Княжна Вяземская. Империя искр

Глава 1. Подслушанный разговор

— Вы слышали, княгиня Вяземская решила продать искру младшей из дочерей?

Смысл слов до меня не дошел.

«Княгиня? Искра? Хрень какая-то. Черт, что ж так голова болит?»

Я пошевелилась и едва не застонала. Резкая боль, угнездившаяся в затылке, мерно долбилась изнутри наружу, пытаясь пробить свод черепа.

Я коснулась пальцами головы, провела ладонью, но вполне ожидаемо не нашла ничего подозрительного. Чисто. Ни ссадины, ни шишки, ничего. Да и что можно найти? Вроде не падала нигде, не ударялась. А что вообще делала?

Попыталась вспомнить хоть что-то, но память зияла провалом. Пусто.

А непонятный разговор меж тем продолжался:

— Что вы говорите? Бедная Варенька. — Высокий женский голос дрогнул. Не было в нем ни злорадства, ни торжества, только искренняя жалость: — Такой позор. Значит, слухи правдивы, и Сергей Александрович, царствие ему небесное, оставил семью без гроша?

Я затаила дыхание, ожидая ответ, но услышала новый вопрос:

— А кто покупатель, не знаете? — О, в этом голосе жалости не было. Неприкрытое жадное любопытство.

Ответила первая женщина:

— Не могу утверждать, но говорят, князь Дадиани предложил за искру княжны полмиллиона! И не нынешними ассигнациями, а полновесными червонцами.

— Господи, спаси его душу. — Из третьего голоса исчезло любопытство. На смену ему пришли неприязнь и... брезгливость. — Я вам так скажу, будь Андрей Давидович хоть трижды прославленный генерал, но всем известно — князь жуткий женоненавистник. Ни одна из его жен не дожила даже до родов.

«Что ж там за князь такой, если у женщин от мысли о нем ничего кроме брезгливости не рождается?»

Я открыла глаза, пытаясь понять, куда попала. И в первый момент решила, что попросту свихнулась. Иначе откуда бы взяться вокруг мрамору, позолоте и прочим «царским» изыскам?

Неоткуда!

Я сидела на узенькой банкетке, обитой алым бархатом. Передо мной была алая же занавеска, ограниченная с одной стороны резной беломраморной колонной, с другой — стеной. Чуть сбоку на высокой золоченой треноге горели свечи. Нормальные такие свечи — толстенькие, наполовину оплавленные. Где-то фоном играл вальс.

Мой ошарашенный взгляд с подсвечника метнулся на руки. Обычные худенькие руки, облаченные в белые перчатки длиной чуть выше локтя.

Очень даже симпатичная картина. Только это были не мои руки. И лежали они не на моих коленях. Я суматошно оглядела все, что можно увидеть без зеркала, и не нашла вообще ничего своего. Плечи, платье, грудь, живот, туфельки...

Хм, странный наряд, словно я ограбила накануне музей.

А прическа? Я лихорадочно стянула узкую перчатку и зарылась пальцами в волосы. Да у меня таких шикарных локонов отродясь не было. Гладкие, густые, собранные в сложную высокую конструкцию. Из моих жалких трех волосинок такую точно не скрутить.

Ничего не понимаю. Я каким-то образом оказалась в чужом теле? А так бывает?

Ошалев от этого открытия, я едва не пропустила продолжение разговора:

— Как только Зинаида Владимировна решилась на такой отчаянный шаг? — третья женщина вздохнула. — Продать собственную дочь...

— А куда ей деваться? У нее трое сыновей подрастают. Один другого меньше.

— Не знаю, как вы, а я на месте княжны бежала бы от этого брака, куда глаза глядят.

— Куда бежать-то? Девочка с искрой. Такую особенность не скроешь. Ее очень скоро найдут и вернут. Никто не станет связываться с родом Дадиани. Им сам император благоволит. Попробуй пойди против — верная каторга.

Дамы притихли, представляя себя на месте моей тезки. И пауза эта вышла такой горестной, что даже я пожалела бедняжку Вареньку. Наконец, вторая из дам выдала совсем уж тихим голосом:

— Тогда у нее один путь — найти себе покровителя, равного Светлейшему князю Дадиани. — Женщина притворно вздохнула. Мне показалось, что она буквально жаждет развития этой темы.

Третья хмыкнула с вызовом:

— Какая чушь! Княжна! Девица! И покровитель? Вы представляете, что скажут в свете? И потом, где взять равного?

— У императора трое братьев, — с азартом прошептала вторая.

Первая отрезала:

— Двое из них счастливо женаты. У них есть свои жены с искрами.

— Ну, не знаю...

— Тогда остается одно. — Третья подвела беседу к закономерному итогу. — Варваре Сергеевне нужно договориваться о союзе с Великим князем Дмитрием Николаевичем. О нем хоть и ходят жутковатые слухи, но он хорош собой, холост и в душегубстве замечен не был. А слухи, что ж, о ком их нет?

Отчего-то на нее зашикали с двух сторон:

— Тише, тише, Мария Николаевна, как вы, право, неосторожно об императорской семье. Не ровен час, кто услышит — сочтут вас заговорщицей. И нас вместе с вами.

Дамы опять замолчали, на этот раз испуганно. Сразу послышались шаги, словно кто-то спешил уйти. Я дождалась, когда звуки стихнут совсем, и поднялась.

Надо было наконец выйти и разобраться, что здесь происходит.

***

От алькова, где я очутилась волей неведомых мне сил, удалялись три женские фигуры, разодетые как в исторических сериалах — в пышные платья по моде века так девятнадцатого, перчатки, веера. На одну из них я невольно загляделась — стройная, гибкая, белокожая, с шикарными волосами цвета меди.

Эдакая хищница — лисичка. Как все хищники, она почуяла мой взгляд и резко обернулась. Узнала. Приподняла одну бровь. Подумала с минуту и кивнула, обозначая приветствие. Я ответила таким же кивком.

— Мария Николаевна, — женщина, идущая чуть впереди, потянула лисичку за руку. — Ну что вы, право слово, не отставайте.

«Мария Николаевна? Вот, значит, ты какая. Совсем молодая, на вид не больше тридцати. И очень, очень неординарная внешне. Не сказать, что классическая красавица. Но такую раз увидишь и точно не забудешь».

На миг у меня возникло ощущение, что лицо это мне знакомо. Возникло и пропало. Потому как быстро сменилось другим, куда менее приятным.

— Варенька, девочка моя, вот ты где!

Голос был слащавым до приторности, но на лице женщины, произнесшей мое имя, читалось недовольство. Хоть она и пыталась его спрятать за улыбкой.

Женщина тоже была мне незнакома. Мало того, она была мне неприятна. Радовало одно, меня звать она не могла. Я обернулась, пытаясь понять к кому обращены слова, но рядом никого не нашла.

— Варвара Сергеевна, — голос незнакомки повысился на пару тонов, приобрел ледяной холод, — это просто неприлично — заставлять ждать светлейшего князя.

Женщина смотрела на меня в упор и гневно изгибала брови.

Я оторопела. Это она все-таки мне? Это я Варвара Сергеевна? Я княжна? Та самая несчастная Варенька, которую продала мать? А это, выходит, сама княгиня? Как там ее? Зинаида Владимировна?

— Что бы сказал ваш отец на столь неподобающее поведение?

Княгиня быстро приблизилась и вцепилась длинными пальцами в мой локоть.

— Не знаю, — буркнула я, догадываясь, что от меня ждут ответ.

Пальцы сжались сильнее.

— Ай! Больно! Вы что творите?

— Это что ты творишь, неблагодарная! Забыла, как эти деньги важны для всей семьи? Для братьев твоих? Забыла?

Я пожала плечами. Как можно забыть о том, чего не знаешь?

— Так я тебе напомню. Андрей Давидович, милейшей души человек, решил нас выручить. Тебе всего-то надо быть послушной, выйти за него замуж и...

Андрей Давидович?

Недавний разговор сразу всплыл в голове. Этот тот самый, который князь Дадиани? У которого жены пачками мрут? Ну уж нет, этот аттракцион, пожалуйста, без меня.

Княгиня решила, что достаточно пробудила мою совесть, и сменила гнев на милость. Речь ее вновь полилась медовым ручейком:

— Будь умницей, Варенька. И тогда мне не придется продавать поместье, а твои братья не окажутся на улице.

— Ага, — я остановилась и вырвала из злых пальцев свой локоть, проговорила с сарказмом: — вы все останетесь в доме, а я отправлюсь в могилу. Всего-то. Подумаешь, какая мелочь!

Женщина сжала губы, побелела и размахнулась, словно собралась дать мне оплеуху, но передумала и натянулся на лицо новую улыбку.

— Что за глупости ты говоришь, Варенька. Какая могила? Князь прекрасный человек. Генерал, герой войны...

— Спросим у его предыдущих жен?

Варенькину матушку перекосило, но ответить она не успела.

— Вот вы где, Зинаида Владимировна!

Мужской голос стал неожиданностью. Именно он прекратил нашу ссору.

Глава 1. часть 2

— Андрей Давидович.

Куда только подевалась злость? Матушка едва не светилась от радости.

Я же смотрела во все глаза. Вот он — князь Дадиани, само зло во плоти. Смотрела и не могла найти в приближающейся к нам фигуре ничего демонического. Высокий, стройный, подтянутый, в щегольском мундире. Настоящий генерал. Когда-то был безусловно красив.

Когда-то. Лет двадцать назад. Сейчас же князю стукнуло хорошо за пятьдесят. Правда, ни резкие морщины, ни седина в светлых волосах, ни глубокие залысины над горделивым лбом его не портили.

Хищный, чуть длинноватый нос выдавал породу. В голубых глазах угнездилась не злоба, а усталость.

— Это и есть княжна Варвара Сергеевна? Мило...

Мужчина встал рядом и протянул мне руку. Ни улыбки, ни намека на фривольность. Чисто прагматический интерес.

— Снимите печатку и дайте вашу ладонь, княжна.

Сама не знаю почему, но я выполнила указание. Как кукла, безропотно. И сама этому поразилась. Князю трудно было перечить. Атласная перчатка во второй раз снялась быстро и без задержек. Как по-волшебству.

Он обхватил мою ладонь всей пятерней, надавил одним пальцем в самый центр ямочки, принялся гладить по кругу. По белой коже с голубыми прожилками вен побежали яркие огоньки.

Огоньки! Мать вашу... Что это? Магия?

Князь довольно кхекнул.

— Что ж, княгиня. Мне подходит ее искра. И по цвету, и по наполнению, и по силе. Вы правы, у нас с вашей дочерью на редкость удачное совпадение каналов.

Меня окинули уже куда более заинтересованным взглядом. Князь вдруг поморщился и добавил:

— Жаль только, что она столь хороша собой.

— Почему? — растерялась матушка.

Мне тоже стало любопытно — почему? Красота невесты во все времена — скорее плюс, чем минус.

— С дурнушками проще, — как ни в чем не бывало пояснил князь. — Они послушнее и благодарнее. У красавиц слишком много гонора. Мне некогда их укрощать.

Ах вот значит как? Дурнушка ему нужна!

Даже не знаю, почему меня так задели эти слова. Замуж за князя я вроде как не собиралась. Ни сейчас, ни потом. Да я вообще не собиралась замуж!

— Вы продолжайте, продолжайте, — выдала я с ехидцей. — Не обращайте на меня внимания. Вы ж меня продаете-покупаете как лошадь на базаре. А мнения у лошади обычно никто не спрашивает.

Матушка прикрыла рот ладонью.

— Варенька...

— Вот, о чем я и говорю, — подытожил князь.

Со мной он так и не соблаговолил заговорить. Лишь сделал шаг назад и поклонился, прощаясь.

— Искра вашей дочери, Зинаида Владимировна, мне подходит. Но я намереваюсь проверить и другие искры. Сегодня здесь, кроме Варвары Сергеевны, почти два десятка невест. Если не найду никого лучше, наш договор в силе. А вы пока объясните княжне, как стоит вести себя с мужем. Надеюсь, она поймет вас правильно. Засим откланиваюсь.

И князь удалился. Неспешный, прямой, горделивый.

— Варвара! — Княгиня зашипела разъяренной коброй. — Что это было? Как можно...

Я прервала ее, ничуть не заботясь о правилах приличия:

— Оставьте ваши назидания для других, княгиня. Покойнице они ни к чему. В гробу и без них можно лежать.

Кто его знает, как следовало вести себя послушной дочери во времена последнего императора, но я послушной дочерью не была и становиться не собиралась. Поэтому развернулась и пошла прочь, на поиски единственного человека, проявившего сострадание к незавидной судьбе Вареньки Вяземской.

Мне срочно нужна была лисичка — Мария Николаевна.

И да, я твердо вознамерилась предложить союз Великому князю. А вдруг ему тоже подойдет моя искра?

***

Бальная зала оказалась не слишком большой. Мне из книг и фильмов всегда казалось, что такие мероприятия проводят с размахом. Но нет. Все не столь грандиозно. Хоть от роскоши и красоты нарядов захватывало дух.

Больше всего поразило, что почти все мужчины были облачены в мундиры. Разные по цвету и фасону, но совершенно точно военные.

Девицы, вероятно невесты, стояли кучно у одной из стен. Рядом с ними суетились мамки-няньки. Не смотря на старания музыкантов, никто не танцевал.

Я решила пока не задумываться над всеми увиденными странностями, пробежалась глазами по человеческим фигурам и быстро отыскала приметную копну рыжих волос. Туда и направилась, не давая сомнениям обосноваться в душе.

Мария Николаевна мирно беседовала с немолодым господином, для разнообразия облаченным в цивильное.

Я подошла к ним и чуть присела, склонив приветственно голову. Сначала сделала и сразу же удивилась, как легко мне далось столь неожиданное действие. Похоже, тело само знало, что надо делать — проявлялась память настоящей Вареньки. Это открытие порадовало.

— День добрый, позвольте представиться, я княжна Варвара Сергеевна Вяземская, — обратилась я к мужчине. — Позвольте ненадолго похитить вашу даму. Нам надо посекретничать.

Откуда только в моей голове взялись столь странные словесные конструкции? Но слова словно сами сплетались в них, не требуя от меня усилий.

Мария Николаевна расхохоталась от моей наглости.

— Можете и надолго. Граф не будет возражать.

Означенный граф со всем почтением куртуазно поцеловал нам ручки и покорно удалился.

— Я-я-я...

— Я знаю, кто вы, Варвара Сергеевна, — женщина благосклонно улыбнулась. — И я догадываюсь, о чем вы хотите меня спросить. Вы подслушали наш разговор?

Я почему-то смутилась.

— Нет... — Господи, к чему сейчас это малодушие? Я набралась решимости. — Да. Услышала, но случайно. Я была в алькове, возле которого вы остановились.

«Лисичка» кивнула, улыбнулась. На этот раз мягко, ободряюще.

— Не мне вас осуждать. Но позвольте также представиться. Мария Николаевна Тарновская.

«Мария Тарновская, Урожденная графиня О'Рурк», — подкинула мне память.

Черная вдова! Знаменитая сердцеедка. О-о-о! Вот почему ее лицо показалось мне знакомым. Графиня была слишком яркой персоной для своего времени. Крутила мужчинами, как марионетками. Я о ней совершенно точно читала.

— Так что вы хотите узнать, Варвара Сергеевна? — вопрос вырвал меня из ненужных сейчас воспоминаний.

Что хочу? Я бросилась в откровение, как в омут головой.

— Мария Николаевна, помогите мне найти Великого князя Дмитрия Николаевича.

Женщина изрядно удивилась:

— Помочь найти? Вы его никогда не видели?

— Нет, — покачала я головой.

— Странно...

Она посмотрела куда-то над моим плечом.

— Его не нужно искать. Он здесь. Обернитесь.

Я встала вполоборота и сразу поняла, о ком идет речь.

Князь стоял у одной из колонн с нарочито равнодушным лицом и взирал на все происходящее со скукой. Словно его кто-то силой заставил прийти сюда. Прийти, остаться, чтобы тратить время на никому не нужные вещи.

Первая мысль, что посетила меня, — красив. Несомненно красив. А еще высокомерен, холоден и недосягаем.

Второй была паническая мыслишка — может, лучше князь Дадиани? Но она мелькнула и тут же потонула под натиском острого отвращения. Ну уж нет! Лучше живой с не самым лучшим мужем, чем мертвой при прославленном генерале.

Познакомимся с героями?

Княжна Варенька Вяземская

Великий князь Дмитрий Николаевич Романов

Мария Николаевна Тарновская

Светлейший князь Андрей Давидович Дадиани

Княгиня Зинаида Владимировна Вяземская

Глава 2. Договор с Великим князем

— Варвара Сергеевна! — тихо охнула моя собеседница. — Он идет сюда. К вам. Князь!

— Дадиани? — испугалась я.

— Нет, Дмитрий Николаевич. — Она лукаво улыбнулась и пожала мне руку. — Я, пожалуй, оставлю вас. Удачи.

Я и глазом моргнуть не успела, как вновь оказалась одна. Впрочем, ненадолго.

Великий князь остановился в шаге, склонил голову. Тело мое вновь не подвело. Если бы не оно, я бы никогда не смогла изобразить столь изящный реверанс. Но в княжну Вареньку сие действо вдалбливали с младенчества. И должна признать, успешно.

— День добрый, княжна.

Голос у брата императора был под стать внешности. Звучный, глубокий, красивый.

— Вижу, вам есть, что мне сказать.

Как он догадался? Неужели это очевидно?

— Позвольте ангажировать вас на тур вальса.

А вот это запросто. Танцевать я люблю и умею. Десять лет занималась танцами.

— С радостью, Дмитрий Николаевич.

Сказала и осеклась. Кто его знает, как особам царской крови положено отвечать?

Присмотрелась настороженно. Вроде, все нормально. Князь сердитым не выглядит. Значит, и мне не о чем волноваться.

Я вложила ладонь в протянутую руку и отдалась на милость мужчине и вальсу. Следом за нами в центр зала потянулись другие пары. Словно все только и ждали сигнала.

С минуту я просто танцевала, полностью отдаваясь упоительному ощущению свободы. А потом Великий князь заговорил:

— Что вам нужно от меня, Варвара Сергеевна?

Хм, а он не пытается ходить вокруг да около. Сразу в лоб.

Я мило улыбнулась:

— Почему вы решили, что мне от вас что-то нужно? — прозвучало это кокетливо.

Князь нахмурился:

— Если я ошибся, то, как только закончится танец, я уйду и не буду вам докучать.

— Нет! — поспешно выпалила я. — Вы не ошиблись. Я действительно хотела вам кое-что предложить.

Мужчина приподнял одну бровь. Перехватил меня чуть иначе, поднял вверх руку и прокрутил на месте. Все движения давались ему легко. Как и мне. Танцевать с ним было упоительно легко.

— Что именно?

— Я хочу, чтобы вы проверили мою искру. Говорят, она очень сильна. Вдруг мы с вами совместимы?

Дмитрий Николаевич хмыкнул.

— Должен вас расстроить, княжна, мне не нужна жена.

— Я тоже не рвусь замуж, — отрезала я. — Но вдруг моя искра вам подойдет?

Он помолчал задумчиво, потом отказал:

— Сомневаюсь. Кроме того, я в состоянии купить заряженные артефакты. У них есть неоспоримое достоинство — они не спорят. В отличие от вас. И не бывают назойливы.

Я прикусила губу. Давно меня не пытались так откровенно оскорбить. А еще князь называется. Но на обиде далеко не уедешь.

— И все же попробуйте! — рискнула я настоять. Не стала дожидаться ответа, стянула перчатку и перехватила Великого князя за запястье. Чуть выше перчатки. Там, где виднелась голая кожа. Без спроса.

Он даже не дрогнул, не сбился с ритма, не прекратил кружение. Только повел меня из центра зала к стене. Во мне полыхнула искра. Наполнила от макушки до пяток магическим сиянием, выплеснулась наружу. Нырнула князю под рукав.

Глаза его полыхнули синим.

Я ахнула.

С последним тактом музыки мы остановились в тени колонн. Князь деликатно высвободился из моей хватки, поцеловал мне ручку и спросил участливо:

— Это из-за Андрея Давидовича?

Я почувствовала, как глаза мои наполняются слезами. Сглотнула и молча кивнула.

— Зря, Варвара Сергеевна. Светлейший князь не настолько плох, как о нем говорят. Поверьте, ни одна из его жен не погибла по его воле. Он не изверг и не тиран. И уж точно не рад тому, как сложилась жизнь.

Я задумалась, но все же сказала:

— Возможно, вы и правы. Но мне не хочется занять почетное место в череде могил на кладбище рода Дадиани. Я жить хочу. Это странно?

— Было бы странно, если бы не хотели. Но почему вы уверены, что со мной поживете дольше? Я тоже воин. И тоже сражаюсь с тьмой. Там, где я бываю… опасно. Для таких, как вы, Варвара Сергеевна.

— Для каких — таких? — у меня никак не получалось оторвать взгляд от его глаз. Синий огонь, пылающий в черноте зрачков, завораживал.

— Для изнеженных городских барышень, — с готовностью ответил он. — Вам придется много путешествовать.

— Я готова.

— Пешком.

— Хорошо.

— Спать в походных шатрах.

— Я согласна.

Я правда была согласна на все. Это изнеженной княжне, настоящей Вареньке, все описанное князем могло показаться ужасом. А мне… Да я с детства ездила с отцом на рыбалку и ходила в походы. Меня таким не напугать.

— Можете не продолжать, — опередила я следующую «страшную» фразу. — Я согласна на все.

Великий князь замолчал. И молчание это затянулось. Наконец он проговорил:

— И согласны беспрекословно слушаться меня?

Я ответила, не раздумывая:

— Да.

— Хорошо. — Князь ощутимо напрягся. — Тогда на колени, княжна.

— Что? — В первый момент я решила, что ослышалась.

Такого же не может быть? Зачем ему меня так унижать?

— Всё? — улыбка мужчины не сулила ничего хорошего. — Ваша решимость иссякла? Это все, на что вы готовы? Тогда прощайте.

Он дернулся, чтобы уйти.

Я перехватила его за руку, невольно вызвав новый сноп искр.

— Погодите, я согласна.

— Тогда на колени.

Палец, затянутый в белую перчатку указал на пол. Я вдруг осознала, что в зале стоит звенящая тишина. Все сейчас смотрят на нас. Смотрят и ждут.

— Как скажете, Дмитрий Николаевич.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть лиц вокруг, и опустилась у его ног на колени. Плевать! Главное, выжить. А все остальное — мелочи. Не похож он на того, кому доставляют удовольствие чужие мучения. Не похож.

— Что теперь?

Я подняла лицо и глянула Великому князю прямо в глаза. Пусть снизу-вверх. Пусть.

Князь дрогнул, подал руку. Проговорил задумчиво.

— Вставайте, Варвара Сергеевна, вы меня удивили.

Я не приняла его помощи, легко поднялась сама. Князь ничуть не обиделся.

— Жаль, что такие, как вы — начитавшиеся романтических бредней восторженные искорки, рвутся замуж, совершенно не понимая, на что себя обрекают. А потом гибнут, как бабочки-однодневки.

— Я никуда не рвусь, — отрезала я.

— Только это вас и оправдывает.

Я отряхнула юбку, постаралась задушить внутри себя обиду. Спросила спокойно, практически безразлично:

— Зачем вам все это было нужно? Для чего?

Дмитрий Николаевич вновь взял мою ладонь и поцеловал. Слегка завис над пальцами, потом нехотя отпустил:

— Как думаете, Варвара Сергеевна, почему я ни разу не женился?

— Н-не знаю, — запнулась я.

— А я вам скажу. Чтобы не быть как князь Дадиани. Чтобы не жить с грузом вины на плечах. Поэтому я должен быть абсолютно уверен, что при прорыве Тьмы вы выполните любой мой приказ. — Князь назидательно поднял палец вверх. Повторил, выделяя каждый слог: — Любой приказ! Даже если он вам покажется странным и унизительным.

Вот как? Господи, на что я подписалась? Хотя, разве у меня был выбор?

— Я поняла. — Мой голос прозвучал твердо. — И да. Можете не сомневаться — выполню.

— Что ж, Варвара Сергеевна, тогда нам стоит заключить договор.

Глава 2. Часть 2

Договор? Речь же идет о женитьбе. Разве нет? А-а-а, наверное, брачный договор!

Я попыталась припомнить, когда, хоть примерно, это чудо юридической мысли появилось в России. Но не вспомнила ничего. Здесь и сейчас приблизительно начало двадцатого века. Или самый конец века девятнадцатого. Было, не было, кто знает?

Четко помнилось одно — на троне сидит Николай II. Но быть ему там совсем недолго.

— Прошу, княжна, — Дмитрий Николаевич указал жестом на выход из зала, застыл, пропуская вперед. Я краем глаза зацепила в толпе княгиню Вяземскую. Матушка Вареньки энергично пробиралась вперед, распихивая людей. Спешила. Очень. Лицо у нее было многообещающим.

В мои же планы встреча с этой женщиной не входила. Пока, по крайней мере. Я подхватила пальцами юбку и поспешила скользнуть за дверь. Главное — договориться с князем, а после мне никакая «маменька» не страшна.

Быть может, со стороны это и выглядело эгоистично, но я была твердо намерена спасти свою жизнь. А уж после можно и поразмыслить, как поступить с чужим мне семейством Вяземских.

— Господин губернатор, с вашего позволения мы займем кабинет, — Великий князь не спрашивал, а ставил в известность.

Тон у него был таким, что вряд ли кто, решился бы спорить. Я бы точно не рискнула.

Вот и мужчина в летах, явно хозяин дома, лишь учтиво склонил голову.

— Ваше императорское высочество, разумеется. Вы вольны делать все, что пожелаете. Кабинет в полном вашем распоряжении. Еще что-нибудь?

— Чаю и пирожных, — князь бросил на меня вопрошающий взгляд. Я пожала плечами. Какая разница? Да хоть шампанского. Я все равно не передумаю. Он усмехнулся: — Нет, пожалуй, кофе. Чай слишком расслабляет, настраивает на лирический лад. А княжне надобна ясная голова.

Губернатор сам распахнул дверь, склонился еще ниже.

— Сию секунду распоряжусь. Располагайтесь свободно, ваше императорское высочество.

***

Первое, на что упал мой взгляд при входе в кабинет — парадный портрет в фигурной золоченой раме, висящий над рабочим столом. Скудных знаний из истории как раз хватило, чтобы сообразить — это наверняка император. Но глаза, хоть тресни, видели совершенно незнакомого мужчину.

Молодой, черноволосый, с тонкими чертами лица. Совершенно непохожий ни на Николая II, ни на Александра III.

Сильнее всего шокировал тот факт, что в отличие от царей моего мира, этот император имел несомненное сходство с Дмитрием Николаевичем.

Я наморщила лоб: «Так, кто у нас носил титул Великого князя?»

Запоздалое откровение ошарашило. Родные братья и племянники царя! Но разве у Николая II был брат Дмитрий?

Я порылась в голове, и с ужасом поняла, что не помню. Совсем. Я вообще не помнила в семье Романовых ни одного Дмитрия. Лжедмитриев припоминала и много, но те косили под сына Ивана Грозного. А как он говорил в бессмертной комедии Гайдая? Правильно — «Рюриковичи мы». Другая династия, иная эпоха.

Но будущий муж — великий князь. Ни разу не Рюрикович, но при этом Дмитрий! Да еще и Николаевич, чтоб вас, а не Александрович.

Я так и застыла не зайдя внутрь. В голове рождался полный сумбур — может, племянник Александра? Их там была целая куча. Вдруг где-то Дмитрий заблудится? Хотя бы один.

Если так, то кто на портрете? Сын последнего русского императора? Но того звали Алексеем.

Хм, а что если здесь не случилось революции, и многодетная царская семья пополнилась еще одним сыном? Здоровым. Без наследственной гемофилии.

«У императора трое братьев», — вспомнились мне слова женщин у алькова. Трое!

Вот в чем дело! В голове моей окрепло убеждение, что проблема вовсе не в моих куцых знаниях, а в мире, куда меня занесло. Здесь все иначе!

— Варвара Сергеевна? — голос князя привел меня в чувство. — Вы в порядке? Почему вы так смотрите на государя?

— Вы похожи, — ляпнула я.

Дмитрий, чтоб его, Николаевич, язвительно хмыкнул и выгнул бровь. Не смог не заметить:

— Поразительное наблюдение. Вас это удивляет?

Я покачала головой:

— Нет, извините.

— Смею напомнить, что его Императорское величество Константин II мой родной брат.

— Константин II?!

Я густо покраснела. Позорище. Молчи, Варвара, молчи. А то решит, что у тебя с головкой бо-бо, и откажется жениться.

Я скромно потупила глазки, меж делом размышляя о коллизиях здешней истории: «Интересно, а первый Константин когда был? Ой! Не тот ли, случайно, который Павлович? Ха! Неужели тут власти пришел сумасбродный братец Александра I? Если так, то выходит, что здесь не было ни обоих Николаев, ни второго из Александров?

Интере-е-есно… А может, это какой-то другой? Вот как раз Константинов у Романовых было не один и не два. Любили они это имя.

Дмитрий Николаевич вновь напомнил о себе:

— Варвара Сергеевна, садитесь, прошу, — он указал на кресло для посетителей, а сам уселся за губернаторский стол.

Все, Варенька, соберись и молчи! Потом будешь разбираться в исторических реалиях. Неплохо хотя бы узнать, какой у нас нынче год. Может, я просто промахнулась в эпохе, определяя ее на глаз? Может нынче конец века двадцатого? Романовы вернулись из изгнания, или опять же революции не было вовсе?

Я кинула еще один взгляд на портрет Императора и вынуждена была признать, что человек на нем мне все же не знаком.

— Итак, вы готовы заключить брачный союз в качестве супруги и Искры для военного мага?

Я кивнула, хоть и не сильно поняла, в чем подвох такой формулировки.

— Допустим, — князь сложил руки на груди. — И вы полностью осознаете все последствия сего шага?

Для разнообразия я ответила словами:

— Да, осознаю.

