Княжна Тобольская

Глава 1

«Мой мир слишком стар,

Опустевший, тёмный храм.

Что могу я отыскать посреди руин?»

Атмосфера в зале походила на сон из иной реальности. Неоновый свет, наряженные в кожу и кружева люди, бархатные диванчики с маленькими столиками, запах свечей, много искусственного дыма и песня Маврина, льющаяся из прикрученных под потолком динамиков.

«Мой мир слов пустых,

Глаз холодных и слепых,

Кто привёл меня сюда, демон или рок?..»

Я увидела её сразу. За год работы барменом в ночном клубе «Роза мрака» глаз сам подмечает невинных девиц, стоит им переступить порог. По-глупому открыв рот, хорошенькая блондинка со смесью страха и восторга на бесхитростном личике вертела головой, разглядывая непривычное для себя место. Она смущалась, считая, что все на неё смотрят и непременно осуждают. И одежда неправильная, и возраст слишком юный для такого заведения. Как бы кто не поинтересовался, чего одинокая малышка забыла в полночь среди псевдоготов и упоротых фанатов «сумеречной» нечисти?

Нервно сглотнув, девица отёрла вспотевшие ладошки о рваные джинсы. Волнуется. Капитально волнуется и дрожит от страха, но считает себя взрослой и самостоятельной.

Какая нелёгкая занесла её сюда?

— Извините, — она подошла к барной стойке. — Можно заказать... — и замолчала, прямо-таки неприличным взглядом уставившись на мои цветные волосы и размашистые татуировки на груди и руках.

— Заблудилась, малышка?

— А-а... нет. Нет, я вовсе не заблудилась! Можно мне... Можно что-нибудь выпить?

Едва глянув в ясные глаза блондинки, я всё поняла. Песенка-то знакомая. Каждую неделю в «Розу мрака» заходит очередная простушка, очарованная подростковыми книжками о демонах ночи и россказнями о вечной любви. Плевать, сколько девчонке лет, я не стану выгонять её на улицу.

— За счёт заведения, — улыбнулась, протягивая бокал с лимонной газировкой.

— Спасибо.

Шипучий напиток пошёл не в то горло, девица закашлялась и расплескала добрую половину бокала на стойку.

— Про... простите, — она в смущении закусила губу. — Так неловко... Зато теперь никаких сомнений, что это не сон на уроке химии.

— Как тебя зовут, милая?

— Ксю... Кристина. Я Кристина!

— Привет, Кристина. А меня Ирэн, — постучала пальцем по бейджику на груди. — Итак, Кристина, почему из всех ночных клубов города ты оказалась именно в «Розе»?

Вести отвлечённые разговоры с посетителями не входит в мои должностные обязанности, но оставить девчушку без присмотра не позволит совесть. На вид ей шестнадцать, не больше, а сомнительная репутация у «Розы мрака» не на пустом месте возникла. Глупо, но у меня появилось стойкое ощущение, будто хорошенькая блондинка напросится на неприятности. Жалко её.

— Я жду па... парня, — ответила Кристина тихим голосом, потонувшим в последних аккордах песни.

— Ты знаешь его?

— Конечно, знаю, что за вопрос?! Он мой... — она залилась краской, — мой возлюбленный.

— Прежде встречались где-нибудь ещё?

— Почему вы меня допрашиваете? — мигом ощетинилась девушка. — Наши с ним отношения не ваше дело! Я не обязана о них отчитываться, а вы не должны лезть не в своё дело.

— Успокойся, мне просто любопытно, — я миролюбиво подняла ладонь и простодушно подмигнула: — Профессия обязывает.

Воинственность с Кристины схлынула, но разговор продолжать она уже не будет.

Я отвлеклась обновить напитки двум постоянным клиенткам, а когда вернулась обратно, возле девчонки уже нарисовался кавалер. Судя по улыбкам и тому, как близко они сидели, это и есть её «возлюбленный».

Мужик-то не простой, смотрю. И уж точно давно не парень. Лет на пятнадцать старше Кристины, красивый и мрачный в духе классических образов «Розы мрака». Тёмные волосы каскадом ниспадают на плечи, глаза на одухотворённом, выбеленном сверкающей пудрой лице горят звёздами. Чёрный старомодный плащ, рубашка с кружевным воротом, бабочкой и драгоценными запонками на манжетах, атласный жилет. Молодец, отыгрывает роль на все сто сорок шесть! Хотела бы восхититься, да не получалось: от мужика несло опасностью. Никогда прежде не ощущала её так ярко и отчётливо, даже от стаи уличных псов по весне.

Нехорошее предчувствие стократно усилилось. Под предлогом полировки столешницы, подошла к парочке поближе и невзначай взялась подслушивать.

— Не могу поверить, что ты здесь, всё-таки здесь! — Кристина томно хлопала ресницами.

— Ну конечно, майне либе, я не мог нарушить обещание, — ответил мужик с заметным акцентом, кажется, немецким. — Но, — он порывисто отвернулся, — тебе не стоило приходить на встречу. Ты так красива! Мне следует тотчас бежать, оставить тебя в безопасности!

— Мне не нужна безопасность! — поспешно воскликнула девушка и патетично добавила: — Если в ней нет тебя...

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Так объясни мне!

Кавалер самодовольно улыбнулся, на секунду показав удлинённые клыки. Заметив их, Кристина едва не захлебнулась восторгом и громко ахнула. На её простодушном личике ясными буквами проступила мысль «Чем такая девчонка, как Я, сумела привлечь такого парня, как ОН?»

Я закатила глаза. Захотелось взять глупышку за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали.

— Какая же ты смелая! — восхитился мужик. Быстро глянув на часы, пристёгнутые к поясу золотой цепочкой, он кивнул сам себе и протянул Кристине руку: — Идём, я открою тебе свою тайну.

— Да! Да!

Продуманный фрик не глядя швырнул мне купюру за газировку, мягко обнял наивную подружку и повёл её к выходу.

Отбросив полотенце в сторону, я предупредила напарницу, что выйду покурить, схватила из сумочки перцовый баллончик и быстренько проследовала за ними.

***

Окраина ночного Екатеринбурга радовала пустыми улицами, погасшими вывесками закрытых магазинов и порывистым ветром, пропитанным холодной осенней моросью. Молодые люди зашли за угол клуба и остановились под тусклым фонарём. Я замерла за мусорным контейнером неподалёку. Вроде, не заметили. Каким бы подозрительным ни казался мужик, нельзя бросаться на него без причины. Ничего противозаконного он не сделал.

Пока не сделал.

Аура опасности вокруг него становилась всё сильнее. Пусть даст хотя бы малейший повод, и залью горе-соблазнителя перцем по самые гланды, чего бы он ни задумал.

— Я знала, всё это время знала, что ты вампир! — Кристина едва не прыгала на месте, как восторженный щеночек.

— И ты не боишься? — ряженый, в отличие от неё, держался спокойно и уверенно.

— Ни капельки, честное слово!

— Но я совершал плохие вещи!

— Мне неважно. Я... я... — она потупила взгляд, носком туфли ковыряя сырой асфальт. — Я люблю тебя!

Пресвятая дичь! Не знаю, почему мне не плевать на судьбу этой дурынды, которая сама же с радостью лезет в капкан?

Не скрывая триумфа вампир-самозванец одним пальчиком поднял лицо Кристины за подбородок, вынудив посмотреть на себя. Бездна его глаз манила, лишая бедняжку способности моргать. Девчушка потянулась к нему губами, но ничего не произошло. Вместо страстного поцелуя кавалер нажал на заводную головку часов и с подчёркнутым страданием на красивом лице отвернулся.

Хорош, мерзавец! Образ на загляденье!

— Твоё признание наполняет моё сердце надеждой, но мы всё равно не можем быть вместе.

— П-почему? — в голосе блондинки зазвучали слёзы. — Потому что ты бессмертен, а я нет? Так обрати же меня!

— Ты готова отказаться от своей жизни и всех, кто тебе дорог, от возможности видеть солнце и стать матерью ради такого страшного существа, как я?

Кристина не сомневалась ни секунды:

— Будет больно?

— Лишь капельку, — успокаивающе произнёс тот. — Вечная любовь не может существовать без боли!

Волосы на моём загривке встали дыбом. Мужик вынул из-за спины необычный нож — короткий с тремя лезвиями, закрученными в точку-остриё.

К явному неудовольствию фальшивого кровососа, Кристина отпрянула. Получить даже маленькую царапину такой пугающей штуковиной совершенно точно её не прельщало.

— Разве ты меня не укусишь?

— Нельзя. Зов твоей крови слишком силён, попробовав её, я не смогу остановиться. Это мои пятьдесят оттенков красного, а ты... ты мой личный сорт шмали!

Девушка отпрянула ещё дальше.

— Шмали?!

Мужик растерялся. По ходу, забыл, как сказать слово «героин» по-русски.

— Ах, твоя красота лишает меня разума, — выкрутился он. — Доверься, майне либе! От этого зависит вся наша вечность. Но если ты боишься, мы больше никогда не увидимся.

— Я не боюсь, честное слово!

— Так докажи.

Вопреки собственным словам, Кристина начала дрожать под грузом сомнений. Быть может, в её хорошенькую головку впервые за вечер закрались правильные мысли.

Упырь недоделанный снова глянул на часы. Он явно торопился, но излишняя настойчивость запросто спугнёт жертву, а бег за добычей явно не входит в планы франта, нацепившего длинный плащ.

— Скорее решайся, или я уйду навсегда. Прямо сейчас!

Три остро заточенные грани ножа блеснули в свете уличного фонаря. Пока девушка, напуганная перспективой расставания с вампиром мечты, не совершила ошибку, я решительно шагнула из укрытия.

— Отошёл от неё, фриц! — крикнула грозным голосом, заведя руку с баллончиком чуть назад, чтобы заранее не светить козырем.

Моё внимание приковал нож. Если действовать быстро, сумею выбить его и вывести противника на болевой. Почему нет? Клубный сердцеед в старомодных шмотках не соперник повидавшей жизнь барменше с разрядом кандидата в мастера спорта по боксу, а его оружие не приспособлено резать, только колоть.

Кристина с тихим вскриком отпрыгнула от кавалера аж на несколько метров, словно застуканная родителями за просмотром порно.

— Ты кто такая? — лицо мужика перекосило недовольством.

— Та, кто поломает тебе планы, извращенец озабоченный. Кристина, ну-ка живо убирайся домой, пока я в полицию не позвонила!

Девчонка собралась последовать приказу чисто на автомате, чем вынудила лжевампира рыпнуться в её направлении, но я оказалась быстрее. В два шага подскочив к мужику, задержала дыхание и с силой нажала на кнопку баллончика.

Поразив скоростью, упырь махнул ножом одновременно с моим выпадом, будто собрался отбить едкую струю газа как какую-то палку. И у него получилось! По нелепой случайности именно в этот момент на нас налетел порыв ветра, начисто снёсший газ далеко в сторону. Благо, я успела подойти достаточно близко для физического удара. Не теряя времени, схватила мужика за вооруженное запястье, потянула его на себя, и, резко подвернувшись спиной, через плечо перебросила тяжёлое тело на мокрую дорогу. Нож покатился по асфальту вместе с фальшивой челюстью и остановился прямо возле ног визжащей Кристины.

Вид пластмассовых клыков привёл девушку в себя. Она моментально заткнулась, наконец-то вняла здравому смыслу, развернулась и помчалась прочь отсюда.

Я хотела ботинком припечатать мужика в солнечное сплетение, окончательно выводя из строя, но он быстрым кувырком ушёл с линии атаки и поднялся на ноги. Длинный плащ остался лежать на земле.

— Это ты зря вмешалась, сука, — произнёс он с мрачным обещанием. Больше никакой наигранности и никакой слабости, только немецкий акцент никуда не делся.

То, насколько сильно я недооценила противника, стало ясно спустя какую-то долю секунды. С ножом мне повезло. Просто невероятно повезло, как везёт всего раз в жизни. Фриц не дал сделать даже полшага в сторону. Молниеносно сократив дистанцию, он на входе атаковал хуком с разворотом кулака. Я не успела ощутить боль, когда последовал прямой удар по корпусу: правой рукой упырь пробил в грудину, а левой в область нижних рёбер. Затем согнул локоть и резким круговым движением снизу вверх добил в челюсть. Хрустнула кость. Похоже, это был один из шейных позвонков, потому что моё тело разом утратило чувствительность. Верх и низ поменялись местами, я распласталась на земле безвольной куклой для битья.

Вот тебе и кандидат в мастера спорта, милочка.

Мужская фигура в белой рубашке с пышными кружевами нависла над моим лицом смертной тенью.

— Девчонка ушла, и догонять её нет времени, — фриц со вздохом глянул на циферблат часов. — К несчастью для тебя, майне либе. О, только не расстраивайся! Твоя кровь послужит благой цели. Ты сделаешь лучше...

Тусклый свет фонаря скользнул по тройному лезвию прощальным приветом. Окончание фразы потонуло в моём же крике.

Глава 2

«А я ни разу не была в Малинках

До этого дня, точнее, до вечера...»

Телефон надрывался на пределе громкости. Бодрая песенка безо всякой жалости выдрала меня из липких объятий кошмара, сотканного из бесконечной пустоты с далёкими фиолетовыми искрами. Сбросить звонок удалось лишь с четвёртой попытки. Незнакомая модель телефона имела непривычный интерфейс, изрезанный трещинами экран и корпус ядовито-розового цвета. Чей он, интересно? Точно не мой.

И комната не моя.

Или моя?

Интерьеры вокруг казались совершенно чужими и одновременно знакомыми до мельчайшей детали. Странно как.

Крепко зажмурившись, снова открыла глаза и попыталась сфокусировать плывущий взгляд. Нет, всё-таки я вижу эту комнату впервые в жизни. Какая-то она... богатая.

Тогда, откуда мне известно, что за дверью справа душевая и туалет, а слева выход?

Ничего не понимая, села в кровати и тут же ощутила сильную головную боль и настойчивый приступ тошноты. Едва успела добежать до ванны, как желудок вывернуло желчью. Похоже, бурная у меня выдалась ночка! Или даже несколько ночей. Хорошо бы, кстати, узнать, какой сегодня день недели? На работу бы не опоздать.

Вытерла губы тыльной стороной руки и только потянулась за полотенцем, как увидела собственные ногти — обломанные и покрытые ярким лаком мерзкого оттенка в тон телефону. Пресвятая дичь, на них стразы! Дальше хуже. На обоих запястьях виднелись страшные ссадины и следы от верёвок, что любопытно, уже наполовину зажившие. Но ладно бы с этим... Куда делись все мои татуировки? Где счастливый кролик на левой кисти?!

