Князья Севера (Белый волчонок - 3)

Глава 1

Император откидывается на спинку кресла с заметным облегчением. Будто я мог отказаться или взять время подумать.

— Для начала принять мою личную благодарность. Я знаю о вашем участии в спасении моей дочери. Вы проявили похвальную выдержку и смышленость.

И снова благодарность императора выливается в новые приключения, нда...

— Ваша задача выяснить, где ваши родители и там ли находится моя дочь, — возвращается к теме он. — Воспользоваться всеми своими умениями для этого. Только добыть информацию и передать ее, ничего более. Никаких прямых вопросов и, само собой разумеется, конфликтов.

Легкая прогулка прямо вырисовывается. Приехать, воспользоваться поиском и рассказать кому нужно. Почему только паранойя опять верещит...

— И какая у меня будет легенда?

— Самая банальная. Каникулы, молодой человек. В это время многие путешествуют и наслаждаются жизнью. Перед новым учебным годом. А у вас он и вовсе будет первый. И, благодаря такой легенде, вы сможете свободно и открыто перемещаться, чтобы охватить как можно большую территорию.

Путешествующий молодой аристократ со скандальной репутаций - что может быть лучше для шпиона? А ведь может и сработать.

В дверь осторожно стучат и, едва приоткрыв одну створку, в кабинет заходит женщина. Уже немолодая, но еще горячая. Грудь распирает короткий пиджак, юбка до колен плотно облегает крутые бедра. Черные туфли на такой шпильке, что у меня голова кругом идет.

Цокая своей невероятной обувью, она подходит к столу и улыбается мне. Из под светлой челки короткой стрижки на меня смотрят чуть раскосые синие глаза.

— Елизавета Крестовская, — коротко представляется она. — Я буду курировать ваше участие в операции.

Знакомая фамилия, но не могу вспомнить об этом роде ничего. То, что она одаренная, мне ясно сразу. Слабое свечение вокруг ее фигуры указывает на то, что она постоянно использует какое-то умение. Может, передвигаться на таких каблуках?

Ну хоть куратор у меня знойная красотка, а не нудный старых хрыч. Если такая будет мне мурлыкать задания на ушко...

— Елизавета посвятит вас в детали, — император тепло улыбается женщине, слегка кивая.

— На месте уже работает группа, — быстро говорит она. — Я буду постоянно на связи. Всю информацию вы будете передавать мне, а я координирую действия остальных. Для вас уже подготовлен ритуал изучения языка...

— Нет! — я вскрикиваю и подскакиваю, не удержавшись.

Никаких больше подселений духов в мою голову! Только избавился от одного. И я теперь вообще уже не знаю, что за ядерная смесь может получиться. О магии норманнов мне ничего неизвестно.

Елизавета удивленно поднимает брови и качает головой:

— Если вы беспокоитесь о последствиях, то ритуал сопровождает верховная жрица храма Хака, с ней он пройдет настолько безопасно, насколько это вообще возможно.

Зоряна, вспоминаю я ее имя и содрогаюсь. Еще и та, что копошилась в моей ноге и пытала меня лечением.

— Нет, — стою я на своем. — Я знаю, в чем суть таких ритуалов и поверьте, он для меня не будет безопасным.

Жреца Нергала мне сдавать не хочется. Как и то, что на самом деле представляет из себя загадочный город Дименхор. Не сомневаюсь, что разведка сразу же сунет туда свой нос. И останется без него.

— И в чем же, по вашему, его суть? — Крестовская склоняет голову на бок.

— В призвании духа, носителя языка и силы народа, — я понимаю, что без каких-либо объяснений отказаться не смогу. — А я не знаю, как чужая сила отреагирует на ... мою.

— Да кто вам такую глупость сказал? — искренне удивляется она. — Такими древними методами никто уже не пользуется сотни лет! Жрицы храма Тота не призывают духов, они используют благословение бога.

Я немного охреневаю. Не похоже, что она врет или заблуждается. В конце концов, в храме всех богов нас обучили языкам союзников без каких-либо последствий. Сколько же лет тот старичок просидел в развалинах храма?

— Но почему тогда ритуал считается опасным? И зачем нужно присутствие целительницы? — не сдаюсь я.

— Целительница помогает справиться с потоком новых знаний. В этом и опасность, когда за короткое время человек получает огромное количество информации, мозг может не справиться. Но верховная жрица Хака не простая целительница, Игорь, — Елизавета объясняет спокойным тоном учителя. — А величайшая. С ней ритуал совершенно безопасен.

Так, от «насколько это возможно» мы перешли к «совершенно». Благословение бога Тота, бога знаний - вот что мне бы точно не помешало. Хтонь, а если они под шумок там меня еще чем-нибудь благословят?

— Хорошо. Но после того, как вы поклянетесь в храме Маат, перед ликом богини, что ритуал безопасен. И что ничего, кроме знания языка, я не получу. Никаких духов, лишних мыслей и прочих воздействий.

Император, с интересом слушающий наш разговор, не сдерживается и хмыкает. Куратор и вовсе широко распахивает синие глаза, враз потеряв строгий образ.

— Не знаю, молодой человек, что с вами произошло, чтобы просить о таком, — с трудом берет себя в руки она. — Но хорошо, я согласна. Надеюсь, это поможет вам больше доверять мне. Еще какие-то условия?

— Да, — окончательно наглею я. — Я поеду не один.

— Вы про вашу группу? — вмешивается император и раскрывает папку. — С которыми вы были вместе в пустыне? — он быстро пробегается взглядом по бумагам. — Саницкий, Каритский, Истровский, Покровский и Вяземский.

— Да, — киваю и добавляю: — Кроме последнего.

Игнат показал себя отлично, не струсил и не сдался. Но в наш круг доверия ему рановато. И пусть хоть кто-то воздыхает рядом с Кирой. Страстная зеленоглазая служительница витает в моих мыслях далеким прекрасным призраком.

— Наследники великих родов, — задумчиво произносит Разумовский, не обращая внимание на исключение Вяземского. — И уже дважды показали отличную командную работу. Вы уверены в них?

— Они мои друзья, — просто отвечаю я.

— Вы же понимаете, что не сможете посвятить их в суть поездки? — вкрадчиво спрашивает Елизавета.

Понимаю. Обманывать друзей мне не хочется, но и одному соваться в новое осиное гнездо тоже. Мне будет гораздо спокойнее, если кто-то будет прикрывать. И задание ведь простое? Путешествовать, развлекаться и просто передавать информацию.

Да и остальные заслужили хороший отдых после пустыни. Мы же отправимся к союзникам, в конце концов. И целая компания путешествующих аристократов будет убедительнее одного, сующего любопытный нос в каждый закоулок.

— С этим проблем не будет, — уверяю я.

Сам же понятия не имею, что скажу друзьям и буду ли им вообще врать. Слово о том, что буду молчать, давать не стану, пусть хоть полосуют. Если произойдет что-то серьезное и нужно будет раскрыться, лучше иметь такую возможность.

Император снова переглядывается с Крестовской. Меня немного раздражают их ментальные переговоры. Теперь то что от меня скрывать?

— Придется внести некоторые изменения, — куратор нетерпеливо стучит пальцами по столу. — Но это возможно устроить. Надеюсь, мне быстро удастся изменить бронирование жилья по всему маршруту.

— Жилье, маршрут?

— Конечно, — она вздыхает так, словно все очевидно. — Ваш маршрут построен таким образом, чтобы покрыть все возможные места. По нему, в соответствии со статусом, забронированы гостиницы и дома. И даже приобретены билеты в оперу и на прочие подобающие мероприятия. Все расходы за эту поездку берет на себя империя, естественно.

Меня немного выбешивает факт того, что они уже все устроили. Когда только? Пока я летел домой? Не сомневаюсь в их возможностях, но как-то это ... слишком.

— Мы можем, хм, — Елизавета поднимает глаза к потолку, — подать это как жест от рода Белаторских. Великий князь поддержит эту версию и отправит приглашения для перечисленных родов.

Быстро она соображает. Красотка, да еще и умная. Я приглядываюсь к ней с большим интересом. Но думаю о деде и все волшебство пропадает. Он наверняка уже в курсе. И, конечно же, даже не предупредил.

— Тут, — она расстается с папкой, которую все это время держала в руках, и протягивает ее мне. — Все данные. Города и места, которые нужно посетить. Ключевые люди на местах. Увеселительные мероприятия и возможные полезные знакомства. Будет странно, если княжич, проведший в дипломатической среде два года, не станет ни с кем налаживать связи. Изучите внимательно. Ритуал мы проведем завтра, на закате. И, как только внесем изменения, сразу же отправитесь.

— А ритуал...

— Нет, молодой человек, — куратор понимает меня с полуслова. — Ритуал мы проведем только для вас. И без того жрицы крайне недовольны, что все приходится делать срочно. Боги не любят спешки, но могут простить в данной ситуации. Чтобы подготовить ритуал для нескольких человек, уйдет слишком много времени. А оно у нас уже кончилось.

Мне приходится согласиться. То, что я читал про подготовку к сложным ритуалам, полностью соответствует ее словам. Мало того, они устроили все так быстро, вот что удивляет.

Вообще все постоянно удивляет. Но, если я перестану удивляться, значит я смирился. Надеюсь мне не нужен будет дух в башке, чтобы не упустить этот момент.

Меня, вместе с папкой, вежливо выпроваживают из кабинета. Елизавета остается с императором. Откуда-то просыпается сочувствие, к ним обоим. Пустыня, Север, пропажа наследницы, исчезновение шпионов. Не хотел бы я разбираться со всеми этими проблемами разом.

В общем, в императоры меня не тянет. Хотя, будь я им, то узнать имена богов не составило бы труда. Велел жрицам составить полный список и все, можно пойти в спальню к императрице.

Так, мечтая о спальне с собственной императрицей, я и возвращаюсь домой. И наконец-то застаю деда на месте. Глава рода умиротворенно пьет чай на террасе в кресле, слушая ночных сверчков.

Он оборачивается на мои шаги, расплывается в улыбке и поднимается навстречу. Крепко пожимает мою руку и жестом приглашает присесть по соседству.

— Я слышал, внук, ты отличился в пустыне, — спрашивает он с гордостью в голосе.

— А я слышал, что за это еще и неплохо платят. Кто бы знал, да?

Дед смущается, лишь на миг отведя глаза. Но быстро собирается и хмыкает:

— Не за вознаграждением отправляются в Великую пустыню, Игорь. Это долг каждого из нас, защищать мир от порождений хаоса. Оправдать дар богов и благодарить их неустанной борьбой за тех, кто не сможет себя защитить.

Красиво говорит, ничего не скажешь. Еще бы говорил все, а не только проповедями воодушевлял.

— Я и не спорю, дар богов нужно заслужить, оправдать и почитать. Только вот скрытие информации никакого отношения к богам не имеет. Это твое решение, а не их. Думал, что внук, потеряв память и обладая деньгами, совсем слетит с катушек?

— Ты слишком молод, а соблазнов для таких как ты, слишком много... — ворчит он, пытаясь скрыть досаду.

— Ну так ты мне и шанса не дал показать, соблазнюсь ли я и чем. Знаешь, — мне вдруг становится плевать на увертки, — а ведь я хотел перед тобой отличиться. Доказать, что способен на многое. Что достоин твоего уважения. А теперь мне все равно. Ты постоянно что-то не договариваешь, рассуждаешь о великом и не видишь главного. Или семья - слишком мелко для жизненной цели?

— Игорь! — дед багровеет. — Не смей так говорить! Ты и понятия не имеешь, что я сделал ради семьи. И что делаю каждый день.

— Например, беспрекословно отдаешь внука в руки спецслужб? — я тоже завожусь. — Даже не сообщив мне! Ни единого слова, ни намека. Или скажешь, что ничего не знал?

Я понимаю, что ору, что делаю это зря, но не могу остановиться.

— Знал! — дед тоже начинает орать. — И что бы изменилось, скажи я тебе? Они все равно тебя бы забрали!

— Но я хотя бы был готов! Вот вы все заладили про долг, честь, справедливость, волю богов! Поговорить нормально не пробовали? — я откидываюсь назад, вжимаясь в спинку кресла и восстанавливаю дыхание.

Уф, накатило так накатило. Глава рода смотрит на меня немигающим взглядом, краснота с его лица тоже спадает. Он совсем по-стариковски кусает губы и шумно дышит носом.

— Ты прав, — спокойно говорит дед, перестав сопеть. — А я нет. Побоялся, что ты не справишься и перестарался. Теперь вижу, что зря.

Боги, ну неужели и до него дошло? Мне с каждым родственником придется биться, чтобы меня воспринимали всерьез? Можно их как-то всех вместе собрать и устроить групповой сеанс?

Я конечно тот еще раздолбай, но не ребенок же. Даже учитывая мой физический возраст. Я смотрю на свои руки, загорелые, огрубевшие и покрытые татуировками. На моем прессе теперь большой косой шрам. От этого следа укуса твари хаоса избавиться не удалось. Даже самый лучший целитель оказался бессилен.

Нет, точно не ребенок. Я долго смотрю в глаза деда.

— И что дальше? — помолчав достаточно, чтобы прогнать всю злость, спрашиваю я.

— Завтра утром я разошлю великим князьям приглашения для их наследников, — он облегченно выдыхает и переходит на официальный тон. — Формальность, но необходимая. Не думаю, что кто-то откажет. А тебе нужно поговорить с друзьями. Как можно осторожнее.

— Можешь не напоминать, сам понимаю. Я постараюсь избежать упоминания настоящей цели, но если будет нужно, скрывать не стану. Мне нужны союзники, а не пешки.

— Согласен, — кивает дед одобрительно. — Но, прежде чем впутывать друзей, подумай о них. Чего будут стоить им знания?

Вот ведь хитрый лис. Предлагает играть в темную из-за заботы о спокойствии важных для меня людей. И ведь не поспоришь, зерно сомнения уже закинуто.

— Я подумаю, — обещаю я ему.

— Спасибо, — неожиданно благодарит меня он и указывает на папку в моих руках. — Изучи детали. Если будут вопросы - я на них отвечу, честно отвечу. Я пока займусь нашей частью подготовки к ритуалу, нужна очень хорошая жертва, а после праздника урожая поголовье белых быков сильно сократилось. И распоряжусь подготовить самолет.

— У нас есть личный самолет? — как мальчишка радуюсь я.

Вот, только грозно орал, а теперь дайте мне самолетики. Я тут же принимаю серьезный вид, но дед уже смеется.

— Конечно есть, и не один. Будешь хорошо служить империи, купишь себе свой собственный.

Взял и все испортил. Теперь точно не со зла, но напоминание об еще одной проблеме немного портит настроение. Я выясняю последнее, что меня интересует прямо сейчас.

Глава рода сообщает о наличии личных счетов и банковских карт в моем бумажнике. Он, наверное, так и лежит где-то в моих комнатах. Еще я узнаю, что мне нужно явиться к семейному казначею, чтобы получить отчет о состоянии счетов.

Дед простодушно сообщает мне, что там «до хрена». Заметно, что он сильно устал, несмотря на не по годам крепкий вид. Ну и я еще заставил понервничать. Оставляю его в покое и, посетив столовую, отправляюсь к себе, изучать бумаги и договариваться.

Связываюсь с друзьями. Все целы и невредимы, пережили «доклады» без особых проблем. Только Каритский отвечает мне с явной усмешкой, что кто еще кому докладывал.

Назначаю встречу утром, в парке. Боги, как же хочется съесть большую, сочную, жирную шаверму! А значит, будем совмещать приятное с ... Хм, работой?

Нет уж. Помогу императору, спасу опять принцессу, родителей и союзные отношения. А потом в качестве награды попрошу избавить меня от назойливых следователей. Хороший план, должен сработать.

***

Александровский парк почти безлюден. Хотя, если тут и правда принято разъезжаться на каникулы, то неудивительно. Пока я иду к кафешке, встречаю только пару людей. Мы обмениваемся поклонами и расходимся молча.

Друзья уже в сборе и с пополнением. Рыжое ушастое чудо с визгом бросается мне на шею и смачно целует в щеку.

— Игорь! — Илена, повиснув, болтает ногами. — Я соскучилась! А ты, а ты по мне скучал?

— Ну конечно, — охотно отвечаю, наклоняясь, чтобы поставить ее на землю.

Девчонка хлопает в ладоши, подпрыгивает и усаживается обратно, на свое место. Рядом с Володей. Прорицатель уже не краснеет, смотря на объект своей тайной страсти. Что-то в его глазах появилось, помимо обожания. Неужели решимость?

Давно пора. С демонами справился, справишься и с одной девчонкой, пусть и огненной. Хотя ее присутствия я не ожидал. Как бы от нее избавиться, чтобы не обидеть? Пусть миссия и кажется безопасной, но ее лучше в это не впутывать.

— Итак! — громко начинаю я, привлекая общее внимание. — Друзья, у меня есть одно предложение...

Глава 2

От искренних заинтересованных лиц мне становится немного не по себе. Между лопаток скребет, но решение уже принято.

— Мы отправляемся в путешествие по Северу! — торжественно сообщаю я.

— Куда? — непонимающе моргает Богдан.

— Зачем? — уточняет Володя.

— Боги, мне сначала нужно отдохнуть, — закатывает глаза Саша.

— Ура! Конечно! — радостно вскрикивает Илена.

И только Олег смотрит на меня внимательно, но ничего не спрашивает.

— Как раз отдохнуть, — отвечаю рыжему и добавляю для прорицателя: — И изучить местные достопримечательности. Это, кстати, официальное приглашение от рода Белаторских, — отвешиваю всем поклон.

— Я согласен, — выдает целитель, прищурившись. — Можешь на меня положиться.

Вот от него я точно ничего скрывать не стану. Думаю, он уже и сам догадался о настоящей причине поездки. От его поддержки как-то сразу легчает на душе. Вот кто, а целитель нам точно пригодится.

— Ну не знаю, — тянет Саша. — Что там делать? Океан, холод и сплошная рыба. Не люблю рыбу.

— Я тоже согласен, — Истровский встает и загадочно добавляет: — Знаю, это будет нечто незабываемое.

Все поворачиваются к нему, а я даже с опаской спрашиваю ментально — «Ты что-то увидел?».

«Да ничего. Мне просто интересно, давно хотел туда съездить! А этих еще расшевели...» — отвечает мне Володя и я выдыхаю. Опасный парень, так же можно любую хрень за пророчество выдать. С усилием запихиваю свою подозрительность поглубже. Истровский если и способен на что-то, то точно безобидное.

Но как бы его это «незабываемое» не сбылось. Кто знает, как их дар работает. Надо бы с ним обсудить наедине.

Как только соглашается Володя, то и Богдан тут же отбрасывает все сомнения, кивая. Только Каритский что-то ворчит про подобающие условия, но на него тут же наседает сестра.

Хтонь, вот что мне сделать с этой девчонкой?

— Ну там то мы хоть не в палатках будем жить? — стонет рыжий, по его горящим глазам видно, что он уже скорее торгуется, чем сопротивляется.

— Ни в коем случае, — заверяю я его и всех остальных. — Лучшие условия проживания, все уже забронировано и готово к нашему приезду.

— Ладно, — великодушно машет он рукой. — С вами можно хоть в спальнике под открытым небом. Говорят, норманны любят знатно повеселиться. Да и девки у них красивые!

Сомневаюсь я, что его можно загнать в спальник. Наслушались мы все на базе про то, насколько несправедливо жить в подобных условиях, спасая мир от демонов. Но Каритский умудрялся даже ныть не раздражающе, а забавно, так что внимания никто и не обращал.

— Саша! — возмущается его сестра. — Как невоспитанно! Ну какие девки. Девушки.

— Да хоть какие, — невоспитанно ржет он. — Главное, чтобы красивые. Может я там вообще принцессу найду себе. Есть у них принцессы? Как их главного...

— Конунг, — тут же поясняет Володя, поправляя очки. — Но вообще король. Он и так, и так себя называет. Да вот только своих дочерей они никогда замуж не отдают за иностранцев. Ведь они носительницы сильного дара, который северяне берегут.

— А кто говорит про брак то? — рыжий даже закашливается. — Я слишком молод для этого, кхм, занятия. Я тоже носитель дара, и приличного. Мы будем в рамках культурного обмена, так сказать.

— Ну, тогда удачи, — прорицатель тихо смеется. — Чтобы заполучить такую, придется ее победить в бою. Иначе она на тебя даже и не посмотрит.

— Куда ты меня тащишь? — возмущенно спрашивает меня Саша. — Что за дикари такие, если для того, чтобы замутить с девчонкой, ее надо побить? Я не бью женщин! Только если они сами меня просят, да и то нежно. Слушай, а может они...

Пока он совсем не скатился в похабщину, перебиваю:

— Так, раз все решили, то по домам и собираемся! Вылет завтра днем.

С утра пораньше со мной уже успела связаться Елизавета и промурлыкать в голове, что все организовано в лучшем виде. Как она проделала эти ментальные фокусы, когда мы не обменивались официальными приветствиями, спрашивать я не стал.

Застала она меня сразу после пробуждения и ее нежный голосок усугубил утреннее состояние, так что пришлось идти в холодный душ.

— Завтра? — не перестает возмущаться Каритский. — Зачем такая спешка?

— А зачем откладывать? — пожимаю я плечами. — День на сборы и поехали. Забыл уже, как за две минуты был одет, собран и готов к подвигам?

— Ну дай хоть неделю... — умоляет он, сложив руки. — Буду готов к подвигам. Мне нужно срочно подтянуть с тренером некоторые приемы. Как же я уложу ... противника без нужной подготовки?

— Придется тебе в этот бой идти без подготовки, друг... — искренне сочувствую я ему.

***

День на сборы - звучит отлично, если сравнивать с боевой готовностью. Но с таким количеством дел, времени оказывается катастрофически мало. Договорившись с друзьями встретиться уже у самолета, я отправляюсь домой.

Приходится просить деда связаться с главой рода Каритских, чтобы тот запретил Илене отправляться с нами. Делать это мне неприятно, но иначе не прощу себе, если рыжая бестия пострадает. Это очень маловероятно, но лучше пусть она обижается, но зато целая, невредимая и по-прежнему ушастая.

Казначей меня принимает в отдельном скромном особняке среди небольшого парка, в паре улиц от нашего. Им оказывается мужчина, лет, пятидесяти, интеллигентного вида и крайне вежливый. Эдакий профессор из престижного учебного заведения.

Даже заплатки на локтях пиджака присутствуют. Впрочем и пиджак, и прочая одежда, явно сшиты на заказ и в дорогом ателье. На носу очки в золотой оправе, на руке простые с виду часы. Такие, которые стоят, как первая тачка студента.

Он представляется мне как «Владислав, просто Владислав, прошу».

— Игорь, я очень рад с вами наконец познакомиться, — ласково улыбается мне казначей, когда мы располагаемся в его кабинете.

— И я безмерно рад, — поддерживаю я его тон.

— Полагаю, вам необходима информация о состоянии счетов. Я все уже подготовил, Святослав меня предупредил, — он протягивает мне лист бумаги. — Вы желаете получить часть денег на руки, как я понял?

Об этом я тоже сказал деду, когда просил назначить нам встречу. Я киваю и застываю, кажется на целую вечность, увидев цифры. Нда, а самолет то я могу и прямо сейчас купить... Маленький и кукурузник, но тем не менее.

Впрочем, и я умудряюсь слегка удивить Владислава, озвучив, сколько мне нужно наличных. Он теряет самообладание ненадолго, но тут же сокращает сумму на треть, сообщив, что в данный момент только столько возможно выдать.

— Либо я могу отправить заявку в банк и завтра нужная сумма будет у вас, — невозмутимо сообщает он.

Столько времени у меня нет, поэтому соглашаюсь на то, что есть. В общем-то, по моим расчетам, этого будет более, чем достаточно. Пачки купюр оказываются довольно толстыми и их количество не помещается в традиционный конверт. А я, конечно, не додумался взять с собой сумку или что-то подобное.

Владислав быстро осматривается, озаряющее улыбается и достает из ящика стола коробку подходящего размера. Она обтянута темным бархатом, на откидывающейся крышке золотое тиснение.

Он бережно извлекает из нее сигары, от которых исходит легкий и приятный древесный аромат. Словно тлеющих опилок благородного дерева. Меня он сильно заинтересовывает, хотя никогда не испытывал тяги к курению.

От аромата в голове начинает рисоваться картина. За окном вьюга, передо мной пылающий очаг, в руке едва дымящаяся сигара, босые ноги погружены в мягкий мех шкуры на полу. А у ног обнаженная красавица, ее кожа блестит в бликах огня...

Мне приходится потрясти головой, чтобы отогнать этот образ. Они что, зачарованные? Профессор мягко усмехается и убирает дурманящие сигары, завернув в ткань. А я, быстро прихватив коробку, от которой слабо пахнет этими неизвестными галлюциногенами, возвращаюсь домой.

Илена связывается со мной уже ближе к вечеру. Сначала рвет и мечет. Но хоть не на меня, а на своего отца. Потом начинает умолять меня поговорить с дедом, чтобы тот поговорил с отцом. Нда.

«Клянусь, я убегу из дома!» — в конце заявляет она, чем меня пугает.

Заверяю ее, что сделаю все возможное, но только если она будет сидеть тихо и не устраивать скандалы. В общем, изрядно понервничав, успокаиваю буйную девчонку. Вроде как даже уговариваю, что ничего интересного в этой поездке и нет.

Ритуал назначен на полночь, поэтому перед ним я занимаюсь еще один делом. Иду гулять по трущобам, насвистывая незатейливую мелодию под нос. Капюшон на голове и коробка с сигарами подмышкой быстро привлекают ко мне нужное внимание.

— Слышь, закурить дай, — звучит хриплый голос из теней, когда я забредаю в один из задних дворов.

Опять бандерлогов двое и снова мне попадаются слишком смелые. Незнакомые. Усиливаю зрение и вижу, что на этот раз тот, что покрепче, стоит в стороне. Тихонько скручиваю его силой Нергала. Бурые нити послушно оплетают мускулистое тело и неохотно замирают, чуть сдавив.

Хтонь, управляться с ними проще не становится. Не шастать же по злачным местам, тренируясь. Было бы еще когда.

Тот, что по-щуплее, быстро соображает по оханью напарника, с кем они связались. Мою просьбу о встрече выполняют гораздо быстрее. Никола приходит минут через пять, хмуро оглядывается и, увидев, как я снимаю капюшон, хмыкает.

Он молча машет мне рукой, приглашая следовать за ним, и мы опять приходим на кухню азиатского ресторанчика. Мой старый знакомый выглядит лучше. Точнее упитаннее и одет приличнее. Похоже, что сумел воспользоваться информацией себе на пользу.

— Слушай, парень, хватит уже моих людей пугать, — Никола садится за столик в углу и улыбается так широко, что улицу можно осветить. — Давай я тебе просто номерок телефона дам, а?