Мысленно добавила: «Ни черта я не осознаю. Но вам, мой дорогой, знать об этом не надо!»

— Что ж, в таком случае нам сейчас принесут стандартный договор для Искры. Вы ознакомитесь с ним и, если не передумаете, подпишите. Я следом скреплю императорской печатью.

Он сделал паузу.

— Хорошо. — Во мне вдруг проснулось любопытство. — Могу я задать вам вопрос?

— Можете.

Дмитрий Николаевич чуть склонил голову на бок.

— Со мной все ясно. А почему на наш брак согласились вы?

Ой, дура! Лучше бы ты и дальше молчала, Варвара! Сейчас как пошлет тебя куда подальше…

Не послал. Правда вид у князя сделался безрадостный.

— Мы слишком зависим от вас, — ответил он совершенно непонятно.

Я поразилась:

— От меня?

— От Искры в целом. Ваша для меня слишком… — князь с трудом подобрал подходящее сравнение, — привлекательная. Вкусная, если позволите так выразиться. Не смог устоять.

— То есть, вам понравилась моя искра?

На этот раз Дмитрий Николаевич смотрел на меня долго. Очень. Слишком. С трудом отвел взгляд, тяжело поднялся и отошел к окну. Там замер, заложив руки за спину.

— Вы поражаете меня, Варвара Сергеевна. То рассуждаете, как зрелая не по годам женщина. То задаете совершенно абсурдные вопросы, ответ на которые знают даже дети. Неужели батюшка совершенно не озаботился вашим образованием? Был бы жив — поставил бы ему на вид.

Я окончательно утвердилась в мысли, что лучше помалкивать. Еще есть шанс сойти за прелесть какую дурочку. А то договорюсь, и сочтут умалишенной.

— Простите…

— Не вам нужно просить прощения, княжна. Не вам. Но я отвечу на ваш вопрос. У вас Искра такой силы, что не понравиться она не может. Удивлен, как Дадиани нашел силы на раздумье.

— Вы и это знаете?

Я получила в ответ снисходительную улыбку и решила подразнить без пяти минут жениха.

— Ему не понравилась моя внешность. Князь любит дурнушек. Они сговорчивее. А у меня слишком много гонора.

Дмитрий Николаевич впервые рассмеялся в голос. Легко и так заразительно, что я тоже улыбнулась.

— Полностью с ним согласен.

— И вы?! — возмутилась я, но вовремя прикусила язык. — Простите…

Черт, такими темпами желание вечно извиняться скоро войдет у меня в привычку.

— Если вас это немного утешит, то ваш гонор очарователен, княжна. Как и ваша внешность.

В дверь постучали.

— Войдите, — велел мой собеседник, наверняка ожидая увидеть слугу с кофейником и сладостями.

Но на пороге объявились совсем другие лица.

Глава 3. Право первого

Первым в кабинет шагнул князь Дадиани. За его спиной маячила Варенькина матушка. Пальцы ее нервно теребили платок.

Черт! Вот ведь настырные! Не побоялись пред светлые очи Великого князя явиться. И ведь явно не для светской болтовни, а со вполне очевидными намерениями.

Кто бы знал, как я ненавидела скандалы! Мне сразу захотелось стать маленькой-маленькой, не больше волшебной феи. Встряхнуть крылышками и вылететь вон через окошко. Лишь бы только не видеть эти недовольные лица и не участвовать в намечающемся скандале.

К сожалению, это было невозможно. Мой взгляд метнулся от одного «жениха» к другому. Я сжала кулаки, до боли вонзаясь в кожу ладоней ногтями.

— Ваше императорское высочество, — князь Дадиани почтительно склонил голову.

Матушка Вареньки, как и положено, присела.

— Андрей Давидович, княгиня, — Дмитрий Николаевич встал у стола, — приветствую вас.

Я подумала раздраженно: «И чего мы впустую лясы точили? Надо было сперва бумаги подписать, а уж после рассуждать об отвлеченных материях».

— Прошу прощения за вторжение, — прославленный генерал обнажил в не слишком искренней улыбке крепкие зубы. — Но у меня безотлагательное дело к этой юной особе.

Княгиня скользнула вперед, сложила на груди ладони:

— Нижайше извиняемся и просим прощения. Но позвольте нам забрать мою неразумную дочь. Надеюсь, она не слишком докучала вам, ваше императорское высочество?

Зинаида Владимировна одарила моего почти жениха сладчайшей улыбкой, попутно метнув в меня многообещающий взгляд.

— Нисколько. Наоборот, княжна развлекла меня интересной беседой, — голос Великого князя остался ровным, холодным.

Развлекла беседой? Я бросила на него отчаянный взгляд. Он же не откажется от своего намерения? Он же не выдаст меня?

Матушка осмелела и продвинулась вперед еще на пару шагов. Губы ее беспрестанно улыбались, зато голос стал похож на змеиный.

— Варенька, идем, — почти прошипела она. — Светлейший князь Дадиани принял окончательное решение. Он готов подтвердить нашу договоренность. Это такая честь для нас. Ты же понимаешь?

Вот же лицемерка! Княгиня театрально всхлипнула, достала платочек, промокнула уголки сухих глаз. Добавила с придыханием:

— Такая радость. Такая радость.

Я попросту онемела. Да что там, даже князь Дадиани поморщился. Дмитрий Николаевич посмотрел на матушку с неприязнью, правда с места не двинулся.

У меня сердце забухало прямо в ушах. Казалось, его слышат все присутствующие. Пусть хоть что делают! С места не сдвинусь.

«А как же моя вкусная искра? А как же договор?» — едва не закричала я в голос.

И была уже готова обеими руками вцепиться в мундир своего спасителя. Да что там, я была готова снова броситься ему в ноги, только бы он не отдал меня на верную смерть.

— Боюсь, вам придется повременить, — наконец шагнул вперед великий князь. — Мы с княжной не успели обсудить все детали брачного союза, который намереваемся заключить в самое ближайшее время.

— Но позвольте! — не удержался от возгласа Дадиани, сообразив, что добыча уплывает из рук. — Эта девица — моя невеста!

— Боюсь, вы опоздали, князь, — отчеканил Дмитрий Николаевич. — По общему «Уложению об Искрах» и закону «О Праве Первого» с сего дня княжна Варвара Сергеевна — моя невеста. Наш брачный союз — дело вполне решенное.

О, ты ж мой кумир! Так их! Я опустила лицо и победно улыбнулась. Жги, мой принц!

Великий князь демонстративно склонился к моей руке, и яркая вспышка при соприкосновении озарила пространство кабинета.

Князь Дадиани не спешил сдаваться. Он распрямил плечи, упрямо встряхнул головой:

— Вы знаете бедственное положение вверенных мне территорий, Дмитрий Николаевич. Наш государь пообещал мне самую сильную Искру с этого отбора. Без нее нам не удержать Тьму на востоке. Я имею право!

Великий князь словно закаменел:

— Вам и предоставили самую сильную Искру. Но вы сами отказались от нее, взяв время на раздумье. А, значит, утратили это право, дражайший Андрей Давидович.

— Но я...

И тут я не удержалась от шпильки:

— Но вы поставили не на ту лошадку, князь. Ваша ставка не сыграла. Я дала согласие стать супругой достойнейшего из мужчин.

Дмитрий Николаевич едва заметно улыбнулся.

Князи Дадиани обернулся к Варенькиной матушке:

— Зинаида Владимировна, повлияйте на вашу дочь!

— Это какое-то недоразумение, — пролепетала бледнеющая княгиня.

— Отчего же недоразумение? — спокойно переспросил мой герой. — Или вы будете возражать против нашего союза?

Маменька в панике взглянула на застывшего генерала и отвела взгляд.

— Да разве я посмею? — еле слышно ответила она.

— В таком случае, вопрос решен. Не смеем вас дольше задерживать, Андрей Давидович.

Светлейший князь сжал зубы, резко кивнул и стремительно вышел, едва не сбив с ног пожилого лакея, несущего поднос с кофейником и сладостями.

— Присаживайтесь, дамы, — устало потер глаза мой теперь уже точно жених. — Должен признать, что времени у меня в обрез, поэтому сразу к делу. Зинаида Владимировна, ваша дочь, как обладательница сильной Искры, привлекла мое внимание еще на этапе подготовки нынешнего бала и отбора. Я был немало раздосадован тем обстоятельством, что вы провели переговоры с князем Дадиани и дали ему предварительное согласие, даже не узнав об условиях, которые был готов предложить я.

Я едва не поперхнулась. А как же — «мне не нужна жена, я могу себе купить заряженный артефакт»? Кто-то хитрит? И я даже знаю кто!

Князь уловил мой взгляд, выдержал его легко и спокойно, усмехнулся уголками рта.

Я сжала губы. Ну погоди, дорогой, мы еще поговорим об этом. Оказывается ты, поганец, давно положил на Вареньку глаз? Зачем тогда весь этот цирк с коленями и подчинением? Чего добивался?

Кажется, я грозно засопела, потому что княгиня вдруг воскликнула:

— Варвара, что за манеры?

Мой жених же продолжил, как ни в чем не бывало:

— Я наслышан о ваших затруднениях. Кончина князя Вяземского стала ударом не только для вашей семьи, княгиня, но и для всей империи. Поэтому Константин Николаевич решил лично принять участье в судьбе ваших сыновей.

Князь сделал паузу и вновь посмотрел на меня. Мне отчаянно захотелось его стукнуть. Прямо по лбу. Кофейником. Жаль, нельзя.

— После венчания я направлю вам управляющего, который возьмет все дела вашего покойного супруга в свои руки. Вашим старшим сыновьям назначено место в кадетском училище. Младший останется с вами с по малолетству.

Я увидела, как княгиня попыталась возразить, но Дмитрий Николаевич остановил ее быстрым движением руки.

— Не спорьте, Зинаида Владимировна. Мне доподлинно известно, что мальчики ваши с высоким магическим потенциалом. Они обязаны служить на благо отчизны.

Матушка сразу поникла. Мне даже стало ее жаль. Что ж это за магия такая, если ей совсем не рады?

— Вам будет назначен пожизненный пенсион. — Князь сделал паузу, перевел взгляд на меня. — Мы с Варварой Сергеевной после венчания как можно скорее отбудем к месту моей службы. Возможно даже сегодня.

— Сегодня? — поразилась я.

Как-то иначе мне представлялись свадьбы в благородных семействах.

Князь вновь поднял бровь. Вид у него сделался такой, словно он терялся в раздумьях.

— Что вас поразило, княжна? В наши беспокойные времена венчание с Искрой не предполагает промедления.

— А ваши... родные?

— Для быстрой связи существует телеграф. Думаю, к вечеру ответ императора будет у нас. Как только получим его, сможем скрепить союз в храме.

Я опять напомнила себе, что лучше лишний раз не открывать рот. По крайней мере, пока не наступит хоть какая-то ясность со здешними реалиями.

— Боюсь, что времени на сборы у нас не будет. Поэтому прошу вас, Зинаида Владимировна, подготовить самое необходимое для Варвары Сергеевны в путешествии. Позже вышлете с императорским курьером остальной багаж.

Глава 3. Часть 2

На этом князь счел разговор завершенным. Судя по реакции княгини, все происходящее, хоть и вызывало недоумение лично у меня, на деле было в порядке вещей.

Да, определенно, мне надо было срочно разобраться в реалиях этого мира. Пока я не понимала ничего. От слова совсем.

Всё! Все мне казалось странным. И Искры непонятные, и балы дебютанток, и браки скороспелые, и какие-то неведомые законы, и Константин второй, и Тьма... Точно! Тут же еще и Тьма, о которой все говорят.

Не было в прошлом знакомой мне Российской империи ничего подобного. Не было!

Пока утверждать твердо я могла одно — в этом мире девушке с Искрой в любом случае была одна дорога — замуж за мага. А маги вроде бы все военные. Как ни крути, сегодняшний бал должен был закончиться для меня замужеством. Не с Дадиани, так с кем-нибудь другим. Дела-а-а-а...

Выходит, это я еще молодец? Успела вовремя подсуетиться, спасибо лисичке. Смогла отхватить целого Великого князя! Вполне себе привлекательного и молодого.

Кстати, сколько ему лет? Неплохо бы узнать о будущем муже хоть что-то. А то чувствую себя рядом с ним дура-дурой.

Пока я предавалась размышлениям, нам принесли кипу бумаг, отпечатанных на гербовой бумаге с золотым обрезом. Рельефное изображение родного до боли двуглавого орла, увенчанного короной Российской империи, гордо реяло над текстом и окутывало магическим сиянием все бумаги разом. Ну хоть что-то, если откинуть магию, в этом мире осталось неизменным.

Князь отделил от бумаг чуть больше половины, положил передо мной.

— Брачный договор с Искрой. Ознакомьтесь и подпишите,— он любезно подвинул мне хрустальную чернильницу и перо.

Благо, не гусиное, а нормальное, металлическое, с красивой костяной ручкой. Мне таким даже доводилось писать когда-то. Главное, кляксу не посадить. Я обмакнула самый кончик в чернила и поднесла к бумаге.

Дмитрий Николаевич меня остановил:

— Не спешите, княжна, прочтите внимательно. Я не хочу, чтобы потом содержимое договора стало для вас сюрпризом. Все должно быть честно. Согласны?

— Простите, — пролепетала я пристыженно. Это в который уже раз? Позорище!

Еще одну стопочку бумаг положили перед княгиней.

— А это договор с вами. Ознакомитесь на досуге. А завтра к вам приедет мой поверенный и объяснит все сложные моменты.

— Благодарю вас, ваше высочество!

Маменька в момент стянула бумаги со стола, прижала к груди и поднялась со стула. Проговорила просительно:

— Так я пойду?

— Ступайте, Зинаида Владимировна. И не забудьте про вещи Варвары Сергеевны.

На меня мельком бросили взгляд. Торжествующий!

Я аж вскипела. Вот же с-с-сучка! Продала дочь и рада! Как мне только удалось не заскрипеть зубами? Я тут же сама себя успокоила.

Стоп, Варвара! Нет смысла убиваться из-за чужой матери. Моя бы так никогда не сделала. Если бы была жива. Эх...

— Вы расстроились, княжна? — в серых, как грозовые облака, мужских глазах появилось участие.

— Нет, — ответила я поспешно. Тут же подумала, что глупо так откровенно врать. Князь совершенно точно читает меня, как открытую книгу. — Не на столько, чтобы не суметь всё это прочесть.

Мой палец ткнулся в договор.

— Тогда читайте, — князь встал. — А я не буду вам мешать. Мне нужно отбить депешу брату. Порадовать его нашей скорой свадьбой.

***

Тэ-э-э-экссс... Мало мне других странностей?

Я перелистнула очередную страницу. Вздохнула. Странный договор, очень странный. Прям очень-очень.

Это же умудриться надо расписать на пять страниц обязанности Искры. Что мне только не вменялось: и пополнять магический резервуар супруга по первому требованию, и сопровождать его в служебных поездках, и заряжать накопители, и придерживаться диеты, способствующей быстрейшему восстановлении Искры, и ежедневно выполнять предписанный комплекс физических упражнений.

Еще я должна была везде за пределами дома носить оранжевые перчатки до локтя и выше, в зависимости от фасона платья. Надевать на одежду накидку ярко-оранжевого цвета с предписанным знаком Искры, вышитым серебряной нитью. Даже на шубу. Сверху. Ага.

И т.д, и т.п, и прочее.

Судя по всем «нельзя» и «надо», моя искра была чрезвычайно опасна. Не влияла только на смену времен года и приливы с отливами. И то не точно.

Отдельным пунктом конце был обозначен строжайший запрет на любые контакты — кожа к коже — с иными мужчинами-магами. И не важно, какой части тела эта кожа принадлежала.

Проще говоря, мне нельзя было касаться других мужиков даже пальцем. Хотя нет. В сноске пояснялось, что правило не распространяется на целителей и мужчин, не наделенных магическим даром.

Я хмыкнула и перечитала этот фрагмент вновь. Пробормотала словами Алисы:

— Все чудесатее и чудесатее.

Бегло пронеслась глазами по странице с мерами воздействия за нарушение договора. Убедилась, что бить меня никто не будет. И на каторгу не отправит. Все сводилось к банальному домашнему аресту, воздействию специальными артефактами и словесным увещеваниям.

Сделала себе пометочку, что про артефакты все же стоит уточнить отдельно. Кто знает, что там за напасть?

Выдохнула чуть свободнее. Потом взялась за перо и, чуть подумав, расписалась под сим шедевром юридического творчества, четко понимая, что особого выбора у меня нет.

«Варвара Вяземская», — начертала я, надеясь, что этого будет достаточно.

***

До возвращения великого князя у меня еще оказалось достаточно времени, чтобы полюбопытствовать, что за книги стоят на полках книжных шкафов.

«Полное собрание законов Российской империи». Какое-то безумное количество томов. Четыре полки! Полный шкаф одних только законов.

Я пробежалась взглядом по корешкам. Обнаружила на последних дату — 1907 год — и задумалась. По логике выходит, что на дворе 1908. Судя по виду за окном — лето. Значит... значит на самом деле император Константин II правит вместо второго Николая.

«А первый был вместо Николая I».

Забавно все вышло. Все Николаи разом поменялись местами с Константинами. От закономерного вывода я прыснула, быстро прикрыла рот ладошкой. Нашла над чем смеяться!

Эх, учебник истории бы мне. Но увы, губернаторская библиотека исторических трактатов не содержала. В соседнем шкафу обнаружились папки с документами, в них я соваться побоялась, а теорию про первого Константина решилась проверить прямо сейчас.

Нашла том законов за 1826 год и с чувством огромного удовлетворения прочла название «Законы Государства Российского, принятые в первый год царствования императора Константина I».

Так-так-так. Посмотрим, было ли восстание декабристов? Первым же, новогодним указом, была... Всеобщая мобилизация для ликвидации прорыва Тьмы в столице. Вот это поворот! Я сглотнула и вчиталась в текст. «Настоящим указом предписывается всем военнообязанным, имеющим магический дар, явиться по месту приписки... Собрать дружину не менее пятидесяти душ и снабдить магическими артефактами... Всем Искрам поставить в губернские пункты сбора не менее сотни заряженных амулетов...»

— Варвара Сергеевна! — раздалось так близко за спиной, что я вздрогнула и выронила книгу.

Дмитрий Николаевич стремительно приблизился. Мимоходом швырнул на стол длинную ленту бумаги, бросив на нее полный ярости взгляд.

— Вы всё подписали?

— Дда-а-а... — слегка испуганно протянула я.

—Вы, конечно, умница...

Он наклонился и поднял упавший том, не глядя сунул его на полку и встал напротив — прямой, напряженный.

— ...и ваш интерес к законодательству, конечно, похвален, но наш с вами прожект не получил высочайшего одобрения.

— Как? — растерянно хлопнула я глазами.

— Император решил, что для меня это слишком высокая честь.

— Для вас? — ахнула я и внезапно сообразила: — Дадиани? Император обещал мою Искру ему!

— Не поэтому, — покачал головой князь. — Но боюсь, ваша участь отныне предрешена.

Дмитрий Николаевич отвернулся к окну, скрестив руки на груди. А мой взгляд прикипел к телеграфной ленте, что осталась лежать на столе. Ее край был загнут, но даже видимого текста было достаточно.

«...официально считать сей брак мезальянсом. От себя напомним, дорогой брат, кому вы обязаны своим существованием. Не вам претендовать на продолжение рода и обладание сильнейшей Искрой нашего времени. Император Константин»

— Варвара Сергеевна, если я предложу пренебречь волей императора, вы согласитесь? — не поворачиваясь, глухо спросил князь.

— А это возможно?

Дмитрий Николаевич резко повернулся и остро взглянул мне в глаза.

— После венчания никто не сможет расторгнуть наш союз. Решайтесь! Дадиани — или ваш покорный слуга? Все, что вы теряете, — это право называться Великой княгиней.

Всего-то? Да плевать! Я и к титулу обычной-то княгини не скоро еще привыкну.

— Я согласна! — не раздумывая ни минуты, выпалила я.

— Согласны? Значит, тогда сей же час нас обвенчают в домовой церкви губернаторского дома, а после этого мы без промедлений отправимся в Сибирь.

— В ссылку? — жалобно спросила я.

— К месту службы, в Иркутск. Я должен быть там с инспекцией не позднее третьего дня.

У меня от восторга внутри побежали щекотные мурашки. В Иркутск? Неужели я попаду в родной город? Увижу его таким, каким он был сто лет назад? Да это просто прекрасно!

Я с готовностью выпалила:

— Хорошо. Что нужно делать?

Князь чуть помедлил, взял меня за руку.

— Вы удивительная женщина, Варвара Сергеевна. Я все более укрепляюсь в мысли, что поступаю верно. Нас ждут великие дела! Идемте.

Глава 4. Венчание

Подготовка к венчанию была стремительной и сугубо деловой.

Никто не говорил о платье невесты, цветах, подарках и прочей атрибутике нормальной свадьбы. Никто не пытался изображать радость.

Первым делом Дмитрий Николаевич вызвал адъютанта.

— Михаил Михайлович, голубчик, зарегистрируйте наш договор в канцелярии губернатора и запишите распоряжения на вечер. Во-первых, разыскать священника губернаторской домовой церкви и подготовить все для моего венчания. Во-вторых, забронировать место в расписании портала до Екатеринбурга.

Адьютант заглянул в раскрытую папку.

— Смею заметить, ваше высочество, что батюшка Варфоломей после обедни никуда не отлучался, потому как венчал генерала Сухомлинова и дочь барона Гинцбурга.

— Владимир Александрович наконец-то нашел подходящую для себя Искру? Прекрасная новость. Я слышал, он собирался жениться на девице Бутович, но не получил дозволения от императора.

— Да, был такой случай на осеннем отборе. Выяснилось, что Екатерина Бутович, как бы помягче сказать, — секретарь бросил в мою сторону короткий взгляд, почти прошептал: — давно не девица. А вы не хуже меня знаете, ваше высочество, что настройка искры на супруга в этом случае бывает весьма затруднена. Весьма.

Ого! Вот это новость. Искру еще и настраивать нужно? Остается только надеяться, что у Вареньки с невинностью все в порядке. Иначе мне кранты.

Дмитрий Николаевич поморщился:

— Куда только ее отец смотрел? Ситуация-то скандальная...

— Еще какая скандальная, — охотно поддержал адъютант. — Пересуды аж до весны будоражили обе столицы. Статскому советнику Бутовичу спешно пришлось выдавать дочь замуж и отправлять куда подальше. Говорят, жениху изрядно приплатили.

— Увольте от подробностей. Хоть бы и в монахини ее постригли, — отрезал князь. — Лучше скажите, генерал Сухомлинов еще здесь?

Адьютант моментально принял серьезный вид. Отрапортовал:

— Никак нет. Тотчас после венчания отбыли с молодой супругой к месту службы.

— Направьте ему телеграфом мои сердечные поздравления. Даст Бог, свидимся. Так что со священником? Он точно на месте?

— Совершенно точно. Через час ему служить вечерню.

Дмитрий Николаевич протянул мне руку.

— Мы должны успеть до вечерни. Варвара Сергеевна, не отставайте. А вы, Михаил Михайлович, озаботьтесь порталом.

— Еще распоряжения будут? — осведомился секретарь, распахивая перед нами дверь.

— Да. Встретьте посыльного из дома княгини Вяземской и распорядитесь о доставке багажа Варвары Сергеевны к телепорту. После венчания мы сразу отправляемся. И да, запросите лучше не один переход, а зеленый коридор до Иркутска через Екатеринбург и Томск.

— Ночевать будете в Иркутске?

Князь засомневался.

— Хотелось бы. Но... Варвара Сергеевна, как вы переносите порталы?

Вопрос откровенно застиг меня врасплох. Поэтому я лишь неопределенно пожала плечами. Как-как, откуда мне знать? Я до этого момента вообще не подозревала, что они существуют.

Князь все понял по-своему:

— На всякий случай, отдайте распоряжение подготовить комнаты в Екатеринбурге. В Томске тоже. Покойный князь Вяземский служил там губернатором, кажется? Полагаю вам, Варвара Сергеевна будет приятно остановиться на ночь в доме, где прошло детство?

Вопрос опять был обращен ко мне, и я всерьез подумала, не упасть ли в обморок разок-другой? Чтобы избежать новых расспросов. Хотя нет, никаких обмороков! Тогда точно попаду на ночевку в Томск. Вот тут-то и выяснится, что не ориентируюсь в собственном доме от слова совсем.

Не-е-ет. Лучше стиснув зубы пройти все эти чертовы порталы за один раз. Лишь бы избежать визита в дом Вяземских. Да я умирать буду в порталах, а вида не подам, как мне плохо!

Я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее и с трудом подобрала максимально нейтральную формулировку. Такую, чтобы устроила излишне заботливого жениха:

— Каждому приятно навестить места, знакомые с детства. Но задерживаться в пути — не лучшее решение.

— Вы удивительно разумны, княжна.

От дальнейших расспросов меня избавил священник. Он встретился нам в коридоре, ведущем к домовой церкви.

Дмитрий Николаевич сразу переключился на другую тему, а я с облегчением выдохнула. Придала себе вид безгрешной скромницы и потупила глазки, мысленно ругая неизвестных богов, забросивших меня в столь неоднозначный мир.

Да я здесь всего пару часов, а уже чувствую себя, как сапер на минном поле. Шаг вправо, шаг влево — рванет так, что мало не покажется. Одна нога в Иркутске, другая в Томске.

Еще и постоянно приходится следить за словами. Хоть молнию в рот вшивай, чтобы не ляпнуть нечаянно что-нибудь эдакое.

И князь совершенно не облегчает мне жизнь — постоянно задает вопросы со звездочкой. А у меня на них ответов нет!

***

Отец Варфоломей оказался сухощавым старцем с суровым взглядом.

Перед великим князем он не трепетал и не пресмыкался.

— Венчание? — нахмурился батюшка и почему-то очень внимательно всмотрелся по очереди в каждого из нас. — С исповедью и причастием или по ускоренной процедуре?

Не успела я испугаться, что придется выложить батюшке все правду, как Дмитрий Николаевич отказался за нас обоих:

— По ускоренной.

Батюшка однозначно посмурнел.

— Хотя бы кольца с собой?

Ну вот, еще и это! Я тайком ощупала Варенькины пальчики под перчатками. Черт! Ни одного даже самого завалящего колечка. Посмотрела с надеждой на жениха.

— Есть.

Тот протянул руку адъютанту и тут же получил маленький бархатный футляр.Так он, выходит, даже это предусмотрел? Не мужчина, а идеал. Стало быть, прицельно ехал за Искрой.

Батюшка тяжко вздохнул и кивком пригласил следовать за собой.

Первая часть венчания прошла мимо меня. Я погрузилась в раздумья, пытаясь переварить внезапный поворот своей судьбы.

Отвлеклась только на моменте надевания колец и вновь уплыла в тревожные мысли.

Что-то подсказывало мне — легкой эта жизнь не будет. Слишком все вокруг не то.

Желание найти ответы на всё новые и новые вопросы крепло с каждой минутой. А вместе с ним росла и жажда запереться где-нибудь в библиотеке на пару деньков и как следует порыться в учебниках с энциклопедиями.

Ну должно же быть всей этой чертовщине объяснение? Хоть какое-то? Хоть самое плохонькое? Должно? Да?

Оставалось только надеяться, что моя тяга к знаниям, столь не свойственная юным аристократкам, будет воспринята супругом (о боже мой, это ведь не шутка, он и правда уже почти муж?) положительно.

Кажется, князь окончательно уверился в моей дремучести, так что желание учиться хоть чему-то должен поощрить.

А меж тем, мне было жизненно необходимо как можно скорее получить информацию о Тьме и Искрах. Что за напасть эта самая Тьма. Откуда и когда она взялась? Как с ней бороться, в конце концов?

А еще почему жены князя Дадиани мрут одна за другой?

Что такое Искра вообще, и как заряжать ею артефакты? А мужа? М?

Вряд ли все так банально и пошло, как мне представляется. Те вспышки, которые происходили при тактильном контакте с князем, это точно проявления Искры! Ведь так?

Еще нужно понять, как расходуется резерв и на сколько его хватает? Судя по тексту договора, он восстанавливается. Но опять же, как быстро? А еще и диета с упражнениями. Где бы узнать о них подробности?

В общем, мне нужен был учебник по магии Искр для углубленного изучения. И лучше вчера. А, вот когда я его изучу, то непременно постараюсь стать для Великого князя образцовой женой. Да!

Пообещала и горестно вздохнула. Кого я обманываю? Где я, а где образцовая жена? Да у меня эти две ипостаси даже не пересекаются, как параллельные прямые!

Все происходящее в этом мире было мне чуждо и дико. Уже сейчас стало ясно, что приноравливаться к местному укладу придется долго и муторно. И я вовсе не была уверена, что хоть когда-нибудь смогу стать похожей на привычных здешним мужчинам послушных жен-Искр.

Ну какая из меня послушная жена? Эх...

***

Глава 4. Часть 2

«Венчается раб Божий Димитрий рабе Божией Варваре», — затянул батюшка.

Свечи у нас в руках вспыхнули ярче.

Я поняла, что настал самый ответственный момент, и усилием воли отодвинула мысленную карусель, возвращаясь в реальность.

Соберись, Варвара, не каждый день замуж выходишь. Да еще за «принца». Не ты ли об этом все детство мечтала?

«Венчается раба Божия Варвара рабу божию Димитрию».

Мой князь широко перекрестился, и я, ни разу не воцерковленная в прошлой жизни, поняла, что тоже должна осенить себя крестным знамением.

Главное, не перепутать, слева направо или справа налево. Так, вроде правильно. По крайней мере, никто не возмутился.

На голову мне лег тяжелый венец. Я скосила глаза — голову князя также венчал драгоценный убор. Красивый какой. Как в музее.

Дмитрий Николаевич окончательно стянул с меня перчатки, крепко перехватил руки своими ладонями.

К потолку взлетел фонтан ярких искр. Вырвался на свободу, закружил над головами, как стайка взбесившихся светлячков.