Уцепившись за край раковины, с трудом поднялась на ноги и встретилась лицом к лицу с мертвецки бледной девчонкой, отразившейся в зеркале. На симпатичном личике в хлам размазан макияж, длинные тёмные волосы спутаны, бежевый свитер залит кровью в области сердца, карие глаза смотрят с укором подстреленного оленёнка.

Я резко повернулась, готовая залепить хук покойнице, но за моей спиной никого не было.

Какого?!

«Малинки, Малинки, такие вечеринки,

Зелёные тропинки, где тихо и свежо...»

Телефон всё не унимался. Абонент под именем «Паша» настойчиво желал поговорить с, так понимаю, темноволосой покойницей из зеркала. Я отвечать не стала, просто сбросила звонок и швырнула мобилку обратно на пол. На разбитом экране появилась новая трещина и фиг с ней.

Мне понадобилось полчаса, чтобы умыть лицо и почистить зубы от мерзкого привкуса желчи. Стало полегче. Утолив похмельный сушняк литром воды из-под крана, отважилась снова глянуть в зеркало. Чучело с розовыми ногтями никуда не делось. Неужто эта побитая барби — я? Бред...

Пресвятая дичь, да ведь меня убили! Буквально накануне фриц с фальшивыми зубами сломал шею и всадил в сердце трёхклинковый нож.

На мгновение забыв, что я сейчас в чужом теле, проворно стянула окровавленный свитер и уставилась на обнажённую грудь. В области сердца виднелась уже подживающая рана в виде характерной отметины — точка и три выходящие из неё линии. Похоже, эту девчонку убили тем же самым способом, только... только она не умерла. Сердце бьётся, дыхание хрипит, есть хочется зверски.

— Что же с тобой случилось, Ирэн? — спросила саму себя, затем бросила неприязненный взгляд в зеркало и усмехнулась: — А ты не Ирэн. Кто ты, кстати?

Барби в отражении не ответила.

Вернувшись в комнату, первым делом облачилась в найденную на стуле пижаму с вышитым орнаментом жар-птицы и застегнула её на все пуговицы. Девчонка потеряла много крови, и сейчас меня потряхивало от холода. На туалетном столике обнаружился стакан апельсинового сока. Снова поддавшись жажде, я сделала приличный глоток и с трудом его проглотила. Сок оказался апельсиновой водкой. Прелестно. То, что нужно, когда ты спятил!

Глотнув ещё раз, с деловитым интересом принялась осматривать владения темноволосой покойницы. Раз в её теле теперь я, значит, она в какой-то мере точно не жилец.

Ха, да мы обе наполовину мертвы! Разве что по-разному.

Комната впечатляла убранством. Дорогая мебель, техника неизвестных марок и назначений, голографические экраны с картинками человечков с сияющими мечами, на стенах очень много боевой атрибутики, в золотистой рамке отдельно висит медаль победителю Весеннего одиночного турнира среди курсантов третьего курса. Возле одного из окон стеклянный стол-компьютер, чья столешница представляла собой интерактивный монитор. На таких же стеклянных полках планшеты-книги с «умными» обложками: «Международныя отношенія», «Многосторонняя дипломатія», «Государственное управленіе», «Практика стихіи воды», «Практика стихіи земли». Последние две так вообще написаны какой-то странной разновидностью шрифта Брайля.

Ничего не понятно, но на тот свет определённо не похоже. На сон тем более, уж реальность от видений я в состоянии отличить. Всё слишком по-настоящему, особенно боль в побитом теле. Со мной явно произошла какая-то дичь, включающая переселение души в тело богатенькой девчонки с оригинальным вкусом.

Как её зовут-то хоть?

«А я ни разу не была в Малинках...» — снова затрезвонил телефон.

— Да чтоб тебя, Паша! — в очередной раз сбросила вызов. — Пора бы уже понять, что с тобой не хотят разговаривать. Отправь сообщение текстом и узбагойся.

С комнатой более-менее ясно, теперь личные вещи. На левой руке незнакомки болтался тонкий серебристый браслет с десятью абсолютно прозрачными камушками. Может, бриллианты, а может, стекло. Что любопытно, застёжки на нём не было, снять не представлялось возможным, но вовсе не он оставил нехорошие ссадины на запястье. Скорее всего, Барби некоторое время держали связанной. На левом безымянном пальце блестело тонкое кольцо с зелёным камнем и гравировкой «Навсегда», на шее изящный платиновый медальон размером с юбилейную монету. Его лицевую сторону покрывала цветная глазурь с изображением герба — на золотом щите булава и два перекрещенных копья с алыми знамёнами, поверх которых положен круглый чёрный щит. На обороте надпись: «Тобольская губернiя». Красивая вещица, видно, что дорогая и знаковая.

Рано делать выводы, но раз побрякушки остались при девчонке, значит, убили её не с целью грабануть в переулке возле театра...

Теперь телефон. Эта маленькая штучка вырвиглазного цвета с раздражающим рингтоном, который, как скоро выяснилось, нельзя перевести в беззвучный режим, способна много чего порассказать. Но увы, Ирэн, обломись! Все системные настройки, а также личный дневник, фотоальбом и сообщения от некоторых абонентов оказались заблокированы паролем из семи цифр.

С сумочкой, брошенной под стул возле входной двери, повезло больше. Я нашла бумажник. Добычи в нём немного: рубли странного образца и расцветки, свёрнутая вчетверо фотография некой женщины в возрасте, и — бинго! — пластиковое удостоверение курсанта с допуском уровня «В» на имя уроженки города Тобольска Тобольской губернии Великого Княжества Российского Василисы Анатольевны Тобольской, двадцать лет. Пресвятая дичь, ну и фамилия у неё! Как у криминального авторитета какого-то. Зато понятно, откуда растут ноги у медальона.

— Получается, тебя зовут Вася. Не скажу, что приятно, но будем знакомы, — отсалютовала своему отражению остатками сока. Пойло качественное, мягко пошло, ещё б закусить чем.

«А я ни разу не была в Малинках...»

— Заколебал ты, Паша!

Только собралась лично послать настырного абонента, как он сам догадался перевести звонок в голосовую почту. Чего хотел с таким упорством, узнать не довелось — Паша оказался в списке запароленных. Ну и не надо, у меня тут новая проблема нарисовалась. Что за Великое Княжество Российское? Звучит, как какая-то шутка. Не могла же я проспать смену политического строя? Обычно, процесс этот не быстрый, а у меня ещё рана на груди не зажила.

В задумчивости побарабанив пальцами по телефону, набрала единственный номер, который помнила наизусть, — номер Светки из «Розы мрака».

— Давай, подруга, отвечай, потому что я, кажется, свихнулась...

— Алло, — через девять томительно долгих гудков раздался дребезжащий голос незнакомой старушки.

— Вы не Света, — выдохнула я с заметным разочарованием.

— Нет.

— И не знаете такую?

— Я и вас не знаю, девушка. Что вам от меня нужно?

— Ничего, забудьте, — нажала отбой.

Хреново. Остаётся единственный путь выяснить правду — выйти наружу и поспрашивать местных обитателей лицом к лицу.

Но прежде заглянуть в календарь телефона.

Щёлк.

На экране послушно загорелась дата: шестое октября 2036 года. Вот так вот.

Забавно, но мне вдруг стало легче. Я не спятила, я угодила в будущее! Недалёкое, зато часть вопросов отпала. Однако, главное не изменилось: мы с Васей в полной заднице! Я — потому что меня убили, а душу перетащили в чужое тело и время, а Вася — потому что её просто убили, и убийца наверняка расстроится, увидев её живой. Хотя, ещё не вечер. Учитывая, как мне паршиво от потери крови, я вполне могу сыграть в ящик и без посторонней помощи.

Ну и ладно, устала сил нет. Для первого дня хватит потрясений, на разведку за дверь выйду завтра, когда мозги встанут на место, а сейчас нужно хорошенько выспаться. Сперва бы поесть, если по-хорошему, но из всего съестного у Василисы Анатольевны лишь початая коробка с алкогольным соком в шкафчике.

«А я ни разу не была в Малинках...»

— Алло! — обозлённо рявкнула в трубку, успев ответить до того, как Фриске закончит строчку.

— Вася! — заверещал девчачий голосок. Разнообразия ради, на дисплее высветилась фотография ухоженной шатенки с необычным именем «Мартышка». — Ты где?!

— Не ори, Мартышка, я у себя в комнате.

— А должна быть в актовом зале! Ноги в руки и бегом, давай, если не хочешь ещё более серьёзных последствий.

— Куда серьёзнее-то? Ты хоть знаешь, что со мной произошло, милая?

— Уже все знают и... — Мартышка замялась, собираясь добавить что-то ещё, но в последний момент передумала. Из трубки донеслись короткие гудки.

Хех, интересная картина рисуется. О чём эти все знают? Вряд ли об убийстве Васи, иначе бы не бросили её без помощи. Ладно, сделаю усилие, схожу в актовый зал и выясню ситуацию на деле. Только сначала расчешусь, чтобы не походить на оживший труп ещё больше, и переоденусь во что-нибудь цивильное. В гардеробе у Барби просто неприличное количество дорогих тряпок, выбирай любую.

***

Дверь комнаты выводила в длинный широкий коридор исполинского размера с закосом под готику, панорамными окнами и ковровой дорожкой с вычурным орнаментом из двуглавых орлов в полной экипировке, то есть, со скипетрами, державами и коронами. На стенах голографические экраны с фотографиями улыбчивых девушек и юношей в чёрно-зелёных одеждах, так похожих на казённую форму, и грамоты, прославляющие Александровский СВИ — Столичный Военный институт имени Великого Князя Александра Первого. Сопоставив изображения с видом из окон, я поняла, что нахожусь в стенах его общежития.

Этого ещё не хватало — Вася студентка! Точнее, курсантка, раз институт военной направленности. Нет, логично для двадцатилетней девушки, но мне-то на самом деле двадцать пять, и с учёбой я уже давненько завязала. Шестинедельные курсы менеджмента от «Розы мрака» в прошлом году не в счёт.

— Класс, Ирэн, — грустно улыбнулась самой себе. — Попала лучше некуда. А теперь вопрос на миллион: какая нелёгкая притащила симпотную деваху со стеклянным взглядом в военный институт? На дизайнера баллы недобрала?

— О чём ты, болезная?

— Пресвятая дичь! — я инстинктивно дёрнулась в сторону.

Пустой коридор недолго оставался таковым. Мягкий ковёр скрал шаги двух девушек, успевших подойти ко мне практически вплотную. На обеих красовалась та самая форма с фотографий — удобные облегающие брюки и укороченный жакет со стоячим воротничком, на груди сияют значки в виде синей звёздочки, на поясе болтаются по два прямых и лёгких меча с узким лезвием без ножен; один короче, другой длиннее. На запястьях такой же браслет с камушками, как у меня, с той лишь разницей, что у них часть камней светилась, будто диодные лампочки. И дополняли «обязательную» композицию золотые медальоны на шеях с гербами незнакомых городов.

— Нельзя так подкрадываться, дамы. У меня чуть сердце не выпрыгнуло, а ему сегодня итак порядком досталось.

— Считай это репетицией, — весьма язвительным тоном заявила темноволосая девушка, на чьём медальоне красовались лев и две вяленые рыбины. Понятия не имею, что за город, не сильна в геральдике.

— Спасибо, лучше обойдусь.

— Ты слышала, Саша? — вторая девушка в притворном удивлении округлила глаза. — Тобольская сейчас действительно сказала слово «спасибо»?

— Не-е, нам показалось. Тобольская не умеет в вежливость.

— А чего вообще она умеет?

— Быть высокомерной стервой, — её подружка принялась демонстративно загибать пальцы, — тратить папины денежки на всякую фигню в неограниченных количествах, в хлам напиваться на бесконечных вечеринках, неделями прогуливать занятия и, конечно же, махаться клинками на каждого, кто криво на неё посмотрит.

Я перевела взгляд с одной курсантки на другую:

— Вы сейчас обо мне толкуете, так?

— Разве здесь есть другие Тобольские?

— Хм... — задумчиво свела брови. — Значит, я неприлично богата?

— Не ты, а твой отец.

— Это хорошо. Это прямо очень хорошо!

Подруги в недоумении переглянулись. Не на такую ответную реакцию они рассчитывали. Быть может, настоящую Васю их пренебрежительные слова способны задеть, но мне на них абсолютно пофиг, как пофиг на самих девиц, и на этот институт, и на саму Васю тоже. Главное — у меня есть деньги! Пусть не собственные, а родительские, это дело десятое. Понадеюсь, красивая Барби не всё спустила на развлечения. Я бы не прочь обналичить оставшиеся финансы и сдёрнуть отсюда подальше и поскорее. Не горю желанием проживать чужую жизнь, особенно жизнь убитой стервы.

Улыбка девушки со львом и рыбами — Саши — засияла злорадным триумфом:

— Теперь-то наша звёздочка пала с небосвода. Вот беда, правда, Ясвена?

— Истина на все сто! Конец пришёл Тобольской, доигралась, лапа.

— Так ей и надо!

Я согласно кивнула сразу обеим ехиднам:

— Да, именно так мне и надо. А не напомните, что конкретно Вася... я натворила на сей раз?

Девчонки снова переглянулись и уже откровенно захохотали.

— А то сама не в курсе! Не ожидала, что твои грязные делишки так скоро вылезут наружу, верно? Ух, ну и влетит же тебе сейчас, даже отец не отмажет!

— Язык отсохнет просто ответить?

— У Тобольской память отшибло, вот шикарность! — Саша скорчила жалостливую рожицу, затем схватила подружку под руку и потащила дальше по коридору. — Увидимся в актовом зале, если не испугаешься. Никто во всём институте не пропустит, как тебя прилюдно унизят. Кстати, отвратно выглядишь!

— Знаю, у меня есть зеркало, — проворчала им в спины.

Идиотки.

В душе не разумею, где этот актовый зал, но догадываюсь, девчонки убежали именно в его сторону. А я что? Я пошла следом. Пора решительно кончать с информационной изоляцией, пусть даже через публичное унижение.

Уже на выходе из общажного крыла меня перехватила лохматая шатенка с пухлыми губами и испуганным взглядом. Тоже в форме, тоже при оружии и тоже со светящимися камнями в браслете. Золотой медальон на её шее изображал белую козу на фоне зелёного луга и синего неба. Благодаря фотографии контакта в телефоне, я узнала в ней ту девчонку, что выдернула меня из постели.

