Эндрю тут же подхватили его под локти, не давая рухнуть.

— Минимум тридцать дней, — отрезал Стрэндж. — Месяц, Тони. Тебе придется держать их здесь. И, судя по тому, что я только что видел... — он выразительно посмотрел на вскрытые запястья Старка, — ...тебе понадобится очень много витаминов. И, возможно, завещание.

Тони издал нервный смешок, глядя на троих Пауков. Питер виновато прятал клыки, Эндрю растерянно потирал губы, а Тоби просто молча и крепко держал Тони за плечо, транслируя немую благодарность.

— Месяц? — Старк обвел взглядом свою новую «стаю». — Ну отлично. У меня теперь три гиперактивных вампира-подростка (ладно, один из них — глубоко за тридцать, но аппетит у него как у растущего организма). Пятница, отменяй все мои встречи. И закажи в медблок годовой запас синтетического гемоглобина и... штук пятьсот стейков с кровью.

Эндрю неловко кашлянул: — Мистер Старк, мы можем спать на потолке, если в комнатах мало места. Нам не привыкать.

— Только не над моей кроватью! — отрезал Тони. — Значит так, «Паркер-Трио». Правило номер один: никакой охоты на Гидру без моего ведома. Правило номер два: Пеппер не должна видеть вас всех троих у моей шеи одновременно, иначе она вызовет Ван Хельсинга.

Питер приобнял своих «братьев» по несчастью. — Не переживай, пап. Мы будем... тихими.

— Тихими? — Тони хмыкнул, чувствуя, как регенерация от их слюны потихоньку возвращает ему силы. — Вы — ходячая катастрофа в кубе. Но раз уж Стрэндж накосячил, будем строить общежитие для нежити.

Тони провёл рукой по лицу, чувствуя, как силы медленно возвращаются. Три пары глаз — одни виноватые, другие любопытные, третьи бесконечно усталые — сверлили его в полумраке.

— Ладно, — выдохнул Старк, отталкиваясь от стенки шкафа. — Раз уж нам предстоит месяц в этом «отеле Трансильвания», введём соревновательный элемент. Пятница, запускай протокол «Тихая гавань».

— Сэр? — отозвался ИИ.

— Устраиваем турнир. Цель: самый бесшумный перекус. Условия: я сижу в кресле и читаю газету (или делаю вид, что сплю). Вы должны подойти, «заправиться» и уйти так, чтобы я не почувствовал ни одного лишнего движения, не услышал ни одного шороха ткани и — самое главное — чтобы мой пульс не подпрыгнул выше 80 ударов в минуту.

Пауки переглянулись. В их глазах вспыхнул азарт. Даже «старый» Тоби выпрямился, потирая запястья.

— Победитель, — Тони поднял палец, — получает право первым протестировать мой новый нано-костюм с интегрированными охладителями для клыков. Проигравший... ну, проигравший будет целую неделю выгуливать Флэша Томпсона в парке на поводке.

— Это вызов? — Эндрю хитро прищурился, его движения стали неестественно текучими.

— Это выживание, шкет, — усмехнулся Тони, усаживаясь в глубокое кожаное кресло и раскрывая голографический журнал. — Пятница, фиксируй децибелы. Начали.

Первым пошёл Эндрю. Он двигался как тень, буквально сливаясь с потолком. Он завис прямо над Тони, медленно опускаясь на невидимой паутине. Тони даже не шелохнулся, когда почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение к шее. Пятница зафиксировала шум в 5 децибел — тише падения листа.

Тоби действовал иначе. Он просто подошёл по полу, но его шаги были настолько выверены, что датчики вибрации молчали. Он был спокоен, как скала. Его укус был быстрым и профессиональным. Пульс Тони поднялся всего на 2 удара.

А потом настала очередь Питера. Своего Питера. Тот так волновался, что случайно задел вазу локтем, поймал её в миллиметре от пола паутиной, выдохнул... и в этот момент Пятница радостно объявила: — Уровень стресса объекта П-1 превышен. Шум — 15 децибел. Питер, вы отправляетесь на прогулку с мистером Томпсоном.

— О нет! — простонал Пит, закрывая лицо руками. — Только не Флэш! Он же постоянно спрашивает, почему я не отражаюсь в зеркале!

Тони довольно рассмеялся, чувствуя, как в мастерской впервые за долгое время стало уютно, несмотря на три пары клыков вокруг.

— Ничего, Пит, — Эндрю похлопал его по плечу. — Зато ты наш фаворит в номинации «Самый эмоциональный источник питания».

Тони выстроил троицу в ряд посреди мастерской, как на параде. Пауки переминались с ноги на ногу:

Питер (свой) выглядел виноватым, Эндрю с любопытством разглядывал оборудование, а Тоби сохранял стоическое спокойствие, заложив руки за спину.

В дверях появился Баки. Он замер, медленно переводя взгляд с одного парня на другого. Его металлическая рука издала тихий предупреждающий щелчок.

— Старк, — голос Барнса был подозрительно ровным. — У меня в глазах двоится? Или ты решил клонировать пацана, чтобы у тебя всегда был запасной вариант, если первый решит тебя окончательно допить?

— Баки, познакомься, это... э-э... побочные эффекты мультивселенского коллапса, — Тони небрежно обвёл рукой шеренгу. — Слева направо: Питер, Питер и, как ни странно, Питер. Для краткости можешь звать их «Подросток», «Хипстер» и «Ветеран».

Баки подошел вплотную к Тоби, прищуриваясь. Зимний Солдат за версту чуял хищников. — Они такие же, как он? — Баки кивнул на своего Питера.

— Один в один, — подтвердил Тони, присаживаясь на край стола. — Все трое — члены клуба «Клыки и паутина». Стрэндж оставил их нам на месяц. И так как я сейчас работаю за троих в плане... кхм... дегустации, мне нужен кто-то, кто присмотрит за порядком.

Баки медленно обернулся к Эндрю, который как раз в этот момент непроизвольно облизнул клыки, глядя на царапину на руке Барнса. — Слушайте сюда, мелюзга, — голос Баки стал стальным, как в лучшие годы в Сибири. — Я не Старк. Я не буду с вами миндальничать и подставлять шею по первому писку. Если кто-то из вас сорвется и решит перекусить кем-то в городе — я лично проверю, насколько эффективна регенерация у вампиров из других миров. Поняли?

— Да, сэр, — хором ответили трое Пауков, инстинктивно вытянувшись в струнку. Авторитет старого солдата сработал мгновенно.

— Отлично, — Тони хлопнул в ладоши. — Раз иерархия установлена, Баки, ты теперь официально «Вожатый в лагере для нежити». Твоя первая задача — проследить, чтобы они не разнесли кухню, пока Пеппер спит. И да... — Тони понизил голос, — ...постарайся не давать им повода думать, что твоя металлическая рука сделана из шоколада.

Миссия в заброшенном порту Джерси прошла не по плану. Группа наемников «Гидры» использовала звуковые дезинтеграторы, и

Баки, прикрывая отход Пауков, поймал плечом мощную отдачу, которая буквально раздробила ключицу и вывела из строя крепление металлической руки.

Вернувшись в Башню, Барнс рыкнул на подбежавшую Пятницу, отказался от медблока и заперся в своей комнате, пытаясь одной рукой вправить сустав. Но он забыл, что в здании теперь живут три существа с обонянием, как у акул в океане крови.

Через пять минут дверь его комнаты бесшумно открылась. Тоби, Эндрю и Питер зашли гуськом, их глаза в темноте светились тремя парами алых углей.

— Вон отсюда, — прохрипел Баки, сжимая зубы от боли. Из раны на плече медленно сочилась темная кровь. — Я сказал: я не Старк. Укусите — оторву головы всем троим.

— Баки, у тебя сепсис начнется раньше, чем ты договоришь, — мягко сказал Тоби, подходя ближе. — Мы не голодны. Мы хотим помочь. Наша слюна... она как нано-клей. Ты сам видел, что она сделала с шеей Тони.

— Мы договорились, — шепнул Эндрю, обходя его с другой стороны. — По чуть-чуть. Ты даже не почувствуешь. Просто лечебная доза.

Питер виновато мял край толстовки: — Пожалуйста, Баки. Ты нас прикрыл. Дай нам отплатить.

Барнс хотел послать их подальше, но в глазах поплыло. Силы покинули его, и он тяжело откинулся на спинку кресла. Пауки тут же обступили его. Тоби осторожно придержал здоровую руку, Эндрю зафиксировал поврежденное плечо, а Питер, как самый «свой», аккуратно отодвинул край окровавленной футболки.

— Только попробуйте... — выдохнул Баки, закрывая глаза.

Тройной укус был почти синхронным. Баки почувствовал три укола боли, которые тут же сменились ледяным онемением и странным приливом жара. Он чувствовал, как кости под кожей начинают срастаться с неестественной скоростью, как уходит воспаление и затихает пульсирующая боль.

В этот момент в дверях появился Тони с чашкой кофе. Он замер, глядя на трех Пауков, буквально облепивших Зимнего Солдата.

— Ну и ну... — Старк прихлебнул кофе, прислонившись к косяку. — А я-то думал, ты у нас «кремень» и «одинокий волк», Барнс. А ты, оказывается, просто ждал, когда к тебе придет целая бригада скорой помощи с клыками.

Баки открыл глаза. Его плечо было идеально ровным, а раны затянулись, оставив лишь чистую кожу. Он посмотрел на троицу, которая теперь синхронно вытирала губы, глядя на него с надеждой.

— Старк, — Баки медленно встал, разминая плечо. — Если ты хоть кому-то скажешь, что я позволил им это сделать...

— О, я не скажу, — Тони ухмыльнулся. — Но Пятница уже сохранила запись в папку «Групповая терапия». Похоже, у нас в Башне теперь не один донор, а целая система коллективного страхования.

На следующее утро после «групповой терапии» Баки осознал масштаб катастрофы: он не просто позволил трём подросткам себя погрызть, ему это помогло. Суровый мозг старого солдата выдал системную ошибку. Единственным логичным выходом Барнс посчитал старую добрую дезинфекцию организма изнутри.

К полудню Баки, изрядно заправившись сливянкой из заначек Клинта, пришёл к выводу, что американские вампиры — это полбеды, но корни зла надо искать в истинно православных землях.

— Пятница, заводи Квинджет. Курс — Псков, — пробормотал он, пошатываясь в ангаре. — Там кремль... там лёд... там правильная осина растёт.

Через несколько часов Тони ворвался в мастерскую, размахивая планшетом. — Так, у нас пропал Зимний Солдат и один сверхзвуковой самолёт. Пятница говорит, что Барнс пересёк воздушное пространство России и сейчас приземляется где-то под Псковом с криками: «Ван Хельсинг был слабаком!».

Трио Пауков синхронно оторвались от потолка, где они играли в карты на щелбаны. — Он поехал за святой водой? — Эндрю округлил глаза. — Но мы же не демоны, у нас просто вирус!

— Скажи это пьяному киборгу из сороковых, — Тони быстро натягивал броню. — Он уверен, что мы все прокляты. Пятница передаёт аудио: он сейчас ломится в местный лесхоз и требует «самую сучковатую осину для трёх паучьих душ».

Когда Тони и Пауки приземлились на окраине Пскова, они застали эпичную картину: Баки, в обнимку с огромным осиновым бревном и пятилитровой канистрой, которую он упорно называл «святым антисептиком», пытался доказать местному батюшке, что его друзья в Америке «немного зазвездились и начали кусаться».

— Баки, положи дерево! — крикнул Тони, приземляясь рядом. — Это не поможет, у нас биология, а не экзорцизм!

Баки обернулся, его взгляд был туманным, но решительным. Он указал на трёх Пауков своим металлическим пальцем: — Глядите... Искусители прилетели. Тони, отойди, я сейчас буду проводить обряд очищения. У меня тут осина высшего сорта, сам выбирал!

Тоби вздохнул, подходя ближе: — Баки, от тебя пахнет так, что у нас у всех сейчас случится алкогольное отравление через обоняние. Пойдем в самолет, там есть рассол.

— Рассол? — Баки на секунду задумался. — Ладно. Но бревно я забираю с собой. Поставлю в гостиной. Для профилактики.

Тяжелое осиновое бревно, которое Баки сжимал в металлическом кулаке, не было просто куском дерева — в его хмельном бреду это был «последний бастион защиты». Когда Пауки подошли слишком близко, пытаясь забрать канистру, сработал старый инстинкт Зимнего Солдата. Резкий, неконтролируемый разворот.

Хруст дерева и свист металла.

Эндрю не успел среагировать — острый обломок осины, щепой отлетевший от удара об броню Тони, вошел ему глубоко в живот. Питер рванулся на помощь и получил мощный скользящий удар бревном в плечо — послышался отчетливый хруст кости. Тоби, пытавшийся перехватить канистру, не устоял на ногах, когда Баки, теряя равновесие, обрушил край бревна ему на голень.

Тишина на окраине псковского леса стала звенящей. Трое вампиров-пауков лежали на траве, и их кровь — яркая, густая, пахнущая металлом и чем-то сладким — начала пропитывать землю.

Баки замер. Хмель вылетел из головы мгновенно, оставив после себя ледяную пустоту и ужас. Он смотрел на свои руки — одну из плоти, другую из титана, — и на детей, которых он только что искалечил.

— О боже... нет... — прошептал он, падая на колени. Канистра со «святой водой» откатилась в сторону. — Пацаны... я не хотел... я...

Тони уже был рядом, его нано-костюм сканировал повреждения. — Барнс, в сторону! Пятница, режим экстренной стабилизации!

Но самое страшное было не в ранах. Пауки-вампиры, потеряв кровь, начали входить в состояние «голодного транса». Их глаза закатились, клыки обнажились, а тела начали судорожно выгибаться. Регенерация требовала топлива, а их запасы были на нуле.

— Им нужна кровь. Сейчас же! — крикнул Тони, срывая шлем. — Барнс, если ты не хочешь, чтобы они здесь окончательно превратились в животных, давай руку. Обе!

Баки, бледный и трясущийся от раскаяния, подполз к ним. Он не раздумывал. Он сам рванул ворот своей куртки и подставил руки.

— Берите... всё забирайте, — хрипел он, притягивая к себе раненого Эндрю и Питера. — Только живите. Пожалуйста, живите.

Тони присел рядом, подставляя свою шею Тоби, который уже едва дышал. В этот момент на опушке леса в Пскове разыгралась жуткая картина: двое Мстителей, облепленные тремя ранеными вампирами, отдавали свою жизнь, чтобы исправить ошибку одного пьяного солдата.

Через десять минут раны Пауков начали затягиваться с шипением. Эндрю первым открыл глаза и, увидев застывшее лицо Баки, слабо улыбнулся: — Ты... ты всё-таки напоил нас, Бак. Но бревно... бревно было лишним.

Баки прижал его к себе, не обращая внимания на слабость в теле. — Больше никакой осины. Обещаю.

Все Мстители в этот момент не просто «наблюдали» — они смотрели прямую трансляцию с нано-камер Тони, затаив дыхание в гостиной Башни. Когда хмель вылетел из Баки, а на экране воцарилась кровавая тишина псковского леса, в штабе начался настоящий хаос.

Реакция Мстителей:

Стив Роджерс: Сначала он просто закрыл глаза, не в силах видеть, как его лучший друг калечит «внуков» команды. Но когда Баки подставил руки под укусы, Стив прошептал: «Это самый честный поступок, который я видел за последние семьдесят лет». Он первым рванулся к Квинджету, чтобы лететь на помощь.Наташа Романофф: Она смотрела на экран с пугающим спокойствием, но её пальцы впились в подлокотник кресла так, что пластик треснул. «Баки прошел через ад, чтобы перестать убивать, а теперь он добровольно стал источником жизни. Это... иронично. И очень по-взрослому», — тихо сказала она.Клинт Бартон: Он первым делом вылил остатки сливянки в раковину. «Никакого больше алкоголя в этой Башне. Если Зимний Солдат превращается в дровосека-убийцу после одной бутылки, мы все в опасности».Тор: Один из немногих, кто оценил «силу духа». «Барнс совершил ошибку воина, но искупил её кровью! Это достойно пиров в Вальхалле!» — прогрохотал он, хотя и выглядел заметно обеспокоенным состоянием Эндрю и Тоби.Брюс Бэннер: Он уже готовил реанимационный блок, бормоча про себя расчеты: «Три паука на двух взрослых... дефицит эритроцитов будет критическим. Пятница, подготовь все запасы железа и витамина B12».Роуди: Он просто смотрел на Тони, который отдавал свою жизнь в прямом эфире. «Старк, ты сумасшедший. Ты усыновил не просто ребенка, ты усыновил целую мультивселенную проблем. И самое страшное — я бы сделал то же самое».Послесловие в Пскове:

Когда Тони и Баки, бледные до прозрачности, наконец смогли встать, Пятница передала им голос Стива из динамиков: — Баки, Тони... мы всё видели. Возвращайтесь домой. Мы... мы не виним вас. Мы просто ждем вас всех. И Баки... бревно оставь там. У нас в Башне и так слишком много острых углов.

Тони сидел в медблоке, бледный как простыня, прихлебывая двойной эспрессо с ударной дозой железа. Трое Пауков — Питер, Эндрю и Тоби — сгрудились вокруг него, виновато поджав колени. Они только что закончили «заправку» после псковского инцидента, и в мастерской висела сонная, сытая тишина.

Внезапно двери с грохотом распахнулись. В комнату вошли Клинт, Наташа и Стив. Вид у них был... пугающий. Глаза остекленели, движения стали дергаными, как у марионеток.

— Мы... здесь... — хором произнесли они монотонным, загробным голосом.

— Эй, Леголас, Романофф, Кэп? Вы чего? — Тони нахлебался кофе и выпрямился. — У нас тут тихий час, проваливайте.

— Мы не можем... уйти... — Клинт медленно повернул голову к Эндрю. — Ты... оставил... след... Твой яд... в нашей системе... Мы теперь... твои... слуги.

Эндрю округлил глаза и икнул. — Что?! Я вас не кусал! Я только Баки... и Тони...

— Мультивселенский... резонанс... — прохрипела Наташа, картинно припадая на одно колено перед Питером. — Один укус... связывает всех... Мы чувствуем... твой голод... Хозяин...

Тони, чьи мозги после потери крови работали на честном слове, повелся мгновенно. Он вскочил, едва не уронив капельницу.

— Пятница! Сканируй их! Это что, вирусное подчинение?! Пит, ты что наделал?! Ты превратил Мстителей в армию зомби-рабов?!

Трое Пауков впали в настоящую панику. — Я не хотел! — закричал Питер, закрывая лицо руками. — Я клянусь, я только папу кусал! — Это всё из-за моей вселенной! — простонал Эндрю, хватаясь за голову. — У нас был слух, что вампиры могут подчинять волю! О боже, я сломал Мстителей! Тоби просто замер, с ужасом глядя на Стива, который начал медленно маршировать на месте, повторяя: «Служу... Паучьему... Рою...»

— Стив, очнись! — Тони подскочил к Кэпу и начал трясти его за плечи. — Кэп! Это я, Тони! Не слушай их! Пятница, почему датчики молчат?!

— Сэр, уровень абсурда в помещении превышает допустимые нормы, — ровно ответила Пятница (которую Клинт заранее подкупил обещанием новой системы охлаждения).

Пранк достиг пика, когда Баки, подыгрывая, вошел в зал и, увидев это зрелище, просто рухнул на колени перед Тони: — Мой господин... прикажи... кого... принести... в жертву...

Пауки уже почти рыдали от вины, а Тони судорожно искал в базе данных Стрэнджа заклинание «Анти-рабство», когда Клинт не выдержал. Он прыснул, потом согнулся пополам от хохота, и через секунду вся «армия зомби» просто покатилась со смеху.

— Видели бы вы... — Клинт вытирал слезы, — ...ваши лица! «Хозяин, прикажи!» Ой, не могу! Старк, ты реально поверил, что Стив Роджерс может стать чьим-то рабом из-за укуса в Пскове?

Тони замер с поднятым кулаком, его лицо медленно наливалось краской — от бледного к пунцовому. — Вы... куски... идиотов... — выдохнул он. — Я чуть инфаркт не схватил! У меня трое детей-вампиров на руках, а вы устраиваете тут шоу «Битва экстрасенсов»?!

Пауки медленно начали сползать с потолка, вытирая холодный пот. — Это было... очень жестоко, мистер Бартон, — выдохнул Эндрю, прижимая руку к сердцу.

Тони сидел в углу мастерской, скрестив руки на груди, и с трудом сдерживал коварную ухмылку. Его «паучье трио» оказалось на редкость талантливым в плане мести.

— Готовы? — шепнул Тони, поглядывая на часы. — Актеры на позициях?

Через пять минут в общую гостиную, где Клинт, Наташа и Стив мирно пили чай, ворвалась Кесси Лэнг и трое детей Бартона. Вид у них был жуткий: бледные лица (спасибо театральному гриму Тони), пустые взгляды и — самое главное — на шее у каждого красовались свежие, нарисованные нано-краской следы от двойного укуса.

— Папа... — монотонно проговорил Лила Бартон, подходя к Клинту. — Нам... холодно... И нам... очень хочется... сока.

— Какого сока, милая? — Клинт поставил чашку, его лицо начало медленно бледнеть. — О боже... Наташа, посмотри на её шею!

Кесси подошла к Скотту (который только что зашел в комнату) и прошептала: — Пап... Питер сказал, что мы теперь... семья. По-настоящему. Навсегда.

В этот момент из вентиляции бесшумно выскользнули трое Пауков. Тоби, Эндрю и Питер зависли на стенах, их глаза в полумраке светились неестественным алым светом.

— Мы просто... расширяем... круг... — загробным голосом произнес Тони-Тоби, медленно перебирая пальцами по стене.

— Вы что наделали?! — взревел Клинт, вскакивая и пытаясь обнять своих детей, но те синхронно отшатнулись, зашипев на него. — Старк! Пятница! Вызовите Стрэнджа! Они покусали детей!

— Прости, Бартон, — Тони вышел из тени, картинно вытирая шею платочком. — Похоже, вирус мутировал. Теперь он передается через... ну, скажем так, через детское любопытство. Поздравляю, Клинт, теперь у тебя дома будет не ферма, а полноценный склеп.

Скотт Лэнг уже был на грани обморока: — Кесси... доченька... ты меня узнаешь? Сколько пальцев я показываю?

— Я вижу только... вены, папа... — прошептала Кесси, делая выпад в его сторону.

Клинт уже схватился за лук, Наташа потянулась к шокерам, а Стив начал судорожно звонить в Ватикан, когда Лила Бартон не выдержала. Она посмотрела на папу, на его перекошенное от ужаса лицо, и... просто зашлась в диком хохоте.

— ПАПА, ТЫ БЫ СЕБЯ ВИДЕЛ! — закричала она, вытирая «кровь» с шеи пальцем. — «О боже, Наташа, посмотри на её шею!» А-ха-ха!

Через секунду вся «детская армия вампиров» каталась по полу от смеха. Трое Пауков спрыгнули вниз, давая друг другу «пять».

— Счёт 1:1, Леголас, — Тони небрежно похлопал Клинта по плечу. — Мои парни учатся быстро. И да, грим — это разработка Stark Industries, он не смывается водой три дня. Так что наслаждайся видом своих маленьких Дракул.

Клинт обессиленно рухнул в кресло, глядя на хохочущих детей. — Старк... я тебя ненавижу.

— Я тоже тебя люблю, Клинтон. На «ты», помнишь? У нас же теперь одна большая, клыкастая семья.

Месяц подходил к концу, и все расслабились. Трио Пауков — Тоби, Эндрю и Питер — за последние три дня не проронили ни слова о голоде. Они улыбались, играли в приставку и заверяли Тони, что «всё под контролем». На самом деле они просто не хотели снова мучить отца, видя, как тот пьёт железо литрами.

— Ладно, узники замка Иф, — Тони бодро хлопнул в ладоши. — Пятница говорит, погода шепчет. Идём в Центральный парк. Но правила те же: браслеты, десять метров и никакой охоты на белок.

Они вышли на залитую солнцем аллею. Тони шел впереди, насвистывая, а три тени в капюшонах следовали за ним. Всё было идеально, пока какой-то велосипедист не врезался в ограждение прямо в пяти метрах от них. Парень выставил руки, обдирая ладони в кровь.

В воздухе парка повис этот запах. Свежий. Металлический. Сладкий.

У Пауков синхронно расширились зрачки. Протокол «10 метров»? Забыт. Безопасность гражданских? Стерта инстинктом. Трое сверхлюдей одновременно сорвались с места, но не к велосипедисту — их мозг, измученный голодом, выставил приоритет. Тони. Единственный источник, который значил «дом» и «безопасность».

— Сэр! Критическое сближение! — выкрикнула Пятница, но было поздно.

Тони даже не успел обернуться, как его буквально снесло с ног. Трое Пауков, спутавшись в клубок из конечностей и рычания, прижали его к поваленному дереву в густых кустах, подальше от глаз прохожих. Браслеты на их руках бешено пищали, пуская разряды, но вампиры их даже не чувствовали.

— Парни... стойте... — выдохнул Тони, когда Эндрю мертвой хваткой вцепился в его левое плечо, а Тоби заблокировал правую руку.

Питер, его собственный Пит, навис сверху, его клыки уже касались кожи на шее Тони. В его глазах не было осознания, только древний, первобытный голод, умноженный на три.

— Пятница... отключи... шокеры на браслетах... — прохрипел Тони, чувствуя, как под весом троих пауков трещат ребра. — Они же... сожгут их... Отключай!

Разряды прекратились. В тишине парка послышалось только три одновременных, жадных укуса. Тони вскрикнул, его тело выгнулось, когда три потока жизни начали уходить в разные стороны. Это было не похоже на обычное кормление — это было похоже на осушение колодца.

— Всё... хорошо... — прошептал Тони, теряя сознание и чувствуя, как три пары рук судорожно прижимают его к себе, словно величайшее сокровище. — Пейте... только... не трогайте... никого больше...

Когда через десять минут Мстители во главе с Баки ворвались в эти кусты, они увидели жуткую картину: Тони, белый как мрамор, лежал без чувств, а трое Пауков сидели вокруг него, приходя в себя и с ужасом глядя на то, что они натворили в порыве голодного безумия.

Вызов в Центральный парк пришёл как «бытовой травматизм», но когда мы с напарником продрались через кусты, я едва не выронила дефибриллятор. На траве лежал

Энтони Старк. Тот самый. Бледный, как простыня в морге, с разорванным воротником дорогой рубашки.

А вокруг него... господи, я такого в кино не видела. Трое парней. Один постарше, двое помоложе, все в капюшонах. Они буквально облепили его, как хищные птицы. Когда я шагнула вперед, тот, что повыше, — кудрявый и растрёпанный — вскинул голову и зарычал. По-настоящему. У него зубы... я клянусь, они были длиннее, чем у нормального человека.

— Назад! — рявкнул парень помладше, прижимаясь щекой к шее Старка. — Мы его лечим!

— Мальчик, у него пульс нитевидный! — крикнула я, пересиливая страх. — Отойдите, нам нужно поставить капельницу!

Они нехотя расступились, но стоило нам погрузить Старка на носилки, как начался цирк. Эти трое синхронно запрыгнули в машину скорой. Места там — на двоих врачей и одного больного, но они втиснулись так, будто законы физики для них не писаны. Один повис на поручне под потолком, двое вжались в углы, не сводя глаз с лица Старка.

— Вам нельзя здесь находиться! — мой напарник пытался вытолкать самого старшего, но тот просто мягко отодвинул его руку. Сила в этой руке была такая, что напарник сразу сел на место и замолчал.

— Мы едем с ним, — отрезал «старший». — Мы — его единственная страховка.

Всю дорогу до Башни (потому что Старк заранее запретил везти его в обычную городскую больницу) я пыталась измерить давление. Но каждый раз, когда я подносила иглу к вене миллиардера, трое парней одновременно подавались вперед. Их зрачки расширялись, заполняя всё глазное яблоко тьмой. В машине пахло озоном, старым металлом и... кровью. Очень сладкой, густой кровью.

— У него... у него на шее следы, — прошептала я, обрабатывая раны. — Это что, зубы?

Самый молодой из них, Питер (я узнала его по новостям об усыновлении), поднял на меня глаза. В них было столько боли и вины, что мне стало не по себе.

— Мы просто... мы не хотели, — выдохнул он. — Пожалуйста, скажите, что он будет жить. Мы отдали ему всё, что могли, когда поняли...

Он замолчал, потому что Старк внезапно судорожно вздохнул и открыл глаза. Его рука, слабая и дрожащая, поднялась и легла на колено Питера.

— Тише... карапузы... — прохрипел Старк, едва шевеля губами. — Сестра, не обращайте внимания. Это мои... домашние питомцы. Очень редкая порода. Питаются исключительно моими нервами и... э-э... хорошим настроением.

Я смотрела на них и понимала: это не пациенты. Это стая. И горе тому, кто попытается разлучить их с их вожаком.

Голод не приходил постепенно. Он обрушился, как лавина, в тот самый миг, когда в просоленном воздухе парка лопнула тонкая нить запаха свежей крови велосипедиста. Но наш мозг, изломанный мутациями и неделями воздержания, вывернул инстинкт наизнанку. Нам не нужна была кровь случайного прохожего. Нам нужен был

Он.

Тоби: Я первым почувствовал, как мир подернулся багровой дымкой. Мой внутренний паук, обычно мудрый и спокойный, превратился в безумную тварь. Я видел, как Эндрю и Питер дрогнули. Мы не сговаривались. Мы просто стали единым организмом, ведомым одной целью: добраться до источника тепла и жизни. Протокол десяти метров? Для нас в тот миг не существовало даже законов гравитации.

Эндрю: Я помню только вспышку. Тони шел впереди, такой уверенный, такой... доступный. Когда я прыгнул, браслет на моем запястье впился в кожу электрическим разрядом, но боль была ничем по сравнению с огнем в горле. Я повалил его, чувствуя под пальцами дорогую ткань его пиджака. Я слышал, как его сердце пропустило удар, а потом забилось в три раза быстрее. «Тони...» — хотел сказать я, но вместо этого из груди вырвалось только животное рычание.

Питер: Я видел его испуганные глаза всего секунду, прежде чем мои зрачки окончательно затопили радужку. «Парни, стойте...» — выдохнул он, но мы уже не были его парнями. Мы были тремя бездонными колодцами. Я приник к его шее, чувствуя, как Тоби и Эндрю уже начали. Его кровь... она была как жидкое солнце. Она обжигала, она дарила жизнь, она была единственным, что имело значение.

Я чувствовал, как его тело обмякает под нами. Как он шепчет Пятнице отключить шокеры, чтобы нам не было больно, пока мы буквально убиваем его. Это осознание ударило в мозг слишком поздно, когда жажда начала отступать, оставляя после себя горький привкус вины.

Мы сидели в машине скорой помощи, вцепившись в носилки. Тоби держал его за руку, проверяя пульс каждые две секунды своим паучьим чутьем. Эндрю не сводил глаз с монитора, готовый разорвать любого, кто посмеет подойти к Тони с иглой. А я... я просто прижался лбом к его колену, слушая его слабое дыхание.

Мы — его проклятие. Мы — его стая. И в ту минуту, когда он открыл глаза и слабо улыбнулся нам, я понял: он никогда нас не бросит. Даже если мы выпьем его до последней капли.

Глава 6 или как мы ездили в Россию

Я лежал на заднем сиденье старого дребезжащего пикапа, который Баки, судя по запаху перегара и виду вырванных проводов зажигания, «одолжил» прямо у ворот Башни. Моя регенерация после парка всё еще работала на малых оборотах, поэтому сопротивляться киборгу, у которого в голове сейчас мешались сороковые, Псков и литры дешевого бурбона, было бесполезно.

— Спи, Паук-старший, — прохрипел Баки, бешено крутя руль. — Я нашел... истинного преемника. Старк — кормушка. А нам нужен профессионал. Настоящий... пищеблок.

— Баки, — я попытался сесть, но голова кружилась. — Куда мы едем? Какое Подмосковье? У меня нет визы!

— К Натарову! — рявкнул Барнс, прихлебывая из фляжки. — Я видел... сериал «Пищеблок». Парень знает толк. Петр... он своих не бросает. Он тебя пристроит. Будешь у него в лагере... как его... стратилатом. Или пионером. В общем, по профилю.

Через вечность (или пару часов безумной гонки) мы затормозили у какого-то подмосковного коттеджа. Баки выскочил из машины, вытащил меня за шиворот, как мешок с картошкой, и начал барабанить металлической рукой в дверь так, что та едва не разлетелась в щепки.

— Натаров! Выходи, демон! — орал Баки на всю улицу. — Я тебе привез экспортный вариант! Чистый вампиризм, паучья основа! Забирай в свой пищеблок, пока Старк его обратно в шкаф не засунул!

Дверь открылась. На пороге стоял заспанный парень, протирая глаза. Он явно не ожидал увидеть в три часа ночи Зимнего Солдата с полуживым Человеком-пауком из другой вселенной под мышкой.

— Э-э... — протянул Петр, переводя взгляд с безумных глаз Баки на мои клыки. — Ребята, вы адресом ошиблись. Съемки второго сезона уже закончились, а вампиры у нас... ну, они другие. И без трико.

— Не ври мне! — Баки встряхнул меня. — Гляди, какой экземпляр! Он Тони чуть не досуха выпил! Тебе такие кадры нужны?

Я посмотрел на Петра взглядом, полным мольбы. — Парень, просто вызови Тони Старка. У него в Квинджете есть рассол и нано-наручники. Пожалуйста.

Баки тем временем начал впихивать меня в прихожую. — Давай, Тоби, привыкай. Тут родина. Тут березки. Тут... — он икнул, — ...кровь с привкусом ностальгии. Петр, оформляй его в первый отряд!

Баки окончательно «поймал белочку» вперемешку с кодами активации Зимнего Солдата. В его затуманенном алкоголем мозгу всё перемешалось: сериал, реальность и отчеты ГРУ. Он решил, что если Тоби он пристроил к опытному «пионеру» Натарову, то Эндрю нужна жесткая женская рука. А кто в Смоленске главная по дисциплине среди клыкастых? Конечно, та самая девочка из «Вампиров средней полосы».

— Не дрейфь, Паук-хипстер! — Баки вытряхнул Эндрю из багажника «Уазика» прямо перед дверью обычной смоленской квартиры. — Я привез тебя к Миле. То есть к Еве. Она... она в тринадцать лет строила целый клан! У неё глаз-алмаз, она тебя живо научит, как кровь из графина цедить, а не из миллиардеров!

— Баки, это же ребенок! — Эндрю в ужасе смотрел на дверь. — Ей тринадцать! У неё, небось, завтра контрольная по алгебре, а ты ей подкидываешь тридцатилетнего мультивселенского вампира с экзистенциальным кризисом!

— Молчать! — Баки нажал на звонок. — Она профи! Я видел, как она в кадре... то есть в Смоленске... деда строила!

Дверь открылась. На пороге стояла Ева Смирнова. Она была в домашней пижаме, с телефоном в руке, и выглядела крайне озадаченной.

— Э-э... здравствуйте? — Ева перевела взгляд с шатающегося Баки на Эндрю, у которого от стресса зрачки пульсировали алым, а клыки непроизвольно высунулись. — Вы за автографом? Или вы косплееры? У вас костюм прикольный, почти как у настоящего Паука.

— Ева! — Баки торжественно указал на Эндрю. — Принимай на поруки! Это Эндрю. Он неуправляемый. Он в Центральном парке Старка покусал. Ему нужен твой опыт. Покажи ему, как в Смоленске решают вопросы с жаждой!

Ева внимательно посмотрела на клыки Эндрю, потом на его грустные глаза, и её лицо внезапно стало очень серьезным. Она убрала телефон в карман.

— Так, — сказала она голосом, в котором прорезались те самые интонации её героини Милы. — Значит, сорвался? На наставника? Нехорошо. У нас дед за такое уши надирает. Ладно, заходи, «Человек-паучок». Сейчас чай попьем, обсудим твою диету. Мама как раз печенье испекла.

Эндрю растерянно посмотрел на Баки, потом на тринадцатилетнюю девочку, которая уже деловито раскладывала салфетки на кухне.

— Она... она реально меня забирает? — прошептал он.

— А я что говорил! — Баки довольно икнул и побрел к лифту. — Смирнова своих не бросает. Удачи в Смоленске, парень! Пиши письма в Башню!

Как только тяжелая дверь захлопнулась за пошатывающимся Баки, Ева мгновенно преобразилась. Она прижала палец к губам, выразительно покрутила им у виска, глядя на Эндрю, и мертвой хваткой вцепилась в его рукав.

— Твой дядя в куртке совсем ку-ку? — прошептала она, воровато оглядываясь на закрытую дверь маминой спальни. — Какой Смоленск? Какой пищеблок? У меня завтра контрольная по химии, а он мне подсовывает парня, который выглядит как Голливуд, а зубы как у моей героини из сериала!

— Прости, он... он перебрал со «святой водой» в Пскове, — Эндрю неловко втянул клыки, пытаясь не задеть люстру в тесной прихожей. — Я Эндрю. Я из Нью-Йорка. И, кажется, я застрял в твоей реальности.

— Тихо! — Ева потащила его в свою комнату, заваленную учебниками, сценариями и мягкими игрушками. — Мама думает, что я учу стихи. Если она увидит в моей комнате тридцатилетнего мужика в трико, мне никакой дед Слава не поможет, даже экранный!

Она усадила Эндрю на пуфик в виде панды и скрестила руки на груди. — Так, Человек-паук, или кто ты там. Номера Старка у меня нет, мой телефон Баки, видимо, считает «магическим артефактом», а твой он вообще выкинул в сугроб еще в Гатчине.

Эндрю обреченно вздохнул, разглядывая плакат «Вампиров средней полосы» на стене. — Он еще и Тоби оставил у какого-то парня по имени Петр. Нам конец. Старк нас убьет. Или умрет от потери крови без нас, что еще хуже.

— Спокойно, — Ева вдруг хитро прищурилась, включая ноутбук. — Мы в России. Если хочешь достучаться до миллиардера, не обязательно ему звонить. Мы устроим такой инфоповод, что его «Пятница» задымится через пять минут.

Она открыла камеру и начала настраивать свет. — Слушай план: я выкладываю в соцсети кружочек, что «Мила нашла нового родственника из Америки». Ты машешь в камеру, пускаешь искру из глаз — ты же умеешь? — и мы помечаем геолокацию «Смоленск, двор с березой». Старк мониторит упоминания своего «паучьего трио» по всему миру. Он будет здесь быстрее, чем ты скажешь «экстракт вербены».

Эндрю неуверенно посмотрел в объектив. — А если он не увидит?

— Увидит. У меня миллион подписчиков, а у Старка мания величия. Давай, делай лицо «я очень хочу домой и немного кушать», начали!

ОТ ЛИЦА ТОНИ

Я сидел в медблоке, обложенный пакетами с физраствором и льдом, и пытался не сдохнуть от скуки, пока Пятница сканировала каждый сантиметр штата Нью-Йорк в поисках угнанного Квинджета и одного спятившего суперсолдата.

— Сэр, зафиксирована аномальная активность в российском сегменте соцсетей, — голос Пятницы прозвучал подозрительно бодро. — Хэштеги #Пищеблок, #ВампирыСреднейПолосы и... #СтаркВерниПаука бьют рекорды просмотров.

— Что?! Выведи на главный экран, — я едва не подавился черничным смузи (с добавлением железа, разумеется).

Экран мигнул, и я чуть не выпал из кресла.

Сначала выскочил «кружочек» из Телеграма. Какая-то залитая солнцем подмосковная дача. В кадре — парень с лицом типичного пионера-героя (Пятница тут же идентифицировала его как Петра Натарова) и наш Тоби. Мой «Ветеран», гроза мультивселенной, сидит на веранде в обнимку с самоваром, на нем какая-то советская олимпийка, а в руках — тарелка с сушками.

— «Мистер Старк, — говорит Натаров, хитро подмигивая в камеру. — Ваш стажер прошел посвящение в первый отряд. У нас тут режим, зарядка и компот из сухофруктов. Если хотите забрать своего стратилата, ждем в Подмосковье. И захватите значки!»

Тоби в этот момент уныло машет в камеру сушкой и беззвучно шепчет одними губами: «Тони, спаси меня, они заставляют меня петь песни у костра».

— Это что, шутка?! — я вскочил, забыв про капельницу. — Он его в лагерь сдал?!