Князь склонился и прошептал:

— Пусть все видят, что союз наш угоден Господу. Тогда никто не сможет его отменить.

Батюшка замер завороженно. Не сдержал восторженных слов:

— Поздравляю, ваше императорское высочество. Удивительно удачное совпадение вашего дара и Искры Варвары Сергеевны. Уж поверьте мне. Я соединяю на пары на весеннем отборе без малого двадцать лет. За все время подобным нас порадовал разве что генерал Драгомиров. Вот у кого с супругой полное взаимопонимание. Но, смею заметить, до вашего выплеска силы им было далеко.

На этом лирическое отступление завершилось. Наши руки накрыли парчовым покрывалом, еще крепче соединяя вместе. Крохотная процессия сдвинулась и пошла вокруг возвышения со Святым писанием.

Пальцы князя были сухие, чуть шершавые и горячие. Я неожиданно для себя ощутила, как они нежно поглаживают кожу «Варенькиных» рук и почему-то смутилась.

Вполне невинная ласка выбила меня из колеи почище самого замужества.

А обряд меж тем шел своим чередом. И с каждым шагом свечение из-под покрывала становилось все ярче. К концу третьего круга весь зал полыхал магическим огнем.

Когда процессия остановилась, я замерла в ожидании привычного поцелуя жениха и невесты и сильно удивилась, что целовать пришлось иконы. Дмитрию — Спасителя, мне — Богоматерь.

Дальше нам выдали чашу с кагором, из которой мы оба по очереди сделали по глотку. Вот, собственно, и всё.

На этом торжество было завершено. С наших голов совершенно буднично сняли венцы. Отец Варфоломей торжественно вручил Великому князю бумагу о свершившемся обряде, кратко поздравил еще раз и отпустил с миром.

***

За порогом нас встречали сумерки. Теплые сумерки позднего мая. В воздухе плыл аромат сирени. Пели птицы.

В этом мире царило удивительное умиротворение, не смотря на все его страсти с Тьмой и Искрами.

Дмитрий Николаевич снял с себя китель, бережно набросил мне на плечи. Протянул перчатки. Мои. Белые.

Попросил:

— Наденьте.

Я лукаво улыбнулась:

— А как же договор? Помнится, мне предписано носить оранжевые перчатки и такую же накидку.

Князь ответил мирно:

— Никуда от вас предписания не денутся. А пока почувствуйте себя свободной. Напоследок.

— Даже так?

Я отошла от него на шаг, оглядела неспешно. Поддалась вдруг хулиганскому порыву:

— Нам до ваших порталов далеко?

Получила в ответ задумчивый взгляд.

— Нет, — ответил после паузы князь. — Несколько домов вниз по улице, и мы на месте.

— Тогда предлагаю прогуляться.

Я сама ухватила его под локоток. Добавила с усмешкой:

— Напоследок. Когда мне еще удастся вырваться на волю?

Он понятливо хохотнул.

— Ваше желание — для меня закон, Варвара Сергеевна.

— Вот, — подхватила я с важным видом, — и постарайтесь об этом не забывать.

— Тогда погодите.

Меня аккуратно обняли за плечи и развернули обратно к губернаторскому дому. Только сейчас я заметила, что невдалеке в ожидании приказов разместилась свита Великого князя — человек двадцать, не меньше. На переднем плане маячил адъютант.

— Мы с Варварой Сергеевной желаем прогуляться, — оповестил всех разом Дмитрий Николаевич. — Двое — в сопровождение. Остальные могут отправляться к порталу и дожидаться там.

От свиты тут же отделились двое мужчин в мундирах.

— Пойдемте, моя дражайшая супруга. — В голосе моего мужа звучала неприкрытая ирония.

Я ответила ему той же монетой:

— С вами хоть на край света, мой обожаемый супруг.

Он сразу сделался серьезным, в уголках недавно смешливого рта залегли горькие складки.

— Вы не сильно ошиблись, Варенька.

Варенька? Этот человек впервые назвал меня так ласково, по-домашнему.

— Мы и едем почти на край света. Ну да вас этим не напугать. Вы там жили. А для местных барышень Сибирь — это почти конец света. Приговор. Крушение всех надежд.

— Вы поэтому выбрали меня? — догадалась я.

— И поэтому тоже. Но главное — ваша Искра.

Опять эта Искра. Получалось, что женились вовсе не на мне. Это было обидно. Слегка. Не так, чтобы устраивать из подобного факта трагедию, но сердце расстроено сжалось.

Князь удобнее перехватил мою руку и увлек за собой.

***

Я смотрела во все глаза. Было жутко интересно, куда меня занесло волею судьбы? Что это за город?

Часть домов выходила к самой мостовой. В них зазывно горели витрины. Вывески громоздились одна на другую. В центре улицы блестели серебром новехонькие рельсы. Над ними черными нитями висели провода.

Картина настолько не вязалась с окружающим пейзажем, что я не удержалась от вопроса:

— Ой, что это? — кивком обозначила я свой интерес.

Дмитрий Николаевич вздохнул и начал рассказывать. Наверное, снова решил, что я дремучая и необразованная.

Я с жадностью впитывала в себя исторические виды, слушая внимательно пояснения князя:

— Скоро должны запустить трамвай, — говорил он. — Видите, конку перестроили и протянули электричество.

— Трамвай? — не сдержала я удивления.

Князь снова все понял неправильно.

— Никогда не доводилось видеть? Преинтереснейшая, должен вам сказать, штука. Нечто похожее на маленький городской поезд. Движется на электрическом ходу. Жаль мы с вами не увидим.

— Жаль, — согласилась я. — Но мы же сможем посмотреть потом?

— Надеюсь.

В голосе князя особой уверенности не наблюдалось.

Я предпочла сделать вид, что не заметила этого. Отвернулась от рельсов и выцепила взглядом у входа в ближайший дом необычный фонарь.

На темном стекле, подсвеченное изнутри, выделялось название улицы «АРБАТЪ» Чуть выше значился номер дома.

Арбат? Получается, я в Москве? И отсюда до Иркутска есть портал? Всего с двумя пересадками?

Я едва не присвистнула. Ничего себе технологии! Это вам не на поезде трое с лишним суток трястись!

А в эту пору и скорости паровозов поменьше были, недели две ехать, не меньше. Интересно, Транссиб у них построили? Или из-за порталов и надобность в железной дороге отпала?

Я почти задала рвущийся наружу вопрос, но благо успела захлопнуть рот. Напомнила себе: «Молчи, Варвара, молчи. Ты уже достаточно за сегодня наболтала».

***

Как-то слишком быстро завершилась эта прогулка. Минут через пять мы неспешным шагом добрались до неприметного серого дома с лаконичной надписью «Порталъ». Сбоку от входной двери горел фонарь с номером восемь.

Через дорогу виднелась нарядная вывеска с надписью «Синематограф Паризьен». Там было шумно и многолюдно. А здесь царил полный штиль.

Глава 5. Портал

— Если вы проголодались, Варвара Сергеевна, можем поужинать. — Князь кивнул в сторону кинотеатра. — Там открылся небольшой ресторан с весьма недурной кухней.

Я посмотрела туда же. Вспомнились все прочитанные книги, где героев после перемещения через порталы непременно тошнило и выворачивало. Кто его знает, как с этим обстоят дела в реальности? А потому не стоит рисковать. Я покачала головой.

— Не стоит. В портал лучше идти с пустым желудком.

Дмитрий Николаевич согласно кивнул. Неужели угадала? Повезло.

— Правда, если у кого-то из вашей свиты есть леденцы, я бы не отказалась. С ними легче.

— Да? — князь удивленно поднял бровь. — Не слышал о таком.

— Совершенно точно, — выдала я со знанием дела. — А лучше всего убирают тошноту мятные конфетки.

И не успела моргнуть, как увидела рядом с собой четыре протянутые ладони с расписными жестяными коробочками.

Дмитрий Николаевич взял одну у адъютанта и практически вложил мне в руку.

— Благодарю, — я открыла крышечку и закинула в рот сразу несколько маленьких леденцов. Протянула угощение обратно.

— Варвара Сергеевна, оставьте бонбоньерку себе, — остановил меня Михаил Михайлович. — Я привычный к переходам. Мне не нужно.

***

Внутри портальной было еще тише, чем снаружи. Тихо и пусто. Первые же наши шаги гулко отразились от мраморных полов, улетели к стенам, пугливым эхом заплутали меж колонн и невпопад вернулись назад.

Эффект был таким внезапным, что казалось, сразу все здание наполнилось звуками.

Адъютант сильно обогнал нас, скрылся за одной из дверей, после вынырнул обратно и вполголоса отчитался:

— Дмитрий Николаевич, пусть чист. Артефакты показывают, что свободно до самого Иркутска,. Так что доберемся в три прыжка, как вы и хотели. Но в крайнем случае Екатеринбург и Томск готовы предоставить апартаменты для вашего с супругой отдыха и ночевки.

— Багаж Варвары Сергеевны прибыл?

— Так точно. Два кофра готовы к отправке.

— Всего два? — почему-то ко мне обратил свой вопрос Дмитрий Николаевич.

Я развела руками. Если честно, то и на два совсем не рассчитывала. При такой-то мамаше Варенькин багаж мог ограничиться скромным узелком.

Самым лучшим показателем материнской любви стало то, что провожать доченьку в новую жизнь заботливая княгиня так и не пришла.

Не сказать, что я была расстроена этим обстоятельством. Скорее наоборот. Отсутствие необходимости изображать из себя любящую дочь только обрадовало.

Однако не успела перевести дух, как меня окликнули:

— Варя!

Незнакомая молодая женщина, лет так двадцати пяти — двадцати семи, спешила нам навстречу.

— Кто это? — спросил Великий князь, чем здорово выручил меня.

— Елена Сергеевна Донская, старшая сестрица Варвары Сергеевны, — доложил кто-то из княжеской свиты.

Вот непруха! А я уж надеялась, что больше не встречусь ни с кем из семьи.

— Дмитрий Николаевич, позвольте засвидетельствовать вам почтение, — склонилась она в реверансе. — Осмелюсь просить вашего дозволения попрощаться с сестрой.

— Прощайтесь, — милостиво разрешил мой супруг и отошел обсудить что-то свое.

— Варя, Варенька! Что же ты, как же так? — всплеснула она руками и заключила меня в объятия, целуя в щеки и орошая слезами. — Маменька слегла от нервического припадка. Митя и Николенька ее утешают, но тщетно.

— Слегла? — недоверчиво переспросила я. — С чего бы это?

— От нервного истощения, разумеется!

Для кого разумеется? Точно не для меня.

Варенькина сестра продолжила:

— Доктор Кострицкий прописал ей полный покой, валериану, пиявки и нюхательную соль. — Елена промокнула мокрые глаза, обняла меня за плечи и зашипела на ухо: — Ох, Варя, что же ты натворила? Как же с этаким чудовищем будешь жить?

— Что это ты такое говоришь? Дмитрий Николаевич не чудовище, — вступилась я за супруга. — В отличие от светлейшего князя Дадиани, у которого личное кладбище жен.

— Глупенькая! Да разве же Андрей Давидович виноват, что так случилось. А супруг твой, — женщина покосилась на Великого князя, договорила совсем уже шепотом: — Тьму в себе таит, даром, что Великий князь.

— Какую тьму? Меньше слушай сплетни. Болтаешь невесть что.

— Все так говорят. А дыма без огня, как известно, не бывает. Уж как мы радовались, когда род Дадиани интерес к твоей Искре проявил. А ты, неразумная, сама себя сгубила. Маменька убивается...

— Так убивается, что, уже и похоронить успела? — усмехнулась я.

— Ну как тебе не стыдно, Варвара? Никто тебя не хоронит. Мы молиться станем каждый день, чтобы Пресвятая Дева уберегла тебя, отвела Тьму.

— Молитесь, — коротко согласилась я. — Прости, мне пора.

Я изобразила напоследок улыбку и поспешила на мужские голоса.

— Вы готовы? — Дмитрий Николаевич окинул удивленным взором мои сухие глаза.

— Да, — кивнула я. — Командуйте.

***

Портальная скрывалась в двух смежных комнатах без внутренней двери: просторного предбанника, где сейчас полным-полно набилось народа, и тесного помещения без окон, выкрашенного в излюбленный местными магами оранжевый цвет.

Точнее, оранжевыми в нем были три стены. Четвертая отсутствовала напрочь. Вместо нее над от пола до потолка клубилась серая хмарь. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это и есть портал.

— Пожалуйте, ваше высочество, сюда, — склонил лысеющую голову сухой старичок в серой форме инженерных войск. — Все готово к прыжку. Конечный пункт Екатеринбург. Там вас встретят.

Я украдкой изучала все вокруг. Все остальные слушали служащего с выражением непередаваемой скуки на лицах. Вероятно, опыт прыжков через порталы у мужчин был немалый.

— С Богом! — выдохнул Дмитрий Николаевич, крепко взял меня за руку и повел за собой.

— Погодите! — я судорожно докинула на язык пару леденцов, глубоко вдохнула аромат ментола. — Вот теперь я готова, с Богом!

И сама шагнула в серую хмарь, крепка держась за мужские пальцы.

***

— Варвара Сергеевна? Варвара Сергеевна, вы слышите меня?

Чего так орать, я не глухая.

— Слы-ы-ышу...

Я с трудом открыла тяжелые, словно свинцовые веки.

Вокруг была небольшая, слабо освещенной комнатка, знакомого до боли оранжевого цвета. На первый взгляд, совершенно обычная, только без дальней стены.

— Варвара Сергеевна, откройте глаза. Как вы?

— Прекрасно?

Я не стояла, не сидела. Кто-то держал меня на руках.

С трудом удалось осознать, что первый переход завершен. Что впереди еще два. Целых два! Внутри все содрогнулось от ужаса.

То, что происходило в недрах портала, помнилось смутно. В голове всплывали картинки, как с каждым шагом тьма вокруг становилась плотнее и плотнее. Такой густой, что сложно было сделать вдох.

Я еще сильнее вцепилась в руку мужа. Решила, что просто буду идти за ним. Идти и... молиться. Потому что других идей попросту не было.

Хотя, можно считать шаги. Только для того, чтобы не думать о происходящем. Чтобы не умирать от ужаса.

«Один, два, три», — бездумно начала шептать я.

Звуки шагов стали мягче, тише. Пустота мерзкой ватой проникла в уши. Попыталась заползти внутрь. Но вместо нее появилась удушливая тошнота.

Я принялась старательно рассасывать леденцы. Потом пришел черед глубоких вдохов. Непременно носом. Всё, как учили когда-то.

Жаль, легче не стало.

Когда тьма вокруг превратилась в резиновый, тягучий кисель, мною безвозвратно овладела паника. Бессмысленная. Безжалостная. Лишающая разума.

«Да где же выход? Ворота, двери, окна, хоть что-то! Где хоть капелька света?» — с ужасом искала я, и не находила ничего, кроме тьмы.

Рука мужа осталась единственным якорем, связывающим меня с реальностью. Напоминанием, что я не одна. Эта рука тянула меня за собой, так что приходилось быстрее перебирать ногами, чтобы не отстать. Меньше всего мне хотелось потеряться в этом нигде.

На второй сотне счета я сбилась. Неимоверно захотелось спать.

Из небытия меня князь вынес меня на руках.

Глава 5. Часть 2

— Вы в порядке, Варвара Сергеевна? Сможете стоять?

— Да... — Честно говоря, я сама уверена в этом не была. Но не признаваться же?

Муж осторожно опустил меня на ноги, деликатно придержал за плечи, не дал упасть, заглянул в глаза:

— Может, остановимся здесь? Рано утром отправимся в Томск, а там задержимся до вечера, чтобы вы перевели дух. Тогда в Иркутск попадем ближе к ночи.

Князь замолчал, взывая к моему благоразумию.

— Нет, — безумно испугалась я. Только Томска мне не хватало. Это Варенька выросла в доме губернатора. Меня же там отродясь не было. — Я выдержу. Дайте только немного передохнуть.

Он осуждающе покачал головой, но отговаривать не стал:

— Хорошо-хорошо. Не волнуйтесь. Никто не заставляет вас сразу продолжать путь. Между переходами положено отдыхать не меньше двух часов. Здесь для этого есть гостевые комнаты. Сможете прилечь. Или перекусить...

От мысли о еде мой желудок скрутило болезненным спазмом. Интересно, когда Варенька последний раз нормально ела? Слишком она была худенькой, почти прозрачной. А теперь и я вместе с ней.

Я переждала рези, но от местных щедрот предпочла отказаться:

— Нет-нет, я прилягу ненадолго, и продолжим путь.

Муж кивнул:

— Как скажете, Варвара Сергеевна. Не хотите есть, тогда выпейте чаю с лимоном и медом. Это придаст вам сил.

Я вынужденно согласилась.

— Благодарю.

***

Гостевые комнаты примыкали к залу перехода. Дмитрий Николаевич по-рыцарски уступил мне спальню, а сам устроился в маленьком кабинете, куда к нему вереницей потянулись просители.

Если я и спала, то очень недолго, не больше получаса. Потом совесть шепнула, что я бесстыдно прохлаждаюсь в то время, когда мой мужик пашет не покладая рук.

Я вздохнула, сползла с высокой кровати, оправила платье, поплескала в лицо водой из рукомойника и с тоской подумала, что зря отказалась от предложенного в Москве ужина. После сладкого чаю не тошнило ни минуточки. Зато есть хотелось ужасно, а где в портальном доме можно было добыть чего-нибудь съедобного, я понятия не имела.

Потерзавшись слегка муками совести, я шагнула к кабинету.

— Можно? — коротко стукнула я в дверь и потихоньку заглянула внутрь.

Внутри все пришло движение — трое мужчин немедленно поднялись со своих мест. Двое склонились, оглянулись на Дмитрия Николаевича. Тот кивком отпустил их.

Через минуту мы остались одни, и тогда он спросил:

— Вам что-нибудь нужно, Варенька? — это «Варенька» прозвучало для меня музыкой небес. — Позвать женщин из обслуги? Лекаря?

— Нет-нет... — встрепенулась я. — Не надо лекаря. Просто подумалось, вдруг вам нужна помощь.

— Мне? — изумился князь, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Стало неловко. Неужели я опять сказала что-то не то?

— Мне просто непривычно сидеть без дела, — призналась я. — Я отцу всегда помогала.

Лицо мужчины смягчилось. Во взгляде появилась нежность. Вероятно, он хотел что-то ответить, но я успела раньше:

— А еще подумала, что из-за меня вы остались без ужина.

Князь что-то прикинул в голове и улыбнулся.

— Вы голодны, — сделал он правильный вывод.

— Есть немного, — смущенно призналась я.

— А раз голодны — значит в состоянии сейчас поужинать. — проницательно заметил он. — Если бы вас мутило, то даже мыслей о еде бы не возникло. Это хорошо. Должен признать, вы быстро восстанавливаетесь. Правду говорят — сила искры напрямую определяет темпы восстановления магии и организма в целом.

Я поморщилась. Опять он про искру. Будто совсем не видит за ней человека. Меня...

— Если подождете немного, я распоряжусь об ужине. — Если князь и заметил мою гримасу, то решил не заострять на ней внимание. — Еще что-то?

— А мой багаж? — осмотрелась я по сторонам, но чемоданов не заметила. — Переодеться бы.

— Боюсь, сейчас это невозможно. Весь багаж уже в Иркутске.

Я с досадой прикусила губу. Поддавшись стремлению поскорее оказаться подальше от Вяземских, я совершенно не подумала о необходимых каждой женщине вещах. Меж тем, в бальном платье ходить порталами и спать в перерывах было совсем не с руки.

И мужчина мне достался прежде ни разу не женатый, а потому недогадливый.

— Варвара Сергеевна, я пришлю вам местную девушку из обслуги. Она поможет. Но не рассчитывайте на многое. Все же здесь не гостиница и не ресторан. Обещаю, как только прибудем на место, тотчас получите все желаемое.

— Даже звезду с неба? — черт меня дернул за язык с ненужным кокетством.

— Чего, простите? — нахмурился князь.

— Извините, я неудачно пошутила.

Князь стал необычайно серьезен:

— Ваша способность шутить в ситуации, в которой большинство Искр льет слезы, мне импонирует. Но сейчас лучше ступайте, ужин вам принесут. А у меня дела.

Я не стала нарываться и вышла вон, мысленно ворча: «Вот же сухарь! То «Варенька», а то вдруг «Ступайте». Никакой гибкости с нежной дамской психикой. Будь на моем месте настоящая княжна, получил бы обморок или истерику».

И так в этот момент захотелось вслух выразиться крепким словцом, аж ух! Но боюсь, тогда я бы пала в глазах супруга ниже плинтуса. И никакая Искра уже не вернула бы мне мужниного расположения в дальнейшем.

Нет, Варюха, сопли подобрала и пошла, куда муж послал. Кажется, ты ему всерьез помешала работать.

Но все же досадно. Ни тебе нормальной свадьбы, ни первой брачной ночи, ни медового месяца. И свадебное путешествие весьма и весьма своебразное.

На что только умудрилась подписаться? Черт его знает.

— Кушайте, Варвара Сергеевна, не обляпайтесь, — пробормотала я себе под нос. — А что касается брачной ночи, то ну ее нафиг. Мы слишком мало для этого знакомы. Зато в путешествие можно съездить по-нормальному. Потом. На Байкал.

Отдохнуть мне дали почти три часа. Вовсе не от княжеских щедрот. Ровно столько понадобилось моему новоиспеченному мужу, чтобы решить все дела.

Дальше мы совершенно спокойно — без торжеств, музыки и провожатых — вернулись к порталу. Так же спокойно в него вошли. А вот потом что-то пошло не так. Я отрубилась на третьем шаге. Просто выключилась и всё.

***

— Варвара Сергеевна? Варенька! Вы меня слышите? — Голос был знакомым и почти родным. Правда извечной самоуверенности в нем не наблюдалось.

И чего он так разволновался, бедняга? Неужели из-за меня? Все-таки заботливый у меня муж.

Мне хотелось сказать, что слышу, но тело не слушалось. Будто опять стало не моим.

— Сделайте что-нибудь!

Интересно, кому это он?

— Ваше высочество, мы делаем все возможное. Но у вашей супруги проблема с искрой. К-кажется, она отделилась от тела.

Отделилась от тела? Хм. Опять? Чушь... А почему я все слышу?

Князь был со мной солидарен:

— Ерунда какая-то, — пробормотал он. — Вы же видите, Варвара Сергеевна дышит. Значит, жива. А всем известно, что без искры тело одаренных женщин погибает.

Ничего себе новости! Надо будет с этой искрой поосторожнее.

— И все-таки, связь совсем слаба. Я бы предположил, что Варвара Сергеевна полностью исчерпала резерв. Но где?

Действительно, где?

Кто-то громко стукнул по деревянной поверхности.

— Знал, что не нужно делать два перехода подряд! — Дмитрий Николаевич был раздосадован. — Знал и все равно пошел у нее на поводу.

— Ну-ну, ваше высочество, — незнакомец перешел на отеческий тон. — С женщинами вообще сложно спорить. Умеют они вить из нас веревки. А ваша супруга такая красавица!

Говорящий тут же осекся и сделала вид, что закашлялся. Я же живо представила себе гневный взгляд Великого князя.

Промурлыкала про себя: «Ничего, мой дорогой, я из тебя такое макраме навяжу, закачаешься. Дай мне время. Только сначала надо вернуть себе тело. А то получается какая-то фигня. Слышу. Думаю. А управлять собой не могу».

— Может, дать ей накопитель? Вдруг это вернет ей силу? — предложил мой супруг.

— Пробовать можно, — неуверенно ответил его собеседник. — Но гарантий, что сработает, я вам не дам.

— Мне не нужны ваши гарантии, — впервые не сдержался князь. — Мне нужна супруга и ее Искра!

Блииин, я даже расстроилась. Вот опять он про Искру. Словно я сама по себе никакой ценности вовсе не имею. Неприятненько, однако.

Вероятно мне что-то положили в ладонь. Потому что неизвестный велел:

— Дмитрий Николаевич, сожмите ей пальцы в кулак и придержите, чтобы накопитель не выпал.

Больше я не слышала слов. Внутрь меня ледяным потоком хлынула чужеродная сила. Все мое тело содрогнулось, а из груди вырвался стон.

Больно!

Я дернула руку на себя, встряхнула пальцами и открыла глаза.

— Варенька! Варвара Сергеена! Как же вы меня напугали.

И все-таки он прелесть. Я бессильно уронила на подушку голову и огляделась.

Вокруг была вполне уютная комнатка, щедро освещенная свечами. Незнакомая совершенно.

— Где я?

Князь перестал улыбаться и нахмурил лоб.

— Кхм, — выдал неопределенно. — В Томске. В доме губернатора. Неужели не узнаете?

Я покачала головой, прежде чем успела подумать.

— Странно. Меня уверили, что здесь была ваша комната. И что мебель с тех времен не меняли.

Глава 6. Отчий дом

Упс! Поздравляю, Шарик, ты балбес!

Смех-смехом, но, кажется, я попала. Вот прям конкретно влипла.

Думай, Варя, думай. Включай дуру, в крайнем случае. С мужиками это всегда работает на ура.

Собралась? Давай. Главное, не перестарайся.

— Ой, — я потупила глазки, благо и притворяться особо не пришлось. Видеть напряженное лицо мужа было выше моих сил. Зато превосходно получилось пролепетать: — простите, я не узнала. У меня все плывет перед глазами. Это из-за перехода? Да?

Затаилась, глядя сквозь ресницы.

Князь заметно расслабился.

— Вероятно. Не стоило вас слушать. Надо было сделать передышку еще в Екатеринбурге.

— Простите... — глубоко жалобно вздохнуть. Да, вот так! Проговорить с раскаяньем голосе: — Я всегда все порчу...

Черт, почему мне так сложно заплакать? Сейчас бы подпустить слезу. Но мне никогда не удавался этот трюк. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

Хотя, и так норм. Вон как князь захлопотал. Забыл обо всех подозрениях. Попить предложил.

Перед моим лицом появился стакан.

— Выпейте, Варвара Сергеевна, вам станет легче.

Я потянула ноздрями воздух. Пахло травами и снова медом. Аромат был на удивление приятным, притягательным.

— Что это? — не без труда у меня вышло приподняться, опираясь на локоть.

— Укрепляющий отвар. Доктор Блумберг очень рекомендовал. Вы же помните доктора Блумберга? Он работал здесь, еще когда ваш батюшка был губернатором. Лечил вас маленькой.

Ох ты ж... Сложно мне придется. Я улыбнулась беспомощно.

— Помню, конечно... Как его можно забыть?

— Он говорит, что в детстве у вас искра частенько выходила из-под контроля, опустошая резерв. А потом вас приходилось поить этим отваром.

Да твою ж мать! Надо скорее отсюда убираться. У меня и так уже нервы ни к черту, а тут сплошные волнения. Только старых знакомых не хватало.

— А-а-а, это тот самый отвар... Милейший доктор не изменяет себе.

Я сделала вид, что всё вспомнила, протянула ладонь, перехватывая стакан, и отпила большой глоток. Вновь глянула на мужа и замерла, как кролик перед удавом. На мужском лице было странное выражение. Очень-очень странное. Я бы даже сказала —пугающее. У меня по спине побежали ледяные мурашки.

Я нервно моргнула. Пугающее ощущение растаяло.

Показалось? Неужели показалось? Фух...

Дмитрий Николаевич заботливо подсунул мне под спину подушку.

— Доктор сказал, что мне нужно быстрее настроить вашу искру на себя.

Э-э-э-это он сейчас о чем?

Наверное, мои глаза сделались совершенно страшными. Я сглотнула, не находя слов возражения. Так-то я не особо и против. Муж мой — приятный во всех отношениях мужчина. Отвращения не вызывает. Но как-то все слишком стремительно...

— Нет-нет, Варвара Сергеевна, — князь выставил перед собой ладонь. — Не пугайтесь. Я не буду настаивать ни на чем таком, что жена должна делать для своего мужа. Обещаю. Ровно до тех пор, пока вы сами не будете готовы. Я не сторонник домостроя в этом вопросе.

— А как же искра? — пролепетала я тихонько.

Князь улыбнулся мягко, успокаивающе.

— Искру можно настроить разными способами. Уж поверьте. Вашей невинности ничего не грозит.

Я еще пыталась решить, радоваться мне этой новости или нет, как муж продолжил:

— Но вам все равно придется раздеться.

— П-полностью? — интересно, почему так забилось сердце? Я же не хотела пока... Или хотела? Правильно говорят, что женская голова полна противоречий. Разобраться бы в них еще.

— Полностью, — подтвердил князь. — Не переживайте, я выйду. И подсматривать не стану, обещаю.

— Ловлю вас на слове, — черт, улыбка у меня получилась не в меру кокетливой. Сама собой, честной слово. Я не хотела! Это что-то на уровне глубинных инстинктов.

— Зачем меня ловить? — искренне не понял князь.

Так, пора снова включать дуру. И ресничками — хлоп-хлоп.

— Вот что, Варвара Сергеевна. Я выхожу, вы раздеваетесь. Потом ложитесь на спину и непременно накройтесь одеялом. Я клянусь, что не причиню никакого вреда и не буду ничего делать насильно.

— А зачем тогда все это?

— Чтобы искра приняла мужчину правильно, на теле женщины не должно быть одежды. Это непреложный закон. И отменить его я не в силах. К сожалению. Все понятно?

Князь поймал мою руку и, едва касаясь, поцеловал пальцы.

— Раздевайтесь, Варвара Сергеевна. Когда будете готовы, позовите меня.

***

Ушел? Хм, реально ушел!

Вот что значит — мужик сказал, мужик сделал!

Я тихонько спустила ноги с кровати, уселась и наконец-то огляделась.

А комнатка-то симпатичная. Светлая, милая, с нежными обоями в мелкий цветочек. С бледно-лиловыми портьерами и пушистым ковром цвета топленого молока на полу. Точнее не одна комнатка, а целые покои. Неплохо так Варенька жила.

В стене, противоположной той, где стояла кровать, наблюдалось две двери.