— Наконец-то! Ты почему так долго, Вася? Мне пришлось идти за тобой.

— Мартышка, правильно?

— Марта, — возмущённо поправила она. — Скажи спасибо, что безопасников не отправили, они бы не стали с тобой церемониться. И поделом.

— Даже не сомневаюсь.

Какой-то театр абсурда. Не будь мне так хреново, прижала бы Марту к одной из колонн в холле и вытрясла из неё подробности самым что ни на есть прямым способом. Даже руками потянулась, да быстро передумала. На мне уже ярлык стервы, не хочу до кучи прослыть психопаткой.

— Боже, Вася, во что ты одета?

— В одежду, очевидно, — ответила ей, не замедляя шага. Кажется, те курсантки свернули налево.

— Почему не в форме? Знаю-знаю, устав писан для всех, кроме тебя, но разум-то надо иногда включать. Ты и так крупно влипла, дальше падать только в крепостные.

— Что ещё за крепостные? — нахмурилась я. — Светлое будущее наступило, космические корабли вовсю бороздят просторы Большого Театра, а вы тут в далёкое прошлое вздумали поиграть? Крепостные какие-то, Федерацию княжеством обозвали... Лучше бы вернули Союз нерушимый республик свободных.

— Какую федерацию? — теперь нахмурилась Марта. — Что за союз? Ты вконец спятила?

— Если ты сейчас не прикалываешься надо мной, то не исключаю. Ничего не исключаю, даже рептилоидов с Альфы Центавра во главе государства.

Крутанув пальцем у виска, шатенка проворно забежала чуть вперёд и перегородила мне путь.

— Вася, тут такое дело... — она отвела глаза в сторону. — Мне нужно кое-что сказать.

— Так говори быстрее. Меня, насколько понимаю, весь институт ждёт не дождётся для показательной расправы, а я безбожно опаздываю.

Марта кивнула, собираясь с духом, затем скороговоркой выпалила:

— Прости, но после твоего поступка мы больше не можем быть лучшими подругами. И вообще подругами. Это не только моё решение, остальные девочки тоже не хотят иметь с тобой дел. Мы дорожим именами наших семей и не желаем марать репутацию дружбой с... с...

— С кем?

Марта в ужасе округлила глаза:

— С кровавой язычницей.

А Вася интересная девчонка, как посмотрю! Прямое попадание в контингент «Розы мрака».

— Ты не обижаешься на нас?

— Да мне пофиг. Тебе, вижу, тоже.

— Вась...

— Я ведь давно перестала тебе нравиться, верно?

Марта покраснела от неловкости, однако нашла в себе мужество признать правду:

— Верно, — медленно кивнула она. — Мы дружили с тобой только из-за статуса... и потому что ты платила за все наши вечеринки.

— Понятно.

— А что ты хотела? — Марта внезапно взорвалась. — В тебе спеси выше крыши и никакого уважения к сокурсникам! Ты грубая, понятия не имеешь о благодарности и ни разу не помогла ни с тренировками, ни в учёбе. А ещё это из-за тебя Олеся провалила экзамены на первом курсе, после чего ей пришлось уйти в Новгородский филиал.

— Кто такая Олеся?

— Ну ты и дрянь.

— Да-да, Вася плохая, сил нет! Знаешь, Мартышка, давай-ка прекращай без толку трепаться и покажи дорогу к залу. Хочу послушать официальные обвинения, а не твои придирки.

Захлопнув рот, Марта без промедлений поспешила в актовый зал, причём постаралась держаться сразу на десяток метров впереди, лишь бы никто встречный не решил, будто мы идём вместе.

Встречных, кстати, было не так уж много. Редкие курсанты провожали меня обвиняющими взглядами, как последнюю преступницу, а то и вовсе воротили нос, словно от чумной. Больше показательно, конечно. Насколько я успела понять из короткого диалога с девчонками, Васю недолюбливали здесь задолго до «кровавой язычницы». Стервозный характер богатенькой девочки со всеми вытекающими нюансами мало кого оставит равнодушным.

Особо в шеренге встречных отметился симпатичный парень с чёрными, как ночь, волосами и синими-синими глазами, в которых плескалась вселенская грусть. На мгновение показалось, будто он специально стоит возле лестницы, ожидая меня, но как только наши взгляды пересеклись, красавчик резко передумал затевать разговор, состроил страдальческое личико и быстрым шагом удалился прочь. Скромняшка какой.

Чем ближе актовый зал, тем сильнее мне не нравилось всё, что я вижу. Огромные пространства, высокие потолки, столько объёма, словно здание строили с расчётом на великанов, обожающих технические девайсы и голограммы на все случаи жизни: расписания, памятки, видео... Военный институт оправдывал названную специализацию не только интерьерами, но и своими курсантами. Практически у каждого здесь, будь то девушка или юноша, на поясе поблёскивали заточенные клинки. У кого-то один, у кого-то сразу два, и ведь не боятся порезаться! Ребята держались удивительно легко и непринуждённо, тем самым показывая, что для них ношение холодного оружия далеко не в новинку. Вероятно, пользоваться им тоже умеют. Как, собственно, и Вася.

Сейчас моё новое тело в печальном состоянии на фоне полусмерти, его шатает и дико мутит, но координация превосходна, в мышцах чувствуется сила и способность применить её по ситуации. Пожалуй, она сильнее Ирэн раз так в несколько.

Однако в комнате никаких клинков я не видела, лишь три метательных ножа, воткнутые в нарисованную на стене мишень.

Глава 3

Двери актового зала автоматически разъехались в стороны. Марта резко ускорила шаг, и к тому времени, когда я переступила порог, респектабельная девушка уже заняла кресло во втором ряду около подружек и демонстративно отвернулась в сторону.

Пустых мест не было. Ни одного! Практически каждый курсант Столичного Военного института имени Александра Первого отложил свои дела, лишь бы не пропустить грядущее представление. Сбоку от подиума размером с теннисный корт расположились преподаватели. Их форма изумрудного цвета с серебряными погонами выгодно выделялась на общем фоне. Невероятно, они тоже при оружии! Что это — дань новомодным традициям, или я пропустила не только смену политического строя, но и третью мировую, после которой, если верить Эйнштейну, человечество будет сражаться палками?

Повсеместные ухмылки и злорадные окрики отдельных индивидуумов сюрпризом не стали. Ладно. Столь «тёплый» приём меня ничуть не смутил, никакой вины за собой я не чувствовала. Гордо подняв голову, лучезарно улыбнулась, уставилась прямо на Марту и кокетливо помахала ей пальчиками. Бедная девчонка тут же вжала голову в плечи и стыдливо уткнулась взглядом в пол. Так ей и надо, подружке моей лучшей! А вот белобрысый парень через два человека от неё не растерялся. Он светился от счастья, как новый червонец, будто только что сорвал джекпот всей жизни. Поймав мой взгляд, сложил ладони в благодарственном жесте и одними губами выразительно прошептал «спасибо». Походу, больной.

Кажись, я попала не просто в будущее, а в будущее, населённое сумасшедшими. Это бы, кстати, многое объяснило.

— Тобольская! — взревел мужчина, стоящий по центру подиума. — Наконец-то соизволила явиться!

На огромном голоэкране позади сцены спроецировалось его изображение, чтобы задним рядам не пришлось напрягать зрение. Возрастом мужик под полтинник, но волосы уже седые, выправка безупречна, на погонах три звёздочки. По тому, как резко стихли перешёптывания, я признала в нём ректора сего заведения.

— Так точно, — коротко отрапортовала, непроизвольно застыв на месте.

— Так точно, ваше превосходительство генерал-лейтенант Тихон Викторович Костромской, — поправил он железным голосом. — Почему одета не по форме?

Я развела руками. Оправдываться не хотелось ещё больше, чем смущаться. Чего хотелось, так это пить и поскорее вернуться в кровать. Ну серьёзно, к чему риторический вопрос, мы ведь не на «Модном приговоре».

Раздосадованный замешательством нерадивой курсантки, ректор сам спустился ко мне, грубо ухватил за локоть и притащил на подиум.

— Василиса Тобольская, — начал он, обращаясь почему-то не ко мне, а к собравшимся в зале, — дочь уважаемого князя, главы города Тобольска и всей Тобольской губернии, сильный дуо-практик стихий земли-воды и одна из лучших курсанток четвёртого курса факультета «Управления и политики» этой ночью совершила непростительный в своём кощунстве поступок! Она и раньше славилась бесконечными скандалами, пренебрежением к Уставу института, хамством в адрес товарищей, пьянками, прогулами, а также нарушением субординации, однако в этот раз зашла слишком далеко и будет наказана по всей строгости!

С преподавательских мест поднялась женщина в узких очках:

— Учебный год только начался, а уже такая катастрофа! — заверещала строгим голоском потомственного завуча. — Тихон Викторович, вы непременно должны поставить в известность судебных следователей. Пусть они сегодня же уведут курсантку Тобольскую из нашего института. Мы все долго спускали на тормозах её отвратительное поведение, хватит терпеть! Больше ей здесь не рады.

Ректору идея подчинённой заметно не пришлась по душе. На счёт наказания он не шутил, но передавать дело в руки следователей явно не собирался. Ещё бы! Вася вам не деревенская бюджетница из льготного списка, а целая губернаторская дочка.

Хм... Если не брать в расчёт страшную смерть в двадцать лет, я бы сказала, что мне повезло. Стройное сильное тело, симпатичная мордашка, обеспеченная семья при кормушке власти и мозги на месте, раз сумела стать одной из лучших курсанток факультета «Управления и политики». Пускай к этому празднику жизни прилагался мерзкий характер и дурной вкус на шмотки, но кто без греха?

Ректор призвал женщину успокоиться и сесть обратно.

— Марина Андреевна, неужели мы не справимся собственными силами? — вопросил он подчёркнуто сурово, чтобы больше никто не посмел предложить вариант с исключением Тобольской. — Смею напомнить, Александровский ВИ — лучшее учебное заведение Княжества, это мы выпускаем судебных следователей. И прокуроров, и судей в том числе. Нам не нужна помощь извне.

Часть преподавателей неоправданно горячо поддержали его превосходительство генерал-лейтенанта, и у меня закралось подозрение, что отец Васи нехило так спонсирует институт.

— А можно поинтересоваться, что конкретно совершила Тобольская? — выкрикнул из зала тот белобрысый парень. Вот уж кто действительно получает удовольствие от моего унижения! Что, интересно, Вася ему сделала? Плюнула в тарелку супа, о чём он узнал только после того, как съел?

— Да, почему она здесь? — поддержал вопрос парнишка немногим его младше.

Привнести конкретику отважилась девчонка с задних рядов:

— Это правда, что Тобольская пыталась провести кровавый ритуал?

Тишина резанула по ушам. Курсанты замерли в ожидании ответа.

Мне вдруг стало нестерпимо душно. Ещё минута, и я рискую опозорить Васю куда больше, прилюдно рухнув в обморок. Решив этого не дожидаться, подошла к шеренге пустующих стульев на краю подиума, вынесла один в центр и с облегчением уселась в него. Стало немного лучше.

— Мне тоже интересно послушать, — кивнула ректору. — Обвиняемый вправе знать, в чём он обвиняется, статья сорок седьмая Уголовно-процессуального кодекса Российской Фе... Княжества.

Тихон Викторович смерил меня уничижительным взглядом. Номер статьи не поправил, значит, в будущем УП кодекс не претерпел критических изменений. Мало ли? Они тут в княжество, губернии и крепостных играют, запросто могли упростить судебное производство в пользу линчевания.

— Это правда! — торжественным тоном ответил ректор, повернувшись к залу. — Сегодняшней ночью курсантка Тобольская в компании пока ещё неизвестных нам сообщников пробралась в подвальные помещения института с целью провести кровавый ритуал. Как и все мы, она прекрасно знала, что практики Крови запрещены в Великом Княжестве с незапамятных времён, и что деяние это уголовно наказуемое, но не усомнилась ни на мгновение. Кровавый ритуал требует человеческую жертву — крови или даже смерти. Благодарение всем святым земли русской, до травм не дошло! Наши ребята из службы собственной безопасности спугнули преступную кодлу буквально перед самым финалом, но к сожалению, изловить на месте преступления никого не удалось.

Так вот из-за чего весь сыр-бор! Весьма оригинально. В обиход вернулось не только княжество, но и средневековое мракобесие с кровавыми ритуалами.

— Неизвестные сообщники и никого не поймали, говорите? — я скептически фыркнула. — Тогда, с чего вы решили, будто я была там? Поверили на слово своим безопасникам? Так они соврут недорого возьмут, особенно в случае обожаемой вами Тобольской... меня, то есть.

— Неопровержимые улики твоего непосредственного участия были найдены в ритуальном круге стихий.

Под очередной возглас изумления ректор прошагал к столу возле стереосистемы или какой-то другой сценической техники текущего времени и взял с него два клинка. Вернее, то, что от них осталось — удлинённые рукояти с простой гардой и частью лезвий. Сперва мне показалось, будто они обломаны, но как только генерал-лейтенант поднял их, демонстрируя всем желающим на голоэкране, стало заметно, что они оплавлены.

— Ещё вчера это были стихийные клинки курсантки Тобольской. Видите, что с ними стало? Их повреждения характерны исключительно для кровавого ритуала!

Ректор швырнул обе рукояти мне на колени с таким видом, словно они его покусали. Хорошие рукояти, добротные, и сталь оплавленных клинков высокого качества. Что-что, а в колюще-режущих штучках я разбираюсь. Первый и единственный срок словила по двести двадцать второй статье — хранение и сбыт оружия в составе группы лиц. Спасибо адвокату, отделалась условкой.

В зале раздались шепотки. Все тут же захотели узнать, что это был за ритуал, и какую цель он преследовал. Видимо, у здешних ритуалов много профилей на любой вкус. Старшекурсник с центральных рядов поинтересовался, была ли оргия? Нет, остряк, оргии не было, были пытки. Вопреки горячему убеждению ректора, Вася участвовала в ритуале отнюдь не на добровольных началах. Её принудили банальнейшим способом — физическим насилием. Следы от верёвок на запястьях, синяки по всему телу и боль в рёбрах наглядное тому доказательство. И убийство на самом деле вполне себе состоялось. Девчонку закололи! Только она почему-то не умерла. Точнее, умерла не полностью. По странной, нелепой случайности в её тело вселилась моя бедная душа.