А вот про это я как-то и не догадался спросить. Настолько увлекся магией и связанными с ней проблемами. Хм, у меня же должен быть телефон? Ну, не считая того, что нам выдали в Константинополе, тот совсем древний.

— Конечно, давай. Хотя так веселее, — честно признаюсь я и усаживаюсь на маленькую табуретку.

Седоголовый, не переставая довольно скалиться, залезает в карман брюк и извлекает на свет визитку. Выпрямляет загнувшийся уголок, протирает большим пальцем пятно. Он протягивает ее мне и я вопросительно поднимаю брови.

На бумаге логотип пузатого мужика в поварском колпаке, в его руке распахнутая коробка с пиццей. Названия нет, только номер телефона. И мелким шрифтом снизу «круглосуточно».

— Звонишь, представляешься и заказываешь пиццу самовывозом на нужное время. Тебе перезванивают и подтверждают заказ, — объясняет мне он, подмигнув. — Так меня быстрее всего найти будет.

Я только хмыкаю на такую универсальную во всех мирах хитрость и прячу визитку в карман.

— Это мне, что ли подарок? — Никола кивает на мою ношу. — Спасибо, они конечно стоят целое состояние, но я не курю.

— Это все курят, — усмехаюсь я и кладу коробку перед ним на стол.

Он заглядывает внутрь, осторожно приоткрыв и удивленно присвистывает. Смотрит на меня настороженно:

— Мы же вроде с тобой в расчете? Или у тебя есть какая-то просьба?

— В расчете. И да, просьба все-таки есть, — я немного мрачнею. — Той ночью, в переулке, где был «взрыв газа», пострадали люди. Мне сказали, что им вроде выплатили компенсацию. В общем, можешь организовать, чтобы была еще одна? Там, если что, вместе с твоим процентом за услугу.

Мужик просто моргает несколько секунд, переваривая мои слова. Затем закрывает крышку, легонько хлопает по столу и хмыкает.

— Удивил ты меня, парень. Чувствую, не в последний раз, да? — Никола хитро прищуривается. — А не боишься, что все себе заберу?

— Ну вот и проверим, — улыбаюсь я ему.

Я уверен, что седоголовый не обманет, не в этом. А то и вовсе себе ничего не возьмет, даже один процент. Такие как он нам, мелким бродягам, как раз и помогали. И семьям, у кого они были. Может, в этом мире все и иначе, но я хочу верить, что в этом я не ошибся.

— Добро, — его улыбка на миг становится совсем добродушной, но тут же возвращается хитринка. — А ты молодец, парень, соображаешь.

Ох, не перехвали ты меня, добрый человек. Тут то соображать проще. Впрочем, не благородство меня сюда привело. Точнее, не только оно. Я мог и другим способом помочь пострадавшим людям. Попросить того же деда все организовать.

Но, если можно совместить благородные позывы с возможной будущей выгодой, то почему бы и нет? И потом, я никогда не забываю тех, кто мне помогал.

Никола мне предлагает подкрепиться, но я с таким ужасом смотрю на повара, достающего из огромной кастрюли покрытую какой-то слизью лапшу, что тот отзывает предложение, хохоча уже в полный голос.

Мы расстаемся чуть ли не обнимаясь и я отправляюсь в храм Тота. Храм бога знаний находится рядом с другим храмом знаний - столичной академией, где учатся как простые люди, так и одаренные, не попавшие в императорскую академию.

Мероприятие мне устраивают камерное. Только я, жрица Хака и жрица Тота. И огромный алтарь, украшенный цветами. А на нем пять здоровенных туш. Белоснежные быки, даже бычары, с перерезанными глотками.

Зрелище не столько отвратительное, сколько слишком уж непривычное.

Прекрасная пышногрудая Зоряна сладко мне улыбается, вызывая приятные ощущения. Ненадолго, потому что из головы никак не выбросить ее руки, по локоть в моей крови.

А вот жрица Тота полная противоположность молодой целительнице. Пожилая, худая и покрытая морщинами, насколько видно. Похожая на сушеную воблу. Но голос у нее оказывается мягким и бархатистым, а взгляд добрым.

Меня просят встать на колени и крепче упереться руками в пол. Высушенная добрячка кладет мне руки на голову, а Зоряна садится передо мной и кладет руки на плечи.

Я так усиленно готовлюсь к очередному выносу мозга с обмороками, что замечаю начало ритуала, только когда сила целительницы нагревает мою кожу. Становится сначала просто тепло и уютно, затем жарко. А через пару минут меня начинает слегка запекать.

— Придется немного потерпеть, недолго, — извиняющимся тоном говорит Зоряна, пока я утыкаюсь лицом в ее грудь.

Не то, чтобы мне так уж тяжело или неприятно. В пустыне пекло было гораздо хуже. Но раз уже стою на коленях, а передо мной такая красота, то могу притвориться и страдающим.

Страдать в женскую грудь всегда приятно. Впрочем, долго мне этим наслаждается не дают. В голове гудит, шум усиливается вместе с температурой. И где-то на пределе, когда чуть-чуть и не удержаться от стона, все прекращается.

Приходится оторваться от этих теплых и приятно пахнущих прелестей и поднять голову. В глазах Зоряны я вижу отголосок боли.

Вот хтонь, я забыл, что мои силы делают помощь целителей весьма болезненным опытом. Понятно, что ее предупредили, но я бы хоть не кайфовал тут так откровенно от женского тепла.

Но жрица мне улыбается.

— Как твое самочувствие? Возможно тебе понадобится еще сеанс поддержки? — задает она вопрос таким тоном, что ноет в паху.

Я отказываюсь, вежливо, неохотно и отгоняя проклятые кровавые воспоминания. Может у нее такой побочный эффект? У той целительницы, на базе, эффект действовал на меня. Возможно у этой на саму себя. Надо бы расспросить Олега...

***

Сон, еда, сборы и попытки запомнить ломающие язык названия городов и географических мест - так проходят последние часы перед отъездом.

Но, когда я выхожу вниз с сумкой, начинает орать дед. На Славу. И управляющей приходится, побледнев, уноситься в мои комнаты и собирать мне багаж, как положено путешествующему аристократу.

Из-за этого мы торопимся, опаздываем и я залетаю в салон, когда друзья уже на месте. Едва успеваю пристегнуться, пока мы набираем ход.

Богдан что-то ест, Володя залипает в толстенной книге, Каритский дрыхнет, вытянув ноги, а Олег лишь укоризненно качает мне головой. Да откуда же мне было знать, что мне жизненно необходимо взять с собой СТОЛЬКО вещей. Я искренне надеюсь, что часть из них потеряется. Но это вряд ли, самолет то частный...

Лететь нам совсем недолго, всего пара часов и мы приземлимся в столичном аэропорту. Без каких-либо ожиданий и задержек, мы взлетаем и на полпути вид под нами исчезает в белоснежных хлопьях.

Загадочные северные земли скрыты под облаками. Мы летим над ними, щурясь от яркого солнца и чистого неба. От желания увидеть что там, внизу, я ерзаю, пытаясь занять себя чтением туристического журнала, которые нам всем раздали еще до взлета.

Вот ведь дед хитер, подсуетился и насчет таких деталей нашего путешествия. Но я листаю рассеянно, постоянно сбиваясь на мысли о том, что нас ждет.

Самолет снижается, ныряя в туман низких облаков. Мы вылетаем под ними и заваливаемся на бок, поворачивая. Передо мной предстает совершенно фантастическое зрелище - на сколько хватает взгляда высоченные скалы, изрезанные ярко голубой водой. Фьорды.

Слышу восхищенные вздохи друзей и тоже ахаю, разглядывая необычный ландшафт, всматриваюсь в крошечные домики, раскиданные там и тут. И мне приходит в голову идея.

А что, если попробовать раскинуть поиск с высоты? А вдруг раз и сразу все найдутся? Я уже мечтаю о том, что выполню задание, даже не успев приземлиться.

Призываю силу, побольше. Концентрируюсь и отпускаю ее, словно еще одно облако, разбрасывая повсюду. Сила оседает на землю, вызывая яркий отклик.

И от того, что я вижу, рот распахивается, а челюсть так вообще заклинивает. Из моих рук выпадает красочный буклет. Это что за...

Глава 3

Вся земля внизу, горы, реки, заливы - все укрыто белесой силой. Она течет неторопливыми потоками, пластами тумана, завихряясь на горных пиках и почти растворяясь в долинах. И вспыхивает огоньками, быстрыми, мощными и еле заметными. Людьми.

А где-то вдалеке, чуть правее, туман силы стоит такой плотный, что не видно земли прямо под ним. Я утыкаюсь носом в холодное стекло, но самолет, совершив еще один крутой вираж, поворачивает, скрывая эту точку притяжения.

Я отзываю поиск и перестаю видеть реки силы. Снова призываю - все на месте. Так, это как вообще у меня получилось? Одно дело видеть одаренных, но саму землю... Всю землю.

Я зачем-то с удивлением смотрю на свои руки. Словно это они сделали, а не я. И, кажется, в чем-то я прав. Уж не символы ли ифритов, которые могут питаться витающей вокруг силой, помогли мне вот так «прозреть»?

— Ты чего? — замечает мое состояние Володя.

Прорицатель и сам слегка бледно-зеленый, держится из последних сил. Я было хочу попросить Олега помочь, но тот спит. Да и мы почти приземлились.

— Да так, — трясу я головой. — Чудится всякое.

— Тебе тоже? — удивляется он и тут же заинтересовывается.

Я даже не сразу понимаю о чем он говорит, ошарашенный увиденным. Да и ощущение оттуда шло такой мощи, что кажешься сам себе букашкой.

— Нет, не как тебе. Съел, наверное, что-то несвежее. Не обращай внимания, — отмахиваюсь я и спохватываюсь: — В смысле тоже? Ты что-то увидел?

Похоже, этим вопросом я его скоро достану. Попросить прорицателя о ежедневном докладе, что ли? Я пристально на него смотрю, раздумывая над этой идеей, и он втягивает голову в плечи.

— Нет, — неуверенно отвечает парень и судорожно поправляет очки, — Не совсем.

Самолет ухает вниз и пилот вежливо сообщает, что мы идем на посадку. Володя закрывает глаза и вцепляется в подлокотники до побелевших костяшек на пальцах.

Посадка на небольшом частнике чувствуется иначе, чем на огромном небесном лайнере. Мы касаемся земли, чуть подпрыгнув, включается реверс и салон дребезжит и дрожит, но Истровского трясет сильнее. Бедняга.

На улице оказывается по-осеннему приятно. Солнце приветственно выглядывает из-за туч и ласково согревает. Только соленый ветер холодит кожу, донося запахи близкого моря. В общем-то, я еще с воздуха понял, что снег тут только высоко в горах.

Перехватить Володю после приземления у меня не получается. Едва сойдя с трапа, мы встречаем делегацию. Скромную, но торжественную. Я с интересом рассматриваю первых живых норманнов. В смысле, просто первых.

Их всего двое и, в общем, выглядят они вполне обычно. Никаких шкур, разукрашенных рож и топоров. Тьфу, откуда только такое в голове берется?

Впереди всех стоит мужик, лет сорока или чуть больше. В дорогом темном костюме, очках в тонкой оправе и с короткой бородкой. Пухлощекий и румяный, хотя толстяком его не назовешь.

А вот за ним прячется настоящее северное сокровище - девушка, на которую вся наша компания тут же нагло уставляется. Длинноволосая и длинноногая блондинка, такая глазастая и скуластая, что Саша не сдерживается и тихо присвистывает.

Стройная фигура и при этом весьма крепкая, судя по рельефам под обтягивающей кофтой с длинным рукавом. На северянке темные джинсы в обтяжку и военные ботинки на шнуровке до середины лодыжки.

Единственное, что вполне соответствует образу с буклета - традиционные тонкие косички, в которые заплетены волосы на висках. И шнурок на шее с массивным кулоном, исчерченным рунами.

И равнодушно-оценивающий взгляд льдистых голубых глаз. Каритский завороженно поддается вперед, почти утыкаясь в мужика.

— Рады приветствовать вас на Севере! — высоким голосом сообщает тот, переключая внимание на себя. — Для нас честь принимать наследников стольких великих домов сразу. Позвольте представиться - ярл Генрик Ингварссон.

Пока рыжий продолжает нагло разглядывать девушку, я со скрипом вспоминаю короткие заметки о правилах поведения в приличном обществе. И, взяв на себя роль главы, представляюсь сам и называю остальных.

— Ингигерд Эйриксдоттер, — ярл указывает на блондинку. — Она, с вашего позволения, будет вашим гидом и переводчиком.

И пока друзья согласно кивают, как болванчики, я немного хмурюсь. Эта встреча для меня лично не была неожиданностью, куратор предупредила, что к нам обязательно кого-нибудь приставят.

Но чтобы нас встречал у трапа ярл... Тут это аналог наших великих князей, высший свет местной аристократии. Было достаточно кого-то, соответствующего нашему положению.

— Знаю, знаю, — спешно начинает объяснять он, заметив мое замешательство. — Визит неофициальный. Так что обойдемся без протоколов. Но мы взяли на себя смелость все же предоставить вам сопровождающего и составить общую программу. Это, конечно же, всего лишь предложение.

Вот ведь хтонь, и отказаться будет невежливо. Они же к нам со всей душой, да?

— Ярл... — я пытаюсь воспроизвести его фамилию и запинаюсь.

— Можно просто Генрик, прошу, все же неофициально, — уверяет меня он.

— А меня можно просто Ингигерд. Или, по вашему, Инга, — блондинка отмирает и улыбается вдруг так сладко, что яйца сводит.

Я оглядываюсь на друзей и вижу, что они все загипнотизированы нашим гидом. Даже Володя приобрел здоровый вид лица и выпрямился. Отличная идея - приставить к нам эту валькирию шпионить.

Но сейчас я даже рад, что не рассказал сразу все друзьям. У них лица такие, что организаторы этой «неофициальной» встречи точно будут довольны, купились парни с потрохами.

— Ярл Генрик, — поворачиваюсь я обратно и расцветаю в подобающей улыбке. — Очень рад нашему знакомству! И благодарю за теплый прием, личную встречу и хлопоты по подготовке программы. Мы с удовольствием примем ваше предложение.

К концу речи у меня уже зубы сводит, но мужик довольно кивает, делая приглашающий жест к автомобилю, стоящему рядом.

«Охренеть, вот спасибо тебе за это путешествие! Готов хоть в палатку, если с ней! Да с ней хоть купаться в холодном заливе...» — восхищенно заявляет в моей голове Саша.

«Плохая идея, в холодной воде твой дар ее не впечатлит» — на автомате отвечаю ему, пока мы рассаживаемся по местам. Каритский задумчиво мотает головой, незаметно показывая мне большой палец вверх.

Разгорается короткая битва за места напротив Инги, в которой побеждает сила, наглость и ценность. Богдан, Саша и Олег усаживаются на зрительные места. А мы с Володей по бокам от девушки.

— Все нужные бумаги для оформления уже получены от вашего посольства, так что можете об этом не думать. Мы отвезем вас в дом, который для вас забронирован, — девушка тут же берет нас в оборот. — Надеюсь, вам хватит пары часов на отдых после перелета. Затем вас отвезут на приветственный ужин, скромный, не беспокойтесь. На горе Флёйен есть замечательный ресторан, с потрясающим видом на закат и город.

Я рассматриваю пролетающие за окном холмы и россыпь невысоких домов. До города, весьма скромного, по сравнению с Петрополисом, ехать недалеко.

— Мы подготовили для вас разные программы на несколько дней, вы сможете выбрать наиболее подходящие, — продолжает она.

— И вы нам все покажете? — от улыбки рыжего почему-то становится стыдно мне.

Хотя... Может ему как раз и дать ответственное задание отвлечь эту снежную королеву? Даже объяснять ничего не придется, княжич, похоже, мысленно ее уже разложил.

— Конечно, я вам покажу все, что пожелаете, — многообещающе отвечает она, с вызовом вскидывая подбородок, от чего начинает ерзать Богдан.

А я пытаюсь разобраться с картой на буклете. Так, мы останавливаемся у подножия другой горы, почти в противоположном конце города. Но, судя по расстояниям, путь до ресторана займет не больше получаса.

Куратор, или кто этим занимался, подобрала для нас действительно шикарное место. Это даже не подножие горы, а ее середина и мы едем наверх по узким виляющим улицам, поднимаясь и поднимаясь над городом.

Большой одноэтажный дом с огромной террасой, вид с которой стоит того, чтобы забираться в такую, по местным меркам, даль. Вид, достойный открытки. Горы, залив, освещенным ползущим к воде солнцем, и дома, сверху кажущиеся пряничными.

Ингигерд и Генрик прощаются с нами, не выходя из машины. А ярл выражает искреннюю надежду, что мы еще увидимся. Я его заверяю в том же, не стесняясь врать.

Внутри шесть спален с собственными ванными комнатами, расположенные симметрично по противоположным сторонам большой гостиной. С камином, баром, кухней и даже бильярдным столом.

— Во дворе есть отдельно стоящая сауна, оборудованные места для пикника и небольшой бассейн, — радостно сообщает нам Саша, изучая найденный в гостиной путеводитель по жилью, и слегка ворчливо добавляет: — Бассейн, конечно, небольшой, но ничего, сойдет, с таким видом.

Пока все шумно устраиваются, споря по поводу того, какая из одинаковых спален самая лучшая и кого она достойна, я выхожу наружу.

Вдыхаю новый необычный воздух и концентрируюсь. Пока я не разберусь в особенностях местной магии, своими способностями надо пользоваться осторожно. А то вдруг тут такие, как я глазастые, тоже есть.

Поиск снова высвечивает потоки силы земли, дымкой покрывающие и город, и горы вокруг. Даже в заливе что-то бурлит, закручиваясь в воронку в километре от берега. А там, куда нам указала блондинка, в месте ресторана, сила пульсирует под неслышимую энергичную музыку.

Образ родителей вызвать непросто, он почти стерся из моей памяти. Но еще до отъезда я попросил у деда их фотографию и долго ее рассматривал, запоминая. И кровь помогает. Чужая и одновременно моя, охотно отзывающаяся на зов.

Город, наполненный людьми и сила чужой земли мешают, ограничивают охват поиска. Сила запинается о вспышки живых созданий. И как я понимаю, покрываясь мурашками, не только людей. Там, в заливе, вот точно не человек.

Мы приходится провести много времени, отмахиваясь от воплей друзей пойти и на что-то посмотреть. Я буквально продираюсь через терновые кусты, а они цепляются, утягивают в сторону.

Но тут никого нет. Ни родителей, ни принцессы. По-крайней мере, в городе. А что там, в воде, я вообще знать не хочу. Надеюсь, у нас не будет в программе водных прогулок.

В итоге на сборы у меня остается слишком мало времени и я, быстро приняв душ, одеваюсь и выбегаю к машине с мокрой головой. Но мысль об ужине радует хотя бы тем, что в желудке перестанет так настойчиво урчать.

Вид Инги, оставшейся в прежней одежде, меня успокаивает. Ну хоть не званный вечер со смокингами и бакенбардами. В них очень неудобно убегать. То есть стратегически отступать для перегруппировки.

Останавливаемся мы у небольшого, как и все здесь, в центре города, здания. Оно оказывается фуникулерной станцией и мы садимся в просторный вагончик, который за пять минут уносит нас наверх.

Вид с горы, на те же яйца, но с другого боку, увлекает всех на несколько минут. На смотровой площадке, нависающей с выступа, прозрачные перила из толстого стекла. Оранжево-красное солнце вот-вот дотронется до темного морского горизонта.

Внизу, в порту, бьются в сюрреалистичном полете и орут чайки. А у набережной пришвартованы сотни лодок, катеров, яхт и прочих судов.

— Нас уже ждут, — блондинка, оставившая нас любоваться видами, возвращается. — Шеф-повар приготовил для вас свежую рыбу на мангале.

— Рыбу? — Саша отчаянно борется с разочарованием, глядя на объект своей страсти.

— Конечно, — улыбается она ему так плотоядно, что из его взгляда мигом улетучивается все. — Лосось, семга, окунь и треска. А вы знаете, что у нас даже есть памятник треске...

Девушка увлекает нас внутрь, продолжая рассказывать о странных достопримечательностях. Я мельком оглядываю площадку. Людей тут немного и, судя по одежде, обеспеченных. И больше половины из них слабо светятся тем самым белесым сиянием, что исходит и от земли.

— А вы расскажете нам о том, чем северные боги одаряют свой народ? — нагоняю я компанию.

Блондинка тут же отпускает с крючка рыжего и переключается на меня.

— С удовольствием. Только на ты, хорошо? — голубые глаза ее горят силой, как и тело. — В программе есть несколько мест, которые можно посетить, чтобы лучше познакомиться с нашими традициями.

Ее слова почему-то для меня звучат, как угроза. Но я согласно киваю, пытаясь отогнать силой влечение. Представляю ее с топором и в крови, чтобы успокоиться. Но в итоге она предстает передо мной полуголая и я еще больше завожусь.

— Позвольте представить... — начинает она, когда мы подходим к просторному столу, человек на двадцать.

И начинается поток зубодробительных имен сыновей, дочерей и прочих родственников и титулов. У меня сразу же плавится мозг и так громко урчит в животе, что северная золотая молодежь смущенно затыкается, предлагая сначала отведать пищу.

Рыба оказывается настолько вкусной, что даже Каритский хвалит, прося добавки. А потом и какие-то копчености, маринады, овощи на гриле. Кормят нас действительно по-королевски.

И наливают медовухи, прохладной и с легкой кислинкой. Один из новых знакомых, представившийся Магнусом, сыном того самого ярла, что нас встречал, усиленно подливает всем, доверительно сообщая, что напиток совсем слабый.

Для Магнуса, чье имя, по его заверениям, означает «великий», и бочка такого будет слабым разогревом. Богдан рядом с этим здоровяком, оправдывающем свое имя, выглядит младшим братом, страдающим от недоедания.

Я оставляю их вычислять допустимую норму, а точнее меряться кто круче в литрболе, и выхожу наружу. Инга провожает меня настороженным взглядом и я ей подмигиваю, оттягивая ворот. Мол, жарко, пойду подышать.

После теплого помещения, воздух кажется морозным. С фантазиями о снеге, я конечно переборщил, но тут вечерами очень прохладно. Думаю было вернуться за курткой, но решаю, что взбодриться мне как раз не помешает.

Уже совсем стемнело, у ресторана горят фонари. Меня влечет шум леса за территорией. Иду, с наслаждением вдыхая вкусный чистый воздух. Сухой пустынный и теплый городской никогда не смогут дать такое чувство опьянения.

Даже просто ради того, чтобы надышаться, суда стоило приехать. Но мне нужно отойти подальше и попробовать раскинуть поиск. По ощущениям, чем меньше препятствий в виде людей и зданий, тем больше охват получается.

Я, не торопясь, прохожу стоянку и выхожу на асфальтированную дорогу, серпантином виляющую вверх, в гору. В сторону от нее отходит широкая тропа, усыпанная мелкими шишками и листьями, туда я и направляюсь.

Через пять минут прогулки видимость ухудшается настолько, что запинаюсь о корни, вылезающие под ногами. Усиляю зрение и тут же отзываю его, чуть не ослепнув. Так, вот это уже ненормально.

Усиление зрения, как и поиск, показывает витающую вокруг силу. И, если при поиске этот эффект скорее полупрозрачный, то усилив видимость, я засвечиваю до крайности и потоки.

Матерясь под нос замедляюсь, осторожно шаря одной ногой впереди. Еще не хватает свернуть шею в потемках в первый же день и в сотне метров от людей. Продвинувшись таким образом еще на несколько шагов, останавливаюсь и жду, пока эффект засветки пропадет окончательно, а глаза привыкнут к темноте.

Стою и глубоко дышу, наслаждаясь легким хвойным ароматом. И только начинаю лучше различать силуэты стволов деревьев, как замечаю движение справа. Быстрое, смазанное, словно дым сдуло ветром. И еще одно, уже слева.

— А ну, кто здесь? — угрожающе рыкаю в ночь.

Так, а это дикий лес? Хтонь, тут кто-нибудь водится из хищников? Я медленно пячусь, стараясь не завалиться на спину. Прислушиваюсь. В шелесте листьев слышны слабые чириканья ночных птиц. Где-то далеко то ли дятел долбит дерево, то ли кто-то настойчиво стучит в невидимую мне дверь.

И среди обычных лесных звуков я вдруг слышу дыхание. Еле уловимое, похожее на человеческое. Но я не уверен, потому что второе чуть хрипящее, как у собаки или волка.

Запинаюсь о корень и размахиваю руками, удерживая равновесие. И тут смутные тени слева и справа резко бросаются ко мне.

Глава 4

Отшатываюсь и теряю равновесие окончательно. Падаю назад, призывая Белый доспех. Он не мешает какой-то шишке пребольно впиться мне в задницу.

Слева тень заходит мне за спину, а правая приближается. Бью силой ту, что вижу и перекатываюсь, отползая к мощному стволу дерева. Вжимаюсь в него спиной и соображаю, чем еще шарахнуть.

Это не люди. Слишком маленького размера. И не демоны, хаос я не ощущаю, как и характерную вонь. Хотя те паучки вообще ничем не пахли. Высший, похоже, успел создать новый вид, почти не выдающий себя.

Лес вокруг оживает звуками. Сквозь трепыхание крыльев вспугнутых птиц я слышу шорохи листьев на земле. Не шаги, а будто кто-то задевает их подолом длинного одеяния. А еще тихое прерывистое дыхание и сдавленное шипение. Отлично, одного я задел.

Тень мелькает, проносясь передо мной и я снова бью, в этот раз лезвиями. Но тварь слишком быстрая и воплощенная сила улетает в деревья, выбивая из них щепки.

Пора подключать тяжелую артиллерию. Вплетаю в поиск символы ифритов и бурую силу Нергала. Вместе они слишком агрессивны, но мне это и нужно. Осторожно отпускаю и сосредотачиваюсь.

Вторая тень молниеносно уходит из под поиска, а тот жадно бросается вслед. Тварь носится между стволов, а сила их просто разносит, подбираясь к своей жертве все ближе и ближе.

Это становится похоже на охотничий загон и на меня накатывает азарт. Я вливаю и вливаю силу в попытке догнать неуловимую тень. Чувствую, как символы касаются чего-то нового, неизвестного им. И впиваются в странное создание.

У него фактически нет реальной плоти. И, с другой стороны, есть. Нити силы Нергала никак не могут ухватить жертву, чтобы спеленать ее. Создание коротко вспискивает и пропадает из реальности, тут возникая в полуметре от места исчезновения.

Это что еще за телепортация? Я даже хрюкаю от удивления.

— Игорь! — вдруг слышится женский голос со стороны ресторана.