Я скользнула на пол, дошла до первой и заглянула внутрь. Гардеробная. просторная, совершенно огромная для неизбалованной меня и столь же пустая. Полки, вешалки, три манекена, большой сундук.

Дверь закрыла. Что мне там делать? Правильно, нечего. Был бы там хоть какой-то халатик или домашнее платьице. А так...

Рука сама потянулась ко второй двери. О! Туалетная комната. Или как они в это время назывались?

Жаль такая темная. Даже большое окно не выручает, потому что на улице ночь.

В густой полутьме я с трудом разглядела нечто похожее на современный унитаз, раковину с большой белой тумбой и пузатую ванну на гнутых ножках.

Отгадывать, как включается свет, даже не стала пытаться. Наверняка здесь предполагалось ставить подсвечники. А у меня все свечи были в люстре под потолком. Ну не лезть же туда, в конце концов?

Чтобы не оказаться в полной темноте, я оставила дверь приоткрытой, быстро сделала все насущные дела и вернулась обратно в комнату.

Так, надо раздеваться. А то князь начнет переживать и еще надумает проверить, чем таким я тут занята.

О-о-ох...

Я ощупала платье на предмет застежек и нашла на спине целый ряд мелких пуговок.

Черт! Кто так шьет? Как это расстегнуть?

Благо, Варенька молодая и гибкая. Если поднапрячься...

На долгих пять минут мне стало не до размышлений. Пыхтя и чертыхаясь, я, с трудом одолела дурацкую застежку. Пуговку за пуговкой. Хоть их и была туева хуча.

Уф! Всё! Господи, какое счастье. Я так устала, словно пробежала километр на время. Платье скользнуло с плеч и легло на ковер белым облачком. Я подняла его и повесила на спинку стула, стоящего у кровати.

Теперь сорочка, потом непонятное коротенькое нечто со шнуровкой на груди. Лифчик? Хм, вероятно. Правда, непонятно зачем? Вот он-то точно не способен ничего удержать. К счастью, тут нам с Варенькой повезло — грудь у нее оказалась небольшая, круглая и очень красивая. В лифчиках она пока не нуждалась совершенно.

Что у нас еще? О, какие миленькие трусики-шортики. И кружавчики на них красивые. Та-а-ак... Еще пояс и чулки. М-м-м-м...

Забавная мода. Пикантная. Мужчинам такое точно должно нравиться — воплощенная невинность. Это вам не развратное белье двадцать первого века.

Я коротко хохотнула, спрятала исподнее на стул под платье и оглянулась на кровать. Почему-то моментально вспотели ладони, а по спине побежали мурашки.

В голову полезли сплошь неприличные мысли.

Не-е-ет... Не надо об этом думать. Князь обещал меня не трогать, чистоплюй хренов. Мог бы и не обещать ничего.

Щеки мои залило густым румянцем. Я нырнула под одеяло, натянув его до подбородка, поелозила голой спиной по простыням, собралась духом и позвала:

— Дмитрий Николаевич, можете заходить.

***

В руках Дмитрий Николаевич держал небольшой саквояж, похожий на лекарский.

— Выпросил у доктора Блумберга. Свой отправил с багажом в Иркутск. Не думал, что может пригодиться.

Князь поставил саквояж на комод. Раскрыл. Достал четыре странные штуки, похожие на латунные подсвечники. Только вместо свечи в навершии каждого виднелся темный необработанный кристалл, неизвестного минерала.

— Помните, я обещал вас не неволить? Так вот, я слово свое держу. Не бойтесь.

Помню, конечно. Попробуй тут забудь.

— Что нужно делать?

Князь быстро огляделся, заметил свисающие из-под платья чулки. Вытянул их. Один медленно распрямил, другой отложил на кровать.

Проговорил спокойно, словно боялся спугнуть:

— Вытяните руки над головой.

— Зачем? — как-то мне это все перестало нравится. Что он задумал?

— Не подумайте ничего плохого. Просто во время ритуала руки должны быть неподвижными, чтобы не нарушить контур Искры.

Врет? Нет? Что еще за садо-мазо? Черт, как понять?

— Давайте, Варвара Сергеевна. Смелее. Я обещал. А слово Великого князя нерушимо.

Ну, хорошо.

Я вытащила из-под одеяла одну руку, посмотрела на мужа вопросительно.

— Схватитесь пальцами за изголовье.

Ладно, фиг с тобой. Схвачусь.

— Так?

— Да. Не шевелитесь пока.

Князь ловко скрутил из чулка петлю, затянул ее на моем запястье, закрепил концы на изголовье.

Спросил участливо:

— Не больно?

Я покачала головой.

— Нет.

— Теперь вторую руку. Так, прекрасно. Теперь артефакты.

Наступил черед тех самых подсвечников. Князь расставил на полу по углам кровати. Что-то проговорил. Хлопнул в ладоши. Остановил взгляд на моем лице.

Ничего себе?

Я тихо ахнула. Над кроватью растекался бледно-голубой сияющий купол. В центре он простирался почти до потолка, к углам комнаты сходил на нет.

Мама! Мне это не нравится! Может, не зря о князе ходили дурные слухи? Может, не просто так император запретил ему жениться?

А-а-а-а...

— Что это? З-зачем?

От ужаса у меня застучали зубы.

— Это? Полог тишины? Неужели вы и этого не знаете? Нам не нужны лишние свидетели. Я прав?

Я прикусила губу, судорожно соображая, что не дамся просто так. Буду бить ногами. Кусаться, в конце концов. Дернулась, но поняла, что пошевелиться не могу. Совсем.

Великий князь улыбнулся.

Ой, мамочки, страшно-то как!

Дмитрий Николаевич наклонился, рывком сдернул одело, оглядел бегло и принялся выкладывать на моем животе справа налево три белых камешка неправильной формы.

Комментировать свои действия не забывал:

— Первый блокирует тьму, второй перекрывает искру, третий не дает лгать.

Отодвинулся, деловито оглядел творение рук своих и произнес, не пытаясь больше казаться добреньким:

— А теперь, поговорим. Кто ты, тварь? И где настоящая княжна Вяземская?

Глава 6. Часть 2

В его взгляде не было ни капли плотского интереса. Брезгливость и немного любопытства.

Я, конечно расслышала последние слова, но испугалась почему-то того, что было сказано раньше.

— Во мне есть Тьма?

Если князь и удивился, то ничем этого не показал. Пальцем качнул первый камень, вырвал из него ровное белое свечение, пожал плечами.

— Как ни странно, нет. Но моего вопроса это не отменяет. Кто ты?

Что мне было терять? Правильно, ничего! Я выдохнула и принялась говорить, как на исповеди:

— Это тело княжны Вяземской. Что с ней случилось, я не знаю. Что произошло со мной — тоже. Очнулась уже в нем перед встречей с князем Дадиани. Случайно подслушала разговор Марии Николаевны с еще двумя дамами. Они жалели какую-то Вареньку и дружно считали, что ей стоит попытаться заполучить себе другого мужа.

Я сделала паузу, сглотнула.

— Вас.

— Кто ты, — повторил князь в третий раз.

Было видно, что он теряет терпение. А я не имела ни малейшего желания нарываться на новые неприятности.

— Можете не верить, но меня тоже зовут Варвара. Варвара Сергеевна Наумова. Я родилась в Иркутске, в самом конце двадцатого века, — я запнулась, соображая, что еще сказать и зачем-то добавила: — от рождества Христова.

Князь усмехнулся, но перебивать не стал. Только помрачнел.

— Думаю, мы живем в разных мирах. Потому что в моей реальности не было императора Константина. Ни первого, ни второго. Ни Тьмы не было, ни Искр, ни магии вообще. Я очень плохо понимаю, что у вас тут происходит.

Я замолчала, ожидая хоть какой-то реакции. Но князь тоже не спешил говорить.

— Посмотрите на свой индикатор, он же не даст соврать? Значит, я не вру. Пусть мои слова кажутся странными...

Дмитрий Николаевич прикрыл глаза, отмер, сгреб одной рукой камни, другой натянул на меня одеяло. Произнес без раскаяния:

— Извините. Я должен был понять, с кем имею дело. Вы могли быть порождением Тьмы.

Я мысленно вознесла хвалу всем Богам разом. Спасибо, что хоть в этом повезло.

Поинтересовалась осторожно:

— Тогда вы бы меня убили?

— Зачем? — Вот сейчас князь искренне изумился. — Тогда я вызвал бы церковного мага и провел обряд экзорцизма. Если Тьма не успела основательно укорениться, мы бы ее изгнали.

— А если успела? — прошептала я еле слышно.

Князь спрятал камешки в саквояж, туда же отправил артефакты, создающие полог тишины, и развязал мне руки.

— На все воля Божия, Варвара Сергеевна, — сказал он, не глядя в мою сторону. — И не нам с ней спорить.

Я закрыла глаза.

Черт, как-то в этой новой реальности все безрадостно. Интересно, он все еще мой муж? Или уже нет?

— И что теперь? — спросила я.

— Ничего. — Мужчина захлопнул саквояж, направился к двери. — Сейчас вы как следует выспитесь, отдохнете. А утром мы сначала поговорим, а после отправимся в Иркутск. Служба не ждет.

— И вы ничего не станете делать?

— С чем? — Он иронично приподнял бровь.

— С тем, что я не княжна Вяземская?

— А вы собираетесь об этом еще кому-то рассказывать?

Я растерялась.

— Ннет... — Повторила уже увереннее. — Точно нет. Я бы и вам не сказала, но вы слишком проницательны.

Дмитрий Николаевич взялся за ручку двери. Помедлил и вновь обернулся:

— Хотите совет, Варвара Сергеевна?

— Ддааа...

В самом деле, кто я такая, чтобы отказываться от помощи?

— Тогда лучше молчите, когда рядом посторонние. Все спишут это на девичью застенчивость.

Я нервно усмехнулась, подтянула одеяло:

— А с вами, получается, я могу говорить безбоязненно?

Князь ответил мне милейшей улыбкой.

— А меня вам уже нет смысла бояться. Доброй ночи.

И ушел.

Я откинулась на подушки, потерла запястья. Пробормотала:

— Вот и поговорили. Что ж, все оказалось не так страшно.

***

Разбудила меня немолодая улыбчивая служанка.

— Барыня, не извольте гневаться, но их императорское высочество велели передать, что вам пора подниматься. Скоро вам откроют портал до Иркутска. А сейчас они-с ждут вас в столовой. Там уже все накрыли к завтраку.

Я резко подняла голову, распахнула глаза и тут же прикрыла лицо ладонью. Комната была полна света — яркого-яркого солнца. Такого, какое бывает только весной и в начале лета.

— Да-да, сейчас встану. Спасибо. Передайте Дмитрию Николаевичу, что я буду через четверть часа.

Моим словам женщина обрадовалась, указала на стул, где вместо бального платья Вареньки лежало что-то воздушное, кремово-розовое в мелкий голубой цветочек.

Я протянула руку и пощупала. Ткать была приятной, легкой.

— Откуда это?

— Поутру-с приходил посыльный от дочери здешнего градоначальника, вот, принес для вас. На комоде лежит белье и сорочка. Все новое. Еще кое-что из нужных мелочей. У кровати — туфельки. Поднимайтесь, барыня, я помогу вам одеться.

— Нет-нет, — поспешила я отказаться, — лучше я сама справлюсь.

— Но, барыня...

— Спасибо, вы свободны.

Я выразительно глянула на дверь. Не хватало еще, чтобы меня одевали. Неужели я сама без рук?

Служанка неодобрительно покачала головой, пробормотала что-то типа:

— Ох уж эти столичные фанаберии, — и ушла.

Я быстро встала, прихватила сорочку и шмыгнула в ванную. Дико хотелось хоть немного смыть с себя вчерашний день со всеми его событиями.

Но в кране оказалась только холодная вода. Поэтому пришлось полоскаться наскоро и местами, поджимая от стужи чугунной ванны пальчики на ногах.

Зубы я почистила пальцем, размазав по ним мятный зубной порошок. Волосы расчесала найденной на комоде же щеткой. Там же обнаружила и простые шпильки. Так что вопрос с прической решился просто — небрежный пучок на затылке и пара локонов, выпущенных на шею.

Туфельки, белье, платье — все оказалось впору. Даже удивительно, как мой муж умудрился угадать с размером. То что доставку мне вещей организовал именно я, я даже и не сомневалась.

Напоследок я встала у зеркала, оглядела себя со всех сторон и улыбнулась. Красотка! Настоящая красотка. Поразительно все же, как сильно княжна Варенька была похожа на молоденькую Одри Хепберн.

Я повела плечиком, улыбнулась, потупила взор. В этом теле хотелось немного похулиганить. Разные девичьи глупости были ему к лицу. Омрачала все одна мысль — я не знала, чего ожидать от будущего.

Именно она выгнала из головы всю легкость и дурь. Я помрачнела и пошла на завтрак, внутренне готовясь к чему угодно.

Глава 7. Культурная программа

Действительность была ко мне благожелательна.

Дмитрий Николаевич преспокойно сидел за столом и намазывал серебряным ножичком желтое со слезой масло на ломоть белого каравая.

Перед ним на тарелочках красовалась ветчина, ломтики белой рыбы, сыр, зелень. В изящной подставочке стояло яичко. В хрустальных вазочках мед и варенье, судя по запаху, из леской земляники.

Я едва не сглотнула от того, как быстро рот наполнился слюной. Сразу подумала, фиг с ним, с порталом, пусть меня потом хоть на изнанку вывернет. А сейчас я буду есть! И никто меня не остановит.

— Доброе утро, Варвара Сергеевна, — как ни в чем ни бывало поздоровался князь. — Как спалось?

— Тревожно, — честно призналась я.

— Отчего же? — без особого интереса спросил он.

А то вы не знаете?! Я проговорила это у себя в голове, но вслух сказала совсем другое:

— Дмитрий Николаевич. Мы можем здесь поговорить открыто?

— Извольте, Варвара Сергеевна. — Он жестом отпустил прислугу, проследил, чтобы плотно закрыли дверь. — Что вас гнетет, дорогая?

Всё! Вот буквально всё. Я могла бы перечислить с десяток пунктов. Но начать решила с самого животрепещущего.

— Каковы ваши планы относительно меня?

— Планы мои не изменились. Даже напротив, я сильнее утвердился в своем выборе, — поднял на меня взгляд князь. — Судя по вчерашним событиям, вы вполне благоразумны и к истерикам не склонны. Ваша Искра меня полностью устраивает. Для меня вы идеальная супруга.

— Но я не княжна.

— И что? Теперь вы княгиня. Моя супруга. Мы венчаны перед людьми и лицом господа нашего. Или для вас это пустой звук?

— Нет... — Надеюсь, что мой ответ прозвучал уверенно. В душе я подобной уверенности не испытывала вовсе. — Но я совершенно не ориентируюсь в этом мире. Мне сложно. Я почти ничего не понимаю. Ничего не знаю о Тьме и Искрах. Не знаю вашей истории, не владею нужными манерами и добродетелями, предписанными девицам аристократических родов.

— Всего-то? — Князь отложил нож, отодвинул масленку, зачерпнул ложечкой мед. — Могу вас уверить, что в борьбе с Тьмой манеры вам не понадобятся. А главная добродетель супруги военного мага — ее Искра. — Он поднял палец и выдержал выразительную паузу. — Искра и послушание. Остальное — второстепенно. Научитесь потихоньку. По прибытии в Иркутск подберем вам хороших учителей.

— И учебники! — тут же загорелась я. — Мне нужно понять истоки различий между нашими мирами.

— Вы так любите учиться? Похвально. Кем вы были в прошлой жизни?

— Дизайнером, — ответила я с гордостью. — Закончила университет с красным дипломом.

— Ди-зай-нер, — будто пробуя на вкус, повторил князь. — Кто это?

Я растерялась.

— Человек, который соединяет красоту с пользой. Я занималась интерьерами. Как подобрать мебель, цветовую гамму, фактуру отделки. Понимаете?

— И для этого нужно заканчивать университет? — На лице князя проявилась крайняя степень удивления. — Где же у вас подобному учат?

— В разных городах. Я училась в Новосибирске, — сообщила я и задумалась: — У нас он раньше назывался Новониколаевск. Но я не знаю, есть ли такой город здесь? Он ведь был назван в честь императора — Николая II.

Дмитрий Николаевич задумался.

— Есть небольшой городок Новониколаевск при железнодорожной станции. Получил название пятнадцать лет назад в честь моего царственного батюшки. Но зачем в нем университет? Городишко совсем захудалый.

— О-о-о, в наши дни это третий по численности населения город России, — выдала я не задумываясь и тут же задала вопрос: — Так здесь все-таки есть железная дорога? Вчера я не решилась спросить об этом. Испугалась, что вы сочтете меня недалекой и совершенно необразованной девицей.

— С последним вы недалеки от истины. Ваше образование, хм, весьма своеобразно. Ну да оставим эту тему на время. Расскажите лучше, сколько людей у вас проживает в Новониколаевске.

Это я знала на зубок. О чем и сообщила не без гордости:

— Больше полутора миллионов.

Дмитрий Николаевич поперхнулся бутербродом, старательно запил его чаем. Оттянул ворот рубашки, покрутил задумчиво головой.

— А в столице?

— В которой? — Я нацелилась на ветчину с сыром и сейчас с удовольствием мастерила себе бутерброд.

— А у вас их несколько? — Князь вообще забыл про еду.

— Не совсем так. — Я со вздохом положила готовый бутерброд на тарелку и принялась объяснять: — Просто они несколько раз менялись местами. Туда-сюда. Понимаете? Поэтому в разговоре столицами называют и Москву и Санкт-Петербург.

— Начните с Москвы, — выбрал князь.

Я едва руки не потерла от предвкушения. Если его Новосиб так удивил, то что будет после Москвы? Выдала торжествующе:

— Больше десяти миллионов, точно не помню. В Питере примерно вдвое меньше.

Мой супруг основательно задумался.

Я, чтобы не спугнуть, отхватила от бутера здоровенный кусок и закатила от вкусового экстаза глаза. Боже! Как же это было великолепно! Да ради одного такого наслаждения стоило попасть в этот мир! О-о-о-о...

***

Я успела прикончить второй бутерброд, а князь все еще переваривал информацию.

— Невероятно, — наконец отмер он. — И все-таки поясните...

О чем он хотел спросить, я так и не узнала. В дверь постучали. Потом к нам стремительно приблизился уже знакомый мне адъютант Михаил Михайлович. Был он, кажется, взволнован и не на шутку встревожен.

— Дмитрий Николаевич, прошу прощения, что помешал вашей трапезе, но у меня срочное донесение от Томского губернатора. Час назад случился прорыв Тьмы. Телепорты заблокированы на неопределенный срок. Мы не сможем проследовать в Иркутск, как планировалось ранее.

Князь закаменел, сцепил в замок руки и развернулся всем корпусом.

Я испугалась — и этой его позы, и выражения лица, и застывшего взгляда. Показалось, что гнев этот направлен на меня.

— Боюсь, Варвара Сергеевна, наши разговоры придется отложить. Прорыв Тьмы — это серьезно. Дела ждать не будут. Заканчивайте завтрак без меня.

— Но как же? — растерялась я. — Что мы теперь будем делать?

— Не волнуйтесь так, княгиня. Первым делом наведем справки. Чтобы что-то предпринимать, нужно понимать, каковы масштабы бедствия. В лучшем случае, через пару часов порталы начнут работать.

— А в худшем?

— В худшем — поедем на поезде. Там вполне комфортно. Прошу прощения, я вас оставлю. Не торопитесь, спокойно трапезничайте. Как будут новости, вас оповестят.

— Погодите! — успела прокричать я вслед.

Князь выпустил адъютанта, остановился в дверях.

— Разрешите задать последний вопрос. Наедине.

Он кивнул, закрыл дверь, повернулся к ней спиной.

— Только один.

— Вы совсем не удивились, когда узнали, что в этом теле душа из другого времени и мира. У вас подобные случаи не редкость?

И замерла, не зная, чего ждать в ответ.

Князь не стал тянуть.

— Редкость, но иногда случаются. Даже в моем роду было один раз.

— Кто?

— Имейте терпение, Варвара Сергеевна. Я обещал вам один ответ. Остальное обсудим позже.

***

Время текло медленно. Мне больше не хотелось ни ветчины, ни теплого хлеба, ни варенья из настоящей земляники. Просто кусок в горло не лез. Посидев еще в опустевшей столовой, я отложила приборы и отправилась в свою комнату.

Вообще я настроилась на долгое ожидание, но Дмитрий Николаевич вернулся почти сразу после завтрака. Я только на два раза обошла спальню и еще не успела накрутить себя до мигрени и давления.

Господи, Варя, тебе нынче едва за двадцать, какое давление? Забудь!

Супруг мой зашел в комнату буквально сразу за мной.

— Ну, что там? — бросилась я к нему.

— Дела неважные. В ближайшие дни порталы точно не откроются. А мне необходимо как можно скорее оказаться на месте службы. Не исключено, что придется экстренно перебрасывать войска к местам прорыва.

— И как быть? — я расстроилась вместе с мужем.

И ему моя эмоция понравилась.

— Все не так плохо, Варвара Сергеевна. Сегодня вечером отбывает поезд от Томска до Таежной. Нас обещают с комфортом разместить в отдельном вагоне. Переночуем там же. А утром пересядем на поезд до Иркутска. Ехать придется чуть больше трех суток.

Я выдохнула с облегчением. Вынужденная задержка беспокоила и меня. Но тут же вновь взволновалась:

— Но как же быть? У меня с собой совершенно нет багажа.

Глава 7. Часть 2

Папка, присланная нам градоначальником, была не в меру пухлой и увесистой. Даже не подумаешь, что там всего лишь план мероприятий. На один, смею заметить, день!

— И нам все это предстоит посетить до вечера? — поинтересовалась я с сомнением.

— Мне, — поправил меня супруг. — Вас я не собираюсь утомлять без меры. Сначала мы посетим одно важное для нашей семьи место, а потом вы отправитесь в город за покупками.

Я мысленно выдохнула: «Слава Богу!» Хоть тут подфартило. Лучше по магазинам, чем на экскурсию в местный коллектор.

— Не думала, что быть великим князем так утомительно, — высказалась я осторожно.

Дмитрий Николаевич небрежно пожал плечами.

— Все не так страшно. Времени у нас немного. Нам не нужно успеть везде. Я выберу несколько пунктов.

Ну, если так...

Я встала у него за спиной, пытаясь понять принцип отбора.

Предложений было не так чтобы много — два листа, исписанных с одной стороны витиеватым почерком. Все остальное — подробные разъяснения к каждому пункту.

Последние я трогать не стала. Зачем оно мне? Зато в список нос сунула с удовольствием. Пробежалась глазами и присвистнула, вызвав у мужа неодобрительный взгляд. Благо, без нравоучительных комментариев.

Что сказать? Фантазия у градоначальника разгулялась на славу. Чего только не придумали верноподданные, пользуясь нашей вынужденной задержкой в городе.

Хотя первый пункт ни капельки не удивил. Там стояло торжественное богослужение в Благовещенском соборе во славу Божию, за здравие императора и Великий князей и за скорое избавление от Тьмы. Именно в такой последовательности. Ага.

Ясное дело, что здесь князь поставил галочку в первую очередь. Жирную такую галочку. Даже обвел сверху два раза.

Затем нам предлагалось посетить Императорский Томский университет и принять участие в открытии университетской клиники с лабораториями.

О как! Интересно, а в нашем мире в это время в Томске был университет? Жаль, на мой вопрос ответа не последовало. И я остро ощутила, как в новых реалиях не хватает интернета.

Далее следовал целый список учебных заведений: гимназий, реальных училищ и иже с ними. Я насчитала в перечне целых четыре института. Больше всего поразило заведение с громким названием Бактериологический институт им. Ивана и Зинаиды Чуриных.

Везде чего-то открывали, праздновали и награждали. Удивительно дружно. Вот прямо в день нашего случайного прибытия.

Вопреки моим ожиданиям, князь отметил галочкой только университет.

На прочие достопримечательности города с кучей спешно организованных торжественных мероприятий я уже почти не обратила внимания. Не было там ничего достойного.

Зато мой супруг так не думал. После перечисленного ранее, нам предлагали посетить новенький торговый пассаж.

Дмитрий Николаевич отметил галочкой и его, пояснив попутно:

— Сюда отправитесь вы, Варвара Сергеевна. Отдадите дань гостеприимству хозяев и заодно совместите приятное с полезным — порадуете себя покупками. Говорят, пассаж и впрямь недурен.

Особняком стоял пункт с осмотром городского водопровода и очистных сооружений новейшей системы. Возле него на полях было подписано красивым почерком: «Проект местного изобретателя А.И. Куницына».

Я думала, что местного изобретателя тоже почтят галочкой, но Дмитрий Николаевич захлопнул папку и отложил в сторону. Поднялся и протянул мне руку.

— В храм? — спросила я без особого энтузиазма, пытаясь попутно вспомнить, как туда одеваться.

— Нет, посетим сначала келью и могилу старца Феодора Козьмича. Слыхали о таком в вашем мире?

Как ни странно, да. Я с чувством глубокого удовлетворения кивнула. Знай наших!

— Неоднократно. У нас до сих пор существует теория, что смерть императора Александра I была инсценировкой. Что он добровольно удалился от дел и стал этим самым старцем, — быстро проговорила я и осеклась. — У вас так же?

Меня одарили задумчивым взглядом. Ответили уклончиво:

— Давайте доедем до места, княгиня. Там я вам все расскажу.

***

Путь от губернаторского дома до часовенки с могилой загадочного старца оказался совсем коротеньким.

Я предлагала пройти его пешком, но князь настоял на открытом экипаже. И скоро я поняла, почему.

На улицах города нас встречали восторженные «фанаты». Казалось, все население Томска решило сегодня забросить работу и выйти на встречу с Великим князем.

Мой супруг восседал в экипаже с прямой спиной и приветствовал народный восторг строго выверенным наклонением головы. Иногда аристократично «делал ручкой». Кое-где сдержанно улыбался. Чаще дамам с детьми на руках и пожилым матронам.

Я смущалась. Дико и совершенно неуместно. Столь явное внимание было мне непривычно. Хотелось вернуться в комнатку Вареньки, забиться под одеяло и переждать, пока вся эта безумная вакханалия завершится.

Дмитрий Николаевич быстро заметил мое состояние, взял за руку и ободряющее сжал пальцы.

— Привыкайте, Вервара Сергеевна, — проговорил он между поклоном и взмахом руки. — Вам теперь придется жить во всеобщем обожании.

Я вздрогнула от перспективы. Упаси господи! Хотя, если в обожании, то это еще ничего. Главное, чтобы бомбу не кинули как в Александра II. А к народной любви можно потихоньку привыкнуть.

Возле часовенки народ рассосался. Точнее его оттеснил караул, выстроенный грозным строем возле скромной ограды.

За оградой, отдельно от всех стояла небольшая группа встречающих. Духовные лица и пара гражданских.

— Нам сюда.

Князь сошел на мостовую, подал мне руку. Подсказал, склонившись к самому уху:

— Накиньте на голову шаль. Здесь нельзя с непокрытой головой.

— Спасибо. — Я быстро выполнила указание.

Тем временем незаменимый Михаил Михайлович о чем-то перемолвился со святыми отцами, и те благосклонно покивали в ответ.

Один из них так пристально посмотрел на меня, что аж спина взопрела. Я почему-то сжалась и нервно дернулась, ища защиты у супруга. Неприятный был взгляд. Очень. Очень...

— Вам нечего бояться, Варвара Сергеевна, — тихонько пояснил князь. — Архимандрит Софроний главный маг-экзорцист местной епархии. Он всего лишь изучает вашу Искру. По правилам, мы оба должны быть на богослужении в храме, но я не знаю вашей веры, поэтому не могу неволить.

— Я православная, — пришлось постараться, чтобы шепот никто не не смог расслышать. — Условно. Не могу сказать, что истово верю. Меня крестили в младенчестве.

— Тогда все проще.

Встречающие что-то говорили. На лицах было тожественное выражение. А я слышала только князя:

— Но не переживайте. Старые обряды в наши время — не более, чем дань традиции. С момента появления Тьмы все сильно изменилось.

***

Приветственные речи завершились, не оставив в моей памяти практически ничего. Куда сильнее мне хотелось зайти в часовенку и остаться с мужем вдвоем без свидетелей. У меня накопилась целая уйма вопросов.

И высшие силы услышали мои молитвы. Встречающие расступились и пропустили нас внутрь безо всякого сопровождения.

Часовенка была совсем совсем небольшой, выстроенной из кирпича. С серым куполом, арочными дверьми и круглыми окошками. Мы без задержки прошли внутрь и оказались там в одиночестве.

Я с любопытством оглядела белый саркофаг, икону, висящую над ним, и перевела взгляд на супруга. Тот перекрестился, зашептал молитвы.

Я склонила голову, стараясь все повторять за ним и с нетерпением ожидая откровений.

Наконец с молитвой было покончено. Мы разместились на простенькой скамеечке напротив саркофага.

Князь нахмурил отчего-то брови.

— Вы сегодня спрашивали про подменные души, Варвара Сергеевна. Мой предок был одним из них.

— Александр Павлович?! — я ожидала любого откровения, но только не продолжения утреннего разговора.

— Он. Но не сразу, как вы понимаете. Сами того не ведая, вы угадали переломный момент в истории этого мира, когда назвали имя императора Константина.

Я задумчиво кивнула. Мои выводы подтверждались. Приятно.

— Именно он стал родоначальником нашей ветви дома Романовых. Но этому предшествовала целая цепь событий. В 1820 году Александр Павлович резко изменился. Стал странно говорить, частично утратил память. Не узнавал семью и близких.

Я хмыкнула. Попробуй не измениться в такой ситуации. Не повезло мужику. Мне хоть со знакомыми Вареньки общаться не придется. Я в этом плане — счастливица.

— Сначала все перемены списали на тяжелую болезнь императора, от которой он долго не мог отойти. А потом... — князь бросил долгий взгляд в окно. — Потом он собрал братьев и заявил, что править далее не способен. С Константином имел самую обстоятельную беседу в тайне от всех. Результатом ее стал секретный план по передаче престола в руки брата.