Пресвятая дичь, а ведь настоящую меня тоже убили ударом в сердце! Следы трёхклинкового лезвия один в один...

— Название ритуала я вам не раскрою в интересах следствия, — безапелляционно заявил ректор. — Скажу одно: даже в незавершённом виде ритуал оказал на Василису крайне негативное воздействие. Смотрите!

Он бесцеремонно схватил меня за левое запястье, выставив напоказ браслет с десятью камнями. В отличие от камней на браслетах других курсантов, они не светились. Что любопытно, на учителях таких побрякушек не было.

— Курсантка Тобольская лишилась эссенции стихий, она подчистую обнулила все шесть ранее достигнутых рангов силы в практиках земли-воды и теперь абсолютная пустышка!

И снова эти злорадные смешки в мой адрес, но уже вперемешку с выкриками «Обнулённая!» и вздохами неподдельного сочувствия. Последнее мне конкретно не понравилось. Неужели, стать какой-то там обнулённой здесь настолько плохо, что можно пожалеть даже нелюбимую всеми мажорку, запятнавшую себя ужасным кровавым ритуалом? Ересь самая натуральная!

Нет, никакое это не светлое будущее, человечество не могло настолько двинуться головой за полтора десятилетия. Всё проще — я угодила в другое измерение, параллельный мир.

Или даже в Ад.

Курсанты всё не затыкались:

— Обнулённая, твои сообщники тоже обнулились, или ты одна неудачница?

— Назови их имена!

— Это кто-то из нас? Твои подружки?

— Мы не знали! — поспешила оправдаться Марта. — Вася ничего нам не говорила, ни словечка, семьёй своей клянусь! И мы с ней больше не подружки!

— Никогда в жизни! — заголосили её товарки.

— Прекратить шум! — взревел ректор, в секунду возвращая спокойствие. — Ваши вопросы останутся без ответа. За свою глупость Тобольская расплатилась не только эссенцией стихий. Кровавые ритуалы имеют массу побочных эффектов, один из которых потеря памяти о событиях двух-трёх последних дней.

Градус абсурда преодолел критическую отметку. С чувством захохотав, я поднялась со стула и упёрла кулаки с останками клинков в бока:

— Вот это поворот! Вы сейчас в самом деле обвиняете меня в том, чего я чисто физически не могу помнить? За два-три стёртых из памяти дня со мной могла случиться любая хрень! Никому не пришло в голову, будто Васю... меня принудили к ритуалу шантажом или угрозой насилия?

О том, что дело обстоит именно так, сразу признаваться не стала. Инстинкт самосохранения настоятельно не рекомендовал открывать перед всеми тайну, что я вовсе не их Василиса Тобольская двадцати лет от роду, а Ирэн Листьева, уроженка мира, в котором их Княжество зовётся Федерацией. Не стоит рисковать сходу. Вряд ли переселение душ здесь рядовое событие. Меня вполне могут пустить на эксперименты или запереть в дурку до конца жизни. Учитывая происходящий прямо сейчас маразм, совершенно не удивлюсь.

— Что-что говоришь, Тобольская? — ректор в сомнении повёл бровью, в его равнодушной реакции чувствовалась прохлада. — Шантажом? Угрозой насилия? Пф! Твои домыслы оскорбительны, здесь Александровский Военный институт, а не разбойничий вертеп.

— Да хоть Небеса Обетованные! — вспылила я. — Никто не может быть осуждён на основании одних предположений о виновности в совершении преступления. По сути, у вас ничего нет: ни имён сообщников, ни видео с места событий, ни однозначных улик, кроме моих клинков, с которых, к слову, вы даже отпечатков не сняли. Их могли украсть, чтобы подставить...

— Нет! — гавкнул ректор с неподдельным возмущением. — Стихийные клинки прочно связаны с внутренней эссенцией своего владельца. В отрыве от хозяина они не способны проводить эссенцию, достаточную, чтобы уничтожить их подобным образом. Сколько уроков по основам стихий ты прогуляла на первом курсе?

Я плюхнулась обратно на стул. Твердолобому мужику ничего не докажешь. Он собирал курсантов со всего института не для дебатов, а для показательной расправы. Пусть детишки видят, что бывает с теми, кто балуется ритуалами, и сотню раз подумают, хотят ли повторить печальную судьбу Тобольской.

— Заверяю всех здесь присутствующих — мы проведём должное расследование силами нашего «Прокурорско-следственного» факультета! Какой бы ужасной ни была правда, она выплывет наружу, и каждый виновный в свершившемся ритуале понесёт максимально суровое наказание. А что касается Василисы Тобольской... — Тихон Викторович сделал драматическую паузу, за время которой все здесь присутствующие успели навоображать самые страшные кары, и тем сильнее было их разочарование, когда он закончил: — Девушка уже наказала саму себя обнулением.

— Этого недостаточно! — недовольно закричали из зала.

— Накажите Тобольскую по полной!

— Её ведь исключат? Пусть её исключат!

— Нет, её не исключат! — вмешался ректор. — Но на факультете «Управления и политики» курсантке с настолько пренебрежительным отношением к дисциплине и общественному порядку не место. Как она собирается управлять другими, если не способна организовать даже саму себя? И в знаниях, как выяснилось, у Тобольской большие пробелы, не подходящие курсанту четвёртого курса. Спасти её будущее можно только одним способом...

— Исключением? — мои однокурсники не сдавались.

— Переводом! — отрезал Тихон Викторович. — Василису переведут на первый курс факультета «Логистики и снабжения», а также обнулят рейтинг и лишат всех привилегий.

Надежд толпы зубоскалов ректор не оправдал, но его вариант пришёлся им по душе ничуть не меньше. Отовсюду послышались выкрики «Правильно, к подсобникам её! К подсобникам!» Судя по заметно покрасневшим лицам курсантов со значками фиолетового цвета, факультет «Логистики» уважением здесь почему-то не пользуется.

Как оказалось, это ещё не всё. Его превосходительство одарил меня очередным тяжёлым взглядом:

— Родители Тобольской уже поставлены в известность о случившемся инциденте. Они уже прилетели в Екатериноград и сейчас дожидаются её в моём кабинете.

Я заметила, как тот блондинистый хмырь вскинул кулаки вверх в победном жесте. Не к добру это. Чую, прилюдное унижение с обнулением статуса лишь цветочки, а ягодки ещё только на подходе.

Грубо схватив за локоть, ректор без лишних объяснений потащил меня с подиума, как провинившуюся кошку.

— Марина Андреевна, — бросил через плечо, — будьте добры, прочтите курсантам лекцию об опасности практик Крови в моё отсутствие.

— Так точно, Тихон Викторович, — женщина в узких очках сразу же поспешила исполнять приказ.

***

Холлы института утопали в гнетущей тишине, и только наши торопливые шаги разносились мрачной прелюдией к ещё более мрачному концерту.

— Молись своему покровителю, Тобольская, — сквозь зубы рыкнул генерал-лейтенант. — Пока ещё есть время.

Да уж, я положительно в шоке с новой жизни!

В голове промелькнула мысль оттолкнуть его превосходительство и сбежать, выпрыгнув в ближайшее открытое окно, но быстро исчезла. Во-первых, ректор сильнее меня; его красивая форма с медалями на груди подчёркивала превосходно развитое тело, даром что мужик не молод. Хватка крепкая, буквально стальная. Даже несколько тренированных парней не справятся с ним быстро и без шума, чего уж говорить об одной девице с недавней смертью в биографии. Во-вторых, он при оружии. Не хочу проверять на собственной шкуре, легко ли в этом измерении пустить в ход колюще-режущее. Ректор вояка, воспитанный системой, гуманизм не про него. Ну и в-третьих, что самое главное, мне некуда пойти. Выдержать нагоняй от родителей, которые для настоящей меня совершенно чужие люди с нулевым авторитетом, всяко лучше, чем бродить по неизвестному миру без знаний и денег. Грустный факт, но добровольно превращаться в бомжа потянет на преждевременное слабоумие.

Хах, у меня и цели-то нет! В родное тело я уже не вернусь, Ирэн умерла с концами. Даже если она каким-то чудом выжила после удара ножом в сердце, то останется сломанная шея и тотальный паралич. Нет уж, жизнь лежачего инвалида для меня прямой путь к суициду. Спасибо, но я не похерю уникальный шанс, подаренный Василисой Тобольской, только потому, что придётся учиться на факультете «Логистики». Нет и нет! Пока не подвернётся план получше, придётся быть смиренной курсанткой и послушной дочерью.

Глава 4

Ректорат располагался в отдельном крыле, связанном с основным корпусом стеклянной галереей, и, как подсказал план эвакуации на доске объявлений, включал в себя более полусотни различных помещений.

Нас ждали. Секретарша в приёмном холле нервно подскочила к начальнику:

— Тихон Викторович, я сразу проводила посетителей в ваш кабинет, как вы велели.

— Кофе, коньяк?

— Они отказались.

Ректор глубоко воздохнул, успокаивая эмоции, затем промокнул вспотевший лоб бумажной салфеткой и нацепил подобострастную улыбку. Кто бы ни сидел за дверью, с ними лучше не дерзить. Мне тоже.

— Не вздумай нас беспокоить, Леночка.

— Так точно, Тихон Викторович.

Роскошные интерьеры просторного кабинета могли бы послужить декорацией к фильму о неуёмной коррупции. Скромность, армейская сдержанность, границы разумного? Не, даже не слышали.

В шикарных гостевых креслах вольготно расположились трое посетителей. Стильно разодетую женщину я узнала сразу — это её фотография хранится в бумажнике Васи. Стало быть, она моя новая мама. Женщина хотела подняться навстречу, но в последний момент резко передумала. Личико расстроенное, большие, блестящие и покрасневшие глаза смотрят на меня с искренней жалостью и любовью. Рядом с ней муж, отец Васи. Его фотографии не нашлось, но наше родство неоспоримо чисто физически. Это от него Вася унаследовала надменный взгляд с бездной отталкивающей самоуверенности. Сейчас его губы сжались в суровую ниточку, а глаза прошили меня наточенными копьями, едва переступила порог. Дополнительной подсказкой стал блестевший на его груди медальон — герб Тобольской губернии. Один в один, как мой, разве что с короной сверху.

Личность второго мужчины осталась загадкой. Он совершенно точно не родственник Тобольским, ни капли внешнего сходства. Лысый череп, волевой подбородок, светло-серые и абсолютно холодные глаза, стальная осанка, на шее медальон с приметным гербом — на алом щите изображён стоящий на задних лапах золотой лев, в его передних лапах серп и лопата, сверху корона. Единственная схожая черта — гнев. Выходка Васи привела неизвестного типа в точно такое же бешенство, как её отца.

Подходить ближе я не стала даже ради приличий. Оба мужика меня конкретно пугали. Рослые, крепкие, они легко скрутят чугунный лом в узел, а зубами перегрызут шею медведю. С высокой долей вероятности, буквально. Но ещё больше пугали клинки на их поясах — качественная сталь вся в чуть заметных царапинах частого использования по прямому назначению.

Ректор с неприкрытым подобострастием кивнул родителям Васи:

— Приятно видеть вас в стенах Александровского института, ваше превосходительство Анатолий Евгеньевич. Ваше сиятельство Лариса Сергеевна. — Затем повернулся к бритоголовому мужику: — И ваше превосходительство Лев Дмитриевич. Признаться, ваш визит удивил...

Тот поднял руку, вынуждая ректора замолкнуть.

— Ситуация с Василисой Тобольской в определённой степени затрагивает и мою семью, — этим бы голосом да лёд в коктейли намораживать!

Генерал-лейтенант покладисто согласился:

— Вы, конечно, правы. Красноярских это тоже касается. Жаль, мы собрались здесь при столь далёких от доброго повода обстоятельствах.

— Ещё каких далёких, — процедил отец Васи, тщательно сдерживая ярость. Продолжая сверлить меня колючим взглядом, он подошёл ближе и остановился на очень некомфортном расстоянии в два метра. Его кулаки сжались с характерным хрустом, и я вдруг пожалела, что не сиганула в окно, пока был шанс.

— Васенька, это правда? — запричитала мама. — Кровавый ритуал не шутка, как же ты впуталась в него...

— Заткнись, Лариса! — зло рявкнул отец, не поворачиваясь к ней. — Это всё твоё воспитание. Вырастила инфантильную дуру по своему подобию! Хорошенькое личико, а в голове ни капли благоразумия и никакой ответственности, одни тряпки-цацки. Да она, по-моему, вообще не человек. Бывают тупые люди, но какая-то причинно-следственная связь в их поступках есть, а Вася, б****, мыслящий булыжник какой-то, на других принципах просто! Причём х**** мыслящий, судя по результатам. Вся в тебя!

Мама опустила глаза в пол и порывисто вжала голову в плечи, словно опасаясь удара.

— Уважаемый, — я рискнула влезть в разговор. Хотя, какой он «уважаемый» после столь грубой отповеди в мой адрес? — Не нужно оскорблять женщину, тем более собственную жену. И в отношении меня выбирайте выражения.

— ЧТО?!

От его крика апельсиновый «сок» в моём желудке настойчиво попросился наружу, пришлось хорошенько напрячь силы, чтобы не дать ему совершить побег.

Мать в ужасе вскочила на ноги:

— Васенька, не надо...

А в следующее мгновение мою щёку обожгла хлёсткая оплеуха, откинувшая обратно к двери. Я не упала только потому, что вовремя схватилась за косяк.

— Не смей разговаривать со своим отцом в подобном тоне! — рыкнул папуля. — Ты позор нашей семьи, Василиса! Мы Тобольские, наш род возглавляет Тобольскую губернию с момента её основания и пользуется безграничным уважением в Парламенте, а ты с самого первого дня в институте только и делала, что втаптывала наше имя в грязь всеми возможными способами. Три с лишним года я закрывал глаза на твои неподобающие выходки, всё-таки моя дочь, единственная наследница, но сегодня ночью ты хватила лишку. Кровавый ритуал, подумать только! Ниже падать просто некуда.

Шумно выдохнув, отец прошагал к столу ректора, схватил стоящий на нём хрустальный графин с янтарной жидкостью и прямо из горла сделал приличный глоток.

Его гнев понятен. Даже если Василиса не виновата в кровавом ритуале, она заслужила кару за своё безобразное поведение в любой другой день. Но я-то Ира и мне чужая несправедливость крайне неприятна. Едва не огрызнулась в ответ, да вовремя прикусила язык из соображений здравого смысла. В отличие от Васи, мы с этим самым смыслом дружим. Не так тесно, как хотелось бы, но тут уже нюансы.