Тварь начинает мелькать и скакать с места на места, как бешеный кузнечик. Моя сила пытается поспеть, но расплескивается, сшибая кусты и поднимая в воздух ворох листьев.

— Уходи! — кричу я, слыша приближающиеся шаги. — Тут какие-то звери!

Топот ног ускоряется и, к моей досаде, в мою сторону. А тень устремляется к новой жертве. Вскакиваю и бегу навстречу, вызывая меч. Зря я его, что ли, так упорно создавал? Мне проще махать чем-нибудь осязаемым.

Вылетаю из-за поворота тропы взъерошенный, грязный и с занесенным мечом, горящим белым пламенем силы. Инга замирает, увидев меня, и хлопает глазами, приоткрыв рот.

И у меня тоже челюсть отпадает. Тень, обретя силуэт какого-то карлика, прячется за ее спиной. И, судя по тому, как девушка выставила руку, она его прикрывает.

На адреналине я не успеваю толком остановится и рыча, подлетаю, выставляя меч вперед.

— Стой, ты чего! — кричит Инга, вскидывая руку.

На ее ладони загорается огненный рисунок из рун. Меня словно впечатывает в мягкую невидимую стену и я отскакиваю, еле удержавшись на ногах. Но это помогает мне немного охладить пыл.

— Это что еще? — я указываю мечом за ее спину. — Оно на меня напало.

— Это альв и он безобиден, — она чуть пододвигается, прикрывая создание еще больше. — Они не нападают на людей.

— Кто? — я моргаю, чуть опуская меч. — Безобиден?

Я пытаюсь сообразить, чем мне возразить. И понимаю, что теперь не могу точно сказать, что на меня напали. Ну бросились ко мне какие-то неизвестные создания в темном лесу. Чего я сразу завелся, да?

— Я... Они точно безобидны? — мне и хочется ей поверить, и паранойя опять вопит, что нас всех убьют и вон за тем холмом прикопают.

— Точно, Игорь, — голос Инги спокоен, но взгляд слишком уж внимателен. — Альвы - духи природы, и не представляют никакой опасности, если не ходить за ними. Они просто очень любопытны. Ты, видимо, чем-то привлек их внимание. Чем ты занимался в лесу?

— Гулял? — утверждение у меня не выходит.

— Убери оружие. Они не будут нападать, я гарантирую, — обещает она и смотрит на сияющий клинок. — И откуда у тебя вообще меч?

Я неохотно отзываю меч и он медленно растворяется в воздухе. Блондинка восхищенно смотрит на этот фокус, а я приосаниваюсь. Да-да, я еще и не такое могу. Уверен, хотя пока и не знаю, что именно.

— Потрясающе, — искренне оценивает Игна. — Я читала про воплощение, но видеть это своими глазами... Ты разве артефактор?

Слишком она много знает про наши умения. Но, с другой стороны, это вроде не тайна.

— Нет, я просто умею и так тоже, — стараюсь я ответить загадочно, но получается невпопад. — Так что это за духи такие?

Я пытаюсь заглянуть ей за спину, чтобы разглядеть альва, но то шустро перемещается, избегая моего внимания.

— Духи природы и стихий, — объясняет девушка, с усмешкой наблюдая за моими попытками. — Их нечасто встретишь в Мидгарде, то есть нашем мире. И только эти существа могут проникать в миры где угодно и когда угодно.

Альв, в очередной раз увильнув от меня, резко бросается в сторону и улепетывает, теряясь смутной тенью среди деревьев. Почему он сразу не рванул в свой мир, непонятно. Может, ему как раз понравились эти догонялки?

Хтонь, я уже не прибил там первого? Вслушиваюсь в лесные звуки. Подбитый мной альв шуршит в листьях и мне чудится, что оттуда доносится тихий смех. Любопытные, еще и мазохисты, похоже.

— А ты знаешь, что твое имя, Игорь, происходит от нашего? Ингвар, то есть хранимый Фрейром, — ее цепкий взгляд прожигает насквозь. — А бог Фрейр живет в Альвхейме, мире альвов. Странное совпадение, правда?

У меня от этой логической цепочки сначала пробегают мурашки, а потом возмущается мозг. Так на глобус можно что угодно натянуть, было бы желание. Ох уж эта женская логика.

— Во всем уважением к вашим богам, — осторожно отвечаю я. — Но это и правда просто совпадение. Может, вернемся обратно?

В любой другой момент я бы с радостью оказался в тихом уединенном месте с красоткой и поддержал загадочные намеки. Но я чувствую этих духов природы, они никуда не делись. И наблюдают из-за деревьев.

Инга хмыкает, но соглашается, и мы возвращаемся по тропе. Девушка молчит какое-то время, а затем тихо мне говорит:

— Да, вот только чужак не может увидеть альвов.

Хтонь! Вот так сразу же и спалился перед первой же шпионкой. Чем теперь ее уболтать, чтобы она молчала? Я непроизвольно осматриваюсь в поисках глубокой канавы. Вот как раз одна есть, левый край тропы уходит обрывом вниз. Так, стоп, куда-то меня не туда заносит.

— Возможно, во мне есть капля крови ваших предков? — закидываю я версию.

Все же союзники, всякое бывало. Пусть и говорят, что они с иностранцами не особо роднятся. Зов природы такой ерундой не остановишь. Я исподтишка наблюдаю за ее реакцией.

— Возможно, — к моему облегчению произносит она. — Но это выяснить довольно просто.

— И как? — зачем я это спрашиваю...

— Принести жертву богам, кровью, — спокойно отвечает северянка. — Если примут, значит ты прав.

Приехали, кровавые жертвоприношения, так я и знал. Я несколько мгновений ошарашенно смотрю на нее, ожидая, что она рассмеется и скажет, что пошутила. Но Инга, наоборот, становится очень серьезной.

— Ты меня извини, но мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я позволил пускать себе кровь в первый же вечер, — отшучиваюсь я. — Может у вас так и принято, но у нас для начала нужно узнать друг друга получше.

— Это всего лишь несколько капель крови, — фыркает она и тут же добавляет дружелюбнее: — Но ты прав, извини. С моей стороны это было не очень гостеприимно.

Я понимаю, что отговорку придумал опасную. Ей может взбрести в голову и «случайно» меня порезать. А значит, пока от девчонки надо держаться подальше. И постараться больше никого в упор не замечать.

— Все в порядке, — заверяю я. — Но все же давай такой культурный обмен отложим на потом.

Блондинка вдруг резко останавливается и я вслед за ней. Что, кто теперь нападет? Я озираюсь по сторонам, а она делает шаг ко мне. Ее рука тянется к моему лицу и я непроизвольно делаю большой шаг назад, еще помня о ее кровожадности. Да и те руны на ладони... Они уже пропали, но такой под горячую руку попасть на хочется.

Одна нога теряет опору и съезжает вниз. Инга хватает меня за плечи, я ее за талию и мы завалимся вместе. Кубарем несемся вниз по обрыву, небо с землей меняются местами, в рот залетают сосновые иголки, нас присыпает землей.

Так мы, в обнимку, и затормаживаем о подножие большого дуба. Извилистые корни впиваются в спину, а северянка только усугубляет это ощущение, завалившись на меня сверху.

— Ты цела? — сдавленно спрашиваю я и ерзаю, сползая с корней.

— Да, — удивленно отвечает Инга. — А ты?

Слезать она с меня не торопится. Мне вообще кажется, что устраивается удобнее. Ее волосы падают мне на лицо, источая слабый цветочный аромат. Они щекочут мне нос и я убираю их, задерживая руку на ее щеке.

Бархатная прохладная кожа нагревается от тепла моей ладони, Инга облизывается и чуть приближает лицо, прильнув им к моей руке. Я переворачиваю нас, подминая девушку под себя.

Задерживаю на миг взгляд на приоткрытых губах, тихонько вздыхаю и поднимаюсь, с силой отталкиваясь от земли. И протягиваю ей руку:

— И я цел. А теперь давай выбираться отсюда.

На мгновение в голубых глазах вспыхивает злость. Блондинка, впрочем, быстро берет себя в руки и награждает меня улыбкой, принимая руку.

Прокатились мы прилично и возвращаемся в обход оврага, поднявшись на небольшой холм. Настораживаюсь на подходе, от запаха. И облегченно выдыхаю, это вонь не хаоса, а каких-то животных.

— Кем тут ... так пахнет? — я морщусь, не сдержавшись, воняет очень резко.

— Тут горные козлы живут, почти ручные. Можно сказать открытый зоопарк, — объясняет она, прикрывая нос рукой.

— И что, им тоже памятник поставили? — я тут же жалею, что заговорил, потому что теперь и на вкус словно козлы нагадили.

Инга кивает, сообразительно не открывая рот. От холма с еще одной странной достопримечательностью, вниз, к ресторану, ведет уже нормально асфальтированная дорожка. По ней мы и спускаемся без дополнительных приключений.

Друзья, оставшись без переводчика в лице Инги, совершенно не растерялись.

Володя что-то бормочет, тыкая в книжку, которую умудрился прихватить с собой. С ним рядом аналогичный ботаник, но северного подвида. Тоже худой, взъерошенный и в очках. Не знаю, что они там изучают, но вид у обоих очень увлеченный.

Олег неожиданно оказывается окруженным девушками. И, судя по сиянию его силы, что-то им демонстрирует. Те румянятся, опускают глаза и смущенно хихикают.

Рыжий, приняв участие в международном соревновании по скоростному потреблению медовухи, уже выбыл. Занял почетное первое место с конца и дремлет, положив голову на руки. Он поднимает башку на звон дверного колокольчика, с трудом фокусирует взгляд на нас с Ингой.

«Ну ты... красавчик» — он даже ментально пьяно запинается в моей голове. И со стоном рушится обратно, снова отрубаясь.

А до меня доходит, чего на нас все так смотрят. Нда, выглядим мы так, словно я ее там в лесу ... валял. В общем-то, так оно и было.

А вот Покровский с сыном ярла, похоже, только разогреваются.

— Мой батя ярл и я стану ярлом! — грозно орет Магнус и бьет кулаком об стол.

— Да видел бы этих демонов, мелочь, тьфу! — не менее впечатляюще орет ему в ответ Богдан.

Они со звоном бьются кружками и опустошают их до дна. И никаких языковых проблем, молодцы. Игнорирую внимательный взгляд Инги и присоединяюсь к здоровякам.

Ну, за начало знакомства с пантеоном...

***

Медовуха не была слабой. Точнее, ее было слишком много. Я просыпаюсь с пересохшим горлом и звоном в ушах. И резко открываю глаза. Но чужих рук, ног или тел в своей спальне не нахожу.

И вспоминанию, что в общем-то мы вели себя прилично, морду никто никому не били и даже не собирались. В этом нам помогла Инга. Увидев, что Богдан с Магнусом знаками начали звать друг друга на свежий воздух, она изящно закончила вечеринку.

По-своему изящно. Тоже вдарила кулаком по столу, гаркнула на сына ярла так, что тот покраснел, и с нежной улыбкой пригласила нас в ожидающий автомобиль. Язвительно пообещав прекрасный следующий день.

Щурясь от дневного света, выхожу в гостиную и нахожу там остальных жертв местного радушия. Саша просто лежит на полу, положив мокрое полотенце на лоб. Богдан, а точнее его пятая точка, торчит из холодильника. И даже Володя сидит в кресле с закрытой книгой и смотрит в одну точку на противоположной стене.

— А где Олег? — спрашиваю я, отчаянно зевая.

И тут дверь в его спальню открывается и оттуда выходит девушка, одна из тех, кто увивался вокруг вчера.

— Охренеть! — не сдерживается Саша и оживает, усаживаясь.

Володя наконец моргает и переводит взгляд. Богдан слишком быстро распрямляется, бьется головой о холодильник и ругается под звон какого-то стекла.

Саницкий, игнорируя всех нас, провожает свою гостью до выхода и вернувшись, так же молча уходит к себе.

— Да ну как так то! — возмущается рыжий. — На его месте должен быть я!

Целитель выходит через несколько минут, смотрит на наши несчастные рожи и заявляет, что без сил. Вредничает, короче говоря. Одно дело лечить похмелье после празднования победы над демонами. Другое - перестараться, доказывая местным, что мы тоже молодцы.

Вскоре является свежая и бодрая Инга, вместе с таким же жизнерадостным Магнусом. Его, оказывается, вчера настолько впечатлила наша стойкость, что он тоже решил составить нам компанию.

И начинается пытка, которую тут называют культурной программой. Нас таскают по каким-то музеям, которых оказывается слишком много. Кажется половина города - музеи. Даже большой рыбный рынок оказывается важным историческим местом, но там нас хотя бы от души кормят завтраком.

Мы поднимаемся на другую гору, обедаем в местном ресторане. Инга предлагает прогуляться по маршруту, соединяющем вершины. Весь путь - километров пятнадцать, но мы просто прогуливаемся, недалеко отходя от смотровой.

И там мне наконец удается запустить поиск. Под видом нужды, я скрываюсь среди холмов и отпускаю силу. В общем-то ради этого я и подбивал всех согласиться на этот променад.

Тут уже гораздо выше, деревьев нет, зато рельеф достаточно разнообразный, чтобы найти уединенное место. И на такой высоте прохладно. Откуда-то быстро набегают облака, погружая все вокруг в мокрый белый туман.

Раскидываю сеть поиска, концентрируясь на родной силе. Кровь родителей и императорская мощь. Отметаю все остальные человеческие сигналы. Наверху их совсем немного. Город на западе, в ту сторону даже не смотрю.

На востоке тишина и спокойствие, там горные массивы и почти нет ничего живого. На юге, кроме деревень, тоже пусто. Только слабый отклик очень далеко, похоже там еще один крупный город.

Я обращаюсь на север и натыкаюсь на стену. Так резко, что даже пошатываюсь. Прощупываю аккуратно, ища хоть одну щель. Сила земли там гудит, яростно витая среди высоких скал и защищая все, что там происходит.

Но меня туда тянет, так сильно, что прихожу в себя, уже делая шаг в ту сторону. Туда я смотрел, когда мы подлетали. Туда я хотел пойти, выйдя вчера из ресторана. Там, на севере, что-то есть.

Значит, нужно отправляться в ту сторону.

Надышавшись горным воздухом и продрогнув в облаке, мы спускаемся вниз, к главной набережной. Нас так настойчиво зовут на морскую прогулку, что приходится применять секретное оружие.

«Все вопросы потом, скажи, что у тебя очень сильная морская болезнь!» — прошу я Володю, который и без того недоверчиво рассматривает борт катера, то ныряющий вниз, то выскакивающий над причалом.

«Ну а чего сразу я...» — он смущенно смотрит на блондинку, явно не желая перед ней позориться таким недугом.

«Да ты сам посмотри, какие волны. А ветер только поднимается. Выйдем из залива, нас как начнет подбрасывать. Уууух, уууух. Вверх, вниз, вверх, вниз...» — добиваю я его.

Истровский зеленеет, закрывая рот и, бросив на меня ненавидящий взгляд, сознается, что увеселительным это мероприятие в его компании не будет. Я ментально обещаю ему, что страна не забудет своих героев, и мы отправляемся в очередной музей.

— Мы бы очень хотели увидеть фьорды, — вылавливаю я Ингу у входа.

— Ну конечно, это незабываемом зрелище, — снисходительно улыбается она. — Мы обязательно отправимся туда, после того как...

— Завтра, — мило я улыбаюсь в ответ, но меня немного кривит. — Завтра мы поедем на север. Впрочем, не переживай, если что-то не готово, мы и сами справимся. Ты же не обязана нас сопровождать. У Володи есть словарик.

— Все будет готово, — она прикусывает губу и кивает. — Завтра.

***

Вечером, совершенно измотанные северным гостеприимством, вы возвращаемся домой только с одной мыслью - поспать. Я больше не подозреваю, а уверен, что коварный план именно таков - умотать нас по экскурсиям.

Даже Саша отказывается от приглашения на ужин, глядя прямо в голубые глаза Инги. Ее власть над ним оказывается бессильна. Я ей беззастенчиво вру, что обязательно подумаю.

Мы молча идем к дому и уже у самого входа я слышу отчетливый шорох изнутри. Делаю всем знак остановиться и соблюдать тишину. Вижу, как у машины замирают Инга с Магнусом. Показываю им оставаться на месте, а друзьям на приоткрытую дверь.

Я точно ее закрывал, потому что помню, как два раза ронял ключи. Внутри кто-то есть. Мы переглядываемся, коротко ментально ругаемся о том, кто пойдет первый и стоит ли позвать для начала органы правопорядка.

И бесшумно протискиваемся в щель, один за другим. Аккуратно выглядываем в гостиную. Солнце как раз садится за горизонт и слепит прямо в глаза, но разглядеть, что там происходит, нам удается.

Я вызываю и судорожно нацепляю доспех и укрываю себя еще парой слоев защиты. Парни, бледнея, вспыхивают силой, призывая весь арсенал. Хтонь, Магнуса на подмогу мы уже не успеем позвать...

Боги, помогите всем нам!

Глава 5

На нас обрушивается поток такой мощи, что Богданом пробивает внешнюю стену. Здоровяк, едва успев налепить несколько слоев защиты, вылетает с воем и шумно приземляется. За хрустом долетает матерок, значит, сломался не он, а что-то снаружи.

Остальных просто раскидывает по гостиной. Я впечатываюсь в бильярдный стол, сломав своей спиной одну из ножек и он падает на меня, прижимая к полу.

Монстра, который на нас напал, не победить. Он хуже всех демонов, вместе взятых. Потому что это Илена.

Рыжая бестия фонтанирует золотой силой так, что слепит еще больше закатного солнца. И в этой подсветке вид у нее не просто зловещий, а парализирующий. Как обезвредить взбешенную девчонку и не прибить при этом, я не знаю.

Илена стрелой бросается к брату, приподнимает его за грудки и бросает об пол. Саша стонет, что-то бормочет, но рыжая уже замахивается на него кулаком.

— Илена, стой! — кричу я.

— А ты, — шипит она, повернувшись ко мне. — До тебя я еще доберусь! Думал, я не узнаю, чьих это рук дело?

Вот хтонь, да как она только узнала? Не иначе, как подслушала своими большими ушами, которые сейчас от ярости прижаты к голове.

Девушка обрушивает кулак на брата и его вминает в пол. Большие мраморные плиты проминаются и расходятся трещинами. Защита Саши выдерживает, но его самого вырубает от силы удара.

Воздух нагревается от буйства львиной силы. Илена издает настоящий звериный рык и кидается ко мне. Ей наперерез бросается очнувшийся Олег. И она взмахом руки отправляет его в очередной полет.

Я не хочу натравливать на нее симбиоз сил, боюсь не удержать. Но выбора нет и я осторожно пускаю нити Нергала, оплетая ими женское тело. Символы ифритов тоже пытаются дотянуться до золотого сияния, им наша сила по вкусу. Кажется, даже больше, чем хаос.

Кровавая паутина подбирается к шее девушки, затягивается, сжимаясь. Илена распахивает глаза, в них проскакивает удивление, а затем они загораются еще большим гневом.

Звучит еще один яростный вопль и ее сила закручивается вихрями вокруг тела, уплотняясь и формируя поверх что-то совсем иное, чем человек.

— Что за...

От удивления я надавливаю, но нити с электрическим треском рвутся и отлетевшая обратно сила сдвигает меня на несколько сантиметров вместе со столом.

Ее тело вздрагивает, из-за спины вырастают огромные золотые крылья. Пальцы на руках удлиняются, вместе с ногтями, которые превращаются в орлиные когти. Утолщаются ноги, обрастая золотистым мехом и преобразуясь в мощные звериные лапы. Длинный хвост с кисточкой злобно бьет по полу, выбивая из него каменную крошку.

Хтоническим еладком меня по лбу, это же долбанный грифон! Эта мелкая рыжая милашка воплощается в проклятого грифона!

Илена, издав оглушительный визг, взмахивает крыльями и ее тут же уносит вверх, ударяя о потолок. Она падает вниз вместе с частью штукатурки, снова машет крыльями, крутясь в воздухе и бешено вереща.

Я судорожно отползаю. Девчонка явно свихнулась и сейчас разнесет весь дом. Ее кидает от стены к стене, разнося все на своем пути. Крошится мебель, со звоном что-то разбивается.

Ее светящиеся золотые глаза обращаются на меня и я призываю меч, с трудом поднимаясь в стойку. Ранить я ее не хочу, но хоть будет чем отмахиваться. Девчонка хищно клацает зубами и одним взмахом крыльев пересекает все расстояние между нами.

— Тор, помогииии! — с боевым кличем врывается в дом Магнус, вынося часть дверного косяка.

Сын ярла перехватывает Илену в полете за хвост и с силой ударяет о стену, вышибая дух. Рыжая с хрипом падает, но тут же бросается на нового противника. Тот совершенно спокойно хватает ее за крылья, сминает в объятьях гигантских рук и падает сверху, прижимая телом к полу.

Оттуда звучит приглушенный писк, воплощение исчезает, оставляя только миниатюрную девчонку.

— Ой, — произносит она, с восторгом смотря на своего победителя.

— Что... — вбегает запыхавшаяся Инга, — Что происходит?

Я вижу, что обе ее ладони горят рисунками рун. Она оглядывает помещение - Магнус продолжает сжимать в объятьях Илену, Володя ползает по полу в поисках слетевших очков, Олег стонет в углу, держась за голову. Саша в отрубе, а я так и стою с мечом наперевес.

За Ингой влетает Богдан, чуть не сбивая северянку с ног. Тоже осматривается и вздыхает с сожалением. Я наконец догадываюсь убрать оружие.

Гостиная разгромлена окончательно. Я, по-крайней мере, не могу найти ни одного целого предмета. Ну хоть стекла на месте, наверное, усиленные и непробиваемые. Эта тут верещала так, что до сих пор уши болят.

— Ух, какой ты огромный, — как всегда прямолинейно заявляет Илена северянину.

Магнус добродушно ей улыбается, и без перевода понимая, по одному завороженному взгляду. Он отпускает рыжую и они поднимаются.

— Позвольте представить, Илена Каритская, сестра Александра, — я обращаюсь к Инге, отряхиваясь.

— И... — она запинается и взмахивает рукой, обводя гостиную. — У вас так принято?

— Нет, но они оставили меня дома, а сами поехали развлекаться! — Илена обиженно морщится и тут же пугается, бросаясь к брату. — Ой, Сашка!

Возле рыжего уже хлопочет целитель, приводя в чувства.

— Что я пропустил? — исцеленный резко садится, потирая рукой лоб.

Я распахиваю двери на террасу, запуская прохладный воздух. В помещении стоит такая жара, что в пору сауну устраивать.

— Представляешь! — восторженно рассказывает брату Илена, словно и не бесилась только что. — Я умею воплощаться! С ума сойти, только подумай! Я так разозлилась, а потом перепугалась. Оооох. Представляю, как обрадуется папа.

— Да уж, отец будет очень доволен, — усмехается Саша. — Учитывая, что ты тут вряд ли с его согласия. И в кого же ты воплотилась, сестричка, в боевого котенка?

Я нервно смеюсь, а рыжая с досадой бьет брата в плечо и возмущается:

— Сам ты боевой котенок! Хотя нет, ты просто мартовский кот! А я - крылатый шепсес анх!

Каритский застывает с усмешкой, недоверчиво смотрит на Илену, а затем оглядывается на нас в поисках подтверждения. Я киваю. Не знаю кто такой «шепсес анх», но крылатый однозначно и нас почти шепсес анх был.

— Охренеть, — не сдерживается Саша. — Ты! Что задумали боги, дав тебе сначала боевое умение, а затем воплощение... С твоим то характером.

— Ну... — она мнется, краснеет и опускает глаза. — Извините меня, я не думала, что ... В общем, что так получится. Но я так разозлилась, когда узнала! И ты, Игорь! Я же просила тебя помочь. А ты поддержал решение старших.

В ее глазах стоит такая обида, что даже стыдно становится. На пару секунд. Видят боги, я хотел как лучше. Но теперь от нее уже не избавиться. Даже если исхитриться и отправить домой, то она может и на своих двоих прилететь обратно.

И тогда точно не обойдется без травм. Не позавидую я ее возлюбленному. Если она на нервах воплощается в львицу-орлицу, то парню придется иметь очень крепкую броню. Или быть таким же мощным, как Магнус. Лихо он ее, конечно, скрутил. И даже не запыхался.

Но нас становится больше, а ясности все меньше. Надо быстрее уезжать севернее, пока кто-нибудь еще не явился.

— Илена, хочешь на меня дуться, дело твое, — быстро беру себя в руки и расставляю точки на и. — Я о своем решении не жалею, и извиняться за это не намерен. Только не забывай, что все тут по приглашению Белаторских. И только от тебя будет зависеть, какое будет официальное мнение о твоем участии. Помимо того, что ты нарушила запрет великого князя, это уже никак не исправить.

Если не получается воззвать к голосу разума, будем давить репутацией. Хоть что-то сыграет на руку в этих странных для меня правилах общества.

Обида в глазах рыжей сменяется злостью, но затем серьезностью. Она задумывается и порывается что-то сказать, но не произносит ни слова, хлопая на меня своими ресницами. Я лишь жду, вопросительно подняв брови.

Если девчонку не урезонить сейчас, то она из всех нас веревки будет вить. Вот с точно таким невинным видом.

— Расскажешь моему отцу о том, что я тут устроила? — холодно интересуется она.

— Я с радостью забуду об этом, если ты выкинешь из головы свои обиды и претензии, — в тон ей отвечаю я.

Все вежливо отводят взгляд, делая вид, что ничего не слышат. Только Саша внимательно слушает с восторгом в глазах. Впрочем, ему наверняка сложно управиться со взбалмошной сестрой исключительно из-за личных чувств.

Но тут боятся всего двух вещей. Богов и опозорить род. Богами сейчас ее не угомонить, а вот угрозой вынести на суд общественности капризное поведение - вполне.

— Договорились, — Илена решительно кивает и даже улыбается мне.

Но по хитрому прищуру понимаю - просто так она меня в покое не оставит. Попытается отомстить. Надеюсь только, что ей хватит ума сделать это безобидно. Потому что иначе точно за уши оттаскаю.

Так, теперь в нашей компании две девушки, и обеих мне стоит опасаться. Ни одна, ни другая, реальной угрозы не представляют, но планы спутать смогут. Хтонь!

— А у меня отличная новость, — разбивает повисшее молчание Инга. — У меня получилось забронировать нам несколько домов в Ньярдархеймре. Там как раз проходит ежегодный праздник. Это довольно закрытое мероприятие и чу... иностранцев туда обычно не пускают. Только иногда туристов днем, и то не везде. Но, благодаря просьбе Магнуса, а точнее протекции его отца, нам дали разрешение не только побывать там, но и остановиться.

— Ньярд... — я запинаюсь. — Это где?