Он замолк. Я тоже не спешила нарушать тишину.

— Я думаю, Варвара Сергеевна, что он пришел из вашего мира.

— А из какого года? — не выдержала я.

— Из 1937-го. Вам это о чем-то говорит?

— Да. Время репрессий. Тогда погибло очень много народа.

Глава 8. Старые знакомые на новом месте

— Он оставил записи.

— О революциях и о том, что стало с династией Романовых?

— Да. — Дмитрий Николаевич поймал взглядом мои глаза. — Сами понимаете, это совершенно секретная информация.

— Понимаю. И потом, кому я могу об этом рассказать?

— Вы правы, никому. Только поэтому я не приказал вас изолировать. Никто не поверит. Все спишут на расшатанные нервы и богатую женскую фантазию.

Я невесело хмыкнула.

— Нервы у меня, и правда, ни к черту. Знаете, как я переволновалась? Сейчас, когда вы меня раскрыли, стало даже легче. Есть хоть кто-то, перед кем не надо притворяться.

Князь неожиданно поднял руку, погладил меня по щеке.

— Можете рассчитывать на меня, Варвара Сергеевна.

От внезапной ласки я замерла. Было странно получать знаки внимания от столь холодного внешне мужчины. Странно и непривычно.

Впрочем, нежности быстро прекратились, и супруг вновь перешел на деловой тон.

***

За бортом экипажа неспешно проплывали виды старинного сибирского городка. Лошадь рысила неторопливо, все время старалась замедлить ход. Будто специально оставляла мне время на размышления.

А подумать было о чем.

История, рассказанная в часовне, основательно выбила меня из колеи. Ни один из императоров, что правили страной в XIX веке, не был мне знаком.

А это означало одно — местную историю я не знала от слова совсем. Стоило ли удивляться, что царящие здесь нравы оказались так чужды и непонятны.

После усыпальницы и беглого рассказа обо всех поочередно предках моего супруга, мы с князем расстались. Он отправился в храм и университет, я — в пассаж, чтобы совместить приятное с полезным.

Усадив меня в коляску, князь проговорил:

— Возьмите, Варвара Сергеевна. Здесь должно хватить на все ваши нужды. — В мою руку легло пухлое кожаное портмоне. — Если вдруг случится так, что расходов будет больше, обратитесь к Григорию Алексеевичу. Он выдаст недостающую сумму.

Я посмотрела на приставленного ко мне чопорного мужчину с круглой лысиной на конопатой макушке. Тот подчеркнуто вежливо кивнул.

Я сначала не поняла, для чего он мне, но теперь все прояснилось. Дмитрий Николаевич не мог ударить в грязь лицом, если у меня, сиречь его супруги, вдруг аппетиты разгуляются так, что денег на маленькие женские капризы не хватит.

Большую сумму мне на руки попросту побоялись выдавать.

— Хотя мой опыт подсказывает, что в этом городе вы вряд ли сможете отыскать что-то настолько ценное.

Я? И не смогу?

Ого! Это сколько же денег мне дали? Я заглянула в кошелек, не встретила в нем хоть мало-мальски знакомых купюр и прямо спросила:

— Сколько здесь?

— Достаточно на все ваши пожелания, Варвара Сергеевна.

Легко сказать. Для чего достаточно? Для пары платьев и душистого мыла? Или я могу замахнуться на шубку и ювелирку? Так, нет, Варя, закатай пока губу. Разорять мужа будешь, когда обживешься и разберешься, что к чему.

Я спрятала кошелек в дамскую сумочку и сложила руки на коленях, как послушная девочка.

— Благодарю. Жаль, что я совершенно не знаю здешних цен, но постараюсь не тратить слишком много. Мне и надо всего пару платьев, что-нибудь теплое, домашние туфли попроще и смену белья. Ну и средства гигиены.

Удивление на лицах обоих мужчин выглядело воистину превосходно. И, если Григорий Алексеевич деликатно промолчал, то супруг мой не замедлил высказаться:

— Двух перемен платья определенно будет мало. Нам придется выходить на крупных станциях для встреч с местной знатью. Будьте уверены, весть о нашем путешествии очень скоро разлетится по всей железной дороге. Телеграф, в отличие от порталов, работает отменно.

Я только моргнула. Че-е-ерт, такой вариант событий мне и в голову не пришел. Сразу подумалось, что ни моды современной я не знаю, ни правил приличия. Куплю что-нибудь неподходящее, а потом что —придется краснеть?

Дмитрий Николаевич правильно понял мои затруднения. Обнял за плечи, и зашептал:

— Не пугайтесь. Возле пассажа вас будут ждать супруга и дочь губернатора. Они вам все обскажут.

Фух, это уже куда не шло. Но...

Я удержала его в последний момент. Высказала то, что царапало душу:

— Дмитрий Николаевич, а, может я с вами? Мне тревожно.

— Из-за чего?

— Из-за этой вашей Тьмы. Прорыв — это серьезно! Вдруг вам понадобится моя помощь? А я вместо этого покупаю себе платья.

На меня посмотрели, как на ангела, сошедшего с небес. Первый раз поцеловали ручку не просто из вежливости, а для выражение самых теплых чувств.

— Вы чудо, Варвара Сергеевна, — в голосе князя растаяли последние льдинки. — Чудо, дарованное мне небесами. Не бойтесь за меня. Прорыв случился не здесь. Мне ничего не угрожает. Езжайте спокойно.

Он выпустил мою ладонь, убрал с подножки ботинок и звонко крикнул:

— Трогай!

***

Сказать, что пассаж меня поразил, это не сказать ничего. Я ожидала скромное строение, возможно из дерева. Вероятно не маленькое. А тут...

Здание было великолепным. Величественным. Изумительным. Сколько бы мне ни пришло в голову хвалебных эпитетов, все бы они были к месту.

Три этажа красоты, восхищения и роскоши.

Коляска остановилась возле центрального входа, и я сразу попала в водоворот событий.

Кроме самой губернаторши и ее милой пухленькой дочери меня встречал целый выводок шумных девиц, разодетых, как павлины на выставке. На их фоне я, облаченная в скромное летнее платьице, выглядела сироткой Марысей.

Поначалу мне жутко обрадовались, завертели, защебетали. Но когда узнали, что сам Великий князь посетить их великолепный пассаж не успеет, расстроились и пыл подрастеряли. Правда, потом поразмыслили и признали, что лучше супруга Великого князя, чем совсем никого.

Я взирала на все эти трансформации с отстраненным любопытством.

Было интересно, чем все закончится.

В итоге добровольная свита основательно поредела, оставив мне самых назойливых и любопытных девиц. Ровно четыре штуки во главе с самой губернаторшей.

Все они клятвенно заверили, что готовы сопровождать новоявленную княгиню повсюду.

Григорий Алексеич напутственно выдал:

— Варвара Сергеевна, можете покупать, что душеньке угодно. Я буду ждать здесь. Если не хватит ассигнаций, присылайте работников магазина ко мне.

Для чего-то перекрестил и за локоток подвел к дверям. Разве что не сказал: «С богом».

Дамочки поддержали действия казночейского чина слаженным хихиканьем. Я сдержанно кивнула и окунулась с головой в мир шопинга.

Скучно не было. От слова «совсем».

— Только посмотрите, Варвара Сергеевна, здесь модели платьев прямо из самого Парижа, — вдохновенно щебетала краснощекая губернаторская дочка, ведя меня вдоль длинной витрины.

— Да что вы говорите? — преувеличенно изумлялась я.

— Ульяна, что ты городишь, какой Париж! — фыркала губернаторша. — Не слушайте ее, княгиня. Как этот пассаж открылся, наши барышни словно с ума посходили. Позабросили рукоделие и салоны. Повадились каждый день сюда хаживать да наряды по кругу перемерять. Все Париж да Париж! Вот поверьте мне на слово, все это наше, местное. Пошито в лавке у Акулины Харитоновой.

Ульяна пренебрежительно сморщила носик, сделала ручкой недвусмысленный жест:

— Фи, мама, причем здесь Акулина? Вы ничего не смыслите в модах, маменька. Точно говорю и из Парижу, и из Вены. Не сомневайтесь, Варвара Сергеевна, здесь вы наверняка сможете подобрать что-нибудь по вкусу.

— Мне не принципиально, из Европы наряды или местные. Так вышло, что я осталась без багажа. Поэтому рада любому, — примирительно улыбалась я.

— Вы совсем без вещей? — ахнули эти болтушки хором. — Тогда вам точно нужно сюда.

Цепкие лапки потянули меня вперед, поставили перед нарядной магазинной витриной. Мы вошли внутрь, и я признала, что попала точно по адресу.

Здесь было все.

***************************

Вдруг кому интересно:

Это реальный пассаж А.Ф.Второва в Томске

На тот момент это был фешенебельный торговый центр в огромном здании в стиле модерн. Пассаж открыли в 1905 году. На первом этаже располагался магазин, торговавший одеждой, бельем и разными мелочами. Верхние этажи занимали гостиница «Европа» и ресторан.

Здание сохранилось до наших дней.

Кстати, модный магазин Акулины Харитоновой тоже был.

Дорогие наши читатели, если вам это интересно, то мы можем делать такие коротенькие заметочки в конце проды.

Если нет, просто напишите об этом в комментариях.

Ваши Ксения и Наталья.

Глава 8. Часть 2

Я остановилась на входе и с отчаянием подумала, что ничего не знаю о поездах этого времени. Хотелось бы надеяться, что нам выдадут хотя бы вещи общего пользования. Ведь выдадут? Да? Или нет?

Все-таки едет не захудалый купец или чиновник, а целый Великий князь.

Тогда постельное белье и полотенца не нужны? Или нужны? Как же сложно-то. И спросить не у кого. Не говорить же, что я на местных поездах ни разу не ездила? Или сказать?

Пусть считают, что Варенька пользовалась исключительно порталами. Да-да, именно так. Уф, это пожалуй выход.

Я покосилась на губернаторшу. Та смотрела на меня в ответ. С недоумением и ожиданием.

А у меня в голове один за другим возникали все новые вопросы. Как быть с зубной щеткой и пастой? А мыло с шампунем нужны? А туалетная бумага? Тут вообще знают про туалетную бумагу или пользуются мятой газеткой?

И самое страшное — вряд ли в начале ХХ века в поездах был душ. С этим и сейчас в наших пенатах не фонтан. А уж тогда... Хотя это первый класс! Неужели для знати ничего не придумали?

Быть может, где-нибудь в пути будет длинная остановка, и там получится помыться?

Опыт прошлой жизни шептал, что мои надежды напрасны. Статус мужа дарил надежду. Ну а вдруг?

Или вот еще! Вдруг в число побочных талантов Искры входит самоочистка? Это было бы совсем вах! Боже, выдай мне это чудо, пожалуйста!

Я поняла, что мои мучительные раздумья в полной мере отражаются на лице, потому что окружающие перестали переговариваться и уставились на меня с испугом.

— Варвара Сергеевна, вам плохо? — губернаторша осторожно тронула меня за рукав. — Позвать доктора?

— Нет-нет, все хорошо. Не надо доктора.

— Вы чем-то недовольны? Вам не нравятся здешние товары? — спросила ее дочка.

— Бог с вами, — через силу улыбнулась я. — Мне все нравится, пассаж чудесный, наряды замечательные. Ведите меня прямо к вашим парижским платьям. Хочется наконец-то на них посмотреть.

Дамы выдохнули с явным облегчением и защебетали с удвоенной силой.

***

Мы неторопливо пошли вдоль прилавков. Я с удивлением отмечала, что фантазия местных коммерсантов ничуть не уступает нашим современникам. В чем-то у них даже можно поучиться. Витрины были оформлены с выдумкой.

Отдел швейных машинок представлял собой настоящую инсталляцию — кусочек ателье, швея, манекен с платьем. А вокруг разные модели швейных машин, каталоги , модные журналы.

Самовары были обвешаны «ожерельями» из баранок и расставлены на столах, накрытых к чаепитию.

А дамские платья продавались как целиком, так и по частям: юбка, лиф, сменные воротнички и кружевные детали. Выбор «запчастей» был куда шире, чем юбок.

Барышня, стоящая за стойкой с парижской модой, при виде нас запела соловьем:

— Дамы, не проходите мимо. Только вчера к нам поступили новые модели. Видите вот эту чудесную юбку из шелкового атласа? К ней мы можем подобрать дневной и вечерний лиф. Только посмотрите, какая отделка! Венецианские кружева! И получается очень выгодно.

Моя натура, привыкшая к экономии, требовала немедленно соглашаться и брать комплект из трех предметов за каких-то пятьдесят рублей. Кто бы еще подсказал, много это или мало?

Но после примерки я решила не позорить мужа и взять к каждому лифу свою юбку.

— А шляпки? Примерьте сразу шляпки! — воодушевилась продавщица.

— Ой, да, вот эта очень освежает цвет лица, — не менее восторженно подхватила Ульяна.

Пока я вертелась перед зеркалом, пытаясь определиться, в отдел шагнул солидный мужчина. Вместе с ним вплыла дама в роскошном наряде и шляпе.

Даже издалека было видно, что дама — столичная штучка. Держит себя так, что кавалер буквально заглядывает ей в рот. Вот с кого надо брать пример. Вот кому не занимать уверенности.

Дама недовольно обернулась, сморщила тонкий породистый нос, а я изумленно ахнула. Ба! Да ведь это моя вчерашняя знакомая «лисичка». Ее-то каким ветром занесло в Томск?

Я чуть не сорвалась с места навстречу Марии Николаевне, но вовремя напомнила себе, что мне нынче не по чину бегать за знакомыми.

— Голубушка, — обратилась я к работнице, — будьте так любезны, пригласите вон ту даму. Скажите, Варвара Сергеевна велит кланяться и предлагает присоединиться к выбору нарядов.

Как только девушка добралась до «лисички», та вскинула голову, заулыбалась во весь рот и тотчас направилась ко мне.

— Княжна Вяземская! — помахала она с полпути рукой.

Я улыбнулась в ответ, не став поправлять ее при всех.

— Дорогая, рада видеть вас в этом дремучем краю. Какими судьбами? — приблизилась она.

— Направляюсь с мужем к месту его службы. Сегодня должны были прибыть в Иркутск. Да вот незадача — порталы оказались заблокированы.

— Да, со мной они тоже сыграли злую шутку. Я рассчитывала, что уже сегодня утром буду на водах в совершенно волшебном местечке Аршан. Не слыхали о таком?

Как это не слыхала? Да я выросла в тех краях.

— Чудесное место, — ответила я со знанием дела. — Какие там горы! Воздух просто сказочный. Воды целебные, хоть внутрь принимай, а хоть ванны.

— И мне так говорили. Но видите, я туда не доехала. Застряла, как и вы. Погодите, — Мария Николаевна чуть отстранилась, — вы сказали — с мужем. Утолите мое любопытство, кто стал счастливым супругом? Неужели князь Дадиани?

— Нет. — Я подхватила «лисичку» под руку. — Бог миловал. Благодаря вам я получила в мужья самого лучшего мужчину.

— Неужели! Великий князь Дмитрий? Да?

— Он самый, — рассмеялась я.

— Поздравляю! — искренне обрадовалась она. — Вам уже дали новый титул? Император вас поздравил?

— К сожалению, нет, — оглянувшись на губернаторшу, вполголоса призналась я. — Но мне это неважно.

— Дайте угадаю — ваш скороспелый брак не получил должного императорского одобрения? Хотите совет? Постарайтесь все же понравиться его величеству. Расположение императора вам точно не помешает.

— Пока мне не удалось его увидеть, — призналась я. — Но, как только появится такая возможность, я приложу все усилия.

— Вот и умница.

Мария Николаевна покровительственно похлопала меня по ладони.

— Вы не забыли, что по статусу замужней Искры, вам придется носить оранжевые перчатки и пелерину?

— Ой! — Я сделала круглые глаза. — Вы правы, забыла.

— Не забывайте, дорогая. Искры — слишком лакомый кусочек. Тем более такой силы, как у вас. Не вводите мужчин в заблуждение. Пусть они точно знают, что вы заняты.

Я выхватила взглядом и перчатки, и летнюю накидку нужного колера. А ведь я их видела, но внимания не обратила. И в голове не щелкнуло. А как же этакая деталь должна сочетаться с остальным гардеробом? Мой дизайнерский мозг отчаянно взвыл от поставленной задачки. Выходит, выбор цветовой палитры теперь сильно ограничен.

Мы с новой энергией взялись за мой гардероб. Про себя я порадовалась — Мария Николаевна уж точно разбирается в модах лучше провинциальных барышень.

— Снимайте это. За головными уборами рекомендую зайти в шляпный отдел. У них выбор больше, — авторитетно посоветовала Тарновская, рассмотрев, что я примеряю. — Берите, дорогая, этот дорожный костюм. Подозреваю, что выбираться придется на перекладных. Пригодится. Или вы намереваетесь переждать прорыв в Томске?

— Нет. Мы вечером выезжаем поездом до станции Тайга. А оттуда по Транссибирской магистрали в Иркутск.

— Варвара Сергеевна! Возьмите меня с собой! — горячо воскликнула она. — Мне совершенно необходимо попасть на этот поезд! Вам ведь наверняка найдут места в первом классе.

Я растерялась. Могу ли я пригласить Тарновскую? Кто его знает, что думает по этому поводу Дмитрий Николаевич.

Мария Николаевна заметила мои колебания и быстро заговорила, оглянувшись на своего сопровождающего, который восседал в кресле для посетителей и не сводил с нее взгляда:

— Видите этого господина? Я рискую попасть в весьма щекотливую ситуацию, если сегодня же вечером не отбуду из города. Билетов не достать даже в третий класс. Кассы вокзала публика берет штурмом, как неприступную крепость. Вам ничего не будет стоить эта маленькая услуга, а я непременно верну сторицей.

********************************

Появление швейной машинки и массовое производство текстиля произвели революцию. Мир стал переходить от пошива на заказ к продаже готового платья.

И если поначалу аристократия взирала на все это свысока, то к концу XIX века ситуация изменилась. Так что в пассаже, куда попала Варенька, совершенно точно торговали и готовой одеждой, и тканями, и швейной фурнитурой.

Предприниматели начала XX века активно строили в России торговые комплексы в новом духе, по образцу парижских «Бон марше» и «Самаритен». Пассажи заполнялись в первую очередь магазинами, торговавшими одеждой по последней моде.

Покупатели получали максимальные для того времени удобства — от просторных примерочных и лифтов до кафе и ресторанов.

Пассаж купца Второва был оснащен самыми передовыми технологиями: паровым отоплением, электричеством, вполне современными туалетами и вентиляцией.

Глава 9. О мужчинах и не только

Вскоре стало заметно, что губернаторша со свитой в сторону Марии Николаевны презрительно морщат носики, но высказываться не решаются.

Лисичка на это лишь задорно фыркала, нет-нет, да отпускала едкие шпильки. Атмосфера потихоньку накалялась. Я решила разобраться с назревающим конфликтом мирным путем.

— Прошу прощения, — подошла я к супруге губернатора. — Сердечно благодарю, что познакомили с таким прекрасным пассажем. Он ничуть не хуже столичных модных домов. Но мне, право, неловко. Не хочу вас и дальше задерживать. Мы с Марией Николаевной прекрасно справимся самостоятельно. Передайте мою глубочайшую признательность вашему супругу.

— Ну что вы, Варвара Сергеевна! — не слишком искренне принялась возражать дама. — Разве вы можете быть в тягость?

Я склонилась к ней поближе, зашептала доверительно:

— Признаюсь вам, нам с графиней просто хочется побродить и поболтать о своем. Вы с чистой совестью можете возвращаться домой. Я ваша должница.

— О каких долгах речь! — Губернаторша всплеснула руками, но дочка ее перебила:

— Варвара Сергеевна, подарите мне свой веер, — простодушно выпалила она.

— Веер? — растерялась я. — Этот?

Я вынула из сумочки прелестную вещицу, что взяла с собой на всякий случай. Где-то в памяти застряла мыслишка, что для дамы это обязательный аксессуар. Да и не было у меня с собой больше ничего от прежней Вареньки. Бальное платье, туфельки, веер и сумочка.

— Ульяна! — одернула девушку мать. — Как не стыдно?

— Нет-нет, все хорошо. Берите, — улыбнулась я. — В благодарность, от чистого сердца.

— Я буду хранить его, как память, — с трепетом приняла подарок Ульяна. — Храни вас бог.

На том и расстались.

Губернаторша с дочкой и свитой незаметно растворились в бесконечных магазинчиках пассажа. Зато с новой моей знакомой мы болтали исключительно тепло и душевно. Оказалось, что она снимает номер здесь же на втором этаже.

Под приятные разговоры мы обошли почти весь пассаж. Закупились всем нужным в путешествии и вернулись к приставленному князем казначею.

Я бы наверное не решилась обещать помощь Марии Николаевне, но во время размещения покупок в коляске Григорий Алексеевич упомянул, что к поезду для нас прицепят отдельный вагон.

— Вагон?! — пытаясь осознать услышанное, воскликнула я. — Специально для нас двоих?

Мой казначей добродушно усмехнулся:

— Так и Дмитрий Николаевич не простой человек, голубушка. Привыкайте. Жаль только, что всего лишь первый класс.

— А какой должен быть?

Мужчина поднял палец вверх, указывая в небеса:

— Императорский поезд повыше уровнем будет. Но кто же знал, что он пригодится именно здесь. Особенно в наше время, когда все перемещаются порталами.

Мария Николаевна после этих слов просительно сложила на груди ладошки:

— Молю, замолвите за меня словечко. Я даже согласна разделить купе с кем-то из вашей свиты.

Я живо представила себе всех сопровождающих нас мужчин и хмыкнула. Не думаю, что это хорошая идея. Но попросить у мужа стоит.

— Обещать не могу, — ответила я ей. — Но с мужем поговорю. Не думаю, что он откажет женщине, оказавшейся в бедственном положении.

— Вы ангел, Варвара Сергеевна, — Мария Николаевна быстро чмокнула меня в щеку. — Не уходите, я сейчас вернусь.

Григорий Алексеевич проводил грациозную женскую фигурку задумчивым взглядом.

— Это же та самая дама, из-за которой стрелялся барон фон Шталь?

— Она, — согласилась я.

— Роковая красота, — мужчина с мечтательной улыбкой подкрутил ус. — Вы уж простите старика, Варвара Сергеевна, но вы против нее как голубка против лисицы. Не боитесь поселять ее рядом с супругом?

Я опустила глаза. Чего мне бояться? Отношений у нас с великим князем никаких. Я нужна ему исключительно как Искра. Так что...

— Не боюсь, — спокойно ответила я.

— И все-таки, — меня отечески потрепали по руке в отвратительной оранжевой перчатке, — будьте осторожнее, голубушка. Вы слишком невинны для этой хищницы.

***

Мои покупки обошлись в четверть той суммы, что выделил Дмитрий Николаевич. Даже до тысячи не дотянуло.

Пять платьев, две юбки и к ним простые белые блузы. Белье под это все. Три пары обуви, три роскошные шляпы. Духи с легким цветочным ароматом. Оранжевые накидка и перчатки.

Сначала мне все запаковали по фирменным коробкам. Шляпы — в большие круглые деревянные, платья и аксессуары — по плоским картонным.

А потом в одном из магазинчиков пассажа я увидела дорожный чемодан и просто влюбилась в него.

Тот, кто придумал это чудо, был гением!

Чемодан не имел ничего общего с привычными пластиковыми уродцами моей современности. Настоящий дорожный гардероб. Надежный и внушительный как скала. Одно отделение с плечиками, а второе — с выдвижными ящичками. Ремни, петли, крючки, кармашки под мелочь и так далее, и так далее.

Обошлась эта прелесть недешево, в двести целковых, но я была довольна как слон. Конечно, я осознавала, что поднять его вряд ли смогу, но для подобных вещей существуют носильщики. Даже в эти времена они должны быть. Ведь так?

Григорий Алексеевич тоже одобрительно кивнул на чемодан. Зато не сдержал изумления, когда я объявила сумму.

— Как, уже все? Вы уверены, княгиня,что больше ничего не понадобится?

Стало неловко.

— Я не привыкла к роскоши. До Иркутска мне всего хватит с лихвой. А там меня ждет багаж. Давайте уже возвращаться обратно, дорогой Григорий Алексеевич.

— Вы что же, даже не заглянули в ювелирный отдел? — недоверчиво покачал головой мужчина. — Мои дочери, если бы их снабдили деньгами, первым делом пренепременно заглянули бы к Житкову. У Ивана Иваныча отменный выбор.

— Ох, точно! — вспомнила я. — Мне срочно нужны часы!

Григорий Алексеевич крякнул и возразил:

— К чему вам этакая громоздкая вещь?

— Громоздкая — ни к чему. Мне нужны маленькие часики, наручные.

— Тогда вам точно к ювелирам, — решительно потянула меня Мария Николаевна, как раз вернувшаяся обратно со своим кавалером. — К слову, а почему вы не купили ничего драгоценного? Сибирь славится своими золотыми приисками. Есть мнение, что и ювелиры здесь столь же самобытные, как и все остальное. Идемте, мне любопытно взглянуть на работы местных мастеров.

— Куда же вы, нимфа? — попытался остановить ее кавалер. — Мне проводить вас?

— Мон шер, не утруждайте себя понапрасну, — обольстительно улыбнулась Мария Николаевна. — Ступайте в ресторацию, займите нам столик. Я скоро вас найду.

— Не забудьте же наш уговор, богиня. Счет сразу же ко мне.

— Непременно, Афанасий Савельевич! — пообещала лисичка и подмигнула мне. — Непременно!

***

В ювелирном отделе Тарновская с ходу принялась делиться житейской мудростью:

— Жизнь слишком коротка, Варвара Сергевна, чтобы экономить на себе. Тем более — жизнь Искры. Для вас вообще будущее слишком непредсказуемо. Кто знает, что будет завтра? Вот вчера вы и помыслить не могли, чтобы пойти поперек воли маменьки, а сегодня уже замужем за самым таинственным членом императорской семьи. Расскажите, какой он — Великий князь Дмитрий? Он был нежен с вами этой ночью?

Я вспомнила ночную сцену и признала, что наша брачная ночь получилась, хм, весьма своеобразной. И уж точно не менее сокровенной, чем у обычных молодоженов. Но знать о произошедшем, кроме нас двоих, никому нельзя.

Потому изобразила на лице смущение, потупила глазки и выдохнула шепотом:

— Он замечательный.

Получилось совершенно искренне. Да я и не врала.

— А что с Тьмой? Вы ничего не заметили?

Я с трудом удержала на лице благожелательную улыбку на лице.

Тьма? Какая, к черту, Тьма? Что я там должна была заметить?

— Вы не подумайте ничего, — Мария Николаевна притянула меня к себе, прижалась плечом. — Просто слухи ходят не первый год, а я грешна — любопытна не в меру.

— Вы в самом деле верите слухам? Люди горазды чесать языками. О вас тоже много говорят, — усмехнулась я.

Думала смутить собеседницу, но та лишь гордо вздернула нос.

— И не врут. Если мне всевышним дана сила власти над мужчинами, почему я должна отвергать этот дар?

Мария Николаевна глубоко вздохнула. Посмотрела на меня задумчиво, пронзительно.

— Но сдаюсь, — со смехом подняла она руки. — Вижу, что при внешней хрупкости и наивности вы спуску никому не дадите. Вон как там на балу уцепились за мои слова. Ррраз! — она прищелкнула пальцами в кружевной перчатке, — и поменяли свою судьбу. Я такую силу характера уважаю, княгиня. И сразу хочу сказать — не волнуйтесь. На вашего мужа я не претендую. Зачем мне акула, если вокруг полно жирных сомов?

Реальный портрет Марии Тарновской

Подобный чемодан выглядел примерно так:

Глава 9. Часть 2

Мария Николаевна посмотрела так задорно, что я расхохоталась. И меня от души поддержали.

Едва переведя дыхание, она надела маску холодной невозмутимости.

— Но хватит о мужчинах. В них, конечно, немало прелести и удовольствия, только давайте уделим должное внимание другим женским радостям: витринам и их содержимому. Как вам эти браслеты?

Я кинула взгляд на сверкающие драгоценными переливами безделушки и пожала плечами. Никогда не питала особой любви к драгоценностям.

Тарновская понимающе кивнула.

— В этом вопросе я с вами солидарна. Сущая безвкусица.

— Что вас интересует, дамы? — шустро подскочил продавец — молодой, лощеный, с напомаженными, гладко зачесанными на пробор волосами и тонкими усиками.

— Покажите дамские часы, — попросила я.

— Извольте. Серебро, золото, алмазы, изумруды, — бойко затараторил он. Споткнулся на полуслове, оглядел нас оценивающе: — Хотя нет, что я в самом деле.

Быстро присел и вынырнул из-под прилавка с длинной узкой коробочкой.

— Оцените лучше это. Доставлено из самой Швейцарии. Фирма Бреге!

Breguet — марка швейцарских часов класса «люкс». Была основана часовым мастеро Абраамом-Луи Бреге в 1775 году. На российском рынке с начала XIX века.

Среди известных женщин, владевших часами Бреге, были Мария-Антуанетта, Жозефина Богарне, королева Виктория (да-да, та самая, по имени которой названа викторианская эпоха)

***

Ловкие пальцы одним движением откинули с коробочки крышку. Мария Николаевна аж дышать перестала.

Я же перехватила коробочку, чувствуя, что выпустить ее из рук ни за что не смогу.

Не было у меня такой вещицы. Никогда.

Нежная красота с фигурным золотым браслетом. Тонкая работа. Изящная штучка.

Называйте, как хотите!

В прежней жизни о таких я могла только мечтать. А в этой, хоть убейте, не откажу себе в маленьком капризе. Тем более, именно этого от меня и ждут.

Мария Николаевна отмерла, пошла вдоль витрин, громко фыркая и морща породистый носик, без конца повторяя, что ассортимент ее совершенно разочаровал.

С видом величайшего одолжения примерила брошь в египетском стиле в виде скарабея и сказала, что так и быть, готова оказать магазину милость и купить эту безделушку, если получит скидку.