«Терпи, Ирэн», — приказала самой себе. — «Терпи! Нельзя рвать контакты с семьёй, не имея альтернативы. Вася дочь Тобольских, поэтому у неё есть будущее, а ты в здешнем мире полное никто».

Ха, будущее, выразилась тоже! Не стоит забывать, что где-то неподалёку бродят сообщники по ритуалу, которые отправили Васю на встречу с апостолом Петром, и которые теперь наверняка удивляются, почему она опаздывает. Пресвятая дичь, я ведь не имею ни малейшего понятия, кто они! Убийцей Васи может оказаться любой: завистливая подружка, счастливый белобрысый хрен, томный парень с синими глазами... да кто угодно и вовсе не факт, что он тоже курсант.

— Анатолий Евгеньевич, — невозмутимо кашлянул мужчина с гербом льва на медальоне. — Твои личные разборки с дочерью меня не касаются, я здесь не для того, чтобы их слушать.

Отец Васи вернул графин на место. Пойло помогло: Тобольский взял себя в руки, к лицу вернулся нормальный цвет, а в глазах промелькнула... вина?

— Прошу прощения, Лев Дмитриевич. Эмоции взяли верх.

Лысый мужик понятливо кивнул и заговорил о том, ради чего притащился в гости к ректору без приглашения:

— Ты же понимаешь, что кровавый ритуал, проведённый одной из сторон, стопроцентная причина расторгнуть договорённости между нашими семьями?

Моя чересчур эмоциональная мама тоненько пискнула и прижала руки к губам, того гляди шлёпнется в обморок. А мне к собственному удивлению стало легче. Боль в рёбрах сбавила интенсивность, ссадины на запястьях побледнели ещё сильнее.

— Справедливости ради, в полной мере ритуал не состоялся, — рассудительно заметил отец Васи... точнее, мой отец. Как ни крути, а телом я теперь его плоть и кровь. — Василиса по скудоумию не отдавала себе отчёта в том, что творит.

— Сомнительное оправдание.

— Между Тобольском и Красноярском слишком давние и прочные связи, непозволительно рушить их из-за какой-то детской придури.

— Эта так называемая «детская придурь», — лысый череп кивнул в мою сторону, — должна была стать женой моего сына, будущего главы Енисейской губернии, второй по величине среди всех губерний и областей Великого Княжества Российского.

— Пока что второй, — как бы невзначай уточнил отец. — Союз с Тобольском позволит ей занять первую строчку. Право слово, Лев! Вместе наши позиции станут одними из самых сильных в Парламенте, что особенно важно перед выборами Великого Князя. Время ещё есть. Свадьба состоится не раньше, чем жених и невеста закончат четвёртый курс, впереди полгода!

— За которые твоя дочь, вполне вероятно, выкинет новую глупость, — с некоторой ленцой протянул Лев Дмитриевич, будто ничуть в этом не сомневается.

— Или исправит скандальную репутацию в лучшую сторону, — с нажимом парировал мой отец. — Мы не должны действовать сгоряча на основании одной ошибки.

Я стояла не двигаясь, будто предмет интерьера. Вот дичь! Оказывается, у Васи ещё и жених имеется, а вместе с ним будущий свёкор, при взгляде на которого хочется удрать на край света прямо босиком. Блеск! Вот бы к этому «великолепию» также прилагалась машина и кругленький счёт в банке — понадобится для побега. Становиться княгиней Красноярской я не собираюсь ни за какие коврижки. Вон, моя новая мама — княгиня Тобольская, и что-то счастливой она не выглядит, несмотря на подвеску и серьги с сапфирами в два десятка карат каждый.

Лев Дмитриевич презрительно хмыкнул, но мой отец ещё не закончил:

— Оступаются все. Дай девчонке шанс! Смею напомнить, Тобольские простили твоему сыну ту выходку минувшей весной.

— Ярослав не запятнал своё имя кровавым ритуалом.

— Он поступил ничуть не лучше — унизил невесту пренебрежением. Причём сделал это не по незнанию, а по трезвому умыслу. Его шумные посиделки в ночном клубе в компании девиц сомнительных добродетелей попали на передовицы всех столичных газет. Скандал дошёл до княжеского дворца!

Неприятный факт заставил Красноярского поморщиться.

— Всего лишь сплетни жёлтой прессы.

— Брось, Лев! Эти «сплетни» были засняты на фото и видео. Ярослав оскорбил невесту, что дало нам юридический повод приостановить помолвку по вине Красноярских, но мы не стали идти на принцип. Свадьбу пришлось перенести, однако об отмене речи не шло.

— Ошибка ошибке рознь, — жёстким тоном припечатал Красноярский. — Чёрт с ним, с ритуалом! Состоялся он или нет, по большому счёту не имеет значения. Значение имеет другое: из-за него твоя дочь лишилась эссенции стихий. Нет, Анатолий, это обстоятельство никоим образом нельзя сравнивать с вечеринкой в клубе, сколько бы фривольных девиц там ни было. Обнуленная жена принесёт не почёт и уважение, а позор, будь она даже родственницей Великого Князя.

Красноярский соизволил встать с кресла, только чтобы подойти ко мне и бесцеремонно схватить за левое запястье, где висел браслет. Все десять камней до сих пор оставались потухшими и, так понимаю, в ближайшее время не загорятся.

— Пустите, — я тут же вырвала руку из цепкой хватки бритоголового мужика.

— Василиса ноль в эссенции стихий, — констатировал он. — Действие кровавых ритуалов непредсказуемо, она может остаться пустышкой до конца своей жизни.

Мой отец в подозрении сузил глаза:

— К чему ты клонишь, Лев?

— К тому, что согласно общепринятым среди княжеских семей правилам, сила невесты должна быть равной силе жениха. Смею заметить, Яр сейчас на седьмом ранге силы, и это уже на четвертом курсе, — на хмуром лице Красноярского промелькнула улыбка гордости за сына. Мимолётная, но красноречивая. Видимо, седьмой ранг очень и очень круто. Помнится, ректор упоминал, что Вася была практиком шестого ранга и при этом считалась одной из лучших курсанток курса.

Тобольский выслушал претензии с долей равнодушия, как и полагается чиновнику его полёта. Запредельную степень недовольства выдавали лишь сжатые до белых костяшек кулаки. Мать была менее сдержана; она закусила губу с таким страдальческим видом, будто её дочь отправляют на съедение крокодилам, а не отказываются брать замуж. Тоже мне, трагедию века нашла! Лично я бы сплясала джигу на радостях, если бы не побитое тело и пресловутая тошнота.

Ректор, что интересно, вмешиваться в разборки княжеских семей не спешил, хотя его кабинет совершенно не подходящее для них место. Мелкими шагами прокрался к своему креслу, уселся в него и замер предметом интерьера.

— Всё так, — ответил мой отец спустя недолгую паузу. — Однако, юридических оснований для расторжения помолвки нет. Её можно лишь приостановить до даты свадьбы, как мы сделали это в случае Яра, чтобы уладить возникшие разногласия. Успеем — отлично! А ежели нет, тогда — и только тогда! — поставим точку.

— Какой тебе смысл тянуть время, Анатолий? Василиса обнулилась, и никакое чудо не поможет ей взять семь рангов к обозначенному времени.

— Достаточно будет всего четырёх, — мой отец мимолётно улыбнулся, он наконец-то завладел ситуацией. По крайней мере, её частью. — Составленный нами контракт допускает разницу между женихом и невестой в три ранга силы. Ты лично согласился с этим исключением, когда мы подписывали бумаги.

Судя по скрипу зубов Красноярского, такой пункт в договоре действительно есть.

— Было дело, — кивнул с кислой рожей.

Отец окончательно приободрился:

— Сейчас Василиса ноль, но если к концу учебного года она достигнет четвёртого ранга, договор снова вступит в силу. Тогда мы возобновим помолвку и назначим новую дату свадьбы. Если же ты или твой сын продолжите настаивать на разрыве — вам придётся заплатить неустойку землями Енисейской губернии.

— Как и вам землями Тобольской в случае, если Василиса не восстановится, — дополнил Лев Дмитриевич. — Я тоже прекрасно помню, что говорит контракт о неустойках виновной стороны. Что ж, пусть так, но до конца учебного года помолвка будет считаться приостановленной.

— Разумеется.

Мужчины скрепили достигнутую договоренность церемонным рукопожатием.

Здорово, они будто не собственных детей обсуждают, а вязку породистых собачек. Именно в этот момент я прониклась к ним острой антипатией, заметно потеснившей первоначальный страх. Право слово, Васе двадцать лет и она не умственно отсталая, чтобы выдавать её замуж, не спросив мнения хотя бы для галочки.

Мазнув по мне скептическим взглядом, Красноярский покинул кабинет. Прощаться с ректором и княгиней Тобольской нужным не посчитал.

С его уходом гнев к моему отцу вернулся в прежнем объеме. Карие глаза опасно потемнели, ярость исказила черты лица. Он схватил меня за многострадальное запястье и рывком швырнул в кресло, где прежде восседал глава Енисейской губернии. Нецензурная и многоэтажная ругань посыпалась из его рта, как снедь из рога изобилия, за которую он даже не подумал извиниться перед женой и ректором. Пресвятая дичь, мой новый папаша нежен, как бетонный болт с арматурой из колючей проволоки!

Я решила скопировать маму и помалкивать. Серьёзно, чем я могу ответить? Только лютым матом с указанием конкретного места, где хочу видеть Тобольского и Красноярского, с подробным описанием всего, что с ними там сделают.

— Ты обязана взять четыре ранга к восемнадцатому мая, ясно? — угрожающе шипел отец. Его пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла, заключив меня в ловушку и вызвав подсознательную волну паники — рефлекс тела настоящей Васи. — Для нас нет ничего важнее союза с Красноярскими. Только так мы получим неоспоримое преимущество на выборах в Парламент. Лучшие министерские места отойдут нашим людям, мы будем влиять на политику государства наравне с Великим Князем! Ты хоть представляешь своими куриными мозгами, как мне это важно, и как я буду зол, если ты сломаешь мои планы? Представляешь? — рявкнул прямо в лицо.

— Более чем, — ответила я севшим голосом.

— Сильно сомневаюсь, иначе бы не поставила помолвку под угрозу своей глупой выходкой. Кровавая язычница, уму непостижимо! По твоей милости Тобольская губерния может лишиться части земель, и если это произойдёт, клянусь небесным покровителем, я отрекусь от тебя и изгоню из семьи. Вместо богатой наследницы ты превратишься в бесправную крепостную.

Мать в очередной раз испуганно ахнула:

— Толя, прошу, не будь жестоким.

— Замолкни, Лариса, не с тобой разговариваю!

Снова это слово — крепостные. В моём мире, в его дремучем прошлом, так называли зависимое население из самых низов, лишённое права на свободу и имущество. Незавидная же надо мной нависла участь, как посмотрю.

— Да будет так! — воскликнул он, ставя точку в дискуссии. — Я глава Тобольской губернии, мне нельзя иметь слабости, тем более быть позором. В нашем роду много сильных и талантливых мужчин, и если ты, Вася, подведёшь меня, я отдам своё место одному из них. Уяснила?

— Да, отец.

— Хочешь вернуть прежнюю жизнь — достигни четвёртого ранга.

Наконец папаша года отошёл от меня на приличное расстояние и разнообразия ради обратился к ректору:

— Тихон Викторович, что за ритуал проводила моя дочь?

Генерал-лейтенант проворно вскочил с места и встал по стойке смирно.

— Кровавый, это всё, что вам нужно знать, ваше превосходительство. Их великое множество, но я уверен, Василиса не участвовала в чём-то по-настоящему серьёзном. У неё нет ни подходящих навыков, ни потенциала, к тому же Служба безопасности института вмешалась почти сразу. Мы проведём тщательное расследование, но уже сейчас можно утверждать, что ритуал тот был всего лишь мелким баловством студиозов.

— А ты что скажешь, Вася?

— У вашей девочки шок, — ректор ответил за меня. — Выборочные когнитивные расстройства неизменный спутник практик Крови. Она ничего не помнит о событиях последних дней и, безусловно, в ужасе от потери эссенции.

Сочувственно пискнув, мама подошла ко мне, устроилась на подлокотнике и нежно обняла за плечи. Дорогой парфюм защекотал ноздри запахом сладких ландышей.

Отец бросил на меня задумчивый взгляд.

— Каковы её шансы восстановить эссенцию?

— Хм... — ректор в задумчивости потёр подбородок. — Я не доктор, но шансы есть, правда, весьма скромные. Ритуал не был завершён, а значит, ничего непоправимого не произошло. Не волнуйтесь, ваше превосходительство, институт проведёт полную проверку здоровья Василисы. В медицинском крыле есть всё необходимое оборудование, не в последнюю очередь вашими взносами.

— Это радует. Хорошо, — отец устало вздохнул, — Тихон Викторович, отныне не давайте Васе спуску. Больше никаких поблажек ни в учёбе, ни в личном отношении, чтобы ни тусовок, ни прогулов. За нарушения дисциплины наказывайте в полную силу.

— Именно это я сделал полчаса назад, ваше превосходительство.

— Пусть так и останется. На этом закончим.

Вот так. Продано, Вася! Продано и продана.

Глава 5

Выйдя из ректората, я некоторое время тупо шла вперёд, лишь бы подальше от заботливого родителя с его речами о долге перед семьёй. Дорогу к актовому залу помню, а оттуда найти путь в свою комнату не проблема. Если не задумываться, ноги сами приведут. Погибло только сознание Васи, а не её мышечная память. В последнем я наглядно убедилась сразу после пробуждения, когда сумела отыскать туалет.

Настроения никакого, только недовольство вселенского масштаба. Это ведь надо было угодить в такой бардак!

Совершенно точно ясно — кто я. Василиса Тобольская, избалованная фифа с отцом-тираном при тёплой должности губернатора и тихоней-матерью. Насколько поняла, единственный ребёнок в семье. До кровавого ритуала была крутой курсанткой с шестым рангом силы в эссенции стихий, так называемым дуо-практиком земли-воды. Теперь же обнулённая и презираемая сокурсниками.

Относительно ясно — где я. В России, но только не Федерации, а в неком Великом Княжестве версии октября 2036 года. Это не просто будущее, это вообще другое измерение!