— Удивительной красоты место, на севере. Его еще называют местом богов. Там берет начало один из фьордов, названный в честь бога морской стихии, Ньёрда. Ньярдархеймр - тщательная реконструкция наших традиций.

Так, фьорд, Ньёрд, главное - север. Хотя допуск на закрытое местное мероприятие и настораживает. Чего это они вдруг решили нас туда пустить? Показать, что им типа нечего скрывать? Хтонь, я становлюсь слишком подозрительным.

— И у нас есть два способа попасть туда, — продолжает она. — Морским путем, он самый живописный и вы увидите фьорды. И по земле, он хоть и быстрее, но...

— Второе, — быстро говорю я. — Правильно я понимаю, что мы сможем увидеть фьорды оттуда, не выходя в открытое море?

— Конечно, — растерянно отвечает блондинка. — Из Ньярдархеймра можно через Нерёйфьорд попасть в Согнефьорд и дальше. Частично наземным транспортом таким образом, не заходя в море, можно забраться далеко.

Так мы и договариваемся. Что утром, после завтрака, который устроят в нашу честь, мы отправимся в «место богов». А там сориентируемся. Либо задержимся на празднике, либо отправимся дальше.

Мне же просто хочется уже попасть туда, за загадочную стену силы местной земли. Я настолько увлечен этой мыслью, что не обращаю внимание больше на рыжую. Которая быстро оживляется, и как только гид с сыном ярла уходят, тут же требует рассказать все в подробностях. Особенно про Магнуса.

Я ловлю взгляд погрустневшего Володи и сочувственно качаю головой. Упорхнула рыжая птичка из рук прорицателя, это точно. Ее поймал за хвост более шустрый.

***

Наш завтрак затягивается почти до обеда. Сначала никак не могут одновременно собраться пять человек. А Илена и вовсе закатывает истерику, что в таких условиях она не сможет выглядеть подобающе. К сожалению, ее поддерживает брат, тоже решивший прихорашиваться неизвестно для чего.

Я с грустью вспоминаю нашего командира и то, как быстро он умел всех собрать и послать. Пытаюсь воспроизвести одну из его вдохновляющих речей и добиваюсь обратного эффекта.

Илена краснеет с головы до ног и намертво запирается в спальне. Богдан роняет стакан с водой, пытается куда-то бежать, поскальзывается и разбивает голову. Пока его лечит Олег, Саша допытывается зачем такая спешка и что я знаю такого, чего не знают остальные.

Меня уже начинают посещать мысли о том, чтобы втихую свалить и продолжить путешествие одному. Но тут я, к сожалению, бросаюсь в глаза еще больше, чем на родине. Пока я обдумываю план побега от друзей, они наконец собираются.

И потом начинается многочасовой завтрак с бесконечными обменами любезностями, вручением подарков и сувениров. В итоге я так злобно смотрю на Ингу, что она быстро все это сворачивает и мы усаживаемся в микроавтобус.

Пока мы едем, мой гнев испаряется от видов. Те горы, что окружают столицу, меркнут по сравнению с махинами, вырастающими чуть ли не вертикально на километры вверх. Покрытые зеленью и расчерченные водопадами, они поражают.

Ньярдархеймр оказывается не городом, а скорее деревней, на берегу неестественно зелено-голубого фьорда. И зажатой с двух сторон высоченными скалами. Пристань с рестораном, магазином-заправкой и несколько десятков белых деревянных домов, вот и вся деревушка.

Ну и огромная территория по другую сторону реки, впадающей во фьорд. Там, за невысоким забором, и скрывается настоящая аутентичная деревня. Дорожки, посыпанные речным гравием, петляют между деревянными домами с крышей, заросшей травой.

— Тут есть разнообразные мастерские, — проводит краткую экскурсию Игна, пока провожает к нашим домам, — Кузня, прядильная и гончарная мастерские. А также оружейная, и, конечно, таверна.

Последнее она добавляет с какой-то печалью и мы как раз подходим к массивному строению с простой вывеской в виде кружки. Двери с грохотом распахиваются и оттуда вылетает здоровяк в одних штанах. Голый торс покрыт рунными татуировками, а руки разбиты в кровь.

Он проезжается пару метров по земле, встряхивает головой, довольно рыкает и, подскочив в один прыжок на ноги, кидается обратно. Изнутри доносится приветственный ор и раздаются звуки ударов.

— Не советую там ввязываться в какие-либо споры, — со вздохом сообщает блондинка. — Решаются они исключительно на кулаках. Никакой лишней агрессии, но тут, простите, вломить друг другу - обычное дело.

— Здорово! — радостно скалится Богдан, с интересом поглядывая на дверь, которая содрогается от удара чьим-то телом.

— Дальше небольшая ферма, козы, куры, — Инга слегка недовольно поджимает губы, но светящееся счастьем лицо Покровского не комментирует. — Стрельбище, кухня, провидица...

— Провидица? — тут же оживляется Володя.

— Да, сейдкона, если по нашему, — северянка отмахивается. — Туристическое развлечение, ничего серьезного. Не стоит вашего внимания.

Но я уже вижу, что у Истровского загораются глаза. Он умоляюще смотрит на меня, словно я единственный человек, интересующийся подобным. Я даже оглядываюсь. Нет, точно на меня.

Нам выделяют три дома на окраине деревни, почти на самом берегу фьорда. Володя так и увязывается за мной с просящим взглядом, так что мы размещаемся вместе в самом дальнем. Олег с Богданом во втором, ну и сестре с братом достается последний.

Саша громко объявляет свое неудовольствие тем, что невозможно уединиться. И словно невзначай спрашивает у Инги, где будет жить она. Та отвечает ему загадочно «недалеко» и быстро смывается.

— Давай сходим к сейдконе, — не выдерживает прорицатель, не дождавшись от меня реакции на свои взгляды.

— Ну так сходи, кто же тебе запрещает. Я то тебе зачем?

— Если честно, то я их побаиваюсь. Говорят это темное ведовство, они не просто видят, они могут находиться между мирами, говоря с духами и даже богами.

— Ну и жуть, — хмыкаю я, качая головой. — И ты веришь? И потом, Инга же сказала, что это всего лишь видимость, для туристов.

— Мне с тобой будет спокойнее, — настаивает Володя и я вижу, что не отстанет.

Ладно, сходим к еще одной загадочной бабке, или кто там изображает северную ведьму. И надо избавиться от всякой компании, выйти на берег, отойти подальше и запустить поиск.

Дом ведьмы стоит вдалеке от прочих построек, на возвышении, цепляясь дальней стеной к скале. Узкая извилистая тропка среди скрюченных деревьев украшена черепами, оплывшими свечами и прочей устрашающей мутью.

Внутри одна небольшая комната, погруженная в полумрак, без единого окна. Пара горящих свечей практически не дают света. И тяжелый, душный воздух, наполненный резкими запахами трав.

— Так, — шепчу я Володе, когда мы заходим. — Главное - ничего не пей.

— Что? — удивляется он в полный голос.

— Кто не побоялся прийти к дочери Хейд? — откуда-то из теней звучит старушечий голос.

— Сыны древних богов, милая женщина, — подыгрываю я этому спектаклю.

Из полумрака к нам выходит хозяйка дома. Шаркая по полу, сгорбленная и дряхлая, как и сам дом. Низкая, одетая в темные тряпки. Седые волосы на голове заплетены в косички с бусинами, а глаза подведены черным.

Не будь мы посреди туристического аттракциона, я бы впечатлился. Антураж действительно хорош. Но сейчас мне даже жаль старую женщину, которая вынуждена наводить ужас в таких хреновых условиях для жизни.

Да еще и живой огромный черный ворон, сидящий на ее плече сильно впивается в нее когтями, стараясь удержаться.

— Милая птичка, — киваю я на птицу.

Бабулька вдруг хмыкает так, что ворон распахивает крылья. И хватает меня своей костлявой рукой.

— А ты, значит, видящий сын древних богов... — еле слышно произносит она.

— Какая птичка? — слышу я затихающий голос Володи.

А мир вдруг резко погружается в темноту и холод. Поднимается воющий ледяной ветер, под ногами что-то хрустит, морозный воздух обжигает легкие.

Тьма отступает, растворяясь, и я вижу, что стою на плоском плато среди скал, уходящих в сизые небеса. Все вокруг укрыто снегом, а вьюга прибивает к земле редкие лысые деревья. В нескольких метрах впереди темная бурная река и через нее высится изогнутый узкий мост.

Я оглядываюсь, поворачиваюсь вокруг своей оси. Никого рядом нет, только пронизывающий ветер кричит. И я бы подумал, что надышался трав в избушке ведьмы, но мороз продирает до самых костей и я чувствую как слипается в носу, а пальцы немеют.

Ну какого хрена...

Глава 6

Да чтобы этих бабок, дедок, ведьм, шаманов, жрецов и далее по списку! На хтонический елдак! Меня начинает колотить от мороза, холод пробирается во все места.

Перебираю в голове символы и заклинания, чтобы согреться. Как назло, кроме морозилки, ничего бытового на ум не приходит. Что там мне говорил Упуаут? Огненный дар недр земли? Короче, у ифритов что-то огненное.

Обращаюсь к символам, они вспыхивают лавой, обогревая руки, и тут же гаснут.

— Кого ты ищешь? — вдруг доносится шелестящий голос и за ним такие же эхом. — Ищешь... Ищешь... Ищешь?

— Кто здесь? — я опять начинаю крутиться, от движения воздуха замерзая еще больше.

Повернувшись обратно к реке, вижу на той стороне моста женскую фигуру. Неизвестная закутана в черную накидку, лица не видно из под капюшона. Я направляюсь к ней, но она поднимает руку.

— Сюда тебе нет дороги.

— А вы кто? — я останавливаюсь и стараюсь говорить вежливо, но у меня зуб на зуб не попадает. — И чего тут так холодно то...

— Кого ты ищешь? — повторяется вопрос.

Так, это уже похоже на допрос. Способ, безусловно, выбран крайне странный, но тем не менее. Мне явно пытаются внушить, что я не пойми где и тут получу ответы. Не дождетесь.

— Для начала того, кто меня сюда засунул, — недовольно бурчу я, обнимая себя за плечи.

— Ты сам хотел получить ответы, — даже ее голос холодный, словно застывший ледяной водопад. — Так задай вопрос. На один я отвечу, так что хорошо подумай, прежде чем спросить.

Я пытаюсь разглядеть фигуру и делаю несколько шагов вперед. Больше меня никто не останавливает и я осторожно ступаю одной ногой на мост. Звон миллиона колокольчиков оглушает и сбивает с ног. Падаю на задницу, зачерпываю в штаны снега.

— Ты был и жив, и мертв, но сюда тебе нет дороги. Если хочешь вернуться. А теперь - твой вопрос.

Слышу я ее с трудом, сердце бешено колотится от такой сигнализации. Мне кажется, от этой сирены даже сосульки с обрывов реки попадали. И эти намеки опять. Я был и жив, и мертв. Хтонь, эти то откуда узнали? Может это не розыгрыш?

Кто она? Где я? Что делать дальше? Какой вопрос выбрать? Почему, мать вашу, только один вопрос? Куча мыслей и вопросов, в основном матерных, пролетают в голове.

— Как отсюда выбраться? — единственное, что меня сейчас волнует.

Спрашивать про родителей или императорскую дочку - означает точно выдать себя. Даже если представить самое невозможное, что я очутился в этом их, сейдовском, междумирье и разговариваю с какой-то божественной сущностью, то с чего ей мне помогать? Снова накидают загадок, а мне потом живи с этим.

— Всего лишь пожелать, Льесульв. Ты найдешь, что ищешь, но цена тебе не понравится. Берегись.

— Что еще за Льесульв? — спрашиваю я и теряю зрение.

Ах ты, это уже второй вопрос...

Меня греет тепло живого огня. Совсем рядом трещат поленья, донося запах горящего дерева. Где-то журчит вода и щебечет одинокая птица.

Распахиваю глаза. Передо мной кострище, обложенное по кругу крупными камнями. Под задницей какой-то пенек, а на соседнем сидит Володя, уставившись в огонь костра. Мы на берегу фьорда и солнце уже зашло за горы, небо еле светлое.

Оглядываюсь и вижу фонари, подсвечивающие дома с травяными крышами. Это что вообще сейчас было?

— Никуда не уходи! — ору я на прорицателя и подскакиваю.

Ну я вам сейчас устрою! Я мчусь, спотыкаясь и сметая какие-то конструкции из палок. Ускоряюсь на тропке в зарослях, хватаясь за стволы и ветки деревьев. Кажется, сбиваю череп и он с хрустом катится вниз.

На двери дома ведьмы висит новенький сверкающий кодовый замок. Настолько же неуместный среди общего антуража, как и металлическая табличка с часами работы и вторая, с надписью «закрыто».

Тупо смотрю на это все какое-то время, дергаю запертую дверь, отряхиваюсь от посыпавшегося на меня мха и чешу в затылке. И бегу обратно в деревню.

Я мечусь между домами, из под ног шумно летит гравий. И тут из-за поворота выходит Инга, я налетаю на нее, хватая за плечи, чтобы удержать от падения. Не отпускаю, только злобно прищуриваюсь:

— Где эта ваша сейдкона, которая типа не настоящая? — шиплю я на северянку. — Где эта бабка ненормальная?

— К..к..акая бабка? — у блондинки вполне искренне расширяются от удивления глаза. — Игорь, что случилось?

— Сейдкона. Там, — я мотаю головой в сторону скалы и избушки. — Старушка.

— Игорь, — Инга мягко освобождается от захвата, отправляя одежду. — Там нет никакой старушки. Сейдкону изображает Алов, молодая девушка. Так туристам, особенно мужского пола, больше нравится.

— Да что за бред! Решили подшутить над чужаками? — завожусь еще больше. — Мы с Володей оба ее видели...

Я резко затыкаюсь. У прорицателя я так и не спросил, что он видел и что с ним произошло во время этой «отключки».

— Игорь, — она кладет свою руку на мою и заискивающе заглядывает в глаза, — Вы ничего не ели там по пути? Ягоды, грибы может какие?

— Инга, — я делаю над собой усилие и не ору, а подражаю ее тону. — Мы ничего не ели и не пили. Единственное, в доме очень сильно пахло какими-то травами. Но я...

Я снова запинаюсь. И тут не заявить, ведь бабку я увидел уже после того, как надышался. Хтонь! В мысли начинают закрадываться сомнения. Но я не настолько впечатлительный, чтобы так красочно галлюцинировать.

— Клянусь, никто над вами не шутил, — северянка поглаживает меня по руке, успокаивая, от ее ладони исходит тепло. — Возможно, вы и правда надышались полынью. К вечеру концентрация сильно увеличивается и там не продохнуть вообще. Сходим завтра утром к Алов, сам ее увидишь. Сейчас уже все закрыто.

— Да я знаю, — раздраженно отмахиваюсь я, уже неуверенный, что я вообще видел и слышал. — Хорошо, завтра утром!

Я опять срываюсь на бег и несусь обратно, на берег. Огонь все еще горит, но Володи уже нет. Я с полминуты дышу прохладным вечерним воздухом. Вода фьорда тихо плещется и притихшую природу нарушает только далекие звуки музыки и голосов.

«Ты где?» — бросаю я зов прорицателю и через долгие несколько секунд получаю не очень внятное «В таверне».

В таверне, собственно, находятся все. Включая и всех жителей деревни, как мне кажется. Как только я распахиваю дверь в увеселительное заведение, на меня наваливается жаркая духота, запахи жареного мяса, гул голосов и звон посуды.

Я тут же отступаю и закрываю дверь. Звуки массового веселья стихают и довольно сильно. Открываю - оглушает. Никак местная магия, вежливо приглушающая этот ор.

Друзья сидят за длинным столом у самого входа, на лавках, покрытых шкурами. В руках огромные кружки и все слушают речь громогласного Магнуса. Точнее тихое бормотание Инги, которая уже тоже здесь, сидит с краю и торопливо переводит речь сына ярла.

Он что-то там вещает про предков, подвиги и славные битвы. Богдан, заметив меня, приветственно машет рукой, задевая сидящего рядом Володю. Тот заваливается назад, прислонившись к стене с закрытыми глазами. Хтонь, когда он уже успел напиться?

— Ингвар! — басисто кричит Магнус, тоже меня заметив.

Он хватает со стола наполненную кружку и протягивает мне:

— А ты знаешь, что означает твое имя?

Я закатываю глаза, но принимаю емкость и пью за чужих богов. Раскрасневшийся и довольный северянин садится обратно, двигает тазом, одним движением смещая всю цепочку сидящих в сторону. С краю кто-то падает и так и остается лежать на полу.

Илена, сидящая с другой стороны, глупо хихикает.

— Давай к нам! Выпьем за предков! — ухает амбал и хлопает по освободившемуся месту.

***

Кто бы знал, сколько у них предков и насколько хорошо они знают свою родословную... Обижать Магнуса, не подняв тост за пра-пра-пра-пра-деда, который голыми руками убил тролля, хоть и остался без глаза, я не мог.

Как и за остальных очень деятельных пращуров, ни один из которых не умер своей смертью. За это, как отдельный повод для гордости, мы тоже выпили.

Разошлись, шатаясь и в обнимку, мы глубокой ночью. Но, как ни странно, и в этот раз обошлось без драк. Блондинка и тут была на страже, шипя разъяренной кошкой на всех, подходящих познакомиться.

Подскакиваю я утром от протяжного звука рога. Выбегаю в одних трусах из комнаты и натыкаюсь на такого же охреневающего полуголого Володю.

— Это что? — в прострации спрашиваю я у него.

— Это, наверное, сигнал идти на завтрак, — морщится он и хватается за голову. — Инга что-то такое вчера говорила, что не пропустим. Ох, как же я так...

— Есть разговор, — тут же наседаю я на него, пока он не исчез, снова не напился и вообще. — Что вчера случилось в доме сейдконы?

— Дай сначала в душ сходить... — стонет прорицатель и приходится его отпускать.

Я караулю его у комнаты, не сводя глаз с закрытой двери. Тут, блин, моргнешь, отвлечешься и попадешь демоны знают куда. Володя появляется через двадцать минут в более живом виде.

— Ты мои очки не видел? — озирается он. — Вообще не помню, куда я их подевал.

— Да хрен с ними, — нетерпеливо говорю я. — Ты мне лучше скажи, что ты помнишь про вчерашний вечер?

Парень рассеянно бродит по гостиной, заглядывает в ящики, под мебель и несчастно вздыхает, усаживаясь в кресло.

— А что я вчера сделал? — непонимающе смотрит он на меня.

— Сосредоточься, — я щелкаю пальцами. — Сейдкона, избушка.

— Ааа, это. И что сейдкона?

— Да твою ж. Рассказывай, что ты помнишь с того момента, как мы с тобой пошли туда, — я начинаю раздражаться, к тому возникает неприятное ощущение, что услышу я не то, что хочу.

— Ну ты не хотел со мной идти, но все же согласился. Мы пришли к ее дому, там было жутковато. А потом... — Володя начинает моргать быстро-быстро, затем хмурится и удивленно смотрит на меня. — А потом я не помню. Боги, это как вообще возможно? Что случилось, Игорь? Я не помню, как мы уходили. Только как я сидел у костра, а потом пошел в таверну...

— А ее ты помнишь? Сейдкону, как она выглядела? — не обращаю я внимание на страх в его глазах.

— Да... — он снова хватается за голову. — Нет. Что за хрень происходит? Там кто-то был, это точно. Но я не могу вспомнить кто. Игорь?

— По официальной версии мы нанюхались полыни, — с досадой отвечаю я.

Свидетеля у меня нет, как и адекватной версии того, что случилось. Остается только сходить туда, как и договаривался с Ингой. Но, кажется, я уже знаю, что увижу...

— Какой полыни? — Истровский окончательно выпадает из реальности.

— Которую внутри сожгли, судя по всему, со всех окраин. Не знаю, Володя, что происходит. Но я выясню.

Главное, больше не давать никому к себе прикасаться. Я то до этого думал, что просто не надо пить из чаш. Чего они вообще хотели добиться этим странным трипом? Страху нагнать или просто запутать?

— Ты тоже ничего не помнишь?

— К сожалению, кое что помню. Но я не уверен...

Снаружи негромко, но очень настойчиво стучат. Я распахиваю дверь, не рассчитав силы и чуть не вырваю ее из петель. Блондинка, тоже на вид не слишком свежая, нагло смотрит на мой пах.

— Доброе утро, — ухмыляется она. — Ваш поздний завтрак уже готов и подан. Только стоит одеться, Игорь. Хотя мне лично и так нравится.

Тьфу! Я молча ухожу к себе и, быстро ополоснувшись под душем, одеваюсь. На улице светит теплое солнце, на небе ни облачка и возвращается ощущение лета. Самое время для прогулки.

— А есть тут интересные пешие маршруты? — скучающе интересуюсь я, пока Инга ведет нас к ресторану на другом берегу.

— Да, есть несколько в окрестностях. Пару зеленых и один красный, наверх. Ну как красный... По нему дети бегают, — девушка с вызовом улыбается мне и спохватывается: — Но одному, конечно, туда лучше не ходить.

— И сколько времени это займет?

— Часа два на подъем, столько же на спуск, если ты в хорошей физической форме и подготовлен. Там довольно резкий набор высоты. Наверху озеро с оборудованными площадками для отдыха, можно час-два отдохнуть. В спокойном режиме это маршрут на световой день.

— Отлично, тогда после завтрака я и выдвинусь, — я игнорирую ее настороженный взгляд. — Точнее, сначала мы сходим к сейдконе, а потом я пойду прогуляться. Туда и обратно, по-быстрому.

— Но нельзя одному...

— Ничего, я справлюсь. А переводчик в горах мне точно не нужен. Это же туристический маршрут, по которому дети бегают. Разве не ты сама сказала?

Я с особым удовольствием смотрю на ее замешательство. Инга даже озирается по сторонам, в попытке найти помощь. Но Володя вообще не обращает внимания на наш разговор, уйдя в себя.

Хрен ты за мной увяжешься, красавица. Вряд ли там есть, где спрятаться, да и остальных бросить на весь день не выйдет.

К моему огромному облегчению, никто из друзей возможностью прогуляться по горам не заинтересовывается. Илена продолжает преданно смотреть на Магнуса, вообще ничего не замечая вокруг.

Остальные страдают от похмелья и хотят провести день, загорая на травке. Только Олег, естественно бодр и просит меня отойти на минутку, когда мы выходим после завтрака на улицу.

— Игорь, я с самого начала понял, что происходит что-то странное, — тихо говорит мне он, следя, чтобы никого не было поблизости. — Как и твое желание пойти в горы. Тебе нужна помощь?

Рассказать бы ему все, да времени нет. И без того проснулись поздно, солнце уже высоко, а значит нужно поторопиться. Но тащить его с собой я не хочу. Чувствую, что не стоит.

— Ты прав, кое-что происходит. Но прямо сейчас я объяснить не могу. Давай вечером, когда вернусь?

— Ты уверен, что тебе стоит идти одному? Тут конечно везде цивилизация и места не дикие, но там не будет связи. И я не уверен, что мы сможем на таком расстоянии связаться ментально.

Точно. Я хлопаю по карману, где лежит выданный куратором обычный телефон. Тоже какой-то древний и кнопочный, но для отчетов большего и не надо. Зато заряд держит несколько дней.

Мои отчеты Елизавете почти идентичны, отличаясь лишь сравнением с разнообразным животным миром того, где я видел такое гостеприимство. Сообщение из разряда «Кормят хорошо. Задолбали экскурсиями. К демонам памятник козлам. Пока ничего не обнаружено» доходят до адресата, приходит ответ подобный «Я соскучилась, перезвони как сможешь». После этого отправленное сообщение удаляется, остается только череда неотвеченных сообщений от неизвестной воздыхательницы. Конспирация уровня империи, нда.

— Все будет в порядке, — заверяю я целителя.

Он отвечает недоверчивым взглядом, но не спорит. Только впихивает мне какой-то спасательный амулет. Предупреждает, что пользоваться нужно только в крайних случаях и при смертельной опасности.

Я благодарю и отправляюсь с Ингой и Володей к домику ведьмы. Там, как я и предполагал, нас встречает совсем другая хозяйка. Действительно молодая, пышногрудая и розовощекая. Даже отдаленно не похожая на ту бабку, которую я видел.

Девица с жаром уверяет меня, что встречи со мной она не забыла бы и даже хочет доверительно взять за руки, но я шарахаюсь от нее, как от прокаженной. Северянки синхронно хмурятся, но вслух не осуждают.

Володя остается поговорить с сейдконой, пусть и не настоящей, но знающей много интересного о традициях. Я еще раз ему на ухо говорю ничего не пить и не есть, и ухожу в поход, с ехидной рожей махая ручкой Инге.

Начинается тропа в пяти километрах ходу по нормальной асфальтированной дороге. Почти у нужной точки обнаруживается кемпинг, где я набираю воду и пользуюсь последними благами цивилизации - туалетом с душем.

Проклинаю я этих бегающих детей примерно через час. Как бегать по почти вертикальной тропке, состоящей из камней всех размеров и форм, я не представляю. Они к тому же оказываются местами такими мокрыми и скользкими, что стоят мне нескольких пугающих моментов.

Для меня, истинного жителя равнин, идти все время вверх становится настоящим испытанием для ног и задницы.

Тело начинает болеть почти сразу, но я не сдаюсь, пыхчу и упорно поднимаюсь. Привалы становятся все чаще, а открывающиеся виды все красивее. Я не спросил, на какую высоту надо подняться, но даже на середине пути кажется, что я парю, как птица, над фьордом.

Солнце, поначалу скрывающееся за горой, на которую я поднимаюсь, переваливает на другую сторону и припекает уже ощутимо. На плато я выхожу грязный, потный и с ободранными в кровь ногами и руками.

И тут же сворачиваю с тропы, устремляясь за холмы. Поплутав еще минут сорок и отойдя достаточно далеко от людных мест, я падаю в колючую высохшую траву и валяюсь так долго, чуть не засыпая.

Выяснив по ноющему телу, что ходок в горы из меня никудышный, я поднимаюсь и сосредотачиваюсь на силе. Наконец-то я смогу увидеть, что происходит за этой загадочной стеной.

Поиск запускается неохотно, словно соглашаясь с уставшим физическим телом. Приходится его стимулировать, представляя принцессу, трясущуюся от холода и голода, запертую в какой-то халупе с сеном и звериными шкурами.

Мне самому становится стыдно за такой неподобающий императорский образ, потом смешно, но сила откликается. Она растекается, огибая холмы, льется по оврагам и полянам.

Где-то справа появляется слабый сигнал, я тянусь к нему и моментально, как по щелчку, отрубаюсь.

***

Голова гудит так, словно ею били в царь-колокол вместо языка или как там эта штука называется. Я ощущаю холод, но не мороз и снег, а обычную ночную прохладу. Воздух пахнет травой и на ощупь под руками она же.