Но не успел я договорить, как Пятница открыла второе окно. Прямой эфир из Смоленска. В кадре — Ева Смирнова, та самая девчонка-вампир из сериала, который Баки смотрел запоем во время депрессии. Рядом с ней — Эндрю. Он сидит в тесной хрущевке, на фоне ковра на стене, и пытается интеллигентно есть печенье «Юбилейное», пока Ева строгим голосом отчитывает его за «неправильный прикус».

— «Короче, Старк, — Ева деловито поправила камеру. — Твой хипстер теперь под надзором Смоленского отдела. Мы его научим дисциплине. Либо забирай его в течение часа, либо он идет патрулировать Лопатинский сад. Геолокация прикреплена. Чао!»

Эндрю в этот момент жалобно сверкнул алым глазом и попытался спрятаться за занавеску.

— О боже... — я схватился за голову. — Баки устроил им турне по российскому кинематографу! Он реально похитил моих пауков и раскидал их по кастингам!

В этот момент дверь в мастерскую с грохотом вылетела. В проеме стоял Баки — шатающийся, с безумным блеском в глазах и пустой бутылкой водки. Он целеустремленно шел к моему Питеру, который в ужасе забился под верстак.

— Так... последний остался... — прорычал Барнс. — Ты у нас... в «Карамору» поедешь... или в «Ночной дозор»... Козловскому привет передашь...

— Пятница! — заорал я, активируя перчатку. — Блокируй Бастион! Мы летим в Россию! И закажи мне переводчика, который объяснит этим детям, что мои пауки — это не реквизит для третьего сезона!

Тони попытался активировать репульсор, но рука лишь бессильно упала на подлокотник кресла. Уровень гемоглобина в его крови после «тройного завтрака» в парке и похищения двух Пауков пробил дно. Перед глазами плыли розовые слоны в железных костюмах.

— Пятница... заблокируй... — прохрипел Тони, но голос сорвался на шепот.

— Сэр, уровень кислорода в вашем мозгу критически низок. Я не могу выполнять боевые команды до вашей стабилизации, — отозвался ИИ с явным сожалением.

В этот момент Баки, шатаясь и напевая под нос что-то подозрительно похожее на «Увезу тебя я в тундру», вытащил нашего Питера из-под верстака за ногу.

— Так, мелкий... — Баки икнул, прижимая сопротивляющегося пацана к своей металлической груди. — Старк... всё. Батарейка села. Ты теперь... беспризорник. Я нашел тебе идеального батю. С бородой. И с юмором.

— Баки, отпусти! — Пит в ужасе цеплялся за край стола. — Какой Дракулович?! У нас завтра тест по испанскому!

— Молчать, вурдалак-младший! — Баки запихнул Питера в огромную почтовую коробку с надписью «Хрупкое. Оборудование Stark Industries» и заклеил её скотчем, оставив только дырочку для дыхания. — Ты едешь в Румынию... или в Подмосковье... короче, туда, где Михаил Дракулович заведует. Он тебя научит, как быть настоящим... графом. Или хотя бы как кровь из грелки пить, чтоб Старка не мучить.

Тони, наблюдая за этим через мутную пелену, смог только слабо поднять средний палец в сторону Баки, прежде чем окончательно отключиться.

Через пять часов Квинджет, ведомый автопилотом «пьяного мастера» Барнса, приземлился где-то в районе съемочной площадки «Вампиров средней полосы» (или того места, где Баки верил, что живет настоящий Дракулович).

Баки выпнул коробку на снег перед трейлером, где на двери висела табличка «Дракулович / Вернидубович».

— Эй, дед! — заорал Баки, колотя в дверь. — Принимай посылку! У него зубы как у твоих, а аппетит как у Старка на банкетах! Сделай из него человека... или хотя бы приличного кровососа!

Из трейлера вышел заспанный Юрий Стоянов в своем легендарном образе — в треухе и ватнике. Он посмотрел на коробку, из которой торчали паучьи ноги в красно-синем трико, потом на безумного киборга.

— Мать моя... — пробасил Святослав Вернидубович, поправляя шапку. — Это что ж за чудо-юдо заморское? Ты мне его на опыты привез или в домино играть, служивый?

ОТ ЛИЦА ЮРИЯ СТОЯНОВА

Я стоял на крыльце своего трейлера, поправлял треух и смотрел на этот заморский винегрет, который высыпался из почтовой коробки и подъехавших такси. Мать пресвятая... Такого кастинга я даже в девяностые не видел.

Слева — Петя Натаров, пионер-герой недоделанный, тащит за собой какого-то мужика в олимпийке, который всё порывается к самовару. Справа — Евка Смирнова, егоза смоленская, ведёт под локоток долговязого парня с такой прической, будто его током ударило в парикмахерской. А в центре, на снегу, сидит мой Питер, в трико, глаза красные, нос шмыгает.

— Дед Слава, — говорит Евка, уперев руки в бока, — тут дело международное. Этот железный дядька их по Смоленску раскидал, а им к бате надо. К Старку. У того, говорят, кровь третья положительная, как элитный коньяк, а пацаны на сушках долго не протянут.

Я вздохнул, достал из ватника старый кожаный кошелек, в котором ещё со времен союза заначка лежала «на крайний случай». Посмотрел на этих троих паукообразных... Жалко их, чертей. У нас-то в Смоленске всё по-людски: графинчик, беседа, огурчик соленый. А там — башни, железяки, стресс один.

— Так, мелюзга, — пробасил я, отсчитывая пачку купюр. — Вот вам на билеты до вашего Нью-Йорка. Прямых рейсов сейчас нет, полетите через Стамбул, скажете — от Дракуловича. Петя, Ева, за старших будете. Присмотрите, чтоб эти летуны в самолете стюардесс не понадкусывали. А то международный скандал выйдет, мне потом перед министерством краснеть.

Эндрю попытался меня обнять, но я его варежкой отодвинул: — Иди-иди, голливуд. И Старку передай: пусть парней кормит лучше. А то бледные, как поганки в Лопатинском саду.

В общем, погрузил я их в министерскую «Волгу». Картина маслом: два наших актера-подростка и три паука-вампира, прижавшихся к окнам. Едут в аэропорт.

— Пятница! — закричал Питер в часы, когда они уже отъезжали. — Готовь посадочную площадку! Мы летим домой! И скажи Тони, что мы везем ему гостинец — смоленское сало и банку рассола от деда Славы!

Я перекрестил их вслед (хотя мне по чину не положено) и пошел допивать чай.

от лица петра натарова

Я стоял у стойки паспортного контроля в Шереметьево, сжимая в кармане пачку нотариальных согласий на выезд, которые Дед Слава каким-то чудом оформил за полчаса. По документам мы с Евкой — сопровождающие для «группы американских школьников-спортсменов», хотя на деле я чувствовал себя вожатым в лагере для очень вежливых монстров

— Паспорта, — сухо бросила пограничница, даже не поднимая глаз.

Я первым выложил свой загранник. Следом Евка — она стояла с таким невозмутимым лицом, будто каждый день вывозит из страны тридцать процентов паучьего населения мультивселенной. А вот дальше началось самое интересное.

Первым шел Тоби. Он выглядел максимально адекватно: в старой олимпийке, спокойный, только глаза чуть покраснели от недосыпа. — Цель поездки? — спросила офицер, сверяя его фото с оригиналом. — Домой лечу, — Тоби мягко улыбнулся. — Загостился у родственников в Пскове. Пограничница подозрительно прищурилась, но штамп поставила.

Следующим был Эндрю. Он так нервничал, что у него под кожей начали ходить желваки, а зрачки стали подозрительно расширяться. — Снимите капюшон, — приказала она. Эндрю медленно стянул худи. Евка в этот момент незаметно наступила ему на ногу, чтобы он не выдал клыки от стресса. — Аллергия? — спросила женщина, глядя на его бледное лицо. — Да, на... на березовую пыльцу, — быстро нашелся Эндрю, вытирая несуществующий пот со лба.

Последним шел Питер — наш, мелкий. Он выглядел хуже всех: бледный до синевы, руки дрожат. Я видел, как он вцепился в лямки рюкзака, где лежала та самая банка рассола. — Молодой человек, вы в порядке? — офицер наконец подняла взгляд. — Да-да, — пропищал Пит. — Просто... летать боюсь. И стейки очень люблю. Она долго смотрела на него, потом на нас с Евкой, потом на печать... И всё-таки шлепнула заветный штамп.

Когда мы отошли в сторону «дьюти-фри», Евка выдохнула: — Слушай, Натаров, если мы их через Стамбул так же протащим, я себе премию выпишу. У них же на лбу написано: «Хочу кусаться».

Я оглянулся на наших подопечных. Тоби уже внимательно изучал карту аэропорта, Эндрю пытался понять, почему шоколадки стоят так дорого, а Питер просто сидел на чемодане, обняв банку рассола, и шептал: «Тони, мы идем, только не отключайся».

Впереди был Стамбул, десятичасовой перелет до Нью-Йорка и самое сложное — объяснить американским таможенникам, почему у трех граждан США в багаже маринованные огурцы от Дракуловича.

Самолет Стамбул — Нью-Йорк, бизнес-класс (Дед Слава не поскупился, сказал: «Героям — мягкие кресла, а то в экономе у них хвосты отвалятся»). Ночная стюардесса уже разнесла пледы и выключила основной свет. В салоне повисла та самая гулкая тишина, от которой у Пауков-вампиров окончательно сорвало резьбу.

Я, Петр Натаров, сидел рядом с Тоби. Видел, как он вцепился в подлокотники так, что пластик начал жалобно похрустывать. Его кожа стала серой, а дыхание — рваным.

— Петя... — прошептал он, не открывая глаз. — Запах... в самолете... триста человек... я слышу, как у пилотов кровь стучит в висках...

Сзади донеслось приглушенное рычание — это Эндрю и наш Питер уже едва сдерживались, уткнувшись в спинки кресел.

Я переглянулся с Евкой. Она сидела напротив, спокойная, как удав, и методично задергивала шторку нашего отсека.

— Значит так, Натаров, — Ева повернулась ко мне, закатывая рукав своей толстовки. — Мы в «Пищеблоке» и «Вампирах» не просто так в кадре страдали. Пора переходить от теории к практике. Если они сейчас сорвутся на стюардессу, нас в Стамбуле не в отель повезут, а в международную тюрьму.

— Ты серьезно? — я сглотнул, глядя на её тонкую руку. — Ева, мы же люди. У нас нет регенерации Старка.

— У нас есть характер, — отрезала она. — И Дед Слава сказал: «Своих не бросать». Давай, не дрейфь. По чуть-чуть. Как в сценарии, только по-настоящему.

Я вздохнул, стащил свою олимпийку и подсел ближе к Тоби. — Слышь, Ветеран... Открывай рот. Только аккуратно, мне еще в третьем сезоне сниматься, не порти экстерьер.

Тоби замер. Его глаза вспыхнули алым, он посмотрел на меня с таким ужасом и благодарностью одновременно, что мне стало не по себе. — Петр... нет...

— Цыц! — шикнула Ева с заднего ряда, где Эндрю уже прильнул к её запястью. — Пейте быстро, пока тележка с напитками не приехала!

Это было странное ощущение. Не больно, скорее... горячо. Я чувствовал, как Тоби осторожно, почти невесомо коснулся моей вены. Он пил так бережно, будто боялся сломать хрупкую игрушку. Его слюна мгновенно обезболила место укуса, и по телу разлилось странное тепло.

Через пять минут в нашем отсеке воцарилась блаженная тишина. Пауки обмякли в креслах, их лица порозовели, а взгляды стали осознанными.

— Ну вы и... даете, ребята, — выдохнул Эндрю, вытирая губы салфеткой «Turkish Airlines». — Я теперь понимаю, почему Старк так за вас держится. У вас кровь... как будто в ней растворена отвага и немного березового сока.

— Это вековые традиции, — Ева небрежно опустила рукав, на котором уже не осталось ни следа — магия паучьей слюны работала безотказно. — Считайте, что прошли боевое крещение в Смоленском отделе.

Я откинулся на спинку, чувствуя легкую слабость, но на душе было на удивление спокойно. — Спите уже, кровососы. Скоро Америка. Там ваш батя, небось, уже все радары перегрел.

от лица евы

Стамбул встретил нас таким гулом, что у меня в ушах зазвенело. Новый аэропорт (IST) — это не просто здание, это какой-то город из будущего, где все надписи на турецком выглядят как заклинания. Натаров впал в ступор, разглядывая табло, а наши «паучки» после перекуса в самолете стали подозрительно тихими и бледными — видимо, турецкое небо на них так действует

— Так, команда, отставить панику, — я взяла ситуацию в свои руки. — Нам нужно в Сабиху (SAW), это на другом конце мира, то есть города. И у нас нет времени на такси за три тысячи лир.

План был такой:

Найти уровень -2: Я вспомнила, что все автобусы живут в подвале. Мы протиснулись сквозь толпу, я просто тыкала пальцем вниз и говорила «Bus? Sabiha?», пока нас не вывели к лифтам.Маршрут HAVAIST-13: Это наш спасательный круг. Прямой белый автобус, на котором крупно написано «Sabiha Gökçen». Билет стоит около 400 лир (примерно 1100 рублей по курсу 2026 года).Квест с оплатой: У Натарова карта не сработала, у Тоби вообще паспорта не той системы. Пришлось доставать наличку и покупать Istanbulkart. Я чувствовала себя героиней шпионского боевика, когда запихивала купюры в автомат, а он выплевывал нам пластик.Мы загрузились в автобус. Ехать через весь Стамбул и Босфор — это минимум 2 часа. Пауки прилипли к окнам. Эндрю пытался понять, почему мост через Босфор такой длинный, а Питер просто обнимал банку рассола, как зеницу ока.

— Смотрите, — шепнул Тоби, указывая на минареты, — в моей вселенной тут всё по-другому. — В твоей вселенной нет такого трафика, — проворчала я, глядя, как мы встали в пробку.

Когда мы наконец докатились до Сабихи, я выдохнула. Мы пересекли два континента, не зная ни слова по-турецки, сохранив банку огурцов и не покусав ни одного пассажира. Теперь остался последний рывок до Нью-Йорка.

от лица петра

Мы летели над Атлантикой, до Нью-Йорка оставалось часа три. В бизнес-классе было тихо, но вдруг я заметил, как троица наших подопечных синхронно вскинула головы. У них по шеям пробежали искры — то самое «паучье чутье».

— Там... в хвосте... — прошипел Эндрю, вцепляясь в подлокотник. — Тикает. Высокочастотный детонатор.

Тоби среагировал мгновенно. Он бесшумно, как тень, скользнул к техническому отсеку в хвосте самолета. Через минуту он вернулся, бережно держа в руках небольшой черный кейс с мигающим красным глазом. До взрыва оставалось секунд сорок.

— Нужно... выкинуть... — прохрипел Питер. Он подбежал к аварийному выходу.

Это было безумие. На такой высоте давление просто вытянуло бы нас всех наружу, но Питер, используя свою силу, заблокировал механизм двери так, чтобы открылась лишь крошечная щель. Эндрю помог ему, создав из паутины подобие вакуумного кокона. Кейс вылетел в ночное небо и через секунду где-то далеко внизу расцвел огненный шар.

Но цена была высокой. Резкий перепад давления и колоссальное напряжение ударили по организму Питера, который и так едва держался на нашей с Евкой «диете». Он рухнул на ковер, хватая ртом воздух. Его лицо стало серым, а сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку.

— Пит! — я бросился к нему.

Его зрачки расширились, он смотрел сквозь меня. Регенерация требовала немедленной подпитки, чтобы восстановить разорванные от давления сосуды.

— Ева, отвернись, — скомандовал я, уже расстегивая манжет своей рубашки. — Ему плохо.

Я приподнял голову Питера. Он сопротивлялся, мотал головой, из глаз катились слезы. «Нет... Петр... нельзя...» — шептал он.

— Давай, герой, — я прижал его губы к своему запястью. — Ты только что спас триста человек. Считай, что это твоя награда от Министерства Просвещения.

Питер сдался. Укус был резким, отчаянным. Я почувствовал, как он жадно впитывает мою жизнь, и мир вокруг начал немного раскачиваться. Но вместе с этим я видел, как к нему возвращается цвет лица. Он дышал всё ровнее, прижимаясь к моей руке, как к спасательному кругу.

Тоби и Эндрю стояли рядом, охраняя проход, чтобы стюардессы не увидели этот «кровавый пир».

— Ты как, Натаров? — тихо спросила Ева, поддерживая меня за плечо.

— Жить буду, — выдохнул я, когда Питер наконец отстранился и виновато уткнулся мне в плечо. — Главное — долететь. Там Старк разберется.

Через два часа Пятница перехватила сигнал нашего самолета. Мы входили в воздушное пространство США.

от лица тони

Я стоял у самого края посадочной полосы в JFK, и мой реактор вибрировал от ярости вперемешку с диким облегчением. Хэппи нервно сжимал планшет за моей спиной, а отряд «Щ.И.Т.а» оцепил терминал так, будто мы ждали прибытия инопланетного флота.

Люк самолета Turkish Airlines откинулся, и на трап вывалилась эта... делегация.

Первыми шли двое подростков. Парень в помятой олимпийке, бледный, как мел, но с таким упрямым взглядом, будто он только что в одиночку остановил танк. Рядом с ним — девчонка, мелкая, боевая, придерживающая его за локоть. А за ними, понурив головы, гуськом спускались мои Пауки. Все трое. Живые. Целые. И подозрительно... сытые.

Я сделал шаг вперед, и мой взгляд упал на их руки. На запястье парня — свежий, багровый след. Двойной прокол. У девчонки на предплечье — такой же.

— Ну и ну... — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Пятница, сканируй биоритмы. Уровень совместимости... зашкаливает.

Я подошел вплотную. Питер тут же кинулся ко мне, прижимая к груди банку с какими-то мутными огурцами. — Тони! Мы... мы бомбу выкинули! Петр помог! И Ева! Мы бы не долетели без них!

Я посмотрел на Петра Натарова и Еву Смирнову. Эти дети из другого мира, из другого кино, только что спасли моих парней, отдав им частичку себя. Буквально.

— Значит так, — я убрал очки в карман и посмотрел на Хэппи. — Отбой тревоги. Уберите пушки. И закажите самый большой лимузин.

Я повернулся к российским гостям. Мой голос, обычно пропитанный сарказмом, сейчас звучал непривычно тихо.

— Петр, Ева... Добро пожаловать в Нью-Йорк. Я — Тони Старк, и я официально ваш должник. Полагаю, после такого перелета и... — я кивнул на их раны, — ...столь специфического донорства, вам нужно что-то покрепче самолетного сока.

Я приобнял их обоих за плечи, увлекая к машине. — Едем в Башню. У нас будет самый странный чай в истории Манхэттена. Угостите меня своим знаменитым рассолом от Дракуловича, а я попробую объяснить вам, почему мои дети — такие несносные кровососы.

Глава 7 или как российские сериалы влияют на психику

Чайная церемония в пентхаусе Башни Старка напоминала съезд межпространственного профсоюза вампиров. На столе соседствовали изысканные пирожные от Пеппер, три огромных стейка с кровью для Пауков и та самая банка смоленских огурцов, которую Питер торжественно водрузил в центр.

— Итак, — Тони откинулся в кресле, рассматривая Петра и Еву через свои оранжевые очки. — Вы двое, значит, профессиональные укротители нежити в свободное от школы время? Пятница говорит, что в вашем мире вы... звёзды?

— Ну, типа того, — Ева невозмутимо намазывала джем на тост. — У нас там всё проще: дед Слава, графинчик, святая вода из пульверизатора. А у вас тут хай-тек и сплошная драма.

— Мы просто играли в кино про это, мистер Старк, — добавил Петр, потирая забинтованное запястье. — А потом Баки решил, что кино — это документалка.

Тони хмыкнул и щелкнул пальцами: — Пятница, выведи-ка нам этот ваш «Пищеблок». Хочу посмотреть, на кого мой Зимний Солдат так запал, что решил депортировать моих парней.

На огромном голографическом экране пошли кадры: советский лагерь, пионеры в галстуках, тёмные аллеи и... Петр Натаров в роли Валерки Лагунова. Тоби, Эндрю и Питер синхронно замерли с открытыми ртами, переводя взгляд с экрана на сидящего рядом Петра.

— Ого... — выдохнул Эндрю. — Петя, ты там выглядишь... опасно.

В этот момент в гостиную не спеша вошел Брюс Бэннер, поправляя очки и изучая какие-то графики на планшете. Он поднял глаза на экран, где как раз крупным планом показывали Валерку, потом перевел взгляд на живого Петра, который в этот момент мирно жевал сушку.

Брюс замер. Он посмотрел на экран. Потом на Петра. Потом снова на экран.

— Э-э... Тони? — Бэннер озадаченно почесал затылок. — Я, конечно, привык к мультивселенским аномалиям, но этого мальчика и там, и тут показывают. Это что, эффект квантового наложения? Или у нас в гостиной сидит живой видеофайл?

— Это наш новый консультант по выживанию в условиях дефицита гемоглобина, Брюс, — усмехнулся Тони, подливая гостям чаю. — Познакомься, это Петр. Он только что спас наш «паучий десант» ценой собственного литра крови.

Бэннер подошел ближе, с интересом разглядывая Петра. — Поразительное сходство. Слушай, парень, а ты в своей реальности случайно не превращаешься в огромного зеленого монстра, когда злишься? А то нам бы такой дублер не помешал.

— Только в стратилата, мистер Бэннер, — улыбнулся Петр. — Но Тони обещал, что здесь мне это не грозит.

На экране разворачивалась история Валерки Лагунова — пионера, ставшего стратилатом.

Тони Старк: «Так, стоп. Мальчик в 1980-х борется с системой, которая буквально выпивает из людей волю? Это что, метафора на бюрократию Щ.И.Т.а? Пятница, зафиксируй: Валерка в 12 лет контролирует жажду лучше, чем я — тягу к сарказму. Его самоконтроль — это уровень Капитана Америки, не меньше».Стив Роджерс: Стив смотрел на пионерские галстуки и линейки с глубокой ностальгией, пока не увидел, во что превращаются вожатые. «Служить идее, которая требует крови... Это ужасно. Но Валерка... он выбрал остаться человеком, когда стал монстром. Это настоящий героизм. И эта Рита... болезнь спасла её от укуса? Иронично и грустно».Наташа Романофф: «Советский антураж передан пугающе точно. Но Валерка как стратилат во втором сезоне — это серьезная угроза. Тони, если бы он не был таким добрым, он бы подчинил себе весь Нью-Йорк за неделю. Его сила основана на иерархии, это опаснее обычного вампиризма».Брюс Бэннер: «Меня пугает эта "плита" — магический артефакт, питающийся кровью. Это как гамма-радиация, только с душой. То, как Валерка во втором сезоне принял силу Серпа, чтобы защитить друзей... Это напоминает мне мои отношения с Халком. Полное слияние с тьмой ради света».Реакция на «Вампиры средней полосы» (2 сезон)

Когда на экране появился Дед Слава и Смоленск, Мстители сначала расслабились от юмора, но быстро втянулись в детектив.

Клинт Бартон: «Святослав Вернидубович — мой кумир. "Быть человеком сложно" — золотые слова. И как он этого Женька... воскресил, но с другим лицом? Это как если бы мы вернули Коулсона, но он стал бы выглядеть как Райан Гослинг. Удобно для маскировки!»Наташа Романофф: «Мила... эта девочка в тринадцать лет мыслит как оперативник КГБ с тридцатилетним стажем. Её хладнокровие впечатляет. И замена Аннушки... в жизни шпионов такое часто бывает — меняешь внешность, и даже близкие не всегда замечают. Но характер остался прежним — стальная леди в погонах».Тор: «ДЕД СЛАВА — ИСТИННЫЙ ОДИН ЭТОГО МИРА! Его мудрость велика, а его гнев на Хранителей справедлив! Но этот Влад Дракула... перемещение предметов весом в тонну и блокировка движений? Это достойный противник! Я бы скрестил с ним Мьёльнир, но боюсь, он бы просто заморозил мой замах».Тони Старк: «Смоленские вампиры — это стартап на коленке, который работает лучше, чем вся корпорация Оскорп. Они не убивают, они сосуществуют. Это гениально. А Ева... Мила... она просто унизила Эндрю в плане дисциплины. Я официально нанимаю её консультантом по воспитанию Пауков».Общий итог: Мстители единогласно решили, что российские вампиры гораздо душевнее американских коллег, а Дед Слава был официально приглашен в Башню на «совет старейшин» со Стивом Роджерсом.

Комиссия ООН в этот раз подготовилась: они притащили с собой датчики тепла и заблокировали все выходы из лаборатории. Госсекретарь Росс лично выбивал дверь, будучи уверенным, что Старк прячет там что-то незаконное.

— В шкаф! Быстро! — скомандовал Тони, заталкивая Тоби, Эндрю и Питера в тот самый безразмерный гардероб. — Петр, Ева, за ними! Вы их единственные тормоза!

В шкафу воцарилась гробовая тишина, пахнущая кожей и паникой. Трое Пауков-вампиров после перелета были на грани. Запах двенадцати чиновников за тонкой дверью бил им в нос, как концентрированный адреналин.

— Пятница, режим «Тишина», — прошептал Тони, прижимаясь спиной к створкам.

Но тут произошло непредвиденное. У Тони от резкого движения снова открылась рана на шее, а Петр, пытаясь удержать Эндрю, случайно задел острый край вешалки и рассек ладонь.

Запах крови в замкнутом пространстве стал невыносимым.

Эндрю зарычал, его зрачки затопили глаза. Тоби вцепился в плечо Петра, едва сдерживая клыки. Наш Питер начал оседать, его дыхание стало свистящим рыком.

— Мистер Старк, мы знаем, что вы там! Открывайте, или мы используем принудительный демонтаж! — Росс уже стучал в дверцу шкафа.

— Тихо... — Ева Смирнова, включив режим «Милы», мгновенно сориентировалась. Она схватила Тони за руку и притянула к себе. — Старк, на троих нас не хватит, но мы попробуем. Петр, бери Ветерана. Я возьму Хипстера. Старк, держи своего мелкого.

Тони понял без слов. Он подставил шею Питеру, Петр протянул окровавленную ладонь Тоби, а Ева, не поморщившись, подставила запястье Эндрю.

— Пейте, черти, только молча! — прошипел Тони, чувствуя, как три пары клыков одновременно входят в кожу.

В этот момент Росс дернул ручку. Тони уперся ногами в пол, удерживая дверь спиной. Снаружи казалось, что шкаф просто заклинило, но внутри происходило безумие: трое Пауков жадно пили кровь своих «доноров», а те, бледнея на глазах, старались не издать ни звука.

— Что там так хлюпает? — подозрительно спросил один из инспекторов ООН. — Похоже на... гидравлическую протечку?

— Это... нано-смазка... — выдохнул Тони через силу, чувствуя, как мир начинает плыть. — У нас тут... плановое техобслуживание... кашемира...

Ева, бледная, но решительная, прижала палец к губам Эндрю, прерывая его жадный глоток, когда дверь шкафа всё-таки начала поддаваться под ломом охраны.

Двери шкафа с треском распахиваются, не выдержав напора лома. Росс, с победной ухмылкой и папкой протоколов в руках, делает шаг вперед, готовый зачитать обвинение в сокрытии биологического оружия... и замирает, как вкопанный.

Картина маслом: в глубине гардероба, среди кашемировых пальто и нано-костюмов, Тони Старк полулежит на плече Эндрю, который вытирает губы рукавом. Рядом Тоби придерживает бледного Петра, а Питер судорожно пытается спрятать клыки за спиной Евы Смирновой.

В лаборатории воцаряется звенящая тишина. Росс открывает рот, чтобы что-то рявкнуть, но тут за его спиной раздается сдавленный крик одного из молодых инспекторов ООН:

— Мать моя... ВАЛЕРКА?! Валерка Лагунов, ты настоящий?!

Второй инспектор, помоложе, чуть не роняет планшет: — Это не галлюцинация! Гляди, и Мила здесь! Они что, реально вампиры?! Я же говорил тебе, что второй сезон — это не графика, это скрытая съемка из Смоленска!

Половина команды Росса — те, кто помоложе и явно коротал вечера за просмотром российских стримингов — мгновенно забывает об ордере. Вместо того чтобы фиксировать нарушения, они достают телефоны.

— Пацаны, это же кроссовер века! — орет эксперт по криминалистике. — Стратилат из «Пищеблока» в гостях у Железного человека! Старк, ты гений! Это рекламная кампания третьего сезона?!

Тони, быстро сориентировавшись и натягивая воротник на свежий укус, выдавливает свою самую наглую улыбку: — Именно, господа. Росс, поздравляю, ты только что сорвал нам съемку эксклюзивного тизера. Пятница, выставь ООН счет за сорванный дубль. Пять миллионов долларов за каждую минуту простоя.

Росс багровеет, глядя, как его подчиненные наперебой просят у Петра и Евы автографы прямо на бланках строгой отчетности.

— Старк, это... это... — Росс задыхается от ярости. — Это международный скандал!

— Нет, Росс, — Ева Смирнова выходит вперед, включая свой фирменный взгляд «Милы». — Это называется «культурный обмен». Хочешь протокол? Пиши: «Обнаружены два народных любимца и три очень голодных американца». И если ты сейчас не уберешь свой лом от нашей олимпийки, я за себя не ручаюсь. У меня в Смоленске за такое уши откручивают.

Гул восторженных голосов инспекторов ООН: «Валерка!», «Мила!», «Это лучший косплей!» — внезапно перекрывается глухим звуком падения.

Первым оседает Петр. Сил, отданных на то, чтобы удержать «Ветерана» Тоби в тесном шкафу, не осталось совсем. Его бледное лицо становится практически прозрачным, и он мешком валится на ворсистый ковер мастерской.

— Петя! — вскрикивает Ева, но её голос обрывается. Она делает нетвердый шаг, пытается ухватиться за край стола, но её пальцы соскальзывают. Взгляд «железной леди из Смоленска» тускнеет, и она падает рядом, прямо на руки перепуганному Эндрю.

Тони держится дольше всех. Он выставляет руку вперед, пытаясь сохранить лицо перед Россом. — Пятница... протокол... «Тихий час»... — хрипит он. Его колени подгибаются. Последнее, что он видит — это оцепеневшее лицо госсекретаря и вспышки камер телефонов, которые теперь фиксируют не триумф, а катастрофу. Старк рухнет прямо на кучу кашемировых пальто, окончательно выключившись от критической анемии.

В лаборатории воцаряется мертвая тишина, которую прерывает только леденящий душу рык троих Пауков. Тоби, Эндрю и Питер одновременно вскидывают головы. Их зрачки — сплошная тьма. Они видят своих «доноров», своих спасителей, лежащих без сознания из-за них.

— Сэр! Критическое состояние биологических объектов! — орет Пятница на всю Башню. — Блокировка сектора! Вызвать доктора Бэннера!

Инспекторы ООН в ужасе пятятся. Росс понимает, что «Валерка» и «Мила» — это не просто актеры, а люди, которые только что отдали свою кровь, чтобы сдержать монстров, которые сейчас смотрят на комиссию как на шведский стол.

— Назад! Всем назад! — орет Росс, выхватывая пистолет.

Но в этот момент из вентиляции вылетает Баки, уже абсолютно трезвый и вооруженный до зубов. Он приземляется прямо между Пауками и испуганными чиновниками.

— Росс, убирайся, пока они не решили, что твой галстук — это десерт, — рычит Барнс, подхватывая Тони на руки. — Пятница, готовь пять литров первой положительной и рассол Дракуловича в капельницы! Живо!

В медблоке Башни Старка стояла тишина, прерываемая лишь ритмичным писком мониторов. Тони, Петр и Ева лежали в соседних боксах, бледные, как простыни, под капельницами с восстанавливающим составом. Трое Пауков — Тоби, Эндрю и Питер — сидели на потолке прямо над ними, не сводя глаз с их лиц, готовые разорвать любого, кто подойдет ближе.

В этот момент на тумбочке у кровати Евы завибрировал телефон. На экране высветилось: «ДЕД СЛАВА (ВИДЕОЗВОНОК)».

Баки, который сидел рядом и протирал свою металлическую руку антисептиком, тяжело вздохнул и нажал «принять».

На огромном голографическом экране мастерской появилось лицо Юрия Стоянова в неизменном треухе. Он сидел на фоне смоленских берез, прихлебывая чай из блюдечка.

— Ну что, мелюзга заморская? — пробасил Святослав Вернидубович, прищурившись. — Долетели? Рассол-то не разбили в Стамбуле? Петя! Евка! Чего молчите, как партизаны на допросе?

Баки молча развернул камеру телефона на больничные койки. Дед Слава замер с блюдцем в руках. Его брови поползли вверх, а взгляд стал пугающе острым.

— Мать моя... — выдохнул он, медленно ставя чай на стол. — Это что ж за лазарет вы там устроили? Старк, ты чего разлегся, как тюлень на льдине? Петя! Ева!

— Они без сознания, Дракулович, — глухо отозвался Баки. — Потеря крови. Критическая. Твои «внуки» по переписке... — он кивнул на Пауков на потолке, — ...немного не рассчитали аппетиты, когда в шкафу от ООН прятались. А пацан с девчонкой их собой прикрыли.

Стоянов в кадре помрачнел. Он снял шапку и перекрестил экран. — Эх, горе луковое... Я ж говорил — присматривать за ними надо! Они ж как щенята — меры не знают, пока пузо не лопнет. Слушай меня, служивый, — он ткнул пальцем в камеру, обращаясь к Баки. — Рассол, что я передал, не вздумай сам пить! По две ложки в капельницу добавь. У Пети организм крепкий, он в «Пищеблоке» и не такое выносил, а Евка... она у нас кремень. Очнутся — дай им щей кислых.

Дед Слава посмотрел на троих Пауков, которые виновато свесились с потолка, глядя в камеру. — А вы, акробаты... — он погрозил им кулаком. — Еще раз увижу, что вы из своих кормильцев соки выжимаете до обморока — приеду в ваш Нью-Йорк и лично крапивой по мягкому месту отхожу! Поняли меня?

— Поняли, дед Слава... — хором прошептали Тоби, Эндрю и Питер.

— То-то же. Старку передай: очнется — пусть позвонит. У меня к нему дело есть по поводу импорта смоленских удобрений.

Экран погас. Баки посмотрел на банку рассола, потом на капельницу Петра. — Ну, — пробормотал он, откупоривая крышку, — если Стоянов сказал добавить, значит, добавим. Хуже уже точно не будет.

Тони только успел прийти в себя от запаха смоленского рассола, как над Башней взвыла сирена уровня «Мстители, общий сбор».

— Сэр, — голос Пятницы дрожал от статики, — к Башне приближается неопознанный десант. Системы распознавания лиц... в замешательстве. По периметру замечены Равшана Куркова, Ксения Трейстер и ещё около двадцати подростков в пионерских галстуках. С севера Башню обходят Артем Ткаченко, Ольга Медынич и Дмитрий Лысенков.

— Что?! — Тони едва не выплюнул капельницу. — Весь каст российских сериалов про вампиров решил устроить нам рейв-вечеринку?

— Не просто каст, сэр, — Пятница вывела изображение на экраны медблока. — Они вооружены... странными предметами. У первой группы — советские горны и барабаны, у второй — графины с подозрительной красной жидкостью и старые смоленские газеты.

Баки, который как раз закручивал крышку на банке рассола, мгновенно протрезвел душой и схватился за винтовку: — Это за нами. Я знал, что Дед Слава не ограничится видеозвонком. Он прислал тяжёлую артиллерию.

Петр Натаров и Ева Смирнова, всё ещё бледные под капельницами, синхронно подняли головы. — О нет... — прошептал Петр. — Это же Валя и Рита из моего отряда. И стратилаты... они учуяли мультивселенский след. — И наши смоленские приехали, — добавила Ева, хитро прищурившись. — Жан Иваныч, похоже, решил, что в Нью-Йорке плохой выбор парфюма, а графиня — что ей не хватает новых туфель из Пятой авеню.

В этот момент в гостиную ворвался Стив Роджерс, на ходу надевая шлем: — Тони! Там снаружи какой-то человек в плаще и с тростью требует «выдать ему дезертиров и вернуть внуков в родные пенаты». И он только что заморозил Хэппи одним взглядом!

— Пятница, — Тони тяжело вздохнул, пытаясь встать, — активируй протокол «Гостеприимство». И, бога ради, скажи поварам, чтобы начали резать закуски в промышленных масштабах. Похоже, у нас намечается вампирский саммит, и если мы их не накормим, они выпьют не только меня, но и всю электросеть Манхэттена.

Трое Пауков на потолке синхронно облизнулись. — Наконец-то, — прошептал Эндрю, — настоящие профессионалы. Может, они научат нас, как кусать так, чтобы папа потом не падал в обморок?

Тони не успел даже дойти до лифта, как из бара на втором этаже, пошатываясь и размахивая пустой бутылкой из-под бурбона, вывалился Ник Фьюри. Его единственный глаз горел безумным огнем — похоже, «советы» Баки по дегустации русского алкоголя окончательно доконали директора Щ.И.Т.а.

— Старк! Я вижу их! Кожаные плащи! Пионерские галстуки! Мультикультурная угроза! — взревел Фьюри, перелезая через перила балкона. — Не дадим пришельцам съесть наш Нью-Йорк!

— Ник, стой! Это не пришельцы, это народные артисты! — заорал Тони, но было поздно.

Фьюри, приняв героическую позу, которая в его состоянии больше напоминала падающий шкаф, сиганул вниз с истошным криком: — ЗА НАРНИЮ-У-У-У!

Группа актеров, мирно заходившая в холл, в ужасе расступилась. Юрий Стоянов только успел вскинуть свой легендарный арбалет, но стрелять не стал — побоялся испортить реквизит об одноглазого безумца. В итоге Фьюри с глухим звуком «хлюп» приземлился прямо в расставленные декорации и корзины с реквизиторскими яблоками, которые притащили ребята из «Пищеблока».

— Мать моя... — пробасил Стоянов, поправляя треух и глядя на барахтающегося в яблоках директора самой секретной службы мира. — Это что ж за пират недоделанный у вас тут с потолка сыплется? Тони, ты кого в штате держишь? У него ж координация как у Женька после третьей порции «лекарства»!

Артем Ткаченко (Жан Иваныч) брезгливо поправил свой безупречный плащ, глядя на Фьюри: — И это — ваша главная защита от тьмы? В Смоленске таких «нарнийцев» обычно сразу в вытрезвитель к Хранителю сдают.

Фьюри попытался встать, запутавшись в пионерском галстуке, который ему на шею случайно набросил испуганный Петя Натаров. — Я... я вас всех... в Рафт посажу... — пробормотал Ник и уснул прямо на месте, обнимая сапог Ольги Медынич.

Тони закрыл лицо рукой. — Простите, коллеги. Тяжелая неделя. Мультивселенная, вампиры, санкции... У нас тут все немного на взводе.

Тони распорядился сдвинуть столы в главном зале, и через час Башня Старка напоминала не штаб-квартиру супергероев, а банкет после вручения «Золотого орла», только с примесью сырого мяса и нанотехнологий.

— Значит так, — Юрий Стоянов (Дед Слава) отложил арбалет на край стола рядом со щитом Капитана Америки и воткнул вилку в стейк. — Ты мне объясни, Старк. У тебя пацаны по стенам бегают, зубами щелкают, а ты им — железные костюмы? На кой леший вампиру железка, если он сам себе броня и регенерация? В Смоленске мы попроще: плащ, харизма и регистрация в полиции.

Стив Роджерс внимательно слушал, подавшись вперед. — Мистер Стоянов, ваша концепция «быть человеком — это выбор»... это очень созвучно моим идеалам. Но как вы справляетесь с жаждой без сыворотки?

— Эх, Кэп, — вздохнула Ольга Медынич (Графиня), поправляя безупречную прическу. — У нас сыворотка — это терпение и хороший вкус. А вот ваш этот... — она кивнула на Фьюри, который всё еще похрапывал под столом, — ...слишком много шумит. У нас в Смоленске таких «пиратов» сразу в Хранители записывают, чтоб энергию в мирное русло направить.

В другом конце стола Равшана Куркова и Ксения Трейстер окружили Наташу Романофф. — Слушай, — шептала Равшана, — в «Пищеблоке» мой персонаж Валя была... сложной. Но твоя «Черная вдова» — это же идеальный стратилат! Холодная кровь, точные движения. Ты как, по кадрам из нашего сериала тренировалась?

Наташа усмехнулась, пригубив вино: — Девочки, если бы у меня в Будапеште были ваши хлысты и магические плиты, история мира пошла бы по другому сценарию.