Относительно неясно — за что убили? Ирэн заступилась за случайную девчонку из клуба, а как Вася впуталась в смерть? То, что она сопротивлялась в процессе, факт неопровержимый: ногти обломаны, тело побито, на запястьях ссадины. Но с какого момента? Шла ли она на ритуал добровольно, прежде чем поняла, кого назначили в жертву неведомой херне, или её изначально принудили? Отсюда вытекает ещё один немаловажный вопрос — что это был за ритуал? Беспечные курсантики пытались вызвать дух Пушкина или же планировали наслать семь казней на землю русскую? Объяснению ректора я не поверила ни на секунду. «Василиса не участвовала в чём-то по-настоящему серьёзном»... Ага, а рана в сердце всего лишь случайное недоразумение, ну-ну.

И последнее: совершенно точно не ясно — что за эссенция стихий с её практиками? Какая-то магия, только вместо волшебной палочки мечи? В который раз я глянула на рукояти с оплавленными останками лезвий. Вещь они, похоже, ценная. Была ценной, сейчас-то вряд ли на что сгодятся, только орешки колоть. Вот бы спросить, да не у кого. Встречные курсанты либо огибали меня по широкой траектории, либо кричали в спину «Обнулённая!»

Ладно, попробую отыскать ответы у себя в комнате, там ещё много интересного осталось. В конце концов, чего я переживаю? В этом измерении есть интернет. Надеюсь только, не по талонам, и Васю в нём не забанили за плохое поведение.

Хихикнув над последней мыслью, свернула в крыло общежития и едва носом не вписалась в грудь какого-то парня. Этот храбрец не посторонился с дороги по примеру прочих, наоборот — он заступил мне путь самым недвусмысленным образом. Я даже не удивилась, узнав в нём того блондина из актового зала. Его неприязнь чувствовалась с самого начала и, само собой, никуда за последний час не испарилась.

— Какие-то проблемы, приятель? — шагнула назад, возвращаясь на комфортную дистанцию.

— Не какие-то, а ещё какие, — оскалил зубы наглец.

— И все твои. Кыш с дороги.

В ответ парень сложил руки на груди. На его шее поверх строгой формы курсанта Военного института поблёскивал платиновый медальон с алой глазурью и золотым львом на ней. За поясом висели два клинка.

— А я тебя знаю, — озвучила больше для самой себя. Они с отцом невероятно похожи внешне! Почти одно лицо, только тот лысый, а у этого модный причесон. — Ты Ярослав Красноярский, мой жених. Уже бывший, к слову.

— Не к слову, а к счастью. Мы с тобой не особо общаемся, куколка, но сегодняшнюю ситуацию я просто не могу проигнорировать, — протянул он с неприкрытой колкостью. — Кровавый ритуал событие неординарное, согласись. В который раз Тобольская на личном примере доказала, что красивым особям женского племени мозги не полагаются эволюцией. Лишиться эссенции в ноль, отправиться к подсобникам аж на первый курс, разругаться с отцом... Ух, какой сладкий набор! Любой другой девчонке я бы искренне посочувствовал, но ты же Вася, ты полностью заслужила каждую неприятность на свою голову.

— Да-да, Вася плохая, уже поняла, а теперь сдвинься в сторону, блондинка, пока я не разозлилась.

Увы, парень оказался из породы тугодумов.

— Блондинка? — выразительно заломил бровь. — Неужто придумала мне прозвище? Спустя столько лет...

— Нравится?

— Да как сказать. Какое-то оно банальное, но полёта фантазии от тебя ждать глупо, так что попытка засчитана.

— С дороги! — рыкнула приказным тоном.

— Нет, — он даже не шевельнулся. — Раз мы больше не жених и невеста, я могу открыто послать тебя куда подальше. Не сказать, чтобы раньше такого не делал...

— Чего тебе от меня надо, а? — перебила его с тяжёлым вздохом. — Душу отвести? Считай, отвёл, можешь проваливать с чистой совестью. Флаг те в руки и барабан на шею!

— А знаешь, — парень задумчиво хмыкнул, — ты какая-то странная сегодня.

— Ох, с чего бы, интересно? Я ведь каждый день обнуляюсь не по разу, догадливый ты наш! Горячо надеюсь, у нас с тобой не дошло даже до поцелуев.

Ярослав кивнул с улыбкой незамутнённого удовольствия:

— Не дошло, судьба уберегла.

— Слава ей!

— Это было просто, куколка. Бесполые гуманоиды не в моём вкусе.

— Что, прости?

— С женщинами тебя роднит только грудь, — он прошёлся взглядом по моей фигуре. — Красивая, надо признать, но того не стоит. Удивительное дело: за три года в институте у тебя не было ни одного, даже мимолётного, романа! Признайся, ты любишь собак?

— Ревнуешь или завидуешь? — поинтересовалась я с невинным видом. — Хотя, не отвечай, мне всё равно.

— Даже не думал, — Красноярский пожал плечом. — На самом деле, хотел сказать тебе спасибо от всего сердца. Клянусь, сейчас я не издеваюсь! Ты избавила меня от головной боли в поисках, как бы самому разорвать помолвку, и, считай, подарила моей семье шестую часть Тобольских земель. Обещаю, я поставлю по их центру каменную стелу с твоим именем. Если, конечно, не забуду. Говоря откровенно, мне на фиг не сдались ваши болота.

Вот это повезло с женишком! Не удивительно, что в довесок к такому счастью полагается вторая по территории губерния в Княжестве. Бесплатно его не возьмут, несмотря на довольно сносную внешность победителя генетической лотереи. В этом мы с Васей солидарны — в записной книжке её телефона не было контакта с именем Ярослав, а ведь он считался её женихом не один месяц.

— Договорились, — кивнула, чтобы поскорее отделаться от него. — А теперь наконец-то сгинь в бездну, блондинка.

— Не могу, отныне ты там прописалась, а вместе мы не уживёмся.

— Открытие века, блин!

Красноярский хохотнул, будто ему в самом деле весело.

— Одного не пойму: почему из миллиона возможностей испортить себе жизнь, ты остановилась именно на кровавом ритуале? Это ж дно.

— Был выбор между ним и свадьбой с тобой, — улыбнулась во все тридцать два. — Логично, что Вася... что я предпочла меньшее зло.

Моё замечание ещё больше развеселило парня:

— А ведь могла просто сбежать с первым встречным. Отец бы тебя простил, всё-таки единственная дочка. Правда, не сразу, а лет через двадцать, но какая разница для той, кто живёт одним днём?

— Достал!

Я предприняла попытку самой обойти придурка, но он невежливо заступил мне путь. Нарывается, вот правда. Даже будучи обычной девушкой Ирэн, я решительно пресекала нахальное поведение в свой адрес, сейчас же у меня тренированное тело Василисы Тобольской. Пусть оно в плачевном состоянии, но врежу сильно.

Мысли с действиями не разошлись. Кулаком, до сих пор сжимающим рукоять оплавленного клинка, быстрым движением снизу вверх попыталась врезать Яру по челюсти. Не получилось. Парень живо сместился с линии атаки и уже через мгновение оказался позади меня. Я резко развернулась для повторного нападения, обманным манёвром вильнула вправо и атаковала левой рукой, одновременно шагнув следом. Тело действовало само, выдавая в Васе хорошего бойца в прошлом. Жаль только, на настоящее навыков не хватило. Ответные движения Яра походили на движения призрака. Он легко заблокировал прямой удар, затем перехватил руку, вывернул её и сильным толчком в спину откинул меня вперёд по коридору.

Только я развернулась для новой атаки, как он вооружился одним из своих клинков. А дальше произошло невероятное: лезвие вспыхнуло огненными искрами, и следом обжигающе горячая волна воздуха сбила меня с ног, уронила на спину и несколько метров протащила по ковровой дорожке.

— Ох, бедные вы мои рёбра...

Подойдя ближе, Ярослав навис нехорошей тенью.

— Прости, Тобольская, совсем забыл, что у тебя больше нет эссенции. Ты теперь безобидна и беззащитна, как домашний котёнок.

Врёт как дышит. Да не забыл этот хрен ничего! До меня вдруг дошло, что именно такой реакции он и добивался с самой первой минуты — сперва спровоцировать, а потом с чистой совестью прокатить Васю по грязному полу.

— Давно руки чесались? — хрипнула, проглотив стон.

— О-очень, — отпираться он не стал.

— Так и подумала. Что ж раньше-то не нападал? Боялся ответного прилёта?

— Типа того.

— Кто бы сомневался! — иронично цыкнула языком я. — Отсутствие у дамы оружия полностью меняет к ней отношение.

— А ты сечёшь! Ещё вчера мы с тобой разнесли бы всё в клочья и уже к вечеру паковали чемоданы на выход.

— Да ладно! Ректор никогда не выгонит двух мажорчиков с отцами-толстосумами за такую мелочь.

Заметив, что я собираюсь подняться с целью немедленного реванша, парень погрозил пальцем:

— Лучше лежи, куколка. Лежи и думай о том, как бы вовсе не восстанавливать эссенцию. Ни одного ранга, уяснила?

Показательно крутанув клинком перед моим носом, он вернул его за пояс и наконец-то соизволил убраться подальше.

Подняться на ноги удалось не сразу. Кряхтя от болезненных прострелов в рёбрах, я кое-как доковыляла до холла и устроилась на мягком диванчике возле стены с плакатами на тему дисциплины в стенах института. Один из них в ультимативной форме запрещал драки между курсантами вне тренировочного комплекса «Двух Клинков». Шрифт, кстати, могли бы сделать крупнее, а то некоторые не видят.

— Всё путём, Вася, не расстраивайся, — вполголоса подбодрила саму себя и ту девушку, в чьём теле поселилась. — Однажды мы ещё поквитаемся с ним, обещаю.

Злость на глумливого парня клокотала вулканом, но сейчас её лучше отложить в сторону. Эта эмоция хорошо мне известна, в отличие от огненной дичи с клинком, что продемонстрировал Ярослав. Видимо, это и есть та самая эссенция стихий. Знакомая песенка! Вода, земля, огонь, воздух и люди, научившиеся их, скажем так, генерировать. М-м-магия! Для одних — чудо, для других — диагноз и отсрочка от армии.

Жаль, это не йога. Было бы проще...

Возле запрещающих плакатов находилась полочка с рекламными буклетами. Из одного такого я узнала, что обучаться управлению стихиями мне выпало не абы где. Столичный Военный институт имени Александра Первого — самая престижная кузница будущих специалистов в стране! Она, кузница эта, представляет собой целый комплекс зданий под одной крышей со всей необходимой инфраструктурой внутри. Обучение здесь занимает пять лет и представлено пятью факультетами:

«Лечебным». Он выпускает военных врачей и психологов; их значки зелёные звёздочки.

«Прокурорско-следственным». Их звёздочки жёлтые.

«Русских княжеских войск» — это «стражи», будущий спецназ, телохранители и работники службы безопасности. У них значки алые.

«Управления и политики», где учатся двуличная Марта и блондинка Яр, звёзды у них синие.

И «Логистики и снабжения» — те самые «подсобники», в ряды которых мне предстоит вскорости влиться. Их значки фиолетовые, а резерв эссенции редко превышает четвёртый ранг силы. Вопреки репутации среди местных курсантов, конкурс на этот факультет бешеный, ведь на него принимают не только породистых отпрысков высокопоставленных князей, но также детей мэров мелких провинциальных городов и дальних родственников шишек покрупнее.

Признаться, поначалу меня смутила здешняя орфография с доисторическими ять и ер, но втянулась быстро. Другое дело, что написать что-то своё по правилам не смогу. Ну да ладно, в телефоне есть автозамена, а там научусь...

Пресвятая дичь, это ж скольким вещам теперь придётся учиться?! Большое мерси ректору за перевод на первый курс, но что делать с эссенцией стихий? Восстановить её — аж целых четыре ранга — надо кровь из носа к концу мая. Не хочу становиться крепостной, когда в альтернативе деньги, положение и привилегии... Правда, есть ещё жених, но от него я как-нибудь избавлюсь. Больших проблем возникнуть не должно, он сам не горит желанием брать меня в жёны, а это уже половина дела.

Крыло общежития постепенно заполнялось вооружённым народом. Какой умник додумался носить остро заточенные клинки без ножен? Страшно представить загруженность местного медицинского кабинета. У ребят закончились лекции, и многие из них поспешили сменить форму на что-нибудь менее официозное. Устав, также приведённый на плакатах возле дивана, дозволял носить одежду по своему усмотрению, но только после четырёх часов дня. Правил, конечно, понаписано много. Дисциплина, Васенька, твоя нежно нелюбимая дисциплина!

С тоской глянула на тыльную сторону левой кисти. Пустую. Где ж ты мой счастливый кролик, мне так не хватает твоей удачи...

Ладно, не время расклеиваться. План на ближайшее будущее прост и надёжен, как швейцарские часы — не спятить, не спалиться, узнать всё о новой родине и восстановить эссенцию, остальное от лукавого. Спасибо кровавому ритуалу и стервозному характеру Васи, заподозрить меня в подмене души будет некому. Марте в том числе.

Вон она, кстати. Едва наши взгляды пересеклись, бывшая подруга тут же заторопилась покинуть холл, лишь бы я не подошла к ней с разговорами о жизни. Зря переживает. Хватит с меня болтовни на сегодня, пора вернуться в свою комнату. Организм требует спать и видеть сны.

Ключом от двери выступила карточка удостоверения курсанта. Универсальная вещь, как сообщают надписи мелким шрифтом. Она не только именной документ с допусками и пропусками в помещения института, но также денежная карта, куда перечисляют стипендию. Чтобы не потерять, сунула её в чехол телефона.

***

Меня разбудил голод.

Открыв глаза, первым делом посмотрела на левую руку. Розовый маникюр на месте, татуировки кролика нет. На всякий случай ущипнула себя. Больно. Это хорошо, что больно! Новый мир суровая реальность, а не скрытые возможности фармакологии в отделении реанимации. Можно выдохнуть. Мне здесь не нравится, кролик тому свидетель, но вернуться в тело со сломанной шеей в миллион раз хуже. Ирэн Листьевой больше нет, и для психического здоровья лучше поскорее забыть о прошлой жизни.

Циферблат на дисплее телефона показал девять вечера текущего дня. Недолго же я спала.