Я открываю глаза и вижу чистое небо над головой. Чистое, черное и усыпанное звездами. Уже ночь? Оглядываюсь при слабом лунном свете. Похоже, я на том же месте. Но из-за звенящей головы никак не могу сообразить, откуда я пришел. Из-за того холма или противоположного?

Поднимаюсь, осушаю бутылку с водой и прислушиваюсь. Возможно, я услышу воду фьорда и хоть так пойму, куда мне двигаться. Стрекотание, шорохи ночных зверушек, кто-то скребет дерево недалеко. Никакой воды.

И вдруг мне кажется, я слышу тихое женское пение. Нет, не показалось, действительно кто-то красиво поет за холмом. Значит, надо пойти и спросить дорогу. Что-то внутри вдруг сопротивляется, но меня манит нежный женский голосок и я иду на него, почти не смотря под ноги.

За холмом открывается умиротворяющее зрелище. Небольшой домик с горящим фонарем над входом. Рядом, в загоне, несколько коров, отъевшихся до гигантских размеров. Их белые шкуры лоснятся на лунном свете.

В доме горят окна и голос звучит оттуда. Я иду, почему-то глупо улыбаясь на это журчащее пение. Ну не может создание, обладающее таким волшебным голосом, быть плохим.

Ступеньки скрипят под моими ногами и чудесный голос стихает. Я вдыхаю холодный воздух полной грудью и уверенно стучусь в дверь.

Глава 7

Слышу внутри легкую поступь босых ног. В наступившей тишине вдруг просыпается мозг и начинает требовать сбежать к демонам отсюда. Куда меня понесло вообще?

Но тут дверь распахивается и передо мной предстает зрелище, окончательно выбивающее весь этот бред из головы. Я вижу девушку - изящную, стройную, в легкой рубашке почти в пол. Тонкая ткань спадает вниз, натягиваясь на крепкой груди. Светлые распущенные волосы опускаются почти до середины бедра.

На ее личике, таком юном, что оно кажется почти детским, сверкают огромные голубые глаза. Маленький острый носик забавно морщится от улыбки.

Я совершенно невоспитанно замираю с распахнутым ртом, а девушка издает довольный смешок, скромно опуская пушистые ресницы.

— Эээ... Извините, что беспокою в такой поздний час, но я заблудился, — мне с трудом удается выдавить из себя слова.

Я даже сам не понимаю, как перехожу на местный язык, позабыв обо всякой маскировке.

Она наклоняет голову, разглядывая меня, водопад волос переливается на свету свечей и у меня предательски ноет в паху и отчего-то щемит сердце. Пытаюсь отвести взгляд в сторону и не могу.

Взываю к силе, чтобы немного взбодриться, но она не отвечает. И меня это не волнует, потому что девушка, сделав небольшой шаг назад, жестом приглашает войти внутрь.

Я завороженно захожу в дом и меня окутывает тепло. Пахнет какой-то вкусной едой, луговыми травами и ... домом. Накатывает удивительно приятное чувство, что я вернулся к себе домой, после долгого пути.

— В такой час не стоит даже и пытаться ходить горными путями.

От ее нежного голоса пробегают мурашки удовольствия. Боги, что это за волшебное создание, тут, среди безлюдной земли? Как же мне повезло найти ее, остаться здесь...

Вот я идиот, бежал куда-то, искал что-то. Что я искал? Разве не ее? Как же хорошо, что я пошел один, а друзья остались внизу. Теперь она будет только моя.

Так, стоп. Друзья... Что я искал? В голове начинается какой-то хаос из мыслей. По спине снова пробегают мурашки, но на этот раз неприятные. Что-то не так. Нет, что-то совсем не так. Какого хрена я на нее так пялюсь? Красивая, безусловно. Но не до мыслей же тут обустроиться.

Взываю к жадным символам ифритов и натравляю их на себя. Они до боли обжигают, въедаясь во что-то чужеродное. Я вижу слабый зеленоватый туман, обвивающий меня, сливающийся с моей силой.

Хтонь! Огненная сила сжигает его, поглощая пепел и донося намерение. Намерение не злобное, а наоборот. В нем обещание ласки, заботы, уюта. Это создание не хочет мне навредить.

Мне становится холодно от этого мгновения озарения. Но теперь получается посмотреть на нее спокойнее. Менее красивой она не становится, ну хоть перестает казаться чистым ангелом.

— Ты можешь остаться на ночь здесь, — кажется, в ее чудном голосе проскальзывает нотка разочарования. — А на рассвете уйти, если захочешь. Дорога прямо там, — она указывает в ночь за распахнутой дверью. — Между теми холмами.

— Благодарю, — я задумчиво оглядываясь.

В доме одна комната, большая, но только с одной кроватью у дальнего угла. Я чувствую, что если останусь прямо тут, то не удержусь. Еще один жест, наклон головы, улыбка - и я поддамся на ее чары. И уже никакая сила мне не поможет.

— Не хочу мешать и стеснять. Я переночую на сеновале, если можно, — вспоминаю, что рядом с загоном как раз видел подходящее мне строение.

— Ну конечно можно, — ее смех опять завораживает и я застываю, слушая его.

Демоны меня забери, да чего я боюсь то? Уже начинаю делать шаг к ней и тут снова просыпаются символы ифритов. Переключаюсь на их жжение и заставляю себя улыбнуться.

— Не желаешь поесть? Ты наверняка проголодался, раз долго блуждал, — девушка поворачивается к столу.

На нем кувшин с молоком, головка сыра и свежий хлеб, от аромата которого сразу урчит в животе. Но я отшатываюсь назад, благо она этого не видит. Но вот я точно вижу хвост, мелькнувший из под ее рубашки.

Либо я нанюхался коров на подходе, либо она точно не человек. Твою ж, кто тут водится вообще? Русалки? Вроде озеро далеко, да и живет она с коровами и в нормальном доме. Мебель деревенская, но не старинная.

Свалить бы прямо сейчас, но шастать в темноте по горам и правда плохая идея. Да и кого тут еще встретить можно? Сила мне однозначно дала понять, что это создание не собирается меня убивать.

— Спасибо, я не голоден, — вежливо отказываюсь от манящих меня продуктов.

Ничего не есть и не пить, Игорек! Как назло тут же дает о себе знать жажда, высушивая рот и губы. Кувшин с молоком вынуждает меня облизнуться. Нет уж, лучше буду росу с листиков собирать.

— Как пожелаешь, — девушка берет толстое одеяло, лежащее сложенным на каком-то сундуке, и протягивает мне. — Возьми, тебе это пригодится. Ночами бывает так холодно...

Мне тут же хочется побежать к ней, обнять и прижать к себе, согревая. Крепко зажмуриваюсь, до белых точек в глазах. Так, с закрытыми глазами, и принимаю ее дар. Открываю и вижу ее улыбку.

А глазах такая грусть, что еще раз поспешно поблагодарив, буквально вылетаю наружу. Ночной воздух немного помогает прийти в себя. Но в груди застревает чувство тоски. Вернуться, утешить, защитить... Вот хтонь!

Родовая сила молчит, нити Нергала откликаются, но действовать отказываются. Словно не хотят касаться даже земли. И только огненные символы меня спасают от наваждения. Все таки за такой подарок надо еще раз поблагодарить брата.

Силе ифритов, похоже, наплевать, какой источник, богов или даже мир пожирать. Очень опасные ребята, если подумать. Мысленно благодарю еще и Иреджа, не зная каким богам поклоняются ифриты. Возможно, сами себе.

Заглядываю на сеновал, обхожу загон. И за домом, в нескольких шагах, нахожу колодец. Выпиваю, кажется, целое ведро холодной воды. Демоны с ней, даже если она эту воду заколдовала, но от жажды я уже схожу с ума.

Я устраиваюсь в пахучем сене, завернувшись в одеяло. И даже дверь изнутри подпираю найденной палкой, на всякий случай. Даю себе клятву не сомкнуть глаз. И, как только небо чуть посветлеет, тихо уйти.

Конечно же проваливаюсь в сон почти сразу, под тихое позвякивание колокольчиков на шеях коров. После таких впечатлений снятся мне, естественно, неприличные сны. Меня ласкают женские руки, нежно покусывают за ухо, целуют в шею... Я сопротивляюсь даже во сне, несу опять что-то про данное слово, отбрыкиваюсь.

Просыпаюсь от звонкой птичьей трели. Мой будильник засел где-то на крыше и заливается счастливой утренней песней. Тело ноет, словно я и правда всю ночь боролся с соблазнами. Или то после вчерашнего восхождения.

— И тебе доброе утро, — говорю я в потолок и птичка затыкается.

Решаю все же попрощаться с хозяйкой и еще раз поблагодарить за приют. Но на стук мне никто не отвечает, а загон пуст. Вероятно, увела этих коров-переростков пастись. Для такого размера им, похоже, надо ох как немало жрать.

Между указанными холмами дороги нет, но я упорно иду прямо и через час выхожу на тропу. И тут же слышу голоса со стороны спуска.

Иду им навстречу и через несколько минут вижу шумную компанию. Пара местных крепких ребят, Инга и Олег. И если первые смотрят на меня равнодушно, то у северянки глаза загораются радостью, а у целителя облегчением.

— Игорь! — девушка подбегает ко мне и начинает ощупывать. — Ты цел? Все в порядке? Что случилось? Ты откуда появился, мы ...

Она так резко замолкает, что понимаю - искали не только глазами и криками. Наверняка тут и свой собственный поиск есть. И мне, похоже, нужно попробовать использовать его. Вот только точно убедиться в одной догадке и как-то обмануть местных, зачем мне это.

— Тише, тише, — отцепляюсь от ее настойчивых рук. — Все хорошо. Заблудился, переночевал у одной местной, чтобы ноги не переломать в темноте.

— У какой местной? — вздрагивает Инга и снова хватает меня за руку, дергая.

Что-то она слишком контактная сегодня. Я смотрю на нее, нахмурившись и до нее наконец доходит убрать свою руку.

— Наткнулся на домик, там, за холмами, — машу в сторону, откуда пришел. — Его хозяйка пустила переночевать.

Теперь на меня с каким-то ужасом вылупляются и местные, о чем-то перешептываясь. Инга раздраженно на них шикает и поворачивается ко мне с такой милой улыбкой, что я непроизвольно сглатываю.

Олег тем временем подходит и запускает свою силу, исследуя меня. И тоже хмурится.

— И что это значит? — я указываю на крепышей, продолжающих на меня глазеть.

— Не обращай внимания, так, местные сказки, — северянка хмыкает, но получается у нее не очень естественно. — Извини за такой прямой вопрос, но ты с ней спал?

Я ловлю отпавшую челюсть от такой наглости. Тебе то какое дело, дорогая? Или тут все связи с чужаками под строгой отчетностью?

— Извиню. Но отвечать не стану.

Мы сверлим друг друга взглядами еще какое-то время. Она упрямым и настырным, я спокойным, без каких-либо пояснений. Наконец она сдается, но пытается зайти с другого бока:

— А как она выглядела?

— Как обычно, — бурчу я. — Давайте уже спускаться, хочется в душ и позавтракать.

«Ты в порядке, но я чувствую что-то странное, Игорь» — сообщает мне Олег, закончив осмотр — «Словно у тебя еще чужая сила есть. Но не как твоя, а прилепилась, не знаю как объяснить. Мне такое в новинку...».

Я киваю ему и сжимаю плечо в знак благодарности. Ну вот спасибо за новость, друг. Я чужой силы не ощущаю. Лишь слабое чувство грусти. И образ хвостатой стоит перед глазами, манит обратно.

Только увиденный мною хвост и останавливает меня от бурных фантазий. Не очень я люблю эту анималистику. Животных люблю, безусловно, но в другом, хорошем смысле.

Хочется надавать себе по щекам, но вместо этого припускаю бегом по тропке. Меня тянет обратно, но я упорно пру вперед, да так, что мои спасатели едва догоняют. Лучший способ выкинуть всякую дурь из головы - физическая нагрузка. Это нам еще командир говорил, а он никогда не ошибался.

К подножию действительно становится легче на душе, но окончательно тяжело телу. Идти вниз, да еще и в таком темпе, оказывается гораздо тяжелее, чем наверх. Вот сейчас меня никакие бы чары не заставили напрячь булки.

Пять километров по прямой после такого кажутся легкой прогулкой. Воды фьорда тянут искупаться, но тут говорят и летом вода холодная. Оставим этот экстремальный отдых для баньки. Ох, как же хочется попариться от души, а потом нырнуть в ледяную воду...

Я так мечтательно смотрю на Ингу, думая о том, что надо бы узнать про традиции парных, что та понимает это по-своему и плотоядно мне улыбается.

А вот друзья у меня выбивают скупую слезу. Все дружно встречают у входа в деревню. И даже Илена обеспокоенно ходит туда-сюда, оттаяв.

— Игорь! — восклицает она, едва меня увидев и бросается на шею. — Ты нас всех так перепугал! И никто из этих, — рыжая насупленно указывает на Игну. — Не хотел идти ночью.

— Вот и правильно, — я легонько подкидываю Илену в воздух и она издает довольный писк, улыбаясь. — Нечего в темноте там делать.

За завтраком, а скорее уже обедом, повторяю всем свою короткую историю. Гулял, любовался красотами, заблудился, задремал, нашел ночлег. Пока рядом греет уши северянка, тоже отмахиваюсь от вопросов о загадочной хозяйке, что меня приютила.

Все собираются кататься на лодках по фьорду и даже Володя соглашается. Я отказываюсь, ссылаясь на желание отдохнуть от приключений и ментально прошу Олега тоже остаться.

Нам удается улизнуть из деревни незаметно. Ну, незаметно для нашего неотступного гида. Прочие встречные только приветственно нам улыбаются и кивают. Милейшие люди, вот бы еще не творилась тут всякая дичь.

— Так ты объяснишь мне, что происходит? — спрашивает целитель, как только мы отходим достаточно далеко.

Идем мы зеленым маршрутом, всего пару километров ходу чуть в гору. Но мне больше и не надо, а вот помощь Олега на этот раз нужна. Я рассказываю ему про истинную цель поездки.

Он слушает внимательно, не перебивая, только несдержанно присвистывая от таких новостей. То качает, то кивает головой, задумчиво теребя в руках подобранную травинку.

— В общем, меня вырубило, когда попробовал запустить поиск, быстро и сразу, — подвожу я итог своему рассказу. — И мне нужно, чтобы ты меня подстраховал. Я не уверен, что ситуация повторится, но проверить нужно. Потому что без поиска толку от меня немного будет.

На всякий случай, я сразу усаживаюсь на траву. Олег садится рядом и решительно кивает - готов.

В этот раз я отпускаю поиск совсем по чуть-чуть. Осторожно отправляю еще дальше на север, прощупываю скалы, спускаюсь к воде фьордов и в расселины. Сознание начинает мутнеть, но тут подключается сила целителя и вытаскивает меня из забытья.

Я не отвлекаюсь, сосредотачиваюсь, метр за метром пробираясь по чужой земле. Незаметно для себя ускоряюсь, чувствую как увеличивается поток силы от Олега. И только нащупываю, даже не отклик, а намек на отголосок знакомой силы, меня вырубает.

Прихожу в себя и вижу склонившегося надо мной Саницкого. Лицо бледное, напряженное, он легонько хлопает меня по щекам.

— Долго? — охрипшим голосом спрашиваю я.

— Нет, минут десять. Но вытащить тебя было нелегко. Мне и с твоими силами справляться неприятно, а тут еще и какая-то чужая мешала. Успешно?

Он вытирает вспотевший лоб и откидывается назад, тяжело дыша.

— Думаю да, что-то есть, — я прислушиваюсь к себе и ощущаю уверенность. — Да, нам нужно еще севернее, это километрах в ... ста, может больше.

Мы оба заваливаемся на траву и какое-то время лежим, приходя в себя. Солнышко пригревает, птички порхают, на голубом небе проплывают белые облака. Красота.

А теперь надо придумать, как попасть в то место, которое я успел засечь.

Стоящую на страже у распахнутых ворот Ингу мы замечаем издалека. Она прикладывает руку ко лбу, прикрываясь от солнца. Поднимается на носки, высматривая своих заблудших «туристов».

Но хоть вопросов не задает, умница. Только смущенно сообщает, когда мы подходим:

— А я вас потеряла.

— А мы вот нашлись, — передразниваю я северянку и пока она не надулась, ласково продолжаю: — Мы бы хотели уехать еще севернее. Как это организовать?

Голубоглазая красавица моргает, задумчиво глядит в такие же лазурные, как и ее глаза, небеса и выдает:

— Если вы хотите в Ютунхеймен, то туда можно попасть только по приглашению ярла Хакона. Он на свои земли даже туристов не пускает.

— И кто может нас туда пригласить?

— Ну... — она мнется, не спеша говорить, но натыкается на мой холодный взгляд и сознается: — Магнус может позвать вас туда, как своих гостей. Его туда пустят.

— Отлично, а где Магнус?

Сын ярла дрыхнет, в тени навеса за кузнечной мастерской. Даже монотонные удары по наковальне его не беспокоят. Мне приходится трясти его довольно долго, но я добиваюсь только того, что меня отправляют к Хель.

Олег отодвигает меня в сторону и легко прикасается ко лбу северянина, светясь силой. Магнус тут же распахивает глаза, шарит рукой и достает демоны знают откуда настоящий боевой топор. Видит нас и расслабляется. Но топор не отпускает.

— Доброе... — он прищуривается на солнце. — Вечер?

Инга тут же объясняет суть просьбы. К ее чести ничего не добавляет от себя, просто доносит мои слова. Магнус сначала категорически отказывается, потом немного остывает и смотрит на меня оценивающе:

— Согласен, если он сможет продержаться против меня, хм, три минуты.

Я сдерживаю ругательства, дожидаюсь перевода от Инги и делаю вид, что задумываюсь. Можно подумать, у меня есть выбор. Но три минуты - это немало. И даже не смотря на то, что рядом будет целитель, зубы на лету вставлять на место он не сможет.

Друзья, вернувшись с водной прогулки, реагируют по-разному. Богдан возмущается, что не он выйдет бить морду нашему союзнику. Саша искренне радуется еще одному развлечению и предлагает сделать ставки. Илена страдает, не зная на чьей стороне ей теперь выступать болельщицей. Володя только спрашивает «зачем?» и, получив ответ, отвечает «а, ну ладно».

Олег, морщась от боли, накачивает меня своей силой, приводя в бодрое состояние. Я толком не успел выспаться и отдохнуть, поэтому его помощь оказывается очень к месту.

К вечеру, на который и назначен наш бой, уверенности у меня чуть убавляется. Но зато прибавляется наглости и я заявляю, что намерен не просто выстоять, но и победить. Каритский, услышав, сразу куда-то убегает. Если эта рыжая сволочь там у местных ставки принимает... То ему придется делиться.

Место нашего боя устраивают в центре деревни на круглой площади, посыпанной песком. По периметру втыкают в землю факелы, а зрителей столько, что не видно последних рядов голов.

Магнус угрожающе раздевается по пояс, являя на свет здоровенный мускулистый торс, традиционно покрытый рунными татуировками. Он чуть светятся, то затухая, то разгораясь сильнее.

Со всех сторон громыхает поддерживающий моего противника ор. Такой, что огонь факелов начинает трепыхаться. Со стороны моих друзей не доносится ни звука. Только слышу чей-то тяжелый вздох. Илена бормочет воззвание к богам. Услышат ли он нас так далеко от дома?

Я хрущу шеей, проклинаю по-прежнему ноющие мышцы ног и выхожу в круг.

И как мне победить этого северного лосяру?

Глава 8

Мы делаем пару кругов, оценивая друг друга. Магнус, не смотря на свои размеры, движется не как увалень. Изящества и плавности не помешает, но я вижу, что делать ставку на скорость и ловкость - не суть, что выиграю.

— Правило одно - не убивать! — верещит какой-то тощий пацан с другой стороны. — Потеря сознания - проигрыш! Чужаку надо продержаться три минуты! Время пошло!

— Нельзя, нельзя нам на север, — вдруг слышу я за спиной вскрик Володи.

Я поворачиваю голову, вижу бледное лицо друга и его мутный взгляд. Этого еще не хватает, у него приход. Без своих очков, которые он так и не нашел, выглядит он более убедительно и серьезно.

И в этот момент мой противник атакует, воспользовавшись тем, что я отвлекся. Огромная туша врезается в меня, выбивая воздух из легких. Защита помогает, но перед глазами немного темнеет.

— Уаааааа! — орут со всех сторон, оглушая.

Мы чуть не вылетаем из круга, заставив зрителей отступить. Позади сразу же звучат недовольные крики и начинается своя заварушка в задних рядах.

Отталкиваю северянина от себя, ныряю под руку, захожу за спину и бью локтем по почке. То ли он не ожидает от меня такой прыти, то ли просто слишком уверен в своих силах, но удар он пропускает.

Процедив сквозь зубы «хррр», Магнус с разворота бьет в челюсть. Я лишь успеваю немного отклониться назад, уйдя с траектории полета массивного кулака. Меня задевает костяшками, заставив зубы клацнуть.

Опять пригибаюсь и делаю заход под левую руку, но амбал, как оказывается, владеет обеими одинаково шустро и перехватывает меня, впечатав свой кулак под ребра.

Внутри что-то громко трещит, он меня отпускает я и падаю на землю, тут же перекатываясь и подскакивая на ноги. Ребра протестующе ноют, какой-то придурок притаскивает барабан и ритмично долбит в него.

Мы делаем полукруг, в этот раз внимательнее рассматривая соперника. Руны на его теле горят уже непрерывно. Пара секунд и он кидается на меня, а я навстречу.

Одна надежда на Белый доспех, иначе в такой сшибке меня просто переломают. Мне кажется, что сам мир раскалывается при нашем столкновении. Руны вспыхивают перед моими глазами и на них бросаются символы ифритов, не дожидаясь моей команды.

Нас отбрасывает друг от друга с грохотом грома, роняет на спину и тащит по песку к границе круга. Толпа стихает на миг и тут же взрывается новым ором, барабан тоже ускоряется и мне приходится приглушать слух, избавляясь от этой какофонии звуков.

Доспех он с меня сбил, но и его руны погасли наполовину. Мы синхронно вскакиваем и снова бежим навстречу. За метр от меня Магнус вдруг падает, группируется и сбивает меня с ног, отправляя в полет.

Падаю прямо рожей в песок, сдирая кожу на щеке. Трясу головой и чьи-то руки поднимают меня на ноги и толкают обратно. Северянин уже на ногах, бежит, занеся руку для удара сверху.

Уход в сторону у меня не получается и я падаю, но в полете успеваю пробить по бедру. Рев гиганта дает понять, что я попал в болевую точку. Подъем, удар под дых, под челюсть и прыжок за спину.

Меня хватает только на мощный пинок под зад. Но это не сдвигает амбала ни на миллиметр. Вместо этого он вполоборота заводит руку за спину, хватает меня за ногу и выкручивает, бросая на землю.

— Уааааа! — снова радостно вопят его соплеменники.

— Давай, давай, бей его! — кровожадно кричит Илена, только непонятно кому из нас.

Песок забивается в рот и глаза, я сплевываю и тут получаю ногой в живот, от которого меня отбрасывает к границе. От резкой боли сверкает в глазах, все внутренности сжимает и я громко выдыхаю весь воздух, поднимая облако пыли.

Слышу шаги, перекатываюсь, поднимаюсь, цепляясь за кого-то в передних рядах. Меня снова толкают, прямо в руки северянина. Тот берет меня в захват и сжимает с такой силой, что ломает пару ребер.

Воздуха в легких уже нет и я со всей дури бью ему в нос головой. У меня самого темнеет в глазах, но под смачный хруст я чувствую, что свободен. Мы отшатываемся в стороны, я моргаю, приходя в себя, а здоровяк вытирает кровь, хлынувшую ему в рот.

Вдруг чувствую, как наваливается слабость, подгибаются коленки и я еле выпрямляю ноги, чтобы не свалиться. Твою ж мать, я что, сам себе сотрясение устроил?

Но тут снова оживает огненная сила ифритов, она недовольно шипит и я вижу, как сбоку ко мне тянется слабая струйка сероватого свечения. Перевожу взгляд к ее источнику и вижу мрачного парня, вцепившегося в меня взглядом и потоком неприятной силы, исходящей из его руки.

Вот значит как, мухлевать вздумали? Во мне поднимается ярость и я отпускаю кровавые нити вместе с символами. Они оплетают этого урода, начиная душить. Парень вздрагивает, глаза его расширяются от страха, а я с удовольствием сплюнув еще разок, бросаюсь к Магнусу.

Знает он об этом или нет, уже неважно. Взываю к богу на бегу и получаю ответ. Не такой мощный, как раньше, но Упуаут меня не оставляет и я, вложив поток в кулак, обрушиваюсь им на голову северянина.

Череп выдерживает, но здоровяка прибивает неплохо, ставя на колени. Вздох и новый замах, добить. Земля вдруг уходит из под ног, звездное небо стремительно улетает вниз, и я вижу ряды ног.

Меня оглушает от удара головой о землю и я вяло наблюдаю, как северянин с усилием встает на ноги и идет ко мне. В его глазах уже нет азарта, только желание прибить.

Перед глазами все кружится, но умудряюсь подняться и остановить руку Магнуса, летящую на меня сверху. Решил повторить мой удар? Усмехаюсь и мне прилетает в челюсть другой рукой.

Это стоит мне миллиарда звездочек в глазах и пары зубов, которые крошатся и вылетают, обломками падая в песок. Рот тут же наполняется кровью, я хочу вздохнуть, но глотаю эту горячую тягучую жидкость вперемешку с крошкой.

Меня чуть не выворачивает, кашляю, отплевываясь, и бью, не глядя. Попадаю в выставленный блок, боль отдается в кости, а меня откидывает назад. Правую руку я не чувствую, она тут же немеет. Магнус устремляется ко мне и вдруг замедляется, непонимающе моргая.

А я вижу, как от Каритского исходит поток силы, прямо в голову моего противника. Да чтоб вас всех хтоническим елдаком! Саша закрылся и мой ментальный ор бьется о глухую стену. Я просто сбиваю его с ног ударом силы, слегка не рассчитав.

Рыжий улетает сквозь толпу, сбивая людей и там тоже начинается свалка. Я вижу, что чужая сила, исходящая от зрителей, беснуется, заводя всех до предела. Она давит и на меня, вызывая желание рвать врага голыми руками и зубами.

— Наших бьют! — слышу я радостный крик Богдана оттуда, куда улетел Саша.

Магнус очухивается от наваждения и с ревом бросается ко мне. Я, вызвав берсерка, тоже окончательно схожу с ума и, придав себе ускорения силой, несусь ему навстречу.

Мир словно замирает на миг за до нашего столкновения. Я четко вижу, как на меня летит огромная туша со звериным яростным оскалом. Глаза северянина сверкают и даже короткие волосы на голове встали дыбом.