А в центре внимания были три Паука и Петр Натаров. — Валерка, — Эндрю восторженно разглядывал Петра. — Твоя сцена в конце второго сезона, где ты принимаешь тьму... это же один в один мой «гневный» период после потери Гвен. Только у тебя галстук, а у меня — спандекс. — Да, — добавил Тоби, — и этот твой взгляд... как будто ты видишь всю мультивселенную сразу. Ты уверен, что ты просто актер? У тебя зрачки до сих пор не сузились.

— Это от страха перед Дедом Славой, — пошутил Петр, подмигивая нашему Питеру. — Твой папа Тони, конечно, крутой, но он тебя в багажнике «Уазика» через полстраны не вез.

Баки Барнс тем временем соревновался с Артемом Ткаченко (Жан Иванычем) в том, чей плащ круче и чье прошлое мрачнее. — У меня стерли память и сделали убийцей, — мрачно сказал Баки. — А я француз, который триста лет живет в Смоленске и лечит людей, пока они не начнут задавать лишние вопросы, — парировал Ткаченко, поправляя жабо. — У каждого свои недостатки, mon ami.

Тони смотрел на этот хаос и внезапно понял: эти люди, играющие вампиров, понимают его «паучий выводок» лучше, чем любые ученые Щ.И.Т.а.

— Пятница, — прошептал Старк, — запиши: «Объединить бюджеты Stark Industries и киностудий РФ. Нам нужно общее пособие по воспитанию нежити».

Глава 8 или все еще щкафы

Фьюри, окончательно проспавшись в корзине с реквизиторскими яблоками и обнаружив себя в окружении пионеров и людей в плащах, впал в паранойю. Он забаррикадировался в туалете и набрал прямой номер штаб-квартиры ООН.

— Росс! У Старка тут «Красный рассвет» вперемешку с «Ночным дозором»! — орал Ник в трубку. — Тут толпа русских актеров с арбалетами и хлыстами обсуждает с Кэпом методы допроса вампиров! Присылай инспекцию, пока они не переименовали Башню в «Смоленский Кремль»!

Через сорок минут вертолет Росса уже заходил на посадку.

— Шухер! Громовержец на подлёте! — скомандовал Тони, вскакивая с дивана. — Пятница, режим «Прятки 2.0». Шкафов в Башне пять штук, нано-технологии, вентиляция — люкс. Распределяемся по секторам!

В Башне началась великая миграция:

Шкаф №1 (Мастерская): Туда запрыгнули наш Питер и Тоби. К ним втиснулись Петр Натаров и Ксения Трейстер. Пятница заблокировала двери, когда Питер уже начал тихо порыкивать от близости крови «Валерки».Шкаф №2 (Гостиная):Эндрю оказался заперт с Евой Смирновой и Артемом Ткаченко (Жан Иванычем). Эндрю пытался не дышать, но Ткаченко только поправил жабо: «Юноша, я триста лет в Смоленске прятался не для того, чтобы меня спалил какой-то американец с усами».Шкаф №3 (Медблок):Юрий Стоянов (Дед Слава) зашел туда по-хозяйски, прихватив арбалет. К нему забились Равшана Куркова и Дмитрий Лысенков. «Тесновато, — пробасил Стоянов, — но в "Волге" бывало и хуже».Шкаф №4 (Библиотека): Там затаились Ольга Медынич (Графиня) и Егор Дружинин. Они критиковали освещение внутри шкафа, пока Баки прижимал их плечом к стенке, чтобы Росс не услышал шуршание шелка.Шкаф №5 (Личный гардероб Пеппер): Туда забились остальные пионеры-стратилаты. Они сидели тише воды, ниже травы, только галстуки поправляли.Росс ворвался в пентхаус, как разъяренный бык. — Старк! Где они?! Фьюри сказал, тут батальон актеров с холодным оружием!

Тони, вальяжно раскинувшись в кресле с чашкой чая, указал на пустую комнату. — Росс, Нику нужно меньше мешать бурбон с русским рассолом. Тут никого нет, кроме меня и моего чувства собственного достоинства. Ищи, если хочешь.

Росс начал обыск. Он подходил к каждому шкафу, прислушивался. В шкафу №3 Стоянов случайно задел арбалетом вешалку. — Что это за звук? — Росс схватился за ручку. — Это... — Тони замер, — ...это нано-утюг проходит цикл самоочистки. Не открывай, там пар под давлением в пятьсот атмосфер. Сваришься.

Росс отдернул руку. В этот момент из шкафа №2 донеслось приглушенное французское ругательство Эндрю, которому Ткаченко наступил на ногу.

— Там кто-то говорит по-французски! — взревел Росс.

— Это аудиокнига «Отверженные», — парировал Тони. — Пятница, сделай погромче.

от лица ткаченко

Я стоял в этом проклятом шкафу, прижатый плечом к какой-то железке, и единственное, о чем мог думать — это о том, что мой костюм за триста тысяч безнадежно помят. Рядом сопела Ева, а прямо передо мной... О боже, этот парень,

Эндрю. В темноте его глаза светились, как два аварийных стоп-сигнала.

Я чувствовал, как его колотит. Это не был страх. Это была вибрация хищника, у которого пустой бак.

— Послушай, парень, — шепнул я ему на ухо своим самым вкрадчивым «вампирским» голосом, — я, конечно, Жан Иваныч, но я в первую очередь актер. У меня дома семья, съемки... Давай ты просто представишь, что я — манекен?

Но было поздно. Эндрю издал звук, который я не слышал даже на озвучке хорроров. В следующую секунду я почувствовал резкий укол в шею.

— О-ля-ля... — выдохнул я, вцепляясь пальцами в его плечи.

Знаете, я много читал о вампирах для роли. Думал, это больно, страшно, ну или хотя бы пафосно. Но на деле... Это было странно. Я почувствовал, как из меня будто вытягивают всю усталость последних съемочных смен. Тепло разлилось по ключице. Я — добрый человек, честно. Я даже мух не обижаю, если они не садятся на мой грим. И в этот момент мне стало его просто... жалко.

— Пей, бедолага, — пробормотал я, погладив его по лохматой голове свободной рукой. — У нас в Смоленске гость — это святое. А ты, видать, совсем на сухом пайке у этого Старка сидишь.

Эндрю жадно глотнул, и я почувствовал, как мои ноги становятся ватными. Но в ту же секунду его слюна — этот чертов «паучий анестетик» — ударила в кровь. Боль исчезла. Наступило какое-то блаженное спокойствие. Я даже забыл, что за дверью шкафа беснуется какой-то чиновник из ООН.

— Ткаченко, ты там живой?! — прошипела Ева из угла.

— Живее всех живых, Евочка, — отозвался я, чувствуя, как Эндрю медленно отстраняется, глядя на меня глазами, полными слез и вины. — Кажется, я только что стал почетным донором мультивселенной.

Он прижался лбом к моему плечу, дрожа. — Простите... мистер Ткаченко... я не хотел...

— Пустое, — я вытер шею платком. — Считай это моим вкладом в развитие международного кинематографа. Главное — Старку не говори, а то он еще решит, что я у него хлеб отбираю.

Дверь шкафа в этот момент задрожала от удара лома Росса. Я поправил жабо, выпрямился и подмигнул Эндрю. — Ну что, «сын», пойдем пугать госслужащих? Покажем им настоящий смоленский оскал.

от лица егора

В шкафу №4 было тесновато даже для двоих, а когда туда ввинтился наш Питер, запаниковавший от близости Росса, стало совсем как в банке со шпротами. Я прижался спиной к какой-то металлической стойке, стараясь не задеть Ольгу Медынич, которая даже в темноте ухитрялась поправлять воображаемую вуаль.

— Мальчик, тише, ты дышишь как паровоз на подъеме, — прошептал я, чувствуя, как Питер буквально вибрирует от напряжения.

Его пальцы впились в мои плечи. Я не актер боевиков, я человек искусства, танцор, хореограф... я привык к грации, но то, что исходило от Питера, было чистой, первобытной мощью. Запах его паники смешивался с моим собственным парфюмом, и вдруг я почувствовал, как его зубы коснулись моей шеи.

— Питер... — выдохнул я, не пытаясь оттолкнуть.

Я добрый человек. Правда. В индустрии говорят, что у меня терпение ангельское, но тут было что-то другое. Я почувствовал, как его клыки вошли в кожу — тонко, почти деликатно, словно игла для акупунктуры.

— Пей, малыш, — шепнул я, закрывая глаза. — Если это поможет тебе не вылететь отсюда и не разорвать того злого дядю с ломом, то я только за.

Это было похоже на медленный танец. Я чувствовал, как жизнь перетекает из меня в него ритмичными толчками. Никакой боли — только странная, обволакивающая теплота. Его слюна работала как лучший в мире релаксант. Я даже поймал себя на мысли, что мои старые травмы в коленях — вечное проклятие танцора — вдруг перестали ныть.

— Егор... — прохрипел Питер, отстраняясь и облизывая губы. Его глаза в темноте сияли, как два рубина. — Простите... я... я монстр...

— Глупости, — я ласково потрепал его по кудрям, игнорируя легкое головокружение. — Ты просто очень голодный и очень напуганный ребенок. А я... ну, считай, что я сегодня в роли мецената. Поддержал молодое дарование, так сказать.

Дверь шкафа в этот момент содрогнулась от удара Росса. Я выпрямился, поправил воротник и посмотрел на Питера. — Ну что, звезда моя? Выходим на поклон? Покажем им, что такое настоящая экспрессия.

В этот момент Росс вырвал дверь. Я стоял, прикрывая Питера собой, с самым безмятежным лицом человека, который только что совершил благое дело.

В шкафу №1 ситуация была патовой.

Тоби, наш «Ветеран», обычно самый сдержанный, сейчас едва не проламывал затылком заднюю стенку. Запах крови из соседних шкафов, где Эндрю и Питер уже вовсю «дегустировали» Ткаченко и Дружинина, просочился через вентиляцию, окончательно добив самоконтроль Паука-основателя.

Петр Натаров, видя, как Тоби белеет и начинает выпускать когти, на негнущихся ногах сделал шаг вперед.

— Тоби... бери меня, — прошептал Петя, расстегивая воротник олимпийки. — Я в «Пищеблоке» привык, я стратилат, я выдюжу...

Он пошатнулся, голова закружилась от недавней кровопотери в самолете и общего стресса. Петр буквально сполз бы по стенке, если бы его не подхватила Ксения Трейстер.

— Куда ты лезешь, герой-любовник?! — шикнула Ксения, железной хваткой удерживая Петра за плечо. — Ты на ногах едва стоишь, прозрачный уже весь, как марля! Еще один укус — и тебя Старк в реанимацию на полгода уложит. Я тебя сейчас сама покусаю, если не уймешься!

Ксения решительно отпихнула Петра в угол шкафа, к вешалкам с костюмами Марк-5. Она повернулась к Тоби, который смотрел на неё глазами, полными голодного безумия и тихой мольбы.

— Так, Человек-паук из нулевых, — Ксения резко откинула волосы назад, обнажая чистую, подрагивающую от пульса шею. — Смотри на меня. Я — Рита. Я видела вещи и похуже твоих зубов. Давай, делай что надо, пока этот Росс дверь не вынес. Только не жадничай, мне еще в спектакле играть.

Она сама обхватила Тоби за шею, притягивая его голову к себе. Укус был мощным, глубоким. Ксения вскрикнула, но тут же закусила губу, вцепляясь пальцами в спину Паука. Тоби замер, жадно впитывая энергию «Риты». Это была не просто кровь — это была воля человека, который в своей истории привык бороться с монстрами.

Петр сидел на полу шкафа, прикрыв глаза рукой, и чувствовал, как в тесном пространстве разливается этот металлический запах.

— Ксюша... — прошептал он.

— Молчи, Валерка, — выдохнула она сквозь зубы, чувствуя, как по телу разливается паучий анестетик. — У нас... командная работа. Старк потом... задолбается нам гонорары выплачивать.

В этот момент дверь шкафа №1 содрогнулась от удара. Росс вырвал её с мясом.

Перед глазами госсекретаря предстала финальная мизансцена: Тоби отстраняется от шеи Ксении, та тяжело дышит, опираясь на него, а на полу сидит бледный Натаров.

— Это что... — Росс попятился. — У вас тут что, групповой сеанс вампиризма?! У всех троих одинаковые дырки на шеях! Старк, это же биологическая диверсия!

Тони, стоя в центре комнаты и видя, как из всех пяти шкафов выходят его люди, «помеченные» российскими актерами, только и смог, что закрыть глаза рукой:

— Росс, это не диверсия. Это станиславская система. Очень глубокое погружение в роль. Тебе не понять, ты же не творческая личность.

Картина в пентхаусе напоминала финал трагедии, где актеры забыли выйти из образа, а реальность смешалась с гримом. Двери всех пяти шкафов были выбиты, и оттуда, пошатываясь, вышли Егор, Ксения и Артем. Все трое были бледными как полотно, а на их шеях отчетливо алели свежие следы укусов, из которых медленно сочилась кровь, пачкая воротники дорогих костюмов и жабо.

Росс, сжимая в руке лом, попятился, наткнувшись на невозмутимый взгляд Юрия Стоянова, который уже наводил на него арбалет.

— Вы... вы понимаете, что вы соучастники?! — прохрипел Росс, указывая пальцем на окровавленные шеи актеров. — Это биологическая атака! Вас покусали монстры!

Первым вперед вышел Артем Ткаченко. Он прижал к шее белоснежный платок, который мгновенно пропитался красным, и посмотрел на Росса с таким презрением, что тот невольно выронил лом.

— Монстры? — голос Артема вибрировал от благородной ярости «Жана Иваныча». — Единственный монстр здесь — это вы, господин Росс. Вы вломились в частную собственность, напугали детей и заставили нас прятаться в тесноте. В Смоленске за такое неуважение к гостям вас бы давно спустили с крепостной стены. Этот мальчик, — он кивнул на Эндрю, который виновато жался к его плечу, — проявил больше деликатности, чем вся ваша комиссия за десять лет!

Егор Дружинин, слегка покачиваясь от слабости, но сохраняя идеальную осанку танцора, сделал шаг в сторону Росса.

— Вы говорите о «следах»? — Егор горько усмехнулся, и капля крови скатилась по его подбородку. — Это не раны. Это цена за то, чтобы защитить ребенка от вашего невежества. Питер — не оружие, он личность. И если для того, чтобы он не боялся таких, как вы, мне нужно отдать ему свою кровь — я сделаю это снова. Вы пришли сюда искать «угрозу», но в итоге просто ранили троих мирных людей. Посмотрите на нас! Мы истекаем кровью из-за вашей паранойи!

Ксения Трейстер, которую Тоби поддерживал за талию, чтобы она не упала, просто сплюнула на ковер кровь, попавшую ей в рот.

— Слышишь ты, законник, — прошипела она, и в её глазах сверкнул огонь Риты из «Пищеблока». — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты сорвал международный проект, напал на артистов и довел детей до истерики. Если завтра в заголовках газет будет написано, что ООН пытает актеров в шкафах Старка — это будет твоя заслуга. Убирайся отсюда, пока я не вспомнила, как пользоваться хлыстом, который остался в том шкафу!

Росс оглянулся на своих инспекторов. Те стояли с опущенными головами, пряча телефоны. Вид троих окровавленных, но гордых людей, защищающих Пауков, был слишком сильным аргументом.

— Старк... — Росс обернулся к Тони, который стоял бледнее всех, сжимая кулаки. — Мы еще вернемся.

— Только через мой труп, Росс, — отрезал Тони. — Пятница, выпроводи мусор.

Когда за комиссией закрылись двери лифта, Егор, Ксения и Артем синхронно выдохнули и начали оседать. Тоби, Эндрю и Питер подхватили их в воздухе, бережно опуская на диваны.

— Ну вы и... выдали, — прошептал Тони, подходя к ним с охапкой полотенец. — Вы им устроили такой МХАТ, что я сам чуть не поверил.

— Это был не МХАТ, Тони, — пробормотал Ткаченко, закрывая глаза. — Это была... солидарность. Пятница, принеси рассол. Кажется, нам всем пора на переливание.

«Гидра» потирала руки. У них был эксклюзив: записи с камер взломанной Башни, где Мстители прячут в шкафах окровавленных людей, а полубезумные «Пауки» впиваются в шеи известных артистов. Они выложили это в сеть с заголовком:

«КРОВАВАЯ ТАЙНА СТАРКА: МСТИТЕЛИ ПИТАЮТСЯ ЛЮДЬМИ», ожидая, что мир содрогнется, а ООН сотрет Башню с лица земли.

Но они не учли одного — фанбазу.

Через час после слива интернет не просто взорвался, он забился в экстазе. Видео набрало миллиард просмотров, но вместо ужаса люди начали строчить тысячи восторженных комментариев.

Топ-комментарии под «сливом» Гидры:

@Cinephile_99: «БОЖЕ МОЙ! Это же лучший кроссовер в истории! Валерка из Пищеблока, Мила из Смоленска и ТРИ Человека-Паука в одном кадре?! Старк, ты бог маркетинга! Тизер третьего сезона просто разрыв!»@VampireFan_RU: «Посмотрите, как Ткаченко отыгрывает Жана Иваныча! Эта кровь на жабо... это же не графика, это какой-то новый уровень грима! И Дружинин... боже, как он защищает мелкого Паучка. Оскара им всем!»@MarvelGeek: «Ребята, вы видели, как Ксения (Рита) смотрит на Тоби? Это же химия 100-го уровня! Гидра, спасибо за слив бэкстейджа, мы ждали этого вечность!»@LogicCheck: «Люди, вы серьезно думаете, что это правда? Это же Старк! Он нанял лучших актеров России, чтобы пропиарить свой новый нано-сериал. Посмотрите на Росса — он так смешно пугается лома, отличная актерская игра для политика!»@Gidra_Hater: «Гидра, вы даже фейковые вбросы делать не умеете. Приплести сюда актеров из "Пищеблока" — это гениальный ход Старка, чтобы выставить вас идиотами. Весь мир знает, что Натаров — актер, а не "жертва вампиров"!»Реакция в Башне:

Тони сидел перед монитором, на котором ежесекундно обновлялись хэштеги #StarkVampires и #PishcheblokUSA.

— Росс в ярости, Гидра в шоке, а у нас... — Тони обернулся к Петру, Еве и Егору, которые сидели на диване с капельницами и читали комментарии. — У нас лучший рейтинг ожидания в истории Marvel. Люди уверены, что это кино.

— Старк, — Юрий Стоянов подошел к нему, поправляя треух и глядя на экран, — ты понимаешь, что теперь нам придется это снять? В Смоленске не любят, когда зрителя обманывают. Раз пообещали кроссовер — надо выдавать.

— Согласен, — Тони усмехнулся, глядя на Пауков, которые уже вовсю делали селфи с «пионерами». — Пятница, свяжись с Кевином Файги. Скажи ему, что у нас есть готовый каст, декорации и... три очень голодных консультанта.

На съёмочной площадке в Башне Старка творится контролируемое безумие. Кевин Файги в шоке: у него ещё никогда не было актёров, которые

настолько вживаются в роль, что реквизиторская кровь им кажется невкусной.

Первый съёмочный день: Камера, мотор, обед!

— Тони Старк (в роли самого себя): «Слушайте, Файги, я не буду это играть. Почему мой персонаж в этой сцене выглядит так, будто он не спал с 2008 года? Ах да, потому что три паука-вампира — это не шутки. Пятница, убери этот софтбокс, он меня слепит».

— Стив Роджерс (в роли Капитана-наставника): Стив со всей серьёзностью пытается учить Петю Натарова и пионеров правильно маршировать. «Ребята, в сороковых мы делали это чётче! Валерка, выше колено! Ты же стратилат, а не на прогулке!»

— Баки Барнс (главный по безопасности): Баки стоит за камерой, нервно сжимая винтовку. Его задача — следить, чтобы «Пауки» в порыве актёрского азарта не перепутали актёров с закуской. «Эндрю, я вижу, как ты смотришь на Артёма Ткаченко. Убери клыки, он нам нужен для второго сезона!»

— Трио Пауков:

Тоби методично учит Ксению Трейстер (Риту), как правильно зависать на потолке без страховки.Эндрю постоянно забывает текст, потому что засматривается на то, как Ева Смирнова профессионально «строит» съёмочную группу.Питер (наш) просто счастлив: «Тони, это лучший проект в моей жизни! Можно я в следующей сцене реально укушу Юрия Николаевича? Он сказал, что у него кровь с привкусом мудрости!»Инцидент у мониторов

В разгар съёмок в павильон заходит Брюс Бэннер: — Тони, я тут посмотрел графики... У нас дефицит красных кровяных телецв у половины каста. И почему Юрий Стоянов пытается накормить Халка смоленским салом? Он говорит, что это «лучшее средство от гнева».

— Не мешай, Брюс, это искусство! — отмахивается Тони. — Мы сейчас снимаем сцену «Битва за рассол». Дед Слава против Таноса. Ставлю на Деда, у него арбалет заговорённый.

Реакция фанатов (по слитым кадрам):

@MarvelFan: «Почему в кадре Капитан Америка ест сушки с Натаровым? Это какая-то новая секретная технология?»@VampireNews: «Стоянов в костюме из нано-стали — это то, ради чего я плачу за интернет!»

Глава 9 или как школа сходила с ума

Тони не был бы Старком, если бы не довел троллинг до абсолюта. Пока Питер потел на контрольной по химии, учитель истории (большой фанат документалок) вставил присланную «анонимно» флешку в проектор. На экране под пафосную музыку Marvel Studios появилось название: «ПАУТИНА КРОВИ: СМОЛЕНСКИЙ ГАМБИТ».

Описание фильма (то, что увидел весь класс):

Сюжет: Это сумасшедший микс нуара, супергероики и славянского фэнтези. История начинается в Нью-Йорке, где Трио Пауков (Тоби, Эндрю и Пит) борются с таинственным «голодом», вызванным сбоем мультивселенной. Тони Старк (играет самого себя, ослепительно) понимает, что американская наука бессильна, и отправляет их в «запретный сектор» — Смоленск.

Ключевые сцены:

Встреча у самовара: Сцена, где Дед Слава (Стоянов) учит Тоби правильно «заваривать кровь» с добавлением рассола, чтобы не тянуло на случайных прохожих. Диалог: «Ты, паучок, не суетись. У нас в Смоленске вампиры — это как ЖЭК: ворчат, кусают, но порядок держат».Пионерский штурм: Эпическая битва в подвалах Башни Старка. Валерка (Натаров) в красном галстуке и с пылающими глазами ведет строй стратилатов против отряда «Гидры». Валерка использует телекинез, чтобы вырывать пуговицы с мундиров врагов, а Питер Паркер прикрывает его паутиной.Дуэль на харизме:Жан Иваныч (Ткаченко) и Баки Барнс меряются трагическим прошлым в баре. Баки показывает металлическую руку, Жан — идеальную укладку и французский прононс. В итоге они решают, что лучший способ заживления ран — это совместный укус Егора Дружинина, который в фильме играет «Верховного Хранителя Искусств».Финал в шкафу: Та самая сцена, ставшая мемом. Трое Пауков, Петр и Ева Смирнова заперты в тесном пространстве. Напряжение такое, что экран едва не плавится. Мила (Ева) дает пощечину Эндрю, когда тот тянется к её шее: «Сначала уроки сделай, герой, потом на дам претендуй!»Визуальный стиль: Цветокоррекция меняется с холодного «марвеловского» синего в Нью-Йорке на теплый, медовый и немного пыльный стиль «Пищеблока» в сценах с Валеркой.

Реакция в классе:

Когда на экране появился Питер Паркер, который в фильме (на самом деле в жизни) жадно пьет «лекарство» из руки Тони Старка под грустную скрипку, в классе повисла мертвая тишина.

— Паркер... — прошептал Флэш Томпсон, бледнея. — Так ты реально... в титрах указан как «Консультант по биологической жажде»?

Учитель истории вытер слезу: — Это... это шедевр. Старк превзошел сам себя. Такой метафоры на взросление и поиск корней я еще не видел.

Питер просто сполз под парту, закрыв лицо руками, и молился, чтобы Тони не прислал вторую часть, где Баки пытается крестить их в Пскове.

Класс еще не успел отойти от первого фильма, как дверь кабинета истории с грохотом распахнулась. На пороге стоял Баки Барнс. Он был в своем тактическом костюме, с винтовкой за спиной и в солнцезащитных очках, несмотря на полумрак помещения. На его металлическом плече красовалась нашивка: «Спецотдел Смоленска».

— Учитель, — пророкотал Баки, игнорируя упавшую челюсть Флэша Томпсона. — Первая часть была для детей. Старк просил передать настоящую драму. 18+. Протокол «Кровь и Галстуки».

Он вогнал вторую флешку в разъем проектора с такой силой, что стол жалобно скрипнул. На экране вспыхнуло название: «ПАУТИНА КРОВИ 2: ПИЩЕБЛОК СРЕДНЕЙ ПОЛОСЫ. КРЕЩЕНИЕ».

Описание сюжета 2-й части:

Завязка: Нью-Йорк охвачен паникой. Трое Пауков-вампиров окончательно теряют контроль. Тони Старк истощен, его гемоглобин на нуле. В этот момент Баки (Зимний Солдат), поддавшись «зову предков» и паре бутылок смоленского кваса, решает, что науку пора заменить экзорцизмом.

Ключевые сцены:

Псковский инцидент: Баки похищает Пауков и везет их в Псков. Эпичная сцена под дождем: Баки размахивает огромным осиновым бревном, пытаясь «изгнать паучьего беса». Тоби, Эндрю и Пит висят на деревьях, сверкая красными глазами, и пытаются объяснить Баки, что «осина — это для классики, а у нас мутация!».Явление Дракуловича: Когда Баки случайно ранит Пауков щепками, из тумана под Псковом выходит Святослав Вернидубович (Стоянов). Он дает Баки подзатыльник своим арбалетом и произносит легендарную фразу: «Ты, железный, не осиной их пугай, а совестью. Вампир без совести — это комар, а вампир с совестью — это Мститель».Кровавый обряд в Квинджете: Сцена, от которой весь класс ахнул. Раненые Пауки, Тони и Баки в замкнутом пространстве. Чтобы спасти парней, Старк и Барнс одновременно вскрывают вены, подставляя их трем Паукам. Камера берет крупный план: три пары клыков, три потока жизни, и музыка из «Пищеблока», переходящая в тяжелый рок.Шкафная дипломатия: Кульминация. ООН штурмует Башню. Трое Пауков, Валерка (Петр Натаров) и Мила (Ева Смирнова) заперты в шкафу. Когда двери вылетают, Жан Иваныч (Ткаченко) и Егор Дружинин выходят вперед, закрывая собой детей. Они все в крови, но стоят с достоинством королей. Ткаченко поправляет жабо и говорит Россу: «Вы не инспектор, вы — хам. А хамов в Смоленске не едят, ими брезгуют».Финал: Все герои сидят на крыше Башни Старка. Дед Слава разливает по стаканам рассол. Тони Старк обнимает всех троих Пауков и Петра с Евой. Финальный кадр: они все вместе смотрят на закат, и у каждого на шее — след от укуса, светящийся мягким алым светом.

Реакция в классе:

Учитель истории сидел, вцепившись в волосы. Флэш Томпсон тихо плакал, осознав, что Питер Паркер — это не просто ботан, а часть какой-то хтонической мультивселенской семьи, где Баки Барнс работает вышибалой.

Питер Старк (уже официально) медленно поднял голову из-под парты. Баки посмотрел на него, коротко кивнул и сказал на весь класс: — Пит, дома ждет рассол. Стоянов звонил, сказал, что ты плохо ешь.

Баки развернулся и вышел, оставив за собой запах оружейного масла и свежего укропа.

Класс замер в абсолютном оцепенении. После ухода Баки в коридоре раздался четкий, чеканный шаг. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел

Валерка Лагунов (Петр Натаров). На нем была идеально отглаженная белая рубашка, красные шорты и тот самый алый галстук, который, казалось, светился собственным светом.

Он прошел мимо оцепеневшего Флэша, подошел к столу учителя и, не говоря ни слова, резким движением сорвал со стены календарь.

— Сегодня двенадцатое, — голос Валерки был холодным и звонким, как сталь. Он обвел класс взглядом своих бездонных глаз. — До полнолуния осталось пять дней. Если вы не научитесь дисциплине, луна сама выберет, кто из вас станет следующим «кормильцем».

Он положил на стол третью, черную флешку с гравировкой в виде переплетенных паутины и тернового венца. — «ПАУТИНА КРОВИ 3: ПОСЛЕДНЯЯ ЛИНЕЙКА». Финал. Смотрите, пока солнце еще высоко.

Сюжет 3-го сезона (Финал трилогии):

Завязка: Древнее зло (Верховный Стратилат из мультивселенной) пробуждается в подвалах Нью-Йорка. Он хочет подчинить себе всех Пауков, превратив их в свою личную гвардию. Тони Старк понимает: технологий Марка-85 недостаточно против магии крови.

Ключевые сцены:

Смоленский десант в Манхэттене: Эпическая сцена, где Дед Слава (Стоянов) на своей «Волге», которая теперь умеет летать (спасибо Старку), несется по Пятой авеню. Он палит из арбалета по вампирам-наемникам Гидры, крича: «В Нью-Йорке пробки хуже, чем у нас под Лопатинским, но асфальт мягче!»Трио Пауков против Тьмы: Тоби, Эндрю и Пит сражаются в центре Таймс-сквер. Они используют комбо-атаки: Паутина + Вампирская скорость. В критический момент, когда их прижимают к земле, Ева Смирнова (Мила) спрыгивает с небоскреба и замораживает врагов одним властным жестом: «В очередь, щенки! У нас в Смоленске за драку без разрешения — расстрел на месте!»Жертва Наставников: Тони и Баки оказываются в ловушке. Чтобы дать Паукам силы для финального удара, они совершают «Великое Слияние». Старк активирует нано-кровь, а Баки вскрывает старые раны. Это самая тяжелая сцена: трое Пауков пьют кровь из своих отцов прямо во время боя, превращаясь в сияющих алых воинов.Валерка против Верховного: Финальный поединок. Петр Натаров в образе Валерки-стратилата выходит один на один против монстра. Он срывает галстук, и тот превращается в огненный бич. — «Я — стратилат первого отряда! — кричит он. — И в моем лагере предателей не будет!»Финал: Победа. Все Пауки исцелены от безумия, но остаются вампирами, обретя полный контроль. Последний кадр: Башня Старка теперь украшена пионерскими флагами и гербом Смоленска. Тони Старк, Баки, Дед Слава и все актеры сидят у костра прямо на крыше небоскреба, жарят маршмэллоу на осиновых колышках и поют «Взвейтесь кострами».

Реакция в классе:

Учитель истории просто сполз со стула. Флэш Томпсон трясущимися руками начал завязывать свой шарф как пионерский галстук.

Валерка подошел к Питеру Паркеру-Старку, положил руку ему на плечо и негромко произнес: — Пойдем, брат. Линейка начинается. Старк ждет отчет по химии... и по калориям.

Они вышли вместе под гробовое молчание класса. На полу остался лежать сорванный календарь, где дата «через 5 дней» была обведена кроваво-красным кругом.

от лица одноклассников пита и учителя

В кабинете истории стояла такая тишина, что было слышно, как пылинки бьются о линзу проектора. Мы — обычные подростки из Квинса, которые вчера спорили о кроссовках, — за три урока постарели лет на десять.

От лица учителя (мистер Харрингтон): Я сидел, вцепившись в край стола так, что костяшки побелели. Мой план урока по Гражданской войне пошел прахом в тот миг, когда на экране Юрий Стоянов в треухе начал учить Тони Старка солить огурцы для стабилизации гемоглобина. Это не был Голливуд. Это была какая-то хтоническая правда, от которой мороз шел по коже. Когда Валерка (Натаров) сорвал календарь с моей стены, я даже не пискнул. В его глазах было столько веков холода, сколько нет во всех учебниках истории. Я смотрел, как мой ученик, Паркер, пьет кровь из руки Мстителя, и понимал: я больше никогда не поставлю ему «незачет».

От лица Флэша Томпсона: Я... я всегда думал, что Пени Паркер просто задрот, которому повезло со стажировкой. Но когда на экране Эндрю Гарфилд выл от голода, а Баки Барнс совал ему в рот свою вскрытую вену, меня чуть не вырвало. А потом стало страшно. По-настоящему. Паркер в фильме смотрел так, будто он видит нас всех насквозь — как мешки с едой. И этот Валерка... когда он зашел в класс в галстуке, я забыл, как дышать. У него походка была как у тигра. Я теперь каждый раз, когда вижу красный цвет, хочу встать по стойке «смирно». Если это «стажировка», то я лучше пойду работать в Макдоналдс. Там хотя бы не кусаются.

От лица Неда Лидса: Чуваки, это было МЕГА-КРУТО и МЕГА-ЖУТКО одновременно! Я сидел рядом с Питом и видел, как у него под кожей ходят вены, пока на экране шел «Смоленский гамбит». Я-то думал, мы будем вместе собирать Лего «Звезду Смерти», а он, оказывается, состоит в тайном ордене с Дедом Славой! Когда в третьем сезоне они все сидели у костра на крыше Башни, я понял: Пит больше не наш. Он теперь часть чего-то древнего. И этот Жан Иваныч в жабо... я теперь хочу себе такой же плащ.

Общее впечатление класса: Когда экран погас, никто не шелохнулся. Мы смотрели на пустую дверь, где только что исчезли два «Паука» и «Стратилат». На доске осталась надпись мелом, которую Валерка начертил, уходя: «КРОВЬ — НЕ ВОДА. ПРАВДА — В ГАЛСТУКЕ».

Весь класс синхронно посмотрел на Флэша. Тот дрожащими руками пытался завязать свой красный шарф узлом, как у пионера. Мы поняли одно: школа Мидтауна больше никогда не будет прежней. Теперь мы все ждем полнолуния.

Глава 10 или как мир сошел с ума

На следующее утро школа Мидтауна превратилась в филиал лагеря «Буревестник» особого режима. Когда Питер, пошатываясь от недосыпа и пытаясь спрятать клыки за воротником худи, переступил порог, гул в коридорах мгновенно стих.

Триста учеников, от первоклашек до выпускников, синхронно замерли. У каждого на шее — красный галстук (кто-то распорол старые шторы, кто-то использовал мамины шарфы).

— Здравия желаем, Папа Питер! — грохнул нестройный, но фанатичный хор голосов.

Флэш Томпсон, стоя впереди всех с барабаном на шее, вытянулся в струнку и отдал салют: — Отряд к линейке готов! Жертвенные приношения в виде завтраков собраны! Только не кусай нас, Папа, мы будем служить верой и правдой!

Питер замер с открытым ртом. Он обернулся и увидел в окне Квинджет, который завис над школой. В кабине Тони и Баки в ужасе приникли к стеклу.

— Старк, — прохрипел Баки в рацию, — ты видишь это? Твой сын только что захватил власть над подрастающим поколением Нью-Йорка. У него армия пионеров-вампиропоклонников. Они называют его «Папа». Это по твоей части или мне пора доставать осиновый пулемет?

— Пятница, — голос Тони дрожал, — скажи мне, что это флешмоб. Скажи, что они просто пересмотрели «Пищеблок» и «Паутину крови».

— Сэр, — отозвался ИИ, — датчики фиксируют аномально высокий уровень преданности. Школьники Мидтауна добровольно перешли на иерархию стратилата. Они патрулируют квартал, переводят бабушек через дорогу (строевым шагом) и дежурят у входа в Башню, чтобы «враги Папы не прошли».

В этот момент из-за угла школы вышла колонна десятиклассников. Они несли транспарант: «МАНХЭТТЕН — ПЕРВЫЙ ОТРЯД ПАПЫ ПИТЕРА».

Питер закрыл лицо руками. — Ребята, разойдитесь! У нас сейчас математика!

— Слушаемся, Папа! — рявкнул Флэш. — Математика — это путь к расчету траектории укуса! Шагом марш в кабинет!

Тони в Башне бессильно опустился в кресло, глядя на экраны, где по всему Манхэттену начали мелькать красные галстуки. — Ну всё... — выдохнул Старк. — Я хотел наследника, а получил лидера культа. Баки, звони Стоянову. Спроси, как разгонять демонстрации пионеров, если они считают моего сына богом.

от лица фьюри который хоть и лысый но поседел

Я сидел в своем кресле на мостике Хеликарриера и медленно цедил виски, глядя на мониторы. Я видел Таноса. Я видел Альтрона. Я видел, как небо над Нью-Йорком разверзлось, пропуская легионы читаури. Но ничто, слышите,

ничто не подготовило меня к тому, что я увидел сегодня утром через спутники Щ.И.Т.а.

— Мария, скажи мне, что у нас сбилась цветопередача на камерах, — прохрипел я, не отрывая взгляда от экрана.

— Никак нет, директор. Это красный. Ярко-алый. По всему Манхэттену, — голос Хилл дрожал.

Весь Квинс, весь чертов Мидтаун превратился в море красных галстуков. Тысячи подростков — зумеров, которые вчера не могли оторваться от ТикТока — маршировали стройными колоннами, чеканя шаг так, будто их муштровал лично Стив Роджерс в свои лучшие годы. Но пугало не это. Пугало то, как они смотрели на Паркера.

Я увеличил изображение. Мальчишка Старка — этот «паучий вурдалак» — стоял на крыльце школы, бледный и перепуганный. А перед ним на коленях стоял этот качок, Томпсон, и протягивал ему... коробку с пончиками как священный грааль.

— «Папа Питер!» — донеслось из динамиков. Тысяча глоток. Синхронно. До мурашек.

Я почувствовал, как у меня на затылке зашевелились остатки волос, которых там нет уже лет двадцать. Я седею, Старк. Я официально седею прямо сейчас, хотя я лысый как бильярдный шар!

— Директор, — Хилл указала на другой монитор. — Группа подростков только что взяла в кольцо здание ООН. Они не вооружены, но они поют... это похоже на «Взвейтесь кострами». Полиция боится вмешиваться. Любой, кто подходит к ним, получает приглашение в «первый отряд» и требование присягнуть Папе.

Я со стоном уронил голову на руки. — Старк... ты обещал мне стажера. Ты обещал мне дружелюбного соседа. А в итоге ты вырастил Стратилата всея Америки. У него армия фанатиков, которые добровольно подставят шею по первому его свисту, лишь бы он их не «покарал».

В этот момент на главном экране всплыло окно видеосвязи. На нем — Старк, такой же бледный, в обнимку с бутылкой рассола. — Ник, ты это видишь? — прошептал Тони. — Они построили в центральном парке костер высотой с башню Трампа. Пятница говорит, они собираются там «сжигать пороки старого мира».

— Старк, — я посмотрел в камеру своим самым страшным глазом, — если твой «сын» сейчас скомандует «пли!», у нас будет революция, которую не остановит даже Халк. Потому что Халк не бьет детей в галстуках!

Я отключил связь и посмотрел на Хилл. — Маша, готовь Квинджет. Мы летим в Смоленск. Если кто и знает, как разгонять вампирский комсомол, то это тот старик в треухе. Иначе завтра мы все будем просыпаться под звуки горна.

Я сидел на мостике Хеликарриера, и мой единственный глаз дергался так, что я всерьез опасался за целостность глазницы. На главном экране разворачивался кошмар любого спецслужбиста: группа наемников «Гидры» — видимо, тех, кто не смотрит телевизор и не знает, во что превратился Мидтаун, — решила захватить школу.

Они ворвались в спортзал с автоматами, выкрикивая свои стандартные лозунги. Но они не учли, что попали не в школу, а в укрепленный сектор Первого отряда.

— Директор, — голос Марии Хилл дрогнул, — смотрите на тепловизоры.

Я увидел, как Питер, пытаясь закрыть собой первоклашек, поймал плечом пулю. Глухой звук, алая вспышка на серой куртке. Парень осел на пол, его лицо мгновенно стало белым, как мел.

И вот тут мир перевернулся.

В спортзале воцарилась тишина, от которой у меня волосы на затылке (да, те самые, воображаемые) встали дыбом. Триста подростков в красных галстуках одновременно повернули головы к террористам. Это не был страх. Это был коллективный гнев стратилата.

— ПАПУ РАНУЛИ! — взревел Флэш Томпсон, и его голос сорвался на ультразвуковой рык.

Террористы вскинули пушки, но то, что произошло дальше, не поддавалось никакой логике. Весь отряд — триста человек — синхронно, как по команде из «Пищеблока», разорвали воротники своих рубах.

— ПЕЙ, ПАПА! ВОЗЬМИ НАШУ СИЛУ! — триста голосов слились в один орган.

