Князья Мира Сего

Вместо пролога: Видение прошлого, проблеск грядущего

О Цитерии, Божественной Вспышке.

Во времена, когда Творения не было ещё и в помине, всё было Вильдом. И там, громадные духи маячили и парили и, верные своей природе, видели сны о породившей их шинме. Существа эти сотворили себя из своих же собственных снов, тем самым оградившись от окружающего их хаоса.

И всё же, в своих снах они были неосмысленны — всего лишь фрагменты и образы, эманации, отраженные от субстанции шинмы. Они спали и видели сны о мирах, в которых они и были мирами, что снились им…

Но вот, одной из спящих приснилось, будто она одинока, и она сказала: «Я не хочу быть в одиночестве!» И она решила создать сон о том, как она проснулась (тем самым сотворим саму концепцию «бодрствования»), и хаос тут же разверзся в шоке от её пробуждения, был разорван и разбросан на бесконечность вокруг неё (ибо отныне существовало «расстояние»), и вспыхнул от пламени её величия.

Она была Цитерией, Божественной Вспышкой, Сущностью Всего Сущего.

Стоило хаосу отступить, как другие спящие оформились в себя и разрослись, напившись бытия, созданного Цитерией. И вот они пробудились в формах своих собственных снов, и узрели Цитерию, бесконечно разрастающуюся во все стороны…

Тогда она обратилась к ним и сказала: «Отныне я не одинока. Идём же, поговорим о мире, каким он должен быть.»

***

Моим первым сознательным воспоминанием о детстве был военный парад в честь годовщины основания Царства.

Мы стояли на обширной лоджии, ограждённой перилами из красного дерева, и с высоты дворца префекта смотрели на пестрящую золотым и алым мостовую, на собравшуюся по сторонам улицы восторженную толпу, на ленты и знамёна с непонятыми мне тогда символами.

Если я не ошибаюсь, на тот момент мне едва исполнилось два года и я, конечно же, не мог видеть ничего из происходящего внизу самостоятельно, а потому женщина, которую я тогда ещё искренне считал своей мамой, держала меня на руках, словно демонстрируя собравшимся тут же важным господам, среди которых я, пожалуй, был единственным ребёнком.

Я помню сам парад, помню, как в безупречном ритме тысячи легионеров чеканили шаг под барабанную дробь, как развивались на слабом ветру их алые плюмажи и плащи, как сверкали на солнце наконечники их копий и начищенные до блеска панцири.

Несколько позже я узнаю, что это был легион Золы и Пепла, гордость Дома Катак - одного из немногих Великих Домов, которым особым распоряжением Императрицы вообще было дозволено содержать частные легионы.

Да, потом. Пока же я мог только в немом изумлении смотреть на марширующих легионеров, на возвышающихся над ними громадных механических Воителей из сплава стали и магического красного нефрита (мехи!), и непонимающе хлопать ресницами от переизбытка всякой непонятной хренотени вокруг.

В какой-то момент няня улыбнулась и, сказав что-то на своём, всё ещё практически совсем непонятном мне языке, указала на одного из солдат внизу. В роскошных, сильно выделяющихся среди прочих доспехах, и с волшебным мечом-дайклейвом таких размеров, что среднестатистический герой сёнэна наверняка удавился бы от зависти, мне с первого взгляда стало довольно очевидно, что незнакомый воин является высокопоставленным офицером.

Он не носил шлема, и мне были хорошо видны его огненно-рыжие волосы и смуглая кожа, а его гордо поднятая голова смотрела только вперёд, лишний раз подчеркивая образ непоколебимой уверенности и сдерживаемой, но готовой в любой момент вырваться наружу энергии.

Уже тогда мне, ничего ещё толком не понимающему попаданцу с мозгами двухлетнего ребёнка, показалось, что он выглядел чертовски круто.

Так я впервые в этой жизни увидел собственного отца, командира 2-го дракона легиона Золы и Пепла Великого Дома Катак, драконокровного Возвышенного аспекта огня, Катак Сораса из Алой Династии.

Глава I: Дом Катак

Об Орамусе, Драконе за Гранью Мироздания

И вот, хаос отпрянул и титаны пробудились в пламени Цитерии. Но был один, что пришел Извне, и сказал: «Я так долго ждал, пока ты соизволишь проснуться, что уж было подумал, будто этого никогда не произойдёт».

То был Орамус, Дракон за Гранью Мироздания, что смешивал потоки Вильда своими крыльями. Во времена до Вспышки он был Небылью, ибо не было самого мира, и только после неё он стал Былью. Но он существовал и раньше, ибо его природа в том, чтобы быть тем, чего быть не может. Во времена «до» среди всех прочих невозможностей был и он — Дракон за Гранью Мироздания-Которого-Ещё-Не-Существовало.

Прочие титаны взглянули на него и подумали, что он всегда похож на то, чем не является.

***

Царство — вот как называлась эта страна. Причудливый кроссовер не то средневековой Японии, не то Китая с классическим европейским фэнтези. Страна, которой правили Возвышенные, как называли людей, в которых пробудилась передаваемая по наследству «кровь драконов», превращая их в обладающих сверхчеловеческими способностями полубогов.

Ну, как-то так.

Именно в таком месте мне и повезло родится снова.

Ага, именно. Это было «пападание».

Попаданцы. Думаю, все о них если не читали, то хотя бы слышали. Настоящий, блин, культурный феномен, популярный как у нас дома, так и «за бугром».

Возможно, я сейчас произнесу ужасное клише, но, смотря аниме про ояшей, одной левой нагибающих магов-аборигенов и собирающих гаремы грудастых красоток, ты можешь в тайне мечтать оказаться на их месте, но никогда в здравом уме не станешь рассчитывать на подобное всерьёз. Это даже не логика — так, здравый смысл.

Так скажите же мне, на кой же чёрт я потратил на учёбу шестнадцать лучших лет своей жизни? Чтобы сдохнуть и, переродившись, днями напролёт драить этот ёбаный паркет этой блядской шваброй?!

— Неплохо, юноша, — прозвучало у меня над ухом тем самым тоном, что взрослые обычно используют для поощрения маленьких, наивных детишек. — Но, смотрите, вы пропустили пыль с тыльной стороны стойки. Быть может, этот недостаток незначителен и не бросается в глаза, но запомните, нельзя достичь Просвещения не стремясь к совершенству во всех своих начинаниях.

— Да, Достопочтенный. Благодарю за науку, — скорчил я благодарную рожицу, с напускным трепетом глядя на «почтенную» фигуру моего надсмотрщика.

Немолодой уже монах был гладко выбрит, а его желтые, напоминающие прикид буддиста одежды висели на его худосочном теле пусть и опрятной, но мешковатой массой.

Он напоминал мне высохшую и сморщившуюся на солнце луковицу, но, естественно, я держал подобные мысли при себе.

Между прочим, присутствие при мне пускай и не-Возвышеного, но всё же относительно высокопоставленного члена Безупречного Ордена считалось поощрением, и вообще нехилым таким знаком внимания в мою сторону.

В гробу бы я видел такое внимание.

— А пока ты постигаешь добродетель терпения, я помогу тебе приблизится к пониманию добродетели внимания. Напомни мне, пожалуйста, основополагающую разницу между Драконами Элементов и Безупречными Драконами?

Ух, как же я тебя ненавижу, старый пердун!

— Драконы Элементов — суть сумма основополагающей Эссенции Творения, на которой держится всё сущее, — покорно ответил я, не прекращая вытирать пыль влажной тряпкой.

— Хорошо, а Безупречные Драконы?

— Когда Драконы Элементов не могли больше выносить ужасов, творимых Анафемами в древности, они воплотились во плоти как Безупречные драконы.

Они повели легионы драконокровных за собой и окончили Эру Кошмаров в Великом Восстании, избавив Творение от Анафем и вернув его на путь гармонии и просвещения.

Довольно покивав, видимо довольный тем, как его воспитанник усвоил «политику партии», монах продолжил свой отрос:

— Хорошо, а теперь, будь так добр, перечисли мне всех пятерых Безупречных Драконов.

— Даана’д, Безупречная Воды, Судья Безупречных Претензий. Она учит нас искать просвещение в самодостаточности. Это она отправилась на самое дно самого глубокого моря и запечатала проход в Нижний Мир, чтобы Анафемы никогда больше не беспокоили Творение.

— Хорошо, очень хорошо. Продолжай.

— Хесиш, Безупречный Огня, Чтец Громких Гимнов и Действенных Молитв. Он учит нас терпению и выдержке, и уважению к традициям. Это он после Великого Восстания сжег тела Анафем, чтобы они не смогли вернуться к жизни.

— Дальше.

Я недовольно покосился на монаха. Думаешь, так легко одновременно вспоминать твои идиотские Безупречные Тексты и махать шваброй? Впрочем, скорее всего в этом и весь смысл.

— Мела, Безупречная Воздуха, Просительница Облаков, Созвучных Зову Битвы. Она учит нас стремится к совершенству тела, разума и духа, и никогда не останавливаться на достигнутом. Во времена Великого Восстания её ветра и ураганы сдували насылаемую Анафемами порчу.

— Превосходно, — треснуло в улыбке сухое лицо монаха.

Ну ещё бы.

— Пасиап, Безупречный Земли, Он, Кто Освещает Оба Мира Величием и Силой.

Пасиап учит нас трудолюбию и выдержке. После войны он, единственный из Безупречных Драконов, ещё некоторое время оставался с нами, обучая людей геомантии.

— И последний?

— Секстес Джилис, Безупречный Дерева, Он, Кто Посеял Много Травы. Он учит нас состраданию, добродетели и осмотрительности. Секстес Джилис использовал свою силу не во время Великого Восстания, но после него, чтобы исцелить нанесённые Творению безумными Анафемами раны.

Монах вновь довольно кивнул.

— Прекрасно, просто прекрасно! И, напоследок, скажи же мне, юноша, почему мы должны стремимся подражать пяти Безупречным Драконам? В чём суть Безупречной Философии?

Честно сказать, я никогда не был религиозным человеком, и даже попадание в стиле «иссекай» ничего в этом плане особо не изменило, хотя на сей момент я уже точно знал, что боги в этом мире вполне себе реальны. Причина такого отношения крылась как раз в той части религиозно-философской доктрины «для самых маленьких», которую с меня и требовал приставленный монах.

— Да, Достопочтенный. Всё Творение состоит из Эссенции, находящейся в гармонии и, через Цикл Реинкарнаций, естественным образом стремящейся к воплощённому в Безупречных Драконах совершенству. Для поддержания этой гармонии все живые существа должны следовать своей роли в Безупречном Порядке, исполняя обязанности, возложенные на них в текущей инкарнации. Если эти обязанности безукоризненно соблюдаются, то живое существо достигает просвещения и, в своей следующей инкарнации, сможет переродится с более ответственной ролью. В самом низу Порядка находятся насекомые и растения, в середине — крестьяне и слуги, а на самом верху стоят драконокровные Возвышенные, чья Эссенция близка к слиянию с Драконами Элементов.