Вот сейчас то мне и звездец... Вот и все, что я успеваю подумать, прежде чем мы сшибаемся и из меня выбивает сознание. Мне даже кажется, что я физически ощущаю, как оно улепетывает от нерадивого хозяина прямиком в темное небо.

Глухие голоса выводят меня из небытия. Звук нарастает и быстро набирает мощность. Вокруг орут так, словно наступил их хваленый Рагнарек. По земле глухо стучат ногами, носясь туда-сюда.

В нос ударяет запах пота, крови и горящего дерева. Мне плещут водой в лицо и я наконец открываю глаза.

Я лежу на земле, надо мной Олег с привычной тревожной рожей. Он показывает мне два пальца и что-то говорит, но его голос теряется в этом оре. Удерживаюсь от желания тоже показать ему палец и поднимаю голову, чтобы оглядеться.

Чуть вдалеке, за границей площади, вовсю идет драка. Ее пытаются разнять, но всех приближающихся тут же вовлекают в действие. Кто-то бегает, кто-то сидит на пнях, спокойно разговаривая. Нет, на конец света не похоже.

Я выворачиваю шею под таким углом, что та звучно хрустит. И вижу Магнуса. Он тоже лежит в отрубе и над ним хлопочет какая-то старушка, размахивая пучком дымящихся трав.

Я победил? Или это что, ничья? Нас обоих вырубило, а значит мы либо оба проиграли, либо оба выиграли. Хтонь, я то надеялся на оглушительную победу.

Но накатившая боль тут же заставляет меня забыть обо всем. Ребра, живот, руки, голова, челюсть - все болит на свой лад и я закрываю глаза, чтобы снова отрубиться.

Но целитель не дает мне сбежать от реальности, своей силой приводя в чувства.

— А можно меня лечить, пока я буду в отключке, а? — сиплю я, языком нахожу застрявший осколок зуба и плююсь им в Олега.

Он невозмутимо стряхивает трофей с одежды и молча продолжает. Ну да, помню я это жестокое правило - нельзя вырубаться, пока не будут ясны все травмы. Мне хочется ему сказать, что травма - это весь я, но я только крепче сжимаю остатки зубов.

Исцеление проходит болезненно для нас обоих. Олега начинает трясти уже через пару минут, как и меня, когда ребра с треском сходятся прямо внутри. Они рвут внутренности, целитель их тут же заживляет.

Разбитые руки и шишку на лбу я прошу оставить на память. Само заживет, а нам хоть меньше страдать. Впрочем, здоровье мне поправляют не до конца, избавив только от серьезных повреждений.

— Кто победил? — спрашиваю я, едва отхожу от лечения.

— Мне кажется, победило ваше взаимное упрямство. Тут такое светопреставление было, когда вы сошлись в последний раз, что даже местных проняло. И все почувствовали силу, — Олег недовольно поджимает губы. — Вот обязательно было устраивать побоище?

— Ну, это не моя идея была, — я кручу головой. — А где все?

— Богдан там, — целитель кивает на потасовку и мстительно добавляет: — Вот ему помогать не стану, сам полез. Саша умчался куда-то, Илена за ним побежала. Ему вроде по голове прилетело, не знаю. Володя ушел еще в середине представления, сказал одному надо побыть. Он что-то увидел, Игорь, и меня это беспокоит.

— Меня тоже, — соглашаюсь я и осторожно поднимаюсь на ноги.

Шатает меня прилично, все таки зря тараном головой пошел. В ушах тихо гудит, а шею ломит. Адреналин еще помогает не обращать внимания на общее состояние.

И я бреду к северянину, который тоже уже очнулся и сидит, потирая голову. Он улыбается мне, едва увидев, и я содрогаюсь. Все лицо у него в крови, переднего зуба тоже не хватает, нос распух, а лоб рассечен.

— Ингвар! Славная драка! — довольно гудит Магнус. — Надо повторить!

Продолжая содрогаться уже внутренне, я улыбаюсь в ответ, к своему облегчению, делаю вид, что не понимаю, о чем он говорит. Северянин с кряхтением поднимается на ноги, отмахивается от окуривающей его старушки и хлопает себя по животу.

— Ну а теперь - отпразднуем!

Я оглядываюсь в поисках Инги и нахожу ее в паре шагов от нас. Блондинка растерянно смотрит по сторонам, на окровавленный песок, разбитый барабан, продолжающуюся в толпе драку. И тихо качает головой.

Ее взгляд останавливается на мне, в нем замешательство и волнение. Чего она, никто же не умер вроде? Я вдруг вспоминаю про того парня, на которого спустил свою агрессивную силу. Но его нигде не видно.

Девушка вздыхает и подходит к нам, начиная переводить, что сын ярла желает пригласить нас всех разделить праздничный стол. И завтра отправиться с ним на север, к ярлу Хакону.

— Скажи, что для южного задохлика он молодец! — добродушно скалится Магнус. — Давненько из меня дух не вышибало.

— Просит передать, что впечатлен твоими боевыми навыками, — привычно сглаживает выражения Инга.

На меня попадает дым от пучка трав старушки, которая продолжает кружить вокруг, что-то подвывая под нос. Закашливаюсь, на миг выпадая из реальности. Мне чудится завывание ледяного ветра и я, отогнав рукой чадящее облако, внимательно присматриваюсь к ней.

Но нет, на ту, что отправила меня в трип, она не похожа. Старушка, еще раз махнув рукой, тоже обращает внимание на меня. Прищуривается, принюхивается и тихо бормочет:

— Очистить пацаненка от этой дряни надобно, пропадет, ой пропадет.

Вижу, что Инга ее не слышит, и думаю что, да, помыться мне сейчас не помешает. Но Магнус со всей дури хлопает меня по спине, ловит и, взяв в дружеский захват, тащит прямо в таверну.

— Это праздник второго урожая, — блондинка семенит рядом, рассказывая в чем, собственно суть очередной гулянки. — Он прославляет землю и море. Длится неделю, но сегодня ночью его разгар. Мы благодарим богов, пируем и приносим жертву Ньерду.

— Кому? Какую жертву? — сразу заинтересовываюсь я.

На дикарей, конечно, они совсем не похожи, хоть тут и стараются отрываться, как в старые добрые времена. Но может у них принято в жертву чужаков приносить?

— Бог морской стихии и ветра, бог плодородия. Жертва - часть урожая... — она запинается. — И кровь. Впрочем, ее вы уже принесли достаточно.

— Слушай, Инга, — я избавляюсь от железной хватки Магнуса и кивая в знак того, что иду за ним, приближаюсь к девушке. — Можешь ты мне нормально объяснить про ваших богов, традиции и прочее? Сейдкона, ваша сила, руны, праздник этот.

— Зачем это чужаку? — она с вызовом вскидывает подбородок. — Моя задача как раз не впутывать вас в наши традиции. Боги справедливы, но суровы к тем, кто их не чтит. И не станут терпеть насмешки тех, кто не понимает.

— Да не собираюсь я насмехаться, — я удивляюсь ее выводам. — Наоборот, понять хочу.

— Тебе так только кажется. Нам не нужно, чтобы нас понимали, — хмыкает Инга. — И вообще, плохая идея везти вас в Ютунхеймен. Ярл Хакон живет обособленно и, по мнению, многих, слишком уж в прошлом. Даже некоторые из нас считают это диким, что уж говорить про вас. Слышала я, как ваш княжич Каритский называл сараями наши дома.

— Он не со зла, — оправдываю я друга. — Характер такой, капризный и изнеженный. Но Саша нормальный парень, я с ним поговорю, чтобы следил за выражениями. Так что там такого, в Ютун-хей-мене? — мне приходится по слогам повторять название.

— Горы, леса, ледники, дикие места, — она прищуривается, внимательно следя за моей реакцией. — Тролли и великаны.

— Настоящие? — не сдерживаюсь я и удивляюсь.

— Увидишь и сам узнаешь, — шипит она в ответ и все-таки обижается.

Кого бы менее восприимчивого найти? Наверняка, Магнус с удовольствием поделился легендами и преданиями, но я пока не хочу открывать знание языка. Хоть до этого момента я и не замечал, что они говорят что-либо оскорбительное или Инга перевирает в переводе. Но чувствую, что в месте, куда мы поедем завтра, будет все иначе.

После драки медовуха в голову не ударяет. Но и я не налегаю, в отличие от остальных. В таверне душно, все тело болит, а голова раскалывается от многоголосия. Под предлогом облегчиться, я ухожу на улицу.

Резкий контраст между жарким и шумным помещением и тихой холодной ночью меня на миг оглушает. На площади уже убрались и присыпали свежим песком. Где-то там мои зубы...

Провожу языком по непривычному провалу. Десны саднят, но острой боли нет, целитель затянул открытую рану. А вот новые зубы мне отрастить сможет только верховная жрица Хака.

Я иду к берегу, в самое тихое место. Отдышаться, остыть после драки и ужина, и найти Володю. Что бы ему там не привиделось, меня это не остановит. Но, если опасность грозит не только мне, друзей придется оставить тут.

Рядом с пологим спуском небольшой мол, разрезающий поверхность воды, сверкающую серебром в лунном свете. Кроме редких всплесков рыбешек и шума ветра в листьях деревьях, других звуков не слышно. До сюда не долетают даже крики из таверны.

Поэтому от низкого мужского голоса, звучащего над самым ухом, я подпрыгиваю.

— Ты заблудился или ищешь кого?

Мужик, стоящий рядом, с меня ростом, но шире в два раза. Мощные руки так раздуты мышцами, что свободно опущенные кисти не касаются тела. Длинная светлая борода заплетена в косу, ресницы и волосы белесые, выгоревшие на солнце.

Одет как все тут - рубаха и кожаные портки с невысокими сапогами. Но вот пахнет от него вяленой рыбой и морской солью. Рыбак что ли?

— Доброй ночи, — здороваюсь я на своем языке.

— Мог сделать вид, что хотя бы приветствие наше сумел выучить, Льесульв, — усмехается он.

— Что? — продолжаю делать вид, что ничего не понимаю.

— Дети хороший праздник устроили, — с гордостью в голосе говорит он, поворачиваясь к деревне. — Но чего-то не хватает...

Может, это местный староста какой-то? И что за Льесульв, значение которого я не могу почему-то понять? Что-то с этим ритуалом изучения языков не так. Смысл названий и имен до меня не доходят.

— Волки хорошо умеют плавать? — спрашивает мужик, повернувшись ко мне, и резко сталкивает меня в воду.

Я погружаюсь в ледяную темноту с головой, нога запутывается то ли в сетях, то ли в растениях, я дергаюсь, застревая еще больше. Легкие начинают гореть от недостатка кислорода и подступает паника.

Хтонь! Тут все же приносят чужаков в жертву морскому богу...

Глава 9

Намокшая одежда камнем тянет вниз. Я отчаянно загребаю руками к поверхности, но нога запуталась основательно. От паники мозг начинает требовать сделать вдох.

Да вашу ж! Я же одаренный, чтоб меня. С перепугу совсем забыл. Я расслабляюсь, опускаясь на дно, и сосредотачиваюсь на силе. Она обволакивает меня защитным слоем, смывает сильные эмоции. Но воздуха не прибавляется.

Давя возвращающуюся панику, усиливаю зрение и еле удерживаюсь, чтобы не набрать полный рот воды. На дне извиваются толстыми змеями потоки силы. И один из них обвивает мою ногу вместе с водорослями или какой-то подводной травой.

Мать твою, лучше бы не видел. Пытаюсь воплотить меч, но не получается, зрение мутнеет, времени остается совсем мало, грудь сдавливает от желания сделать вдох. Судорожно сотворяю из силы лезвия, оплетаю их красными нитями и запускаю в ловушку, отсекая.

Нога освобождается и я гребу изо всех сил, глаза щиплет соленой водой, усиление стихает и все вокруг опять погружается во мрак. Вместе со зрением отключается и мозг, а рот открывается в отчаянной попытке выжить. Горло обжигает холодом и я захлебываюсь.

Совсем немного до поверхности, я чувствую, что она близко. Да тут вообще не должно быть так глубоко. Чья-то рука хватает меня за шиворот и тащит спиной по острым камням. Как только ощущаю, что лицо оказывается над поверхностью, проглоченная вода выплескивается наружу и я кашляю, делая короткие судорожные вдохи. Воздух!

Надо мной склоняется усмехающаяся рожа мужика с бородой и я выписываю ему в челюсть. Он отлетает с сухим треском и я только успеваю увидеть его удивленные глаза.

Перед глазами все еще сумерки, трясу головой, бью себя пару раз по щекам, вскакиваю на ноги и кидаюсь к мутному силуэту. Сволочи, как вы же меня задолбали! Стремные бабки, непонятные девки, мордобития и теперь вот ночные купания!

Бородач уже поднялся на ноги и с какой-то странной обидой смотрит на меня, потирая подбородок. Он выставляет блок, но быстро меняю руку и бью левой. Мужик запрокидывает голову, отшатывается и вспыхивает зеленым огнем.

Меня отбрасывает этой обжигающей силой назад, оставляя глубокие борозды на земле.

— Ты чего творишь?! — ревет он.

— А ты какого хрена меня топишь?! — ору я в ответ.

За его спиной растет тень, стремительно расширяясь в стороны и к небесам. Громыхает так, что земля вздрагивает, а эхо бьется в вершинах скал, обрушивая какие-то камни. Они, ломая деревья, падают вниз, бомбами взрывая спокойную воду фьорда.

Поднявшаяся во мне ярость не дает толком испугаться и я с хриплым воплем призываю всю силу, взывая к своему богу. Между нами возникает призрачный силуэт гигантского белого волка, он утробно рычит и от этого звука дрожит воздух, а по воде пробегает рябь.

Толща воды вдруг поднимается огромной бурлящей стеной, у волка шерсть встает дыбом и он с оглушительным рыком клацает зубами на бородача. Вода рушится вниз, снова вздрагивает под ногами и все резко пропадает.

Я стою с совершенно охреневшей рожей. Мужик держит себя в руках получше, лишь изумленно изгибает одну бровь и чуть наклоняет голову.

Это что сейчас было?

Передо мной смачно плюхается какая-то рыбешка, вырубаясь от удара о землю. Откат от призыва наваливается усталостью на плечи и я их разминаю, не сводя глаз с противника.

А он вдруг начинает хохотать, громко и забористо. Хлопает себя по животу, утирает слезы и добродушно говорит, отсмеявшись:

— А ты, волчонок, смотрю, умеешь огрызаться то!

— А ты кто? — не покупаюсь я на его благодушие.

Что не человек, уже понятно. Так тряхнуть горы и устроить цунами - человек не может. Ну, я надеюсь. Вроде как на Севере воплощение у богов как раз вполне человеческое. Но вот способ знакомства мне не нравится.

Не хочется хамить богу, но нечего меня в воду кунать было.

— Я тот, кто может тебя размазать, не смотря на твоего покровителя, — голос становится холодным, улыбка пропадает.

Ну вот и угрозы, а я то уже переживать начал.

— И зачем?

— Затем, что ты нос свой суешь, куда не следует, — мужик недобро прищуривается. — Не просто так это место скрыто от чужаков. Не лезь.

— А иначе что? — спокойно интересуюсь.

Он делает шаг ко мне, тень снова увеличивается, но останавливает рост, достигнув двух человеческих. Я напрягаюсь, но не отступаю.

— Цена, сын юга. Всему есть своя цена. И тебе придется очень дорого заплатить, если посмеешь вмешиваться в дела чужих богов. Что ты ищешь?

— Это не касается дел богов.

— А ты уверен? — он понижает голос и делает еще шаг.

Я слышу крики и отвлекаюсь, повернувшись на шум. Всего доля секунды и мужик исчезает. А ко мне несется вся деревня.

В основном полуголые и вооруженные топорами, вилами и даже кружками. Глаза у всех бешеные, руны сверкают, пламя факелов скачет, превращая их бег в приближающиеся вспышки звериных оскалов.

Притихший было берег снова охватывает безумие. Я вопросительно смотрю на Богдана, возглавляющего эту толпу. Он уже почти слился с местными, раздевшись по пояс и держа в руках сверкающую острой заточкой секиру.

Я смотрю на него, он на меня и тут в толпе у кого-то пиликает телефон, сводя на нет все впечатление.

— Не, мужики, это не Рагнарек, — слышу чье-то недовольное ворчание.

Народ начинает расходиться, распевая песни, остаются только друзья. Илена крутит головой, бросая жалобный взгляд то на нас, то на уходящего Магнуса, но тоже остается, вздохнув.

— Что случилось то? — Богдан опускает оружие и опирается на рукоять.

— Я упал в воду, — пожимаю плечами.

— Так громко? — слегка запинается Саша, непонимающе оглядываясь.

— Тут сильное эхо, — продолжаю я с каменным лицом.

— Ик, — подводит итог нашему разговору рыжий.

Ухожу я молча и нелепо. Мокрая одежда прилипает намертво, отмораживая тело и сковывая движения. Поэтому вместо гордой походки получается очень дерганная.

Захожу в дом и шарахаюсь, чуть не падая со ступенек. Посреди небольшой гостиной, в полной темноте сидит бледный Володя и смотрит в стену. Тьфу ты, как призрак. Унимаю колотящееся сердце и иду в горячий душ.

Когда я возвращаюсь, Истровский сидит на том же месте и в той же позе. Я пододвигаю стул и усаживаюсь напротив. Володя медленно переводит взгляд на меня.

— Расскажешь, что ты видел? — спрашиваю я и прорицатель наконец моргает.

— А ты расскажешь, что происходит? — неожиданно злобно парирует он.

Я в замешательстве только и могу, что открывать и закрывать рот, не зная, что ему ответить. Но, что бы он не увидел, мне нужно это выяснить.

— Володя... — осторожно начинаю я, но отмахивается.

— Зачем ты так стремишься попасть на север? Нас там ничего хорошего не ждет, вот что я видел. Плохо, все плохо, — он вдруг хватает себя за голову и начинается качаться взад-вперед.

Я тянусь к нему рукой и он резко откидывается в кресло:

— Не трогай! Не хочу еще и про тебя лично. Надоело!

Так, похоже сейчас у него начнется истерика. Довели голоса в голове, или картинки, уж не знаю, как дар прорицателя работает.

— Володь, успокойся, — резко и громко говорю я и парень замирает.

— Спокоен я, спокоен, — бурчит Володя. — Плохо мне здесь. Видения странные, мешает что-то, давит. Я ничего уже не понимаю. Почему я вижу, что нам нельзя ехать на север? Почему я вижу, что нужно это сделать? Что происходит?

Хтонь, на парня жалко смотреть. Наверняка ему кажется, что он сходит с ума, не в силах свести видения с реальностью. Не зная фактов... И я решаюсь рассказать. Хотя бы про родителей и в общих чертах про разговор с императором. Тщательно избегая того, почему вдруг именно мне дали такое задание.

Я надеюсь, что поиска и кровной связи будет достаточно. Но прорицатель даже не обращает внимания на мои осторожные объяснения, вскакивая на ноги.

— И ты молчал? — возмущается он. — Игорь, да что с тобой такое? Мы встали на твою сторону против службы безопасности. Вместе были в пустыне. Пропали твои родители, а ты не стал нам говорить об этом? Да каждый из нас без каких-либо сомнений пришел на помощь!

Во мне начинают кровавую битва два чувства. Стыда, потому что он имеет право возмущаться. И злости, потому что я лишь хотел уберечь от лишнего дерьма ... Кого? Друзей, подростков? Какие они, к демонам, подростки, после всего произошедшего?

Я бешусь, меня распирает от слов, которые хочется высказать. И вдруг вспоминаю деда, как он в попытке меня защитить скрывал информацию. Вот хрень!

— Не хотел ввязывать вас в новые неприятности... — упрямо бурчу я.

— Для начала нас об этом спросил бы, — впечатывает он меня моими же словами. — Каждый нас в состоянии сам принять решение, во что ввязываться, а во что нет. Взял бы слово и рассказал бы прямо.

Зараза очкастая! Хотя нет, уже не очкастая, так он и не нашел свой вечный аксессуар. Ладно, уел. Хочется послать все и всех куда подальше. Ломает меня так, что кулаки сжимаются.

И откуда только столько проблем с доверием, когда вокруг одни милые приятные люди, да? Я пытаюсь разозлиться на Володю, у меня не получается и я плююсь прямо на пол.

— Хрен с тобой, ты прав. Не маленький, сам разберешься, — сквозь зубы соглашаюсь я. — Только вот остальным знать не надо. Раз ехать на север опасно, то я поеду один. И уж извини, но это мне решать. Вы останетесь тут или поедете дальше по развлекательной программе.

— Нет, — решительно сообщает он.

— Володя... — мне кажется, что уцелевшие зубы начинают крошиться от усилий.

— Нет, потому что если не поедем мы все, то будет еще хуже, — он останавливает меня жестом. — Я объяснял уже про свой дар. Расскажу еще кое что. Есть такие штуки, как развилки. Будущее можно увидеть в многочисленных его вариациях. И самое сложное - в каждый момент времени отслеживать, как уже свершившиеся события повлияли на эти вариации. Но есть и ключевые события.

Он замолкает, поднимает глаза и закусывает губу, пытаясь сформулировать.

— Когда ты вышел против Магнуса, что-то произошло. Не только ваша драка, но еще несколько событий сошлись в одной точке. За ней творится демоны знают что. Но одно ясно точно - если ты поедешь один или не поедет никто, то всем конец. Если мы поедем все вместе, то...

— То что? — не выдерживаю. — Что нам угрожает? Кому?

— Все что-то потеряют, Игорь. Нам всем придется заплатить свою цену, но больше всего - тебе.

Опять эта драная цена! Ну вот никак не помогают эти предсказания. Третий раз я уже слышу, а толком понять, что это означает не могу.

— Ты хочешь сказать, что видишь мою смерть? — мрачно спрашиваю.

— Нет, — устало говорит он. — Я хочу сказать, что вижу какой-то п...ц. Извини. Меня очень утомляет эта чужая сила, чужая земля. Каждый раз, когда я пытаюсь что-то разглядеть в потоках времени, мне словно молотом Тора по голове дает. Знаю только, что нам всем надо туда. И тут даже дело не в тебе. Не только в тебе. А значит...

— А значит нужно всем рассказать правду, — признаю я.

Ну вот и закончился отпуск, нда. Какое-то время я с удовольствием раздумываю над тем, чтобы их всех вырубить и отправить по домам. Отговариваю себя тем, что местные точно не поймут моей заботы.

— Есть у меня к тебе еще один вопрос... — вспоминаю я одну из неразгаданных загадок.

Уж слишком яро интересовалась Инга по поводу моей ночевки в горах. И отмазывалась сказками, а передо мной сидит как раз любитель таких историй. У Володи от моего рассказа нездорово загораются глаза и он кивает, едва дослушав.

— Конечно, я знаю эту легенду! — радостно восклицает он и сразу серьезнеет. — Ну то есть, я надеюсь, что это только легенда. Похоже на хульдру. Волшебные создания, живущие в горах. Мужчины влюбляются на всю жизнь, и остаются жить с ними. А если сумеют уйти, то умирают от тоски.

Пфф, приехали. От тоски меня пока умирать не тянет, а вот вернуться да, и сильно. Но это перебивает стремление попасть в Ютунхеймен. Пока перебивает. Вот что за чужая сила, о которой говорил Олег.

— А, ну, вылечиться от этого можно?

— Ты хочешь сказать... — прорицатель мечется между восхищением, недоверием и сочувствием. — Ну вроде как никто и не хотел. Честно говоря известно только, что если плохо обращаться с хульдрой, то она может сильно навредить. Проклятие наслать, или что-то подобное.

Понятно. Кто в здравом уме побежит от такой красавицы, демоны с ней, пусть и хвостатой. Может с хвостом и удобнее... С усилием отгоняю очередное наваждение.

Ничего плохого я ей, к счастью, не сделал, как и хорошего. Значит, пока это не стало проблемой, надо это решить. Не хочется в момент, когда прижмет, думать только о ее чудесном теле.

***

Утро начинается с громогласного рога, призывающего на завтрак, и идеи. Денек сегодня явно выдастся тот еще, значит начнем его со свежего конфликта. Ингу я вылавливаю после завтрака и затаскиваю за какой-то угол.

— Пришло время для культурного обмена, — зловеще сообщаю ей я, зажимая у стены.

Но блондинка явно на своей волне, потому что начинает скромно улыбаться, краснеть и томно прикрывать глаза.

— Эй, очнись, — я щелкаю пальцами. — Сейчас ты меня отведешь к настоящей сейдконе, а не той, которую вы туристам показываете.

Милашка тут же превращается в фурию, фыркает и изображает негодование:

— Опять ты за свое! Нет тут никакой «настоящей» сейдконы.

— Угу, так я и поверил, — я останавливаю ее попытки отодвинуть меня. — Нет альвов, сейдконы, видений с орущими мостами, хульдры и богов, которым...

Я затыкаюсь и даже испытываю какое-то странное чувство смущения. Ну не говорить же ей, что врезал богу? Во-первых, это я от неожиданности. Да и он, думаю, просто не ожидал, поэтому и пропустил удар. Нечего было меня топить. А во-вторых, так мы с северянкой точно общий язык не найдем.

Но Инга реагирует и без таких уточнений. От ее лица отлынивает вся кровь, она нервно сглатывает и смотрит на меня с ужасом.

— Ты... Ты... Ты все придумываешь!

— Серьезно думаешь, что я способен такое придумать? Инга, я не шучу, не насмехаюсь и уж точно не хочу никого обидеть. И не буду обижать, если ты меня отведешь к сейдконе. Мне нужна ее помощь. Я серьезно.

— Но... — девушка съеживается под моим взглядом.

Не хочется поднимать шум, но если понадобится опять бить морды, чтобы получить доступ - я готов. Видимо, в моих глазах это отчетливо видно.

— Хорошо, — сдается блондинка. — Отведу. Только если она не захочет с тобой говорить, уходи без споров. Не зли сейдкону, тебе это не понравится. Проклятие хульдры ерундой покажется.

Вот интересно, она мне вообще собиралась говорить про это проклятие? Или сама не верит в эти легенды? Или хотела меня как-то втихаря от этого избавить...

Идем мы не к избушке с черепами, а на другую сторону реки. Выходим на дорогу, ведущую к вершине и сворачиваем метров через двести. Дом сейдконы запрятан среди деревьев, в конце неприметной тропы.

Обычный добротный деревянный дом. Свежая красная краска, белые ставни, заросшая ярко-зеленым мхом крыша. Крыльцо-терраса с креслом-качалкой и скамейкой. И никаких жутких атрибутов.

Инга робко стучится в дверь и она тут же распахивается. Сейдкона при дневном свете оказывается не такой дряхлой и старой, как мне показалось в первый раз. На ней цветастый передник, на одной руке варежка такой же пестрой расцветки, а из дома вкусно пахнет выпечкой.