Головная боль прошла, забрав с собой похмелье, вместо неё пришла боль в желудке. Есть хотелось настолько зверски, что я бы не постеснялась сразиться с крысой за корочку вчерашнего хлеба. Только хлеба в комнате не было. Крысы, собственно, тоже. Был только кислый алкогольный сок, но пить его без закуски — прямой путь к гастриту. Забавное, к слову, наблюдение — моя зависимость от никотина полностью исчезла. В кои-то века я проснулась без желания закурить. Хорошая новость, давно хотела бросить.

Ждать утра не вариант, с голодом надо разобраться прямо сейчас.

Проворно накинув джинсовку поверх футболки, сунула в карман телефон и отправилась на поиски столовой. Точнее, автоматов с шоколадками и печеньем; кухня-то, скорее всего, давно закрыта.

Ещё бы знать, куда идти? У встречных курсантов спрашивать без толку — они пошлют меня, а сегодня я уже находилась в такие дали, что не очень-то и дойдёшь. Блуждать можно долго, поэтому отключила разум и положилась на память тела. Василиса проучилась в этих стенах чуть больше трёх лет и должна находить столовую с закрытыми глазами в любое время в любом состоянии.

Однако в месте, куда привели меня ноги, едой не пахло даже близко. Над автоматическими дверьми сияла голографическая надпись «Тренировочный комплексъ "Двухъ Клинковъ"». Вот это у Васи приоритеты! Похоже, девочка любила драки больше, чем поесть.

Раз уж я здесь, поддамся любопытству.

— Сезам, — приложила к замку удостоверение.

Двери послушно разъехались, открывая взору очередной футуристический атриум размером со стадион. Навигационная панель у входа дала общее представление о внутренней планировке комплекса.

Три этажа — три секции. Первая отдана бассейну, залам для общих занятий и медитаций. Вторая — залам для узких практик, индивидуальных тренировок и камерам стихий, чего бы последнее не значило. И третья секция отведена турнирным павильонам и малым залам с боевыми симуляторами.

Воспользовавшись лифтовой платформой, я поднялась сразу на третий этаж к симуляторам.

Вопреки ожиданиям, здесь были только двери, снова двери и ещё раз двери. Все с узкими смотровыми окошками, будто в тюрьме, и большими голоэкранами сверху. Так понимаю, они предназначены для трансляции обстановки внутри. Забыв о голоде, я двинулась вперёд по коридору пока не остановилась у первого включенного экрана, на котором с полной отдачей смертоносному искусству сражались двое курсанток-старшекурсниц. Я узнала в них Сашу и Ясвену, подружек-ехидин с факультета «Управления».

Что они устроили за представление, глаз не оторвать! Девушки использовали в бою сразу два клинка — правый для нападения, левый для защиты. Их лезвия сияли, объятые дымкой стихии, и при каждом быстром, потрясающе чётком движении оставляли за собой искрящийся шлейф силы. В ударах соперниц чувствовалась мощь и многолетнее мастерство. В один момент они сближались, скрещивая клинки, в другой расходились на несколько метров, чтобы атаковать с дистанции сияющей стихией. На гибких телах обеих красовались лёгкие современные доспехи с филигранными вставками. Они превосходно блокировали урон, но я всё равно поразилась, насколько выверены движения девушек. Малейшая ошибка, всего один неловкий удар, и можно ранить друг друга по-настоящему, а то и вовсе оттяпать конечность. Рисковые, однако, дамы!

— Значит, вот вы какие, практики эссенции стихий в действии. Красивые, ничего не скажешь.

Трудно поверить, что Вася была такой же. Ректор уверял, будто она сильный дуо-практик земли-воды, и те многочисленные награды в её комнате прекрасное тому доказательство, но... На её теле почему-то нет шрамов, кроме того, что остался от удара в сердце. Неужто она ни разу не проигрывала?

Оставив девчонок развлекаться в опасном танце, перешла к следующему активному залу, затем ещё к одному и ещё, пока не оказалась у двери последнего. Здесь я задержалась чуть дольше, увидев на экране очередных знакомых. Ими оказались бывший женишок Васи и тот робкий синеглазый красавчик, постеснявшийся заговорить со мной утром.

Их бой вовсе не походил на показательное выступление девчонок-подружек, в нём не было... хм... аккуратности. Сияющие клинки с яростью рассекали воздух, сталь скрежетала при каждом соприкосновении, искры стихий летели во все стороны. Противники кромсали друг друга с неумолимой решимостью, пробивали доспехи и оставляли на телах нехорошие порезы.

Боже правый, да они вовсе не играют!

Закономерная трагедия не заставила себя ждать уже через минуту. Брюнет сделал эффектное сальто, использовав в качестве ступеньки бортик арены, приземлился за спиной Ярослава и только собрался нанести последний удар горящим стихией воды лезвием, как тот резко развернулся и левым клинком прошил красавчика насквозь. Тяжело рухнув на колени, синеглазый парень завалился на бок.

Я взвизгнула на весь немалый атриум. Вот дичь, Красноярский его убил!

В порыве благих намерений бросилась к двери, чтобы ворваться в зал и оказать павшему бедняге хоть какую-нибудь помощь, но внезапно остановилась.

Жизнь, по ходу, вообще ничему меня не учит. Только накануне я поплатилась сломанной шеей за попытку спасти незнакомую девчонку и тут же снова кидаюсь геройствовать где не просили, даже не разобравшись что к чему.

Отступив назад, снова подняла глаза на экран. Вместо вида на арену высветилась надпись: «Бой оконченъ. Побѣдилъ Ярославъ Красноярскiй». Чтобы окончательно удостовериться в догадках, заглянула в узкое смотровое окошко. Оба парня вполне себе живые, здоровые и даже довольные результатом вылезали из горящих индикаторами капсульных кресел.

Ну да. Третья секция — залы с боевыми симуляторами. Симуляторами, мать их! Будущее во всей красе его прогресса. Молодец, Ирэн, могла бы раньше сообразить.

Не желая быть замеченной этой парочкой, я сиганула к ближайшей лифтовой платформе и со всех ног поспешила из комплекса «Двух Клинков». Хватит с меня экскурсии.

На часах одиннадцать, об ужине, увы, теперь точно поздно думать. Будем считать, наелась адреналином, а утром встану пораньше и отыщу столовую более умным способом — подойду к информационной панели.

Глава 6

«А я ни разу не была в Малинках

До этого дня, точнее, до вечера...»

Рингтон будильника успел доиграть до припева, прежде чем я дотянулась до телефона и отключила его. Новый день, новая борьба и на удивление неплохое самочувствие. Тело Васи исцелялось шустрыми темпами: синяки на рёбрах утратили цвет, ссадины от верёвок почти не видны, голова не раскалывается. Поразительная особенность организма! Единственное, что подпортило наблюдение — это тройной шрам в области сердца. Он никуда не исчез и, подозреваю, останется со мной навсегда.

Приняв душ, заглянула в гардероб в поисках типовой формы модного в текущем измерении военного образца, пошитой из ткани депрессивного тёмно-зелёного оттенка. Вася заныкала её в дальний угол, для верности привалив кучей шмоток откровенного фасона. Дорогие и красивые, даже немного жаль, что большую их часть придётся выбросить. Глубокие декольте отныне не для этого тела. Пугающий шрам в крайне неудачном месте настойчиво не рекомендует светить им направо и налево. Хватит одного взгляда на него, чтобы узнать во мне жертву кровавого ритуала. Причём, мёртвую по всем канонам! К сожалению, медальон Тобольска не сможет закрыть его даже частично.

Вчера перед сном я прочла краткую справку о медальонах в «Геральдическом справочнике», слишком уж приметные вещички. Предыдущие наблюдения не обманули — гербовые медальоны не просто красивая побрякушка любителя малой родины, но обязательный фамильный знак. Платиновые медальоны имеют право носить только главы губерний и члены их семей первой линии: родители, жёны, дети. Золотые — главы уездных городов и их семьи. Серебряные — главы мелких городов с семьями плюс дяди, тёти и племянники «платиновых» и «золотых» семей. И последний тип медальонов — стальные. Их носят все одарённые эссенцией стихий жители, приписанные к определённой губернии. Единственные, кому медальонов не положено вовсе, это крепостные. В принципе, ничего революционного. Без цветовой дифференциации штанов общество не имеет цели.

Форма помялась и кое-где запылилась. Я не сочла это проблемой, сама выгляжу под стать. Согласно Уставу, на пиджаке сияла звёздочка синего цвета — символ принадлежности к факультету «Управления и политики». Меня с него выгнали, но пока не подписала бумаг, оставлю значок на месте.

Закончив с одеждой, попробовала снять с руки браслет. Зачем его носить, раз камни всё равно потухли? Вот только не получилось. Застёжки нет, ни простой, ни хитроумно спрятанной, а ножом металл ободка не расковырять. Я честно пыталась, да лезвие соскользнуло и хорошенько прошлось по запястью. Занятно, но вместо разрезанной кожи и крови осталась всего лишь красная полоска. Я не побоялась провести эксперимент и уже намеренно ткнула остриём ножа в руку. Боль есть. Если надавить посильнее, взвоешь, однако эпидермис даже не повредился.

— Занятно в квадрате... Эволюция постаралась или генетики?

Как бы там ни было, а кожа у меня прочнее некуда. Отсюда вопрос: какой же силой обладал убийца Васи, раз сумел её проткнуть? Или какое использовал оружие? Что ж, в мысленную записную книжку добавился ещё один пункт.

Столовая нашлась неподалеку от актового зала — в общем крыле. Автоматические двери послушно разъехались, открыв передо мной просторное помещение с неоправданно высокими потолками и стеклянной крышей, создающей впечатление невероятного простора. Лучи утреннего солнца оставляли яркие блики на круглых столах и мягких креслах. Уютная атмосфера и пахнет вкусно.

Расчет выйти пораньше себя не оправдал: семь часов, а добрая треть столиков уже оккупирована.

Проигнорировав кривые взгляды и оскорбительные шепотки за спиной, прямым ходом двинулась к стойке «шведского стола» и не постеснялась набрать полный поднос всевозможной снеди. Еда, наконец-то! В процессе даже успела сжевать булочку с ветчиной, и кусок в горле не застрял. Из напитков предлагались только соки и чай в ассортименте. Кофе в свободном доступе отсутствовало. Чтобы получить бодрящий напиток богов, требовалось вставить удостоверение курсанта в специальный автомат, но пользовались этой привилегией не многие. То ли не любители, то ли он не бесплатный. Сейчас проверим!

Поставив поднос с едой на ближайший стол, подошла к автомату, выбрала «кофе съ молокомъ» и сунула карточку в прорезь.

Вместо жужжания наливного механизма раздался протестующий писк, на экране выскочила красная ошибка операции.

— Да ладно? Неужели, я так много прошу от жизни?

— Что такое, Тобольская, разучилась кнопочки нажимать? — раздался приторный голосок.

Сзади подкрались мои старые добрые знакомки Саша и Ясвена. Надо отдать им должное, девчонки смелые. Все остальные курсанты вообще обходят меня стороной, будто брезгуют дышать одним воздухом.

— Шагайте, куда шагали, хорошо? Не до вас вообще.

Вежливая просьба не сработала. Подружки подошли ближе.

— А с каких это пор первокурсники завтракают в семь? — Саша вопросительно сморщила лобик. — Время желторотиков — девять утра. Давай-ка на выход ковыляй, обнулённая. Кыш-кыш.

— Как только, так сразу.

Я переставила карточку другой стороной, на сей раз выбрав «московскiй кофе», и снова получила красную ошибку. Никаких пояснений, в чём проблема, только безликий номер.

— Хорошо, — бывшая сокурсница не желала успокаиваться, — упростим для тупых: твоя морда лица портит нам всем аппетит.

— Чужой аппетит не моя забота... — рыкнула я, не повернув головы. — Ну же, карточка, в чём дело? Тебе пин-код нужен?

Нагло заглянув в экран автомата, белокурая Ясвена коротко хохотнула:

— Ошибка сто один. Упс! Не хватает средств на балансе.

— Бедняжка, — Саша скривила губы в издёвке. — Отец финансы заморозил, да?

— Что вы, милочки, я всё спустила в интернет-магазинах. Едва справилась с целой прорвой денег.

— На пачку сухарей-то осталось?

— Саша! — Ясвена хватанула ртом воздух в наигранном возмущении. — Как ты могла подумать, будто Тобольская знает, что такое сухари?

— Так пусть заглянет в толковый словарь. Заодно посмотрит значение слова «иждивенка», оно, кстати, синоним обнулённой.

Я скрипнула зубами, начиная нехило раздражаться. Оскорбления за чужие грехи меня не трогали даже в худшие времена, но всему должен быть предел. Позавчера я была Ирой, вчера одновременно Ирой и Васей, а сегодня — и уже до самой смерти — я Вася, поэтому не позволю унижать себя обнаглевшим выскочкам с золотыми медальонами.

— Прости, это сейчас была какая-то крестьянская шутка, для которой я слишком богата?

В ответ Саша схватилась за рукоять своего клинка.

— Следи за языком, Тобольская, или...

— Что? — грубо перебила её. — В который раз блеснёшь ограниченным интеллектом и обзовёшь меня обнулённой?

— Почему же? Кровавой язычницей!

Пустая кружка в моей руке пошла сетью трещин и лопнула. Утро официально перестало быть томным.

— Ладно. Если сейчас же не свалите от меня подальше, санитары саванны, я пересяду завтракать за ваш столик.

— Надо же, напугала! — заулыбались девчонки. — Уже побежали, роняя тапки.

— Да-да. Пересяду и буду громко болтать о том, как мы с вами весело проводили кровавый ритуал, и какой же ректор дурак, раз поверил, будто я не помню имена сообщников. Ах, какая дивная получится история про наивного генерала-простофилю и ловких курсанток!

Улыбки превосходства сменились сперва неверием, а затем и вовсе гримасами ужаса.

— Ты не сделаешь этого!

— Почему нет? — пожала плечом. — Мне терять нечего, сильнее уже не накажут, а вот вас...

— Не было ничего, — прошипела Ясвена. — Мы даже не заходили в подвалы и легко можем это доказать.

— Доказывайте, не возражаю, — я беспечно улыбнулась. — Моё дело сказать погромче, остальное доделают слухи.

— Никто тебе не поверит.

— Пофиг. Осадочек-то останется.

— Пустой трёп!

Равнодушно хмыкнув в ответ, я отошла от кофейного автомата и язвительных дам на несколько метров для большего простора, повернулась к столикам и демонстративно откашлялась.

— Дамы и господа, слушайте! Все слушайте моё чистосердечное признание!

— Сука! — у Саши первой не выдержали нервы.