Они обступили раненого Питера плотным кольцом, вытягивая руки, подставляя шеи, запястья, локтевые сгибы. Они буквально предлагали себя в жертву, чтобы их «бог» восстал. Я видел через спутник, как Питер, чьи глаза залила абсолютная тьма, инстинктивно потянулся к ближайшей руке... Его регенерация вспыхнула, как сверхновая.

Через секунду от наемников не осталось даже воспоминаний. Пионеры Нью-Йорка работали как стая пираний: без оружия, на одних инстинктах и фанатизме. Костюмы «Гидры» рвали руками, автоматы завязывали узлом.

Я медленно опустился в кресло, чувствуя, как остатки моей лысины окончательно седеют. — Мария... — прошептал я. — Звони Старку. Скажи, что его сын не просто лидер. Он — центр роевого разума. И если мы сейчас не привезем сюда Стоянова с его арбалетом и банкой рассола, завтра эти дети захватят Белый дом, чтобы «Папе Питеру» было где делать домашку.

В этот момент на экране окровавленный, но полностью исцеленный Питер поднялся на ноги. Триста детей вокруг него замерли в салюте.

— Старк... — простонал я, закрывая глаз рукой. — Ты создал монстра. И самое страшное — они счастливы быть его едой.

от лица локи который вообще пришел мир захватить увидел это купил пачуку сигарет и передумал

Я, Локи, царь Асгарда (по праву), бог коварства и величайший из стратегов, стоял на вершине небоскрёба «Крайслер», оглядывая свой будущий скотный двор. Мой план был безупречен. Армия готова, Читаури на подходе, а мстительные недоумки Старка погрязли в своих мелочных драмах.

Я спустился на землю, приняв облик обычного смертного в дорогом пальто, чтобы насладиться первыми искрами хаоса в местной школе. Я ожидал увидеть страх. Я ожидал увидеть мольбы о спасении.

Но то, что я увидел, заставило мой бессмертный разум споткнуться.

В центре зала сидел этот смертный малец, выкидыш паучьей мутации Старка, с дырой в плече. И вокруг него... О, боги всех девяти миров... Триста детей. Тысячи алых тряпок на шеях. И этот хор: «Пей, Папа!»

Я видел фанатиков. Я видел культы Хеля. Но я никогда не видел, чтобы смертные с такой пугающей радостью подставляли свои яремные вены, соревнуясь за право быть выпитыми досуха. Когда этот Паркер поднял голову, и его зрачки — черные дыры, поглощающие свет, — встретились с моими, я почувствовал то, чего не ощущал со времен встречи с Халком. Истинный, первобытный дискомфорт.

На моих глазах эти «дети» разорвали элитных наемников голыми руками, не переставая петь свой жуткий гимн. Они не просто подчинялись ему. Они были его частью. Это был не город. Это был единый, многотысячный организм, ведомый жаждой и преданностью.

Я медленно попятился к выходу. Мой скипетр казался жалкой зубочисткой по сравнению с этой коллективной волей. Захватить этот мир? Чтобы что? Чтобы завтра утром три тысячи подростков в галстуках постучали в двери моего дворца и вежливо попросили меня стать «завтраком для Папы»?

Я зашел в ближайшую лавку, бросил на прилавок золотую монету и взял пачку сигарет. Я не курил пятьсот лет, но сейчас... сейчас мне это было необходимо.

Выйдя на улицу, я щелкнул пальцами, вызывая крошечный огонек на кончике мизинца. Затянулся, глядя, как мимо марширует очередной отряд с барабанами, выкрикивая имя своего маленького бога.

— К черту всё, — прохрипел я, выпуская густой дым. — Один, забери меня обратно. Пусть Малекит забирает эту планету. Пусть Танос ломает об неё зубы. Я не собираюсь править миром, где двенадцатилетние девочки смотрят на тебя как на пакет с соком.

Я выкинул окурок и открыл портал в Асгард. Подальше отсюда. Подальше от красных галстуков и «Папы Питера».

— Старк, — прошептал я напоследок, глядя на Башню, — ты создал нечто, перед чем меркнет даже пламя Суртура. Поздравляю. Ты официально худший отец во вселенной.

Тони стоял посреди разгромленной мастерской, тяжело опираясь на верстак. Нано-частицы костюма Марк-85 медленно сползались к предплечьям, обнажая его бледное, осунувшееся лицо. Внизу, в школьном спортзале, всё ещё гремели барабаны и раздавались фанатичные крики: «Слава Папе Питеру!», от которых у Старка дергалось веко.

Когда за спиной открылся золотистый портал, Тони мгновенно вскинул руку с репульсором.

— Локи. Только тебя мне не хватало для полного аншлага, — прохрипел Тони, чувствуя, как в глазах темнеет от анемии. — Если пришёл захватывать мир — вставай в очередь. Там внизу триста детей в красных галстуках объяснят тебе, что Гранд-централ теперь частная территория их культа.

Локи вышел из портала медленно, без своего обычного пафоса и рогатого шлема. Он выглядел... странно. Помятым. Его безупречный черный пиджак был в пыли, а в глазах не было и тени коварства — только глубокое, экзистенциальное потрясение.

Бог хитрости проигнорировал нацеленное в грудь оружие. Он подошел к Старку почти вплотную, залез во внутренний карман и выудил оттуда пачку сигарет, купленную в лавке за золотой.

Тони замер, не опуская руку. — Это что? Новое магическое оружие? Отравленный табак из Хельхейма?

Локи молча щелкнул пальцами, высекая крошечную искру, прикурил и, выпустив густое облако дыма прямо в лицо опешившему миллиардеру, протянул пачку Тони.

— Кури, Старк, — голос Локи был тихим и надтреснутым. — Тебе это нужно. Нам обоим это нужно.

Тони медленно опустил руку. Репульсор погас. Он посмотрел на пачку, потом на Локи, потом в окно, где очередной отряд школьников с барабанами маршировал по 42-й улице, выкрикивая имя его сына.

— Ты... ты видел это? — спросил Тони, дрожащими пальцами доставая сигарету.

— Я видел всё, — Локи прислонился к верстаку рядом со Старком. — Я видел, как они подставляли шеи. Я видел, как они рвали «Гидру» на части, распевая гимны. Старк, я пришел сюда, чтобы поставить вас на колени. Но увидев это... я понял, что в этом мире мне править нечем. Ты создал коллективный разум, который добровольно идет на убой ради своего лидера. Это пугает даже меня.

Тони глубоко затянулся, закашлялся, но не бросил. — Это не я. Это мультивселенная, вампирский вирус и... кажется, пара серий российского сериала, которые Баки подсунул Питу.

— Это неважно, — Локи посмотрел на Тони с почти искренним сочувствием. — Поздравляю, Энтони. Ты единственный смертный, который заставил бога передумать захватывать планету просто потому, что мне стало неуютно.

Они стояли молча, два самых умных и самых несчастных существа на планете, глядя, как на крыше соседнего небоскреба пионеры-вампиропоклонники разворачивают огромный алый флаг с пауком.

Ситуация в смоленской квартире Евы Смирновой накалилась до предела. Мы с Евой сидели на кухне, пытаясь переварить новости из Нью-Йорка, которые Пятница транслировала нам прямо на планшет. Весь Манхэттен в галстуках, Фьюри седеет, Локи курит со Старком... А мы — просто двое подростков, которые застряли в эпицентре этого безумия.

В этот момент в прихожую вошла мама Евы. Она бросила сумки с продуктами и, не разуваясь, прошла на кухню. Вид у неё был такой, будто она только что увидела всадников Апокалипсиса, причем в красных пилотках.

Петр Натаров: Я замер с кружкой чая в руке. Мама Евы смотрела на меня так, будто я лично восстановил Советский Союз в отдельно взятом районе Нью-Йорка. — Петя, — голос у неё был тихий и подозрительно спокойный. — Ты мне объясни, пожалуйста... Я сейчас шла мимо школы, и там пятиклассники маршируют строем, отдают салют и кричат: «Слава Папе Питеру!». И у каждого на шее — красный лоскут.

Я сглотнул, чувствуя, как воротник олимпийки становится тесным. — Э-э... понимаете, это... это такая интерактивная промо-кампания, — выдавил я, стараясь не смотреть на планшет, где в прямом эфире Башня Старка превращалась в штаб пионерии. — Новый уровень погружения в роль. Метод Станиславского, только на стероидах Старка.

Ева Смирнова: Я закатила глаза и покрутила пальцем у виска, глядя на Натарова. Его «дипломатия» работала хуже, чем арбалет Деда Славы против танка. — Мам, да ладно тебе, — я невозмутимо откусила печенье. — Просто наш «паучок» в Америке немного... ну, переборщил с харизмой. Ребята посмотрели кино, вдохновились Валеркой и решили, что дисциплина — это круто. А «Папа» — это просто... ну, уважительный титул. Как «Дед Слава», только помоложе и в трико.

Мама Евы подошла к окну и отодвинула занавеску. Там, во дворе обычной смоленской многоэтажки, трое местных пацанов уже пытались соорудить «сигнальный костер» из старых покрышек. — «Промо-кампания», говорите? — она обернулась к нам. — Петя, Ева, если завтра я увижу, что в Смоленске ввели карточки на кровь и начали петь «Взвейтесь кострами» на каждом углу, я вас обоих посажу за учебники до самого университета. Безо всяких ваших Мстителей!

Мы с Петей синхронно втянули головы в плечи. — Да, мам... — прошептала я.

Как только она вышла в коридор, я схватила Натарова за руку. — Слышь, Валерка. Пиши Старку. Срочно. Скажи, что если он не угомонит своих «пионеров» в Нью-Йорке, то нас тут мама прибьет быстрее, чем любая Гидра. У нас в Смоленске семейные санкции похлеще ооновских!

Тони и Локи стояли у панорамного окна, докуривая уже вторую пачку «асгардского спецпошива», когда небо над Манхэттеном раскололось. Огромный золотой пончик — флагман Таноса — завис прямо над Башней. Жители замерли, Мстители приготовились к концу света, а Роджерс крепче перехватил щит.

Но штурма не последовало. Вместо легионов аутсайдеров на асфальт перед школой Мидтаун из луча телепортации сошел сам Безумный Титан. Он был в полной броне, с Перчаткой Бесконечности, сияющей пятью камнями.

И тут он увидел это.

Десять тысяч подростков в красных галстуках. Идеальные каре, чеканный шаг, барабанный бой. В центре — Питер, бледный, с алым блеском в глазах, восседающий на троне из сплющенных броневиков «Гидры». Флэш Томпсон как раз подносил «Папе» свежую порцию донорских пончиков, а строй хором затянул: «Взвейтесь кострами, синие ночи...»

Танос замер. Его челюсть медленно поползла вниз. Он смотрел на этот идеальный порядок, о котором мечтал всю жизнь. На эту абсолютную преданность, которой не добился даже своим «балансом».

— Это... это прекрасно... — прошептал Титан. — Никакого хаоса. Никакого перенаселения, только дисциплина и... галстуки.

Он увидел, как Кесси Лэнг и дети Бартона синхронно отдали салют Питеру, и в этот момент великий завоеватель не выдержал. Его плечи затряслись. По фиолетовой щеке скатилась слеза размером с кулак Халка. Танос просто закрыл лицо руками и зарыдал навзрыд, как маленькая девочка, которой не подарили пони.

— Я... я столько лет убивал... я искал формулу идеального общества... — всхлипывал он, размазывая слезы Перчаткой по подбородку. — А надо было просто... красные галстуки и Папа Питер!

Он подошел к Питу, который в шоке вжался в трон, и, хлюпая носом, просто снял с руки Перчатку Бесконечности.

— На, малец... — Танос протянул артефакт Питеру. — Ты победил. Твой «Первый отряд» — это то, к чему я шел века. Владей. Только... запиши меня в барабанщики. Я хочу быть частью этого величия.

Тони Старк на балконе выронил сигарету прямо на лысину Фьюри. — Локи, скажи мне, что я это вижу. Танос только что сдался школьнику, потому что тот напомнил ему вожатого в лагере?

Локи медленно затушил окурок о перила. — Старк, я же говорил: против советской эстетики и паучьего гипноза не устоят даже Боги. Теперь у нас есть Камни Бесконечности, армия пионеров и фиолетовый садовник-барабанщик.

В этот момент из Квинджета вышел Дед Слава с арбалетом. Он посмотрел на плачущего Титана, подошел и похлопал его по огромному плечу: — Ну-ну, здоровяк, не реви. Иди во второй отряд, там как раз вакансия на физинструктора освободилась. Галстук тебе Пятница сошьет... размера XXL.

Ник Фьюри дрожащими пальцами набрал код на старом пейджере. Это был последний козырь. Ультимативное оружие. Когда по Земле маршируют тысячи детей-вампиров в красных галстуках, а Безумный Титан подметает двор школы Мидтауна, рыдая от умиления, помочь может только она.

— Кэрол... — прохрипел Фьюри в пустоту кабинета. — Спаси нас. Тут... тут идеологический захват. Старк сотворил нечто... красное.

Прошло ровно три минуты. Раздался оглушительный звуковой удар, окна в офисе Щ.И.Т.а жалобно звякнули, и прямо посреди комнаты в золотистом сиянии материализовалась Капитан Марвел. Она выглядела величественно, мощно, её кулаки искрились космической энергией.

Фьюри медленно поднял голову, готовый выдохнуть с облегчением, но звук застрял у него в горле.

Кэрол Дэнверс стояла перед ним, гордо выпрямив спину, а поверх её высокотехнологичного красно-синего костюма был аккуратно повязан безупречно отглаженный алый галстук.

— Директор, — Кэрол приложила руку к виску в четком пионерском салюте. — Рапорт готов. Сектор 2814 к линейке допущен. Я пролетала мимо Стамбула, там Петр и Ева объяснили мне основы дисциплины. Папа Питер — это путь к истинному порядку во Вселенной.

Фьюри издал странный звук, похожий на свист сдувающегося шарика. Его единственный глаз закатился, лицо приобрело оттенок подгнившего баклажана, и он медленно, по стеночке, сполз на пол.

— Ник? — Кэрол обеспокоенно наклонилась над ним. — Ты в порядке? У тебя пульс не по уставу. Тебе нужно срочно в первый отряд, там Дед Слава как раз проводит дегустацию рассола для поднятия боевого духа.

— Х-х-х... — только и смог выдавить Фьюри, хватаясь за сердце.

В этот момент в дверях появился Тони Старк с Локи. Оба всё ещё дымили «асгардскими» сигаретами.

— О, Кэрол, — Тони лениво кивнул, пуская дым колечком. — Вижу, ты уже в теме. Поздравляю с повышением до старшей вожатой галактического звена. Галстук тебе идет, подчеркивает... ммм... преданность идеалам.

— Старк... — прохрипел Фьюри с пола. — Ты... ты даже космос... в пионеры... записал...

— Это не я, Ник, — Тони усмехнулся, глядя в окно на марширующего Таноса-барабанщика. — Это сила искусства. Пятница, вычеркни Кэрол из списка «Мстителей». Теперь она официально — Космический Горнист Первого Отряда.

Локи молча протянул лежащему Фьюри окурок: — Бери, Ник. Нам всё равно скоро всем маршировать под барабан этого фиолетового здоровяка.

Согласно актуальным данным на март 2026 года, влияние «паучьего культа» в Нью-Йорке достигло пика, и даже Капитан Марвел (чей следующий фильм обсуждается в рамках новой фазы MCU) не устояла перед харизмой «Папы Питера».

Я сидел на кухне в нашей смоленской квартире, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрел в одну точку — на пятно от рассола на скатерти. Мои пальцы до сих пор подрагивали, а в ушах всё ещё гремел этот ритмичный, пугающе слаженный барабанный бой.

Катя (моя жена) ходила кругами, то и дело поглядывая на пластырь на моей шее, который я упорно отказывался снимать.

— Артём, ну хватит молчать! — она всплеснула руками. — Ты уехал на «обычную встречу с коллегами из Marvel», а вернулся бледный, как в первом сезоне, с прокушенной шеей и... что это, чёрт возьми, такое?!

Она указала на мой чемодан, из которого сиротливо торчал красный пионерский галстук и банка с надписью «Спецпаёк Папы Питера».

— Катя, ты не понимаешь... — мой голос сорвался на шёпот. — Я видел... истинный порядок.

— Какой порядок, Тёма?! Фьюри звонил, он рыдал в трубку! Он сказал, что ты и Стоянов устроили в Нью-Йорке идеологическую диверсию!

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыла та сцена в школе Мидтауна. Пять шкафов. Теснота. Запах страха и этой невероятной, густой крови Старка. А потом — выход на свет.

— Кать... Росс открыл дверь, — начал я, чувствуя, как по спине бежит холодок. — А там — сотни детей. Триста человек. И они не просто стояли. Они ждали. Когда Питер вышел, они все... синхронно... как один человек...

Я сглотнул, вспоминая этот звук — хлопок ладоней о бедра при салюте.

— Они назвали его «Папа». Триста американских подростков, Катя! В галстуках! Они смотрели на него так, как на меня в Смоленске даже поклонницы не смотрят. Это был не фан-клуб. Это была армия. Эндрю и Тоби стояли по бокам, как верховные жрецы. А когда прилетела Кэрол Дэнверс... боже, Катя... она приземлилась, и на ней был галстук. Она отдала салют! Капитан Марвел, которая двигает планеты, подчинилась тринадцатилетнему стратилату и парню в трико!

Я содрогнулся, вспоминая, как Танос, этот фиолетовый гигант, сидел на кортах и пытался поймать ритм на барабане под надзором Натарова.

— Там теперь везде красный цвет, — я обхватил голову руками. — Баки Барнс патрулирует улицы с осиновым бревном, Локи курит на балконе и боится зайти внутрь, а Дед Слава... он сидит в пентхаусе Старка, пьёт чай и говорит, что «наконец-то в этой вашей Америке забор покрасили и галстуки погладили».

Катя села напротив, в ужасе прикрыв рот рукой. — И что теперь? Они... они приедут сюда?

— Они уже здесь, Катя, — я кивнул на окно. — Посмотри во двор.

Там, под обычным смоленским дождём, местная детвора уже строилась в колонну по трое. Возглавлял их мальчик, подозрительно похожий на Валерку Лагунова, и в руках у него был горн.

— Пятница прислала уведомление, — прошептал я, глядя на экран телефона. — «Первый отряд: расширение границ. Смоленск — точка сборки».

Я посмотрел на жену глазами, полными экзистенциального ужаса. — Кать, неси утюг. Нам нужно погладить галстуки. Папа Питер не любит неряшливых.

от лица киану ривза

Я, Киану. Я видел много странного. Я входил в Матрицу, изгонял демонов в Константине и мстил за собаку так, что содрогался весь преступный мир. Я думал, что меня сложно удивить.

Но сегодня, проходя по Пятой авеню с бумажным стаканом кофе, я остановился.

Прямо передо мной, чеканя шаг, маршировала колонна подростков. Тысячи. В полной тишине, нарушаемой только ритмичным ударом барабана, в который бил... огромный фиолетовый парень с подбородком, похожим на стиральную доску. Он плакал. Искренне, крупными слезами, попадая точно в сильную долю.

На каждом ребенке был повязан ярко-алый галстук.

Я прихлебнул кофе, прислонившись к стене. Мимо пролетел золотистый росчерк — Капитан Марвел. На ней тоже был галстук. Она протрубила в золотой горн, и вся толпа синхронно вскинула руки в салюте.

— Здравия желаем, Папа Питер! — грохнуло так, что у меня зазвенело в ушах.

В центре этого безумия, на троне из обломков броневиков, сидел парень. Совсем молодой. Бледный, с алым блеском в глазах. Рядом с ним стоял Тони Старк и какой-то суровый мужик с металлической рукой. Оба курили одну сигарету на двоих с видом людей, которые только что познали истину, и эта истина им не очень понравилась.

Ко мне подошел невысокий старик в ватнике и меховой шапке — и это в марте-то в Нью-Йорке. Он внимательно осмотрел мой черный пиджак, вздохнул и выудил из кармана мятый красный лоскут.

— Слышь, Джон Уик, — пробасил он с мягким акцентом. — Чего стоишь, как неродной? У нас тут линейка. Папа Питер дисциплину любит. На, повяжи, а то Жан Иваныч расстроится, он у нас эстет.

Я посмотрел на галстук. Потом на Таноса-барабанщика. Потом на Старка, который просто кивнул мне, мол: «Даже не спрашивай, Киану, просто надень его».

Я медленно поставил кофе на тротуар. Повязал галстук поверх черного пиджака. Знаете, узел лег идеально. Будто я всю жизнь только этого и ждал.

— Потрясающе... — прошептал я, глядя, как весь Манхэттен замирает по стойке «смирно».

Я достал телефон и отправил сообщение своему агенту: «Отменяй съёмки четвёртого "Константина". Я ухожу в Первый отряд. Тут... тут настоящая магия».

Я встал в строй рядом с Евой Смирновой. Она окинула меня критическим взглядом и поправила мне воротник. — Узел не по уставу, Ривз. Но для новичка сойдет. Марш за барабаном!

И я пошел. Под бой фиолетового титана. К Папе Питеру. Потому что это было... душевнее любого Голливуда.

На мостике «Боуи» (корабля Стражей) в марте 2026 года воцарилась такая тишина, что было слышно, как Ракета пережевывает украденную деталь двигателя. Все замерли у главного иллюминатора, глядя на голографическую трансляцию с Земли.

— Квилл, ты мне говорил, что твоя планета — это место, где едят бургеры и слушают Кевина Бейкона, — Ракета медленно опустил лапу с гаечным ключом. — Ты не упоминал, что там десятилетние дети в красных галстуках строят в каре Безумного Титана и называют подростка в трико «Папой».

Питер Квилл стоял, прижав ладонь к лицу. Он видел на экране марширующую Кэрол Дэнверс с горном и Таноса, который со слезами на глазах выбивал ритм на барабане. — Это не моя Земля, Ракета. Это какой-то... идеологический хоррор с элементами дефицита железа.

— Грут? — (Я так понимаю, нам туда лучше не соваться?) — спросил древесный гигант, инстинктивно прикрывая ветвями свою кору (осина всё-таки).

— В точку, приятель, — отрезал Дракс, делая шаг назад от консоли. — Я видел много воинов, но армия детей, которые добровольно подставляют шеи своему лидеру, — это за пределами моего понимания чести. Этот «Папа Питер»... он страшнее Ронана. Тот хотел нас уничтожить, а этот заставит нас маршировать и петь песни у костра.

Небула методично ввела координаты разворота на 180 градусов. — Мы не летим на Землю. Никогда. Я не позволю этим существам повязать мне на шею кусок красной ткани. Квилл, твоя родина официально объявлена «Зоной отчуждения мультивселенского социализма».

— Сэр, — подала голос Космо (собака-телепат), — я чувствую запах маринованных огурцов даже через вакуум. И он... пугающе притягателен.

— По коням! — заорал Квилл, прыгая в пилотское кресло. — Прыгаем в сектор Крии. Там хотя бы просто хотят нас убить, а не принять в пионеры!

Корабль Стражей Галактики вспыхнул и исчез в гиперпространстве, оставив за собой лишь шлейф перепутанных звезд. Навигационный компьютер заблокировал координаты Земли кодом: «НЕ ВХОДИТЬ: ТАМ ДЕД СЛАВА И ГАЛСТУКИ».

от лица йонду

Я стоял на капитанском мостике «Эклектора», лениво ковыряя в зубах своей любимой стрелой, когда Квилл и его банда оборванцев вывалились из гиперпространства так, будто за ними гнался сам Целестиал с неоплаченным счетом.

Люк их корыта еще не успел открыться, а Ракета уже орал на весь ангар, размахивая лапами: «Йонду! Сваливаем! Прыгай в Квадрант 4, там безопаснее, там хотя бы просто взрывают!»

Я сплюнул на пол и посмотрел на Питти. Парень выглядел так, будто увидел свою мать, танцующую стриптиз перед Эго. Бледный, потный, руки трясутся.

— Что стряслось, щенок? — я прищурился. — Опустошители Скруллов на хвосте? Или Нова прижала за те краденые батарейки?

— Хуже, Йонду... — Квилл вцепился в мои плечи. — Земля. Она... она покраснела.

— И что? — я хмыкнул. — Террафорming? Газ?

— Нет! — закричал Дракс, выходя вперед с лицом, полным экзистенциального ужаса. — Там Армия Галстуков. Тысячи маленьких воинов. Они называют мальчишку Старка «Папой». И они... они поют, Йонду! Они поют хором, чеканя шаг, и подставляют шеи, чтобы он испил их сущность! Это коллективный разум, пропитанный дисциплиной и маринованными овощами!

Я посмотрел на них, как на идиотов. Но тут Ракета вывел запись на главный экран.

Мать моя Опустошительница... Я видел Таноса. Этот фиолетовый урод убил половину моих парней. А тут он сидит в пыли, на груди — красный лоскут, в руках — палки, и он бьет в барабан. Бьет ритмично, по-советски, и рыдает, глядя на пацана в трико, который сидит на троне из металлолома. Рядом Старк курит с каким-то богом из Асгарда, и оба выглядят так, будто их сейчас вырвет от избытка «светлого будущего».

— Это что... — я почувствовал, как мой гребень непроизвольно вспыхнул алым. — Это что, Старк организовал Межгалактический Комсомол?

— Там старик, Йонду! — взвизгнул Квилл. — Старик в меховой шапке с арбалетом! Он поймал Капитана Марвел и заставил её дуть в золотую трубу! Она теперь «Космический Горнист»! Она отдала салют, Йонду! Настоящий пионерский салют!

Я медленно потянулся к консоли и ввел код полной блокировки сектора Терры. Моя стрела в колчане жалобно звякнула — видать, тоже не захотела, чтобы её повязали красной ленточкой.

— Разворачивай корыто, Краглин! — гаркнул я. — Мы не летим на Землю. Даже если там будут раздавать бесплатные репульсоры и бесконечный эль. Я не хочу закончить свои дни, маршируя под барабан Таноса и распевая песни про синие ночи. Эти земляне... они психи. Они придумали способ поработить Вселенную через чувство локтя и общие линейки.

Я затянулся сигаретой, которую мне когда-то подарил Старк, и выбросил её в шлюз. — Питти, сынок... Забудь, что ты оттуда. Мы теперь официально граждане пустоты. Подальше от «Папы Питера» и его красногалстучного спецназа.

от лица краглина

Я сидел за штурвалом, и мой механический глаз дергался так интенсивно, что я едва видел приборную панель. Рядом Йонду дымил как не в себя, а Квилл забился в угол и шептал: «Только не горн... пожалуйста, только не горн».

Я вывел на главный экран зум с Земли, который перехватила наша антенна.

— Капитан... — мой голос сорвался на писк. — Гляньте на это. Это же Кэрол. Капитан Марвел. Она только что пролетела над Вашингтоном и... она выдула в золотую трубу сигнал «На линейку становись!».

Я видел, как облака над планетой разошлись, и миллионы — я не шучу, миллионы — существ внизу синхронно вскинули руки к лицу. Это был не жест страха. Это был салют.

— Йонду, — я повернулся к нему, чувствуя, как холодный пот заливает затылок. — Там Танос. Тот самый парень, который хотел превратить нас в пыль. Он сидит на площади, на нем красная тряпка, завязанная двойным узлом, и он... он подтягивает галстук какому-то еноту. Не нашему Ракете, а земному. И он делает это с такой нежностью, будто это его единственный смысл жизни.

На экране появился Папа Питер. Мальчишка в трико, от которого веяло такой силой, что даже наши датчики радиации зашкалили. Рядом с ним стоял Старк — он выглядел как человек, который продал душу дьяволу, но дьявол оказался вожатым из Смоленска и заставил его красить заборы.

— Кэп, — я сглотнул, глядя на свой гребень в отражении. — У нас на корабле всё в порядке с дисциплиной? А то я боюсь, что если этот вирус «идеального строя» долетит до нас, я первый побегу подшивать воротничок.

Тут по связи прошел сигнал. Прямой канал с Земли. На экране возник старик в треухе. Дед Слава. Он пожевал травинку, посмотрел прямо на меня своим рентгеновским взглядом и пробасил:

— «Слышь, одноглазый на мостике. У вас там на "Эклекторе" пыльно, я по камерам вижу. Квилла позови, пусть палубу драит, у нас завтра смотр песни и строя. И передай Йонду — галстук на гребень мы ему уже выслали почтой Крии. Будь готов!»

— Всегда готов! — выкрикнул я прежде, чем успел сообразить, что делаю. Моя рука сама взлетела в салюте.

Йонду посмотрел на меня так, будто я превратился в слизняка. — Краглин... ты что, присягнул?

— Капитан, — я дрожал, — у него такой голос... такой родной... Он сказал, что у них там есть рассол. Настоящий. От которого голова не болит.

Я ударил по кнопке гиперпрыжка. Подальше. В самую черную дыру. Но в кармане моей куртки я внезапно нащупал что-то гладкое и шелковистое. Достал — а там красный лоскут.

— О боже... — прошептал Квилл, глядя на галстук в моей руке. — Оно передается через радиоволны.

Мы влетели в золотой чертог Суверенов так, будто за нами гналась сама Смерть в пионерской пилотке.

Айеша, вся в золоте и пафосе, восседала на своем троне, глядя на нас как на космическую пыль, которую забыли вымести.

— Опустошители... — пропела она своим высокомерным голосом. — Ваше присутствие оскорбляет эстетику моего совершенного мира. Зачем вы здесь?

Я, Краглин, не выдержал. Я выскочил вперед, размахивая руками, а мой механический глаз вращался как сумасшедший.

— Королева! Ваше Золотейшество! — закричал я. — Забудьте про эстетику! На Земле... там... там красный апокалипсис! Там пацан в трико, Папа Питер, подчинил себе Таноса! Титан сидит в пыли и бьет в барабан, рыдая от счастья! У них там коллективный разум, повязанный алыми тряпками!

Айеша приподняла золотую бровь. — Глупцы. Мы — Суверены. Мы генетически совершенны. Никакая примитивная земная идеология не может...

— Она пробивает даже щиты Капитана Марвел! — взвизгнул Квилл, выбегая вперед. — Она прилетела, отдала салют и дунула в горн! Айеша, они придут сюда! Они заставят ваших золотых дистанционных пилотов маршировать строем и петь «Взвейтесь кострами»! Они перекрасят ваши золотые залы в кумачовый цвет!

В этот момент на главном обзорном экране Суверенов, который обычно показывал их величие, пошла рябь. Помехи сложились в изображение. На нем — Дед Слава в своем треухе, на фоне Башни Старка, которая теперь была обвешана транспарантами «Будь готов!».

— «О, золотистые приехали, — пробасил Дед Слава, глядя прямо на Айешу. — Слышь, милочка, у тебя тут на троне пыль вековая, и вообще — форма одежды не по уставу. Золото — это вульгарно. Красный — вот это цвет победы. Жди гостей, мы к вам завтра делегацию из "Первого отряда" высылаем. Будем проводить смотр песни и строя в масштабе галактики. И Адама своего позови, пусть галстук гладит».

Айеша побледнела. То есть, её золото стало каким-то тусклым, как дешевая бижутерия. Она медленно перевела взгляд на нас.

— Они... они знают про Адама? — прошептала она.

— Они всё знают! — гаркнул Йонду, сплевывая. — У них там рассол, который лечит душу, и горн, который ломает волю. Разворачивай флот, золотоволосая! Если они придут — твой «совершенный мир» превратится в образцово-показательный лагерь труда и отдыха!

Айеша вскочила с трона. — Закрыть порталы! Отключить связь с Террой! Немедленно покрасьте всё в серый, чтобы не привлекать их внимание! И уберите все барабаны из оркестра!

Мы с Йонду переглянулись. Кажется, мы только что устроили Суверенам самый масштабный приступ паники в их истории. Но в углу зала я заметил одного золотого стражника, который тайком отрезал полоску от своей мантии и пытался завязать её на шее пионерским узлом.

— Началось... — прошептал я.

Тётя Мэй стояла на пороге кухни, прижимая к груди пакет с фермерскими овощами, и смотрела на экран телевизора, где в прямом эфире CNN показывали, как её племянник — её маленький, вечно теряющий рюкзаки Питер — сидит на троне из искореженного металла посреди Манхэттена.

— Господи Иисусе... — выдохнула она, и пакет с глухим стуком упал на пол. Помидоры раскатились по линолеуму, но ей было всё равно.

На экране Кэрол Дэнверс — женщина, которая одним ударом может расколоть луну — приземлилась перед Питером, поправила свой ярко-красный галстук и отдала салют. А за её спиной огромный фиолетовый пришелец, от одного вида которого у половины планеты случался сердечный приступ, старательно выбивал дробь на барабане, шмыгая носом.

— Питер... — прошептала Мэй, хватаясь за сердце. — Опять он ввязался в какую-то секту. Тони, ты же обещал за ним присматривать!

Она схватила телефон и набрала Старка. Тот ответил через секунду. На заднем плане слышалось пение «Взвейтесь кострами» и суровый голос Деда Славы, требующий больше заварки.

— Тони! — закричала Мэй. — Почему мой племянник выглядит так, будто он возглавил мировую революцию школьников?! И почему на нём этот жуткий аксессуар?! Я только вчера вывела пятна с его костюма, а теперь он в этом... кумаче!

— Мэй, спокойствие, только спокойствие, — голос Тони в трубке звучал как у человека, который уже смирился с тем, что его жизнь превратилась в советский мюзикл. — Это... это Программа Лидерства. Новый уровень. Мы просто внедряем дисциплину. Пит теперь — Папа. Ну, в смысле, Стратилат. Короче, вожатый галактического масштаба.

— Старк! — Мэй в ярости топнула ногой. — Если он пропустит ужин из-за своей «линейки», я приеду в твою Башню и повяжу этот галстук тебе на нос! И убери этого фиолетового громилу от моего мальчика, он слишком громко стучит!

В этот момент в телевизоре Питер поднял руку, и тысячи детей вокруг него замерли. Он посмотрел прямо в камеру — его глаза на секунду сверкнули красным, но в них всё еще была та самая доброта.

— Мэй, — прошептал Питер с экрана, будто услышав её. — Не волнуйся. У нас тут... порядок. Мы скоро придем домой. Нас будет... ну, человек триста. И еще один дедушка из Смоленска. Поставь, пожалуйста, самый большой чайник.

Мэй медленно опустилась на табуретку, глядя на помидоры на полу. — Триста человек... — пробормотала она. — Пятница, милочка, ты меня слышишь? Закажи в пекарне у Бруно тысячу пирожков с мясом. И никакой вербены! Мой племянник теперь... большой человек.

Она встала, подошла к зеркалу и... аккуратно повязала на шею свой красный кухонный платок.

— Ну что ж, — сказала она своему отражению. — Если мой Пит — Папа, то я, получается, Бабушка Всея Руси. Будь готов, Нью-Йорк.

Стивен Стрэндж вышел из искрящегося портала прямо посреди гостиной Башни Старка, поправляя Левитирующий Плащ. Он отсутствовал в Камар-Тадже всего две недели — медитировал на узлы реальности.

— Старк, я почувствовал возмущение в эфире, как будто миллион детских голосов одновременно... — Стрэндж осекся.

Картина, представшая перед его очами, заставила Глаз Агамотто нервно дернуться под веками.

В центре зала Тони Старк и Локи сидели на полу, пуская дым из «асгардских» самокруток. Между ними стояла трехлитровая банка мутного рассола. Напротив, на золотом троне, восседал Питер, задумчиво перебирая Камни Бесконечности, а Танос в это время старательно начищал его красно-синие сапоги, бормоча под нос: «Всегда готов, Папа, всегда готов...»

Повсюду — на люстрах, на броне Марк-85, даже на рогах шлема Локи — висели красные галстуки. Из динамиков Пятницы глухо гремел горн, созывая Галактику на вечернюю поверку.

— Стивен! — Тони радостно помахал ему рукой, в которой зажал огурец. — Ты как раз вовремя. Мы тут обсуждаем внедрение тимуровского движения в Темном Измерении. Дормамму идеально подходит на роль кострового.

Стрэндж медленно перевел взгляд на Ванду Максимофф, которая сидела в углу и с помощью алой магии Хаоса идеально отутюживала триста маленьких пионерских пилоток. На ее шее тоже алел галстук.

— Ванда, — шепнул Стрэндж, пятясь назад к порталу. — Скажи мне, что это иллюзия. Скажи, что это Психо-пират или кошмар из сна.

Алая Ведьма подняла на него сияющие красным глаза и кротко улыбнулась: — Стивен, это не магия. Это дисциплина. Дед Слава сказал, что мои способности идеально подходят для организации торжественных линеек. Хочешь, я повяжу тебе галстук? У нас как раз остался один... магический.

Стрэндж посмотрел на портал, ведущий обратно в тихий, спокойный Камар-Тадж, где самым страшным монстром был древний демон, а не двенадцатилетний стратилат в шортах.

— Ну нахер, — четко произнес Верховный Маг.

Он схватил Ванду за руку, дернул её на себя и, прежде чем Тони успел предложить ему рассол, прыгнул обратно в золотое кольцо. — Вонг! — заорал Стрэндж, запечатывая портал на семь магических печатей и заливая его святой водой из Смоленска. — Заколачивай двери! Сжигай все книги, где упоминается красный цвет! Мы уходим в глубокую медитацию на ближайшие триста лет!

Ванда, всё ещё сжимая в руке утюг, грустно вздохнула: — Но Стивен... там же остался мой отряд...

Стрэндж ворвался в главный зал Камар-Таджа так, будто за ним гнались все демоны Дормамму одновременно. Он тяжело дышал, а его плащ Левитации испуганно вжался в плечи, пытаясь стать невидимым.

Древняя, как обычно, парила в центре зала, окруженная золотистыми мандалами. Она медленно открыла глаза, сохраняя на лице маску вечного спокойствия.

— Стефан, ты выглядишь так, будто узрел конец времен, — мягко произнесла она. — Неужели Танос всё-таки собрал Камни?

— Если бы! — выкрикнул Стрэндж, нервно размахивая руками. — Камни у него, да, но он... он барабанщик, учитель! Он сидит в пыли в красном лоскуте на шее и рыдает под звуки горна!

Древняя на секунду замерла. Её бровь едва заметно дрогнула. — Барабанщик? Красный лоскут? Поясни.

— Там... там Папа Питер! — Стрэндж вывел в воздухе проекцию того, что он видел в Башне. — У них коллективный разум! Тысячи детей в алых галстуках! Старк и Локи курят одну на двоих и поют про «взвейтесь кострами»! А во главе всего этого — старик в треухе по имени Дед Слава, который называет Глаз Агамотто «блестяшкой для сопляков»!

Древняя посмотрела на проекцию. Когда она увидела Ванду, увлеченно отпаривающую магией хаоса пионерские пилотки, её лицо внезапно стало белее мела. Она медленно опустилась на пол, и её руки, прожившие сотни лет, начали заметно дрожать.

— Это... это не магия, — прошептала Древняя, и в её голосе впервые за века прозвучал истинный, первобытный ужас. — Это Идеологический Резонанс. Хуже любой Тёмной магии. Если этот «Первый отряд» доберется до Гималаев, мы все будем стоять на линейке до скончания времен.

Она резко обернулась к Вонгу, который как раз зашел с подносом чая. — Вонг! Бросай чай! Активируй щиты уровня «Абсолютный Нуль»! Запечатай все порталы в Нью-Йорк, Смоленск и Стамбул!

— Но учитель, у нас там подписка на газеты... — начал Вонг.

— ЗАКОЛАЧИВАЙ ДВЕРИ! — гаркнула Древняя так, что горы содрогнулись. — Ванда, забудь про утюг! Стрэндж, Вонг, Древняя — все к печатям! Мы уходим в подполье!

Через минуту Камар-Тадж превратился в неприступную крепость. Маги судорожно накладывали заклятие за заклятием, затыкая каждую щель в реальности. Стрэндж сидел в углу, обнимая колени, а Ванда всё ещё пыталась вспомнить слова гимна, который ей нашептал Дед Слава.

— Мы в безопасности? — прошептал Вонг, прижимаясь ухом к магическому щиту.

Из-за стены щита донеслось едва слышное, приглушенное, но четкое: — «Раз-два, три-четыре... Три-четыре, раз-два...»

Древняя закрыла лицо руками. — Они уже близко. Они маршируют по астральному плану. Стефан, готовься... завтра мы все будем всегда готовы.

В главном зале Камар-Таджа воцарился хаос, какого не видели со времен падения Зилотов.

Древняя, чье лицо теперь напоминало посмертную маску из белого мрамора, металась между колоннами, лично накладывая печати «Семи Колец Раггадорра» на каждую форточку.