Ну как, уловили фишку? Живи кем родился, слушай своих драконокровных хозяев, не пытайся прыгнуть выше головы, и будешь вознаграждён. В следующей жизни. Типичная такая, в общем-то, государственная религия, да и местных всё устраивает…, но мой личный скепсис по поводу «безупречности» этой их так называемой «Безупречной Философии» от этого никуда не девался. — Вижу, ты в достаточной степени усвоил наш прошлый урок, — напомнил о себе мой лысый наставник. — Но не стоит давать себе спуску. Я ожидаю что ты, подражая Безупречной Меле, будешь и дальше превосходить возложенные на тебя ожидания.

Возложенные на меня ожидания, а? Не то, чтобы я хотел выделяться — просто мало того, что достоверно, «на все 100», изображать из себя маленького ребёнка само по себе было не так-то просто, так ещё и реалии Дома Катак делали это практически невозможным.

Почему? Ну, это связано с тем, почему я, семилетний мальчишка, вообще вынужден начинать каждый божий (драконий?) день с черновой работы.

Дело в том, что Великий Дом Катак был не просто кланом аристократов или, как будет правильно, патрициев. Дом Катак был одним из 10 Великих Домов, принадлежащих непосредственно к правящей династии. Фактически, я был прямым потомком самой Алой Императрицы, вот уже которое столетие бессменно правящей большей частью мира. Можно было бы подумать, что с таким происхождением округ меня будет целый ворох слуг, обеспечивающих соответствующий уровень комфорта, но нет! Нифига подобного. Даже няню и ту я в последний раз видел где-то с пару лет назад.

Рабы и слуги были для слабаков из других Домов. У Дома же Катак для этого были дети.

Не справляешься с работой или так устаёшь, что не остаётся сил слушать учителей на занятиях? Десять палок для бодрости и пол ночи ты не спишь, а чистишь конюшни. Капризничаешь? Ещё десять палок и конюшни ты чистишь всю ночь на пролёт. Не дошло с первого раза? Двадцать палок и до конца месяца тебе с гарантией будет, чем заняться после отбоя. Что? Издох, не доползя до конюшен? Вот и хорошо — пусть лучше помрёт сейчас, чем, не приведи драконы, этот слабак опозорит Дом в будущем.

С последним я, конечно, утрирую… ну, надеюсь.

Справедливости ради, целью столь строгого воспитания являлось всё же не замучить собственных отпрысков до смерти, но с раннего детства привить им дисциплину и приучить к послушанию, так что возлагаемая на нас работёнка была довольно проста и обычно ничего, кроме толики терпения и усидчивости не требовала.

Терпения и усидчивости — то есть именно того, чего обычно и не хватает детям. Но я и не был ребёнком. Как минимум, по большей части. Подглядев пару экзекуций над моими кузенами и усвоив, что бывает с теми, кто в этой семье не слишком охотно слушает взрослых, я с самого начала принялся изображать из себя паиньку, что со временем привело к тому, что я стал меньше «красить траву» и больше заниматься более полезными, но ничуть не менее назящими вещами. Иногда, впрочем, для разнообразия одно и другое совмещали.

Если кому-то мои через чур быстрые успехи и казались странными, то это перекрывалось одним-единственным фактом — от детей драконокровных династов ожидалось нечто подобное.

Но да я отвлёкся.

— Достопочтенный, я справился с поручением.

Монах оглядел результаты эксплуатации детского труда и, по-видимому, на сей раз остался доволен.

— Молодец. Кровь драконов сильна в тебе, юноша, а познание Безупречной Философии приведёт тебя к состоянию покоя и гармонии, без которых не бывает просвещения. Продолжай следовать примеру Безупречных Драконов и, я уверен, недалёк тот день, когда они изберут тебя, как в своё время избрали твоих многоуважаемых родителей.

Ага. Что же они тогда не избрали тебя самого, старикан?

***

— Неплохо, сэр. Теперь колющий. Нет, сэр, не нужно делать шаг вперёд, если не уверены, что достанете до меня. Так вы можете подставится под удар. Вот так.

Ауч!

— Важно чувствовать расстояние. Нет, не пытайтесь уследить за моим копьём. Так я могу легко вас запутать.

Ауч!

— Можете попытаться следить за моими руками, но ещё лучше — попробуйте предугадать мои действия. Есть ограниченное количество приёмов, которыми я могу защитится. Попробуйте обмануть меня — обозначьте атаку в живот, а затем опустите её к бедру.

Ауч!!!

— Хорошо. Если бы я не успел среагировать, то вы могли бы зацепить бедренную артерию — для смертного солдата вроде меня такая рана почти всегда смертельна. Подобные обманные приёмы очень распространены и входят в стратагему Дымки и Пламени. Ожидайте столкнуться с ними в любой ситуации.

— Д-да, инструктор.

Надо сказать, что я испытывал довольно противоречивые эмоции относительно мрачного, немногословного типа, обучающего меня основам боя с оружием. Конечно, в исполнении ребёнка наши занятия напоминали, скорее, кривлянья и грубую игру, нежели что-то серьёзное, но зато я передержал в руках больше разных острых и не очень железяк, чем когда-либо мог себе вообразить.

— Многие неопытные бойцы ошибочно полагают, будто копьё хорошо лишь для того, чтобы удерживать противника на дистанции, но бесполезно при контактном бое. Это опасная ошибка. Смотрите. Видите, как легко ходит древко в ладони?

Обучающий меня отставной легионер был, не смотря на немолодые уже годы, высок и подтянут, а его рука, как я не переставал убеждаться почти каждый день, ничуть не утратила твердости.

С одной стороны, ежедневные физические тренировки, в отличии от ''трудовой повинности», реально выматывали, а я никогда не был любителем «попотеть», да и всё время получать деревяшкой по рукам было банально больно… но, с другой стороны, я не мог не понимать того, что это были те самые навыки, которые однажды вполне могут спасти мне жизнь. Излишне и говорить, что умирать во второй раз подряд было бы довольно стрёмно.

Да и не то, чтобы у меня был выбор. Ибо конюшни.

— Вы способный ученик, сэр, — сказал инструктор после ещё минут сорока палкомахательства, когда только лишь осознание того, что иначе будет только хуже, удерживало меня на ногах. — Не мне судить о замысле Драконов, ибо никто не может знать заранее, на кого именно падёт их милость, но мой долг — убедится, что вы будете к ней готовы настолько, насколько это только возможно. Я попрошу вашего святейшего батюшку увеличить время наших с вами занятий ещё на час. Посмотрим, как вы справитесь с луком и стрелами.

…Кто-нибудь, прошу, просто добейте меня.

***

Разумеется, ни один ребёнок, с душою взрослого или нет, не может продолжать в подобном темпе целый день. За тренировкой следовал завтрак, а за ним — теоретические занятия, во время которых меня обучали вещам, жизненно необходимым каждому династу.

Вещам вроде этикета, музыки, танцев, арифметики, а так же чтения и письма, включая каллиграфию. Последнее было сущей пыткой, ибо даже просто вывести все эти иероглифы было отнюдь не просто, а уж вывести их правильно… в общем, это была одна из тех дисциплин, в которых я не блистал даже не смотря на фору длинною в жизнь.

Зато история и география увлекли меня не на шутку, во многом благодаря преподающему их мне тауматургу. В отличие от Возвышенных, смертные обычно не могли управлять Эссенцией и не были способны к настоящему чародейству, однако даже они, следуя строго определённому порядку действий, могли до некоторой степени… ну, творить магию. Естественно это было мне очень интересно!

Так вот, до тер пор, пока я продолжаю опережать составленную им программу обучения, учитель позволял мне в конце наших с ним занятий почитать одну из его книг тауматургических ритуалов. Увы, написана она была сложными для меня иероглифами Царства, и прогресс шел медленно, но я был доволен уже и этим. Алхимия, астрология, изгнание призраков, зачарование артефактов и многое-многое другое — всё то, что раньше было для меня лишь шарлатанством, здесь реально работало. А ведь чародейство способно на куда большее, нежели тауматургия…, но оно было доступно лишь Возвышенным, да к тому же, как я понял, отчего-то сильно не одобрялось в Доме Катак.

***

Под конец дня меня ждал семейный ужин, и это была единственная за день возможность увидеть собственных родителей. Нет, на самом деле сей факт меня ничуть не расстраивал, поскольку и родителями-то мне было их считать сложно, да и сами они практически не попадались мне на глаза. Как объяснил мне один из моих первых преподавателей, такой подход был обычен не только в Доме Катак, но и в Алой Династии вообще, поскольку считалось, что любовь и внимание могут избаловать ребёнка, и не дать тому полностью реализовать свой потенциал.

Я уже говорил, что династы — двинутые на всю голову чудики? Нет? Ну, считайте, я сказал это только что.

Мне, опять же таки, так было только удобнее.

В просторной столовой располагалось два стола: один предназначался для Возвышенных членов семьи, а второй для тех, кого милость Драконов либо ещё не настигла, либо уже обошла стороной, что обычно считается свершившимся фактом лет после 20. Учитывая, что Великий Дом Катак славился в числе прочего чистотой своей крови и, как следствие, большим количеством Возвышений, за упомянутым столом сидели преимущественно дети до восьми лет, ещё не отправленные на обучение в одну из специализированных школ, и те из смертных династов, что не считали зазорным сидеть с ребятнёй или же просто не могли не присутствовать из-за опасения обидеть кого-либо из своих Возвышеных родственников.

За первым же столом сидела дюжина драконокровных, включая моих отца и мать.

Само собой, реальное число Возвышеных в одном из Великих Домов исчислялось сотнями, так что тут присутствовали лишь члены возглавляемой моим дедом побочной ветви семьи, в то время как сам он командовал одним из Имперских легионов где-то за морем.

Ужин проходил молча, почти торжественно, словно некое официальное мероприятие, а не семейный вечер. Несколько раз я украдкой бросал взгляд на своего огненноволосого отца, или же на мать, принятую в Катак из другого Великого Дома — Ледааль, тоже Возвышеную, хотя её кровь, полагаю, должна была быть куда слабее, нежели у супруга, иначе её едва ли отпустили бы в другой клан.