— А я то все думала, когда же ты придешь, — улыбается милая бабушка и жестом приглашает нас внутрь. — Ну заходите, как раз рогалики поспели.

Блондинка почтительно кланяется и я повторяю за ней, переступая порог.

— Аааа, простите, не знаю вашего имени, — запинаюсь я языком и ботинком, влетая в просторную комнату.

— Все мы лишь дочери Хейд, — пожимает плечами она. — Не знаю, как на вашем языке правильнее, можешь звать меня просто Астрид.

— А откуда вы... — опять не успеваю договорить я.

— Молодость, милок, молодость. Был один ярл, князь ваш, то есть, ох и давно. Думала я тогда не головой, что уж скрывать. Увезти меня хотел к себе, на юг. Да только богам иное угодно было. Не сложилось, — в ее голосе появляется мечтательная грусть. — Ты проходи, проходи. Чем-то ты мне его напоминаешь, такой же настырный. Чаю?

— Вы меня извините, но можно сначала поговорить с вами? Наедине, — я бросаю быстрый взгляд на Ингу и замечаю как та недовольно хмыкает.

— Настырный и торопливый, ну точно как мой Ульв, — качает она головой. — Ладно, пойдем на кухню. А ты, внучка, посиди пока здесь.

А вот кухня уже больше похожа на обитель ведьмы. Слабый свет проникает через маленькие окна под потолком. Повсюду развешаны пучки сухих трав. На многочисленных полках склянки с подозрительным содержимым.

И печка, издающая притягательный аромат, большая и старинная, трубой уходящая в потолок. На ней фырчит пузатый чугунный чайник. Сейдкона указывает мне на свободную табуретку у узкого стола и шустро достает из печи противень с рогаликами.

Отставляет в сторону манящее угощение и начинает что-то растирать в ступке. Высыпает порошок в кружку, заливает кипятком, тщательно размешивает и сует мне в руки.

— Что это? — не справляюсь я с недоверием.

— Так, милок, ты сам ко мне пришел, — строго говорит Астрид и хмурится. — Хочешь помощи, значит слушайся. Не хочешь, дело твое, выметайся и не мешай мне тогда.

Я вижу, что старушка начинает заводиться не на шутку. Принимаю тару, а она упирает руки в бока и выжидающе смотрит. Что я там себе обещал? Ничего не пить из рук незнакомых.

Дую на горячий напиток, зажмуриваюсь, выдыхаю и делаю большой глоток.

Глава 10

Горло и язык обжигает горячим, сразу пробивает в пот, но больше ничего не происходит. Никаких завываний ледяного ветра и подмораживания мягких частей тела.

Я осторожно открываю один глаз. Меня никуда не унесло, сейдкона так и стоит передо мной, в ее глазах бегают смеющиеся огоньки.

— Ну что, милок, не помер? — еле сдерживает она усмешку. — И как на вкус?

Врать мне ей не хочется, поэтому смело открываю второй глаз и отвечаю кратко:

— Горьковато.

Честно говоря, на вкус это пойло такое, будто кипятком залили старую подошву, подсластили золой и разбавили водой из ржавого корыта. Ну хвойных иголок подсыпали, чтобы хоть чем-то оттенить стремный купаж.

— Это хорошо, — вдруг радуется она отварному вкусу напитка. — Было бы сладко, значит опоздали.

— Куда? — туплю я, невоспитанно громко прихлебывая из кружки.

— Спасать тебя от горной девы. Красивая девка-то была, да? Можешь не отвечать, знаю я вас, молодых. Жопу голую покажи и все, попался как миленький.

Я вежливо умалчиваю, что не жопой единой и вообще меня такой ерундой не заманить. Пусть я в этом и не уверен, но голожопых девок точно теперь стороной обходить буду.

— Так вы бы хоть в своих путеводителях писали, — вяло оправдываюсь я.

— А нечего шастать, где не положено, — парирует старушка. — Зачем вот с тропы сходить надо было? Как ее вообще к чужаку то потянуло... Хотя оно и понятно, теперь все ученые, а кто сам приходит - так таким и страшные девки не дают. Бедняжки.

Мне непонятно кого конкретно жалеет сейдкона - хульдру, добровольно приходящих к ней мужиков или страшных девок. Но чувствую, как самому становится чуть легче, сердце перестает ныть и зов, пусть и слабый, отпускает.

— Ты пей, пей, до конца, — она подталкивает наполовину пустую кружку к моему лицу. — Я тебе еще приготовлю, с собой. Придется недельку то потерпеть горечь.

— Аааа...

— Поможет, поможет. Не так быстро, конечно, тут бы ритуал провести и жертву богам хорошую принести. Вы, слышала я, в земли йотунов едете. Там силы больше, там самое место такие ритуалы проводить. Если встретишь в тех землях Тиру, передай ей от меня привет. Поможет она тебе. Ох, давно же мы с ней не виделись, сколько лет уж прошло, несколько десятков...

— Аааа...

— Ну а с чего мне тебе в помощи отказывать? Ты же не со злыми намерениями на нашу землю пришел. Дочерям Хейд такое сразу понятно.

— Уважаемая Астрид, может хватит уже? — меня начинают немного пугать ее ответы до озвучивания вопросов.

— Да у тебя на лице все написано, милок, — смеется сейдкона. — Тут и мысли читать не надо. Ну, что там еще у тебя?

Мое внимание привлекает движение в дальнем углу. Там, под самым потолком, на коряге, прибитой к стене, сидит ворон. Он, похоже, все это время спал, и теперь, зыркнув на меня блестящим темным глазом, устраивается по-удобнее.

— Понятно, — Астрид прослеживает мой взгляд. — Видящий, точно. Мешает сила то чужая?

Я киваю, не в силах отвести глаза от здоровенной птицы. Но ворон закрывает глаза, нахохливается и замирает чучелом.

— Ох, помогла бы я тебе, да у меня столько забот, а руки только одни, да и те уже не такие сильные, — сейдкона с сожалением смотрит на свои крепкие руки, сокрушенно качая головой.

— Так давайте я вам помогу, — понимаю я откровенный намек и поднимаюсь. — Что нужно сделать?

«Несчастной, старой, больной и одинокой женщине» нужно, чтобы я упахался. Задания ее незамысловатые, но крайне выматываюшие.

Сначала я таскаю ведрами воду из колодца, находящегося в сотне метров вверх. Наполняю несколько баков позади дома, чуть не переломав ноги на узких каменных ступеньках. И только в конце нахожу припрятанное за ними второе ведро.

Затем старушка сетует на то, что к ужину совсем дров не останется. Я замечаю краем глаза стоящую на полке электрическую плитку, но молчу и беру в руки топор. Первое полено улетает куда-то в кусты и оттуда слышится недовольный писк. Я, на всякий случай, извиняюсь и вторым попадаю в цель - по своей ноге. С пятого дело идет лучше.

После этого оказывается, что и хворост тоже внезапно закончился и я шумно ломлюсь сквозь сухой подлесок, как медведь, распугиваю возмущенно верещащих птиц, собирая палки и занозы.

Через пару часов этого наряда вспоминаю об отъезде и прошу Ингу предупредить Магнуса, что мы задерживаемся. Блондинка нежится в кресле-качалке и сонно отвечает, что не стоит волноваться.

Когда я, взъерошенный, слегка израненный и помятый, уже собираюсь копать огород, или что там у бабки еще для меня найдется, меня отправляют умываться, усаживают за стол, кормят рогаликами и поят нормальным чаем.

Накормив и напоив, сейдкона протягивает мне небольшой срез деревца, скорее ветки. Тонкий, круглый и отполированный, с выжженным рисунком из рун.

— Это тебе поможет, — говорит она, убирая посуду со стола, — Охранный амулет. За своего ты с ним не сойдешь, но амулет не даст мешать тебе, если зла не задумаешь. И уберечь от беды сможет, от случайной.

Я душевно благодарю, думая о том, что некоторым бабкам все же стоит доверять. Всего-то и надо было, помочь по-человечески пожилой женщине.

— Только слабый он пока. Надо его своей кровью окропить и напитать, да не жалея, — тут же исправляет она ситуацию и, видя мою реакцию, добавляет с усмешкой: — Я свою работу выполнила, дело за тобой. На севере цена простая - кровь. И без этого работать будет, не заставляю я тебя, не бойся.

Пока я смотрю на кровожадный предмет, Астрид споро убирает грязную посуду, высыпает из ступки в холщовый мешочек приготовленный порошок и тоже отдает мне.

— Каждый день пей. Станет хуже, два раза в день можно. Тут должно хватить с запасом. И позови второго, глазастенького. Ему тоже помощь нужна.

— Володю? — уточняю я.

— Который с тобой был, — кивает она. — Страдает, милок, с таким то даром и на нашей земле... Беда будет. Давай, сбегай за ним.

Я мчусь через мост, но затормаживаю со скрипом подошв, цепляясь за перила. Богдан сидит на травке, на берегу реки, довольно щурясь на солнце, и держит в руках удочку. Спиной он опирается на столб, на котором висит большая табличка «Рыбалка запрещена».

Смотрю на здоровяка, на табличку, на здоровяка...

— Ты чего тут делаешь? — задаю риторический вопрос.

— Рыбу ловлю, — получаю очевидный ответ.

— А кто тебе сказал ее тут ловить?

— Так Магнус место хорошее показал и даже спиннинг одолжил. Смотри какой! — Покровский гордо поднимает оснащение.

Задумываюсь на пару секунд, отмахиваюсь и бегу дальше. Если что, то Магнусу и отвечать за такие шутки. А пока пусть друг порадуется. Может даже поймает что. Все таки запрещающие знаки стоит делать с картинками...

Следующую остановку приходится делать от вибрации в кармане. Достаю телефон и вижу сообщение «Почему не перезваниваешь?». Хтонь, совсем забыл вчера отчитаться. Отправляю «Становится веселее, кажется, нашел хорошие сувениры. Еду на север, могу остаться без связи.».

Володя без лишних вопросов отправляется со мной, только слабо возмущается «зачем бегом-то?». Я уже не знаю, чего мы бегаем, но меня физические упражнения окончательно взбодрили.

Нас вместе с Ингой выпроваживают на террасу, где мы и наслаждаемся щебетанием пташек и блеском воды, пробивающимся через заросли. Солнце переваливает через гору, нагревает воздух и мне становится жарко.

Инга смотрит, как я оттягиваю ворот футболки:

— Наслаждайся, пока можешь, — немного мрачно говорит девушка. — В Ютунхеймене уже холодно. Высота и ледник рядом, — поясняет на мой вопросительный взгляд.

— Ты не хочешь туда ехать, так ведь? — я решаю попробовать выведать подробности.

— Не хочу, правда, — Инга криво усмехается. — Ярл Хакон, как я уже говорила, не особо любит чужаков. Да и нас, городских, тоже. Считает, что мы отдалились от богов из-за того, что живем как цивилизованные люди. Ты не подумай, — поспешно добавляет она. — Я его не осуждаю, в чем-то он прав. На его землях и правда связь с богами сильнее. Но мы никогда не забываем наших богов и предков, тут он ошибается.

Инга крутит в руках свой медальон и в ее голосе звучит обида. Понятно, мужик, похоже, старовер и лютый консерватор. Хочется ей предложить остаться, но знаю что бесполезно. Так она и бросит своих подопечных.

— И что, там вообще нет никаких благ цивилизации? Электричество, горячая вода, ммм, туалет не в виде дырки над пропастью?

— Что? — девушка, ушедшая в себя, вздрагивает, отпускает медальон и убирает его под одежду. — Конечно есть. Электричество не везде, правда. В некоторых местах только генераторы. Ютунхеймен - это огромный национальный парк, по которому раскиданы поселения, дороги местами размывает, да и линии электропередач, бывает, обрывает сходом лавин и селями. Так что там люди привыкли жить в непростых условиях.

Ну ничего, пару дней со свечками как-нибудь переживем. После пустыни такое уже не пугает. Главное, Саше заранее не говорить о возможных неудобствах.

— А Магнусу ничего не будет за то, что он нас приглашает туда? — очень вовремя спрашиваю я.

— Зависит от настроения ярла. Но выгнать не имеет права. Хоть это и его земли, но равных себе должен принимать.

— Так Магнус же не ярл, — я откровенно теряюсь в этих равенствах и неравенствах.

— Он старший сын ярла, наследник. А мы все его гости, значит он нас признал равными себе. Отказать ему или кому-то из нас - означает отказать ярлу Генрику. И Магнус может потребовать собрать тинг, собрание, и даже вызывать на хольмганг, то есть поединок. Тут как раз строгое следование традициям играет против ярла Хакона. Но до этого не дойдет, — торопится успокоить меня она, видя мои удивленные глаза.

Так то я уже понял, что тут многие вопросы можно решить, наваляв друг другу по роже. Но чтобы и на самых верхних уровнях... Надеюсь добродушному северянину не придется из-за нас начищать родные морды.

— Да и потом, вы тоже из благородных семей, — продолжает девушка. — Пусть вы и на чужой земле, но тут чтят кровь древних богов и союзников.

Опять про кровь, да что же они все на ней зациклились. Принеси в жертву, окропи, пролей в битве, почитай... Ладно, может богам хватит пары моих зубов? Было достаточно больно и вполне кроваво, как по мне.

Прорицатель выходит озабоченный, но румяный и явно тоже сытый.

— Потрясающе, — восхищенно повторяет он, пока мы возвращаемся в деревню.

При блондинке расспрашивать его мне неудобно, поэтому нетерпеливо ускоряю шаг и едва зайдя за ворота, отправляю нашего гида куда подальше под предлогом того, что нам нужно собираться в дорогу.

Володя продолжает бормотать, дергаю его за рукав, возвращая в реальный мир.

— А? — он моргает, смотрит на меня будто в первый раз видит и хватает за плечо, закатывая глаза. — Потрясающе...

— Что, уже все хорошо? — делаю я облегченный вздох.

Может дело было в этом проклятии? Или амулет, который мне дала сейдкона, поможет.

— Ааа, нет, — Володя становится серьезнее. — Все по-прежнему очень хреново, если ты про нашу поездку.

— Да что тогда потрясающе то? — ору я, не выдерживая издевательства над нервами.

— Голова прошла, — смущенно признается прорицатель. — И Астрид сказала, где мои очки. Они, оказывается, все это время в таверне были. А я там даже и не спрашивал...

Мне хочется его немного встряхнуть, но парень не виноват. Поэтому чуть нервно уточняю:

— И ты этому так восторгаешься? Что здешняя магия помогла найти твои очки?

— Нет, это бармен ей сказал, — он смеется. — В голове прояснилось, Игорь! Ты не представляешь, как меня это угнетало. Я думал, что сойду с ума. После пустыни хаоса я еле пришел в себя, и то не до конца. А когда приехал сюда, стало хуже. Начались головные боли, сильные.

— Так чего ты молчал то? Я бы не стал...

— А, перестань. Рано или поздно, это случилось бы. Все прорицатели через это проходят. Я просто не рассчитал силы, подумал, что сам справлюсь. Честно говоря, я чувствовал, что нужно поехать. Тогда, в парке, когда ты сказал... Ну, в общем я тебя не обманывал, видения не было. Только уверенность - так надо.

— Пообещай мне, что больше не будешь ничего скрывать, — с укором прошу я.

— Только если ты мне пообещаешь то же самое, — внезапно подмигивает Володя и хохочет.

— Туше, мой друг, туше, — признаю поражение и развожу руки в стороны.

Не смотря на хреновые прогнозы, его воодушевление меня радует. Знал бы я, что ему так плохо... Оставил бы дома? Мне хочется думать, что да.

Разговор с друзьями выходит тяжелый и легкий одновременно. Мне так не хочется рассказывать им, зачем мы приехали, что говорю очень медленно, растягивая слова и сбиваясь с сути.

Но никто не расстраивается, хотя и реагируют все по-разному.

Богдан удовлетворенно хмыкает. Но я не уверен что мне, а не здоровенной рыбине, которую он все же умудрился выловить и не попасться. Он притащил ее за жабры, победоносно сунув каждому под нос. Надеюсь, он этот трофей не повезет с нами в одной машине.

Каритский немного ворчит. Не из-за обмана, а вероятности огрести от местных. Подозреваю, что главное его расстройство в том, что на это не с кем будет сделать ставки.

Илена, уже успевшая передумать и снова начавшая на меня обижаться, опять меняет свое мнение. Обзывает меня «бедненьким», сочувственно гладит по плечу.

— Значит, режим боевой готовности, — подвожу итог планерке. — Что ожидать от новых знакомых, я не знаю. Северяне, кажется, народ прямолинейный. Но там, куда мы едем, не исключено, что будут провокации. Первыми в драку не лезем, но и не расслабляемся. И защищаем Илену, это самое главное.

— Меня? — рыжая обиженно надувает губки. — Да я сама кому угодно могу надрать, ну, это все. У меня, вообще-то, самое сильное боевое умение. И я воплощаться умею, вот! Магнус вообще меня валькирией назвал! Девой-воительницей, между прочим!

— Сестричка, ты воплотилась один раз и то из-за сильных эмоций, — Саша пытается погладить ее по голове, но девчонка уворачивается, пытаясь укусить брата за руку. — И ты сама знаешь, что этому еще обучаться нужно, под присмотром жриц и целителя. Валькирия ты наша...

— Илена, — как можно мягче говорю я. — Прошу, пообещай вести себя тихо. Это очень важно.

— Ладно, ладно, я поняла, — хмурится она. — Из-за меня неприятностей не будет.

Володя вдруг закашливается и мы все резко поворачиваемся к нему. Но прорицатель мотает головой и бьет себя в грудь. Тьфу, теперь от каждого его чиха будем дергаться.

Все расходятся по домам, собирать вещи, а я отзываю Олега в сторону. С кровью или без, но амулет должен работать. И надо это проверить, снова подстраховавшись целителем.

Мы выходим на берег и отходим на несколько десятков метров, за островок деревьев. В разгар дня тут немноголюдно, так что нас никто не видит. Мы садимся на мягкий, проминающийся под нами, мох.

Олег призывает силу, уверенно кивает и напрягается, готовясь к неприятным ощущениям. Я сжимаю амулет в руке, взываю к силе и богам, своим и местным. Мысленно извиняюсь, что дал кому-то в морду и запускаю поиск.

— Ну, чего там? — не выдерживает целитель, пиная меня в бок.

Потому что сижу я, распахнув рот.

— Красота... — завороженно отвечаю и прикрываю глаза.

Амулет действительно работает. Без агрессии чужая сила преображается, ее потоки укачивают на теплых волнах. Мне даже кажется, что я слышу тихую красивую мелодию. Все пронизано жизнью - земля и ее недра, вода и ее обитатели, воздух, растения и даже лысые горные вершины.

Я чувствую в паре километров южнее, в скалах, какие-то минералы и с трудом отрываюсь от геодезических исследований, потому что получаю еще один пинок от поторапливающего меня друга.

Устремляюсь на север, минуя обходные дороги и редкие деревни по пути. Вижу три яркие точки. Серебристая сила императорского рода бьет вверх, словно подавая мне сигнал. Осторожно касаюсь ее, чувствуя, что принцесса в порядке. И очень, очень, зла.

Сигнал, исходящий от родителей, чуть восточнее и слабый, неуверенный. Он мерцает, то пропадая, то появляясь, немного смещаясь. Тянусь к ним с растущим беспокойством и меня резко отшвыривает, возвращая всю силу обратно.

Я падаю на спину, распахиваю глаза и, не справляясь с голосом, шепчу:

— Кажется, у нас большие проблемы...

Глава 11

— Проблемы? Удивил, — усмехается Олег, но нервно проводит рукой по отросшим волосам и ставит их дыбом.

Целитель приглаживает прическу обратно, наклоняясь ближе и ловя мой взгляд.

— Что там? — словно нехотя спрашивает он.

— Я... — я не уверен, сбит с толку и не хочу повторять догадки несколько раз. — Надо собрать всех.

Быстро вскакиваю и отряхиваюсь от облепившего меня мха уже на бегу. Олег что-то неразборчиво ворчит за спиной, нагоняя. Пока мы возвращаемся, сумбур в голове немного упорядочивается, превращаясь в неуверенность.

Друзья стоят на улице, возле одного из домов, рядом с ними груда чемоданов и сумок. Я подбегаю, чуть запыхавшись и понимая, что до сих пор изо всех сил сжимаю в руке амулет.

Обвожу всех тяжелым взглядом и вываливаю без объяснений:

— Там, куда мы едем, демоны.

По-крайней мере, мне так кажется. Мой дар меняется и, наверное, усиливается. Но я, как не понимал, что нормально, а что не очень, так и не понимаю. Даже Володя, с его потоком времени, развилками и вероятностями, может быть уверен хоть в чем то. Хотя бы в том, что дар работает, как ему положено.

Я видел серую мглу там, среди белого потока у земли. Но они сливались, никак не противореча друг другу. Именно это меня в конечном итоге и заставило сомневаться. Весь хаос, что я видел до этого, поглощал либо отталкивал.

С одним лишь исключением. Панаевский, сила которого тоже словно слилась с хаосом. Но и тут я не могу доверять памяти. Тогда я вообще ничего не знал и, возможно, не обратил внимания...

Друзья, как я и ожидал, сначала неверяще возмущаются. Потом почти хором уточняют. Затем Володя наконец спрашивает:

— Почему ты так решил?

— Я использовал поиск и наткнулся на нечто, очень похожее на силу хаоса.

Хтонь, пора уже всем рассказать последнюю свою тайну. Меня и самого подбешивает это жонглирование секретами и путаница кому я что сказал, а что нет. Но паранойя опять берет свое - не сдаваться до последнего.

Никто не знает толком, как работает наше родовое умение. Это можно использовать, как маскировку. Поверили бы они сразу, без возражений, если бы знали, что я вижу? Если я и сам себе не особо верю.

— А ты тоже видел? — Каритский поворачивается к прорицателю.

— Демонов? — удивляется он. — Нет, такого я не видел. Но... Игорь, может это были те самые йотуны, о которых говорила Инга? Она делает вид, что все это сказки, но по ней заметно, что она то как раз в них верит. Судя по их преданиям, это злобные создания из другого мира. Я не знаю, но может ты их спутал с низшими?

Володе, судя по всему, очень хочется в это верить. Как и остальным. Мне тоже, потому что если и тут есть прорывы хаоса...

— У тебя есть с собой Светлячок? — хмурясь, обращаюсь к Богдану.

Он рассеянно мотает головой:

— Конечно нет, зачем мне было брать с собой артефакт против демонов? Мы же в отпуск ехали. На Север, где никогда не было прорывов.

— А у нас они официально были? — горько усмехаюсь я.

Сам молодец. Надо было подумать о такой вероятности до отъезда. И самому выпросить у Покровского разных игрушек, хоть под каким предлогом.

— Так ты уверен? — пристально смотрит на меня Олег, которому как раз не нужно ничего объяснять.

Я смотрю на их обеспокоенные лица, напряженные позы и вздыхаю. Мое мнение простое - лучше перебдеть и остаться живым, чем верить в лучшее и доброе, и погибнуть с самыми хорошими чувствами. Но вдруг они на нервах прибьют какой-нибудь местный редкий вид?

Я вон тех же безобидных альвов чуть не покрошил на мелкие кусочки. Но от них и ощущение было другое.

— Не знаю, — наконец признаюсь я. — То, что я ... нашел, меня напрягло. Если прав Володя, то нам ничего не угрожает. Наверное... Думаю, что Инга сказала бы нам про иномирную опасность. Ну или они отлично знают, как с ней справиться. Но если прав я, то...

— То все, как мы уже и обговаривали, — перебивает Богдан, так громко хлопая в ладоши, что мы все вздрагиваем. — Боевая готовность.

Он хищно оглядывается на огромную секиру, прислоненную к его багажу. К моему облегчению, Магнус отобрал у него рыбину и взамен подарил оружие, которое так запало в душу нашему здоровяку. Можно сказать извинился за то, что вынудил нарушить закон.

Мы все непроизвольно смотрим на Илену. Явно с одной мыслью. Рыжая съеживается на миг от наших взглядов, но тут же гордо распрямляет спину:

— Даже не думайте! Вы меня тут не оставите. Я, между прочим, если вы забыли, уже встречалась с этими тварями. А вы вообще не уверены, что они там есть. Хватит меня считать ребенком! — окончательно выходит она из себя.

Как бы этот ребенок не полез первым бить морды бедных великанов или троллей. Превентивно доказывая, что может. Так, ладно, вроде тут еще никто не умирал. Нда, только пропадали.

Рыжая упрямо сопит и даже встает, по-надежнее упираясь ногами в землю. Я делаю незаметный знак Олегу и вижу, как направляет к девушке слабый поток силы. Илена немного расслабляется.

Боги, ну почему вы меня не отправили в семью целителей? Тут успокоил, там усыпил. Тихо, мирно и все проблемы решены. И самые серьезные раны не страшны. Даже порезы от бумаги...

— Не думаем, — говорю я ей. — Одну тебя никто и нигде точно не оставит. Нам же потом и отвечать.

Я безуспешно давлю смешок, представив, что может устроить взбешенная маленькая бестия, оставшись без какого-либо присмотра.

Наш военный совет на этой позитивной ноте прерывает Инга, сообщая, что все готово и нужно отправляться, причем как можно скорее. Мы с Олегом еще немного задерживаем отъезд, собирая вещи.

За воротами наш ожидает четыре машины. К моему удивлению - без комфортного микроавтобуса, в котором нас возили до этого. А разномастные и не самые представительные на вид внедорожники.

Саша не сдерживается и брезгливо осматривает этих полноприводных монстров, а Инга спешит объясниться:

— Дорога в Ютунхеймен в основном идет по шоссе, но последняя часть пути проходит по серпантинам в горах. Там грунт и размывает все периодически, поэтому на обычном транспорте лучше не ехать, есть риск застрять.

Мне как-то все равно, хотя возникает слабая фантомная боль в заднице от упоминания грунтовой дороги. Впечатления от дня таких дорог патруля в пустыне еще свежи в мышечной памяти.

— Там недавно прошли дожди, — продолжает северянка. — Да и прогноз не самый хороший на ближайшие дни. Высокая облачность, возможны ливни и грозы. Но, может быть и распогодится. Обычное дело в это время года в горах. Еще пару недель и мы уже вряд ли проехали.

Ну, значит нам повезло. Друзья начинают спорить, кто в какой машине поедет, я просто выбираю вторую и укладываю вещи в багажник. За мной следует Володя, Саша сам подталкивает Богдана к Илене, которая тут же усаживается в первую, к Магнусу.

Ну хоть за нее не стоит беспокоиться в пути, в компании с двумя амбалами должно быть достаточно безопасно. Саша с Олегом садятся в третью, а с ними и Инга. В замыкающую загружаются местные.