— Магия пасует! — взревел Стрэндж, когда золотистый щит над храмом внезапно порозовел, а потом стал отчетливо алым. — Она не держит этот напор! Они не колдуют, они просто... синхронно маршируют в астрале! Ритм разрушает структуру реальности!

Вонг прибежал из подсобки, таща на спине огромный дубовый шкаф, в котором хранились свитки об аутсайдерах. — Сэр! Учитель! — орал он. — Я вспомнил отчет Старка! Он сказал, что шкафы — это единственное место, где эта зараза дисциплины затихает! В шкафу нет места для строя!

Древняя замерла, её глаза расширились. — Гениально... Ирония судьбы. Мы, мастера мистических искусств, спасемся в мебели. ВСЕ ШКАФЫ СЮДА!

Через пять минут Камар-Тадж превратился в склад ИКЕА эпохи Возрождения. Маги, забыв про мантии и пафос, судорожно таскали платяные шкафы, комоды и старые сундуки со всей округи Катманду. Они заколачивали ими главные ворота, подпирали окна и строили настоящие баррикады из антикварного дерева.

— Быстрее! — командовал Стрэндж, заталкивая Ванду в платяной шкаф с зимними шубами. — Залезай внутрь! Там свинцовая подкладка и запах нафталина, он перебивает аромат рассола!

Сама Древняя залезла в огромный шкаф для реквизита, прижав к груди Книгу Вишанти. — Стивен, — прошептала она из темноты, — если мы не выживем... передай Вонгу, что его чай был... терпимым.

В этот момент в ворота Камар-Таджа, защищенные десятью слоями магических щитов и тридцатью тяжелыми шкафами, кто-то вежливо, но твердо постучал.

— «Тук-тук-тук... Хозяева! — пробасил знакомый голос Деда Славы прямо сквозь дерево и заклинания. — Вы чего там забаррикадировались, как от коллекторов? Открывайте, у нас тут Тони рассол пролил, надо вытереть, пока паркет не вздулся. И галстуки ваши магические заберите, Пятница их уже отгладила!»

Шкафы в баррикаде начали мелко дрожать. Один из них — тот, где сидел Вонг — внезапно сам собой открылся, и оттуда вывалилась пионерская пилотка.

— Началось... — выдохнул Стрэндж из своего укрытия. — Они проходят сквозь мебель. Шкафы не помогают, они их используют как порталы!

Когда маги осознали, что даже шкафы Камар-Таджа начали пахнуть свежим укропом и вибрировать под ритм барабана Таноса,

Древняя приняла единственное волевое решение.

— Стивен, открывай портал в глубокий космос! — рявкнула она, поправляя съезжающую от ужаса тиару. — На этой планете магия больше не властна, здесь правит устав и идеология!

Стрэндж, не задавая вопросов, крутанул руками так быстро, что искры прожгли дыру в реальности. Через секунду вся верхушка магического совета — Древняя, Стрэндж, Вонг и примкнувшая к ним Ванда (которая всё еще сжимала в руках утюг для галстуков) — вывалились прямо на мостик «Эклектора».

Йонду, который в этот момент как раз пытался понять, как присобачить красный лоскут к своему яки-гребню, выронил стрелу. Краглин вскрикнул и спрятался за кресло.

— Опять вы?! — взревел Йонду, хватаясь за сердце. — У нас тут и так паника, Квилл заперся в гальюне и поет «Прекрасное далеко», а тут еще и фокусники с неба сыплются!

— Йонду, затыкай все дыры в обшивке! — Стрэндж подскочил к панорамному иллюминатору, лихорадочно рисуя на стекле защитные руны. — Они идут за нами! Они маршируют по астральному следу!

— Кто идет?! — Краглин высунулся из-за кресла.

— Пионеры-вампиры! — выдохнул Вонг, прижимая к груди запас сушек. — Старк объединил нанотехнологии с харизмой Деда Славы! Кэрол Дэнверс уже летит сюда, чтобы провести в космосе межгалактическую линейку!

Древняя подошла к Йонду и положила руку ему на плечо. Её взгляд был пуст. — Капитан, если у вас есть способ улететь в другую галактику, где нет понятия «красный галстук» и «рассол», сделайте это сейчас. Иначе через час мы все будем стоять в карауле у вашего шлюза.

В этот момент рация Опустошителей зашипела, и из динамиков на весь корабль раздался бодрый голос Валерки Лагунова: — «Внимание, экипаж "Эклектора"! Говорит Первый отряд. Мы зафиксировали несанкционированный переход границы лагеря. Маги, вернитесь в строй, линейка еще не окончена! Йонду, у тебя галстук криво завязан, Вариант "Б" — исправление через трудотерапию. Будьте готовы!»

— ВСЕГДА ГОТОВЫ! — хором выкрикнули маги и Опустошители, прежде чем успели себя остановить.

Йонду в ужасе посмотрел на свою руку, которая сама собой взлетела в салюте. — Краглин... — прошептал он. — Заводи моторы. Мы летим к Суверенам. Пусть лучше нас распылят на атомы золотые тетки, чем мы станем звеном номер пять в этом безумии.

Ситуация в золотом тронном зале Суверенов напоминала оживший кошмар из учебника по межгалактической истории.

Айеша в ярости направила весь свой флот дистанционных дронов на Питера, который прилетел один, без Мстителей, просто чтобы «пригласить золотых коллег на вечерний костер».

Дроны ударили синхронно. Один из лазерных разрядов прошил плечо Питера, а второй задел бок. Парень рухнул на золотой пол, его кровь — густая, темная, пахнущая озоном и Нью-Йорком — начала растекаться по идеальному покрытию.

— Папа! — вскрикнул Краглин, закрывая лицо руками.

Маги и Опустошители, забившиеся в угол за троном, замерли. Вонг, который всё это время прижимал к груди мешок с сушками, вдруг увидел то, что не заметили остальные. Глаза Питера начали тускнеть. Без подпитки его регенерация не справлялась с инопланетными ожогами.

— Он уходит, — прошептал Вонг, и в его голосе, обычно спокойном и рассудительном, прорезалась сталь библиотекаря, защищающего самое ценное. — Если он сейчас не восстановится, мультивселенная схлопнется от нехватки дисциплины!

Вонг отшвырнул сушки, сделал шаг вперед, раздвигая плечами перепуганных Опустошителей, и вышел на открытое пространство под прицелы золотых пушек.

— Сэр! Вернитесь в укрытие! — заорал Стрэндж.

Но Вонг уже был рядом с Питером. Он опустился на колени, одной рукой приподнимая голову парня, а второй — решительно закатывая рукав своего магического халата.

— Слушай меня, Папа Питер, — пробасил Вонг, глядя в затуманенные алые глаза подростка. — Я хранил знания Камар-Таджа веками. В моей крови — мудрость тысячи свитков и чайный гриб, который старше этого золотого города. Тебе нужно встать. Линейка еще не окончена.

Вонг, не колеблясь, сам прижал запястье к клыкам Питера. — Пей. Считай это добровольным взносом в фонд библиотечного совета.

Укус был коротким, но мощным. Вонг даже не поморщился, лишь крепче сжал зубы. Все присутствующие — Айеша на троне, Йонду со своей стрелой, Древняя в тени — замерли в абсолютном шоке. Библиотекарь Камар-Таджа, хранитель печатей, добровольно стал источником жизни для Стратилата Вселенной.

Эффект был мгновенным. Раны Питера затянулись с шипением золотого пара. Он открыл глаза, которые теперь сияли таким чистым, концентрированным алым светом, что золотые светильники Суверенов начали лопаться один за другим.

Питер встал, поддерживаемый Вонгом. Он посмотрел на Айешу, и та впервые в жизни невольно сползла с трона на пол.

— Спасибо, Вонг, — тихо сказал Питер, поправляя галстук на шее мага (тот появился там сам собой, силой признательности). — А теперь... Суверены. Урок вежливости. Первый отряд, к бою!

Вонг выпрямился, сложил руки в магический знак, и над его головой вспыхнула алая мандала в форме... пятиконечной звезды.

— Всегда готов! — прогрохотал Вонг так, что его голос разнесся по всем астральным мирам.

Глава 11 или УРААААААААА

Баки тряхнул головой, пытаясь вытрясти из нее навязчивый образ Таноса в пионерской пилотке. Пустая бутылка «Смоленского антисептика» с грохотом откатилась в угол мастерской.

— Черт... Привидится же такое, — прохрипел он, вытирая холодный пот металлической рукой. — Какая Нарния? Какая Кэрол с горном?

Он огляделся. Мастерская Старка выглядела... нормально. Относительно.

Тони сидел в кресле, бледный, но живой. На его шее белел свежий пластырь — след вчерашнего «ужина» трех Пауков, который Баки видел своими глазами до того, как открыл бутылку. Вампиризм был реальностью. Фильм, который они сняли с Петром и Евой, действительно существовал и уже взорвал интернет. Весь тот хаос с ООН, шкафами, укусами Ткаченко и Дружинина — всё это было на самом деле.

Но вот армия пионеров, захватившая Манхэттен, рыдающий Танос и Локи с сигаретой... это, слава богам, был лишь плод его воспаленного спиртом и чувством вины воображения.

— Сэр, мистер Барнс пришел в сознание, — подала голос Пятница. — Уровень этанола снизился до допустимых норм. Рекомендовать рассол от господина Стоянова?

— Нет! — хором выкрикнули Баки и проснувшийся в кресле Тони.

Старк потер переносицу, глядя на Баки. — Барнс, ты орал «За Нарнию» и пытался повязать мой галстук на шлем Марк-85 последние три часа. Что тебе там снилось?

Баки молча поднял с пола красный лоскут — настоящий реквизит из фильма, который он сжимал в кулаке всё это время. — Мне снилось, что мы проиграли, Тони. Не Таносу. А дисциплине.

В этот момент в мастерскую вошли три Паука. Они выглядели сонными, но вполне человечными. Питер (наш) подошел к Баки и виновато протянул ему телефон: — Баки, тут Петр Натаров звонит из Смоленска. Говорит, Дед Слава посмотрел наш фильм и сказал, что во втором сезоне нам нужно больше «душевности». И еще... — Питер замялся. — Флэш Томпсон прислал фото. Он купил красный галстук. Говорит, это теперь тренд.

Баки медленно опустился на пол, закрыв лицо руками. — Начинается... Это не сон, Тони. Это пророчество.

Тони подошел к нему, присел рядом и протянул чашку крепкого кофе. — Расслабься, Бак. Пока Кэрол Дэнверс не начала трубить в горн, мы в безопасности. Наверное.

Тони медленно повернул голову к Клинту, который всё это время невозмутимо жевал яблоко в углу мастерской. Бартон замер, поймав на себе пять пар пристальных взглядов (три из которых — алые).

— Бартон, — начал Старк, вкрадчиво подходя ближе. — Скажи мне, как гений гению... Почему Пятница только что доложила, что в твоем личном холодильнике на базе хранится не пиво, а тридцать литров замороженной плазмы с пометкой «Для полива герани»?

Клинт вздохнул, отложил огрызок и медленно поднял глаза. В них на секунду вспыхнул тот же голодный багрянец, что и у Питера.

— Год, — коротко бросил он. — Тот вылет в Будапешт. Думал, просто заражение крови, а оказалось — старый венгерский «сюрприз». Но в отличие от вашего молодняка, я — профессионал. Я на суррогатах сидел, чтоб семью не пугать.

Тони застыл, хлопая глазами. — То есть... когда мы в Пскове вскрывали вены, ты стоял рядом и просто смотрел? Из чистой вредности?!

— Я проверял вашу выдержку, Старк, — Клинт усмехнулся, и на свет показались аккуратные, идеально заточенные клыки. — И вообще, у меня зрение стало еще лучше. Я теперь вижу пульс цели на расстоянии трех километров. Очень удобно для стрельбы.

Баки, который всё еще не отошел от похмелья, уронил голову на руки. — Ну отлично. Теперь у нас еще и Первоклассный Кровосос-Лучник. Тони, закрывай лавочку. Мы официально стали «Мстителями Средней Полосы».

В этот момент телефон Клинта пискнул. — О, Дед Слава пишет, — Бартон деловито пролистал ленту. — Говорит, в Смоленске открыли вакансию инструктора по стрельбе для молодых упырей. Спрашивает, не хочу ли я «вернуться к истокам».

Тони отобрал у него телефон и вгляделся в экран: — «Слышь, Соколиный глаз, у нас тут рассол созрел, завязывай мучить Старка, дуй в первый отряд».

— Похоже, — Тони посмотрел на Пауков, — нам нужно строить второй Квинджет. У нас теперь слишком много пассажиров с «особенными потребностями».

Тони замер с открытым ртом. Стакан с черничным смузи (тем самым, с железом) медленно наклонился в его руке.

— Бартон… — прошептал Старк, и его голос дал петуха. — Ты хочешь сказать, что пока я тут устраивал драму, вскрывал вены, вызывал Стоянова и едва не склеил ласты от анемии… ты всё это время тихо и мирно «заправлялся» от Наташи?

Клинт невозмутимо пожал плечами, даже не оторвавшись от чистки своей стрелы. — А что? У неё идеальная группа крови. Спецподготовка КГБ — никаких токсинов, сплошной адреналин и выдержка. Хватает пары глотков в месяц, она даже не замечает… то есть, замечает, но ей нравится, что я после этого не промахиваюсь.

В этот момент в мастерскую бесшумно, как тень, вошла Наташа Романофф. Она окинула взглядом обалдевшего Тони, поседевшего Баки и троих Пауков, которые смотрели на неё как на святой Грааль. Наташа медленно подошла к Клинту, положила руку ему на плечо и… чуть отодвинула воротник своей водолазки, обнажая два крошечных, почти незаметных шрама на шее.

— Старк, не делай такое лицо, — её голос был спокойным и глубоким. — Мы в Будапеште договорились: я его прикрываю, он меня… грызет. Это эффективнее, чем искать доноров в Щ.И.Т.е. К тому же, его слюна лечит мои старые раны быстрее любого твоего геля.

Тони схватился за голову. — То есть у нас тут целый год под носом работал идеальный тандем «Вампир и его личная Вдова», а я… я кормил троих Пауков собой, как какой-то альтруист-самоучка?!

Баки в углу издал истерический смешок. — Тони, поздравляю. Ты официально единственный «папа» в этой команде, который до сих пор не нашел себе личного донора и работает на износ. Клинт просто мудрее нас всех.

Эндрю и Тоби переглянулись, а наш Питер подошел к Клинту с блокнотом: — Мистер Бартон… а можно мастер-класс по «скрытному питанию»? А то мистер Старк постоянно падает в обморок, и нам как-то неудобно…

Наташа усмехнулась, глядя на Тони: — Ну что, «Отец года»? Может, позовем Пеппер и наконец признаемся ей, что в этой Башне нормальных людей осталось меньше, чем пальцев на твоей железной руке?

Тони медленно поставил стакан на стол, и звук удара стекла о металл прозвучал как похоронный звон по его остаткам здравого смысла.

— То есть... — Старк обвел пальцем комнату, указывая то на Клинта, то на Питера. — Ты хочешь сказать, Бартон, что ты — салага? Ты в этом деле всего год, пока наш мелкий «дружелюбный сосед» уже три года как профессиональный кровосос?

Питер виновато шмыгнул носом и поправил лямку рюкзака. — Ну... технически да, мистер Старк. Меня же в двенадцать укусили, перед седьмым классом. Я тогда думал, это просто странный пубертат. А когда Клинт пришел из Будапешта с этими глазами... я сразу понял. Я ему даже пару советов дал, как клыки чистить, чтобы десны не воспалялись.

Тони схватился за виски, чувствуя, как мир окончательно переворачивается. — Советы?! Ты давал советы лучшему шпиону мира?!

— А что? — Клинт невозмутимо пожал плечами, приобнимая Наташу за талию. — Пацан — ветеран. У него опыта больше, чем у всего Смоленского отдела вместе взятого. Он меня научил, как кусать Нат так, чтобы она не просыпалась, и как скрывать бледность с помощью фильтров в Инстаграме.

Наташа усмехнулась, глядя на вытянутое лицо Тони. — Старк, признай: ты в этой пищевой цепочке — самый неопытный. У тебя под носом три года рос мастер маскировки, а ты думал, он просто не любит чесночный соус в шаурме.

Баки в углу мастерской начал тихо хохотать, переходя на истерический лав. — Тони! Ты — единственный смертный в этой комнате, который кормит «ветерана» и «стажера», при этом считая себя главным! Питер в двенадцать лет понял жизнь лучше, чем ты в свои пятьдесят!

Пит подошел к Тони и осторожно похлопал его по плечу. — Не переживайте, пап. Вы хорошо справляетесь для новичка. У вас кровь... ну, вы знаете, очень качественная. Прямо как премиум-подписка.

Тони закрыл глаза. — Пятница... удали все мои записи о «воспитании». Похоже, мне самому пора идти в первый отряд к Валерке Лагунову на курсы повышения квалификации.

Тони сидел в кресле пилота Квинджета, вцепившись в штурвал так, что нано-перчатки скрипели. Рядом Баки, обложившись картами Рязанской и Тамбовской областей, судорожно проверял затвор винтовки.

— Старк, ты слышал его? — прохрипел Баки, прихлебывая холодный кофе. — Фьюри сказал, что Т’Чалла в Ваканде начал кусать кошек. Черных пантер! И это не ритуал, Тони. Это эпидемия. Если уж вибраниумная кровь не устояла, нам крышка.

— Молчи, Барнс! — рявкнул Тони, вводя координаты. — У нас одна надежда. Пятница просканировала все энергетические узлы планеты. Самое чистое место, где еще осталась «та самая» аура и правильное дерево — это Тамбовская область, Мичуринск, станция Кочетовка.

— Почему Кочетовка?! — Баки недоуменно уставился на экран.

— Потому что там узловая станция, Баки! Там пересекаются пути, там земля пропитана терпением и яблочным духом! Дед Слава сказал: «Тони, если хочешь настоящей святой воды, которая выбьет дурь даже из Капитана Марвел, езжай на Кочетовку к местному сторожу Михалычу. У него там кран в депо заговоренный».

Квинджет на сверхзвуке вошел в воздушное пространство России.

— Сэр, подлетаем к Мичуринску, — доложила Пятница. — Вижу яблоневые сады и станционные пути. Кочетовка-5 по курсу. Фиксирую аномально высокую концентрацию... душевности.

Они приземлились прямо между путями, подняв облако угольной пыли. Тони выскочил из люка с пустыми канистрами, Баки — с топором, присмотрев на горизонте подозрительно крепкую осину.

В этот момент у Тони зазвонил видеофон. На экране — Наташа. Она сидела в Башне, меланхолично наблюдая, как Клинт и три Паука (Питер, Тоби и Эндрю) слаженно, как по нотам, допивают запасы плазмы из холодильника.

— Тони, — Наташа приподняла бровь, глядя на фон за спиной Старка. — Это что, товарные вагоны? Вы в Тамбове?

— Мы на спецзадании, Нат! — проорал Тони, пока Баки уже вовсю примерялся к дереву. — Мы добываем мичуринский антидот! Как там наш «ветеран» Питер?

— Пит учит Клинта, как кусать так, чтобы не оставлять следов на латексе, — вздохнула Наташа. — А Т’Чалла только что прислал сообщение в группу: «Ребята, в Ваканде очень вкусные закаты и коты». Тони, поторопитесь. У нас тут скоро будет не команда героев, а ночная смена на мясокомбинате.

Баки в этот момент с криком «За Веру, Царя и Отечество!» (видимо, старые программы окончательно перепутались с рассолом) повалил осину.

— Есть дерево! — заорал он. — Старк, тащи воду из депо! Михалыч сказал, что после этой промывки у Пауков даже мысли о крови исчезнут на неделю!

Тони бежал к крану, спотыкаясь о рельсы. Он понимал: если мичуринская вода не поможет, придется переименовывать Ваканду в «Вампирду», а Мстителей — в «Упырей Кочетовки».

Глава 12 или сумашедшие будни школьниц на КЧТ

Тони стоял у ржавой колонки, пытаясь запихнуть пятилитровый баллон под струю, пока Баки с остервенением обтесывал осиновый кол, поглядывая на проходящий товарняк «Тамбов — Москва».

— Эй, железные человеки! — раздался звонкий девичий голос.

Мы синхронно обернулись. У забора школы №19 стояла девчонка лет двенадцати в яркой куртке и с рюкзаком, усыпанным значками с клыками. Это была Катя. Она смотрела на нас не с ужасом, а с таким фанатским восторгом, будто мы — новый мерч по спецзаказу.

— Офигеть... Старк и Барнс на Кочетовке! — Катя подошла ближе, поправив очки. — Вы за водой? Не там берете. В депо вода техническая, от неё у ваших пауков только изжога будет.

— Малявка, — прорычал Баки, прижимая осину к груди, — мы на секретной миссии. У нас тут мультивселенский кризис гемоглобина.

— Да знаю я всё, — фыркнула Катя. — У вас Питер — новичок-старичок, Клинт — салага, а Т’Чалла вообще в кошачьем трансе. Идёмте, я покажу озерцо в лесу, там вода «живая», я его в прошлом году нашла.

Тони вздохнул, выключил кран и купил Кате в станционном ларьке три пачки «Лакомки». Пока мы шли по тропинке через яблоневый сад к скрытому водоему, Катя открыла потрепанную книгу с названием «Желанная для вампира», из которой торчали закладки.

— Слушайте сюда, теоретики, — деловито начала она, уплетая мороженое. — В этой книге четко сказано: вампир кусает не от голода, а от недостатка признания. Вашему Питеру не кровь нужна, а чтобы вы его перестали «шпаной» называть. А вот тут, — она вытащила вторую книгу, «Фанатка драконов в академии вампиров», — есть глава про «древнюю связь». Т’Чалла кусает пантер, потому что его дух ищет опору. Ему нужно в воду добавить щепотку мичуринского чернозема и... — она заглянула в текст, — ...честное слово короля.

Тони записывал каждое слово в нано-блокнот. — Так, чернозем, признание, никакой вербены... Баки, бросай бревно, Катя говорит, это только для декораций в кино подходит.

Мы вышли к озерцу. Вода там была прозрачная, как слеза Деда Славы.

— Набирайте, — Катя указала на канистры. — И помните: если Пит снова сорвется, скажите ему пароль из главы пять: «Твоя тень — мой свет». Это работает на подсознании.

Тони посмотрел на двенадцатилетнюю фанатку с искренним уважением. — Катя, если мы выживем, я открою в Мичуринске филиал Stark Industries по вопросам паранормальной литературы. Ты будешь гендиректором.

Тони Старк, миллиардер, гений и спаситель вселенной, замер с пустой канистрой в одной руке и нано-планшетом в другой. Он посмотрел на Катю, которая с максимально деловым видом раскрыла тетрадь в клетку прямо на поваленном осиновом бревне Баки.

— Рациональные числа? — Тони приподнял бровь, и в его глазах блеснул знакомый азарт. — Послушай, ребёнок, я в твоём возрасте уже проектировал двигатели, работающие на термоядерном синтезе. Деление дробей для меня — это как для тебя дышать.

— Ну вот и отлично, — Катя невозмутимо пододвинула к нему учебник. — Решайте. А я пока расскажу вам про диаблери. Это когда один вампир выпивает другого до самого конца, забирая его силу и душу. Если ваш Клинт решит «закусить» Питером, у вас в Башне будет не Человек-паук, а ходячий ядерный реактор с клыками. Это очень опасно, в моих книгах про такое целые главы написаны!

Баки, который до этого момента пытался оттереть смолу с металлической руки, резко обернулся: — Поглощение души? Старк, пиши быстрее! Нам только каннибализма среди кровососов не хватало!

Тони выхватил стилус и начал строчить в Катиной тетради с такой скоростью, что бумага задымилась. — Так, пять восьмых делим на три четвертых... переворачиваем, сокращаем... Готово! Дальше что? Система уравнений? Давай сюда!

— Не частите, мистер Старк, — Катя довольно прихлебывала «живую» воду из ладошки. — Слушайте дальше. Чтобы остановить тягу к диаблери, нужно использовать связь наставника. Если вы, Тони, признаете Питера равным себе не на словах, а на уровне крови... ну, вы поняли... его жажда силы утихнет. Это из «Академии вампиров», там про это целый заговор есть.

Тони на секунду остановился, глядя на аккуратные столбики цифр. — Признать равным... — прошептал он. — Кажется, я начинаю понимать, почему он так набросился на меня в парке. Это была не просто жажда, это был зов системы.

Через двадцать минут домашка по математике за всю четверть была сделана. Катя захлопнула тетрадь и победно посмотрела на Мстителей. — Ну всё, летите в свой Нью-Йорк. И не забудьте: если Т’Чалла начнет шипеть на Тоби, просто напомните ему, что «король не ест своих рыцарей». Это из третьей книги, «Трон из клыков».

— Катя, ты золото, — Тони подхватил канистры. — Баки, заводи Квинджет! У нас есть антидот, решённые дроби и бесценные знания по вампирской демонологии.

Тише вы, кони железные! — шикнула Катя, прижимая палец к губам.

Мы с Баки, как два заправских шпиона, крались за двенадцатилетней девочкой по заставленному велосипедами подъезду типичной пятиэтажки на Кочетовке. Баки всё ещё сжимал обрубок осины, а я пытался не задевать нано-костюмом узкие перила.

— Мама на кухне, — прошептала Катя, запихивая нас в свою комнату, увешанную плакатами. — Сидите тут, дышите через раз. Если она увидит Мстителей в спальне, мне капец. Смотрите это, тут вся правда про иерархию и вампирские войны.

Она ткнула кнопку на стареньком ноутбуке. На экране замелькали кадры аниме «Последний Серафим».

— Это Юичиро и Микаэла, — бросила она напоследок. — Там про то, как дружба борется с жаждой. Изучайте, а я пойду добывать провиант. Вам после мичуринского воздуха подкрепиться надо.

Мы с Барнсом замерли перед монитором. На экране паренек в мундире пытался спасти своего друга-вампира, а вокруг рушился мир.

— Старк, — шепнул Баки, не отрывая взряда от мультяшных мечей. — Ты видишь? У них там тоже кровь из бутылочек... И этот блондин... он напоминает мне Стива в сороковых, только с клыками.

— Молчи, Бак, — я судорожно записывал: «Проклятое оружие... контракт с демоном... семья превыше крови». — Это же чистая психология! Если наш Пит — это Юичиро, то мы с тобой — его отряд снабжения.

В этот момент дверь скрипнула. Вошла Катя, неся в подоле футболки, как величайшее сокровище, дымящиеся домашние тефтели в томатном соусе.

— Свежак, — гордо прошептала она, протягивая нам тарелку. — Мама отвернулась за заваркой, а я — хоп! И нет половины ужина. Ешьте, а то у вас лица такие, будто вы сами сейчас на диаблери пойдете.

Я взял тефтелю пальцами. Знаете, я ел в лучших ресторанах Монако и Парижа, но тефтели от мамы фанатки вампиров на станции Кочетовка — это был гастрономический оргазм. Соус стекал по моим нано-перчаткам, а Баки жевал с таким видом, будто это лучшая пайка в его жизни.

— Слушай, Катя, — пробормотал я с набитым ртом. — Этот Серафим... он реально помогает понять, почему Пит так за нас держится. Это не про голод. Это про страх остаться одному.

— Ну наконец-то дошло! — Катя победно кивнула. — Пейте воду, ешьте мясо и летите домой. И скажите вашему Вонгу, что в библиотеке Камар-Таджа явно не хватает манги. Это пробел в образовании.

Внезапно из кухни раздался голос: — Катя! А куда делись тефтели?! У нас что, в доме опять завелся Человек-паук?!

— Валим! — скомандовала Катя, выпихивая нас в окно первого этажа прямо в кусты сирени.

Мы с Баки сиганули в кусты сирени, прижимая к груди канистры с кочетовской водой и остатки тефтелей. Следом, ловко спрыгнув с подоконника, приземлилась

Катя. Она приложила палец к губам и махнула рукой в сторону низкого пристроя — входа в подвал пятиэтажки.

— За мной, Мстители! — шепнула она. — Щас через проходные дворы срежем, а то мама уже половник достала.

Мы пробежали через лабиринт гаражей и выскочили к небольшому магазину с вывеской «Сладости». У крыльца, на низком заборчике, сидела девочка с копной рыжих волос, уткнувшись в телефон. На её рюкзаке красовались значки с какими-то парнями в кимоно и длинных одеждах.

— Оля! — крикнула Катя. — Гляди, кого я из окна выкинула!

Оля подняла глаза, и её челюсть медленно поползла вниз. Она посмотрела на мой нано-костюм, потом на металлическую руку Баки, который всё ещё пытался незаметно дожевать тефтелю.

— Офигеть... — выдохнула Оля. — Кать, ты что, призывание из «Магистра дьявольского культа» разучила? Это что, твои лютые мертвецы? Только один в железе, а другой хмурый.

— Да это Старк и Барнс! — отмахнулась Катя. — У них там в Америке Пауки-вампиры расшалились. Я им «Серафима» показала, а теперь нам нужна твоя экспертная оценка по «Бродячим псам».

Мы переместились на старые скрипучие качели на детской площадке. Баки сел на одну, и та жалобно крякнула под его весом, а я прислонился к железной стойке. Оля открыла на телефоне картинку с каким-то бинтованным парнем по имени Дазай.

— Слушайте, мистер Старк, — серьезно начала Оля, раскачиваясь. — Если ваш Питер сейчас — центр силы, то он как Ацуши. Его сила — это дар и проклятие. Но посмотрите на «Магистра». Там Вэй Усянь пошел по пути тьмы, потому что другого способа защитить своих не было. Ваш Пит кусает вас, потому что это его способ связи. Это не паразитизм, это сопереживание. Если вы будете его отталкивать или бояться — он станет «лютым мертвецом». А если дадите ему понять, что вы — его клан, он будет вашим лучшим защитником.

— Клан... — пробормотал Баки, вертя в руках пустую канистру. — Мы — его клан. Не Мстители, а семья.

— Именно! — Оля победно кивнула. — А по «Бродячим псам» — каждому Дазаю нужен свой Чуя. Кто у вас там самый ворчливый и рыжий?

— Наташа рыжая, но не ворчливая, — задумался я. — А вот Клинт... он ворчит за троих.

— Значит, пусть Клинт за ним присматривает, — резюмировала Оля. — И купите Питу флейту. Музыка успокаивает темную энергию. Это база.

Я посмотрел на этих двух девчонок на Кочетовке. Они выдали мне больше психоанализа за пять минут на качелях, чем весь аналитический отдел Щ.И.Т.а за год.

— Пятница, — шепнул я в браслет, — занеси в протокол: «Закупить флейты, пересмотреть систему кланов и заказать Оле и Кате пожизненный запас мармеладок».

На качелях стало слишком людно, и Катя, воровато оглянувшись на окна своей пятиэтажки, скомандовала: «На базу!». «Базой» оказались старые железные гаражи за школьным стадионом. Тони, кряхтя в своем нано-костюме, и Баки, подозрительно озираясь на ржавые замки, вскарабкались на крышу самого высокого бокса.

К ним в «конференцию» через разбитый экран Катиного телефона ворвался Егор — долговязый пацан в толстовке, который, судя по звукам на фоне, параллельно пытался доесть бутерброд и не спалиться перед репетитором.

— О, Мстители! Здарова, — Егор поправил чёлку, ничуть не смутившись присутствию миллиардера. — Кать, Оля, вы им уже затирели про наш мафиозный боевик?

— Мы в процессе, Егор! Рассказывай про иерархию! — скомандовала Оля, пристраивая телефон на пустую канистру.

— Короче, мистер Старк, слушайте сюда, — Егор стал серьезным. — Мы прошлым летом тут, за депо, снимали кино на айфон. Называлось «Тени Кочетовки: Братство Клыка». Я там был Доном, Катя — моим консильери. Мы замутили сюжет про мафию, где главный киллер — вампир. И знаете, в чем был прикол?

Тони подался вперед, едва не соскользнув с крыши. — В чем же, дон Егор?

— В том, что семья — это не про обнимашки, — отрезал одноклассник. — В мафии, если ты босс, ты отвечаешь за косяки младших своей головой. Если ваш Пит в школе кого-то покусал — это вы недосмотрели. Если он голодный — это вы плохой снабженец. У нас в фильме Дон (то есть я) отдавал свою порцию крови (ну, мы вишневый сок лили) раненому бойцу, потому что без бойца Дон — просто мужик в пиджаке.

— Он прав, — Катя кивнула, болтая ногами. — Мы там снимали сцену «Омерты». Пит должен знать: что бы он ни сделал, вы его не сдадите «законникам» из ООН. Мафия своих не бросает. Даже если они едят людей.

Баки задумчиво потер металлическое плечо. — Значит, Старк, мы теперь не Мстители. Мы — Семья. И если Росс придет качать права, мы должны отвечать ему как клан, а не как госслужащие.

— И купите ему перстень! — добавил Егор с экрана. — В нашем кино у каждого был перстень с печаткой. Когда Пит его целует — он признает вашу власть. А когда вы ему его дарите — вы признаете, что он под вашей защитой. Это база, мистер Старк. Без этого никакой мафии не выйдет, один детский сад.

Тони посмотрел на Баки, потом на серьезные лица кочетовских экспертов. — Перстень... кодекс... омерта... — пробормотал он. — Пятница, отменяй заказ на пижамы с Человеком-пауком. Закажи три классических смокинга, два черных «Кадиллака» и три золотых перстня с гравировкой «Stark Family».

— И рассол в багажник! — крикнул Егор напоследок, прежде чем его мама позвала его делать географию.

Катя и Оля сработали как заправские оперативники Наташи Романофф. Они буквально сдернули нас с гаражей, когда Баки почти поверил, что он — капореджиме Тамбовского синдиката.

— Двинули в «Октябрь»! — скомандовала Катя. — Мафиозный кодекс без холодного оружия — это просто болтовня. Нам нужны казачьи шашки. Для антуража и... ну, для связи с корнями.

Центр досуга молодежи встретил нас запахом паркета и звуками народных танцев. Екатерина Юрьевна, тренер с выправкой похлеще, чем у Стива Роджерса, как раз строила младшую группу.

— Екатерина Юрьевна! — закричала Оля, влетая в зал. — Там у входа какой-то мальчик пытается сделать сальто назад и, кажется, завязался узлом! Срочно нужна ваша помощь!

Пока тренер, на ходу давая ценные указания, убегала спасать «воображаемого акробата», Катя махнула нам рукой в сторону тренерской.

— Живо! — прошептала она. — Вон там, на стене, под грамотами! Две парадные шашки. Стащите их, и мы — в дамках.

Тони, стараясь не звенеть нано-ботами, скользнул внутрь. Баки, прикрывая его широкой спиной, замер в дверях.

— Старк, мы крадем антиквариат в сельском клубе, — прошипел Баки. — Нас за это даже Мстители не простят. Нас Стив на щите распнет.

— Это не кража, Бак, это реквизиция для нужд клана, — Тони ловко снял со стены два клинка в ножнах. — Пит будет в восторге. Вампир-паук с казачьей шашкой — это же идеальный визуальный код для «Вампиров средней полосы: Возмездие».

Мы выскочили из «Октября» как раз в тот момент, когда Екатерина Юрьевна вернулась, подозрительно оглядывая пустые крепления на стене.

— Бежим к речке! — Катя подтолкнула нас к обрыву. — Теперь у вас есть оружие чести. Если ваш Пит возьмет в руки эту сталь, он почувствует, что за ним — не просто Башня, а вся мощь Кочетовки. Это из нашего фильма, сцена три: «Клятва на клинках».

Тони сунул шашки под мышку, Баки подхватил канистры с водой.

— Слушай, Старк, — выдохнул Барнс, когда мы присели в камышах. — Если мы выживем, я реально подарю этим девчонкам по железному костюму. Они нас за один день научили большему, чем Фьюри за всю жизнь.

Катя и Оля, вжав головы в плечи, потащили нас за кирпичную пятиэтажку, в самые густые заросли сирени и крапивы. Там, за ржавым остовом старых качелей, скрывался вход в «штаб» — вытоптанный пятачок земли, обложенный кирпичами, с парой перевернутых ящиков вместо стульев.

— Всё, — выдохнула Катя, усаживаясь на кирпич. — Тут нас даже спутники твоего Щ.И.Т.а не найдут. Здесь зона аномальной тишины.

Оля заговорщицки придвинулась к нам с Баки. В полумраке кустов её рыжие волосы казались огненными, а глаза блестели от воспоминаний.

— Короче, слушайте, — шепотом начала Оля. — Прошлым летом мы тут, прямо на этом месте, решили провести обряд. Вызывали Духа Верховного Вампира. Ну, знаете, всё по канону: свечи из хозтоваров, круг из мела и заклинание на латыни из гугл-переводчика.

Баки напрягся, рука непроизвольно легла на рукоять украденной шашки. — И что? Сработало?

— Мы думали — да! — подхватила Катя, размахивая руками. — В самый разгар, когда мы крикнули «Явись, Кровавый Папа!», из кустов за гаражами раздался дикий треск. И оттуда выкатывается нечто черное. Огромный силуэт, весь в коже, шлем вместо головы, и глаза светятся красным в темноте! Мы как заорем на всю Кочетовку: «ВАМПИ-И-ИР!» — и дунули через забор так, что я кеды потеряла!

Тони прищурился. — Погоди. Черная кожа? Шлем? Мотоцикл был?

— Был! — закивала Оля. — Он еще так странно зарычал... Мы думали, это призыв к охоте. Оказалось — это местный байкер Колян просто решил в кустах карбюратор подшаманить, а тут две девчонки со свечками воют.

Баки прыснул, прикрывая рот металлической ладонью.

— Но суть не в Коляне, мистер Старк! — Катя стала серьезной. — Суть в том, что в тот момент мы поверили. И этот страх, этот адреналин — это и есть связь. Ваш Пит чувствует ваш страх. Если вы будете на него смотреть как мы на того байкера — он будет монстром. А если поймете, что под шлемом просто «Колян», которому нужно помочь с карбюратором...

Тони замер. Он посмотрел на украденные шашки, на канистры с водой и на этих двух девчонок из Кочетовки. — Вы хотите сказать, что мой сын — это просто напуганный «байкер» в мире вампиров?

— Именно! — Оля победно кивнула. — Ему не экзорцизм нужен, а чтобы вы перестали орать «Вампир!» и помогли ему разобраться с его «двигателем».

Тони встал, отряхивая нано-костюм от кочетовской пыли. — Пятница, отменяй закупку чесночных гранат. Мы возвращаемся в Башню. У нас есть шашки, тефтели и четкий план по «ремонту карбюратора» Человека-паука.

Катя и Оля переглянулись, и в их глазах зажегся тот самый блеск, который предвещал либо триумф, либо исключение из школы.

— Так, Мстители, последний рывок, — скомандовала Катя. — Мафиозные кодексы и тефтели — это база, но нам нужна стратегическая экспертиза. Идём в 308-й, к Ирине Вячеславовне. Она у нас историю ведет, она про восстания и диктатуры знает всё.

Мы крались по школьному двору. Баки, прижимая к груди две казачьи шашки, выглядел как дезертир из белой гвардии. Я, в нано-костюме, чувствовал себя максимально нелепо, карабкаясь по пожарной лестнице на третий этаж. Оля ловко вскрыла окно линейкой, и мы оказались в пустом коридоре, пахнущем мелом и хлоркой.

Кабинет 308. За столом, заваленным контурными картами, сидела женщина с безупречным пучком на затылке и в очках, которые, казалось, видели человека насквозь — до седьмого колена. Ирина Вячеславовна.

— Катя, Оля, — не поднимая глаз, произнесла она. — Если вы пришли пересдавать параграф про Смутное время, то поздно. А если вы привели с собой миллиардера и военного преступника с железной рукой... то проходите, садитесь.

Мы с Баки замерли. Катя быстро выложила всё: про Питера, про укусы, про парк, про потерю контроля и про то, что Старк — «плохой дон».

Ирина Вячеславовна медленно сняла очки и посмотрела на меня. — Значит так, мистер Старк. Послушайте историка. Проблема вашего мальчика не в клыках. Проблема в кризисе легитимности. Вы дали ему силу, но не дали структуры. В истории любой лидер, который не знает своих границ, превращается в тирана или в жертву. Ваш Питер сейчас — это Иван Грозный в юности. Ему нужны не кандалы, а земский собор.

— Собор? — переспросил я, записывая: «созвать совет Мстителей».