Если даже я не мог сдержать своего любопытства, то что уж и говорить об остальных детях? Но драконокровные не уделяли обращенным на них взглядам ни капли внимания — я знал, что так и будет до тех пор, пока каждый из нас не докажет свою полезность дому собственным Возвышением, шансы на которое, как известно, никогда не были абсолютными. В противном же случае… впрочем, даже от смертных с правильным воспитанием могла быть польза — но никогда они не будут пользоваться теми же привилегиями и тем же уважением, что и драконокровные Дома.

***

После ужина у нас оставалось немного времени до отбоя на отдых или, что технически вернее, на «самообучение.» Именно так я его и проводил — за совершенствованием своего знания языка, или же за попытками заучить наизусть генеалогическое древо Дома Катак.

Нет, я отнюдь не был таким уж зубрилой — просто мне, бездетному взрослому в шкуре ребёнка, было банально скучно возиться со «сверстниками.»

И в этом заключалась проблема. Проблема куда более серьёзная, чем была бы в моём старом мире.

Алая Династия не поощряла индивидуализм. Напротив, с самого начала меня учили, что наша главная сила во взаимодействии. Даже многие занятия были построены так, чтобы справится с задачей можно было лишь сообща, и лишь по мере того, как я всё больше выделялся на фоне прочих детей Дома, количество моих индивидуальных занятий стало превышать число коллективных, что просто не могло не вылиться в радикальное ухудшение и без того фактически несуществующих отношений между нами.

Полагаю, с точки зрения детворы я был просто подлизой и задавакой, который почему-то получал больше заветной похвалы и внимания взрослых, чем они все вместе взятые, но я, если честно, просто не знал что тут можно поделать.

Когда очередной день в этой грёбаной китайско-фэнтезийной Спарте подошел к концу, я упал на кушетку и, старательно игнорируя перешептывания шуршащих одеялами прочих отпрысков Дома (да, мы спали в пусть и относительно уютной, но казарме. Что в словах о фэнтезийной Спарте было не ясно?) уставился в застеклённое окно, за которым ясно виднелись незнакомые звёзды, согласно местным верованиям не имеющими нечего общего с шарами раскалённого газа.

Жаждал ли я Возвышения?

Не знаю. Скорее, я до сих пор просто плыл по течению, не особо задумываясь ни об обстоятельствах своего «попадания», но о перспективах на будущее, ни о самой возможности «возвышения» как такого. В смысле, я же не совсем «настоящий» Катак, верно? Что Безупречные Драконы думают по этому поводу? Существуют ли они вообще? Каким образом я мог стать героем выдуманного литературного жанра?

Возможно, какая-то часть меня всё ещё не верила в происходящее. Возможно, я всё ещё не мог забыть о своём настоящем доме, о родителях, о только-только полученной престижной должности.

Жесткий режим этому только способствовал — у меня банально не было времени на рефлексию. Засыпая, я твёрдо знал только одно — что завтра всё повторится, и мне лучше быть в своей лучшей форме.

Реальности или же затянувшийся бред, но я совершенно точно не собирался в ближайшее время чистить конюшни.

Глава II: Ночь Калибрации

О далёких берегах

Среди пламени Цитерии стояло великое древо Сцореней, и вот он промолвил: «Давайте играть в миры и королей». И Сцореней пустил корни, и там, где его корни легли, стала земля, а на земле этой были холмы и горы, и среди гор бежала река Адриан… а в дали, за равнинами, был край света, свитый Орамусом, за которым плескалась Изначальный Океан, гневно ворча на своих не желавших тонуть в её водах братьев и сестёр.

Таковы были первые земли Далёка, пейзажи Дзен-му.

***

Впервые я на более-менее продолжительное время покинул коридоры дворцового комплекса незадолго до своего восьмилетия.

Разумеется, я был не один, но в компании ещё пары мальчишек и одной девчонки, все примерно мои ровесники и, само собой, родственники, а так же целой небольшой свиты из нянь и вооруженных слуг Дома.

Причиной похода в город стало наше скорое отбытие в разбросанные по всему Царству начальные школы, в которых мы наравне с детьми патрициев продолжим начатое дома обучение, а поводом — отмечаемый в конце года пятидневный праздник с интересным названием «Калибрация.»

Полагаю, нам просто хотели хотя бы мельком показать неофициальную столицу Великого Дома Катак, так сказать, со стороны, прежде чем мы уедем кто куда как минимум до следующей Калибрации, и местного аналога новогодних каникул.

По такому случаю, вместо привычной рубахи и панталон на мне было что-то вроде халата или, если угодно, кимоно, из окрашенного в алый цвет шелка с вышитыми золотой нитью символами-монами Дома. А вот обувью мне попрежнему служили деревянные сандали, хотя и явно более высокого качества, ходить в которых было не сказать, чтобы удобно, но я не жаловался. Жаловаться в этой семье вообще было хреновой идеей.

Калибрация праздновалась ночью, когда солнце садилось за горизонт и мир погружался в безлунную тьму. Да, безлунную — хотя это небесное тело присутствовало в Творении как и на Земле, но в течении ночей Калибрации тёмный небосвод освещался лишь хаотичной россыпью звёзд, луны же видно не было. Вроде этот феномен связан с тем, что боги на небесах настраивали свои «небесные часы» на год вперёд, но, понятное дело, я ни коим образом не мог проверить достоверность этой версии.

Но сейчас вокруг было отнюдь не темно, напротив, повсюду были развешаны разноцветные фонари и лампы, обычно в виде драконьих морд или им подобных украшений, а сама главная городская улица была наполнена шумом и гамом надвигающегося карнавала. Многие из встреченных нам прохожих были одеты в пёстрые одежды, почти все носили разнообразные карнавальные маски, призванные отпугивать злых духов. Со всех сторон раздавался смех, по ушам била какофония накладывающиеся друг на друга мелодии множества музыкальных инструментов, а из-за подворотни слева доносился восхитительный сладковатый запах, от которого у меня, на этот момент уже вконец ошалевшего от риса с рыбой, натуральным образом потекли слюнки.

Увы, не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что никто не собирается баловать нас вкусностями или же отпускать «бесноваться с чернью». Нет, цель нашей экскурсии была куда более… ну, скажем, «благочестива.»

В городе Мион, пусть и далеко не единственной, но самой важной вотчине Великого Дома Катак, было три основных достопримечательности.

Во-первых, город был крупным портом, и регулярный товарооборот не только со всем Благословенным Островом, но и с заморскими сатрапиями Царства превратил портовый квартал в настоящий лабиринт магазинов и лавок, в которых можно было купить любые товары с Юга или же Запада Творения.

Во-вторых, над городом монументальной громадой возвышалась Крепость

Великого Генерала, своим архитектурным стилем напоминающая старинный Японский замок — если бы оный строился в расчете выдержать ядерную бомбёжку. Это было и в самом деле величественное строение, возведённое в предшествующую Алой Династии эпоху Сёгуната, на осколках которой Императрица и выстроила современное Царство. Крепость Великого Генерала являлось одновременно и неприступной цитаделью, и политическим сердцем Дома Катак, и гробницей его давно почившего основателя.

К слову, именно там сейчас собралась большая часть проживающих в округе драконокровных, готовившихся устроить пирушку, которая продлится до самого конца пятидневного периода Калибрации. Такова была старая традиция — в период Калибрации границы между миром людей и всякими неприятными местечками вроде Ада или Нижнего Мира истончались, позволяя призракам и демонам свободно проникать в Творение. Эдакий местный Хэллоуин, только настоящий. Ну, наверное. Пока что ни тех, ни других видеть мне не доводилось, хотя сомневаться в их существовании в моём положении было бы, пожалуй, не совсем разумно. Как бы то ни было, но по вышеназванной причине ночи

Калибрации лучше всего подходили для всякого рода колдовских делишек. А кто у нас самые могущественные чародеи? Правильно — Возвышенные. Вот и возникла традиция, согласно которой драконокровные на время Калибрации собирались вместе на пирушку со всей округи, тем самым показывая, что не занимаются ничем непотребным.

Наконец, последним приметным местом Миона, а заодно и местом нашего назначения, было Вечнозелёное Святилище. Уже отсюда, с улицы, я мог видеть гигантский вечноцветущий ясень на вершине холма, склон которого был буквально застроен разнообразными храмами и пагодами, посвящённым всем Безупречным Драконам, но в первую очередь — Секстес Джилису, который по преданию лично посадил это дерево тысячу лет назад.

Вскоре наша небольшая процессия слилась с потоком прочих паломников, подымающихся по ярко освещённой дороге вверх к храмовому комплексу.

Столь популярный среди пилигримов маршрут был вымощен удобной каменной плиткой, а моны Дома Катак на наших одеждах заставляли прочих путников держаться на почтительном расстоянии, но подниматься всё равно было тяжело. Мало того, что холм был достаточно высоким и крутым для моих маленьких ножек, так я ещё и дополнительно усложнял себе жизнь, при каждой удобной возможности таращась вниз, в мерцающий змеями праздничных улиц город. С высоты мне, несмотря на темноту, был хорошо заметен любопытный дуализм Миона, когда черепичные крыши более современных строений тут и там чередовались с силуэтами арок и куполов куда более древней постройки. Контраст архитектурных стилей был явно искусственно сглажен, переходы были плавными и гармоничными, что производило впечатление некой мистической значимости, некоего веса событий и истории, который сложно было бы почувствовать при свете дня.

А ведь когда-то, ещё до уже более-менее понятной мне Династии, до известного мне из учебников Сёгуната, до Великого Восстания, в мифическую Эру Кошмаров этим местом наверняка правил демон-Анафема. Действительно ли те времена были столь ужасны? В доступных мне книгах о той поре было написано не много, а мои преподаватели не очень охотно говорили на эту тему. Собственно, всё, хоть как-либо связанное с Анафемами было большим «табу», вплоть до полного запрета ношения любых символов, связанных с Солнцем и Луной, которые так любят те из Анафем, которым время от времени удаётся совратить слабовольных смертных обещаниями силы и могущества, и захватить их тела, таким образом на время возвращаясь из поглотившего их Ада в мир живых.

Но вот наша небольшая процессия наконец добралась до подножия великого ясеня, где должно было состояться богослужение. Безупречный Орден запрещает поклоняться Драконам, утверждая, что бессмысленно молиться тем, кому мы все должны стремиться подражать. Поклонение прочим богам так же было запрещено — иначе боги становятся гордыми и ленивыми, и перестают выполнять свою роль в Безупречном Порядке. Вместо этого существовал специальный календарь, по которому драконокровные монахи справляли обряды в честь строго определённых богов в строго определённое время.

Ну, например, сегодня монах молится богу дождя в одном храме, на следующий день он молится богине плодородия в другом, и так далее. Из этого правила было всего два исключения: драконокровный Возвышенный (но ни в коем случае не смертный!) мог обратиться к определённому богу с молитвой при острой необходимости в его благословении, а смертные могли под руководством высокопоставленного (и, разумеется, Возвышенного) члена Ордена вознести молитву так называемой Сотне Богов.