В начале XX века интерес к египетским мотивам в ювелирном искусстве переживал подъём — это явление часто называют «египтоманией».

****************

Продавец клялся и божился, что не уполномочен назначать скидки, а хозяйки нет на месте и стало быть, спросить не у кого.

— Мне доподлинно известны все ваши уловки, милейший, — небрежно парировала Мария Николаевна. — Все вы можете, коли захотите.

Все это протекало словно мимо меня, не задевая в душе ни единой струны.

Я вполглаза наблюдала за спектаклем, а сама любовалась часиками в своих руках. И плевать мне было, где их сделали. Хоть в Швейцарии, хоть в самом Томске. Бреге, так Бреге.

***

Домой я возвращалась в коляске, груженой коробками всех мастей и размеров, ощущая себя Мамаем после набега на Русь.

Ни Григорий Алексеевич, ни возница, ни бравые молодцы, что грузили мою добычу, не удивились количеству покупок.

Шляпные коробки разместили поверх чемодана, крепко обвязав бечевой. Я осмотрела эту конструкцию и наконец-то догадалась, зачем их делали из плотного картона и дерева. А все так просто!

Объёмные шляпы невозможно перевозить в чемодане, даже в таком замечательном, как мой. Слишком хрупкая у них красота. Ломаются перья, деформируются поля, мнутся ленты. Их нельзя сложить друг на дружку. И стоят они, как крыло боинга. Каждый день не будешь покупать! А, значит, выход один — каждую хранить в жесткой коробке.

Впервые подумалось — какое счастье, что нам предоставят отдельный вагон! Есть польза от моего замужества. Определенно есть.

В бывший Варенькин дом я вернулась первой.

— Дмитрий Николаевич на месте? – спросила у прислуги.

— Никак нет-с.

Лакей лихо щелкнул каблуками и протянул руку, помогая мне спуститься из коляски.

— Они обещали-с быть к ужину.

Я быстро глянула на циферблат. Два часа по полудни. До ужина еще ждать и ждать. Пробормотала скорее для самоуспокоения:

— Надеюсь, он не забудет про поезд и вернется вовремя.

Лакей удивленно вскинулся:

— Их императорское высочество весьма и весьма пунктуальны-с.

— Это прекрасно.

— Куда велите нести вещи?

Мужчина с легкостью подхватил чемодан и пяток коробок.

— Ко мне в комнату, — решила я. — До отъезда всё нужно упаковать в чемодан.

— Не извольте сомневаться, Варвара Сергеена, все сделаем в лучшем виде. Сей же час пошлю горничных. Вам обед накрыть в столовой?

Горничных? Накрыть обед? Мне здесь уже нравится. И не упрашивайте, обратно не вернусь.

— Накрывайте, — милостиво согласилась я. — Я голодна, как лев.

***

Обедать пришлось в одиночестве. Но мысли все равно витали вокруг будущего путешествия. Все-таки ехать нам больше трех суток. Вдруг к этому времени начнут работать порталы?

К возвращению мужа вещи у меня были аккуратно уложены в чемодан, зато в голове царил полный хаос. Больше всего тревожило неосторожное обещание, данное графине.

Я настолько извелась от дурных мыслей, что вместо приветствия огорошила князя вопросом:

— Дмитрий Николаевич, — поспешила я навстречу, услышав шум у дверей. — Одной моей знакомой требуется срочно покинуть город, а билетов на поезд нет. Быть может, у нас найдется для нее местечко?

Я просительно сложила ладони на груди. Добавила совсем уже жалобно:

— Мы же не можем бросить в беде даму...

Дмитрий Николаевич привычно хмыкнул.

— Вы читаете мои мысли, дорогая?

— Н-нет... — Я не знаю, от чего ошалела сильнее. От вопроса или от обращения. — У нас нет лишних мест?

— Есть. Но вот в чем проблема — в вагоне осталось только одно купе. А я тоже вернулся с гостем. И ему срочно нужно уехать из города.

Дмитрий Николаевич чуть посторонился, и в двери вошел генерал Дадиани собственной персоной.

— Добрый вечер, Варвара Сергеевна., — сухо поздоровался он. — Рад видеть вас в здравии.

— Андрей Давидович? — мне не удалось скрыть растерянности. — Я тоже рада вас видеть.

— А раз вы рады, дорогая, то точно не будете возражать, если светлейший князь поедет в нашем вагоне, — подытожил мой муж.

— Но как же быть с моей...

— Не думаю, что ваша знакомая согласится разделить купе с неженатым мужчиной. Подумайте, как это скажется на ее репутации.

Я живо вспомнила Марию Николаевну и рассмеялась от души.

— Думаю, ее репутации эта ваша компания не навредит.

— Хм, — Дадиани даже утратил холодность, — и кто сия особа?

— Мария Николаевна Тарновская. Она едет на воды в Аршан.

— Кхм, — закашлялся мой супруг. — Давно вы водите подобные знакомства?

— Недавно, — ответила я, внезапно успокаиваясь. — Мы с ней познакомились на последнем балу.

Князь Дадиани наклонил голову набок.

— А вашей репутации, Варвара Сергеевна, подобное знакомство не во вред?

— Моей репутации? — Мой смех стал желчным, горьким. — Вы думаете, от нее что-то осталось? Сначала меня хотела продать собственная мать. Потом мне пришлось выбирать из двух самых скандальных женихов. Да обо мне теперь ходят слухи не хуже, чем о графине.

— По крайней мере, — отрезал светлейший князь, — вас никто не обвиняет в прелюбодеяниях и корысти.

— Ой ли? — я глянула на него с вызовом. — Если вы забыли, то напомню. Я стала супругой брата императора. Чем вам не корысть?

— Если вас это так задевает, надо было выходить замуж за меня, — припечатал с обидой Андрей Давидович.

— Вы сами от меня отказались, — парировала я.

— Я не отказывался. Мне нужно было посмотреть весь... — он запнулся.

А я со злостью договорила:

— Ассортимент, вы хотели сказать? Могу повторить то, что говорила ранее — вы не кобылу на рынке выбираете!

Князь вдруг побледнел, сжал губы. Почти прорычал:

— Вздорная, капризная девчонка! Да, я выбирал не лошадь. Я выбирал нечто гораздо большее — силу Искры. И выбор мой означает жизнь или смерть для моих людей. Я не имею права ошибиться...

— Довольно! — Дмитрий Николаевич развел нас руками. — Ваш спор не имеет смысла. Приказываю его прекратить. А вы, милейший князь, не забывайтесь. Перед вами моя супруга! Как бы мы ни были с вами дружны...

Князь склонил голову.

— Прошу прощения, Дмитрий Николаевич. Был неправ. Варвара Сергеена, прошу меня сердечно простить. Вспылил.

И выпрямился, глядя перед собой стеклянным взглядом.

Я шумно выдохнула. Постаралась придать голосу мягкости, хоть внутри все клокотало от гнева:

— Я вас прощаю. — Потом обратилась к мужу. — Так я могу обещать графине место в вагоне?

Он кивнул в сторону князя Дадиани.

— Можете, — столь же холодно произнес тот. — Меня ее общество не стеснит.

Глава 10. Вагон первого класса

К Марии Николаевне я отправила посыльного с запиской. Пока писала, задумалась о том, что многих мелочей не предусмотрела. Вот такой пустяк как бумага и чернила. Они всегда и везде доступны или надо иметь собственный набор канцелярии?

Или книги. Книжного магазина в пассаже не было. Интересно, где вообще эти люди их берут? В поезде мне бы как раз пригодилось что-нибудь на почитать. Надо спросить потихоньку у супруга. Он вроде не против, чтобы я просвещалась.

Улучив свободную минутку, я постучала в кабинет мужа. Князь работал за письменным столом. Что-то усердно строчил. На краю столешницы уже лежала внушительная стопка конвертов, но, видимо, план по письмам еще не был выполнен.

— Я могу вас потревожить? — спросила тихонько.

Сама не люблю, когда отвлекают от работы. Но надо же мне когда-то налаживать с мужем отношения. Нам вместе еще жить и жить.

— Можете, Варвара Сергеевна. Я слушаю вас, — Дмитрий Николаевич, даже не поднял головы.

— Вот, — я хотела было вернуть портмоне с оставшейся все еще немалой суммой.

Князь едва взглянул, остановил меня движением руки.

— Оставьте у себя.

— Спасибо, — я не стала капризничать и строить из себя нетакусю. С юности усвоила золотое правило — дают, бери, только выясни заранее, что потребуют взамен.

— Не стоит благодарности. Вы теперь моя супруга, Варвара Сергеевна. Сдержать вас — моя святая обязанность. Если впредь возникнет надобность в деньгах, обращайтесь сразу к Григорию Алексеевичу.

— Хорошо, — я по-прежнему не двинулась с места.

— Что-то еще?

— Да. Вы везете с собой какие-нибудь книги? В поезде будет предостаточно свободного времени, хотелось бы потратить его с пользой.

Князь отложил перо, положил на исписанный лист промокашку, прокатал сверху пресс-папье.

— Боюсь, у меня с собой только те издания, что не будут вам сколько-нибудь интересны или полезны.

Ну вот. И чем мне трое суток заниматься в поезде?

Дмитрий Николаевич отправил письмо в конверт, проследил за сменой эмоций на моем лице и вынес встречное предложение:

— Полагаю, вы можете одолжить пару томов у хозяев дома, если поторопитесь выбрать книгу по вкусу. А по прочтении вернете им с посыльным.

— О! Спасибо за совет, так и сделаю, — просияла я. — Вы выйдете на ужин?

— Разумеется. У меня еще десять минут и три письма. Потом я буду свободен.

***

Ужин не принес каких-то новых вестей сверх того, что уже было известно. Порталы не работали. Томск наводнили застрявшие в пути люди. В лавках буквально разметали товары. Покупали все от консервов до думочек и пледов.

Оно и не удивительно. Народ побогаче привык ходить сквозь порталы без багажа и теперь пытался хоть как-то подготовиться к долгому путешествию на поезде.

Мужчины скучно обсуждали вопросы размещения резервных сил, зачем-то считали, сколько в Иркутском мужском Вознесенском монастыре нынче готовят послушников. Называли фамилии кандидатов на пост настоятеля нового монастыря на Ольхоне. Постоянно поминали экзорцистов.

Я не понимала и половину из их беседы, поэтому перестала вслушиваться минуте на третьей. Что толку?

Оживилась лишь, когда обсудили, что в этом году среди выпускниц Девичьего института в Иркутске всего две Искры и те очень слабенькие.

Князь Дадиани тут же предложил отправить видящих по окрестным деревням. И мой муж его горячо поддержал, чем удивил до глубины души.

Ничего себе у них нравы! Это что, они собираются искать искр среди крестьянок?

Из школьной программы помнилось совершенно точно, что в сибири крепостного права не было. Но это в моем мире. А как здесь? Вдруг его вообще не отменяли?

Тогда, как понимать запланированный рейд? Баре ищут Искр-наложниц среди холопов? Отвратительный способ разжиться дармовой «батарейкой». Неужели в этом мире такое в порядке вещей? В то, что на крестьянских девицах собираются жениться, верилось с трудом.

Этот вопрос так и остался без ответа. При Андрее Давидовиче я предпочла промолчать. Не хотелось показывать свою просто катастрофическую неосведомленность.

***

Отужинали мы так же — втроем. Потом мне дали четверть часа, чтобы выбрать книги. После чего мы сразу выдвинулись на вокзал. Наш багаж муж отправил чуть раньше с неизменным Михал Михалычем. Так что мы ехали налегке.

Вечер был на редкость прохладным, и я мысленно похвалила себя, что додумалась купить теплую шаль. И сейчас куталась в драгоценный кашемир, прощаясь с затихающим в сумраке Томском.

Славный все-таки городишко. Тихий, уютный, гостеприимный. Мне даже жаль было с ним расставаться. Самую чуточку, но все же.

В противовес городу, на вокзале вовсю кипела жизнь. Несмотря на поздний час, на перроне собралась целая толпа пассажиров и провожающих. В воздухе чувствовалось азартное возбуждение, присущее аэропортам и вокзалам.

— Не отходите от меня ни на шаг, княгиня, — предупредил Дмитрий Николаевич перед выходом из экипажа.

Я кинула взгляд на бурлящую толпу и согласно кивнула. Ясно, не дура. Дождавшись, когда оцепление расчистит путь, мы без помех прошли сразу на перрон, где нас со всем почтением проводили в последний вагон.

— Подождите, а как же Мария Николаевна? — я с тревогой пыталась высмотреть знакомую фигурку в толпе.

Этак, она и пробиться к нам не сможет.

— Заходите в вагон, не задерживайтесь снаружи, — тихо подтолкнул Дмитрий Николаевич.

— Но... — попыталась возразить я.

— Варвара Сергеевна, — с нажимом произнес он и ладонью сильнее подтолкнул меня в спину.

— Вы обещали! — напомнила я, оказавшись в тамбуре.

— Вы тоже! — парировал он. — Обещали никогда не спорить и выполнять все приказы.

Я прикусила губу, но обидеться не успела, поскольку князь уже отдавал распоряжение:

— Разыщите и проводите в наш вагон графиню Тарновскую. Рыжеволосая, высокая, привлекательная внешность, хорошо одета.

— Княгиня, ваше купе здесь, прошу-с, — служащий железной дороги, облаченный в форменный мундир, почтительно склонил голову.

— Да, благодарю.

Я огляделась внутри, радуясь про себя, что верхние полки в первом классе не предусмотрены. Провела рукой по одному из двух мягких диванчиков. Оценила изящный столик и пару светильников. Изумилась деревянным панелям на стенах и небольшому умывальнику. Однако, здесь вполне можно было жить.

Дмитрий Николаевич присоединился ко мне через пару минут.

Первым делом он закрыл задвижку на двери. Следом задернул занавески на окне. После этого мне только и осталось слушать, что происходит снаружи.

Князь опустился на второй диванчик, отбил пальцами по столику дробь, глянул на меня пристально.

Я сжалась, не ожидая от возникшей ситуации ничего хорошего.

— Вынужден напомнить о нашем договоре, Варвара Сергеевна, — усевшись напротив, не преминул отчитать он меня. — Если я что-то вам велю, исполнять без слов и промедления. Все ясно?

— Так точно-с, — подражая обслуге, съязвила я.

— Нет, вижу, что непонятно. Извольте, объясню. Вы пришли из другого мира. Что такое тьма и какую опасность она в себе таит, не представляете. Я не прав?

— Правы, — я виновато поникла. — Простите.

— Постарайтесь понять, что защищать вас, если вам вдруг вздумается мне перечить и делать то, что делать при нападении тьмы нельзя, я не смогу.

От этих слов я сжалась еще сильнее. Черт, как меня так угораздило?

— Мои приказы отработаны веками борьбы с Тьмой. Для нас это — прописные истины. У вас же нужных навыков вовсе нет. Поэтому повторяю последний раз, если вы дорожите своей жизнью, никогда не спорьте.

— Хорошо, — еле выдавила я из себя. Пусть головой я и понимала, что князь прав. Но тон и слова были обидными. — Я все поняла. Обещаю больше не перечить.

— Дело ни в том, собираетесь вы перечить или нет, — чуть смягчился мой муж. — Ведь что вы сейчас хотели сделать? Побежать сквозь толпу, искать Тарновскую? Мне импонирует ваша ответственность и верность данному обещанию. Но вы же воотчую наблюдали, что делается на вокзале в связи с блокировкой порталов. Знаете, чем опасна толпа?

Я покачала головой.

— Люди взбудоражены неприятными событиями. Еще чуть-чуть, и глухое недовольство перерастет в беспорядки. В сложившихся обстоятельствах не стоит изображать из себя мишень. Так яснее?

— Да. Извините, — я и мысленно отругала себя, чувствуя, как лицо заливается густой краской.

Мужик обо мне же печется, а я затрудняю ему работу.

— Вижу, вас задевает подчиненное положение, в котором вы оказались. Напрасно. Я обещал заботиться о вас.

Он сделал паузу. Долгую, многозначительную.

— На самом деле, Варвара Сергеевна, я редко что-то обещаю, но если дал слово, так сдержу его без напоминаний. Не обижайтесь. Нам с вами никак нельзя конфликтовать. Наоборот, скорейшее сближение поспособствует настройке вашей Искры. В условиях боя это необходимо нам обоим. В ином случае, последствия будут самыми печальными и для нас обоих, и для подчиненных нам людей.

В вагоне 1-го класса на Транссибе было 2 спальных места в каждом купе. Такие купе обеспечивали максимальную приватность и комфорт для пассажиров. Для сравнения, в вагонах 2-го класса в купе было уже 4 места. Всего купе в вагоне 1-го было от 8 до 10.

Во всех пассажирских вагонах был доступ к неограниченному кипятку. В конце вагона устанавливался самовар или титан.

С гигиеной дело обстояло хуже. Объем воды в умывальниках был минимален. Его периодически пополняли на остановках. Там же можно было купить кипяток для умывания. На крупных станциях строились бани. Т.к. остановки в большинстве случаев выдавали долгими, часть пассажиров успевала помыться.

Фотографий бани и реального купе в вагоне 1-го класса на Транссибе нам найти не удалось.

Поэтому ловите красивое пресс-папье. Вена, конец 19-го века

Глава 10. Часть 2

В Томске поезд стоял еще довольно долго. Мария Николаевна сыскалась в соседнем вагоне, где обреталась в компании Григория Алексеевича.

Вот бы никогда не подумала, что он окажется в плену очарования скандальной графини. Но факт есть факт. Князь Дадиани во время позднего ужина подтвердил, что стойкий казначей пал жертвой красоты.

— Представьте только, он умолял меня поменяться вагонами, чтобы оказаться в одном купе с Марией Николаевной, — желчно усмехаясь, рассказал он.

Мы сидели в общей части вагона, где стояли совершенно чудесные диванчики и столики. Обстановка была самая мирная, домашняя. Подавали напитки и закуски, разносили горячие блюда. Отдельно в высокой вазе алела ранняя клубника. Если бы не мерный стук колес да покачивание, ни за что невозможно было бы догадаться, что мы в поезде.

После желчных слов Дадиани мой супруг нахмурился, но от высказываний удержался. Не дождавшись реакции, Андрей Давидович продолжил с брезгливостью:

— Чтобы князь Дадиани потакал бездумному разврату? Никогда такому не бывать! Я естественно отказал, так он начал предлагать деньги! Мне! Представляете? Мне деньги в обмен на место в купе с графиней Тарновской!

Дмитрий Николаевич едва удержал на лице равнодушную мину. Хоть даже мне было видно, что в уголках его глаз пляшут смешливые бесенята.

— Вы просто слишком давно были юны и резвы, князь, — примирительно произнес кто-то со стороны.

Я прикрыла губы салфеткой и улыбнулась. Кто бы мог подумать, что мой несостоявшийся жених такой ярый поборник морали.

— Ей-богу, я думал, дело дойдет до дуэли. — продолжил он. — Так уж любезный Григорий Алексеевич был сердит, раздувал ноздри и тяжело дышал.

— Кто тяжело дышал? Добрый вечер, господа, — выплыла из своего купе прекрасная графиня.

Все головы повернулись к ней. По вагону пронесся восторженный вздох. Да что там, даже я залюбовалась этой роковой красавицей.

Если я, привычная к другим поездам, переоделась в спокойное неброское платье, то Мария Николаевна надела все лучшее, чтобы не дай Бог не растерять ни капли магнетизма.

Да она будто на светский прием явилась. Черт! А супруг мой мог бы и предупредить, что в поездах принято наряжаться как на бал.

В итоге, я себя ощутила себя серой уточкой рядом с прекрасным лебедем.

— Ваш новый поклонник Григорий Алексеевич дышал весьма неровно, — неприязненно поморщился Дадиани, — к вам!

— Вздор! — певуче возразила графиня, усаживаясь в кресло. — Какие вы глупости говорите, князь. Григорий Алексеевич совершенно безобидный старик. Мы мило обсудили последствия прорыва тьмы, да и только.

Дадиани громко фыркнул и демонстративно перестал обращать внимание на графиню.

— Господа, кто желает партию в вист? — громко объявил он.

Заинтересованные офицеры начали подтягиваться к двум ломберным столам. Дмитрий Николаевич бросил на меня вопросительный взгляд, но я подняла руки — пас.

Ну их с этими дворянскими заморочками. Кто там знает, по каким писаным и особенно неписаным правилам они собираются играть. Лучше я книжечку почитаю. Историю государства Российского. Может, хоть немного разберусь в том, что вокруг происходит.

***

В купе я уходить не стала. Устроилась тут же, на диванчике, в углу. Листала толстые, чуть желтоватые, страницы и слушала мужские разговоры.

Сначала игроки азартно кидали карты, подшучивая друг над другом. Считали взятки и козырей. В пару Дмитрию Николаевичу достался неизвестный мне офицер. С Дадиани выпало играть Михал Михалычу.

Под конец шутки затихли, игроки стали серьезными. За столом повисла напряженная тишина.

Андрей Давидович бросил последнюю карту.

— Наше! — Сгреб взятку и с довольным видом произнес: — Вам уже доложили, Дмитрий Николаевич, что пробой был не природный?

Его партнер поморщился.

— Нашли тоже время, князь, право слово. Все настроение от выигрыша испортили.

— Нет, не докладывали, — мой муж подался вперед, вернул свои карты в колоду. — Сдавайте.

Потом откинулся на спинку кресла и сложил на груди руки.

— Значит, твари опять провели ритуал?

— Похоже на то, — согласился его партнер. — И помяните мое слово, скоро нужно ждать второй. Тени никогда не бьют один раз. Всегда два пробоя или три. Тут как повезет.

— Тоже мне, Василий Юрьевич, — Дадиани ловко перетасовал колоду, дал сдвинуть и принялся метать на стол карты по одной, — Америку открыли. Ясное дело, будет. Жаль невозможно угадать, где.

Он перевернул последнюю карту и объявил:

— Трефы!

Все замолчали, взяв в руки карты и разбирая их по мастям.

Рядом со мной кто-то опустился на диванчик.

— Что читаете, Варвара Сергеевна? — Тарновская не чинясь вытянула у меня книгу, прочла название на обложке и насмешливо подняла брови. — Однако! Я думала у вас тут рыцарский роман или кто-то из новомодных фантастов.

Она вернула мне книгу, накрутила на палец рыжий локон, произнесла мечтательно:

— Я тут читала одну прелюбопытнейшую вещицу.

— О чем? — спросила я, лишь бы поддержать беседу.

— О-о-о, там господин что-то такое изобрел и стал невидимым. — Графиня сделала круглые глаза, пару раз кивнула, глядя на меня, и добавила: — Совсем, представляете? Оп! Никто его не видит. Я бы тоже так хотела.

Из груди Марии Николаевны вырвался вздох, отчего щедрое декольте пришло в движение.

— Вместе с одеждой? — уточнила я, заранее зная ответ.

— Нет, одежду ему, к сожалению, приходилось снимать.

Я усмехнулась.

— Ну, такое изобретение хорошо только в жарких странах. У нас голышом не побегаешь. Придется переезжать в Африку.

Графиня передернула плечами, поморщилась.

— Нет уж, без меня. Была я там. Без штанов закусают. Знаете, какие там летают страсти? — она подняла обе ладони, выразительно пошевелила пальцами. — Бр-р-р...

— О чем беседуете, дамы? — откуда-то вынырнул Григорий Алексеевич.

По-свойски придвинул к нашему столику стул, поставил перед графиней вазочку с клубникой.

Тарновская лукаво сверкнула в мою сторону глазами. Произнесла томно:

— Об Африке. О том, как там чудесно гулять голышом.

Слова свои сопроводила новым вздохом. Наш казначей моментально прикипел взглядом к ее пышным прелестям.

— Голышом? — переспросил он зачаровано.

— Ой, — Мария Николаевна всплеснула изящной ручкой, — туземцы настолько дикие, что ходят вообще без одежды. Совершенно не стыдятся наготы. И их все устраивает.

Я поспешила сменить тему, пока бедолагу не хватил удар:

— А вы почему не играете, Григорий Алексеевич?

Он с трудом оторвал взгляд от аппетитных округлостей. Спросил с недоумением:

— С кем? Князь Дадиани всегда выигрывает. Что в карты, что в шахматы. Не интересно.

— Шахматы? — Тут же встрепенулся Андрей Давидович и потер ладони. — Кто тут говорит про шахматы? Я хоть сейчас партейку!

Григорий Алексеевич вполне добродушно отмахнулся.

— Сядьте уже, князь. Никто не будет с вами играть. Право слово, кому хочется чувствовать себя дураком?

Мария Николаевна двумя пальчиками взяла за хвостик клубничку и словно нечаянно уронила ее в ложбинку на груди.

— Ой, я такая неловкая, — вновь вздохнула она. Выудила ягодку и откусила самый кончик.

Григорий Алексеевич усилием воли перевел взгляд на меня, спросил, лишь бы чем-то занять паузу:

— А вы чем заняты, Варвара Сергеевна?

— Читаю, — ответила я коротко.

Графиня тут же переманила внимание на себя:

— Повторяем историю государства Российского, чтобы не выглядеть в столь высоком обществе невеждами.

Чем дальше, тем сильнее мне чудилось, что она подтрунивает над стариком.

А заодно сканирует окружающих мужчин: не поведется ли кто на ее чары? Мужчины же усиленно делали вид, что заняты игрой, а сами нет-нет да косились, когда раздавались переливы грудного смеха графини.

Лишь Дадиани сидел прямой, как палка, и в нашу сторону демонстративно не смотрел.

Когда вторая партия внезапно окончилась победой Дмитрия Николаевича, светлейший князь удивленно моргнул и неверяще посмотрел на взятки перед собой.В

есь его вид излучал такое недоумение, что графиня не удержалась от замечания:

— Выходит, не так уж страшен дражайший Андрей Давидович, как его расписывали. А, Григорий Алексеевич?

Князь Дадиани раздраженно бросил карты, буркнул: «Это черт знает что!» — встал из-за стола и повернулся к окну.

***

А вот и вид гостиной в вагоне первого класса

Глава 11. Станция Тайга

С разных сторон раздались смешки. Кажется, ситуация в самом деле была на редкость нетипичная. И теперь соперники князя отводили душу.

Григорий Алексеевич, напротив, проникся печалью князя и присоединился к нему у окна. К ним тут же скользнула графиня с самым загадочным выражением лица.

Я хотела было проследить, что она предпримет дальше, но Дмитрий Николаевич тоже встал. Правда, противника утешать не пошел. Подсел ко мне, заглянул в книгу, до сих пор открытую на первой странице, скептически выгнул бровь.

Мне немедленно захотелось оправдаться. Ну как тут читать, когда вокруг столько непривычного и интересного? Как?

Он не стал дожидаться моих слов. Проговорил, глядя с усмешкой:

— Идемте спать, Варвара Сергеевна. Поздно уже, вы устали. Утром у нас пересадка, а днем всем будет не до сна.

Князь поднялся сам и протянул руку мне.

По вагону пробежали шепотки. Вместе с ними расцвели добродушные улыбки.

— Правильно, нечего с нами, стариками, засиживаться! — выразил общую мысль Григорий Алексеевич. — У вас есть занятия поинтереснее.

— Здоровье молодых! — задорно выкрикнула графиня, поднимая бокал.

Мужчины зашумели, поддерживая тост. Зазвенел хрусталь. Хлопнула вылетевшая из бутылки пробка.

Что это с ними? Были такие серьезные и чопорные мужчины. Стоило появиться одной скандальной графине, и всех будто подменили.

«Настраивать искру нужно долго и тщательно», — почти не снижая тона голоса, произнес один из офицеров, чем вогнал меня в краску окончательно.

Рука мужа крепче сомкнулась на моих пальцах.

— Переодевайтесь ко сну, Варвара Сергеевна, купе в вашем полном распоряжении. Я пока отдам распоряжения на завтра.

Оставшись одна, я прижала руки к горящим щекам. Как совершенно верно заметил Дадиани - черт знает что! Муж он мне или не муж? Ведет себя как случайный попутчик. Хотя, судя по скабрезным намекам и смешкам его свиты, настройка искры — это именно то, о чем я и думаю.

Однако же, мой князь с этой самой настройкой как-то не особо спешит. Более того, он постоянно делает вид, будто не очень она ему и нужна. А зачем тогда женился? Как прикажете понимать?

В конце концов, мне давно не восемнадцать! И он об этом прекрасно осведомлен. Могли бы спокойно сесть, все обсудить. Да поцеловать попытался хотя бы! Не дети, право слово.

Так нет — опять сбежал!

Если бы хоть какие-то телодвижения делал навстречу, видит Бог, мне было бы проще. А то второй день держимся за ручки, прямо как в детском саду. И дальше не продвинулись ни на шаг.

Я вторые сутки как замужем, а чувствую себя словно девица, которую еще и сватать не начинали. Не то чтобы я прямо безумно хочу этого мужчину, но сам факт!

Да и смысл себе врать? Хочу! Он вполне привлекательный. А по меркам моего истинного возраста и разница у нас небольшая, если вообще есть. Надо бы хоть узнать, сколько ему лет.

Тьфу на этих загадочных князей! Решено: лягу и усну. Разбудит — так тому и быть. А нет — сам дурак. Я совершенно не против, между прочим. Но сама не полезу, не идиотка.

Я развесила одежду, вытащила красивейшую сорочку и продела руки в рукава. Прохладный шелк скользнул вниз по телу. Офигеть, какая же красота! Просто что-то нереальное.

Я присела на один из двух застеленных диванчиков и нырнула под одеяло.

Интересно, а графиня захомутает сегодня князя Дадиани? Или стойкий генерал не поддастся на провокацию? Судя по проигранной партии, мысли она ему сбила с первого же выстрела глазками. Не женщина, а оружие массового поражения!

Князь пришел, когда я уснула. Вздрогнув от тихого щелчка двери, я проснулась. Темная фигура, судя по шороху одежды, раздевалась.

— Дмитрий Николаевич, это вы? — на всякий случай спросила я.

А то мало ли.

— Спите, Варвара Сергеевна, — отозвался он шепотом, скидывая с плеч мундир.