— Именно. Соберите всех, кого он укусил. Сядьте в круг. И пусть он увидит, что его «жертвы» — это его соратники. Вы должны легализовать его жажду через служение обществу. Сделайте его «официальным защитником», а не «тайным монстром». Как только тайна исчезнет, исчезнет и страх. А без страха вампиризм — это просто... — она кивнула на Баки, — ...еще одна модификация, вроде вашей руки.

Баки невольно выпрямился. — Она права, Тони. Мы его прятали в шкафу, как позор. А надо было выводить на парад.

Ирина Вячеславовна достала из ящика стола старую, потертую карту Российской империи. — Вот вам подарок для вашего Питера. Пусть изучает. Тут много примеров того, как огромная сила удерживалась одной лишь волей и правильным распределением ресурсов. И передайте ему: если еще раз сорвется — пусть пишет реферат по теме «Причины и последствия опричнины». Помогает прочистить мозги лучше любого рассола.

Мы вышли через окно, чувствуя себя так, будто только что сдали самый сложный экзамен в жизни. У нас были шашки, вода, тефтели и план государственного переустройства Башни.

— Пятница, — шепнул я, прыгая в Квинджет. — Готовь тронный зал. То есть, гостиную. У нас завтра Великий Поместный Собор.

Когда мы уже почти перевалились через подоконник 308-го кабинета, в коридоре раздался скрип кроссовок и уверенный голос:

— Кать, ты опять в кабинет истории за мелом ломишься? Я тебе говорил, у завуча в кладовке... — Голос оборвался.

В дверях застыл Ваня из 9 «Б». Пятнадцать лет, рост под метр восемьдесят, в ухе серьга, а во взгляде — смесь фатализма и бесконечного «я видел в этой школе всё». Он медленно перевел взгляд с Кати на Тони Старка, который запутался плащом в шторах, и на Баки, сжимающего две казачьи шашки.

— О, — Ваня невозмутимо поправил лямку рюкзака. — Мстители на пересдаче. Прикольно.

— Ваня, тише! — шикнула Катя. — Это секретная миссия! У них там в Америке Паук-вампир, мы им помогаем с иерархией.

Ваня зашел в класс, прислонился к косяку и посмотрел на Тони как на младшеклассника, который не может решить задачку по физике.

— Слушай, Старк, — Ваня достал из кармана телефон, но не чтобы снимать, а просто покрутить в руках. — У нас в 9 «Б» тоже есть свои «вампиры». Ну, те, кто энергию сосут и кровь сворачивают. Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты на него смотришь как на проблему, которую надо фиксить в лаборатории. А ему пятнадцать. Ему нужно, чтобы его боялись и уважали одновременно.

Баки прищурился. — И как этого добиться?

— Власть, мужики, — Ваня усмехнулся. — В банде... то есть в классе, лидер — это не тот, кто больше всех орет. А тот, кто может разрулить любой косяк. Если ваш Пит укусил кого-то — пусть этот укушенный станет его «правой рукой». Сделайте укус привилегией, а не травмой. Пусть Мстители соревнуются за право «покормить» пацана. Типа: «Сегодня я лучший в тренировке — сегодня я донор». Пойми, Старк, если ты сделаешь из этого награду, парень перестанет чувствовать себя монстром. Он станет Боссом.

Тони замер, запутавшись в занавеске. — Сделать это наградой... Сделать из донорства орден Почета...

— Именно, — Ваня кивнул Кате. — Кать, у тебя тефтели еще остались? А то я после тренировки пустой.

Он повернулся к Баки: — А шашки правильные взял. Оружие должно быть с историей. Пит должен чувствовать, что за ним — века, а не просто твои нано-боты, Тони. Ладно, валите, пока завуч не пришла. Я её отвлеку — скажу, что в спортзале опять кто-то окно разбил.

Ваня вышел в коридор, насвистывая мелодию из «Бродячих псов», и мы услышали, как он громко здоровается с кем-то из учителей, уводя их в другую сторону.

— Пятница, — прошептал Тони, когда мы наконец спрыгнули в кусты. — Напиши: «Ваня из 9 "Б" — гений социальной инженерии. Внедрить систему рангов среди доноров».

Тони стоял в кустах сирени под окнами школы, прижимая к плечу зажатую в нано-перчатке трубку. В ухе надрывался

Фьюри, и судя по звукам на фоне, в штабе Щ.И.Т.а вскрывали ящики с успокоительным.

— Старк! — орал Ник так, что динамик дребезжал. — Спутники потеряли твой Квинджет над Тамбовской областью! Магнитные аномалии, запах укропа в стратосфере! Где ты чертишь своими репульсорами?! Росс требует отчета, а Т’Чалла уже начал точить когти об обшивку Хеликарриера! Ты в России? Ты у этого... Стоянова?!

Тони открыл рот, чтобы выдать едкий комментарий про координаты и «мичуринские секреты», но тут Катя и Оля синхронно выскочили перед ним.

Девчонки округлили глаза до размеров чайных блюдец и начали бешено махать руками. Катя прижала палец к губам и сделала жест «перерезания горла», а Оля лихорадочно замахала ладонями, беззвучно артикулируя: «НЕ ГОВОРИ! МОЛЧИ! НАМ ХАНА!»

Ваня из 9 «Б», стоявший чуть поодаль, просто приставил ладонь к лицу и медленно покачал головой, мол: «Старк, если ты сейчас нас сдашь, Омерта Кочетовки тебя из-под земли достанет».

— Э-э... Ник, — Тони замялся, пятясь вглубь зарослей крапивы. — Тут... плохая связь. Знаешь, эти русские леса, они... они экранируют сигнал. Я... я в Обнинске. Проверяю старый реактор. Да, точно. Мирный атом, все дела.

— В Обнинске?! — Фьюри на секунду замолчал. — А почему я слышу в трубке, как кто-то кричит: «Ваня, неси мяч, физра началась»?

Баки в этот момент случайно задел одной из казачьих шашек железный бак, и по всему школьному двору разнесся звонкий «ДЗЫНЬ!».

— Это... это гонг! — быстро нашелся Тони, пока Катя в ужасе сползала по стене школы. — У них тут в Обнинске... духовные практики. Медитация на изотопы. Всё, Ник, батарейка села, ухожу в астрал!

Тони сбросил вызов и обессиленно привалился к дереву. Катя и Оля выдохнули с таким облегчением, что, кажется, в Мичуринске поднялось атмосферное давление.

— Мистер Старк, вы лучший актер, чем все наши в «Пищеблоке» вместе взятые! — прошептала Катя, вытирая пот со лба. — Если бы мама узнала, что я привела в школу «международных террористов» без бахил — мне бы никакой Перстень Дона не помог.

— Ладно, мафия, — Тони поправил воротник. — Мы уходим. Ваня, присмотри за ними. И если Росс всё-таки пришлет сюда зонды — скажи, что это метеозонды для изучения урожая яблок.

Баки подмигнул Ване, перехватил шашки поудобнее и активировал невидимость Квинджета.

Катя и Оля синхронно схватили Тони и Баки за рукава, пресекая любую попытку к бегству.

— Куда?! — шикнула Оля, сверкнув глазами как заправский ассасин из «Бродячих псов». — Вы ещё главного не видели! Без этого обряда инициации в Башню соваться бессмысленно. Иерархия не закрепится!

— Ваня, прикрывай тылы! — скомандовала Катя.

Девчонки потащили Мстителей вглубь частного сектора, туда, где ржавые железные боксы сменялись старыми кирпичными постройками, заросшими диким виноградом и кленом. В тупике стояло особенное дерево — старая ива, которая росла горизонтально, буквально впиваясь ветвями в крышу высокого заброшенного гаража.

— Это «Путь Воина», — торжественно объявила Катя, указывая на ствол. — Нужно пройти по стволу на крышу. Если пройдете и не свалитесь в крапиву — значит, дух Кочетовки вас принял. Ваша связь с Питером станет нерушимой.

Тони посмотрел на свои лакированные туфли, потом на изгиб дерева. — Катя, у меня в костюме гироскопы и стабилизаторы. Я могу просто взлететь.

— Нет! — хором отрезали девчонки. — Магия места работает только ногами! Или сапогами.

Баки, усмехнувшись, первым закинул шашки за спину и с кошачьей грацией пошел по стволу. Его металлическая рука балансировала, ловя равновесие. Тони, ворча под нос про «нарушение всех законов физики и здравого смысла», полез следом.

Наверху, на плоской крыше, поросшей мхом, их ждал сюрприз. Там лежала старая шина от трактора, превращенная в подобие стола, а на ней — три красных галстука, связанные особым узлом, и три пустых стаканчика.

— Это место Силы, — прошептала Оля, когда они все забрались наверх. — Здесь мы прошлым летом присягали «Мафии».

Ваня, который запрыгнул на крышу последним, достал из кармана бутылку местного лимонада «Колокольчик». — Слушай сюда, Старк. Сейчас вы повяжете эти галстуки на шашки. Это будет символ того, что сила (сталь) подчинена идее (галстуку). Когда вернетесь — отдадите их Питеру, Тоби и Эндрю. Это будет их знак отличия. Но кусать они смогут только тех, кто сам повяжет такой галстук. Добровольно. Как присяга.

Тони взял прохладный шелк галстука. В тишине тамбовского вечера, под стрекот цикад, это казалось важнее, чем подписание Соковианских соглашений.

— Присяга на крови и лимонаде, — пробормотал Тони, повязывая узел на эфес шашки. — Кто бы мог подумать.

— Теперь вы — Хранители Порядка, — Катя торжественно хлопнула Тони по плечу. — Можете лететь. И передайте Питеру: если он забудет Кочетовку, мы пришлем ему Ирину Вячеславовну с проверкой по внеклассному чтению.

Глава 13 или как Катя и Оля покоряли башню Старка, шкафы и лесницы

Я сидел в кресле пилота, пытаясь одной рукой управлять Квинджетом, а другой — не разлить остатки мичуринского рассола. Рядом Баки нежно протирал казачьи шашки ветошью, бережно обходя повязанные на эфесах красные галстуки. Мы уже миновали Атлантику, и я начал понемногу расслабляться, предвкушая лицо Росса, когда он увидит нашу «новую иерархию».

— Пятница, режим невидимости на максимум, — скомандовал я, зевнув. — Подлетаем к Нью-Йорку.

И тут за моей спиной, в узком техническом шкафчике, где я обычно храню запасные микросхемы и старый кассетник с AC/DC, что-то подозрительно грымнуло.

— Сэр, — голос Пятницы звучал как-то чересчур вежливо, — в грузовом отсеке обнаружен неучтенный балласт. Вес: примерно 80 килограммов. Температура: 36.6. Уровень энтузиазма: зашкаливает.

Дверца шкафчика с треском распахнулась. Из горы проводов и нано-датчиков, путаясь в собственных капюшонах, на пол Квинджета кубарем вылетели Катя и Оля.

— Опачки... — выдохнула Катя, поправляя съехавшие очки и отряхивая пыль с джинсов. — Кажется, мы немного промахнулись с выходом из «тайного убежища».

— Оля! Я же говорила, что это не подвал, а люк! — шикнула она на подругу, которая с восторгом первооткрывателя уже тыкала пальцем в голографическую панель управления.

— Мистер Старк! — Оля просияла, увидев моё застывшее лицо. — А у вас тут кнопки светятся круче, чем гирлянда в «Октябре»! Мы подумали, что «Мафия» своих не бросает, и решили проконтролировать процесс передачи шашек лично. Ну, и у нас в Смоленске каникулы как раз начались!

Я медленно перевел взгляд на Баки. Тот замер со скальпелем в руке, которым до этого вырезал «ЗБ» (Зимний Боец) на осиновом колышке.

— Барнс, — прошептал я, чувствуя, как левый глаз начинает мелко дергаться. — Скажи мне, что это очередная галлюцинация от тефтелей. Скажи, что я всё еще сплю на гаражах в Мичуринске.

— Тони, — Баки медленно опустил шашку и посмотрел на девчонок, которые уже деловито начали открывать холодильник с «запасами» для вампиров. — Боюсь, это реальность. И эта реальность только что без визы и страховки пересекла границу Соединенных Штатов Америки.

— А Ваня из 9 «Б» знает? — спросил я, хватаясь за голову.

— Ваня нам подсадил, — невозмутимо ответила Катя, выуживая из рюкзака пачку сушек. — Сказал, что без «контроля качества» вы там в своей Башне опять всё превратите в сопливую драму. Ну что, скоро Нью-Йорк? Я хочу посмотреть, как ваш Танос в барабан бьет, а то в интернете видео тормозило!

Я обессиленно откинулся на спинку кресла. — Пятница... удали протоколы скрытности. Запрашивай посадку в Башне. И скажи Пеппер... нет, ничего не говори. Просто закажи еще две кровати, годовой запас чипсов и учебник русского языка для Мстителей. Похоже, Кочетовка переезжает на Манхэттен.

Квинджет мягко вошел в воздушное пространство Нью-Йорка, но в кабине было шумнее, чем на рок-концерте.

Катя и Оля, освоившись в креслах из нано-кожи, вовсю поглощали запасы из холодильника Старка и наперебой просвещали ошалевших Мстителей.

— Короче, слушайте, дядь Баки, мистер Старк, — начала Катя, размахивая сушкой как дирижерской палочкой. — Вы думаете, ваш Питер страшный, когда глазами сверкает? Пф-ф! Вы не видели, как мы прошлым летом от настоящего Арсения драпали!

— О-о-о, Арсений — это легенда Кочетовки! — подхватила Оля, активно жестикулируя. — Мы тогда пересмотрели «Пищеблок» и решили, что в заброшенном саду за школой точно живет стратилат. Пришли туда в сумерках, всё как полагается: чеснок на ниточках, фонарики и молитва от сглаза.

Тони покосился на Баки, который с серьезным видом кивнул, мол, продолжайте, информация критическая.

— И тут, — Катя округлила глаза, — из зарослей крапивы вылезает ОН. Весь в черном, волосы дыбом, глаза горят красным (ну, это мы потом поняли, что это от вспышки его телефона, но тогда-то!). И как зашипит на нас: «А ну, брысь отсюда, мелюзга, я тут засаду на карася готовлю!»

— Мы как заорём: «СТРАТИЛА-А-АТ!» — Оля схватилась за живот от смеха. — И рванули через бурелом. Катя в колючках запуталась, я сандалию в болоте оставила. Мы были уверены: Арсений — верховный вампир, он нас сейчас догонит и обратит в своих слуг!

— Бежали до самого «Октября», — добавила Катя, вытирая слезы от смеха. — А оказалось — это просто Сеня из 11-го «А». Он там со своей девчонкой на свидание шел, а мы со своим чесноком и криками про «кровавую луну» его чуть заикой не сделали. Он потом месяц от нас по другой стороне улицы ходил.

Баки прыснул в кулак, а Тони медленно потер переносицу. — То есть... вы хотите сказать, что мой сын для вас — это такой же «Арсений в кустах»?

— Именно! — отрезала Катя. — Главное — не бежать и не орать. Если бы мы Сене тогда просто «здрасьте» сказали, он бы нам, может, червей накопал. Так и с Питером: не делайте из него стратилата, и он не будет шипеть на ваши вены.

В этот момент Пятница сообщила: «Сэр, мы над Башней. Питер, Тоби и Эндрю уже на крыше. У них... повышенное слюноотделение».

— Девчонки, — Тони встал, поправляя галстук. — Готовьтесь. Сейчас вам предстоит встретиться с тремя «Арсениями» мультивселенского масштаба. Надеюсь, у вас остались сушки для переговоров.

Квинджет коснулся посадочной площадки Башни Старка. На крыше уже маячили три нетерпеливые тени —

Питер, Тоби и Эндрю явно почуяли запах «мичуринских тефтелей» и родной крови, едва люк начал открываться.

— Так, стоп! — Катя резко затормозила у выхода, едва не сбив Баки с ног. — Рано. Если мы сейчас вывалимся, ваш Папа Питер решит, что мы — десерт. Иерархия должна быть внезапной. Оля, план «Троянский конь»!

Девчонки молниеносно вытряхнули из двух огромных пустых чемоданов Stark Industries запасные запчасти для Марк-85.

— Залезайте, — вздохнул Тони, потирая переносицу. — Только не грызите там мои микросхемы. Баки, бери левый, он тяжелее — там Катя с рюкзаком сушек.

Через минуту Мстители вышли на трап. Картина была эпичная: Тони Старк и Баки Барнс, бледные, измотанные, с двумя казачьими шашками за спиной, тащат два неподъемных чемодана, которые подозрительно подпрыгивают и изнутри которых доносится приглушенное: «Оля, не пихайся локтем, тут нано-болты острые!».

— Папа! Баки! — Питер бросился навстречу, его глаза опасно светились алым. — Вы привезли воду? Что в чемоданах? Пахнет... Кочетовкой и... колбасой?

— Это... — Тони на ходу перехватил ручку чемодана, который попытался уехать в сторону. — Это секретное оборудование для «ремонта карбюратора», Пит. Идите в гостиную, мы сейчас всё подготовим.

Они протащили «багаж» через всю Башню, мимо ошарашенного Клинта и Наташи. Баки едва сдерживал смех, когда из его чемодана раздалось четкое: «Тише, Валерка услышит!».

Наконец, они заперлись в личных покоях Тони. Старк вытер пот со лба и щелкнул замками. — Выходите, контрабандистки. Мы на месте.

Чемоданы раскрылись одновременно. Из одного выскочила Катя с боевым кличем, из другого — Оля, запутавшаяся в проводах, но с победным видом.

— Фух! — Катя оглядела роскошный интерьер. — Ну и хоромы у вас, дон Тони. Пятница, закрой двери на все засовы. Сейчас будем проводить тайное совещание клана.

В этот момент в дверь нетерпеливо поскреблись три пары когтей. — Тони? — раздался голос Питера за дверью. — Почему ты заперся? Мы чувствуем, что там кто-то есть... Кто-то очень... вкусный.

Тони стоял у двери, чувствуя, как металл вибрирует под натиском трех пар паучьих ладоней. За дверью слышалось тяжелое, прерывистое дыхание — Питер, Тоби и Эндрю были на грани срыва. Они не понимали, что происходит, но их сверхчувствительное обоняние сходило с ума от незнакомого, дерзкого запаха тамбовских яблок, тефтелей и... чего-то неуловимо «человеческого», чего в Башне не было давно.

— Тони! — голос нашего Питера за дверью сорвался на рык. — Кто там? Почему пахнет... как в кино, которое нам Баки показывал? Почему там... жизнь?!

— Тише, Пит, — пробормотал Тони, оборачиваясь к девчонкам. — Девочки, маскировка! Быстро!

Девчонки сработали как элитный спецназ Кочетовки. Оля с грацией ниндзя из «Бродячих псов» метнулась к встроенному гардеробу и буквально всосалась в вешалки с костюмами Тони. Катя, прижимая к груди книгу про Ясмину, рыбкой нырнула под огромную кровать Старка, затихнув там быстрее, чем нано-робот в режиме сна.

— Всё, — шепнул Баки, поправляя казачьи шашки за спиной. — Пускай зверей, Тони. Только не говори им про шкаф, у Эндрю на мебель пунктик после «Гидра-инцидента».

Тони нажал на сенсор. Двери разъехались.

В комнату вихрем влетели три Паука. Они не шли — они скользили, едва касаясь пола, с расширенными до предела зрачками. Эндрю мгновенно запрыгнул на потолок, сканируя углы. Тоби замер у окна, перекрывая путь к отступлению. А Питер подошел вплотную к Тони, принюхиваясь к его плечу.

— Папа... — прошептал Пит, и его клыки блеснули в полумраке. — От тебя пахнет... домом. Но не этим домом. Чем-то... другим. И здесь кто-то есть. Я слышу два сердца. Одно бьется очень быстро, а другое... считает ритм.

Тони старался не смотреть в сторону кровати, где из-под покрывала подозрительно торчал кончик кроссовка Кати. — Это... это датчики, Пит. Новые био-сенсоры. Расслабься. Мы привезли воду из Кочетовки. Пей и успокойся.

— Нет, — Эндрю на потолке резко развернул голову в сторону шкафа. — В шкафу... там... там запах сушек «Малютка». Я помню этот запах по фильму Валерки!

Он начал медленно спускаться по стене прямо к дверце, где затаилась Оля. Баки инстинктивно схватился за рукоять шашки, а Тони затаил дыхание. Под кроватью Катя, вспомнив метод «Ледяного взгляда» Ясмины, зажала рот ладонью, молясь, чтобы её не выдал чих от пыли, которую нано-пылесосы Старка почему-то не дочистили.

Я замер посреди комнаты, и мой паучий нюх едва не взорвал мне мозг. Пахло не просто «домом» или старыми фильмами Баки. В воздухе поплыл густой, сладкий и невыносимо манящий аромат свежей крови. Но не такой, как у мистера Старка — уставшей и пропитанной кофе. Эта кровь пахла приключениями, Кочетовкой и чем-то... героическим.

— Кто там?! — взревел Эндрю, уже готовый сорвать дверцу шкафа, но в этот момент из-под кровати мистера Старка вылетела маленькая фигурка.

Я даже не успел моргнуть своим паучьим зрением, как Катя вскочила на ноги. В одной руке у неё был канцелярский нож, а на ладони — свежий порез. Она полоснула себя специально! У меня внутри всё перевернулось от жажды и ужаса одновременно.

— ЗА НОРМА ТЕЙЛ! ПОШЛА ЖЕРТВА ВО БЛАГО КЛАНА! — закричала она так, что у Тоби на окне уши заложило.

Она не стала ждать. Она рванула из комнаты мимо нас, размахивая окровавленной рукой как знаменем.

— ВКУСИТЕ ИСТИННУЮ ВОЛЮ КОЧЕТОВКИ! ПАПА ПИТЕР, КТО ПОСЛЕДНИЙ — ТОТ ГИДРА! — её крик уже доносился из коридора.

Я сорвался с места первым. Инстинкт, подогретый этой безумной энергией «Норма Тейл» (что бы это ни значило!), погнал меня следом. Эндрю спрыгнул с потолка, едва не сбив Тоби, и мы втроем неслись по этажам Башни за этой маленькой девочкой, которая бежала быстрее, чем я на тренировках с Кэпом.

— Катя, стой! Ты же истечешь! — орал я, перепрыгивая через диван в гостиной.

Но она была неуловима. Она использовала знание наших коридоров, которое, кажется, выучила по чертежам Старка, пока сидела в чемодане. Она проносилась мимо ошарашенного Клинта, который выронил бутерброд, и Наташи, которая инстинктивно потянулась за шокером, но замерла, увидев это кровавое ралли.

— Пятница! Включай гимн «Последнего Серафима» на всех этажах! — донесся её голос откуда-то с лестничного пролета. — ПИТЕР, НЕ ЖАДНИЧАЙ, ЭТО ДЛЯ ТВОЕГО КАРБЮРАТОРА!

Мы неслись за ней, три вампира-паука, обезумевших от запаха этой «жертвенной» крови, а мистер Старк и Баки бежали позади, размахивая шашками и крича: «Катя, это не по Ясмине! В книге такого не было!».

Я чувствовал, что если я её догоню, я не просто укушу. Я... я признаю её своим консильери навсегда.

Я, Эндрю. В моей жизни было много погонь, но эта... эта была за гранью. Всё, чему меня учили в моей вселенной, всё моё хвалёное паучье чутьё — всё сбоило. В воздухе стоял шлейф её крови, и это был не просто запах, это был призыв.

Она бежала молча. Никаких криков, никакого пафоса. Только этот странный, ритмичный топот кроссовок по металлу и один-единственный шепот, который она повторяла как мантру под нос: «За Норма Тейл... За Норма Тейл...»

Я видел её спину, мелькавшую в дверных проёмах. Она петляла по лестницам, перепрыгивала через кабели, и в каждом её движении была какая-то фатальная решимость. Тоби и Пит отстали на повороте у лаборатории, но я... я не мог остановиться. Мои зрачки пульсировали, а клыки ныли так, будто в них вставили раскалённые иглы.

Я нагнал её в тупиковом коридоре у панорамного окна, выходящего на ночной Манхэттен. Она резко остановилась, тяжело дыша, и просто протянула мне руку — ту самую, порезанную.

— За Норма Тейл, — тихо, почти торжественно произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

И я сорвался. Я не был «дружелюбным соседом» в ту секунду. Я был хищником, который нашёл свою святыню. Я припал к её ладони, и мир вокруг перестал существовать.

Знаете, я кусал Старка — это было как дорогое вино с привкусом металла. Я кусал Ткаченко — это было как старый коньяк. Но кровь этой двенадцатилетней девчонки из Кочетовки... это был чистый свет. Я чувствовал, как в меня вливается не просто энергия, а какая-то неистовая, дикая вера. Вера в то, что даже если ты монстр, ты — часть чего-то великого.

Я пил, и мои раны от тех стамбульских приключений затягивались сами собой. Тьма в моей голове, эта вечная скорбь по Гвен и муки совести, вдруг отступили, сменившись странным спокойствием.

— Всё... — Катя мягко коснулась моей головы другой рукой. — Хватит, Хипстер. Тебе нужно силы беречь. У нас ещё смотр строя завтра.

Я отстранился, чувствуя себя так, будто только что заново родился. Мои глаза всё ещё светились алым, но это был не голодный огонь, а тихий свет маяка.

В этот момент за углом загремели шаги. Тони и Баки вылетели в коридор, размахивая шашками и тяжело дыша. — Катя! — заорал Старк. — Ты... ты что, позволила ему?!

Я встал между ними и Катей, расправив плечи. Впервые я почувствовал, что не Тони защищает нас, а мы защищаем этот Клан.

— Всё в порядке, Тони, — сказал я, и мой голос прозвучал удивительно чисто. — Она дала мне «причастие». Теперь я... я официально в Первом отряде.

Я стоял в тени вентиляционной шахты, сжимая в руках лук, когда мимо меня пронеслось нечто красное, кричащее «За Норма Тейл!». Если бы я не был вампиром уже год, я бы решил, что у Старка в Башне завелся полтергейст в пионерском галстуке. Но запах... этот запах ударил мне в ноздри, как концентрированный нашатырь.

Я рванул следом. Мои чувства лучника обострились до предела: я видел, как Эндрю — обычно такой рефлексирующий и осторожный — несется по стенам, как обезумевший хищник.

Я вылетел в коридор у панорамного окна как раз в тот момент, когда Эндрю настиг девчонку. Один бросок, одно резкое движение — и его клыки вошли ей в шею.

— Эндрю, нет! — рявкнул я, вскидывая лук, но стрелять было поздно.

Все замерло. Эндрю отстранился, и я увидел, как алый свет в его глазах мгновенно сменился ледяным ужасом. Он смотрел на маленькую фигурку перед собой, на две аккуратные точки на её шее, и его начало трясти. Он впал в ступор, в тот самый вампирский шок, когда осознаешь, что нарушил главное табу — тронул ребенка. Он застыл каменным изваянием, не в силах даже вздохнуть.

Но Катя... Катя даже не поморщилась. Она прижала ладонь к шее, посмотрела на остолбеневшего Паука с каким-то странным восторгом и... понеслась дальше.

— ЭТО БЫЛА ПРОВЕРКА НА ВШИВОСТЬ, ХИПСТЕР! — донесся её голос уже с лестницы. — ЗА НОРМА ТЕЙЛ! КТО СЛЕДУЮЩИЙ?!

Я подбежал к Эндрю, встряхнул его за плечи, но он был в полной отключке, глядя в пустоту.

— Черт... Старк нас убьет, — проворчал я, перепрыгивая через него. — Катя! Стой, мелкая авантюристка! У нас в Будапеште за такие забеги ордена давали, но там хотя бы не было тринадцатилетних фанаток аниме!

Я бежал за ней, слыша, как где-то впереди Оля вылетает из засады с криком: «Катя, ты пропустила главу про исцеление через объятия!».

В этот момент из лифта вывалились Тони и Баки с казачьими шашками. — Бартон! — заорал Тони. — Где она?! Пятница говорит, у Эндрю критический сбой системы!

— Ваш «Хипстер» в коме от чувства вины! — бросил я на ходу. — А ваша «Норма Тейл» уже на сорок пятом этаже ищет, кого бы еще осчастливить своим «причастием»! Поздравляю, Старк, ты привез в Башню биологическое оружие массового воодушевления!

Я, Т’Чалла. Я привык к тишине джунглей Ваканды и к священному покою Храма Пантеры. Но то, что произошло на 63-м этаже Башни Старка, не поддавалось никаким писаным законам моих предков.

Я стоял у панорамного окна, пытаясь усмирить дикий зов внутри, который гнал меня к черным пантерам, когда мимо меня, разрезая воздух как стрела, пронеслась маленькая фигурка. Девочка. В строгой школьной форме — белая блузка, темные брюки. Но на плече у неё расплывалось пятно. Свежее. Кровь.

Я замер. Запах ударил в нос — это была не просто жертва, это был вызов. Она не кричала. Она бежала в абсолютной, звенящей тишине, и в этой тишине было больше мощи, чем в рыке льва.

— За Норма Тейл... — едва уловимый шепот донесся до моих ушей, когда она скрылась за поворотом к лестнице.

В следующую секунду мимо меня пронесся Эндрю. Он замер на мгновение, его лицо было искажено гримасой такого ужаса и раскаяния, будто он только что разрушил целую вселенную. Он впал в ступор прямо на моих глазах, его пальцы впились в золотую обшивку стен, оставляя борозды. Он покусал ребенка. Его мир рухнул.

Но преследование не прекратилось.

Следом, тяжело дыша, пролетели Тоби и Питер. Их зрачки были огромными, они двигались синхронно, ведомые этим призрачным следом на белой ткани. За ними, размахивая луком и матерясь на венгерском, несся Клинт.

— Т’Чалла! Лови её! — гаркнул Бартон, пролетая мимо. — Она сумасшедшая! Она превратила Башню в «Последний Серафим» на выживание!

Я не раздумывал. Дух Пантеры внутри меня вздыбился. Если эта маленькая воительница в испачканной блузке решила, что её кровь — это цена нашего единства, я не имел права оставаться в стороне. Я сорвался с места, мои когти непроизвольно вышли из пазов.

Мы неслись по 63-му этажу — Тоби, Пит, Клинт и я. Мы были стаей, ведомой одной-единственной целью: догнать эту девчонку, которая бежала так, будто за её спиной были крылья всех ангелов Смоленска.

Я видел, как впереди, в шкафу у лифтов, мелькнула рыжая макушка Оли, которая следила за нами через щелку, сжимая в руках книгу как священный артефакт.

— Она доведет их до крыши! — прошептал голос Оли, усиленный эхом коридора. — Там будет финальный аккорд!

Я прибавил скорости. Мы проносились мимо датчиков Старка, мимо камер Щ.И.Т.а, мимо здравого смысла. Девочка в школьных брюках вела нас к свету через собственную боль, и в этот момент я понял: Ваканда обрела нового союзника.

Я стоял на мостике Хеликарриера, и мой единственный глаз едва не выскочил из глазницы. На камерах Башни Старка творилось то, что не описал бы ни один психиатр Щ.И.Т.а.

Я рванул по лестнице вниз, на 50-й этаж, едва не сбив с ног Марию Хилл.

— Директор, — Хилл поравнялась со мной, — спутники фиксируют кровавый след на каждом лестничном пролете. Уровень сахара в воздухе зашкаливает.

Я вылетел в коридор и замер. Мимо меня, как маленькая белая комета, пронеслась Катя. Белая блузка, школьные брюки... и два ярких, пульсирующих пятна на шее. А за ней — кровавая дорожка, будто кто-то разлил ведро самого качественного в мире «причастия».

— За Норма Тейл! — донесся до меня её шепот, когда она вильнула за угол.

В ту же секунду из-за поворота вылетел Тоби. Он не бежал, он скользил по стенам, и его зрачки были как черные дыры. Он настиг её у самого лифта. Один бросок — и я увидел, как его клыки вошли ей во второй бок шеи.

— СТОЯТЬ! — рявкнул я, выхватывая пистолет.

Тоби отпрянул, и я увидел, как его лицо из хищного стало... человеческим. По-настоящему человеческим. Его начало трясти. Он смотрел на свои руки, на девочку, на кровь на своем костюме, и я понял: он сломался. Он осознал, что покусал ребенка. Он застыл, превратившись в статую из чувства вины и ужаса.

Но Катя... Катя просто поправила воротник. Она посмотрела на оцепеневшего «Ветерана» и выдала такое, от чего я чуть не выронил оружие:

— Блин... жалко матюкаться нельзя, — выдохнула она, оглядывая свою безнадежно испорченную блузку. — Вы мне теперь новую должны! Желательно с вышивкой паука!

И не дожидаясь ответа, она снова рванула вниз по лестнице, оставляя за собой на зеркальном полу Башни этот пугающий, но гипнотический след.

— Старк! — заорал я в рацию, перепрыгивая через застывшего Тоби. — Твой «Ветеран» в коме, а твоя школьница-стратилат уже на 40-м этаже и требует возмещения ущерба гардеробу! Хватай её, пока она не разделала нас всех на ветошь!

Я бежал за ней, видя, как в шкафу на 48-м этаже мелькнули испуганные глаза Оли, которая шептала: «Катя, ты пропустила поворот к прачечной по канону Ясмины!».

Впереди маячил 35-й этаж, и я чувствовал: если мы её не остановим, она перекрасит в красный цвет не только Башню, но и весь Квинс.

Я бежал по пятьдесят второму этажу, и в моих ушах звенело не от давления, а от осознания того, в какой ад превращается этот вечер. Мимо пролетел застывший, как соляной столп, Тоби. Парень просто выключился от ужаса.

Запах её крови... он был везде. Катя оставляла за собой алый след на зеркальном полу Башни, и этот след вел меня, как путеводная нить в Будапеште. Я видел её спину — белая блузка в лохмотьях, три укуса, кровь на брюках...

— За Норма Тейл... — донеслось из-за поворота.

Я нагнал её у пожарного гидранта. Мои инстинкты, запертые в клетке целый год, просто вышибли дверь. Я не успел подумать. Я не успел вспомнить, что я — отец троих детей. Я просто припал к её плечу.

Один глоток. Вспышка чистого, ядреного адреналина, как будто я выпил жидкое солнце. И тут же — ледяной душ реальности.

Я отпрянул, вытирая губы рукой, и меня едва не вырвало от собственного отражения в стекле. Я укусил ребенка. Я, Клинт Бартон, призер чемпионатов и защитник слабых, только что оставил четвертую метку на тринадцатилетней девчонке.

Катя остановилась, тяжело дыша. Она посмотрела на меня, потом на свое плечо, где расплывалось новое пятно.

— Ну капец... — выдохнула она, и в её голосе прорезалось истинное смоленское возмущение. — Бартон, ты тоже?! У меня живого места не осталось! Вы мне не только блузку, вы мне весь гардероб до конца школы теперь должны! И реферат по истории за меня напишешь!

Она развернулась и, не теряя ни секунды, снова рванула вниз по лестнице.

— Катя, стой! — прохрипел я.

Но тут мой паучий (вернее, вампирский) слух уловил тяжелые, размеренные шаги с нижнего пролета. Стив. Кэп идет на проверку постов. Если он увидит этот кровавый след, если он увидит Катю в таком виде... его хватит инфаркт прямо на месте. Или он нас всех щитом в порошок сотрет за «недостойное поведение Мстителей».

— Черт, черт, черт! — я припустил за ней еще быстрее. — Катя, тормози! Там Роджерс! Он же старой закалки, он не поймет про «Норма Тейл»!

Я бежал, перепрыгивая через ступеньки, видя, как в шкафу на 45-м этаже Оля лихорадочно листает «Магистра», шепча: «Клинт, используй технику скрытия ауры, иначе Стив нас всех в ГУЛАГ отправит!».

Впереди, на 40-м этаже, уже маячил сине-красный силуэт Кэпа, а Катя неслась прямо на него, размахивая окровавленным рукавом.

Я, Стив Роджерс. Я видел высадку в Нормандии, я стоял против Таноса, я держал небо на своих плечах. Я — символ морали, ходячий кодекс чести, человек, который делает замечание за крепкое словцо.

Но когда на 40-м этаже из-за поворота на меня вылетело это...

Мимо пронеслась маленькая фигурка в школьной форме. Белая блузка превратилась в кровавое месиво, на шее — три отчетливых, свежих укуса, порезы на ладонях, а на брюках — алые разводы. Она бежала в абсолютной тишине, и только воздух свистел в её легких.

— За Норма Тейл... — донеслось до меня, как приговор.

Я замер. Мой щит едва не выпал из рук. В голове пронеслись кадры из Пскова, Кочетовки и все те сказки Старка про «безопасную стажировку». А следом, поскальзываясь на кровавом следе, летели Тоби, Пит, Клинт и Т’Чалла. Все четверо — с безумными глазами и пятнами на губах.

— Твою ж... мать! — рявкнул я так, что Пятница на мгновение отключила гравитацию от шока. — СТАРК! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ С РЕБЕНКОМ, МАЗАФАКА?!

Да, я сматерился. Громко. Грязно. По-бруклински. Потому что в этот момент мой внутренний Капитан Америка просто совершил харакири от ужаса.

Я не стал ждать объяснений. Я развернулся и рванул следом за Катей. Мои усиленные легкие жгло от ярости. Я видел, как она петляет между стеллажами с оборудованием, оставляя за собой этот жуткий след.

— Катя! Стой, дочка! — заорал я, перепрыгивая через застывшего в ступоре Эндрю. — Я тебя прикрою! Я их всех щитом размажу, клянусь честью мундира!

А она... она обернулась на бегу, сверкнула глазами и выдала: — Кэп, не тормози! У тебя шаг не по уставу! Догоняй, если хочешь новую форму, а то мою эти ваши "герои" в ветошь превратили!

И она снова прибавила скорости, уходя в крутое пике по лестнице на 30-й этаж.

Я бежал за ней, видя, как в шкафу на 35-м этаже Оля в ужасе закрывает рот руками, шепча: «Стив матерится... Это конец света! Катя, беги в прачечную, там засада из чистых простыней!».

Сзади доносился топот остальной стаи и истошный крик Тони из рации: «Стив, не убивай их! Это... это культурный обмен! Она сама предложила!».

— ОБМЕН?! — взревел я, выбивая дверь на лестничную клетку. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТАКОЙ ОБМЕН УСТРОЮ, ЭНТОНИ!

Впереди, на 25-м этаже, маячила столовая, и я чувствовал: сейчас там будет не семейный ужин, а Бородинское сражение за честь смоленской школьницы.

Катя, эта маленькая безумная комета в окровавленной блузке, на полной скорости не вписалась в крутой поворот лестницы. Ее нога соскользнула на свежем алом следе, который она сама же и оставила. Секунда — и она кубарем полетела вниз.

Гулкие удары. Ступенька, еще одна, поворот, пролет. Пять этажей чистого падения.

— КАТЯ! — взревел я, перемахивая через перила, забыв про все законы гравитации.

Сзади донесся коллективный стон ужаса. Пит, Тоби и Эндрю замерли в воздухе, вцепившись в стены, их зрачки сузились до точек. Даже Клинт перестал материться.

Она приземлилась на 15-м этаже, жестко, со звуком, от которого у меня зубы заныли. Я приземлился рядом через секунду, уже протягивая руки, готовый подхватить ее обмякшее тело. Но Катя...

Она перевернулась на живот, сплюнула густую кровь из разбитой губы прямо на ботинок подбежавшего Тони и... вскочила. Лицо в ссадинах, губа распухла на глазах, блузка окончательно превратилась в половую тряпку, но взгляд... в ее глазах горел такой сумасшедший огонь Кочетовки, что я невольно отступил.

— Блин... — прошипела она, вытирая рот тыльной стороной ладони, оставляя на лице жуткий мазок. — Пятница, запиши: Старк должен мне еще и стоматолога! И коленки новые!

И прежде чем я успел сказать «лежать!», она снова рванула вперед, прихрамывая, но набирая скорость с каждым метром.

— ЗА НОРМА ТЕЙЛ! КТО ТАМ ЕЩЕ НЕ ПРИЧАСТИЛСЯ?! — ее крик эхом отразился от стен столовой, куда она влетела, вышибив двери плечом.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Старк рядом со мной просто осел на пол, закрыв лицо ладонями.

— Стив... — прошептал Тони. — Скажи мне, что в Смоленске все такие. Скажи, что это просто... региональная особенность.

— Нет, Энтони, — я поправил щит, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев пополам с диким уважением. — Это не особенность. Это характер. И если мы ее сейчас не остановим, она перекусает всё здание Щ.И.Т.а просто из вредности.

Я припустил за ней в столовую, видя, как в шкафу для посуды на 14-м этаже Оля в ужасе грызет ногти, шепча: «Катя, ты вошла в режим берсерка! По канону "Серафима" после такого должен быть эпический взрыв!».