Если с первым пунктом всё понятно, то месса Сотне Богов, как видно из названия, была адресована не какому-либо из местных Земных божков, которые могли быть в соседних префектурах Благословенного Острова совершенно разными, но более важным Небесным богам, причём не индивидуально, а всему их скопу разом.

В Мионе такая месса была приурочена к первой ночи Калибрации.

Представителям Дома Катак, в том числе и мне, досталось место в первом ряду, непосредственно под сенью цветущего ясеня и у самого края храмовой площади, на которой уже собрались стройные ряды Безупречных монахов, одетых в уже давно знакомые мне желтые накидки и подпоясанные шерстяными поясами. Лишь один выделялся из числа прочих — его зеленоватая кожа выдавала в нём драконокровного Дерева, а шелковый пояс указывал на статус ламы, то есть самого важного Безупречного монаха во всей префектуре.

Само действо началось примерно минут через двадцать, когда строй монахов начал неторопливое, размеренное движение по периметру площади, монотонно распевая сутры из Безупречных Текстов. Саму молитву читал непосредственно сам лама, а собравшейся толпе оставалось хором повторять за ним. Молитва сводилась к очень общему прошению о том, чтобы жизнь на Благословенном Острове и дальше следовала Безупречному Порядку, чтобы Алая Императрица правила ещё тысячу лет, чтобы Анафемы обходили Царство стороной, и так далее и тому подобное.

Лично я находил эту мессу совершенно бесполезным времяпровождением, но, эй, благодаря ей завтра с утра у меня не будет рабочки, так что никаких проблем! Город, опять-таки, повидал. К тому же, смотреть на донельзя серьёзные лица лысых монахов, бубнящих себе под нос всякую тарабарщину, было довольно забавно и само по себе.

В целом же никаких непредвиденных ситуаций или происшествий во время службы не было, и мы наверняка простояли бы ещё долго, если бы одна из служанок не заметила, как мои привыкшие к строгому расписанию кузены уже начинаю украдкой зевать в рукава своих кимоно.

Инцидент случился уже внизу, когда мы спустились обратно на ведущую к нашей резиденции улицу, на которой на тот момент уже вовсю бушевал карнавал.

Как и прежде, нас пропускали вперёд еда завидев, не рискуя приближаться к вооруженным слугам Дома ближе пары-тройки метров, и именно поэтому, подозреваю, они и утратили бдительность.

После очередного поворота из одного из многочисленных кабаков внезапно вывалился тучный мужчина со съехавшей набок простой деревянной маской и довольно приличных, но сильно застиранных и явно не новых рубахе и штанах.

Возможно, его вытолкнули, или же он просто неудачно споткнулся о высокий порог — это не важно. Важным было то, что существующей даже в фэнтезийном мире инерцией его снесло прямо на меня и застывшую рядом кузину, кажется, дочь моего двоюродного дяди. Понимая, что сейчас произойдёт, я едва успел среагировать, оттолкнув её в сторону, но не успел отскочить сам.

Весящая, пожалуй, не меньше центнера туша врезалась в меня и, обдав сильным запахом перегара, повалила на мостовую, навалившись сверху.

Поскольку я успел по крайней мере морально подготовиться к столкновению, мне удалось уберечь голову и не стукнуться с размаху о камень затылком, но зато я очень больно стукнулся локтем и почти сразу почувствовал, как рукав намокает от натекшей крови.

Я попытался оттолкнуть от себя пьяницу, но тот был просто слишком тяжел и, к тому же, не спешил подниматься самостоятельно, что-то бессвязно мыча мне под ухо и неосмысленно мотая башкой.

Через секунду подоспевший слуга рванул его от меня за шкирку, а затем добавил ногой, заставив незнакомца застонать и скрючится в нескольких шагах левее.

— Господин, вы в порядке?! — С нотками паники крикнула сопровождающая меня няня.

Её испуг легко понять — жизнь любого несущего в своих венах драконью кровь династа несравнимо ценнее её собственной и, если со мной что-нибудь случиться, то головы вполне может лишиться не только она, но, что вероятнее, все присутствующие слуги Дома разом.

— Ничего страшного, — как мог бодро ответил я, но женщина всё равно ахнула, увидев рваный шелк и проступившие на нём багровые, в слабом свете фонарей почти черные капли.

С моей точки зрения это действительно был пустяк. На мою гипотетическую способность Возвыситься или же иметь детей (которые, в свою очередь, также будут нести в себе кровь драконов) сия царапина никак не влияла и, в сущности своей, ничем не отличалась от тех, что я обычно получал во время занятий по физподготовке или тренировок с оружием. Кимоно только жалко, но, опять-таки, едва ли его потеря разорит Великий Дом.

Так думал я.

Моя охрана придерживалась иного мнения.

Ещё один грубый рывок и пьяница оказался на коленях перед хмурым слугой. Короткий обыск, сорванная и небрежно кинутая наземь маска, и несколько простых вопросов, после невнятных ответов на которые старший из наших охранников принял очевидное для него решение.

Когда он медленно, демонстративно вынул из ножен короткий легионерский клинок, я уже догадывался, что сейчас произойдёт.

Я собирался остановить его, правда! Быть может, у меня бы это даже получилось, но… но в этот момент мой взгляд случайно скользнул по собравшейся в стороне толпе.

Я увидел, как бедно одетые горожане в дешевых масках чуть ли не лезут друг на друга, словно боясь пропустить момент грядущей казни. Я увидел, как молодая девушка из явно хорошей семьи повернулась к подружкам и, хихикая сквозь украшенную бархатным узором маску, указала изящной ладошкой на обмочившегося от ужаса мужчину. Я увидел, как пара городских стражников в приметных черных шлемах устроилась неподалёку, молча ожидая развязки.

Нельзя сказать, что в тот миг я впервые поверил, что больше не на Земле. Версия с безумием или затянувшимся бредом уже давным-давно потеряла для меня актуальность, а возможные причины и следствия растворились в ежедневной рутине.

Нельзя сказать, будто я и раньше не подозревал, что попал отнюдь не в мир милых розовых пони — милитаристское воспитание на это как бы намекало.

Просто в тот момент я почувствовал это особенно остро.

Когда меч вошел мужчине между рёбер — чтобы сразу пронзить сердце и не запачкать мостовую больше необходимого — я не отвёл взгляд, хотя где-то внутри меня была часть, что отчаянно, до стиснутых в кулаки ладоней хотела это сделать.

...

Десять Тысяч Драконов правят Творением.

И однажды я стану одним из них.

Ну, наверное.

Глава III: Дорога

О Гайе, Изумрудной Матушке

Дзен-му был рождён прихотью Изначальных, внутри пламени Цитерии, что и было самой Цитерией, сжигавшей хаос вокруг себя. Первые титаны жили внутри этого пламени, наслаждаясь новшествам своего пробуждения и создавая множество полезных вещей.

Среди этих творений была материя и основные Элементы, созданные и связанные воедино Гайей, Изумрудной Матушкой, прародительницей всего живого. Заметив деяния Гайи, Цитерия пришла к ней и спросила: «Скажи, сестрица, отчего ты так прекрасна?»

И Гайя ответила ей: «Я — то, что я сотворила.»

Цитерия посмотрела и увидела леса, прорастающие там, где ступала нога Гайи, и миллиарды распустившихся в её тени благоухающих цветов, и подпирающие небеса горные вершины, украшенные коронами пушистых облаков; и поняла, что Гайя сказала ей правду… и Цитерия заметила, что волны Вильда были не в силах поколебать или сдвинуть творение Гайи, и пришла в изумление.

***

Мне доводилось читать о том, насколько скучными должны были быть путешествия в средневековье, и в другой ситуации я наверняка даже разделил бы такое мнение, но после нескольких долгих, долгих лет в режиме строгого, практически армейского контроля, месяц ничегонеделанья стал, наверное, лучшим месяцем в этой моей жизни.

Благословенный Остров был большим местом. Мне было сложно прикинуть его размеры относительно континентов родной Земли, поскольку география никогда не была моим любимым предметом, а затем ещё и время стёрло из моей головы все важные цифры, но, думаю, не ошибусь, предположив, что этот так называемый «остров» в несколько раз больше Австралии и примерно сопоставим размерами с Южной Америкой.

Мион располагался на самом западе Острова, а школа, в которую меня отправили для прохождения дальнейшего обучения — ближе к столице Царства, далеко на востоке, то есть фактически на другом конце континента. Разумеется, были школы и ближе, в том числе и достаточно престижные для моей высокородной тушки, но весь смысл такого рода обучения сводился как раз к тому, чтобы оторвать чадо от родного гнезда и приучить к жизни вдали от слуг и влиятельных родственников.

Лично я нашел это объяснение довольно ироничным, поскольку слуги в моей жизни практически эксклюзивно играли роль инструкторов и надзирателей, а влиятельные родственники разве что маячили где-то на горизонте, напоминая о своём существовании разве что незначительными изменениями в моём ежедневном расписании.

Например, мой первый разговор с отцом состоялся только накануне моего отбытия, и носил скорее официальный, нежели личный характер.

Зайдя к нему в приёмную и нужное количество раз вытерев пол полами своего халата, я был вынужден около десяти минут выслушивать дежурные наставления в дорогу. Лично мне было плевать, но представляю, какого было бы настоящему ребёнку от подобного отношения.

— Сын, — сказал он мне сидя за рабочим столом на простом, но надёжном на вид кресле, выдержанном в привычном минималистическом стиле. За его спиной висел ковёр, украшенный извивающимися драконами, стену справа занимала здоровенная карта Царства и его сатрапий, охватывающая большую часть Творения, а полка слева была заставлена аккуратно сложенными кипами свитков. Отдельного упоминания была достойна стойка с алым ламеллярным доспехом и двухметровым мечом-фальшионом. Будучи выполненным из магического нефрита, это оружие стоило баснословных денег, вполне достойных драконокровного династа вроде моего отца. — Я исполнил свой долг, воспитав тебя в славных традициях нашего Великого Дома, дал тебе достойное образование. Помни и цени чему научился. Следуй наставлениям Безупречных Драконов. Слушай своих будущих наставников. Уважай своих сверстников. Прилежно учись, чтобы не бросить тень позора на всех нас, и не поддавайся соблазнам праздности. Сейчас наступает самый важный период в твоей жизни, который определит твоё будущее и роль в делах Дома. Ты всё понял?

— Да, отец, — смиренно ответил я, отвесив церемониальный поклон.

— Хорошо.