Абрис фигуры четко вырисовался на фоне света луны из окна. Раздевался он по-военному быстро и без лишней суеты. Этот, наверное, и одеться успеет, пока спичка горит.

Я полюбовалась недоступным мужчиной, который и не думал исполнять супружеский долг. Напротив, он быстро оказался на своем диване и накрылся одеялом. Вздохнула.

— Скажите, а почему у нас не было свадьбы? — решила спросить, чтобы разбить повисшую неловкость.

— Вы имеете в виду застолье? Дурная примета это, когда маг женится на искре.

— Денег не будет? — пошутила я.

— Кто-то из пары скоро погибнет. Или оба сразу, тут как повезет.

Я поперхнулась следующим вопросом.

— Мне бы этого не хотелось, — признался князь. — Как Дадиани, я вас сразу на передовую не потащу. Сначала обучитесь всему, что должна уметь искра. Но рано или поздно, вам придется столкнуться с тьмой. У искр опасная жизнь. Береги — не береги, а обезопасить полностью никак не получится. Защитные техники первым делом нужно освоить. Наверняка вы этому учились, значит, тело должно вспомнить. Завтра же и займемся. Вы же не передумали учиться?

— Даже если бы и передумала, выбора-то особого у меня и нет, — подытожила я услышанную информацию. — Черт с ней, со свадьбой. Жизнь дороже.

— Мне нравится ваша рассудительность, — усмехнулся в темноте Дмитрий Николаевич. — А теперь я вам приказываю спать. Магические упражнения изнуряют, нужно обязательно соблюдать режим дня и хорошо питаться.

— А поцеловать супругу на ночь? Или это тоже дурная примета? — выпалила раньше, чем подумала. Стукнула сама себя по губам. Вот хотела же сидеть тихо. — Извините.

— Спокойной ночи, Варвара Сергеевна. — вздохнули в другом конце купе.

— Спокойной ночи, Дмитрий Николаевич, — шмыгнула я носом.

Вот тебе, Варя, и романтика.

***

Спалось мне на диво хорошо. Спокойно, как и пожелал князь. Что удивительно, побудку я благополучно продрыхла.

— Варвара Сергеевна, вставайте. Через полчаса станция Тайга, — разбудил меня голос князя.

— Как полчаса?! — в панике вскочила я. — Что же вы раньше-то меня не разбудили?

— Уж больно сладко вы спали. Рука не поднялась, — улыбнулся Дмитрий Николаевич.

Я мысленно отругала его по батюшке. А себя — и по матушке тоже. Осталась ты, дорогуша, без завтрака. Терпи теперь до неизвестно какого времени. Надо было вместо часов будильник купить. Кстати. Не забыть завести часы. Батареек здесь не изобрели, так что крутить колесико придется каждое утро.

— Одевайтесь. Пересадка будет долгой, можно успеть сходить в баню, если пожелаете.

Конечно, пожелаю! Умывальник в купе, это, конечно, здорово, но полноценной помывки он не заменит.

Окинув меня напоследок долгим взглядом, князь вышел, и я поспешила закрыться на задвижку, чтобы спокойно одеться. Мой чудесный чемодан предъявил свое нутро, так что я облачилась в прекрасно отглаженное платье. А заодно задумалась о прислуге.

Князь прекрасно обходился без личных слуг, его адъютант — скорее секретарь — помощник в делах. А вот мне с нынешними модами неплохо бы завести горничную.

На половине взятых с собой нарядов куча пуговичек по спине. Никакая йога не поможет с ними справиться. Не князя же просить? Он вон дотронуться до меня лишний раз боится.

Я обреченно обозрела свои «сокровища». И вообще, нужен кто-то, кто будет помогать содержать все это в порядке. Я понятия не имею, что тут с бытовыми удобствами. Будет смешно, если супругу великого князя застанут в сортире за стиркой труселей.

Взгляд наткнулся на щетку для волос и шпильки.

Ох, и это тоже проблема. Хвостики и косички тут не носят. Дам с распущенными волосами тоже не видать. А вчерашнюю прическу я точно не смогу воспроизвести. Максимум — сляпаю пучок и прикрою сверху шляпкой. Ну или французскую косу. Уж ее я точно смогу сама себе заплести.

Остановиться пришлось на пучке.

***

В общей гостиной меня встретили понимающими взглядами.

— Что-то вы бледненькая сегодня, Варвара Сергеевна. Утомил вас ночью супруг? — без предисловий спросила графиня, попивающая ароматный кофе. — А по нему и не скажешь. Поднялся ни свет ни заря и уже исписал тонну бумаг, отчитал подчиненных, раздал указания. Бодр и свеж.

«Ну да, как же, — подумала я про себя, — Челентано дрова рубил, этот письма строчит. Каждому свое.

Вслух ответила:

— Дмитрий Николаевич исключительно чуткий супруг. Он бережет мой сон.

Хотелось еще добавить про обещанные изнурительные тренировки и полное отсутствие мужского интереса с его стороны, но эти мысли пришлось оставить при себе. Нечего давать посторонним повод для слухов.

Я уселась подле графини. Тут же подошел проводник, предложил чай или кофе на выбор.

— А через сколько мы приедем? — втянула я дразнящий аромат. — Успею ли я его выпить?

— Станция Тайга через сорок минут, — невозмутимо ответил мужчина.

Я глупо хлопнула ресницами. Через сорок минут? А как же...

Возмущенно обернулась к супругу, что беседовал с адъютантом, и наткнулась на ироничный взгляд. Ну, паразит! Вот и верь после этого великим князьям. Наврут с три короба и даже глазом не моргнут.

Глава 11. Часть 2

Станция Тайга встречала прибывающий поезд утренней свежестью, выкриками лоточников, цветущей черемухой, новеньким вокзалом и толпой встречающих.

Больше всего народа стояло ровнехонько там, где остановился наш вагон. Я с тоской оглядела перрон сквозь щели в занавесках и поморщилась. Только не это! Сейчас начнется — хлеб-соль, приветственные речи, поездка в храм и прочее, прочее, прочее.

Такими темпами мы до бани к ночи не дойдем. А нам уезжать через три с хвостиком часа!

За торжественной делегацией виднелся военный оркестр. Едва в вагоне открылись двери — грянул бравурный марш. А я скисла окончательно. Ужас! Просто ужас это русское гостеприимство. Мне уже расхотелось быть великой княгиней. Совсем.

Толстенький потный дядька в железнодорожном мундире взмахнул рукой. Музыка стихла, люди послушно расступились, выпуская вперед дородную девицу в расшитом сарафане и кокошнике.

Девица старательно улыбалась, держа перед собой изуверских размеров каравай на длиннющем рушнике с красными петухами.

Пока девица истово кланялась, пытаясь при этом не выронить каравай, я дернула мужа за рукав и зашипела, почти не шевеля губами:

— Дмитрий Николаевич, я, конечно, все понимаю, но вы обещали баню!

Князь, не оборачиваясь и не меняя выражения лица, бросил через плечо адьютанту:

— Михаил Михайлович, слышали?

Тот кивнул и растворился в толпе. А князь прошептал:

— Улыбайтесь, Варвара Сергеевна. Улыбайтесь. И караваем не побрезгуйте.

— А он точно не отравлен? — чисто из вредности выдала я, подозрительно оглядывая подношение.

Лицо у Дмитрия Николаевича сделалось такое, что мне почти стало стыдно. Только примеры из нашей истории в эпоху народовольцев и прочих эсеров подсказывали мне, что недооценивать таких деятелей нельзя.

— Кто же в здравом уме Искру травить будет?

— А не в здравом? — не спешила успокаиваться я. — Знаете, сколько психов на свете?

— Взгляните на мой перстень, — сквозь улыбку выдавил князь, потому что девица с караваем незаметно оказалась так близко, что практически приперла нас к вагону. — Это артефакт, определяющий яды. Если камень не покраснел, есть можно спокойно.

— Ваше императорское высочество, позвольте представиться! Начальник локомотивного депо Коляновский! — выпучив глаза, отчеканил встречающий. — Приветствуем вас на станции Тайга! Не побрезгайте, откушайте хлеб-соль.

Князь милостиво кивнул, протянул руку, а в меня словно бес вселился. Я никак не хотела признаваться в бессмысленности собственных подозрений.

— И что, ваше кольцо не может ошибиться?

Дмитрий Николаевич отщипнул корочку хлеба, сделал вид, что макнул в соль. Прорычал раздраженно:

— Не может. Хватит, Варвара Сергеевна. Отломите уже себе хлеба, не расстраивайте народ.

Я быстро отломила здоровенный кусок. Так же быстро его надкусила и едва не захлебнулась слюной. Мгм... Вкусно! Каравай был пышный, душистый, теплый. У меня мелькнула позорная мыслишка захапать его себе и слопать. Потом. С молоком.

Но тут возникло другое озарение. А как же все остальные? Им наверняка тоже нужно отломить по кусочку, чтобы порадовать хозяев. Да?

Я оглянулась. Хм. Свита застыла позади, двух шагах. Руки к хлебу никто не тянул. Даже поборник традиций и морали — князь Дадиани.

— Желаете осмотреть вокзал? Посетить ресторацию? Или сразу на богослужение в храм? — выдвинулся еще один чин из числа встречающих.

Ну все, понеслось. Я умоляюще взглянула на мужа, тот жестом велел мне молчать. Ситуацию спас Михаил Михайлович, вынырнувший прямо за плечом начальника депо. Что-то тихо шепнул, кивнул, добавил. Чиновник побледнел, изменился в лице и схватился за сердце.

— Вашбродь, пощадите! Баня у нас вовсе не для таких высоких лиц, как же можно...

Никакой пощады! Чего надумали? Нам еще четыре дня ехать и мыться в умывальнике.

— Вы приказ когда получили? Все должны были подготовить.

— Да мы-то все отмыли, но больно уж неказиста банька. Может, обойдетесь, а?

— Да вы в своем ли уме? Великий князь с супругой тебе честь оказать желают!

— Не серчайте, я же как лучше. Баня, так баня.

Коляновский двинул локтем в бок своего помощника, что старательно расписывал туристический маршрут. Послушать, так здесь не станция железнодорожная — рай земной.

— Ваше императорское высочество, княгиня, — поклонился он. — Не откажите в милости, извольте в баньке попариться. Все готово, квас, блинки, свежий пар, веники!

Ну вот! Могут, когда надавишь. Я мило улыбнулась:

— С преогромным удовольствием!

***

Баня была чем-то средним между казенными заведениями, куда меня в детстве водила бабушка, и частными банями на турбазах, где мы частенько отдыхали с друзьями.

От счастья я помчалась туда чуть не вприпрыжку. Мужчины галантно пропустили нас, девочек, вперед, чему мы несказанно обрадовались.

Я бегло огляделась. Небольшая комнатка со столом и лавками, раздевалка, парная... Веники, тазики, корытце. Может, конечно, аристократы к такому не привыкли. Вдруг им ванну из мрамора подавай и полное уединение. Мне же понравилось всё.

Пусть они осматривают свои достопримечательности, плевать! А я помоюсь. До Иркутска еще ехать и ехать. Другого случая, скорее всего, не представится.

Графиня Тарновская присоединилась ко мне с неожиданным восторгом.

— В русской бане есть отдельный вид удовольствия, — провозгласила она во всеуслышанье. — Любезный, на сколько человек рассчитана парная?

Банщик, румяный молодой парень, смущенно зарделся.

— Четыре-пять человек поместятся.

— Варвара Сергеевна, голубушка, давайте пригласим двух моих добрых знакомых из соседнего вагона, — предложила она.

Не знаю, о чем подумал он, но у меня тоже родились не самые приличные мыслишки. С Марии Николаевны станется.

— Мужчин?! — обалдела я.

— Ну нет, — добродушно рассмеялась она. — Разве при мужчинах отмоешься, как следует? Вы еще совсем молоденькая, моя дорогая. Вам не понять. Вот покойный мой супруг, помнится... Такой шалун был...

Банщик стал красным, как свекла и стремглав вылетел наружу. Графиня звонко расхохоталась.

— Впрочем, вам это пока не интересно. А Дмитрий Николаевич точно не рассчитывал идти с вами?

— Нет, — покачала я головой. — Так что смело зовите ваших знакомых, только скорее, времени в обрез. Не то мужчины останутся немытыми.

Знакомые оказались весьма полезными. Две богатые купчихи Ольга Семеновна и Анна Антоновна. Обе с горничными и целым саквояжем разных полезных для мытья штучек. Их служанки быстро взялись за дело. Грамотно натерли нас душистыми мылами. Всем нам промыли как следует волосы, прополоскав их с травками. Отпарили веничками, напоили чаем. Обмотали простынями и рассадили на лавках.

Млея от приятной легкости, я подхватила блинок, обмакнула в золотистый мед и зажмурилась. Лепота!

— Какие косы, — мечтательно вздохнула на мою шевелюру Анна Антоновна. — Только горничную вашу надо пороть, княгиня. Причёска ваша, уж простите, никуда не годилась.

— Значит, саму себя пороть придется, — рассмеялась я. — Нет у меня с собой горничной. А сама я причесок делать не умею.

«Потому что такие длинные волосы никогда не носила», — продолжила про себя.

— Бедная вы, бедная, — посочувствовала купеческая горничная. Крепкая румяная девица с милым именем Стеша. — Портал подвел, да? Это ничего. Хотите, я к вам в поезде стану приходить по утрам и вечерам? Помогать с одеванием и прическами?

— Если Анна Антоновна разрешит.

Стеша просительно уставилась на хозяйку. Та аж блин до рта не донесла.

— Да что ж я, зверь какой, что ли? Вы, Варвара Сергеевна, женщина молодая, вам перед мужем надобно выглядеть хорошо. Да и вообще, господь завещал делиться. А Стеша девушка расторопная, авось успеет и ко мне, и к вам.

***

Станция Тайга́ — железнодорожная станция Кузбасского региона Западно-Сибирской железной дороги. Соединяет Томск с Транссибом.

Так случилось, что из-за особенностей ландшафта Транссиб не прошел через губернский город Томск. Для столицы огромной губернии это могло иметь катастрофические последствия.

Жители города обратились к Цесаревичу Николаю (будущему императору Николаю II) во время его путешествия по России в 1891 году, с просьбой не оставить Томск без железной дороги.

Их прошение было услышано, а ветка Тайга — Томск проложена в 1898 году. Кстати, она существует и по сей день.

Глава 12. Все прелести предсказаний

После бани на меня нашло полнейшее благодушие. Теперь я на все была согласна. Даже оранжевые перчатки и накидка не смогли испортить мне настроение.

Куда там нас приглашали? Вокзал осмотреть? В церкви свечки ставить? Да пожалуйста! Если в церковь уже не надо, можно и просто погулять на свежем воздухе. На лавочке вон посидеть.

День был воистину прекрасный, на дворе — практически лето. А черемухой пахло так — закачаешься! Я набрала полную грудь вкуснейшего воздуха и огляделась.

Мужчины, ожидая нас, мирно переговаривались недалеко от бани. Здесь были все.

Нас заметили почти сразу, поприветствовали благосклонно. Дмитрий Николаевич запечатлел на моей ручке поцелуй, обратился к адъютанту:

— Михаил Михайлович, не дадите дамам заскучать, пока мы паримся?

— Никак нет, — тяжко вздохнул тот и с тоской покосился на баню.

— Тогда вверяю вам самое дорогое. Отвечаете головой!

Два князя плечом к плечу прошествовали в помывочную, а мы собрались честно приступить к исполнению обязанностей высоких гостей.

— Михаил Михайлович, да не мучьте так себя. Ступайте в баню. Я с удовольствием сопровожу Варвару Сергеевну и Марию Николаевну, — встал рядом наш казначей.

— Да ведь мне поручено опекать их, — отмахнулся адъютант. — Какая тут баня?

— В самом деле, идите, мы вас отпускаем, — вмешалась Тарновская. — Конвой на месте, Григорий Алексеевич тоже. А он человек надежный, проверенный. Он нас прекрасно развлечет.

Михал Михалыч из последних сил пытался удержаться в рамках долга.

— Ну, если Варвара Сергеевна не против? — произнес он нерешительно.

— Определенно не против, — улыбнулась я. — Ступайте. Думаю, мы прекрасно справимся и без вас. А Дмитрию Николаевичу я скажу, что сама вас отослала.

В самом деле, чего зря баня будет пустовать. Кроме двух князей туда никто и не пошел. Вся свита Дмитрия Николаевича осталась с нами. А с учетом офицеров, ехавших в соседнем вагоне, это человек тридцать. Да еще сопровождение из местных. Целый отряд!

Даже стыдно было отвлекать от работы столько народу.

— Идемте, Григорий Алексеевич, — графиня подхватила его под локоть. — Вы уже здесь везде побывали? На что посоветуете посмотреть для начала?

Казначей довольно крякнул, потеребил густой ус.

— Весьма рекомендую сам вокзал. Премилое местечко, и не ожидаешь, что среди сибирских просторов выросло этакое чудо архитектуры.

***

И впрямь, новый каменный вокзал был недурен — изысканная архитектура, просторный зал ожидания, высокие потолки, окна, окна, окна. От обилия света он казался не казенным зданием, а таинственным древним святилищем.

Жаль, смотреть там было почти нечего.

Под восторженные речи начальника депо мы неспешно обошли здание по кругу. Постояли на площади и... всё.

— А теперь — в храм? — улыбнулась графиня.

— Погодите, дослушаем. Неудобно, — шепнула я.

Господин Коляновский разливался соловьем. Он как раз дошел до момента, как принимал дела у предшественника — Кржижановского, и какой порядок навел на вверенной ему станции.

Как его радением старый деревянный вокзал два года назад заменили на новый каменный, совершенно уникальный.

Сам он при этом, усиленно втягивая объемный живот, так и норовил встать поближе к графине. Мария Николаевна морщилась и всячески демонстрировала равнодушие.

Когда стало понятно, что говорить наш сопровождающий может бесконечно, я решительно прервала его:

— Юрий Агафонович, огромное вам спасибо за столь увлекательный рассказ, но мы бы еще хотели успеть посетить храм.

— Да-с, конечно, всенепременно. Пожалуйте к выходу, — засуетился тот, вытирая платком обильно струящийся по затылку пот.

— Кстати, — вмешался Григорий Алексеевич, — в поселке кроме храма имеется настоящая библиотека. Говорят, там есть старинные фолианты. Аж времен протопопа Аввакума!

— Правда? — удивилась и обрадовалась я.

— Конечно, я бы с удовольствием для начала туда заглянул. А вы, Варвара Сергеевна?

«Я тоже», — хотела сказать я, но графиня меня опередила.

— Что за странный вопрос, Григорий Алексеевич? Варвара Сергеевна — Искра, а для Искры в храм важнее, неужели вы не понимаете?

Упс! Чуть опять не опростоволосилась. Что еще за новости? Зачем Искре храм? Не-е-ет, срочно нужно учинить муженьку допрос.

Я согласно кивнула и поплелась вслед за неумолимой подругой.

***

Хоть храм и стоял совсем недалеко, по ту сторону от железнодорожных путей, чуть наискосок от вокзала, но дойти до него пешком нам не дали. Усадили в коляски и повезли.

Там уже в ожидании нашего визита толпился народ. Григорий Алексеевич скомандовал, и сопровождение высадилось первым, чтобы расчистить нам путь. Следом вывели из коляски меня.

На паперти, там, где толпа гуще, раздавались истошные вопли:

— Откройте глаза! Отворите уши! Услышьте глас небес! Тьма! Тьма близится!

Прямо на нашем пути внезапно возник худенький паренек, босой, чумазый, облаченный в ветхие лохмотья.

— Это что за чучело? — графиня брезгливо закрыла нос платочком.

— Местный наш, блаженный Егорушка — безобидный малый, — быстро ответил Коляновский.

— Тьма кругом! Везде! Везде! Везде! — Парень, как заводной, закружился на месте, воздевая к небесам скрюченные пальцы. Изо рта у него вырывались сипы, стоны, перемешанные с пугающими словами: — Во дворах и домах! В душах! В телесах! В небесах! В деревах! Всюду Тьма! Да содрогнется земля! Да сойдут с пути кони железные и отправятся вспять! Скоро, скоро всех поглотят тени неживые! Зальются в души, забьются в уши, застят глаза, застудят сердца!

Миг, и наступила тишина. Юродивый медленно-медленно обернулся. Резко наклонил голову набок, глянул по-птичьи. По его подбородку тонкой ниточкой потекла слюна. Взгляд стал тяжелый, стеклянный.

У меня по спине побежали мурашки. Холодом сковало горло.

Крючковатый палец ткнулся в нашу сторону. Я совершенно отчетливо разглядела под обломанным ногтем траурную кайму.

Лицо блаженного исказила торжествующая улыбка.

— Потому как антихрист среди вас! — Возвестил он громко и четко.

В этот момент миг мне показалось, что Егорушка говорит обо мне. Что откуда-то знает всю правду. Стало страшно. Так страшно, что я отшатнулась.

Вдруг во мне действительно спряталась Тьма? Вдруг Дмитрий Николаевич просто не смог ее разглядеть?

Блаженный громко выдохнул, закрыл глаза и осел прямо посреди дороги на колени, словно разом растерял все силы.

— Ну чего встали, ироды? Живо уберите его с дороги, — ахнул Коляновский.

К Егорушке ринулись со всех сторон.

Начальник депо обернулся ко мне, проговорил просительно:

— Вы не серчайте на дурака, княгиня. Юродивый он, с детства скорбный на голову. Так-то безобидный, просто иногда не ведает, что творит.

Блаженного окружили сразу пятеро мужиков — и местные, и наши, вперемешку. Попытались поднять, схватить. Паренек всхлипнул, тоненько заверещал, размазывая по чумазым щекам слезы, окончательно обмяк.

— Да что же они творят, ироды? Разве ж так можно с дурачками? — неодобрительно покачал головой Григорий Алексеевич. — С ними надо ласково, потихоньку, по-доброму. Вы уж простите, Варвара Сергеевна, пойду прослежу сам, не ровен час прибьют парнишку. Вы пока идите в храм, жене великого князя не по чину смотреть на такое варварство.

И то правда. Жутковатое зрелище. Мы удостоверились, что дорога чиста и поспешили отсюда убраться.

Вопли про тьму все звучали у меня в мозгу. Какой антихрист? Что он хотел сказать?

— Перчатки, — шепнула Тарновская мне, — не забудьте в храме снять, Варвара Сергеевна.

Я недоуменно моргнула. Перчатки? Это традиция такая? Почему их надо в церкви снимать?

Я сделала еще одну зарубку на память — спросить у супруга, точно ли Искрам следует заходит в храм без перчаток? Но на всякий случай послушно стянула нелюбимый аксессуар.

***

Стоило перешагнуть порог, как вопрос отпал сам собой — руки мои начали потихоньку светиться. Чем дальше я шла, тем ярче они разгорались. Я вспомнила, что видела уже такое явление во время венчания и поняла, что всё это как-то связано с пребыванием в святом месте. И наверное, это хорошо? Так ведь?

— Подойди сюда, дитя, — подозвал меня батюшка в парчовом облачении.

Я оглянулась на графиню. Та замахала рукой:

— Идите, идите...

Сама она осталась позади, я же оказалась перед святым отцом. Тот смотрел на мои ладони с явным благоговением.

— Сила тебе дана большая, дщерь господня. А, значит, и испытания предназначены немалые. Будь смиренна, будь послушна божией воле и честна с супругом. — Он поднял руку и троекратно осенил меня крестным знамением. — Да пребудет с тобой господне благословение.

Батюшка сунул мне под нос руку с большим перстнем, я покорно сделала вид, что целую ее.

Наконец, меня отпустили, я отошла в сторону, дожидаясь, пока графиня поставит свечу за упокой души почившего супруга.

Вместе мы вышли наружу, где нас ждал Григорий Алексеевич. И, слава богу, уже не было видно блаженного Егорушки.

**************

Изначально вокзала на станции Тайга был деревянным. Появился он в 1896 году. Как и каменное здание, его проектировал К. К. Лыгин. В 1905 году к деревянной части с левого крыла была пристроена каменная.

Деревянная часть здания простояла до 50-х годов XX века.

Старый деревянный вокзал

Храм Андрея Критского на станции Тайга

Кстати, один из самых известных революционеров — Глеб Максимилианович Кржижановский в 1900-1902 гг. успел после ссылки побывать начальником паровозного депо станции Тайга.

Кто был его сменщиком, мы не нашли, поэтому Коляновский - фигура вымышленная.

Глава 12. Часть 2

На перрон мы вернулись за полчаса до отправления.

На обратном пути я стоически выслушала очередную лекцию в исполнении господина Коляновского. Он вещал, откровенно напрашиваясь на похвалу, как сам лично распорядился прицепить наш вагон к составу. Будто бы могло быть иначе?

Как умудрился изыскать места для всей оставшейся свиты, заняв все, что можно было занять во втором и первом классе. Потеснив пассажиров попроще. Уплотнив, передвинув и прочее, прочее, прочее.

Я благосклонно кивала, иногда издавая восторженные охи-ахи. Почему бы не порадовать служаку?

Дмитрий Николаевич встречал меня не в общей гостиной, а в нашем с ним купе. Сюда же он попросил принести обед и закуски.

На мой удивленный взгляд моментально последовали разъяснения:

— Не нужно так смотреть, Варвара Сергеевна. Я вчера обещал вам, что мы начнем упражняться в магии? Обещал. Думаю, самое время начать занятия.

Я с наслаждением стянула ненавистные перчатки, скинула пелерину, разулась и плюхнулась на диванчик, совсем не грациозно откинувшись на спинку. Господи, как меня утомили все эти назойливые люди!

— Как вы это выносите? — вопросила едва ли не со стоном. — Это же смерти подобно!

— Что именно? — не понял князь.

— Это жуткое всеобщее обожание. Я всего два дня прожила в роли вашей супруги, а уже успела возненавидеть льстецов и подхалимов.

— Привык, — пожал он плечами. — Нас с братьями с детства выводили на все эти встречи. Как старшему, мне доставалось больше всех.

— Старшему? — моргнула я и подалась вперед . — Вы старший в семье?

— Так и не прочли? — кивнул он на сиротливо лежащий томик истории государства Российского.

— Да когда? Постоянно приходится заниматься какой-то ерундой. Я ничего не успеваю!

Дмитрий Николаевич добродушно рассмеялся. Не чинясь убрал мои ботинки, вместо них поставил удобные домашние туфли.

— Вам нужно переодеться, Варвара Сергеева. Во что-то удобное, не сковывающее движений. Постарайтесь не затягивать. А я пока выйду.

И вышел, лишний раз доказывая мне, что слова великого князя никогда не расходятся с делом.

Мне стало неловко заставлять его ждать. Я быстро скинула красивый, но неудобный наряд. Отыскала в чемодане домашнее платье — мягкое, удобное и максимально простое. Облачилась в него в рекордные сроки. Вдела ноги в туфли и позвала:

— Дмитрий Николаевич, я готова!

Князь молча зашел в купе, окинул меня оценивающим взглядом. Похвалил коротко, но емко:

— Рад, что вы прислушались к моему совету.

— Вы так и не ответили, как успеваете всюду? — напомнила я.

Муж поднял руку и принялся чеканить слова, загибая пальцы:

— Правило трех “С”: собранность, самоконтроль и самодисциплина.

— Ужас! — Я трагически закатила глаза. — Мне этого никогда не постичь.

— На самом деле не так сложно. Но для начала можно составить расписание и нанять секретаря. Вам положены помощники, как и любому члену правящей семьи. Без этого вас быстро погребет под валом насущных дел.

— Секретаря? Пожалуй, не откажусь, — согласилась я.

И задумалась, как поаккуратнее перевести разговор на тему, оставшуюся без ответа. Во мне тревожной сиреной верещало чувство, что это важно. Очень, безумно, невероятно! Если великий князь Дмитрий — старший сын императора, почему тогда на престоле сидит не он? Осознание того, что передо мной человек, который мог стать монархом гигантского государства, не давало покоя.

— Дмитрий Николаевич, расскажите, почему не вы стали императором? — решила я выяснить до конца этот вопрос. Но увидела, как помрачнело лицо супруга, и быстро добавила: — Если, конечно, это не секрет.

— На самом деле секрет, — вздохнул князь. — Но вам все равно придется узнать эту тайну. Насколько мне известно, об этом шепчутся в кулуарах. И в целом, такие слухи ходят о ком-то в каждом поколении семьи Романовых. Даже странно, что вас никто не успел просветить.

— О чем? — недоуменно переспросила я.

— О проклятии нашего рода, — сообщил он, пристально всматриваясь в мое лицо.

О проклятии? Каком еще... Так вот о чем говорила Тарновская. Тьма!

— Вы... Вы действительно одержимы тьмой?!

— Неужели в самом деле не знаете? Впрочем, чему я удивляюсь. Откуда вам знать. В вашем мире меня и вовсе не существовало. Может быть, оно и к лучшему. Иначе вы бы не согласились стать моей Искрой.

Я вжалась в спинку дивана, закрыла глаза, с ужасом ожидая, что будет дальше. Но шло время, Дмитрий Николаевич просто сидел, не двигаясь, смотрел печально и устало. Не превращался в монстра, не отращивал рога и копыта, не дышал огнем, не плевался сгустками тьмы.

Как прежде, он был похож на сильного духом мужчину, с жесткими складками у рта, в которых таилась привычка скрывать от других истинные эмоции и мысли.

— Вот и вы смотрите на меня, как на чудовище, — горько усмехнулся он. — Страх, неприязнь, брезгливость. Не нужно, Варвара Сергеевна. Я не причиню вам зла.

Мне стало стыдно.

— Я... Просто...

— Боитесь, — договорил он за меня. — Все боятся, даже я сам иногда себя опасаюсь.

— Но разве человек, объятый тьмой, не...

— Монстр? О, нет. Если бы все было так просто. Тогда бы экзорцисты моментально вычисляли всех зараженных. Тогда не пришлось бы создавать монастыри и растить послушников. Тогда бы не было тюрем-чистилищ.

От последнего названия я поморщилась. Само слово “Чистилище” повергло меня в ужас. на фоне него даже тюрьма представлялась курортом.