Впереди была главная кухня, и я чувствовал: сейчас там будет не ужин, а полная капитуляция Мстителей перед одной тринадцатилетней девчонкой.

Я Т’Чалла. Я — Король. Я — защитник племени. Но в этот миг древний инстинкт Пантеры, подстегнутый запахом этой неистовой крови, затмил мой разум.

Я настиг её у входа в столовую. Один молниеносный прыжок, мягкое касание когтей, и мои клыки вошли в её плечо. Это было как удар молнии — вкус самопожертвования и мичуринских яблок.

Я отпрянул через секунду, и мир обрушился на меня. Я смотрел на свои черные перчатки, на маленькую девочку в разорванной блузке, и в моей голове зазвучали голоса предков, кричащие от позора. Я, король Ваканды, поднял зубы на дитя. Я рухнул на колени, вцепившись когтями в плитку пола, и из моей груди вырвался глухой, полный боли стон. Я впал в ступор, застыв в позе кающегося грешника.

Но Катя... Катя даже не замедлилась. Она вытерла разбитую губу, встряхнула волосами и, припадая на одну ногу после падения с лестницы, закричала на всю Башню так, что зазвенели панорамные окна:

— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! ПЯТЫЙ?! ВЫ МЕНЯ ВСЕ РЕШИЛИ ДО КОСТЕЙ ОБГЛОДАТЬ?! СТАРК, Я ТЕПЕРЬ НЕ ПРОСТО БЛУЗКУ, Я ХОЧУ БИЛЕТ В ПЕРВЫЙ РЯД НА КОНЦЕРТ «НОРМА ТЕЙЛ»! И ЧТОБЫ ТАНЦПОЛ БЫЛ ВЕСЬ МОЙ!

Она рванула дальше, вглубь кухни, оставляя за собой кровавые отпечатки ладоней на нержавеющей стали.

— ЗА НОРМА ТЕЙЛ! ПОКА НЕ КУПИТЕ БИЛЕТЫ — НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ! — её крик эхом отразился от кастрюль.

— Т’Чалла! — Стив пролетел мимо меня, едва не задев щитом. — Вставай! Она в режиме берсерка! Она сейчас разнесет пищеблок!

Я поднял голову. Мои глаза всё еще светились алым, но ужас в них был сильнее жажды. — Стив... я... я не достоин трона...

— К черту трон, Ваше Величество! — рявкнул Клинт, перепрыгивая через меня. — Если мы не купим ей этот чертов концерт, она выпьет всю Башню и закусит Хэппи Хоганом! Старк, заказывай стадион! Прямо сейчас!

Я вскочил и бросился за ними. Мы бежали — Стив, Клинт, Пит, Тоби и я — мимо кухонных стеллажей, где в шкафу для специй затаилась Оля, лихорадочно строча в блокноте: «Катя активировала ультимативную способность "Концертный гнев". По канону "Бродячих псов" сейчас должно начаться разрушение зданий!».

Впереди, у огромной плиты, Катя замерла, схватив половник как скипетр, и обернулась к нам. Её лицо было в крови, блузка — в клочьях, но она улыбалась так, что даже у меня похолодело под вибраниумом.

Тони Старк. Я лечу в Квинджете на автопилоте, одной рукой прижимая лед к шее, а другой лихорадочно листая голограммы.

— Пятница, — хриплю я, — кто такой этот «Норма Тейл»? Это секретный код Гидры? Новый стратилат? Почему мои дети-пауки и тринадцатилетняя девочка-ураган готовы ради него разнести Манхэттен?

— Сэр, — Пятница выводит данные. — Norma Tale — это московский музыкальный проект, фронтмен которого Борис Рамон. Жанр описывают как смесь рока и сказочных мотивов. В 2026 году у них вышли хиты вроде «Ведьма и экзорцист» и «Подземелья и Драконы». Похоже, Катя считает, что их музыка идеально подходит для вашего... кхм... «вампирского» состояния.

Я смотрю вниз. Картина — просто загляденье для выпуска новостей.

Катя, в своей разодранной белой блузке и школьных брюках, несется по Таймс-сквер. Она уже не одна. Оля выскочила из своего убежища на 48-м этаже (как она так быстро спустилась?!) и теперь бежит рядом. Оля на ходу поправляет Кате воротник и что-то кричит про «канон и спасение через ритм».

Прохожие в ужасе вжимаются в стены небоскребов. Представьте: две девочки, одна из которых в крови, несутся по центру Нью-Йорка, а за ними по стенам и крышам, перепрыгивая через такси, летят три Человека-Паука, Соколиный Глаз, Черная Пантера и матерящийся на всю Пятую авеню Капитан Америка.

— ЭТО СЪЕМКИ! — орет в мегафон Хэппи Хоган, пытаясь догнать их на броневике. — РЕКЛАМА НОВОГО АЛЬБОМА NORMA TALE! ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

— Тони! — Стив Роджерс поравнялся с моим Квинджетом, прыгая по крышам автобусов. — Если мы не остановим их до Бродвея, они захватят театр и заставят нас петь «Сказку сказок»! Катя только что укусила почтовый ящик просто чтобы показать, что она всё ещё в игре!

Я вздохнул, закрывая глаза. — Пятница, связывайся с агентами Norma Tale. Скажи, что Старк Индастриз выкупает их концерт в Нью-Йорке на сегодня. Прямо на Таймс-сквер. И вели Таносу готовить барабанную установку. Если Катя хочет «Норма Тейл» — она получит их в прямом эфире.

От лица Клинта Бартона:

Я бежал за ними по Пятой авеню, и мой лук колотил меня по спине, как насмешка над здравым смыслом. В Будапеште было проще — там в тебя хотя бы стреляли. А тут я преследовал двенадцатилетнюю девчонку в лохмотьях, за которой по пятам неслась рыжая Оля, на ходу зачитывая ей цитаты из «Магистра».

— Катя, тормози! — орал я, перепрыгивая через желтое такси. — У тебя гемоглобин на нуле, ты сейчас в асфальт впишешься!

Она даже не обернулась. Она бежала с какой-то сверхъестественной грацией, которую, видимо, зацепила вместе с нашими укусами. Белая блузка в крови, брюки в пыли после падения с пяти этажей, разбитая губа... Она выглядела как выжившая в апокалипсисе, которая точно знает, где лежит последний батончик «Сникерс».

— КЛИНИТ, НЕ НОЙ! — выкрикнула она, не сбавляя темпа. — МЫ ИДЕМ НА КОНЦЕРТ! ОЛЯ СКАЗАЛА, ЧТО У НОРМА ТЕЙЛ СЕГОДНЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПИК!

Я видел, как Т’Чалла и Тоби пытаются аккуратно оцепить периметр, чтобы прохожие не попадали под этот «локомотив из Кочетовки». Стив за моей спиной уже просто молча дышал как паровоз, его щит звенел о каждый фонарный столб.

И тут я увидел лицо Старка в Квинджете над нами. Он лихорадочно тыкал в планшет. Похоже, он реально скупал весь музыкальный лейбл на корню.

— Катя, — прошептал я себе под нос, — если ты выживешь после этого марафона, я лично запишу тебя в Мстители. С пометкой: «Опаснее Таноса в плохом настроении».

От лица прохожего (Джон, офисный клерк, вышел за сэндвичем):

Я просто хотел съесть свой «Пастрами на ржаном». Обычный вторник в Нью-Йорке. Ну, инопланетяне иногда летают, ну, Халк может машину раздавить — рутина. Но к этому меня жизнь не готовила.

Сначала мимо меня пронеслась школьница. Но как пронеслась! Она не бежала, она летела, оставляя за собой на тротуаре кровавые капли. Блузка в клочья, лицо — как после боя в подворотне, но улыбка... Клянусь, у неё зубы сверкали ярче, чем вывески на Бродвее. Рядом с ней бежала рыжая девчонка с книгой в руках и кричала что-то про «канон и стратилата».

Я замер сэндвичем во рту. Потому что следом за ними по стене здания, обгоняя поток машин, пролетели три Человека-паука. Один из них — тот, что поменьше — выглядел так, будто он сейчас либо расплачется, либо съест автобус.

А потом... потом начался чистый сюрреализм.

По тротуару, расталкивая толпу, несся Капитан Америка. Он был багровый от ярости и... он матерился. Я отчетливо слышал, как символ нации выкрикнул что-то про «Старка и его мазафака-эксперименты». Следом прыгал Соколиный глаз, а за ними — черная тень, похожая на Пантеру.

— Это что, съемки? — спросил я у парня рядом.

Тот не ответил. Он просто указывал пальцем вверх. Там, в небе, завис Квинджет Старка, из которого через громкоговорители на весь Манхэттен загремела какая-то странная музыка — смесь рока и сказочных мотивов.

— «В ТЕМНОМ ЛЕСУ, ГДЕ ЖИВЕТ ЭКЗОРЦИСТ...» — разнеслось над Таймс-сквер.

Школьница в крови вдруг остановилась прямо посреди площади, вскинула руки к небу и закричала: — НОРМА ТЕЙЛ! ПАПА ПИТЕР, МЫ НА МЕСТЕ!

Я медленно уронил сэндвич в урну. Знаете, я переезжаю в Нью-Джерси. Там, конечно, скучно, но там хотя бы дети в окровавленных блузках не возглавляют забеги Мстителей под русскую рок-сказку.

От лица Наташи Романофф:

Я видела много безумных операций, но погоня за тринадцатилетней девчонкой по Пятой авеню — это новый уровень сюрреализма. Катя бежала впереди, её белая блузка превратилась в багровое знамя «Норма Тейл», и она даже не хромала. Адреналин и паучья заправка сделали из неё вечный двигатель.

— Старк, если она выбежит на Бродвей, я не смогу её перехватить, не сломав ей пару ребер! — крикнула я в рацию, перепрыгивая через рекламный щит.

Справа от меня, тяжело топая, бежал Брюс. Он не превращался в Халка, но был на грани. Его лицо приобрело приятный оливковый оттенок. — Наташа, у неё пульс двести! Это не физиология, это чистый фанатизм! — задыхался Бэннер. — И почему от неё пахнет яблоками и... кровью Т’Чаллы?! Это же гремучая смесь!

С неба, с громоподобным хохотом, спикировал Тор. Он не стал приземляться, а просто завис в метре от асфальта, вращая Мьёльниром. — ДИТЯ СМОЛЕНСКА ОБЛАДАЕТ ВОЛЕЙ ВАЛЬКИРИИ! — прогрохотал он на весь квартал. — ОНА ВЕДЕТ НАС В БОЙ ПОД ПЕСНИ СВОЕГО БАРДА РАМОНА! СТАРК, ПОЧЕМУ МЫ ЕЩЕ НЕ ПОЕМ?!

От лица прохожего (Того же Джона с сэндвичем, который уже просто онемел):

Я думал, что школьница и три Паука — это предел. Но нет. Теперь мимо меня, расталкивая такси, несся доктор Бэннер с диким видом, Черная Вдова, которая выглядела так, будто она сейчас покусает Кэпа за медлительность, и — боже мой — Тор, который летел над землей и орал что-то про «Братство Галстука».

— КАТЯ, ТОРМОЗИ, У МЕНЯ МОЛОТ ПЕРЕГРЕЛСЯ! — вопил Тор, распугивая голубей.

Школьница в лохмотьях блузки даже не обернулась. Она просто вытянула руку вперед, и я увидел, как за ней бежит рыжая Оля, лихорадочно перелистывая книгу: — Катя! Тор — это по канону «Громовой Бог-защитник»! Используй его для прикрытия тылов!

Весь этот караван — Мстители, вампиры, боги и актеры — промчался мимо, оставляя за собой запах озона, крови и... надежды на очень странный концерт.

— Пятница, — донесся голос Старка из Квинджета, — скажи Борису Рамону, чтобы начинал с «Ведьмы». Кажется, Катя входит в финальную фазу трансформации в фанатку-берсерка.

Я, Стив Роджерс. Я видел, как люди падают в бездну, и каждый раз это разрывало мне душу. Но то, что произошло на пирсе 54, заставило мой крик застрять в горле.

Мы неслись по доскам причала. Питер — наш Пит, доведенный до исступления этим запахом, — сделал последний рывок. Он настиг её в прыжке, прямо у самого края. Я видел это как в замедленной съемке: вспышка алых глаз, резкий укус в последнее живое место на шее... и инерция, которую не остановить.

Катя, уже не владея своим телом от слабости, пошатнулась. Её ноги заплелись, и она, не издав ни звука, просто перевалилась через ограждение. Глухой всплеск ледяной воды Гудзона прозвучал как выстрел.

— КАТЯ!!! — взревел Питер, мгновенно приходя в себя. Он замер на краю, в ужасе глядя на свои окровавленные руки. Его затрясло так, что он едва не рухнул следом.

Я уже сбрасывал щит, готовый нырнуть, но тут меня за куртку дернула Оля. Её лицо, обычно полное фанатского задора, теперь было белее мела.

— Стив! Кэп! — закричала она, и в её голосе зазвучал истинный, детский первобытный ужас. — Она не умеет плавать! Мы из Кочетовки, у нас там речка пересохла, мы только в ванной плескались! Я тоже не умею! СПАСИТЕ ЕЁ!

Мой мир перевернулся. Пять укусов. Пять этажей падения. Разбитая губа. И теперь — холодная бездна, из которой она не может выбраться сама.

— СТАРК! — заорал я в рацию, уже находясь в воздухе, в свободном падении за ней. — ЕСЛИ ОНА УТОНЕТ, Я ТЕБЯ САМ ПРИКОПАЮ ПОД ТОЙ ОСИНОЙ! БЭННЕР, ГОТОВЬ РЕАНИМАЦИЮ ПРЯМО НА ПРИЧАЛЕ!

Я вошел в воду как нож. Холод обжег легкие, но я видел её — белое пятно блузки медленно уходило на глубину, окруженное облаком её драгоценной, неистовой крови. Она не сопротивлялась. Она просто закрыла глаза, и на её губах всё ещё застыло это безумное «За Норма Тейл...».

Я греб к ней, чувствуя, как сверху в воду один за другим прыгают Тоби, Эндрю, Пит и Т’Чалла. Все четверо — их вина была тяжелее любого вибраниума.

Я подхватил её под мышки и рванул вверх. Мы вынырнули под вой сирен и крики Оли с пирса.

— Она не дышит! — крикнул Тор, зависая над нами и пытаясь разогнать тучи, чтобы дать хоть немного света. — СТАРК, ГДЕ ТВОИ НАНО-БОТЫ?!

На причале воцарилась мертвая тишина, которую нарушал только плеск темной воды Гудзона и прерывистый писк медицинского сканера в руках у подбежавшего Брюса.

Борис Рамон не приехал — его рейс задержали в Стамбуле из-за погодных аномалий, которые, по иронии судьбы, вызвал сам Тор в порыве гнева.

Катя лежала на холодном бетоне, бледная, как статуя. Ее белая блузка, пропитанная речной водой и кровью пяти Мстителей, липла к телу. Она не открывала глаз. Разбитая губа посинела, а укусы на шее выглядели как страшное обвинение.

Реакция вампиров:

Питер рухнул на колени рядом с ней, закрыв лицо руками. Его плечи сотрясались от рыданий. — Это я... я последний... я толкнул ее... Я чудовище, мистер Старк! Я не Папа, я убийца!Эндрю застыл в нескольких метрах, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. Его разум, и без того хрупкий, окончательно ушел в глухую оборону. Он просто шептал: «Она же бежала... она просто хотела музыку... а я...»Тоби сидел на корточках, прижав кулаки к вискам. В его глазах, повидавших немало смертей, застыла такая мука, какой не вызывал даже Зеленый Гоблин. — Мы подвели Кочетовку. Мы подвели ребенка.Клинт отшвырнул свой лук в воду. — Какой я к черту герой? — прохрипел он, глядя на свои руки. — Я укусил тринадцатилетнюю девчонку, а потом смотрел, как она тонет.Т’Чалла стоял неподвижно, склонив голову. Его вибраниумный костюм потемнел, отражая его внутреннее состояние. — Мои предки отвернулись от меня. Я принес позор на имя Пантеры.Оля сидела на земле, обнимая Катину промокшую тетрадь по истории. Она не плакала — она была в шоке. — Она... она говорила, что по канону «Серафима» в конце всегда жертва... — прошептала Оля. — Но она не должна была тонуть. В книге было написано про спасение... Где ваш «Норма Тейл»?! Почему музыка не играет?!

Тони Старк стоял над ними всеми, и его лицо было похоже на маску. Он медленно снял шлем. Из его глаз катились слезы, смешиваясь с дождем. — Пятница... — его голос был едва слышен. — Транслируй... всё, что найдешь в сети. Любую запись Norma Tale. На полную громкость. Через все колонки Квинджета. Прямо ей в уши.

И над причалом, в холодном тумане Нью-Йорка, разнеслись первые аккорды записанной версии «Ведьмы». Музыка гремела, перекрывая вой сирен.

— Дыши, Катя... — прошептал Стив, продолжая делать непрямой массаж сердца. — Слышишь? Музыка играет. Тебе нельзя умирать, ты еще блузку не выбрала...

Глава 14 или как мы покоряли мир

Я стоял на коленях на мокром бетоне причала, и мой лук валялся где-то в грязной воде Гудзона. Мне было плевать. Я смотрел на свои руки и видел на них не мозоли от тетивы, а отражение собственного ничтожества. Я — отец. У меня дома Лила, Купер, Натаниэль… А здесь, перед моими глазами, лежало бледное тело девчонки, которую я, профессиональный убийца, покусал как последний уличный вурдалак.

И вдруг тишину разорвал не вдох, а крик.

— СКАЗКИ ОДНОЙ КОМНАТЫ!!! — взревела Катя, резко садясь на бетоне.

Её глаза распахнулись, и в них не было боли — там полыхало чистое, концентрированное безумие фанатки, доведенной до ручки. Она не дала Стиву доделать массаж сердца. Она вскочила, пошатываясь, мокрая, в этой своей несчастной блузке, которая теперь напоминала лохмотья призрака.

Она кинулась на меня.

Первый удар пришелся мне в челюсть. Маленький кулак, но в нем была вся ярость Мичуринска и Смоленска вместе взятых. Моя голова мотнулась назад, но я даже не выставил руки.

— На, получай! — кричала она, нанося второй удар в плечо, прямо туда, где у меня под кожей еще пульсировал её адреналин. — ГДЕ МОЙ КОНЦЕРТ, БАРТОН?! Ты меня укусил! Ты обещал «Норма Тейл»! Вы все обещали!

Она била меня по груди, по лицу, по рукам. Её кулаки стучали по моему тактическому костюму, и каждый удар отзывался во мне не болью, а облегчением. Бей, мелкая. Сноси мне голову. Я заслужил это больше, чем кто-либо другой в этой комнате.

— ТЫ МНЕ БЛУЗКУ ПОРВАЛ! ТЫ МЕНЯ УТОПИЛ! Я ИЗ-ЗА ТЕБЯ ЧУТЬ ВЫПУСКНОЙ НЕ ПРОПУСТИЛА В МИРЕ ТЕНЕЙ! — Катя уже просто молотила меня, захлебываясь от рыданий и ярости.

Я сидел неподвижно. Я смотрел в её заплаканное, разбитое лицо и чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Она жива. Она орет. Она дерется.

— Давай, Кать... — прошептал я, когда она в очередной раз замахнулась. — Еще раз. За блузку. За тефтели. За всё.

Она замахнулась, но рука бессильно упала. Она просто ткнулась лбом в мое плечо и зарыдала в голос, размазывая кровь и речную воду по моей куртке.

— Бартон... ты дурак... — всхлипнула она. — У «Сказки одной комнаты» совсем другой ритм... Ты даже бить по-человечески не даешь...

Тони и Стив стояли рядом, не шевелясь. Питер и Тоби плакали в голос, глядя на эту сцену. А Оля сидела на корточках, прижимая к себе мокрую тетрадь, и тихо подпевала проснувшемуся в Квинджете динамику: — «В этой комнате сказки... заперты двери...»

Я обнял Катю одной рукой, прижимая к себе это маленькое, дрожащее недоразумение. — Слышишь, боец? Будет тебе «Норма Тейл». Старк уже купил весь Бродвей. Мы там построим замок, найдем тебе лучшую блузку в мире и... — я посмотрел на Тони, — ...и Старк лично будет стоять на входе в костюме экзорциста. Обещаю.

Т'Чалла всё еще стоял на коленях, склонив голову, когда Катя, оставив в покое помятого Клинта, переключилась на него. Она видела в нем не короля, не символ Ваканды, а того, кто испортил её блузку финальным, пятым укусом.

— ВАКАНДА НАВСЕГДА?! — закричала она, замахиваясь мокрым кулаком. — А БЛУЗКА МОЯ — ВСЁ?! ТЫ КОРОЛЬ ИЛИ КТО?! ГДЕ МОЯ «СКАЗКА ОДНОЙ КОМНАТЫ»?!

Первый удар пришелся Т'Чалле прямо в висок. Он даже не шелохнулся. Вибраниумная броня под его кожей не среагировала — костюм считал это «дружественным» (или глубоко личным) контактом. Катя била его по плечам, по шлему, по груди, оставляя на черном металле кровавые разводы от своих разбитых костяшек.

— БЕЙ! — прохрипел Т'Чалла, закрывая глаза. — Я заслужил это, дитя. Я нарушил обет Пантеры. Моя кровь — твоя, моя честь растоптана...

В этот момент воздух на причале сгустился. Слышны были только удары маленьких кулаков и тяжелое дыхание Мстителей. Из тепла телепортационного луча прямо на бетон спрыгнули Окойе и отряд Дора Милаж. Они прибыли, зафиксировав критическое состояние своего короля.

Они замерли. Копья были нацелены, лица суровы. Окойе сделала шаг вперед, готовая проткнуть любого, кто посмеет...

Она увидела:

Великий Король Ваканды стоит на коленях в грязи.Его избивает тринадцатилетняя девочка в лохмотьях, рыдая и выкрикивая названия песен группы Norma Tale.Рядом стоят три Человека-паука и Капитан Америка, которые просто смотрят на это с выражением глубочайшего раскаяния.Окойе медленно опустила копье. Её брови поползли вверх. — Т’Чалла... — её голос дрогнул от смеси ужаса и недоумения. — Мы летели через половину земного шара, потому что датчики показывали «смертельную угрозу». Я ожидала увидеть армию Атлантов. А вижу... это?

— Окойе, не мешай! — выкрикнул Клинт, вытирая кровь с губы. — У нас тут искупление через рок-музыку! Катя, бей его левее, он там вчера пантеру обидел!

Катя обернулась на воительниц Ваканды, шмыгнула носом и, указывая на Т’Чаллу, выдала: — Они мне блузку порвали! И утопили! А у него... у него даже рассола с собой не было! Скажите ему, что он — плохой котик!

Окойе посмотрела на окровавленную шею девочки, потом на своего короля. Она всё поняла. Поняла, что этот ребенок только что стал для Т’Чаллы важнее, чем весь совет старейшин.

— Дора Милаж! — скомандовала Окойе, убирая копье за спину. — Взять девчонку на руки. Немедленно в Квинджет. Обработать раны. И... — она замялась, — ...найдите в архивах Ваканды, кто такой этот «Рамон». Если это бард, который лечит её душу, мы доставим его в Башню Старка в течение часа.

Т'Чалла поднял голову, глядя на Катю с бесконечной благодарностью. — Она... она сильнее нас всех, Окойе. Она — сердце нашего Кланов.

На причале Гудзона воцарился хаос, который не снился даже сценаристам «Пищеблока».

Катя, едва отдышавшись после взбучки Т’Чалле, снова набросилась на Клинта. Её ярость подпитывалась не только пятью укусами, но и тем, что Бартон, как «ветеран», должен был всё предвидеть.

— «СКАЗКИ... ОДНОЙ... КОМНАТЫ!» — выкрикивала она, нанося удары по его тактическому жилету.

Клинт стоял как скала, принимая каждый удар с закрытыми глазами. Он был готов стать её боксерской грушей до самого рассвета. Но бетон причала был скользким от речной воды и крови. В пылу «избиения» Катя сделала резкий выпад, её нога поехала на слизи, и она, мертвой хваткой вцепившись в воротник Бартона, потянула его за собой.

Всплеск. Снова. Только теперь более тяжелый.

От лица Клинта:

Холодная вода Гудзона обрушилась на меня, выбивая остатки воздуха. Я почувствовал, как Катя, которая так и не научилась плавать за последние пять минут, в панике вцепилась в мои плечи. Её маленькие пальцы сжались на моей шее — теперь уже не в ярости, а в поиске спасения.

— Черт... — пронеслось в голове. — Опять?!

Я рванул вверх, работая ногами так, будто за мной гнался Кракен. Мы вынырнули, и я увидел надвигающиеся маски Дора Милаж и ошалевшее лицо Стива, который уже занес ногу для третьего прыжка за вечер.

— БАРТОН! ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — заорал Стив сверху. — ВЫ ТАМ ЧТО, ТАКТ ОТБИВАЕТЕ ОБ ВОДУ?!

Катя, отплевываясь и кашляя, вцепилась в мой затылок и прямо мне в ухо проорала: — БЛИН! КЛИНТ! ТЫ МЕНЯ ВТОРОЙ РАЗ УТОПИЛ! Я ТЕБЕ ЭТО В СЧЕТ ЗАПИШУ! ТЕПЕРЬ ДВА КОНЦЕРТА! И ЧТОБЫ МНЕ БОРИС РАМОН ЛИЧНО ГИТАРУ ПОДАРИЛ!

Я держал её на плаву, чувствуя, как она дрожит от холода и адреналина. — Будет тебе гитара, Катя. И бас-гитара будет. И барабаны Таноса. Только не бей меня больше под водой, у меня там нано-датчики коротят!

Дора Милаж сбросили нам спасательный трос из вибраниума. Когда нас вытаскивали, Оля на причале уже просто сидела, закрыв лицо книгой: — Это... это уже не «Серафим». Это какой-то «Титаник» на минималках. Катя, ты по канону должна была его простить после первого падения!

Тони Старк стоял на краю, прикрыв глаза рукой. — Пятница, купи этот чертов Гудзон. И осуши его. Я не могу больше на это смотреть.

Как думаешь, стоит ли Тони Старку немедленно завернуть Катю в термоодеяло из Ваканды и отвезти в медблок, или она, мокрая и злая, решит, что Клинт теперь обязан нести её на закорках до самого Бродвея?

а если оля скажет на ухо тчалле что катя и так кашляет а теперь еще и замерзла

Оля, до этого момента сидевшая на холодном бетоне в состоянии «культурного шока», вдруг резко подскочила к

Т’Чалле. Пока Король Ваканды пытался прийти в себя после «причастия» и последовавшей за ним взбучки, она схватила его за край вибраниумного плаща и, притянув к себе, прошептала прямо в ухо — тихо, но так, что у Пантеры шерсть на загривке дыбом встала:

— Ваше Величество... Она же и так из Кочетовки с кашлем приехала. Простуда у неё. А вы её дважды в Гудзон окунули. Если она сейчас сляжет с пневмонией, ваш «Норма Тейл» превратится в реквием. Действуйте, пока она Бартона окончательно не утопила!

Т’Чалла замер. Его глаза расширились. В Ваканде за здоровье детей отвечают головой, а тут — двойное переохлаждение на фоне пятикратной кровопотери.

— Окойе! Кимойо-бусины! Живо! — взревел Т’Чалла, мгновенно выходя из ступора.

Он в один прыжок оказался у края причала, когда Клинт как раз выталкивал мокрую, дрожащую и яростно кашляющую Катю на бетон. Т’Чалла подхватил её на руки так бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла.

— Она ледяная! — выдохнул Король, прижимая её к своей броне, которая тут же начала генерировать автономное тепло. — Старк! У неё жар! Какой концерт?! Её нужно в термокамеру Ваканды немедленно!

Катя, сотрясаясь от крупной дрожи и заходясь в сухом кашле, вцепилась в его воротник мокрыми пальцами: — Т-т-тчалла... если я... к-к-кашляю... это не значит... что я не слышу гитару... Б-б-блузку... верни...

— Тише, маленькая воительница, — Т’Чалла накрыл её своим плащом, который тут же окутал её мягким золотистым свечением. — Ты получишь все блузки этого мира. И Борис Рамон будет петь тебе лично в лазарете, если потребуется.

Дора Милаж мгновенно окружили их плотным кольцом, выставив копья в сторону ошарашенных Пауков и Клинта. — Дорогу Королю и его подопечной! — скомандовала Окойе. — В Квинджет! Температура 39 градусов — это не шутки даже для стратилата!

Стив Роджерс подошел к Ольге и положил руку ей на плечо: — Ты молодец, Оля. Вовремя сказала. Пит, Эндрю, Тоби — живо в самолет! Будете держать её за руки и греть своими паучьими обогревателями, пока мы летим.

Т’Чалла только успел укутать Катю в вибро-одеяло с подогревом, как она внезапно дернулась, распахнула глаза и...

подскочила на носилках, как ужаленная осами из Ваканды.

— МАТЬ МОЯ КОЧЕТОВКА! — закричала она, едва не сбив с ног подбежавшего Брюса Бэннера. — КОТОРЫЙ ЧАС?! КАКОЙ СЕЙЧАС ДЕНЬ?!

Она заметалась по салону Квинджета, путаясь в промокшем подоле разодранной блузки, разбрызгивая воду и натыкаясь на застывших Мстителей.

— БИОЛОГИЯ! — причитала она, хватаясь за голову. — У меня завтра контрольная по червям и членистоногим! А я тут с вами, пауками недоделанными, по Гудзонам плаваю! Если я получу «два», мама меня на серебряные колышки пустит!

— Катя, успокойся, ты ранена... — попытался вставить Стив, протягивая руки, но она пронеслась мимо него, как фурия.

— ИСТОРИЯ! — Катя в ужасе вцепилась в лацканы пиджака Тони Старка, тряся его так, что у него зубы застучали. — Ирина Вячеславовна сказала: кто не сдаст опричнину — тот идет на пересдачу к завучу! Старк, ты гений или кто?! Напиши мне реферат! Срочно! Протокол «Грозный-1565»!

Она рухнула на пол прямо перед Клинтом, который всё ещё оттирал кровь с лица. — ДИКТАНТ! — взмолилась она, хватая его за колено. — У нас диктант по русскому! Сложные предложения с разными видами связи! А я... я слова «Норма Тейл» от «диаблери» отличить не могу! Бартон, ты же шпион, ты должен знать правописание!

Мстители замерли в абсолютном ступоре. Пять укусов, падение с лестницы, два утопления — и эта девчонка переживает за биологию.

Оля из угла Квинджета меланхолично подала голос, листая мокрую тетрадь: — Кать, забей. По канону «Магистра» после великой битвы всегда идет амнезия или освобождение от занятий по состоянию души.

— У МЕНЯ ДУША ТРЕБУЕТ АТТЕСТАТА! — рявкнула Катя, вскакивая и начиная лихорадочно искать свой рюкзак среди вибраниумных копий Дора Милаж. — Пятница! Найди мне учебник Пасечника за 6 класс! Быстро!

Тони медленно обернулся к Т’Чалле: — Король, у тебя в Ваканде есть суперкомпьютер, способный решить контрольную для шестого класса Кочетовской школы? Потому что если мы её не подготовим, она нас всех сейчас в Гудзон обратно выкинет.

Как думаешь, стоит ли Тони Старку поручить Питеру Паркеру и Эндрю Гарфилду (как самым молодым и ученым) написать за Катю все контрольные за ночь, или Катя заставит Дора Милаж диктовать ей правила русского языка под бой барабанов?

а если от лица уклинта

Я стоял посреди Квинджета, обтекая речной водой, и чувствовал, как у меня медленно закипает мозг. Мы только что вытащили её из Гудзона. Пять укусов, падение с лестницы, два утопления. Любой нормальный человек в этом состоянии видел бы свет в конце тоннеля или хотя бы Бориса Рамона в галлюцинациях.

Но нет. Это же Катя из Кочетовки.

— БИОЛОГИЯ! — заорала она, вцепляясь мне в колено так, что я чуть не выронил свой промокший лук. — БАРТОН, ТЫ ЖЕ СТРЕЛОК! ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ АНАТОМИЮ ЧЕРВЕЙ! У МЕНЯ ЗАВТРА КОНТРОЛЬНАЯ!

Я посмотрел на неё сверху вниз. Бледная, губа разбита, блузка — в клочья, на шее следы от наших зубов... а она трясет меня за штанину и требует классификацию кольчатых червей.

— Катя, — прохрипел я, пытаясь отцепить её пальцы. — Посмотри на меня. Я — шпион. Моя анатомия заканчивается там, где начинается сонная артерия. Какие черви?! Тебя Пантера укусил две минуты назад!

— Т’ЧАЛЛА — ЭТО ХОРДОВЫЕ! — взвизгнула она, метаясь по салону к перепуганному Т’Чалле. — КОРОЛЬ, ПИШИ МНЕ ДИКТАНТ! СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С НЕСКОЛЬКИМИ ПРИДАТОЧНЫМИ! МНЕ НУЖНО СДАТЬ НА «ПЯТЬ», ИНАЧЕ МАМА НЕ ОТПУСТИТ НА СЛЕДУЮЩИЙ КОНЦЕРТ!

Тони Старк в это время просто медленно сполз по стенке Квинджета, закрыв лицо руками. — Пятница... — простонал он. — Скажи мне, что у нас есть база данных по учебнику Пасечника. И вызови Хэппи. Пусть он не билеты на концерт покупает, а скупает все канцелярские лавки Квинса. Нам нужны тетради в линейку. Много тетрадей.

Я обернулся к Оконе и Дора Милаж. Грозные воительницы Ваканды стояли, вытянувшись во фрунт, и с ужасом наблюдали, как тринадцатилетняя девочка пытается отобрать у них копье, чтобы использовать его как указку для разбора предложения по членам.

— ОЛЯ! — Катя подскочила к подруге. — ЧТО ТАМ ПО ИСТОРИИ?! ИВАН ГРОЗНЫЙ ИЛИ ПЕТР ПЕРВЫЙ?! КТО ИЗ НИХ ХУЖЕ СТАРКА?!

— По канону «Магистра» — оба были стратилатами духа! — невозмутимо отозвалась Оля, лихорадочно вытирая тетрадь краем плаща Т’Чаллы.

Я вздохнул и посмотрел на Стива. Роджерс выглядел так, будто он прямо сейчас готов пойти и лично сдать за неё ЕГЭ, лишь бы она перестала так кашлять и носиться.

— Так, всё, — я подхватил Катю под мышки и усадил на термо-кресло. — Питер! Эндрю! Тоби! Вы трое — умники. Садитесь вокруг. Один пишет биологию, второй — русский, третий — историю. Если к утру у неё не будет решённых вариантов на «отлично» — я вас самих сдам Ирине Вячеславовне на опыты.

Я замер. Весь этот драйв, крики про «Норма Тейл», беготня по этажам и потасовка на причале — всё это вдруг разбилось о тихий, всхлипывающий звук. Катя, которая только что строила Короля Ваканды и требовала реферат по опричнине, внезапно сдулась, как проколотый шарик. Она сидела в термо-кресле, вцепившись пальцами в край вакандского одеяла, и по её щекам, размазывая дорожки речной грязи и запекшейся крови, потекли настоящие, крупные слезы.

— Кать? — я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Эй, ты чего? Мы же... мы же договорились. Билеты, блузка, тефтели...

— Бартон... ты... ты косорукий... — выдавила она сквозь рыдания, даже не пытаясь вытереть нос. — Все кусали... ну, как комарики... Пит вообще почти нежно... Т’Чалла — как царапина... А ты... ты мне как будто шею в узел завязал! Она не поворачивается! Больно же, блин!

Она попыталась повернуть голову в мою сторону, охнула, схватилась за загривок и зарыдала еще громче.

— Я завтра... на диктанте... даже в тетрадь посмотреть не смогу! Буду сидеть как памятник Ивану Грозному! Ты мне всё испортил, Соколиный Глаз недоделанный!

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые попадают в яблочко с километра, которые спасали мир. И этими руками я так по-идиотски, так грубо приложился к этой мелкой шее. Чувство вины накрыло меня такой волной, что Гудзон показался теплой лужей.

— Господи... — прошептал я, опускаясь перед ней на колени. — Катя, прости. Я... я год на суррогатах сидел, я разучился... я не рассчитал.

Тони за моей спиной закрыл глаза рукой, а Стив посмотрел на меня так, будто я только что осквернил флаг. Дора Милаж синхронно ударили копьями о пол, выражая крайнее неодобрение моей технике.

— Пятница, — голос Старка дрожал от ярости. — Немедленно введи ей обезболивающее. Самое лучшее. Вакандское. И... Бартон, если у неё завтра будет болеть шея на биологии, я тебя лично заставлю стоять за её спиной и поворачивать её голову к доске по команде.

Оля подошла к Кате, погладила её по плечу и шепнула: — Кать, не плачь. По канону «Ясмины» после такого укуса у тебя должна открыться ментальная связь с Клинтом. Теперь, когда он будет мазать мимо цели, ты сможешь кричать ему в мозг, что он лопух.

— Я уже кричу... — всхлипнула Катя, искоса глядя на меня. — Бартон, ты лопух. Сделай мне чай. С вареньем. И чтобы Стивен Стрэндж прилетел и наложил мне заклятие «Анти-остеохондроз».

Я вскочил, готовый лететь хоть в Камар-Тадж, хоть за вареньем в Кочетовку. — Будет чай, Катя. И Стрэндж будет. И шея будет как новая. Только не плачь, ладно? А то у Пантеры сейчас инфаркт случится от сочувствия.

На Квинджете мгновенно наступила ледяная тишина, прерываемая только гулом двигателей. Катя, только что требовавшая чай и диктант, внезапно закатила глаза, обмякла в термо-кресле и медленно сползла на пол.

— Катя! — взревел Питер, бросаясь к ней, но Оля опередила всех.

Она рухнула рядом на колени, схватила подругу за плечи и начала трясти её с такой силой, что у Стива чуть щит из рук не выпал.

— АЦУШИ! ПРОСНИСЬ! — закричала Оля на весь салон. — АЦУШИ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СЕЙЧАС УЙТИ В ТИГРА! ТЫ ЕЩЕ НЕ ВСЕХ СПАС! ГДЕ ТВОЯ ВОЛЯ ВООРУЖЕННОГО ДЕТЕКТИВА?!

Мстители замерли. Тони на лету поймал планшет, Клинт застыл с кружкой чая, а Т’Чалла вопросительно изогнул бровь.

— Пятница, — прошептал Старк, и его голос дрогнул от напряжения. — Срочный поиск. Кто такой Ацуши? Это кодовое имя Кати? Она... она агент под прикрытием? У неё есть вторая личность?

— Сэр, — голос Пятницы вывел на экраны изображения белоголосого парня в подтяжках. — Ацуши Накаджима — главный герой аниме «Великий из бродячих псов». Обладает способностью превращаться в тигра. Известен своей невероятной регенерацией, самопожертвованием и тем, что постоянно страдает за других. Оля, вероятно, проводит параллель между Катиным «забегом за Норма Тейл» и героическим путем персонажа.

— То есть она не шпион? — Клинт вытер пот со лба. — Она просто... Тигр-самоучка?

— ОНА ЖЕРТВУЕТ СОБОЙ РАДИ ВАС, ТУПЫЕ ГЕРОИ! — Оля обернулась к ним с пылающими глазами, всё еще прижимая Катю. — По канону Ацуши всегда достается больше всех, потому что у него доброе сердце! А вы... вы её пять раз покусали! У неё сейчас энергетический откат!

Тони быстро пролистал описание способностей Ацуши. — Так, «Зверь под лунным светом»... Регенерация... Пятница, вводи ей восстанавливающую сыворотку, смешанную с глюкозой! Если она сейчас превратится в тигра прямо в Квинджете, Баки придется прыгать без парашюта!

Баки подошел ближе, глядя на бледное лицо Кати. — Значит, она — Ацуши... А кто тогда мы?

— Вы? — Оля горько усмехнулась. — Вы — мафия, которая не может поделить одного честного детектива. Стив — это Куникида со своими блокнотами, а ты, Старк... ты Дазай, который вечно всё портит своими планами!

В этот момент Катя слабо вздохнула, её ресницы дрогнули. Она приоткрыла один глаз и прошептала, глядя в потолок: — Оля... скажи им... что тигры... не пишут... контрольные... по биологии...

— Слышали?! — рявкнул Клинт. — Она очнулась! Старк, гони чай! Т’Чалла, делай что-нибудь вакандское, чтобы тигр внутри неё не обижался!