На миг мне показалось, что взгляд его алых глаз немного смягчился, а уголки губ чуть приподнялись, обозначив слабую улыбку, после чего он продолжил своё напутствие уже более мягким тоном:

— Я внимательно следил за твоими успехами, Сион. Ты с малых лет был послушен и внимателен, а твои успехи в обучении заставили многих в нашей семье обратить на тебя внимание. Я верю, что ты продолжишь и дальше превосходить возложенные на тебя ожидания, и немало приумножишь честь Великого Дома Катак.

— Да, отец. Я запомню твои слова.

— Ступай смело. Я буду ожидать вестей о твоём Возвышении. Тогда и поговорим вновь.

Я снова поклонился. О том, что в случае, если Драконы не изберут меня, мы больше наверняка никогда не увидимся, промолчали мы оба.

Провожали меня не то, чтобы пышно, но всё же несколько более солидно, чем я ожидал. Перед запряженной парой лошадей повозкой собрались слуги и родственники разной степени дальности, хотя из драконокровных присутствовали лишь мои отец и мать. Первый сдержанно кивнул мне на прощание, а вот вторая не только не уделила мне внимания, но и вовсе выглядела так, словно хочет поскорее закончить с формальностями и вернуться к своим (по её мнению наверняка более важным) делам.

И вот я в дороге уже четвёртую неделю.

Пейзажи снаружи сначала увлекли меня своей новизной, но вскоре виллы династов и патрициев сменились рисовыми полями и одинаковыми, словно выстроенными по единому плану деревушками. Погода на Благословенном Острове была тёплой практически круглый год, так что местные крестьяне могли снимать по три урожая, а так же, технически, выращивать любые злаковые культуры, а не только рис. Просто рис требовал постоянных и немалых затрат физического труда, а, как говорил один из моих учителей, пока простонародье занято своим пропитанием, у него не остаётся времени сомневаться в своём месте в Безупречном Порядке.

Логика была мне понятна, как благодаря прошлой жизни, так и моему воспитанию уже здесь, поскольку Дом Катак, как я заметил, следовал схожему принципу в отношении собственных отпрысков. Да, логика была понятна, но вот нравилась мне она или же нет — это уже совсем другой вопрос.

Ну, не то, чтобы я собирался строить из себя Робин Гуда. В конце концов, я — часть той самой прослойки общества, в чьих интересах и была создана данная система.

В общем, довольно скоро пялиться на сгорбленные спины работающих в полях крестьян мне наскучило, и я принялся за чтение взятых с собой в дорогу книг. Например, прямо сейчас я изучал книгу по астрологии и, хотя в ней не было описаний конкретных методов предсказания будущего (для доступа к подобному требовалась специальная лицензия, ну, или просто быть

Возвышенным), но сама идея чтения судьбы по звёздам всерьёз интриговала меня.

От чтения ненадолго отвлек меня лишь Великий Прибрежный Тракт — огромная магистраль, опоясавшая своим кольцом весь Благословенный Остров. Черный камень, которым была выложена дорога, должен был не только самостоятельно восстанавливаться после любых повреждений, но и магическим образом немного ускорять путешествие по своей поверхности.

Впрочем, если это и правда, то по моим ощущениям заметно этого не было.

Дорога как дорога. Да, необычная, но пялиться на неё мне быстро наскучило.

Останавливались мы на разной степени опрятности постоялых дворах, в изобилии разбросанных по всей протяженности дороги, и я смог, наконец-то, наестся нормальной пищи, стараясь при этом не впадать в крайности — несомненно, по возвращению в Мион слуги Дома доложат обо всех моих действиях.

В какой-то момент я даже едва не посетовал на то, что в фэнтезийном мире не придумали способа путешествий побыстрее банальной упряжки, но затем я здраво рассудил, что незачем торопить события и перерывом нужно наслаждаться по полной программе, поскольку едва ли в школе будет намного легче, чем было дома, иначе фиг бы меня в неё отпустили. К тому же, справедливости ради, способы быстрее всё же были, например чародейство или же воздушный флот Царства (вот на что было бы любопытно посмотреть!).

Моё путешествие уже подходило к концу, когда я стал свидетелем единственного за всю дорогу интересного, или, вернее, забавного события.

В какой-то момент, немногим после полудня, повозка внезапно остановилась, и я услышал, как кучер спрыгнул на землю. Нахмурившись, я приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Что я ожидал увидеть? Даже не знаю. Попытку убийства моей благородной тушки? Нападение бандитов? Ещё что-нибудь на подобии этих штампов?

Наверное.

Вместо этого я стал свидетелем того, как одетый в грязные обноски пастух, поминутно кланяясь моему кучеру, одновременно старается энергично подгонять палкой стадо коров, лениво бредущее через дорогу.

Я поднял голову на северо-восток, где уже отчетливо виднелся силуэт Имперской Горы — горного пика столь высокого, что его было видно с любой точки Благословенного Острова, а Эверест выглядел бы перед ним, наверное, жалким карликом.

Я опустил голову себе под ноги, на сворачивающую пространство волшебную черную дорогу, неестественно гладкую, но при этом ничуточки не скользкую.

Я посмотрел прямо перед собой, на стадо самых, мать их, обыкновенных коров, обиженно мычащих на попытки крестьянина заставить их двигаться быстрее через эту самую вышеупомянутую дорогу.

Контраст показался мне настолько смешным, что я из любопытства даже подошел поближе, хотя смотреть тут, в общем-то, было совершенно не на что.

— Молодой господин, — поклонился кучер, заметив моё приближение.

— В-ваше милостивое благородие, — заплетаясь вновь принялся кланяться пастух, на сей раз куда глубже.

— Просто «господин Катак» будет достаточно.

При упоминании Великого Дома, простолюдин, который догадался о моём высокородном происхождении, но оказался не способен узнать вышитый на моём жилете мон, и вовсе рухнул на колени и упёрся лбом в камень дорожной кладки, отчего его соломенная шляпа слетела с головы, явив на всеобщее обозрение пучок тронутых сединой волос.

— В-ваша Святость! — Воскликнул он не поднимая взгляд. — Ваша Святость, молю, простите! Сей ничтожный не ведал, что творит! Я сейчас… я сейчас…

Кажется, пастух был не уверен, можно ли ему подняться, чтобы продолжить погонять коров, или же нет, и если нет, то как ему заставить своё стадо идти быстрее, не нанеся мне оскорбления.

Я стиснул зубы. Если его реакция до этого момента казалась мне забавной, то «в Вашей Святости» ничего смешного уже не было, поскольку это обращение предназначалось драконокровным Возвышенным, и только им. Я же к их числу не относился. Во всяком случае, пока.

— Я же сказал, «господин Катак» будет достаточно. Понял?

— Д-да, Ваша- господин Катак! — Быстро поправился он.

До этого стоящий чуть в стороне кучер брезгливо поморщился и спросил:

— Позвольте, я проучу его, молодой господин. Будьте уверены, у меня он быстро научится надлежащему почтению.

— Это поможет ему быстрее убрать своих животных с пути?

Слуга смущённо поклонился, ясно поняв мой намёк.

— Тогда не надо. Возвращаемся в повозку. А ты, — обернулся я к пастуху, и, чтобы не выглядеть в чужих глазах неприлично мягким к стоящему ниже меня в Безупречной Иерархии человеку, произнёс: — Давай-ка шевелись. Я не собираюсь ждать тут до вечера.

— Да, господин Катак! Я с-сейчас… только… сейчас…

Моё весёлое настроение было безнадёжно испорчено.

***

Спустя ещё несколько дней пути, мы пересекли границу очередной префектуры и наконец свернули с Тракта, вновь углубившись в поля и пригороды густонаселённой части Благословенного Острова. Здесь, немного в стороне от многочисленных усадьб и поместий, и располагалась Школа Пяти Направлений, в которой я проведу следующие семь лет своей жизни в нудной учебе, выматывающих тренировках и ежедневном ожидании собственного Возвышения в компании кучи мелких спиногрызов.

Иными словами, совсем как дома.

Глава IV: Школа Пяти Направлений, Часть I

О Верховной Тьме, Тени Всего Сущего

До Дзен-му не было света, но уже существовала тень. Будучи порождённой пространством между шинмой, словно сон во сне, тень эта скользила по разуму своих собратьев, просачивалась сквозь трещины в их сердцах.

В начале у него не было формы, и потому он не существовал. Когда он скользил по земле, его нельзя было заметить, и когда он поднимался в небеса, тучи не темнели от его присутствия. И тогда он решил дать тени всему сущему, дабы он сам стал вездесущ, чтобы весь мир, наконец, узнал о нём.

И однажды ему приснился сон о том, что может уничтожить его: о ненавистном свете, великолепном и вечном. И более всего он возжелал встретить своего врага, ибо он понял, что лишь в его сиянии сможет по-настоящему существовать. Но у него не было сил сотворить нечто подобное, и потому Верховная Тьма забрался в зазоры и щели между реальностью, и принялся наблюдать.

И ждать.

***

Школа Пяти Направлений неспроста носила своё пафосное название. Она располагалась в небольшой долине, и была разделена на пять учебных корпусов: воздуха, расположенного на главенствующем в округе холме; дерева, что стоял посреди ухоженной рощи; корпуса огня, что стоял на просторном лугу, большая часть которого была вытоптана и превращена в платц; корпуса воды, построенного прямиком на поверхности озера; и занимающего центральное положение во всём этом ансамбле корпуса земли, служащего здоровенным, разбитым на несколько корпусов общежитием.

В каждом корпусе располагались классные комнаты и учебные материалы, необходимые для всестороннего развития юных дарований вне зависимости от того, удостоятся ли они Возвышения от Драконов, или же останутся простыми смертными.

Мой класс был довольно невелик — всего-то семнадцать человек, из которых больше половины составляли дети патрициев, и только шестеро, включая меня, были отпрысками династов. На самом деле, даже это было довольно много и служило доказательством престижности академии, попасть в которую можно было только за очень-очень большие деньги, которые даже у патрициев были в наличие не всегда.

Были и другие классы или, вернее, "корпуса" моих одногодок, и нет — это не означало какое-то деление или специализацию. Просто ещё один способ поддержания соперничества между детьми.

В целом же, уроки проходили примерно по тому же сценарию, что и в Доме Катак, с той лишь разницей, что ещё большее внимание уделялось работе в группах, ну и нагрузки были немного… поменьше. Сначала я думал, что то милитаристское мракобесие, через которое мне пришлось пройти, было обычным делом для всех детей Алой династии, но хрена с два! Путем общения со своими одногодками из прочих Великих Домов я вскоре выяснил, что даже среди остальных набожных, аскетичных и военизированных Домов, Великий Дом Катак был чуть ли не самым набожным, аскетичным и военизированным.