— Поздно, — недовольно ворчит Магнус, смотря на небо. — До сумерек можем не успеть добраться, надо будет поторопиться. В темноте по тем дорогам ездить то еще удовольствие.

— Небо ясное, — отвечает ему Инга. — И путь свободен, успеем.

— Это тут оно ясное, — продолжает хмуриться северянин и машет рукой, подавая знак всем выдвигаться.

Блондинка ничего нам не говорит, но мне настроение Магнуса не очень нравится. Даже мелькает мысль перенести поездку на утро. Впрочем, тут я позволяю себе довериться местным, хорошо знающим дороги.

Тем более, что до заката еще полно времени.

Но, то что по прямой сотня километров, по дорогам оказывается в пять раз больше. Я со своим поиском совсем не учел, что пути среди гор, мягко говоря, объездные.

Наша колонна прет на предельной скорости по идеальному шоссе несколько часов. Под мерное шуршание шин и гул двигателя я засыпаю, припечатавшись щекой к прохладному стеклу.

Меня еле вырывают из дремы дежурные переговоры водителей по рации. В эти моменты вижу проносящиеся зеленые долины, деревни, скалы и озера. И неизменную картину читающего Володи. Найденные очки на своем месте - на самом кончике носа.

Сквозь сон вижу, что мы делаем короткую остановку на заправке и сонно отмахиваюсь от предложения размяться.

Окончательно просыпаюсь, когда уже начинает темнеть и дорога ощутимо меняется. Пейзажи за окном тоже. Мы явно поднялись выше и буйная зелень сменилась еще не голым, но мрачным серо-бурым лесом.

Скорость тоже снизилась, под колесами утрамбованная земля с камнями. Машины ползут вверх, петляя и объезжая ямы и крупные булыжники.

Я поворачиваюсь к противоположному окну и живот сводит. Узкая дорога и высокая посадка внедорожника создает эффект того, что мы едем по самому краю огромной пропасти.

И в этот самый момент машина еще и наклоняется, создавая полное ощущение, что мы сейчас туда упадем. Володя так и сидит с раскрытой книгой, но смотрит исключительно в водительское сиденье, быстро моргая и шумно дыша носом.

Я переваливаюсь через него, чтобы разглядеть край дороги и прорицатель издает то ли хрип, то ли стон.

— Все нормально, там еще полметра запаса, — пытаюсь я его приободрить, но делаю хуже и парень зажмуривается.

И тут же охает, когда мы резко затормаживаем. По переговорам по рации становится понятно, что впереди опасный участок. Водитель жестом просит нас выйти.

Я с удовольствием выбираюсь на холодный воздух и разминаюсь. Солнце уже почти полностью скрылось за одной из острых вершин.

— Небольшой обвал и скользкий участок, — объясняет подбежавшая Инга. — На всякий случай, машинам лучше проехать его без пассажиров.

Я не против небольшой освежающей прогулки, а Володя, судя по его лицу, вообще готов остаток пути пройти пешком. Высота немного кружит голову, но я все равно подхожу к самому краю и чуть наклоняюсь, рассматривая что впереди.

Дорога идет вверх и еще больше сужается. И там, в самом узком месте, со стороны пропасти действительно часть осыпалась, смытая слабым потоком воды, идущей сверху.

Первый внедорожник очень медленно преодолевает лужу, чуть пробуксовывая. Магнус, распахнув водительскую дверь, свешивается вниз, внимательно отслеживая реакцию машины на маневр. В какой-то момент внедорожник начинает съезжать задом в пропасть, скользя под водой.

Под испуганный вскрик Илены, завороженно наблюдающей за зрелищем, северянин лихо выкручивает руль, сдавая назад и сразу прыжком вперед. Из под задних колес вылетает грязь и он выезжает на безопасный участок.

Пока проезжают остальные, поднимаю небольшой камень и уже хочу запустить его в головокружительный полет вниз, как мою руку останавливает Инга:

— Не бросай в горах камни, — подходит она вплотную, ежась от холода. — Плохая примета.

Девушка выскочила наружу в одной футболке, а температура начала довольно сильно уменьшаться сразу же, как последний луч солнца сверкнул над горой. Я снимаю с себя куртку, которую предусмотрительно положил в салон. Сама же говорила - в горах холодно.

Правда я, не желая долго копаться в собранных для меня вещах, схватил первое попавшееся. Не знаю, чья была идея приобрести приличную с виду вещь, но ярко-красного цвета.

Девушка с благодарностью принимает куртку и тут же одевается, запахнувшись под самый нос. Мы идем пешком, нагоняя машины, и я притормаживаю, пропуская ее вперед.

Сжимаю в кармане амулет сейдконы, снова запуская поиск. Сила чужой земли больше не мешает, но сильно отвлекает. И в этот раз сосредоточиться сложнее, особенно на ходу.

Чувствую, что если остановиться хотя бы на пару минут... Какие-то обрывки стихии впереди долетают до меня, но я запинаюсь о кочку и окончательно теряю концентрацию, не успевая понять насколько мы далеко от цели.

Меня подгоняют криками и приходится бросить занятие, усаживаясь обратно в теплый салон. Из сочувствия к Володе занимаю его место с видом на пропасть. И уже через несколько минут понимаю, что зря.

Мы поднимаемся по серпантину и захватывающий дух вид постоянно меняет сторону. Озеро, сверкающее внизу, отдаляется и скоро совсем скрывается из виду, когда мы, сделав крутой поворот еще раз, углубляемся в лес.

Темнеет уже стремительно, смазывая силуэты деревьев в неразличимые пятна. Свет от фар скачет вместе с машиной на каждой кочке и вырывает из сгущающихся теней сухой кустарник и глубокие канавы на обочинах. Я чувствую, что мы ускоряемся, стараясь успеть до полной темноты.

От скорости начинается тряска и мы дружно пристегиваемся, пока не выкинуло наружу. Володя что-то хочет сказать, но клацает зубами, прикусывает язык и отмахивается, вцепившись в спинку пассажирского сиденья.

Через несколько минут зубодробительный кусок дороги кончается и мы еще прибавляем скорость, выезжая на прямую и относительно ровную поверхность.

Я бросаю попытки разобрать, что за окном. Мелькающие в сумерках деревья напоминают скрюченных монстров, протягивающих к нам свои тощие длинные лапы. В тепле меня снова клонит в сон, устраиваюсь поудобнее и тут машина резко виляет в сторону.

Ремень впивается в грудь, натягиваясь, вовремя упираюсь руками в сиденье, прежде чем мы останавливаемся под оглушительный визг тормозов. В груди ухает и я выглядываю, всматриваясь вперед.

Впереди едущая машина стоит поперек дороги, Магнус бегает рядом с фонариком, направляя мощный поток света во все стороны и даже вверх.

— Что случилось? — встревоженное бледное лицо Володи тут же появляется рядом.

Тот же вопрос задает и наш водитель, опуская стекло и высовываясь наружу. Магнус отмахивается, обходит машину вокруг, внимательно ее оглядывая и даже заглядывает под дно.

Высветив напоследок дорогу впереди, северянин садится обратно и рация оживает:

— Все в порядке. Показалось, что какой-то зверь выскочил прямо на нас. Двигаемся дальше, отбой.

Прорицатель ерзает на месте, озираясь, и я передаю слова Магнуса, делая равнодушный вид. Но сон отбивает совершенно и, когда мы продолжаем движение, я до боли в глазах смотрю в серые тени за окном, чуть опустив стекло.

Мы несемся еще полчаса, пока последний светлый участок неба не сливается с окружающей темнотой. Слышу, как по рации тихо переругиваются водители. Но потом звучит «слава богам, совсем немного осталось» и я успокаиваюсь.

— Почти приехали, — улыбаюсь я Истровскому и он расслабленно откидывается на спинку.

Я уже мечтаю о мягкой и удобной кровати и кружке горячего. Да хоть на шкурах у очага, но лишь бы вытянуть затекшие ноги. Отрывочный сон только раззадорил желание отоспаться.

Краем глаза замечаю, как вздрагивает Володя на очередной кочке. Да уж, с таким количеством фобий парню только и остается, что сидеть дома. Поворачиваюсь к нему, чтобы снова успокоить и вижу, что его голова запрокинута, а глаза мутные.

Тут же нарастает чувство опасности. Оно верещит, пульсируя кровью в висках, а Володя открывает рот и хрипит:

— Стой!

Я не успеваю крикнуть водителю, вижу только, как едва поворачивается его голова в нашу сторону. И тут в дергающемся свете фар впереди что-то проносится поперек дороги. Что-то, размером с дом. Или мне показалось?

Хтонь, что это было? Вторая огромная тень проносится вслед за первой, а третья влетает прямиком в машину Магнуса. Водитель матерится, мы начинаем тормозить с заносом.

Внедорожник впереди со скрежетом проминает и уносит с дороги, отбрасывая в овраг. Я глохну от визга колодок, в нос ударяет запах горящей резины, нас разворачивает на сто восемьдесят градусов.

Меня вжимает в дверь, я бьюсь головой, разбивая стекло.

— Что это за хрень? — слышу я перепуганный голос водителя.

И тут в нас влетает машина, едущая за нами, тараня и протаскивая вперед. Успеваю увидеть удивленные глаза водителя напротив и весь мир вздрагивает. Что-то ударяется нам в бок, металл двери с протяжным скрипом проминается, нас подбрасывает вверх и выкидывает с дороги.

Сбоку проносится пламя, воняет паленым и нашу машину начинает со скрежетом нести со склона, переворачивая. Чувствую только, как трещит ремень или мои ребра, или все вместе, меня снова бьет головой и посыпает стеклом.

Я пытаюсь расставить руки для упора, натыкаюсь на что-то мокрое, вижу свою окровавленную руку. Мы зависаем на миг в полете и мир, замерев, обрушивается стоном сминаемого металла.

Чувствую, как рвется ремень, внутренности вжимает в позвоночник, затем кидает вперед и последнее, что я вижу - как я лечу лицом в обломки расколотого стекла, торчащие в двери.

Глава 12

Кап. Кап. Кап. Что-то очень настойчиво капает мне в висок, раздражая. Кап. Да мать вашу, дайте уже просто поваляться без сознания!

Приходится открывать глаза. Удается с трудом, все лицо в чем-то липком и холодном. Голова тут же отзывается гудением, переходящим в противный тихий писк в ушах.

Салон вверх тормашками, значит мы затормозились на крыше. Всполохи огня сбоку, что-то оторвало и вяло горит, едва освещая небольшой кусок земли. Какие-то кусты, тонкие стволы, камни...

Осторожно шевелю руками, в плече тянущая приглушенная боль, похоже ушиб. Либо от шока я не чувствую, либо я умудрился ничего себе не сломать. Ребра тоже ноют, но от глубокого вздоха ничего не стреляет, ну хоть в этот раз не переломал.

В этом мире не так страшно что-то ломать, как это исцелять... Забавно, что при таких возможностях гораздо больше задумываешься о том, чтобы остаться целым. Поэтому сейчас я тихо радуюсь.

Ощупываю макушку, перехожу к лбу и шиплю. Ясно, чуть не сняло скальп. Но кровотечение почти остановилось, значит тоже ничего смертельного.

Начинаю шевелить ногами и слышу оттуда тихий стон. Локти соскальзывают и не сразу получается приподняться. Володя держится за голову, второй рукой шаря по телу. Его ремень выдержал, а вот меня уложило поперек салона.

Ровно между нами тощий ствол деревца, пробивший заднее стекло. Запоздалый страх пробивает холодным потом.

— Живой? — раздираю слипшиеся губы, тонкая кожа рвется, придавая заряд бодрости.

— Вроде... — в его слабом голосе уверенности не особо много.

Он начинает шевелиться активнее, отстегивается и падает на меня. От его веса что-то впивается в поясницу, выгибаюсь и в позвоночнике предательски хрустит. Секунда, две, но хребет больше не издает пугающих звуков и я активно работаю руками. Цепляюсь за какие-то обломки и осколки, выбираюсь наружу через разбитое окно, вытаскиваю прорицателя.

Заглядываю в водительское окно и отшатываюсь. Северянину свернуло шею под таким углом, что сразу понятно - мертв. Остекленевшие глаза смотрят на меня с легким удивлением.

— Что там? — тихо спрашивает Володя, пытаясь выглянуть из-за спины.

Я только мотаю головой и поворачиваюсь, оттесняя друга назад и заслоняя вид.

— Ты... Ты... — никак не может закончить Володя, указывая на мое лицо.

Согласен, харя у меня сейчас наверняка та еще. Кровь из головы уже не льется, но перемазало меня всего. Судя по ощущениям, даже коркой успел покрыться. Не время прихорашиваться.

У Истровского вид тоже не подходящий для светского приема. Половина лица в грязи, на второй бурый отпечаток и наливающийся фингал под глазом. Но взгляд ясный, хоть он и щурится, снова оставшись без очков.

Откуда нас скинуло видно отлично - вверх уходит темный след среди высоких кустов, сметенных парой тонн металла. Пропаханная земля и финальная точка тут, на плоском месте, где начинается лес.

Наверху видны отблески пламени. Подталкиваю Володю назад, на склон.

— Давай, в темпе, надо выбираться к своим, поднимаемся.

Он наконец перестает заикаться и ползет, цепляясь за камни и кусты. Меня пальцы слушаются плохо и я пару раз срываюсь, едва не улетая обратно, к искореженной машине. Володя, заряженный моим пинком, опережает меня на пару метров и первым пропадает из виду, выбравшись на дорогу.

Сверху слышны голоса и стоны. Наваливается дурнота, прибивая к земле, и наверх я выползаю, осматриваясь. Оставшиеся две машины тут. Одну просто сильно смяло, а вот у второй оторвало перед и откинуло в сторону. Обе части горят чуть в стороне, ярко освещая место аварии.

К своему огромному облегчению вижу Магнуса, сидящего на корточках рядом с Иленой. Она лежит на дороге и не шевелится, но судя по спокойному виду северянина, просто без сознания. Ее брат тоже сидит рядом, облокотившись на единственный уцелевший внедорожник.

Богдан стоит неподалеку, слегка шатаясь и опираясь на свою секиру. Боги, как он умудрился ее достать из багажника? Или он с ней в обнимку ехал? Впрочем, меня это зрелище скорее утешает, чем беспокоит.

Вид у Покровского больше озверевший, чем пострадавший. Рукав рубашки оторван, лицо перемазано сажей. Дыхание учащенное, а во взгляде готовность ринуться в бой.

Несколько людей бродят вокруг, светя фонариками. Одна из горящих частей машины начинает чадить дымом, обволакивая дорогу серым туманом. Где-то вдалеке сверкает молния.

Ко мне подбегает Олег и помогает подняться. С виду он в порядке, только несколько глубоких царапин на лице, порванная штанина и лишь один ботинок на ноге.

— Ты как? — встревоженно спрашивает он.

— Нормально, я цел, займись остальными, — отмахиваюсь, кривя рожу и морщусь от прострела в скуле. — Что с Иленой?

— Без серьезных травм, я решил пока не приводить ее в чувства. Я сам только очнулся, еще не всех осмотрел. Меня выкинуло из машины и вырубило, похоже, на несколько минут. Нормально? — целитель смотрит недоуменно. — Игорь, у тебя в щеке торчит осколок.

Вот что мне так мешает? Скашиваю глаза вниз и замечаю инородный предмет. Осторожно касаюсь пальцами, вызывая еще одну вспышку боли. Берусь и медленно тяну, что-то неприятно трещит словно в самом черепе и резко дергаю.

Олег, порывавшийся что-то сказать, с клацаньем захлопывает рот. Я смотрю на толстенный кусок окровавленного стекла в одной руке, второй ощупываю рану, кровь не хлещет, значит ничего важного не задето. Очень неприятно, но терпимо.

— Давай я... — целитель тянет ко мне руку охваченную свечением силы.

— Не трать на ерунду, — отступаю назад. — Пока неизвестно, сколько пострадавших и насколько серьезны их раны.

Честно говоря, я не уверен, что сам целитель в порядке. Пока все в шоке и непонятно, кто в какой форме, заставлять его страдать, излечивая меня от несерьезных ран - глупо.

Парень осуждающе мотает головой, но быстро уходит к ближайшему северянину. Тот сидит на земле, колотя себя в ухо. В его ноге торчит кусок железа.

Порыв холодного ветра выводит меня из задумчивости. Шатаясь, я медленно поворачиваюсь. Хтонь, сколько нас было? Считаю по головам, сбиваюсь, матерюсь, считаю снова. От попытки вспомнить количество людей голова раскалывается.

Единственную, кого я не вижу, это северянка. Она была вместе с Сашей и я иду к нему. У рыжего явно серьезный шок, видимых ран нет, но он в полной прострации. Медленно моргает, уставившись в темноту обочины.

— Где Инга? — я легонько трясу его за плечо. — Она была в вашей машине.

Каритский морщится, вертит головой, пытаясь сообразить. Машет рукой в сторону и я бегу к краю дороги, пытаясь разглядеть во мраке хоть какой-нибудь признак жизни. Ко мне тут же присоединяется один из местных, помогая фонариком.

Мы вместе исследуем глубокую канаву, но кроме оторванного бампера и чьей-то развороченной сумки ничего не находим. Возвращаюсь обратно, прошу Олега немного привести в чувства Сашу.

— Крик... — бормочет он так тихо, что приходится наклоняться вплотную. — Она так кричала. А потом... Что-то ее утащило в лес.

— Что-то? В лес? — я озираюсь и по спине пробегают ледяные мурашки. — Куда, Саша? В какую конкретно сторону?

Рыжий поднимает руку, указывая. Глаза его вдруг расширяются от ужаса и я быстро поворачиваюсь в сторону его испуганного взгляда.

На самой границе трепыхающегося света, среди деревьев, стоит темная высокая фигура. Человек стоит неподвижно, в опущенной руке он держит топор.

Справа появляется еще один темный силуэт, слева третий. Усиливаю зрение и чуть не отключаюсь, глаза тут же обжигает болью, голова кружится так, что приходится хвататься за машину, чтобы не упасть.

Северяне тоже замечают гостей и разговоры стихают. Ни лица, ни одежды толком не разглядеть, слишком темно, а незнакомцы далеко. Только глаза их сверкают, отражая всполохи огня.

Магнус что-то вскрикивает, с явной угрозой, но я не понимаю странного слова. Фигуры резко отступают в темноту и тут северяне слетают с катушек. Сын ярла срывается с места и бежит за ними.

— Драуги! — орет один из водителей и тоже кидается в заросли.

За ним убегают еще пара человек и я бросаюсь вслед, слыша за спиной топот. Несусь сквозь подлесок, еле успевая прикрываться от хлещущих по лицу веток. Ноги проскальзывают по мокрому мху, хватаюсь за стволы, ускоряясь.

— Драуги! — опять вопят впереди.

— Что за дра... — кричу и меня затыкает ветка, тут же прилетевшая в лицо.

Замечаю боковым зрением что чуть позади бежит Богдан, яростно расчищая себе путь секирой. Хтонь, надо было его вперед пропустить. За ним маячит Володя.

Мы носимся по лесу как ненормальные, пока я с разбега не впечатываюсь в дерево. На мгновение меня вырубает, цепляюсь за ствол, чтобы не упасть и сдираю ладони о сучки. Но это немного приводит в чувства.

Впереди мелькают фонарики, вспышки силы и раздаются крики. Марево огня за спиной уже исчезло и теперь я без понятия, в какую сторону нам возвращаться. Друзья тоже запыхались, Володя дышит так часто, что облака пара окутывают его бледное лицо.

Разгоряченное бегом тело тут же пронизывает холод. Сырой морозный воздух жжется в горле, вызывая кашель.

— Что за, мать их, драуги? — накатывает тошнота, рот наполняется слюной и я сплевываю, прислонившись лбом к коре.

Володя какое-то время просто стоит, согнувшись и держась за грудь, восстанавливает дыхание. Богдан утирает лоб, но бдительность не теряет, держа секиру высоко.

— Это... — хрипит прорицатель, кашляет и продолжает уже нормально: — Это ожившие мертвецы.

— Чегоооо? — вдруг шарахается в сторону Покровский. — Мертвые? Призраки?

Я только и могу, что искренне удивиться такому неожиданному страху друга. То есть демоны его, значит, совершенно не пугают, а ходячие трупы - да? Богдан хватается за секиру обеими руками и начинает бешено крутить головой.

— Не призраки, — Володя, так и не разогнувшись, не замечает реакции здоровяка. — Мертвяки и есть мертвяки. Охраняют могильные курганы, говорят, с сокровищами. Не знаю, может того, что кричал, головой приложило? Драуги опасные существа, но сами к людям не выходят. Уж не говоря о нападении на дороге...

Охренеть, тут в лесу, значит, зомбаки шастают? Помимо еще чего-то. Та хрень, что вынесла внедорожник Магнуса с дороги, размером была гораздо больше. Я сглатываю и пытаюсь рассмотреть среди деревьев угрозу.

Какого мы бросились в лес со всеми вообще? И ладно Богдан, зачем Володя то побежал за нами? Меня скручивает от очередного спазма и тошнит. Хтонь, все таки сотрясение. Самое то скакать по кочкам. Дерево меня, похоже, добило.

Но, очистив желудок, становится легче. Головокружение отступает, хотя в голове по-прежнему творится сумбур.

— И как их... — не успеваю спросить я.

Перед нами стремительно проносится мощная фигура в каких-то лохмотьях, заходя сбоку.

— Аааа! — медведем орет Богдан и, выпучив глаза, резко разворачивается, взмахом секиры срубая тому голову.

Башка отлетает, рикошетит о дерево и возвращается к здоровяку, который с еще одним воплем отбивает ее на подлете, отправляя в темноту. Тело, по-прежнему крепко сжимающее в руках топор, оседает на землю, дергаясь.

Покровский, не прекращая орать, засаживает лезвие, с хрустом проламывая грудину. Мы с Володей только и успеваем, что открыть рот, как все заканчивается. Богдан хрипит, выдирает секиру и, пружиня на ногах, крутит головой по сторонам.

— Как-то так, — прорицатель шумно глотает и, пошатнувшись маятником, все же подходит к телу. — Они очень сильны и агрессивны, но их можно убить. На время.

— В смысле на время? — здоровяк снова поднимает оружие, прищуриваясь на труп.

Я рассматриваю нашего врага, точнее то, что от него осталось. Крупное тело, закутанное в слои одежды, обрывками закрывающие все, от обрубка шеи до ног. Мертвяк он или нет, но запаха нет совсем. Только если затхлости.

— Нужен ритуал, чтобы их окончательно успокоить, — Володю вдруг начинает колотить.

Я хватаю его за плечо, разворачивая к себе. Опять видение?

— Да нормально все, — отвечает парень, шмыгая носом. — Просто трясет, никак не могу остановиться.

Меня и самого пробивает мелкая дрожь. Авария, полет, беготня по лесу и теперь вот это. От наступившей тишины болят уши. Подташнивать начинает уже до кома в горле, который никак не сглотнуть. Видимо, головой я приложился гораздо сильнее, чем думал.

Тишину прорезает короткий вскрик слева, там вспыхивает и гаснет фонарик. Я уже не порываюсь усилять себя, просто пытаюсь разглядеть. Быстрое смазанное движение, сухой треск и влажный всхлип. Твою ж мать, да что там такое?

— Что это... — бормочет этот же вопрос Богдан, очень тихо. — Они что...

Вижу движущиеся силуэты, северяне крадутся на единственный звук. Звук жора, тошнотворный и громкий. Меня мутит уже не только от сотрясения.

Мерзкое чавканье заглушает треск веток - наперерез несется с рычанием Магнус. Богдан тут же срывается с места, издав утробное ухание, и кидается туда же.

— Бери топор! — ору я Володе и бегу вслед за другом.

Призываю силу и спотыкаюсь, едва успев ухватиться за дерево. Меня уводит в сторону, все начинает кружиться, к горлу подкатывает ком. Сгибаюсь пополам и дышу, видя, как мимо пробегает прорицатель, раскручивая в руке трофей мертвяка.

Я даже успеваю порадоваться тому, что парень не растерялся, пока усиленно моргаю, стараясь не потерять зрение от приступа. Впереди начинается какое-то мельтешение, вспыхивает своя и чужая сила. Что-то звучно бахает, за ним следует родной русский мат и хруст проламываемого черепа.

С усилием отталкиваюсь от ствола в сторону главной заварушки и тут замечаю еще вспышку, правее. Яркий разряд теплого света на мгновение вырывает из темноты ярко-красное пятно и белые волосы. Инга!

Меняю направление слишком резко и боком заваливаюсь в кустарник, расцарапав лицо о какие-то колючки. Да чтоб вас лешие в жопу драли... Поднимаюсь на карачки и с низкого старта бегу к блондинке.

Снова вспыхивает огонь и в нем вижу как Инга сидит, вжавшись в толстый ствол дерева, держа перед собой амулет. Над ней беснуется здоровенный мужик с распухшей серой рожей.

Ее руки дрожат, свет мерцает, затухая. Потусторонняя тварь замахивается ножом, похожим на мясницкий тесак, девушка отбивает руку, открываясь и толстые пальцы смыкаются на ее шее, приподнимая от земли.

Девушка извивается, хватается за мертвяка, пытаясь оттолкнуть, убрать его руку, бьет ногами, но без толку. Ее движения становятся вялыми, воздух дрожит и амулет гаснет. Мне остается буквально пару метров до нее и я прыгаю.

Подошву пробивает какой-то крайне агрессивный и крепкий сук, раскаленной иглой врезаясь в пятку. Ору, падаю в мох и вырываю его, отбрасывая в сторону. Над головой тут же со свистом проносится нож, с громким хрустом впечатываясь в ствол.

Ползу к Инге и призываю силу. Пока нарастающее головокружение не уносит меня в небытие, успеваю запустить в душащую ее тварь десяток лезвий. Символы ифритов возвращают мне всплеск странной энергии, резво возвращая в реальность.

Драуг, разрезанный на куски, кучкой валяется перед блондинкой. Она хрипит, держась за горло, но жива. К нам со всех сторон ломятся северяне, кабанами снося кусты и маленькие деревца. Шум стоит такой, что я за ним сначала не слышу другой, отдаленный.

Первым реагирует Магнус. Он резко оборачивается, вслушиваясь в ночной лес. Нас окружают, смазанные силуэты прячутся среди деревьев.

В наступившей тишине отчетливо слышно шипение и скребущие звуки. Звуки усиливаются, эхом разносясь со всех сторон. Сколько же их здесь? И тут до нас доносится запах...

Прикрываю глаза, отпуская самую малую часть силы. Символы ифритов вдруг резко загораются на руках, реагируя на окружающее.

— Это же... — Богдан моргает, уставившись в темноту.

— Это уже не драуги, это демоны, — со стоном произношу, морщась от навалившейся разом силы хаоса.