Фьюри стоял посреди Квинджета, и его единственный глаз полыхал ярче, чем реактор Старка. Он медленно обвел взглядом пятерых «героев», которые сгрудились в углу, напоминая побитых собак, а не элиту Мстителей.

Катя в это время мирно посапывала в термо-кресле под присмотром Оли, которая периодически прикладывала к её лбу мокрую тетрадь по биологии.

— Итак, — голос Фьюри вибрировал от ярости. — Давайте подведем итоги этого «культурного обмена».

Он загнул палец, глядя на Питера: — Паркер. Ты — Папа, Стратилат и надежда Квинса. Ты погнал ребенка по этажам, как гончая — зайца. Ты хоть понимаешь, что если бы она не «Ацуши», у неё бы сердце встало еще на сороковом этаже?!

Он перевел взгляд на Тоби и Эндрю: — Ветераны мультивселенной. Вы двое прожили по три жизни, сражались с богами, а в итоге... покусали школьницу в белой блузке просто потому, что от неё пахло «Норма Тейлом»? Вы впали в ступор?! Серьезно?! Мне вызвать психиатра или сразу сдать вас Ирине Вячеславовне на перевоспитание?

Фьюри подошел вплотную к Клинту, который до сих пор сжимал кружку с чаем: — Бартон. Ты — отец троих детей. Ты укусил её так, что у девчонки шея не поворачивается. Ты — лопух года, Клинт. Официально. Если она завтра не сдаст диктант из-за твоих челюстей, я тебя лично отправлю в Кочетовку полоть яблони до самого 2030 года.

Напоследок он посмотрел на Т’Чаллу: — Ваше Величество. Король Ваканды. Пантера. Ты прилетел на Хеликарриер, чтобы «присматривать» за порядком. А в итоге ты — пятый в очереди на дегустацию крови тринадцатилетней фанатки? Твои предки сейчас делают «фейспалм» прямо в Джабали!

— Директор, — подал голос Тони из пилотского кресла, — мы всё осознали. Мы уже купили ей блузку, гитару и весь музыкальный лейбл Бориса Рамона.

— ЗАТКНИСЬ, СТАРК! — рявкнул Фьюри. — Ты — Дазай этого дурдома! Ты привез биологическое оружие в чемоданах! Теперь слушайте приказ. Пока Катя (она же Ацуши) не выздоровеет и не сдаст все свои контрольные на «пять», вы пятеро — её личная прислуга. Вы будете учить червей, опричнину и склонения прилагательных. И не дай бог она чихнет — я сошлю вас всех в Камар-Тадж к магическим шкафам!

В этот момент Катя во сне невнятно пробормотала: — Фьюри... завяжи... галстук... не по уставу...

Ник вздрогнул, поправил воротник и прошипел: — По коням. Мы летим в Башню. И чтобы к утру все рефераты были готовы!

Хочешь увидеть, как пять вампиров-героев под надзором Оли лихорадочно зубрят учебник биологии, или перейдем к моменту, когда Катя просыпается и обнаруживает Фьюри, проверяющего её домашку по истории?

нет они летят в камартадж к стренджу который в шоке и нифига не понимает потому сто все всех перебивают от лица стренджа

Я,

Стивен Стрэндж, магистр мистических искусств и защитник этой реальности, повидал немало ужасов. Я договаривался с Дормамму, я видел 14 миллионов вариантов финала, но ни один из них не подготовил меня к тому, что мой Санктум Санкторум превратится в филиал сумасшедшего дома на выезде из Мичуринска.

Портал взорвался искрами, и из него вывалилась толпа, которую я не смог бы вообразить даже под действием сильнейших галлюциногенов.

— Стивен! — заорал Тони, тряся передо мной каким-то мятым учебником. — Срочно! Протокол «Ацуши»! У нас критический сбой биологии и опричнины!

— СТРЭНДЖ, ШЕЮ! — взревел Клинт, толкая вперед бледную девчонку в лохмотьях, которая выглядела так, будто ее пропустили через шредер и окунули в компот. — У нее шея не гнется! Я ее нечаянно... ну, ты понял! Наложи на нее «Экспеллиармус Остеохондроз»!

— Она — Тигр! — перебила его рыжая девочка с книгой, тыча мне в лицо значком с каким-то аниме-парнем. — Оля говорит, что ей нужен регенеративный транс! Стивен, где твой шкаф?! Нам нужно забаррикадироваться от контрольной!

Я открыл рот, чтобы спросить, почему Т’Чалла стоит на коленях и кается перед статуей Будды, а Фьюри пытается задушить Старка его же собственным пионерским галстуком, но тут подала голос сама «жертва».

— Слышь, фокусник... — прохрипела Катя, хватая меня за край Левитирующего Плаща (который, к слову, в ужасе попытался улететь на люстру). — Где тут у тебя библиотека? Мне нужно краткое содержание «Войны и мира» и заговор на «пятерку» по диктанту. И блузку мне наколдуй... белую... с вышивкой паука... СРОЧНО!

— ТИХО!!! — рявкнул я, ударив посохом об пол так, что посыпалась штукатурка. — Кто-нибудь, объясните по порядку! Почему вы все в крови? Почему Капитан Америка только что выругался на древнескандинавском? И КТО ТАКОЙ АЦУШИ?!

— СКАЗКИ ОДНОЙ КОМНАТЫ!!! — вдруг синхронно закричали Питер, Тоби и Эндрю, вскидывая руки к небу.

Я медленно закрыл глаза рукой. — Вонг... тащи чай. И побольше успокоительного. Кажется, мы открыли мультивселенную безумия... Кочетовского разлива.

Катя в этот момент обернулась к моему Плащу и строго сказала: — А ты чего висишь? Узел на воротнике не по уставу! А ну, поправь, а то опричнину не сдам!

Плащ, покорно дрожа, начал завязываться в пионерский галстук прямо у меня на шее. Я понял: это конец. Камар-Тадж пал.

Стив Роджерс, стоял в центре зала Камар-Таджа, прижимая щит к груди, как единственную стабильную вещь в этом безумии. Вокруг летали искры, Стрэндж бился в истерике, пытаясь отобрать свой Плащ у Кати, а пять вампиров-пауков хором читали стихи про тигров.

И тут из тени вышла Древняя. Она была спокойна, как скала, пока её взгляд не упал на Катю в окровавленной блузке, которая в этот момент пыталась завязать узлом бороду одного из магистров.

— Стефан, — мягко произнесла она, и в её голосе впервые за пятьсот лет прорезалась паника. — Почему в моем храме пахнет мичуринскими яблоками и детским гневом? И почему Тор пытается поклониться этой девочке?

Не дожидаясь ответа, она сделала пас руками, и посреди зала из золотого портала выпал Фил Колсон с чашкой кофе в руке.

— Фил, — Древняя ткнула пальцем в Катю. — Объясни. По порядку. С самого начала. Моя магия не считывает этот культурный код.

Колсон поправил галстук, невозмутимо отхлебнул кофе и посмотрел на нас со Старком. Я подался вперед — мне и самому было чертовски интересно, что произошло в комнате, пока я патрулировал коридоры.

— О, это классический сценарий «Кочетовского гамбита», — начал Колсон. — Всё началось в комнате Старка. Пока Пауки-вампиры ломали дверь, Катя и Оля проявили навыки уровня «Черной Вдовы». Оля всосалась в шкаф, а Катя нырнула под кровать Тони. Сидели тише, чем пыль под плинтусом.

Я посмотрел на Тони. Тот кивнул, пряча глаза.

— Когда вампиры вошли, — продолжал Фил, — они почуяли «жизнь». Эндрю почти вскрыл шкаф, и тогда Катя решила, что пора активировать протокол «Норма Тейл». Она порезала ладонь — добровольно, Стив, — и вылетела из-под кровати с криком, который оглушил датчики Пятницы. Она устроила марафон по этажам, чтобы «приручить» их через преследование.

— Порезала ладонь?! — я сжал кулаки. — Тони, ты позволил?!

— Она не спрашивала! — вскрикнул Старк.

— А дальше, — Колсон перевел взгляд на побитого Клинта и кающегося Т’Чаллу, — она прошла через пять укусов, два утопления и падение с лестницы. Но когда она очнулась на причале... Стив, ты этого не видел, ты был в воде. Она впала в режим «Сказки одной комнаты». Она избила Бартона так, что у него до сих пор челюсть на бок смотрит. Просто за то, что он «косорукий» и порвал ей блузку. А Т’Чалле она выдала за то, что у него в Ваканде нет рассола.

Древняя медленно перевела взгляд на Катю. Та в этот момент как раз закончила строить Вонга в шеренгу по одному.

— То есть... — прошептала Древняя. — Она прошла путь мученика, избила двух Мстителей и теперь требует контрольную по биологии?

— Именно, — кивнул Колсон. — И если мы сейчас не найдем ей белую блузку с вышивкой паука, она начнет «диаблери» над твоей библиотекой, Стивен.

Я посмотрел на Катю. Она стояла в центре магического круга, шмыгая носом, и строго выговаривала Стрэнджу: — Фокусник, хватит на меня Глазом Агамотто светить! Ты мне лучше скажи: Иван Грозный опричнину ввел в 1565-м или я зря Бартона била?!

Древняя молча достала свой веер, закрыла им лицо и тихо произнесла: — Фил, возвращайся. Стефан... дай ей всё, что она хочет. Даже если она захочет сделать Камар-Тадж своей школой. Я ухожу в медитацию на Ямайку.

Я сидел в углу Камар-Таджа, прижавшись спиной к холодной каменной колонне. В голове всё ещё пульсировал тот момент у окна... вкус её крови и мой ледяной ужас. Я — чудовище. Я покусал ребёнка. Я не мог смотреть ей в глаза, даже когда

Вонг подошёл к ней с подносом и мягко спросил: «Катенька, будешь чай? У нас есть особый, высокогорный».

Катя замерла. Она переглянулась с Олей, и в их глазах вспыхнул такой синхронный фанатичный блеск, что даже Глаз Агамотто на шее Стрэнджа испуганно захлопнулся.

— Чай? — переспросила Катя, вытирая разбитую губу. — Просто «будешь чай»? Оля, ты слышала это невежество?

— Канона ноль, — отрезала Оля, доставая из рюкзака пачку жёлтых стикеров и маркер. — Стивен, Вонг, Мстители — стройтесь в круг! Сейчас будет церемония ордена Гусу Лань в кочетовском прочтении!

Я хотел провалиться сквозь землю, но Катя подошла прямо ко мне. Она не злилась. Она смотрела на меня как на нерадивого адепта, который пролил тушь на священный свиток.

— Так, Хипстер, не кисни, — скомандовала она, шлёпая мне на лоб липкую бумажку. — На тебе написано «Микаэла», потому что ты вечно страдаешь. На Старке — «Дазай», потому что он всё портит. На Кэпе — «Лань Ванцзи», он у нас за правила отвечает.

Они заставили всех — даже Древнюю и Фьюри — нацепить эти стикеры на лбы. Т’Чалла теперь официально был «Благородным господином», а Клинт — «Старым ворчливым заклинателем».

— А теперь — чайная церемония! — Оля начала разливать чай, заставляя нас держать чашки тремя пальцами, как в «Магистре». — Питер, Тоби, Эндрю — вы стоите на страже покоя Ацуши! Если кто-то отклеит стикер до конца первой чашки — тот идёт на пересдачу к Ирине Вячеславовне без права на апелляцию!

Я сидел с этой жёлтой бумажкой на лбу, прихлёбывая обжигающий чай под строгим надзором тринадцатилетней «Старейшины Илин». И знаете... мне стало легче. Когда на тебя смотрит вся элита Земли с именами аниме-героев на лицах, винить себя становится как-то... некогда.

— Пятница, — прошептал Тони, косясь на свой стикер «Дазай». — Сделай скриншот. Если я выживу, я продам это право за миллиард.

— Сэр, — отозвался ИИ, — Борис Рамон только что прислал сообщение: «Я в Камар-Тадже через пять минут. Галстук погладил».

На пороге Камар-Таджа возникло легкое замешательство.

Борис Рамон, в своем концертном плаще и с чехлом от гитары, уже готов был переступить магический порог, но Вонг и Клинт (со стикером «Старый ворчливый заклинатель» на лбу) преградили ему путь скрещенными алебардой и луком.

— Стоять, маэстро! — шикнул Бартон. — Церемония в разгаре. Если войдешь без санкции «Ацуши», она тебе вместо автографа диктант по причастиям впаяет.

Тони (со стикером «Дазай») осторожно присел на корточки перед Катей, которая как раз по-королевски допивала третью чашку чая.

— Кать, — вкрадчиво начал Старк, — там на входе... ну, в общем, твой «Верховный Стратилат» прибыл. Почти прорвал оборону магистров. Скажи честно, пока он не начал «изгонять экзорцистов», какая песня у тебя самая-самая? Чтобы мы знали, на каком куплете падать ниц.

Катя медленно поставила чашку на поднос, который дрожащими руками держал Питер («Микаэла-2»). Она обвела взглядом Мстителей, магов и даже Древнюю, которая с интересом изучала свой стикер «Великая наставница».

— «Терновый куст», — тихо, но твердо произнесла Катя, и в её голосе снова прорезалась та самая мистическая мощь Кочетовки. — Это красиво. Это про нас, Папа Питер. Про то, как колючки болят, но цветы всё равно пахнут яблоками.

Она шмыгнула носом и добавила, сверкнув глазами на Стрэнджа: — И «Господин Зеркало». Потому что в этой вашей Башне и Камар-Тадже столько отражений, что без песни Рамона в них можно заблудиться навсегда. Оля, неси вторую тетрадь, будем записывать текст для опричнины!

Оля лихорадочно закивала: — Катя, «Господин Зеркало» по канону — это же чистый Стрэндж! Стивен, готовь зеркальное измерение, сейчас будет визуализация хита!

— Впускайте! — скомандовал Тони, поправляя свой стикер. — Пятница, приглуши свет, добавь дыма и... Стрэндж, сделай что-нибудь магическое, чтобы «Терновый куст» вырос прямо из пола. Для атмосферы.

Двери распахнулись. В зал вошел Борис Рамон. Он замер, увидев элиту Земли с желтыми бумажками на лбах посреди внезапно выросших в Гималаях колючих зарослей.

— Э-э... привет? — Борис поправил гитару. — Я тут по объявлению: «Спасти мир от двойки по биологии через рок-оперу». Я по адресу?

В зале Камар-Таджа произошло то, чего магические свитки не предсказывали тысячи лет.

Тони Старк, всё еще с желтым стикером «Дазай» на лбу, подошел к Борису Рамону.

— Слышь, маэстро, — Тони щелкнул пальцами, и его нано-броня на руке трансформировалась в футуристический синтезатор с голографическими струнами. — Твой акустик-рок — это круто, но для «Тернового куста» нам нужен объем. Пятница, подгрузи пресет «Атмосфера Смоленска» и выведи бит на частоту сердцебиения Ацуши.

Борис Рамон удивленно приподнял бровь, но, увидев, как Катя (бледная, в лохмотьях, но с горящими глазами) замерла в предвкушении, просто кивнул. Он ударил по струнам гитары, и первый аккорд «Тернового куста» заполнил пространство храма.

Сцена исполнения:

Тони вклинился в мелодию с низким, вибрирующим басом, который заставлял магические печати на полу светиться алым. Это был идеальный микс: средневековая баллада и технологии Stark Industries.

— «В терновом кусте... затаилась печаль...» — запел Борис, и его голос в этой акустике звучал так, будто сами горы Гималаи подпевали ему.

Катя закрыла глаза. Она начала медленно покачиваться в такт, и — о чудо! — её шея, которую так «удачно» покусал Клинт, начала плавно двигаться. Магия музыки и нано-вибрации Старка сработали лучше любого заклинания Стрэнджа.

Стивен Стрэндж не выдержал. Он взмахнул руками, и из Зеркального измерения в центр зала начали прорастать огромные, светящиеся терновые ветви. Они обвивали Мстителей, Пауков и Дора Милаж, но не кололи, а мягко светились золотом.

— Пит, Тоби, Эндрю — подпевайте! — скомандовала Оля, дирижируя своей мокрой тетрадью. — По канону в этот момент должно быть единение душ!

И три Паука-вампира, всё еще в пятнах крови и слезах, затянули припев. Их голоса слились в один сверхъестественный резонанс. Клинт стоял рядом, тихо выстукивая ритм стрелой по колчану, а Стив Роджерс сжимал щит, чувствуя, как его бруклинское сердце тает от этой странной русской сказки.

— «Цветы на шипах... как капли зари...» — выводил Борис, пока Тони добавлял в аранжировку космические эмбиент-эффекты, от которых у Древней пошли мурашки по коже.

Когда песня затихла, в Камар-Тадже повисла звенящая тишина. Катя открыла глаза, широко улыбнулась (впервые за весь этот кровавый марафон!) и четко произнесла:

— Старк, ты реально соавтор года. У меня даже кашель прошел. А теперь... «Господин Зеркало»! И чтобы Стрэндж сделал так, чтобы я видела в отражениях ответы на контрольную по биологии!

Борис Рамон рассмеялся, вытирая пот со лба. — Тони, у нас отличный дуэт. Может, бросишь свои железки и поедем в тур по Кочетовке? Нам как раз нужен клавишник с реактором в груди.

Адреналин от концерта схлынул, и суровая реальность Кочетовки настигла Катю прямо в портале. Вакандское одеяло не спасло: двойное купание в мартовском Гудзоне обернулось хриплым кашлем и температурой под сорок. Клинт, понимая, что в Башне Старка с её стерильностью и вечными «Арсениями»-пауками девочка не вылечится, пошел на ва-банк.

Он похитил Катю (вместе с её рюкзаком и мокрой тетрадкой) и на личном квинджете рванул на свою ферму.

Сцена на ферме:

Лора Бартон вышла на крыльцо, протирая руки полотенцем, и замерла. Её муж, которого не было неделю, выгрузил из самолета бледную, растрепанную девочку в разодранной белой блузке, которая выглядела так, будто её жевал стадо коров.

— Клинт? — Лора прищурилась. — Ты привез домой... косплеера-зомби? Или это новая программа Щ.И.Т.а по усыновлению пострадавших от Старка?

— Лора, дорогая, это... это Катя! — Клинт судорожно пытался загородить собой укусы на шее девочки. — Она из обмена. Мы... мы изучали сельское хозяйство в Тамбовской области. Она просто... упала в пруд. Пять раз. И об забор поцарапалась. Случайно.

Катя, едва переставляя ноги, доплелась до дивана в гостиной и рухнула на него, как подкошенный «Ацуши». Лора ушла на кухню за градусником, и Клинт тут же склонился над девочкой.

— Тсс, Кать, молчи про вампиров! — зашептал он, поправляя ей подушку. — Скажи, что мы в лесу наткнулись на дикую малину, и я тебя неудачно вытаскивал. Если она узнает про «причастие», она меня из этого лука сама пристрелит!

Катя медленно открыла один глаз. Вид у неё был грозный, несмотря на малиновые щеки от жара. Она дождалась, пока Лора выйдет за чаем, и схватила Клинта за палец своей горячей ладошкой.

— Бартон... — прохрипела она так, что у Соколиного Глаза мурашки пошли по спине. — Ты думал, я тебя прикрою? У меня шея... не поворачивается! Ты мне там атлант сместил своими челюстями! Я из-за тебя диктант пропустила!

— Катенька, ну я же чай с вареньем сделал... — залепетал Клинт.

— Варенье — это база, но справедливость — это надстройка! — Катя попыталась сесть, охнула от боли в затылке и ткнула в него пальцем. — Либо ты сейчас за ночь выучиваешь со мной все типы придаточных предложений, либо когда твоя жена вернется, я ей расскажу, что ты — не лучший стрелок в мире, а просто «косорукий упырь», который не умеет пользоваться зубами по Ясмине!

Клинт побледнел. Он посмотрел на дверь, за которой звенели чашки, и на суровую девочку из Кочетовки.

— Понял... — выдохнул он, доставая из её рюкзака учебник русского языка. — Давай свои придаточные. Что там? Сложноподчиненные с последовательным подчинением?

В этот момент вошла Лора с подносом. — Клинт, почему ты сидишь перед ребенком на коленях и шепчешь про «пунктуацию в БСП»?

— Я... я проверяю её уровень грамотности! — быстро нашелся Бартон. — Это... это новый тест на сотрясение мозга!

Клинт ушел за молоком и сорбентами, а я осталась на кухне, пытаясь сообразить, в какую «гуманитарную миссию» мой муж вляпался на этот раз. Девочка, Катя, сидела за столом, обмотанная моим самым теплым шарфом, и выглядела как воробышек, переживший встречу с газонокосилкой.

— Катя, ешь суп, — сказала я, подвигая тарелку. — И расскажи мне правду. Клинт врет хуже, чем стреляет с закрытыми глазами.

Она подняла на меня свои затуманенные от жара глаза, отхлебнула бульон и... плотину прорвало.

— Тетя Лора, — прохрипела она, — ваш муж — лопух. Но благородный. Началось всё на Кочетовке. Я из школы шла, а там Тони Старк у ржавой колонки воду в канистры набирает, а Баки Барнс осиновое бревно обтесывает. Ну, я им помогла — показала озеро, тефтелей у мамы стащила, про «Последнего Серафима» и мафию рассказала...

Я замерла с половником в руке. — Подожди... Тони Старк в Мичуринске воровал тефтели?

— Да! А потом они меня в чемоданах в Нью-Йорк увезли! — Катя вошла в раж, размахивая ложкой. — Там в Башне три Паука-вампира с ума сходили. Я решила их приручить по книге Ясмины — порезала руку и устроила забег по этажам. «За Норма Тейл!» — кричала. Пит меня укусил, Тоби укусил, Т’Чалла... Все такие нежные, ну, стратилаты, что с них взять.

Я медленно опустилась на стул напротив неё. — Они... они тебя кусали? Все пятеро?

— Пятеро! — Катя ткнула пальцем в свою шею. — Но ваш Клинт... Тетя Лора, он же шпион! Он должен быть аккуратным! А он приложился так, что я в Гудзон дважды улетела! Стив Роджерс матом ругался, когда меня вытаскивал, а я просто блузку жалела и на концерт хотела. А потом Камар-Тадж, стикеры на лбах, Борис Рамон на гитаре «Терновый куст» лабает, а Старк на синтезаторе подыгрывает...

Я смотрела на эту девочку и понимала: она не бредит. У неё в рюкзаке лежали две настоящие казачьи шашки и мокрая тетрадь с автографом Верховного Мага.

— Значит, мой муж — «косорукий упырь», который утопил ребенка в Нью-Йорке и привез его ко мне лечить ангину? — уточнила я, чувствуя, как внутри закипает что-то покрепче вакандского чая.

— Именно! — Катя победно кивнула и тут же охнула, схватившись за затылок. — Ой... шея... Тетя Лора, вы только ему не говорите, что я всё выдала. Я из него еще реферат по биологии про червей вытрясти должна. Он мне задолжал за «Сказки одной комнаты»!

В этот момент на крыльце послышались шаги Клинта. Он вошел, сияя улыбкой и потряхивая пакетом с продуктами. — Ну как вы тут, девчонки? Подружились? Кать, я купил йогурт!

Я медленно повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Клинт... Расскажи-ка мне еще раз про «дикую малину» в лесу. И почему наш гость называет тебя «лопухом-стратилатом», а Стивен Стрэндж, оказывается, подрабатывает у неё осветителем на концертах?

Бартон замер. Пакет с йогуртом медленно выскользнул из его рук. Он посмотрел на Катю, та невинно ковырялась в супе.

— Катя... — прошептал он. — Омерта... Мы же договорились про мафиозный кодекс...

— Кодекс не работает, когда у Ацуши температура сорок! — отрезала Катя.

Лора Бартон медленно сняла со стены запасной

рекурсивный лук и с лязгом вытащила стрелу. В её глазах горел холодный огонь, который был страшнее любого Таноса.

— Клинт... — вкрадчиво произнесла она, натягивая тетиву. — Ты привез в мой дом вампирский хаос, утопил ребенка в Гудзоне и пытался скормить мне историю про малину? Подойди-ка сюда, «стратилат» недоделанный...

Клинт побледнел и начал пятиться к выходу, но тут произошло невероятное. Катя, которая секунду назад лежала пластом с температурой 40, внезапно вскочила. Её глаза сверкнули тем самым безумным огнем из «Хроник Нарнии» и «Серафима».

— ОМЕРТА КЛАНА СТАРКА! — закричала она, хватая ошарашенного Клинта за руку. — БАРТОН, ВАЛИМ! МЫ ЕЩЁ НЕ ВСЕХ СПАСЛИ!

Она рванула к двери, таща за собой стокилограммового лучника, как пушинку. — ЗА АСЛАНА-А-А! — взревел её голос на всю ферму, перекрывая шум ветра.

Босиком, в одной тонкой майке и шортах, с пылающими от жара щеками, она вылетела на крыльцо и понеслась прямо в темный лес, окружающий ферму. Клинт только и успевал переставлять ноги, едва не врезаясь в сосны.

— Катя! Тормози! — орал он, пытаясь её остановить. — Там снег еще не сошел! Ты же Ацуши, а не снежный человек!

Лора выскочила на крыльцо, вскинув лук, но увидела только, как две тени — маленькая и большая — скрываются в зарослях малинника под эпический крик про льва-спасителя.

— ЗА АСЛАНА-А! — донеслось уже из глубины чащи.

Лора медленно опустила лук и потерла переносицу. — Сэр, — подала голос Пятница из коммуникатора Клинта, оставленного на столе. — Фиксирую аномальный всплеск адреналина и... веры в чудеса. Катя ввела Клинта в режим «побега из Каир-Паравеля».

— Пятница, — вздохнула Лора, — вызывай Старка. Пусть берет свой Квинджет и летит сюда. И скажи ему, чтобы захватил шубу из платяного шкафа и мешок антибиотиков. Мой муж окончательно сошел с ума под влиянием смоленской литературы.

Лес за фермой Бартонов превратился в декорации к мрачной сказке. Холодный мартовский воздух обжигал легкие, а адреналиновый скачок от крика

«За Аслана!» начал стремительно гаснуть, сменяясь ледяным ознобом.

В темноте под ногами внезапно разверзлась пустота. Клинт, чье внимание было приковано к горящей руке Кати, не успел среагировать. Гнилое бревно под ногами хрустнуло, и они оба кубарем покатились вниз, в глубокий, заваленный колючим малинником и остатками талого снега овраг.

От лица Клинта:

Удар о дно выбил из меня дух. Металлическое плечо (спасибо, Старк, за прочность костюма) приняло основной удар, но в глазах заплясали искры. Я вскочил, лихорадочно ощупывая темноту.

— Катя! Катя, ты где?!

Она лежала в метре от меня, свернувшись калачиком в мокрой траве. Её бил такой озноб, что зубы стучали громче, чем капель. Весь её боевой запал «Ацуши» и «Серафима» испарился. Осталась просто маленькая, до смерти напуганная девочка с температурой за сорок, потерявшаяся в чужом лесу на другом конце света.

— Бартон... — прошептала она, и её голос дрожал от слез. — Мне страшно. Тут темно... И пахнет не Кочетовкой. Тут пахнет... как в «Мире теней». Я не хочу быть жертвой. Я хочу к маме... и тефтели...

Она вцепилась в мой мокрый рукав, и я почувствовал, какая она маленькая. Не «Верховный Стратилат», не «Мафия», а просто ребёнок.

— Тише, тише, боец, — я прижал её к себе, пытаясь согреть своим телом. — Я здесь. Соколиный Глаз никогда не теряет цель, а сейчас моя цель — вытащить тебя отсюда.

Я глянул вверх. Стены оврага были крутыми и скользкими. Рация разбита при падении, лук остался у Лоры на крыльце. Мы были одни.

— СТАРК! — заорал я в пустое небо, надеясь на его хваленые спутники. — ТЫ ЖЕ ГЕНИЙ! НАЙДИ НАС!

Катя прижалась к моей груди, шмыгая носом. — Клинт... если мы тут замерзнем... скажи маме... что я биологию всё-таки выучила. Про червей... честное слово...

— Никто не замерзнет, — я стиснул зубы.

Ситуация на ферме Бартонов превратилась в триллер. Связи нет — Пятница теряет сигнал из-за густых крон и магнитных залежей под оврагом. Старк кружит в небе, но его сенсоры слепнут: тепловой след Кати с её температурой 40 сливается с горячим двигателем Квинджета.

— Пятница, дай полную мощность на тепловизоры! — орет Тони, срываясь в вираж. — Сэр, под нами сплошной массив. Репульсоры на такой высоте вызовут лесной пожар, мы поджарим их раньше, чем найдем.

В овраге:

Я прижал Катю к себе, чувствуя, как её бьет озноб. Она совсем обмякла, шепча что-то про «древо жизни» и «червей в биологии». И тут лес затих. Тот самый зловещий штиль, когда хищник выходит на тропу.

Из темноты, бесшумно, как тени в Камар-Тадже, начали проступать желтые огни. Глаза. Стая лесных волков, привлеченная запахом свежей крови (те самые пять укусов и порез на ладони Кати), взяла нас в кольцо на дне оврага.

— Бартон... — прохрипела Катя, приоткрыв один глаз. — Это... это слуги Господина Зеркало? Или мы в «Хрониках Нарнии», и это волки Колдуньи?

— Это реальность, мелкая, — прошептал я, нащупывая на поясе единственный уцелевший нож. — И эта реальность хочет поужинать Мстителем.

Вожак оскалился, готовясь к прыжку. У меня нет лука, нет связи, а на руках — горящий от лихорадки ребенок. Если я останусь здесь, нас разорвут.

— ЗА АСЛАНА! — неожиданно громко (откуда только силы взялись?) крикнула Катя и из последних сил швырнула в волка свою мокрую тетрадь по истории.

Пока зверь в замешательстве терзал контурные карты с опричниной, я подхватил Катю на закорки и рванул в самую гущу, вглубь леса, где деревья сплетались в непролазную стену. Мы бежали, спотыкаясь о корни, а за спиной слышалось ритмичное рычание стаи.

— Клинт... — выдохнула она мне в затылок. — Если мы выживем... я больше никогда... не буду... прогуливать физру... Обещаю...

Мы проваливались всё глубже в чащу, уходя от света прожекторов Старка, которые бессильно скользили по верхушкам сосен. Мы были потеряны.

Я,

Клинт Бартон. Мы с Катей на дне этого чертова оврага, волки смыкают кольцо, а я чувствую, что её лихорадка переходит в какой-то запредельный режим. Она вцепилась мне в плечи, её глаза в темноте вспыхнули нездоровым блеском, и она прохрипела мне прямо в ухо:

— Китнисс... Эвердин... Ты же Китнисс...

Я чуть не споткнулся о корягу. — Катя, я Бартон! Соколиный Глаз! Какая Китнисс?!

Но она вдруг резко выпрямилась, её зрачки расширились, и она заорала на весь лес, перекрывая рычание вожака: — ДЕРЕВО!!! КЛИНТ, НА ДЕРЕВО! КИТНИСС ВСЕГДА СПАСАЛАСЬ НА ДЕРЕВЕ! ВАЛИМ ВВЕРХ, ПОКА НАС НЕ ПОДАЛИ НА ГАРНИР!

Я посмотрел на гигантскую старую сосну, чьи ветви начинались в паре метров от земли. В моей голове щелкнуло.

— ГЕНИЙ! — выдохнул я. — Катя, ты чертов гений!

Я не стал дожидаться прыжка волков. Подхватил её поудобнее, рванул к стволу и, используя всю силу своей сыворотки (и страх за эту мелкую), взлетел по коре. Мы заскочили на толстую ветку метрах в четырех над землей как раз в тот момент, когда челюсти вожака клацнули в воздухе там, где секунду назад были мои пятки.

— Сиди тихо, Ацуши-Китнисс, — шепнул я, прижимая её к стволу.

Мы сидели на высоте, волки внизу бесновались, а Катя, дрожа всем телом, вдруг подняла голову к небу. Там, над самым просветом крон, мерцала далекая красная точка — навигационный огонь Квинджета.

Тони кружил над лесом на Квинджете, проклиная всё на свете. Пятница монотонно повторяла: «Сэр, плотность крон 98%. Выхлоп репульсоров при посадке вызовет объемный пожар. Шанс выживания объектов в эпицентре — 0,03%». Старк бил кулаком по приборной панели: его технологии были бессильны против дремучего американского леса, решившего поиграть в Кочетовку.

На дереве. Глубокая ночь.

Мы сидели на широкой ветви старой сосны, прижавшись спинами к шершавому стволу. Внизу, в темноте, то и дело вспыхивали желтые точки — волки не ушли. Они сидели в засаде, ожидая, когда «Китнисс и её напарник» потеряют бдительность.

Катя горела. Её лихорадка достигла пика, она металась в полубреду, вцепившись пальцами в мою куртку. — Клинт... — шептала она, и её дыхание обжигало мне шею. — Там... внизу... это не волки... это жнецы из «Серафима»... Скажи Юичиро... чтобы не бросал Мику...

Я обнимал её одной рукой, пытаясь согреть, но внутри меня проснулся другой зверь. Голод.

Прошло слишком много времени с последнего «причастия». Адреналин погони, холод, физическое истощение — всё это сорвало мои предохранители. Мои клыки начали ныть, десны зачесались, а зрение стало пугающе четким. Я видел каждую каплю пота на её виске. Я слышал, как бешено и сладко колотится её сердце.

— Черт... — прохрипел я, отворачивая голову в сторону, впиваясь ногтями в кору дерева. — Только не сейчас. Только не она.

Запах её крови, пропитавшей бинты на шее, заполнил мои легкие. Это была та самая «Норма Тейл», та самая «Ацуши». Она была так близко, такая беззащитная и такая... вкусная. Мой разум начал застилать багровый туман.

— Бартон... — Катя вдруг затихла и медленно открыла глаза. Она посмотрела на меня — не с ужасом, а с каким-то запредельным пониманием. — У тебя... глаза светятся... Опять шея болеть будет?

Она сама чуть отодвинула воротник моей мокрой куртки, которой я её укрывал. — Пей, Китнисс... — прошептала она, теряя сознание. — Иначе... ты свалишься с ветки... А нам еще... контрольную... по червям... сдавать...

Я замер, борясь с собой. Весь мир сжался до этой ветки, воющего ветра и пульсации на её шее. Если я укушу её сейчас, в таком состоянии... я могу её не вернуть. Но если я отключусь от голода — мы оба станем кормом для стаи внизу.

— Прости меня, Катя, — выдохнул я, и мои глаза вспыхнули алым в полной темноте леса.

Лес Айовы стонал под порывами ветра, а стая волков внизу выла, предчувствуя скорую развязку. Я сидел на обледенелой ветке сосны, прижимая к себе горячечный, дрожащий комочек по имени Катя, и чувствовал, как остатки моей человечности выгорают в багровом пламени жажды.

Семь.

Семь раз я обещал себе, что больше не прикоснусь к ней. Семь раз я вспоминал лицо Лоры. Но голод, подстегнутый холодом и близостью этого «мичуринского адреналина», вышиб все предохранители.

— Семь укусов, Бартон... — прошептала Катя, её голос был едва слышен за шумом сосен, но в нем всё еще звенела та самая кочетовская ирония. — Ты что... коллекцию собираешь? У меня... места на шее... под диктант не останется...

Я не мог ответить. Мои челюсти сомкнулись на её плече — там, где еще не было шрамов. Один глоток — и мир вспыхнул искрами. Второй — и я почувствовал, как её лихорадка вливается в меня, давая мне силы не свалиться с этой ветки. Третий...

— Пей, Китнисс... — её рука, горячая и слабая, накрыла мой затылок. — Только не засни... волки... они не любят... когда «Норма Тейл»... не допета...

Я пил её кровь, чувствуя, как в мой мозг впечатываются обрывки её мыслей: формулы червей, опричнина, лицо мамы на кухне, рыжая Оля со стикерами. Это было не питание. Это было слияние. Я становился частью её маленького, безумного и героического мира.

Когда я отстранился, мои глаза светились в темноте так ярко, что вожак стаи внизу испуганно заскулил. Я чувствовал себя богом и монстром одновременно.

— Катя? — позвал я, вытирая губы.

Она не ответила. Она обмякла в моих руках, её пульс стал ровным, но очень слабым. Семь укусов. Я выпил из неё почти всё, что оставалось после Гудзона и Старка.

— Пятница... — прорычал я в пустоту леса, надеясь, что мой голос долетит до спутников. — СКАЖИ СТАРКУ! ПУСТЬ ПАЛИТ ЭТОТ ЛЕС К ЧЕРТЯМ! ПУСТЬ САЖАЕТ КВИНДЖЕТ НА МОЮ ГОЛОВУ! НО ЕСЛИ ОНА СЕЙЧАС НЕ ОКАЖЕТСЯ В РЕАНИМАЦИИ — Я ПРИДУ ЗА НИМ!

В этот момент небо над нами раскололось. Огромный огненный шар — Стив Роджерс, объятый трением атмосферы после прыжка с десяти километров без парашюта — рухнул в центр волчьей стаи, разбрасывая зверей и деревья ударной волной.

— БАРТОН! — Стив поднялся из воронки, его щит светился в лунном свете, а лицо было искажено гневом. — СНИМАЙ ЕЁ ОТТУДА! СЕЙЧАС ЖЕ!

Я начал спускаться, чувствуя, как вакандская сыворотка и кровь Кати бурлят во мне.

Стив Роджерс стоял в эпицентре выжженной воронки, тяжело дыша. Его щит дымился, а взгляд был прикован к ветке, с которой медленно, с кошачьей грацией, спускался Клинт. В руках у Бартона, как самое хрупкое сокровище во вселенной, лежала

Катя.

Её голова безвольно откинулась на сгиб его локтя. Бледная, в изорванной школьной форме, с семью отчетливыми отметинами на шее, которые в свете пожара светились багровым.

Сцена у воронки:

— Клинт... — голос Стива прозвучал как удар колокола. — Ты это сделал. Семь раз. Прямо там, на дереве. Ты выпил её почти досуха, Бартон.

Клинт приземлился на ноги, даже не пошатнувшись — кровь Кати, смешанная с адреналином и лихорадкой, сделала его зрение пугающе четким, а мышцы — стальными. Он посмотрел на Кэпа глазами, которые в темноте горели нечеловеческим, яростным светом.

— У нас не было выбора, Стив, — прохрипел Клинт. — Либо я, либо волки. Либо мы оба падаем вниз от истощения. Она... она сама просила. «За Аслана», помнишь?

В этот момент из лесной чащи, ломая кусты, выскочила Лора Бартон. В руках у неё был натянутый лук, а на плече — походная аптечка. Она замерла, глядя на мужа, на Кэпа и на бездыханную девочку.

— КЛИНТ БАРТОН! — взревела Лора, и этот крик был страшнее рыка Пантеры. — ТЫ ПООБЕЩАЛ МНЕ, ЧТО ОНА В БЕЗОПАСНОСТИ! А ТЕПЕРЬ ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ КАК ВЕРХОВНЫЙ СТРАТИЛАТ, КОТОРЫЙ ТОЛЬКО ЧТО ОГРАБИЛ БАНК КРОВИ!

Она подбежала к ним, отпихнув Стива в сторону, и приложила руку к холодному лбу Кати. — Пульс нитевидный... Температура упала слишком резко... Старк! — закричала она в небо. — САЖАЙ СВОЁ КОЖУХО-ЖЕЛЕЗО ПРЯМО СЮДА! ПЛЕВАТЬ НА ПОЖАР, ТУТ РЕБЕНОК УХОДИТ!

С неба, сжигая остатки сосен репульсорами, рухнул Марк-85. Тони выскочил из костюма еще до того, как тот полностью раскрылся.

— Пятница, реанимационный протокол «Ацуши-7»! — заорал Тони, выхватывая из подсумка вакандские стимуляторы. — Бартон, отойди от неё! Ты сейчас фонишь такой энергией, что у неё приборы зашкаливают!

Катя внезапно слабо шевельнула пальцами и, не открывая глаз, прошептала так, что все замерли: — Лора... не ругай Китнисса... он просто... плохо учил... биологию... Про червей... я ему... завтра... всё объясню...

Клинт опустился на колени, закрыв лицо руками. Семь укусов. Семь связей. Теперь он чувствовал её боль, её холод и её дурацкие мысли про контрольную как свои собственные.

— Везите её в Башню, — прошептала Лора, вытирая слезы. — И если хоть один из вас, «героев», подойдет к ней ближе чем на три метра без моего разрешения — я лично скормлю вас тем волкам, которые еще не разбежались.