Иными словами, я не просто попал в фэнтезийно-китайскую Спарту — я попал в фэнтезийную Спарту внутри фэнтезийной Спарты!

Но сейчас не время жаловаться. В этой школе вообще не принято жаловаться… мне кажется, или я повторяюсь?

Конечно, не все занятия были напряжными. Вот сейчас, например, день уже клонился к закату и шел урок географии и, хотя я пока не узнал ничего принципиально нового, это не мешало мне с удовольствием вслушиваться в размеренную речь учителя — сухонького старичка, рассказывающего о далёком Севере.

Передо мной или, вернее, перед нами, поскольку в группе нас было вместе со мной четверо, лежала здоровенная карта Творения, занимая целых две сведённых вместе парты.

В самом центре мира лежал Благословенный остров, сейчас, на фоне громадного Творения, действительно походивший на простой остров, если не знать его истинных размеров. Благословенным он назывался потому, что, являясь Элементным полюсом Земли, находился на равном удалении от всех прочих Элементных полюсов, что обеспечивало благоприятный климат на протяжении всех 15-и месяцев в году. Когда-то давно, в Эру Кошмаров, на Благословенном острове располагалась столица Анафем, затем, после Великого Восстания, он стал сердцем Драконокровного Сёгуната, а когда тот, ослабленный Великим Мором, рухнул под натиском пришедших из-за границ Творения Фей, то на нём же Алая Императрица консолидировала большинство выживших Драконокровных, основав своё Царство.

Собственно, Благословенный остров и был Царством, разделённым на управляемые Императрицей через своих чиновников префектуры.

За пределами Царства и Внутреннего моря лежал Порог — сформировавшиеся после войны с феями на руинах Сёгуната государства смертных, подавляющее большинство которых считалось сатрапиями Царства и регулярно платило установленную дань. Формально сатрапии оставались независимыми государствами, всего лишь находящимися под «защитой и покровительством» Царства, но, право же, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, откуда дует ветер. Сложно говорить о какой-либо независимости, когда над тобой дамокловым мечом висят Имперские легионы, ведомые богоподобными Возвышенными.

Мне оставалось только радоваться, что я «попал» в местную супердержаву, а не куда-нибудь… да куда угодно ещё, на самом деле. Серьёзно, куда не ткни на карту, везде твориться какая-нибудь жуткая фигня: пожирающие людские души феи, безумные мутанты Вильда, демоны-Анафемы, разбросанные тут и там и кишащие нежитью тенеземья...

Но обо всём по порядку.

На Севере, как не сложно догадаться, холодно. Зимы там холодные, а лето обычно короткое, и тайга быстро сменяется бесконечной тундрой и вечной мерзлотой. Чем дальше на север, тем холоднее, вплоть до Элементного полюса Воздуха, за которым только Вильд — извращающий всё сущее хаос за пределами Творения.

Из-за своей малонаселённости и проблем с логистикой, Север, за исключением нескольких прибрежных городов-государств, представляет относительно небольшой интерес для Царства, поскольку просто не стоит тех ресурсов, которые придётся потратить на его освоение и удержание. Ну, или как-то так. Нельзя сказать, что учебник так уж подробно описывал геополитическую ситуацию на Севере, но не думаю, что я далёк в своих выводах от истины.

Запад — это Элементный полюс Воды, и представляет он собой необъятный океан, среди которого тут и там разбросаны архипелаги и карликовые островные государства, большинство из которых платит дань Царству… ракушками и бусами, поскольку больше им и отдавать-то нечего. Нужно ли говорить, что Алая династия испытывает к державам Запада даже меньший интерес, нежели к Северу?

Совсем другое дело Восток и Юг.

Будучи Элементным полюсом Дерева, Восток мог похвастаться плодородными почвами сатрапий Порога и густыми дождевыми лесами и джунглями ближе к краю Творения, служащими домом двум вечно враждующим нациям: Линовану и Халте, запомнившимся мне потому, что их конфликт напоминал войну индейцев с тарзанами — первые селились вдоль русел рек и ходили в набеги на каноэ, а вторые жили на деревьях и практически не спускались на землю, кроме как в случае необходимости.

Между Востоком и Югом находились так называемые Земли Падальщиков или, если официально — Речная Конфедерация. В эпоху Сёгуната здесь располагалось экономическое и промышленное сердце Творения, теперь же это край пустырей, мутантов, смертельно опасных развалин, и множества разной степени важности городов-государств… а так же непроходящая головная боль для Алой Императрицы и всего Царства в целом.

Так уж вышло, что именно Земли Падальщиков оказались единственным значимым регионом Творения, не только не признавшим власть Императрицы в конце эпохи Сёгуната, но и преимущественно сохраняющим независимость до сих пор.

История это упоминалась в учебнике лишь вскользь, и мне пришлось даже поприставать к нашему учителю истории, чтобы узнать подробности, но, в конце-концов, секретом она не являлась.

Когда Алая Императрица подчинила себе найденное ею супероружие прямиком из Эры Кошмаров, уничтожила с его помощью Фей и, провозгласив себя, собственно, Императрицей, приказала всем уцелевшим силам Сёгуната признать её право на престол, согласились почти все. Остальные согласились после демонстрации возможностей этого самого оружия. Все, кроме Седьмого легиона Драконокровного Сёгуната. Окопавшись на руинах древнего города, они в иронично-вежливой форме обозвали Императрицу самозванкой (что,

фактически, является правдой — но не то, чтобы я когда-нибудь скажу такое о своей пра-пра (и ещё несколько раз пра-) бабушке вслух), а затем отразили все попытки наземного вторжения.

Лично мне было не совсем понятно, почему нельзя было и их прихлопнуть той самой вундервафлей. Вроде бы дело во внушительном количестве артефактов, оружия и боевых машин, которыми обладал Седьмой легион и которых так не хватает Царству, а, быть может, у чудо-пушки просто батарейки сели. Наверняка знает разве что сама Императрица.

Как бы то ни было, но Седьмой легион основал могущественное городгосударство Лукшай, и поныне служащее наглядной демонстрацией того, что Императрица и её Царство не настолько всесильны, как пытаются выглядеть перед своими сатрапиями.

Если Лукшай был занозой №1, то занозой №2 была Гильдия — торговая организация, окутавшая своей торговой сетью все государства Порога и дальше, включая даже те территории, до которых недотягивалась длань Алой династии. Экономическая мощь Гильдии была настолько велика, что она осмеливалась конкурировать за рынки сбыта даже с Царством, во многом благодаря тому, что её штаб-квартира располагалась в Нексусе, одном из крупнейших городов Земель Падальщиков и, чтобы добраться до неё, сначала нужно было переступить через Лукшай и основанный им военно-политический альянс — ту самую Речную Конфедерацию, одним из ключевых членов которой являлся Нексус.

Кроме того, товары Гильдии были критически важны и для многих сатрапий Царства, так что Гильдия продолжала процветать не смотря на торговые ограничения на самом Благословенном острове.

Наконец, остался один лишь Юг — суровый край песков и пустынь, и затерянных в них со времён Эры Кошмаров сокровищ. Не смотря на то, что большая часть Юга была непригодна для проживания, на прибрежной полосе было расположено несколько мегаполисов, процветающих за счёт торговли драгоценными камнями и шелком, а так же наркотиками и рабами.

И, да, рабство было совершенно обычным делом, в том числе и на

Благословенном острове. Просто мне как-то не довелось пока проникнуться.

А между тем учитель продолжал мерно рассказывать про проживающих на

Севере дикарей, не знающих ни благ цивилизации, ни праведного пути Безупречной доктрины, и от этого в своём невежестве поклоняющихся собственным предкам и сонму мелким божков, отчего те забывают своё надлежащее место в Небесной иерархии и начинают вмешиваться в жизнь смертных, приводя к дисгармонии во всём регионе.

Кто-то внимательно слушал, другие только делали вид, что слушают, третьи просто бездумно пялились на карту в ленивом ожидании окончания занятий, а кто-то и вовсе откровенно скучал, подперев подбородок ладонью.

Дети всегда будут детьми, я полагаю.

Внезапно я почувствовал, как кто-то буравит мне взглядом спину. Конечно

«шестое чувство» — это обычно не самый надёжный советник, но почти за два года проведённых в Школе Пяти Направлений я получил достаточно опыта, чтобы отделять «ложную тревогу» от таких вот случаев.

Поморщившись, я не слишком торопливо обернулся, но, конечно же, мой персональный немезис уже успела уткнуться носом в карту, старательно делая вид, будто это не она только что пыталась подпалить мои и без того огненнорыжие волосы взглядом.

— Мистер Катак!

…Ну разумеется. Не удивлюсь, если маленькая беловолосая зараза это спланировала.

— Я понимаю, что вы недалеки от того возраста, когда молодые господа начинают интересоваться юными леди, но прошу вас не забывать, что ваши Святейшие родители отправили вас в это благопристойное учреждения получать знания, а не вертеть головой!

Со стороны послышались приглушенные смешки.

Подавив так и просящуюся наружу гримасу, я поднялся со стула и смиренно отвесил поклон.

— Прошу прощения, наставник. Мне очень жаль, что я не проявил должного смирения и отвлёк вас от проведения урока. Обещаю, больше этого не повториться.

— Хорошо, если так, — кивнул учитель, явно удовлетворённый моей реакцией на замечание. — Пользуясь случаем, я так же хочу напомнить всем вам, что годовые экзамены уже не за горами и все оценки, как и в прошлом году, будут выставлены на всеобщее обозрение в обеденном зале, а так же отправлены вашим родителям. Я настоятельно советую вам всем серьёзно отнестись к подготовке и потратить оставшееся время с умом, дабы оправдать возлагаемые на вас вашими семьями надежды.

На этом занятие закончилось. До ужина и следующего за ним свободного времени оставалась только физическая подготовка, так что я не торопился покинуть классную комнату, не имея ни малейшего желания толкаться у выхода с ребятнёй.

Подобно тому, как ученики-одногодки были разделены на корпуса, так и внутри каждого из них за время многочисленных совместных занятий неизбежно складывались свои «клики», лидером одной из которых я против воли и стал, не смотря на свою тотальную неспособность ладить с детьми. Возможно, дело было в моём происхождении, которое в глазах сверстников практически гарантировало Возвышение, а иметь школьного приятеля Возвышеного — это всегда лучше, чем не иметь. Возможно, дело было в моих оценках и спокойном поведении, создававшем видимость уверенности в собственных силах. Но, скорее всего, правда была куда циничнее — ко мне стянулись чудики и неудачники, которым не нашлось места в компаниях других двух наших «заводилы».

— Какой же он нудный, — медленно протянула Ситу Аннан, темноволосая и темноглазая девочка справа от меня. — Прицепился к тебе ни за что ни про что.