— Тьма, Варвара Сергеевна, долгие годы сидит в душе человека и никак не проявляется внешне. Ее ростки виртуозно скрываются и маскируются за обычным людским поведением. Если бы было иначе, то битва с Тьмой давно была бы окончена. Мы просто исцелили бы всех пораженных.

Мы? Он сказал — мы?

— А разве вы не должны быть на стороне тьмы?

— Вы опять все неправильно поняли, дорогая. Я ненавижу Тьму. И борюсь с ней всю сознательную жизнь. Так, как только человек может бороться со злейшим врагом, отнявшим у него все. Иначе зачем бы мне понадобилась Искра?

— Не знаю, — прошептала я. — Не знаю и ничего уже не понимаю. Если вы на стороне света? То в чем же тогда состоит отличие пораженного тьмой от обычного человека?

— Обычные люди не приносят кровавых жертв, не открывают новых порталов для проникновения зерен Тьмы. А еще, обычному человеку нет нужды носить, не снимая, это, — Дмитрий Николаевич поднял вверх руку с перстнем. Тем самым, которым проверял сегодня каравай.

Я во все глаза смотрела на мужа. В голове было полное смятение и неразбериха.

Ничего не понимаю. Он росток Тьмы или все же человек?

— Кажется, я плохо объяснил. Снова забыл, что вы не знаете элементарных вещей. У нас сказки о том, откуда взялась Тьма, рассказывают детям с пеленок. Но раз уж вам не довелось их узнать, то слушайте.

***

Глава 13. Проклятие

— Жил у нас такой протопоп Аввакум. Я точно знаю, что и в вашем мире был такой раскольник. Вы о нем слышали?

Я осторожно кивнула. Имя знакомое. Но с чем оно связано, сейчас со сто процентной уверенностью я бы не взялась утверждать.

— Было что-то такое... Кажется, во время раскола церкви при одном из ваших предков — царе Алексее Михайловиче Тишайшем. Вроде бы Аввакум безвинно пострадал за свои религиозные убеждения. Так?

— Безвинно? -— князь желчно искривил губы. — В вашем мире это так называется? Человек, призвавший тьму в наш мир, проклявший правящий род, отдавший на откуп Тьме людские души и предавший само человечество?

— Я не знаю точно, простите.

Дмитрий Николаевич встал, заложил руки за спину. Тон его приобрел менторские нотки:

— Протопоп Аввакум был сослан в Сибирь за противление церковной реформе. Не казнен, заметьте! Не отправлен на каторгу! По сути, с ним обошлись весьма гуманно. Многие строптивцы пострадали куда сильнее.

Князь поднял вверх палец, добиваясь моего абсолютного внимания.

— Однако, пребывая здесь, он решился на месть. Я не знаю, где протопоп смог отыскать древнюю черную книгу. Этого так и не удалось выяснить. Тьма первым поглотила того, кто открыл ей путь. От него даже одежды не осталось.

Я судорожно сглотнула и сжала кулаки. Кошмар! Во что я ввязалась?

— Прорыв обнаружили не сразу. Тогда никто не знал, как бороться с подобной бедой. Повезло, что в отряде первопроходцев, строившем Иркутский острог, был истово верующий батюшка. А в местную часовенку успели привезти хоругвь со Спасом*.

*(Настоящий Протопоп Аввакум действительно проезжал через Иркутский острог в 1662 году после долгого заключения в Братском остроге и скитаний по Сибири и Забайкалью).

Дмитрий Николаевич обернулся ко мне. Глаза его светились вдохновением. Так ярко, что я невольно заразилась его настроением.

— Тогда закрыть брешь удалось почти сразу. Повезло. Происшествие засекретили и все успокоились почти на сто сорок лет.

На сто сорок лет? Я мысленно прикинула года. Иркутский острог был основан в 1661 году. Что у нас случилось через сто сорок лет? Неужели убийство Павла и воцарение Александра I?

Я от души вознесла хвалу незабвенной Вере Ивановне, школьному учителю истории, что беспощадно заставляла зубрить нас даты. Мне сейчас это очень пригодилось.

— Павел Петрович? – выдохнула я и поняла, что попала в цель.

— Именно, — мой муж довольно кивнул. — Всем объявили, что на него было совершенно покушение. Но в реальности дело обстояло иначе. Он стал первым из рода Романовых, в ком пробудилась Тьма. И погиб, пытаясь открыть брешь, как когда-то Аввакум.

Я сидела тише мыши, в ожидании новых откровений.

— Церковникам удалось пленить одну из теней и допросить. Выяснилось много интересного. Оказалось, что призывая тьму, Аввакум проклял царя Алексея Михайловича и всех его потомков до полного вымирания династии. Один из детей царя родился с Тьмой в душе. Угадаете, который?

Я пожала плечами. Сыном Алексея Михайловича был Петр Великий. И братья у него были. Я видела в Кремле двойной трон, где сидели Петр и Иоанн. Подробностей, простите, не запомнила. Там вообще творилась такая чехарда! Весь восемнадцатый век недаром прозван — эпохой дворцовых переворотов. Но вроде бы Петр III был внуком Петра I.

— Петр? — предположила я.

— Петр. Хоть в нем это никак и не проявилось. До времени проклятие спало. Но в каждом поколении один из детей правящего монарха нес в себе зерно Тьмы. Дочь или сын, неважно.

— Почему их всех не вылечили? Ну или как это у вас происходит? Вы говорили про экзорцистов…

— Говорил. Беда в том, что в нашем случае церковники бессильны. Они могут извлечь Тьму из светлой души. Но родовое проклятие не лечится априори. Его лишь можно усыпить и запечатать внутри. Если это удается до восшествия на престол, пораженный Тьмой пишет отречение.

— Значит, вы... — я запнулась. Произнести очевидное было сложно.

Дмитрий Николаевич кивнул.

— Да, в нашем поколении проклятие досталось мне.

Я сглотнула. С трудом подобрала слова.

— И как вы с этим живете?

— Грех жаловаться. Если не брать в расчет поражение в правах и необходимость ежегодно проходить церковную комиссию, живу не хуже других. Тьма надежно запечатана, Святой Синод подтвердил, что опасаться нечего.

— Ваш брат поэтому не дал согласия на наш брак? — озарило вдруг меня.

— Совершенно верно.

— А моя Искра, зачем она вам?

— Ровно за тем же, зачем и Андрею Давидовичу. Я хочу иметь под рукой безграничный запас силы.

Я вскочила и обиженно отшатнулась. Ничего себе признание? Пусть для меня и не стало новостью, что Искр здесь используют как батарейки, но мог бы хоть чуточку смягчить.

Князь моментально оказался рядом, усадил меня обратно на диван. Опустил на плечи ладони.

— Не обижайтесь, Варвара Сергеевна. Я стараюсь быть с вами искренним. Грех это, начинать семейную жизнь со лжи. Пусть даже ложь была во благо.

Я опустила голову. Грех, не грех, мог бы попытаться. Хренов правдолюбец! Не удивительно что до таких лет не был женат.

— Если хотите знать, привлекаете ли вы меня как женщина? То да. И даже слишком. Иногда это мешает сохранять разум холодным. Но причиной, подтолкнувшей меня к решению о браке, всё равно стало не это, а ваша Искра.

Тьфу! Опять двадцать пять. Начал за здравие, кончил за упокой. Ничего-то вы князь не понимаете в женщинах. Разве с нами так можно?

Дмитрий Николаевич осторожно погладил меня по плечам и вернулся на свой диванчик. Посмотрел без тени улыбки.

— За три дня, пока идет поезд, мне нужно научить вас хотя бы минимальным навыкам управления Искрой. Княжна Ваяземская все это умела. Так что проблем не должно возникнуть. Тело все вспомнит само. Если вы готовы начать занятия, давайте не будем откладывать на потом — приступим прямо сейчас.

Он снял камзол, отложил в сторонку. Не спеша закатал рукава рубашки. А я невольно засмотрелась на его движения, на красивые руки, на длинные пальцы с ухоженным ногтями. Не знаю как кто, а я всегда испытывала слабость к красивым мужским рукам.

— Начнем?

Вопрос отвлек меня от созерцания прекрасного. Я молитвенно сложила сложила руки на груди.

— Погодите! Дайте минут десять-пятнадцать, мне нужно собраться с духом. И перекусить бы не мешало...

— Хорошо, сделаем перерыв. Хотите чаю?

Хотела я что-нибудь покрепче. И желательно сильно покрепче. Но признаваться в этом было неловко. Поэтому соглашаться пришлось на чай.

В дверь очень вовремя постучали.

— Ваше императорское высочество, обед, как вы и заказывали.

— Да-да, накрывайте.

Князь убрал со столика книгу и прочие мелочи.

Я же, чтобы не мешать, извинилась и вышла в общую часть вагона — подышать.

Мама дорогая! Мой муж — темный? Да я себе даже представить такого не могла. Впрочем, я много чего не могла представить. Попытать Тарновскую, что говорят о нем в народе? Хотя нет, лучше не буду, а то поползет новая волна слухов.

Я обессиленно прислонилась лбом к холодному стеклу. Что ж за мир-то такой? Что ни день, то новости, и все как на подбор дикие и страшные.

Князь Дмитрий Николаевич и Варвара Сергеевна в своем купе

Глава 13. Часть 2

В общей «гостиной» вагона было немноголюдно. Я заметила Михал Михалыча и еще троих наших сопровождающих за ломберным столиком. Там шла очередная партия в вист.

Григория Алексеевича нигде не было видно.

Зато графиня развлекалась вовсю. Она цепкими лапками держала за руку бедного Андрея Давидовича и щебетала без умолку о разной дамской ерунде. Глаза ее поблескивали смешливо. Князь с мученическим выражением на лице терпел, изредка бросая просительные взгляды на сослуживцев.

Те посмеивались, но выручать генерала из женского плена не торопились.

— Варвара Сергеевна!

Мария Николаевна, заметив меня, отложила куртуазные пытки на потом, тотчас поднялась и подошла.

— Что с вами? — шепнула она, взяв меня под руку. — На вас лица нет.

— Все в порядке, — заверила я. — Просто устала.

— Что-то не похожи вы, дорогая, на счастливую новобрачную, — критически заметила она. — Категорически не похожи. Нужно попенять его высочеству, чтобы давал вам хоть изредка свободно вздохнуть.

— Варвара Сергеевна, — подтверждая выводы графини, Дмитрий Николаевич выглянул из купе. — Обед стынет.

— Если станет совсем худо, не молчите, — прошептали мне на ухо. — Я вас украду. Или натравлю на вашего супруга кого-нибудь из господ офицеров.

Я криво улыбнулась. Предложение помощи было приятным, но совершенно бесполезным. Если бы кто-то мог изменить в моей жизни хоть что-то. Эх.

— О чем вы говорили? — как будто между прочим спросил князь, помогая мне усесться.

Я прекрасно понимала его волнение. Поэтому решила не ходить вокруг да около.

— Можете не волноваться, Дмитрий Николаевич. Я не настолько глупа, чтобы болтать о вашем секрете. Некоторые вещи совершенно необязательно знать другим. Мне ведь тоже есть, что скрывать. И я надеюсь, что вы об этом так же не станете говорить.

— Не стану. Хотя раскрытие вашей тайны конкретно вам ничем особенным не грозит. Со мной все сложнее. Император может аннулировать наш брак, учитывая, что настройку Искры мы не завершили.

Я подняла на него глаза, решив наконец поговорить начистоту:

— Почему тогда вы медлите?

— Потому что обещал не делать ничего против вашего желания.

— А если я не против?

Разговор получался слишком волнительным и серьезным. Удивительно, но раньше мужское внимание так сильно меня не смущало.

Князь аккуратно взял бокал с чем-то нежно-золотистым и отпил глоток. Я последовала его примеру, осушив свой бокал до дна. Стало чуть легче. Все происходящее между нами сейчас показалось простым и понятным.

— Отложим этот разговор до ночи, — Дмитрий Николаевич вновь наполнил мой бокал. — А пока вернемся к нашим тайнам.

— А о чем там говорить? — удивилась я. — Кажется, мы все уже обсудили. Как говорилось в одном старом фильме: «У каждого свои недостатки».

— Говорилось? — переспросил князь с сомнением.

— Именно. Знаю, вам в это трудно поверить. У вас тоже есть кино, но исключительно немое. Но, если ваш мир хоть отчасти повторяет судьбу моего, все скоро изменится. У кино появится и звук и цвет.

— Все это без магии?

— Вот чего у нас точно нет — так это магии, — хмыкнула я. — Только наука и технологии.

— Удивительно.

Князь заботливо пододвинул ко мне красивый фарфоровый горшочек с супом.

— Ешьте, Варвара Сергеевна. Вам понадобятся силы.

— Спасибо.

Я взяла ложку, зачерпнула со дна погуще и с удивлением увидела кусочки рубленого ананаса, картошку и мясо.

— Что это? — столь странное сочетание с трудом умещалось в моей голове.

— Знаменитые щи по-мурановски с квашеным ананасом. У вас таких нет?

Я покачала головой, но щи попробовала. Странно, но вполне съедобно.

— А там что? — указала на блюдо, накрытое металлическим колпаком.

— Говяжьи мозги с разварным рисом и черносливом.

Я чуть не подавилась щами. Нет уж, увольте. Без подобных изысков как-нибудь обойдусь. Взгляд мой упал на красивый слоеный салат. Из чего он сделан, слету определить не удалось.

— А это? — я решила уточнить.

— Это модное и весьма изысканное блюдо. В него входит мясо рябчиков, раковые шейки, трюфели, каперсы и язык.

О! Это точно стоило попробовать. Оно даже на слух звучало весьма привлекательно.

Я зачерпнула еще ложку щей. Недурственная вещь. Даже удивительно.

Спросила, чтобы поддержать беседу:

— И как сей великолепный салат называется?

— Оливье, — ответил князь невозмутимо.

Оливье? Я оглядела блюдо еще раз. А где картошка, морковка, колбаса и иже с ними?

Вслух все эти вопросы так и остались невысказанными. Я довольно быстро разделась с ананасными щами, начисто проигнорировала мозги, отдала дань деликатесному оливье и взялась за десерт.

***

Когда на столе остались лишь сладости, фрукты и чай, пришло время вернуться к насущным вопросам.

Я отодвинула чашку и сложила ладони на коленях.

— Я вся внимание, Дмитрий Николаевич. Можете объяснять, как работает Искра.

— Все просто, — начал князь.

Я усмехнулась. Ага! По опыту знаю, что с этих слов начинаются самые сложные вещи. Через силу отбросила дурные мысли и постаралась сосредоточиться.

— Мир всегда стремится к равновесию. Поэтому после появления в нашем мире Тьмы начали рождаться мальчики, способные бороться с ее порождениями. И девочки, которые могут восполнять и многократно увеличивать резерв сил мужчины. Боевые маги и их искры. Кстати! — он поднял вверх палец. — Если мужчины с даром появляются только среди знати, то Искра может проснуться в дочери любого сословия.

— Поэтому вы с князем Дадиани и говорили о рейде по деревням? — догадалась я.

— Конечно, — невозмутимо кивнул князь. — Каждая Искра ценна. Вас слишком мало.

— И что случается с теми, кого вы находите в деревнях? Вы их забираете из семей?

Я боялась услышать дурное, но муж меня удивил.

— Всех их переписывают, обеспечивают довольствием. Забирают только девочек десяти лет и старше.

— Зачем?

— Отвозят в Иркутск учиться. В Девичий институт Восточной Сибири.

— А потом что?

— Потом всех их ждет бал Искр и замужество.

Дмитрий Николаевич произнес это так буднично, что я поверила сразу и бесповоротно. Но все равно переспросила:

— Всех-всех? Даже крестьянок?

— Конечно. — Князь приподнял одну бровь, глянул вопросительно. — Варвара Сергеевна, говорите прямо, что вас смущает.

— Поймите меня правильно, — осторожно начала я. — Но мне сложно поверить, что мужчина аристократ может жениться на крестьянке, будь она хоть трижды Искрой.

Князь рассмеялся, покровительственно похлопал меня по руке, чем вызвал целый сноп искр.

— Поверьте, в этом нет ничего удивительного. У одаренных девиц особый статус. И такой брак не будет чем-то исключительным. Большинство Искр из мещан и купечества. Вам нужно прочитать закон «Об Искрах и их особом положении в обществе», принятый еще Константином I. Тогда все ваши сомнения отпадут.

— Обязательно прочитаю, — пообещала я. — А пока рассказывайте, постараюсь больше не перебивать.

***

Кстати, Девичий институт Восточной Сибири существовал на самом деле. Был он открыт в 1845 году.

Каменное здание института, изображенное на гравюре, стоит на берегу Ангары. Оно было построено в 1861 году на средства иркутских купцов и золотопромышленников.

Изначально в иркутский Смольный принимали только дочерей дворян. Но в Сибири их явно не хватало. Тогда стали принимать дочерей купцов, офицеров, чиновников и даже знатных бурятских тайшей.

После революции в 1917 году институт был закрыт. В 1920 году его здание передали вновь созданному Иркутскому государственному университету. В наши дни в здании находятся физический факультет и Институт математики и информационных технологий.

Глава 14. Практическая магия

Князь задумчиво водил пальцем по моей ладони, вызывая к жизни целые вереницы огоньков. Если забывался и увлекался чрезмерно, то застывал в пароксизме наслаждения и жмурился, как кот дорвавшийся до сметаны. Тогда, чтобы вытащить его из объятий нирваны в реальность, мне приходилось возвращать руку себе.

На меня каждый раз взирали с укором, обвиняя одним только взглядом в извечном женском коварстве. Зато лекция возобновлялась.

Проходило минут десять-пятнадцать, и моя рука чудесным образом вновь оказывалась в загребущих мужских лапах. Искры принимались бегать по коже, а мой супруг уплывал в магический экстаз.

К концу второго часа я смирилась. Лишь иногда, когда молчание особо затягивалось, напоминала о себе вопросом по делу.

Например, как сейчас:

— Так что там с тенями?

Князь Дмитрий моргнул и нехотя продолжил:

— Собственно, боевой маг, в зависимости от уровня способностей, может как отогнать темных тварей, так и развеять их в пепел.

— Подождите. Вы говорили, что тьма в человеке никак не проявляет себя внешне. Как же вы узнаете, кто поражен тьмой?

— Сначала, когда семя тьмы только поселилось в душе, никак. Но любой пораженный человек рано или поздно начинает менять свое поведение. Появляются новые привычки, увлечения. Как правило, не самые лучшие. Кто-то вдруг начинает играть без удержу, кто-то предается греху чревоугодия. Или, допустим, прелюбодеяние...

— Я поняла, — остановила я мужа. — Проще говоря, жил себе вполне приличный человек, но вдруг слетел с катушек. И понеслась душа по кочкам.

Дмитрий Николаевич восхищенно крякнул.

— Никак не привыкну к вашей манере выражаться. Но суть вы уловили. Конечно, такие изменения раньше всех замечают близкие пораженного. Они могут прийти в любой храм и попросить проверить любимого родственника. Тогда в дело вступают экзорцисты.

— Так, — вновь прервала я. — Вы меня запутали. Священники-экзорцисты это и есть боевые маги?

Дмитрий Николаевич покачал головой.

— Не совсем. Точнее, они духовные лица, магически одаренные и специально обученные изгонять тьму из живых людей.

Уточнение «живых» в данном контексте мне совершенно не понравилось. Но я решила не заострять на нем внимание. Пока, по крайней мере.

Спросила о другом:

— А боевые маги?

— Боевые маги борются со всеми остальными с порождениями тьмы, ее зернами, — князь сделал паузу и принялся перечислять: — умертвиями, зараженными животными, сгустками тьмы, не имеющими физического воплощения. Еще маги закрывают пробой.

Последнее я уже почти не слышала.

— Ум-мертвиями? — от страха у меня аж начал заплетаться язык.

Перед глазами, как живой, встал образ киношного зомби. Только оживших мертвяков мне хватало! Мама, роди меня обратно!

— Увы, да. Классификация темных порождений достаточно обширна. Вам нужно будет изучить все разновидности и методики борьбы с ними.

— Зачем?

— Затем, чтобы вовремя восполнять мой резерв, не дожидаясь команды или, хуже того, полного иссушения.

Я сглотнула.

— И сколько этих самых самых зерен вы способны прикончить без моей помощи? — в моем голосе возникла искренняя заинтересованность.

Ответ прозвучал не без гордости:

— Если тварь из низшего звена, как то растение или мелкое животное, можете не беспокоиться, с такой я справлюсь без вашей подпитки. Свой резерв, Варвара Сергеевна, я взращиваю всю сознательную жизнь. И без ложной скромности могу утверждать, что он один из самых больших в империи. Пара десятков низших тварей — не опустошат меня даже наполовину.

Еще и растения? Твою дивизию...

Дмитрий Николаевич успокаивающе погладил меня по плечу. Дождался, когда из моего взгляда исчезнет паника, и продолжил:

— Полный резерв выглядит так.

Он перевернул руку ладонью кверху и зажег в ней огонек. Тот стремительно превратился в голубой шар размером с крупный апельсин.

Шар горел ровно, одним цветом. Во все стороны от него, как от бенгальского огня, разлетались нарядные искры.

Я, было, испуганно отшатнулась, ожидая, что огонь будет жечься. Но князь перехватил мою руку и нарочно засунул в шар. В самый центр. Перехватил там своей ладонью.

Я вжала голову в плечи, как оказалось, совершенно напрасно. Сгусток энергии вытянулся, обнял мою руку от кончиков пальцев до локтя, подарив ощущение неги и теплой кошачьей ласки.

В животе расправили крылья пресловутые бабочки и принялись носиться, как угорелые. Мне едва удалось подавить непрошенный стон. Сердце забилось, губы моментально пересохли. А дыхание стало частым, взволнованным.

Чувство было совершенно однозначным. Мой организм до одури хотел этого мужчину. Прямо сейчас.

А-ах...

Обе мои ладони сами собой полыхнули ровным золотом, чуть отливающим в красноту. При смешении двух стихий родился новый поток — нежно-сиреневый. Красивый до идеала.

Ух ты!

Я чуть полюбовалась и поспешно разомкнула наши ладони. Хорошего помаленьку. А тот так и опозориться недолго.

Машинально встряхнула рукой.

— А если резерв подходит к концу?

Князь глянул на меня совершенно пьяными глазами, погасил волшебный огонь, вобрав в себя всё до последней крупинки. Сжал руку в кулак, словно перекрыл обратный поток.

Проговорил спокойно, ровно, как умел только он:

— Когда сила мага истощается, синее пламя бледнеет, не держит контур, становится рваным. Если резерв почти пуст, то в потоке огня появляются темные дыры. Показать я вам это не смогу, Варвара Сергеевна. Но вы сами всё поймете, когда увидите. С таким невозможно ошибиться.

Я в задумчивости обвела пальцем нижнюю губу. Можно было сколько угодно врать себе, но прикосновения князя рождали в моей душе отнюдь не целомудренные мысли. Даже совсем наоборот. Такой жажды я не ощущала в себе и в глубокой юности.

И, хоть стреляйте, сейчас у моего нечаянного мужа в крови бурлило точно такое же желание.

Черт! Я прикусила кончик пальца и поймала на своих губах новый взгляд, еще горячее прежнего.

Зачем-то выпалила:

— Что же должно вам попасться на пути, чтобы опустошить резерв?

Князь словно стряхнул с себя наваждение:

— Умертвия и тени без тела. Именно они относятся к высшему классу. К сожалению, первые мало чувствительны к стандартным мерам защиты. А вторые слишком подвижны. Их не сковывают материальные тела. В этом случае лучше не медлить и сразу начинать передачу Искры.

— Как? — я постаралась придать себе деловой вид.

Князь понятливо улыбнулся.

— Способ один, Варвара Сергеевна. Вам нужно коснуться моей кожи рукой без перчатки. В любом месте.

— Совсем-совсем в любом? — уточнила я.

— Именно так. Искра может делиться с магом резервом исключительно через ладонь. Маг может принимать искру каждым сантиметром своей кожи.

Он вновь поймал мою руку, приложил ладонью к своей щеке и блаженно зажмурился.

— Вам приятны мои касания? — шепотом задала я наиглупейший вопрос. Все эмоции были написаны у мужчины на лице.

— Вы даже не представляете, насколько, — ответил он не открывая глаз. Передвинул ладонь чуть ниже. Прошелся по шее, вернулся вверх к губам. Вздохнул. — Это лишает разума и силы воли. Вызывает влечение, которому невозможно противиться. И не только у меня. У каждого магически одаренного мужчины, будь он хоть офицер, хоть монах. Особенно если Искра так сильна, как ваша.

— У каждого? — не на шутку испугалась я.

— Думаете, я из вредности заставляю вас надевать оранжевые перчатки и пелерину?

Я старательно помотала головой. Не важно, что было раньше. Сейчас я так уже не думала.

— Это нужно в первую очередь для вашей безопасности. Девочки до окончания института с магами почти не контактируют. А мужчины без дара для них не опасны. Потом бал, непременное замужество...

— ... И оранжевые перчатки, — завершила я за него.

— И оранжевые перчатки, — послушно согласился князь. — Зато все знают, что эта женщина — Искра и она занята. Любое посягательство на чужую Искру влечет за собой один приговор.

Он отпустил мою ладонь, глянул с усмешкой.

— Я поняла, — уверила я поспешно. — Вы очень доходчиво объяснили. Осталось выяснить, для чего нужна настройка.

Сама спросила и сама прикусила губу. Хотя, что тут такого? Должен же в этом быть хоть какой-то смысл кроме всем известного удовольствия?

Дмитрий Николаевич пересел поближе, коснулся меня бедром.

— Вы созрели, чтобы поговорить о настройке?

Мне захотелось фыркнуть. Так-то я не Варенька Вяземская. Мне давно не двадцать лет. Точнее моей душе.

— Давно пора, — согласилась я. — Поговорить...

Князь расхохотался.

— Тогда начнем прямо сейчас. Не будем откладывать. Дайте ваши руки.

Он протянул обе ладони. Я взялась за них, чувствуя неподдельное волнение.

— Пока Искра не настроена, требуется тактильный контакт. Как сейчас.

Мы молча, вдумчиво изучили фейерверк разноцветных искр. Он был ярким, яростным.

Князь сглотнул, откашлялся хрипло. Нашел в себе силы продолжить:

— Но настроенные друг на друга пары могут пополнять резерв и без контакта, на расстоянии. В боевых условиях, это, безусловно, безопаснее для женщины. И лучше для мага. Понимаете?

Еще как понимаю. Если у меня внутри все пульсирует и завязывается горячим узлом, то что сейчас происходит с ним?

— Не отвлекает на лишние ощущения? — произнесла я, с шумом выдыхая сквозь зубы вязкий от желания воздух.

Черт, как же тяжело.

— Именно так. Магу проще сосредоточиться на порождениях Тьмы.

Князь крепче перехватил мои ладони.

— Скажите, Варвара Сергеевна, когда мы соприкасаемся, что вы чувствуете?

— Ничего, — честно соврала я.

В ответ услышала довольный смех.

— Будем считать, что я вам поверил, — Мужские пальцы с намеком погладили мои. — Сосредоточьтесь на ощущениях.

— Уффф, — резко выдохнула я. Умереть, не жить!

— А если так?

Князь сплел наши пальцы, нежно погладил мою руку на границе с манжетом, поцеловал ямочку в центре ладони, отчего в ложбинке родился маленький мохнатый шарик света.

Он моментально стал горячим, протянул пульсирующие ниточки к ногтям, к запястью и выше. Жар быстро перешел на плечи и растекся по всей коже целиком.

Мне стало совсем плохо. Точнее, слишком хорошо.

— О-о-о-о, — протянула я, ощущая пульсацию во всем теле.

— Это течет ваша Искра, — князь шептал на ухо тоном змея-искусителя. — Прислушайтесь к ней. Здесь, здесь и здесь.

Он коснулся моей шеи, солнечного сплетения, низа живота.

Каждая из этих точек от едва уловимого касания начала пульсировать и нагреваться еще сильнее. Хотя, казалось бы, куда больше?

— Чувствуете жар?

Да что он, издевается? Я скоро вся нафиг сгорю. Превращусь в головешку.

— Да-а-а-а.

— А теперь — отдайте этот жар мне. Он может причинять вам боль, если его вовремя не сбросить в момент активации искры. Направьте его в ладони, вам сразу станет легче.

Какой к чертям собачьим направьте? Я попыталась сосредоточиться и не смогла. От внутреннего жара у меня расплавились мозги. А голова отказалась соображать. Сейчас мне хотелось только одного. И жутко не хотелось в этом признаваться.

— Не получ-чается...

— Старайтесь, Варвара Сергеевна. Дайте Искре выход. Ну же.

Я попыталась крепче сжать ладони мужа, но пульсация не уменьшалась. Мне казалось, я уже вся нагрелась градусов на десять, не меньше. Кожа стала невероятно чувствительной.

И тогда я сделала первое, что пришло в голову. Подалась навстречу желанному мужчине и коснулась его губ. Он вздрогнул, если помедлил, то всего секунду, и ответил на поцелуй. Потоки торжествующе устремились наружу. Блаженная прохлада пронеслась по телу.

В голове промелькнула мысль: «А говорил, что только через ладони! Врун!»

Сразу стало легче.

— Получилось? — выдохнула я, воспользовавшись кратким перерывом.

— Да, так тоже можно, — улыбнулись его губы, а в глазах запрыгали веселые огоньки. — Но, мне кажется, нам нужно еще потренироваться.

— Прямо сейчас? — шепнула я, утопая в его глазах.

— Именно сейчас. Для закрепления навыка.

На этот раз князь склонился ко мне сам, и я радостно подставила лицо, начисто забыв про Искру.

Едва губы коснулись губ, где-то совсем недалеко грохнуло. Вагон вздрогнул, встал на дыбы, словно решил уехать в небеса. Накренился набок, бросив меня мужу на грудь. Его тело напряглось, удерживая нас от падения.

В коридоре кто-то отчаянно завопил:

— Тьма! Тьма, прорыв!