Происходя из семьи патрициев, у неё в роду были предки-драконокровные и, теоретически, шансы Возвыситься… но шансы эти выглядели настолько неприглядно, что их никто, включая учителей, не воспринимал всерьёз. То есть, формально-то мы все были равны, поскольку «Драконы избирают достойных», да только некоторые всё же были ровнее прочих. Оставалось только удивляться, что её родители не пожалели денег, отправив дочь в настолько дорогую школу.

— Он просто завидует, — даже не попытавшись прикрыться зевнул мальчишка слева. — Сами-то простые смертные, вот и упиваются своей ничтожной властью, пока могут. Знают, что ненадолго. Видела, как они носятся с этим недоумком Пелепсом только потому, что ему повезло Возвысится первым в классе?

К тем детям, что уже были избраны, отношение и впрямь было совсем иным. Они жили в отдельных, одиночных комнатах, а не в общежитиях, ели не просто хорошую, но откровенно роскошную еду и посещали дополнительные занятия, попасть на которые остальным можно было только мечтать.

— А сам-то, Цинис, что, не завидуешь?

— Я? — Кажется, искренне удивился он. — Да мне вообще всё равно. Веришь, нет?

Цинис Фелекс был династом из Великого Дома Цинис, богатого и могущественного, но имеющего… неоднозначную репутацию среди прочих членов Алой династии. Репутацию гедонистов, рабо- и наркоторговцев и просто извращенцев, что, впрочем, не делало организуемые ими вечеринки и игрища менее популярными.

Ну, так я слышал ещё дома, да всё больше из подслушанных слухов, не более того.

Зато про Фелекса я мог точно сказать, что он был лентяем и пофигистом, каких ещё поискать, и плавал где-то ближе к концу списка успеваемости, а не покоился на самом его дне только потому, что я иногда давал ему у себя списывать. Можно было подумать, что он давно и прочно забил на мнение о себе и сверстников, и даже собственных родителей. Если честно, то я ему даже немного завидовал — лично у меня была откровенно кишка тонка проверить, что со мной будет на каникулах, если я вдруг скачусь ниже первой пятёрки.

— Идём, — прервал я не начавшийся толком спор. — А то кое-кто снова не успеет переодеться.

Ситу тихо фыркнула и пробормотала что-то про то, что «мальчишкам не понять».

Я… понимал, на самом деле, но я так же понимал и то, что в Доме Катак девочки младше её успевали всё делать ни в чём не отставая от пацанов, так что аргумент был так себе. Да и в целом особых поблажек на пол в школе тоже не делали всё с тем же расчётом на то, что дети могут Возвысится, и пробуждённая эссенция Элементных Драконов сделает разницу между полами в физических возможностях ничтожной.

Последним из-за парты молча поднялся Нелленс Форкур. Молчаливый и откровенно забитый парень из формально Великого, но фактически давно превратившегося в шутку из-за регулярных браков со смертными Дома, он прибился к нашей компании как-то сам собой. Если с Фелексом я делил комнату, а Аннан липла ко мне со вполне конкретной целью заполучить в друзья династа (или это моя паранойя? Всё же ей только одиннадцать), то Форкур просто на каждом групповом занятии маячил где-то на периферии зрения, участвуя в выполнении заданий постольку, поскольку это было абсолютно необходимо.

Хрупкого телосложения, по-девчачьи смазливый и в добавок белокурый… У меня были основания считать, что над ним издеваются, но я, право же, был не настолько благородным типом, чтобы решать за кого-то его проблемы. Если бы у него хватило смелости хотя бы попросить помощи, а не молча прятаться за моей спиной, то тогда другое дело… Вот только он ведь не попросит, наверняка предпочтя и дальше молча упиваться собственным несчастьем.

Что ж, это тоже повод повзрослеть.

Глава V: Школа Пяти Направлений, Часть II

О Короле Изначальных, Эмпирейном Хаосе.

И был среди титанов один, величием своим превзошедший всех прочих. Был он бесформенным пламенем и безграничным потенциалом, голосом внешнего мира, отделённым от своих собратьев заливом времени, равновеликим ему самому. Заливом этим была его сестра, Сеселина, чьи берега упирались в воды Кимбереи, Океана, Шествующей Супротив Пламени, через воды которой было видно великолепие Эмпирейного Хаоса.

И через неё он заявил о своём желании править Дзен-му.

Тогда титаны собрались на совещание, дабы обсудить своего будущего короля. И решили они: «Не хотим, чтобы нами правили, и, дабы не допустить того, сделаем вид, что не видим и не слышим его, и тогда он навечно останется там, отделённый от нас собственным величием».

И Верховная Тьма подслушал их решение, и согласился с ним, ибо тоже не хотел, чтобы им правили. Но он видел также и единодушие своих собратьев, и не по душе пришлось ему их своенравие. И тогда отправился он к Океану, Шествующей Супротив Пламени, и сказал ей: «Снова совещались они и приняли важное решение, а тебя не позвали».

Немедленно вспенилась Кимберея от ярости и негодования.

И шептал он ей дальше: «Они не позволят Королю пересечь тебя, ибо не желают они его правления. Без тебя рассудили они, кому дозволено ступать по тебе, а кому нет, хотя очевидно, что лишь в твоей власти решать сие».

Затрепетала от злости Кимберея: «Для всех открыты воды мои, но лишь по воле моей можно меня пересечь, и лишь по воле моей пересечь меня нельзя».

И извергла из глубин своих она великолепный мост, достойный Короля, и провела по нему Эмпирейный Хаос и сестру его через воды свои на берега Дзенму, дабы правили они титанами отныне и навеки вечные.

***

Площадка для физподготовки располагалась у корпуса огня, на просторном лугу, на котором днём так же проходили занятия рукопашным боем, стрельбой из лука и уроки владения холодным оружием. Но всё это на сегодня уже позади. Сейчас осталось всего-навсего выполнить разминку, да пробежать несколько кругов по утоптанной дорожке, после чего занятия до завтра закончатся.

Разминка была одновременно и похожа, и не похоже на те, что я помнил по своей прошлой жизни. Упражнения были почти те же, но в то же время они преподносились в виде движений и приёмов из боевых искусств, так что разминка наша со стороны должна была походить на кадры из фильма про каратэ, где десятки одетых в белые халаты детишек дружно дрыгают ногами и руками под крики «ха!» В старших классах всё это станет куда серьёзнее, но приучить к основам нас пытались уже сейчас.

Наконец, строй учеников по команде учителя развернулся и дружной толпой вывалил на беговую дорожку. По опыту я знал, что через десять-пятнадцать минут строй этот растянется на всё поле, но пока мы бежали почти что нога в ногу.

Верный старой поговорке «тише едешь — дальше будешь», я по отработанной уже схеме не рвал вперёд, но, мерно переставляя ноги, держал ровный и сравнительно неспешный темп, без всяких проблем позволив большинству одноклассников обогнать себя.

В какой-то момент я почувствовал толчок в плечо и едва не споткнулся, но всё же сумел удержаться на ногах во многом потому, что ожидал чего-то эдакого.

Я тихо чертыхнулся и злобно уставился в удаляющуюся спину нахальной девчонки, с завидным упрямством ставящей мне палки в колёса едва ли не с первого дня в этой школе.

Самое главное, я решительно не мог понять, какого лешего она ко мне прицепилась и как мне от неё отделаться. Будь на её месте парень, я бы просто и без лишних нежностей дал тому в глаз, однако таких смертников в нашем классе не было, и даже Пелепс, вот уже пол года как дождавшийся своего Возвышения, старался лишний раз не лезть ко мне, теша своё чувство собственного превосходства на других. Даже ему хватало мозгов не связываться без причины с парнем, который имеет все шансы так же вскоре быть избранным Драконами. Вот если этого не произойдёт через год или два, то всё может измениться, но пока Пелепс ограничивался задиранием в мою сторону носа и нелепыми попытками изобразить презрительную гримасу.

Но она? Что ей от меня вообще нужно?!

— Да Тепет в тебя просто втюрилась по самые уши, — словно прочел мои мысли Фелекс, пока ещё бегущий рядом со мной. Совсем скоро он отстанет и будет до самого конца лениво плестись в хвосте бегущих, но пока я ещё мог иметь сомнительное удовольствие наблюдать его самодовольную ухмылку, так привычно хозяйничающую на тонких губах. — Это такие ритуальные заигрывания, ну, знаешь, как та паучиха, которая съедает самца после спаривания.

— Мне кажется, ты немного торопишь события.

— Правда? — Удивился он. — Ну, в любом случае лучше сразу готовится к худшему, не так ли?

Я только закатил глаза. Сколько ей, одиннадцать, даже десять? Сильно сомневаюсь, что дело в этом, а вот Цинису явно стоит поумерить своё воображение. Скорее, это просто очередная дешевая провокация.

А началось всё с забавного и, в общем-то, незначительного недоразумения, в котором я же сам и был виноват.

Успев привыкнуть в Доме Катак, что если тебе говорят «беги», то ты бежишь изо всех сил и до потери пульса, я ожидал чего-то подобного и здесь. Дома самоотдача ожидалась полная и, если к концу занятий ты не запыхался, как загнанный конь, то значит ты старался не достаточно, что было наказуемо.

А я, как уже говорилось, не имел ни малейшего желания терпеть наказания в этом и без того безрадостном детстве.

Вот и на первом занятии по физподготовке я по привычке нацелился

«выложится на все 100», что, в ретроспективе, оказалось ошибкой. Почему? Да потому, что, как я уже упомянул, то, через что я прошел в Доме Катак — это экстрим даже по меркам Алой Династии. Большинство других учеников, хотя, безусловно, и имели за своими плечами кое-какую подготовку, но всё равно быстро отстали от меня.

Все, кроме одной.

Она сопела, хрипела, обливалась потом, но всё равно упрямо продолжала держаться у меня на хвосте, чего… не случалось уже довольно давно, на самом деле. В Доме Катак меня порой обгоняли ребята на год-два меня старше, но по мере того, как мои кузены и прочие родственники разъезжались по школам, у меня оставалось всё меньше соперников.

Положа руку на сердце, дело вовсе не в том, что я так уж быстро бегал, даже по меркам ребёнка, просто я ещё с прошлой жизни знал, что такое «стиснуть зубы и делать через не могу», в то время как окружающая меня детвора только находилась в процессе обучения этой универсальной мудрости.

Её звали Тепет Мезана, и эта беловолосая и синеглазая коротышка была самой главной моей головной болью за… пожалуй, вообще за всё время, сколько я только себя помню.

В тот раз я всё же прибежал первым и удостоился не только одобрительного взгляда от учителя, но и пронзительного — от неё. Тогда я не обратил на девочку внимания и, как вскоре выяснилось, совершенно напрасно. Кажется,

«превзойти меня» стало для неё идеей фикс, причем логика этого помешательства была мне совершенно непонятна.

Однажды, когда я уже «просёк фишку» и понял, что для отличной оценки мне достаточно уложиться в определённый норматив, и что никакой необходимости носится каждый вечер до седьмого пота у меня нет, я даже специально уступил ей, не желая напрягаться ради этого глупого соревнования.

Зря.

Если раньше она смотрела на меня как раздражающее препятствие, то теперь время от времени буквально пыталась прожечь меня взглядом, словно врага народа.

Изучение Безупречных Текстов, фехтование, стрельба из лука, точные и гуманитарные науки… Кое-где она даже вполне честно обходила меня, но в основном — нет, что заставляло её строить забавные гримасы каждый раз, когда учителя оглашали результаты очередного экзамена. Подозреваю, что то показное безразличие, которое я изображал в тех редких случаях, когда ей всё же удавалось обойти меня, бесило её ещё сильнее.

Нет, ну не давалась мне каллиграфия. И музыка. Серьёзно, зачем мне уметь играть на целом арсенале музыкальных инструментов? Мне и моего барабана хватает. Нет, ну а что? С ним хоть всё ясно. А ведь были ещё и танцы, и поэзия, и литература Царства… Да и во время тренировок с оружием я старался держаться от неё подальше — пусть даже до настоящих тренировочных боёв мелюзгу вроде нас и не допускали, а вся тренировка сводилась к тому, что мы разбивались на пары и неспешно отрабатывали продемонстрированные учителем приёмы, но, подглядев, как размахивает своим деревянным мечом эта сумасшедшая, я всё же принял твёрдое решение любой ценой не попасть в пару с ней, хотя Тепет неоднократно и пыталась добиться именно этого.

Ну да, ещё чего. К тому же, по-своему это было даже забавно.

Между тем, Фелекс успел отстать и без лишней спешки перебирал ногами гдето в конце колонны, дабы, не приведи Драконы, не запыхаться к концу пробежки, а я как обычно оказался третьим, позади девчонки Тепет и Пелепс Насура.

Первую я мог бы при желании и обогнать… ну, наверное, всё же я довольно давно не бегал всерьез. Но зачем? Чтобы раздуть её и без того явно нездоровый дух соперничества?

А вот соревноваться с Пелепсом я просто не хотел. Потому что сильно сомневался в успехе.

Если выдающиеся успехи Мезаны были ожидаемы, поскольку она происходила из, как говорят некоторые, сильнейшего во всей Алой Империи Великого Дома Тепет, которому, как и Дому Катак, было позволено содержать частные легионы, военная слава которых не уступала славе наших, а число даже превосходило, то вот Насур целый год не выделялся ничем особенным, кроме очевидной принадлежности к Алой Династии и волос цвета водорослей, что говорило о сравнительной чистоте его драконьей крови.

А потом он вернулся с каникул уже Возвышенным.

Если Элементные Драконы и в самом деле судят, кто достоин Возвышения, а кто нет, то в тот день, когда они избрали Насура, все пятеро наверняка были под кайфом. И мне плевать, что это богохульство.

Если выражаться сдержанно, то отпрыск Великого Дома Пелепс был трудным ребёнком. Если как есть — то мелким гадёнышем, который был хитёр ровно настолько, чтобы уметь вовремя скорчить невинную мордашку перед взрослыми.

Он регулярно отбирал сладости у других детей, после «игр» с ним у его приятелей оставались синяки и ссадины, а его неуклюжие оскорбления вполне могли довести до слёз непривычным к такому отношению детей аристократов.

Ранее всё это сходило Насуру с рук по двум причинам: он умел выбирать своих жертв и эти самые жертвы добровольно держали язык за зубами. Мало того, что признаться в чём-то подобном было стыдно, так в ход шли ещё и местные суеверия, о которых мне поведала Ситу Аннан, и согласно которым Драконы ни за что не изберут нытиков и слабаков.

Обучение в школе длится шесть лет и, если к её окончанию юный патриций или

Династ не станет Возвышенным, то зачастую это означает, что Возвышенным он не станет вообще.

Детские суеверия — штука страшная, а уж если эти суеверия ещё и касаются самой важной вещи в жизни школьников, то и подавно.

Возможно, пару лет спустя, когда его одноклассники подросли бы и поумнели, они и устроили бы Пелепсу «тёмную», но теперь этот поезд ушел. Потому что он стал Драконокровным. Другие дети могли Возвысится, а могли и нет, а с Насуром вопрос уже был решен. Он уже стал Князем Миром Сего, самым ценным достоянием своего Великого Дома и главным ресурсом Алой Империи.

Теперь у него была своя комната, рядом с комнатами других возвысившихся старшеклассников, своя учебная программа и повышенное внимание со стороны преподавателей — не приведи Драконы, с юным дарованием что-нибудь случится!

А вот, кстати, и он сам, бежит метрах в ста впереди. Раньше и в середине держался с трудом, но тела Драконокровных значительно крепче тел простых смертных, и даже не прилагая особых усилий он оставлял меня и Тепет в пыли.

И тут я совершенно случайно заметил, что Пелепс отвлёкся и смотрит куда-то в сторону.

Ведомый лёгким интересом, я проследил за его взглядом как раз вовремя, чтобы заметить, как на другом конце поля плетущийся в самом конце Нелленс Форкур на полном ходу решил поближе познакомить свою смазливую физиономию с утоптанным песком беговой дорожки. Мимо того трусцой пробежала пара приятелей из «свиты» Пелепса, если так можно назвать безобразную компанию мелких подлиз и запуганных жертв, волей-неволей всё время ошивавшихся подле него.

Я нахмурился и без особой надежды посмотрел на преподавателя. Тот, разумеется, ничего не видел или просто делал вид, что не видел. Будь на месте Нелленса кто-то вроде меня или Тепет, и результат мог бы быть иным, но… Из всех отпрысков Великих Домов, присутствующих в школе, шансы Нелленса Возвысится были не просто ниже всех, они были даже ниже, чем у некоторых патрициев, ещё не слишком удалившихся по генеалогическому древу от своих Драконокровных предков.

Едва ли на него совсем уж забили — всё же школа была очень приличным учреждением. Просто, как я уже говорил, некоторые из нас были «ровнее» прочих.

Он рассмеялся. Громко, от всей души, так, что было хорошо слышно даже мне.

Почему-то это меня разозлило.

Да, в конечном итоге он был всего-навсего мальчишкой и, как я убедился на его же примере, фавор Драконов ни добавляет ни мозгов, ни совести, ни чувства ответственности, которые можно было бы ожидать от парня постарше.

Но от этого я бесился отнюдь не меньше.

Блин, Форкур, неужели тебе самому нравится быть постоянным днищем? Теперь ты ещё и меня подставляешь! Зачем ты вообще увязался за нами, а?

Тепет Мезана слегка обернулась на меня через плечо, но быстро отвела взгляд и, пренебрежительно задрав голову, немного ускорила темп.

Ну и что это должно было значить? Что, думаешь, я должен заступиться за него? Только потому, что он с чего-то решил, что близость ко мне и паре моих приятелей прикроет его от недоброжелателей?!

Да и что я мог сделать? Поговорить с Пелепсом «по-душам», посоветовать лучше присматривать за своей сворой? Даже не смешно.

Тем временем Нелленс поднялся на ноги, отряхнул школьный спортивный костюм, некогда белый, а теперь весь грязно-серый от песка и пыли, и, ковыляя, побежал снова, в самом конце колонны и с большим отставанием от остальных, что практически гарантировало ему очередное «неудовлетворительно» и дополнительный час изучения Безупречных Текстов завтра утром заместо завтрака.

Бегущий первым Пелепс продолжал лыбиться, словно всё никак не мог забыть какую-то презабавнейшую шутку.

Блядь. Да вы, сука, надо мной издеваетесь.

Ладно. Хорошо, допустим, если я и в самом деле закрою на это глаза, то подобное повторится ещё и ещё, и в какой-то момент я начну терять свой авторитет. Не то, что бы я так уж этот самый авторитет желал, но, эй, мне в этой школе ещё несколько лет торчать.

Самым простым вариантом будет просто велеть Нелленсу не таскаться больше за нами, но могу ли я так поступить, глядя пацану прямо в глаза? Мог бы — уже бы сделал.

Но и всерьёз конфликтовать ни с кем мне не хотелось. Это было не только проблемно, но и как-то… мелочно.

…Значит, ничего, если я и подгажу ему мелочно, верно? От меня, в общем-то никто сейчас другого и не ждёт, не так ли?

До конца круга вокруг школы оставалось ещё метров триста-четыреста. Между Пелепсом и Тепет — метров пятьдесят, и едва ли эта дистанция изменится.

Молча ухмыльнувшись, я начал постепенно наращивать темп, а, когда до конца оставалось всего-ничего, резко сорвался с места, рывком обойдя Тепет и быстро сократив расстояние между мной и мелким зеленоволосым мудаком.

Будь у него время опомниться, парень почти наверняка мог бы легко перегнать меня, но, неожидая от меня подобной наглости, он упустил момент и даже едва не споткнулся сам от удивления, а потом было уже поздно.

Остановившись рядом с кивнувшим мне учителем, я согнулся и, оперев руки о колени, принялся пытаться отдышаться от в некотором роде неожиданного даже для себя самого ускорения.

Излишне и говорить, что спину мне буравила не одна, к чему я успел привыкнуть, но целых две пары глаз, причём я подозреваю, что только близость обличенного властью взрослого помешала осторожному Пелепсу перейти к действиям здесь и сейчас.

Спустя полминуты прибежал ожидаемо даже не запыхавшийся Фелекс, недоуменно покачав в мою сторону головой. Ближе к концу приплелась Ситу и молча направилась в нашу сторону, скорее всего волнуясь о причине воцарившей среди одноклассников напряженности.

Но я ждал не их.

Когда до финиша наконец добрался взмыленный и грязный Форкур, я подошел к нему в плотную и, дождавшись, когда он поднимет на меня взгляд, мрачно сказал безапелляционным тоном:

— После ужина зайдёшь в мою комнату. Есть разговор.

Чертов бисёнен широко распахнул глаза и уставился на меня нечитаемым взглядом, в то время как его лицо начало медленно покрываться багровыми пятнами.

Хорошо, похоже хоть злится он умеет. Может, не совсем ещё безнадёжен.

Нелленс Форкур, погоди, я ещё сделаю из тебя человека…

…Или один определённый малолетний задира испортит школьную жизнь уже нам обоим.