В ту же секунду в её руках оказались засиявшие бледно-зелёной дымкой клинки. Ударила она сразу. Правильно, предупреждать безоружного противника об атаке удел тех, кто знаком с понятием чести.

Я пригнулась исключительно на автомате, пропустив первую порцию фантомной дряни над головой, а от второй ушла уже осознанно. В два шага подбежала к шведскому столу, перемахнула через него передним сальто и прижалась к ящичкам с посудой. Скорость и рефлексы у тела, не скованного болезненной слабостью, просто шикарны!

Обе ударные волны смахнули на пол противни с булочками и чаши с хлопьями, а затем врезались в стену, оставив после себя приличных размеров вмятины. Будто дробью шмальнуло!

— Вылезай, крыса Тобольская!

Раздосадованная неудачей Саша легко заскочила на стол, чтобы достать меня сверху. Обломается! Вчерашняя драка с Красноярским научила меня не рассчитывать на честный бой, имея дело с местными ребятками. В Военном институте не игру на балалайке изучают, а у меня нет ни эссенции стихий, ни клинков. На равных ответить не смогу, а проверять предел прочности кожи в боевых условиях не горю желанием, значит, буду действовать как получится.

— Лучше вы к нам!

Проворно ухватившись за край столешницы, я перевернула её вместе с Сашей и оставшейся едой. Взбешённая девушка моментально отпрыгнула в сторону, одновременно прочертив полукруг клинком по плитам пола. Колючий удар невидимых песчинок принял на себя противень, которым я успела прикрыть лицо. Песчинки нематериальны, но металл процарапали знатно.

Золотое правило любой драки гласит: если противник вооружен двумя острыми мечами — беги! И я побежала. Но не на выход, а к декоративному уголку с железными деревцами. Этот бой я солью, тут без сомнений, однако сделаю это максимально затруднительным для соперницы способом, чтобы все остальные свидетели ссоры поняли, что не стоит лишний раз задевать Тобольскую. Она спятила и ей не стыдно!

Времени выбирать не было, схватила первую попавшуюся берёзку из композиции и вырвала её из крепления. Теперь у меня есть кованая дубина в полтора метра, тяжёлая и достаточно неудобная в использовании, но с одним неоспоримым плюсом — разлапистой кроной. Пока я остаюсь на дистанции толку от неё никакого, поэтому срочно перехожу в партер, а там положусь на собственную физическую силу.

Саша слишком поздно раскусила смысл моего манёвра. Безоружная жертва не сбежала, нет — она контратакует с яростью берсерка!

Девчонка взмахнула правым клинком, собираясь вызвать очередную волну стихийной гадости, когда я поймала её лезвие в ловушку веток, затем резко крутанула дерево и с силой дёрнула его вправо. Саша вскрикнула. Боль в вывернутом запястье вынудила её выпустить клинок, и он бодро покатился по гладким плитам пола. Не дав ни секунды на передышку, я той же кроной шибанула противницу по корпусу. Веса в дубине прилично, худенькая Саша отлетела к столикам, но всё же умудрилась устоять на ногах. Я шагнула за ней. Надо успеть добить, пока удача на моей стороне.

Подцепить левый клинок не получилось — Саша проворно перекинула его в правую руку и контратаковала. Острое лезвие вспыхнуло голубыми молниями. Оно легко отсекло часть кроны и передало остаточный электрический заряд ветвям. На моё счастье, ствол берёзки покрывала резиновая обмотка, и мы не увидели сценку «прощай, Вася; привет, шашлычок».

Я тут же подалась вперёд. Получив чувствительный толчок оставшимися ветками, Саша споткнулась о кресло и завалилась на стоящий рядом стол в попытке удержать равновесие. Ловко крутанув деревом, я шарахнула её по плечу, вынудив выпустить второе оружие.

И на этом моя удача закончилась. Удар прилетел откуда не ждали! Гадюка, пожелавшая остаться неизвестной, залепила мне в спину чем-то, по ощущениям похожим на огненные стрелы. Боль прошила кипятком. На секунду показалось, будто я вспыхнула факелом, кожу сильно и крайне неприятно обожгло, запахло горелой одеждой и опалёнными волосами.

Подлая атака неожиданного союзника дала Саше возможность подобрать клинок и кувыркнуться назад, разрывая дистанцию. Меч в её руке объял серый туман. Ясвена что-то пискнула, попытавшись остановить подругу, но тщетно.

Теперь Саша не сдерживалась, это я поняла уже через мгновение. Уклониться не получилось, с железной берёзой особо не побегаешь. Невидимый каменный кулак со всей дури врезался мне в грудь, с лёгкостью оторвал тело от пола и с силой впечатал в колонну возле декоративной композиции. Затылок встретился с жёстким мрамором, в многострадальных рёбрах послышался неприятный хруст, мир перед глазами поплыл алыми пятнами боли.

— Добро пожаловать на больничную койку, Тобольская, — рыкнула Саша, намереваясь добить.

Острое лезвие в её руке снова вспыхнуло, но удара не последовало. На полпути до цели разрушительную стихию перехватила и рассеяла по площади посторонняя сила.

— Отставить беспорядок! — приказал властный голос.

Его обладатель — мужчина в изумрудной форме преподавателей, но без погон на плечах, — вернул на пояс клинок, сверкающий остаточной эссенцией. Значит, это он не позволил добить меня.

— В чём дело, курсантка Переславль-Залесская? Тебе напомнить пункт Устава, запрещающий драки вне комплекса?

— Тобольской напоминайте, ваше высокоблагородие, — зло огрызнулась Саша.

— Это Вася зачинщик, — поддакнула Ясвена. — Саша только защищалась.

Прочие курсанты, свидетели конфликта, оперативно разошлись по своим местам, будто ничего не видели и не слышали.

Преподаватель смерил подруг строгим взглядом, от которого обе девчонки заметно стушевались.

— Не важно, кто зачинщик, курсантка Тамбовская. Это не отменяет того факта, что Александра напала на безоружного противника, к тому же утратившего эссенцию стихий.

— У меня не оставалось выбора, — зло пискнула Саша. — Тобольская сама вынудила.

— Это не оправдание. Терпение, стойкость, невозмутимость — вот качества земли, твоей доминантной стихии.

Девчонка с вызовом вздёрнула носик:

— Свобода, решительность, подвижность — вот качества воздуха, моей второй стихии. Сегодня я воспользовалась её философией.

— Будь так, ты бы уклонилась от драки, а не бросилась в омут с яростью разозлённой куницы. Воздух, прежде всего, миролюбивая стихия. Забыла?

— Никак нет.

— Хорошо, если так. Поднимайся, Тобольская, — мужчина подошёл ко мне и протянул руку, предлагая помощь. Отказываться я не стала. — Не сильно пострадала?

— Всё в порядке, спасибо.

Преподаватель оказался достаточно молод на вид, лет тридцать с копейками. Тёмные волосы собраны в хвост на затылке, приятного лица не коснулась печать суровой муштры, наоборот — в уголках тёплых карих глаз морщинки человека, привыкшего к улыбке. На запястьях виднеются кусочки татуировок в виде мордочек китайских драконов, а на груди сверкает золотой медальон с гербом города, чьё название в жизни не угадаю: на зелёном поле нарисовано кольцо из алых солнечных лучей, в его центр из верхних краёв щита сходятся по три серебряные нити и далее уже вместе спускаются столбом вниз. Возможно, моя голова пострадала сильнее, чем показалось изначально, но я нашла его симпатичным. Мужчину, само собой, а не медальон.

— Итак, дамы, — мой нежданный защитник обратился к склочным подружкам. — Ваша задача на ближайший час привести столовую в надлежащее состояние, включая поломанную композицию берёзок. Ясно?

— Будет сделано, ваше высокоблагородие, — сквозь плотно сжатые зубы отрапортовала Саша. Ясвена ограничилась кивком.

— А ты, курсантка Тобольская, следуй за мной.

Он не стал ждать ответной реакции и сразу двинулся на выход. Приказ обсуждению не подлежал.

Я резко мотнула головой, собирая мысли в кучу. В затылке стучали молоточки боли, в лёгких неприятно хрипело при вдохе, во рту стоял вкус крови от прикушенного языка; мне действительно здорово досталось.

Дав мужчине время отойти чуть подальше, я подхватила свою сумочку с ученическим планшетом, не забыла вынуть из автомата карточку и затем уже грозно повернулась к недавней сопернице:

— Признаю, в этой драке победа за тобой, рыбка Переславль-Залесская, но во всех следующих ты проиграешь, даже если снова выиграешь. Запомни и передай другим: ещё раз хоть кто-то попробует тронуть меня, и я сразу же иду к ректору с чистосердечным признанием, в котором уверенно назову вас своими сообщниками по ритуалу. Уяснила?

Саша фыркнула куда более покладистым тоном, чем десятью минутами ранее:

— Больно надо о тебя мараться.

Блеф сработал на ура. Ни к кому я жаловаться не побегу, уж точно не к ректору. Он не союзник мне в любых обстоятельствах.

— Молодец, правильно смекнула. И ещё, — я кивнула в сторону ушедшего преподавателя, — подскажи его имя.

— Валерий Николаевич Асбестовский, его высокоблагородие военный советник.

— А почему без погон?

Подружки в недоумении переглянулись.

— Потому что он гражданский чин шестого ранга.

— Знаю, — невозмутимо буркнула в ответ. — Просто проверяла, знаешь ли ты.

Глава 7

Мужчина успел пересечь половину внушительного холла, прежде чем я нагнала его. Он притворился, будто не заметил мою нерасторопность, но я почему-то ощутила потребность оправдаться. Это прошлая Вася была неуравновешенной стервой, а новая собирается создать себе репутацию вменяемого человека. Чем-то Валерий Николаевич мне понравился, аура у него приятная, при условии, если ауры вообще существуют. И наличие татуировок определённо располагало.

— Драка в столовой неизменный атрибут студенческой жизни, — заговорила я, чтобы не шагать молча.

Валерий Николаевич скептически хмыкнул:

— У тебя этих атрибутов каждую неделю не по разу, Василиса.

— Так уж и каждую? — протянула без удовольствия, потому как знала ответ. — Можно поинтересоваться: куда вы меня ведёте? В карцер для провинившихся?

— Карцер?

— Почему нет? Вы ведь считаете меня зачинщицей драки.

— Я не со следственного факультета, чтобы делать выводы о том, чего не видел сам.

— Значит, не в карцер, — я с облегчением выдохнула. Мало ли какие обычаи царят в Военном институте Великого Княжества? — Погодите, тогда к ректору?

Мужчина с лёгким весельем вздёрнул бровь:

— Так сильно хочешь быть наказанной?

— Что вы! Всего лишь исключаю наиболее неприятные варианты. Не люблю удивляться на голодный желудок.

— Стало быть, не удивишься, — кивнул он. — Мы идём в медицинское отделение, где тебя ждут со вчерашнего дня.

— Это ещё зачем?

— Провести полное обследование физического состояния твоего организма, и в первую очередь ядра эссенции. Кровавый ритуал мог нанести тебе повреждения похуже полного обнуления.

— Например?

— Неконтролируемое перерождение клеток в злокачественные формы.

— Жуть какая! — неосознанно передёрнула плечами. — Раз так, то не возражаю.

— Ещё бы.

— Получается, вы медик?

Последний вопрос вынудил его высокоблагородие остановиться и окинуть меня внимательным взглядом прищуренных в подозрении глаз:

— Похоже, ритуал повлиял сильнее, чем мы предполагали. Ты не помнишь, кто я?

— Разве? — отозвалась болванкой.

Пресвятая дичь, Ирэн! Включай голову. Вася не должна спрашивать такие элементарные вещи, она вообще ничего не должна спрашивать.

— Помню вас, прекрасно помню. Вы Валерий Николаевич Асбестовский, его высокоблагородие военный советник, гражданский чин шестого ранга.

— Понимаю, Василиса, — несколько печально выдохнул он. — Мои занятия ты традиционно прогуливала, ладно хоть имя запомнила. Только не Валерий Николаевич, а всё-таки Вэл. По ряду обстоятельств мы с тобой давно отбросили официоз в личном общении.

— Конечно. Вэл.

Интуиция меня не обманула: мужик, набивший на своём теле минимум двух драконов, в самом деле приятный человек.

— Основная моя профессия — преподавание эсс-медики у выпускных курсов и основы стихий с медитацией у первокурсников. В медицинском кабинете я только подрабатываю. — И добавил с шутливым подтекстом: — Хоть его-то ты помнишь?

Хотела утвердительно соврать, да вовремя уловила подвох и напустила на себя равнодушный вид:

— Его как раз не особо. Я ведь нечасто там бывала.

— Ты нет, но твои жертвы да.

— Получается, вы всё-таки медик.

— Получается, — согласился Вэл без раздумий. — Все практики стихии земли в некоторой степени медики.

Гордое звание медицинского отделения носил закуток на десяток кабинетов, включая лазарет, недалеко от тренировочного комплекса «Двух Клинков». Над стеклянными дверьми горела вывеска красного креста. Пациентов, жаждущих внимания врачей, в просторном холле с панорамными окнами не наблюдалось. Ни одного! Теперь меня это не удивляло; при здешнем запасе здоровья у курсантов есть только две крайности — либо само пройдет, либо сразу везите в госпиталь.

Вэл остановился у кабинета с табличкой «Функціональная діагностика. Безъ вызова не входить!» Приложив удостоверение к считывающей панели замка, открыл двери, и мы прошли в чистый кабинет с тремя навороченными кроватями по центру. Они вызывали неподдельный ужас при первом же взгляде — сходство с операционной по вскрытию мозгов колоссальное! Особенно тревожил большой аппарат позади них с целой дюжиной различных щупов и огромной клешнёй на манипуляторе.

Я замерла возле самых обычных на вид стульев подальше от непонятной хрени, в то время как Вэл прошагал к приборному столу с горящими мониторами. К моему неудовольствию, он принялся включать клешню.

— А где весь персонал?

— Завтракает. Не стой на месте, Василиса. Снимай обувь и убирай все металлические заколки из волос. Твоя кровать с синими индикаторами.

— Маленький вопрос: каким-таким образом вы собираетесь меня обследовать? Только не говорите, что зондированием!

— Волноваться не о чем. ЭнРП стандартная процедура.

Вслед за клешнёй в движение пришли два щупа. Гибкие шланги плавно выдвинулись из аппарата и зависли в воздухе, ожидая новой команды.

— То есть... всё-таки зондирование?

— ЭнРП — эссенсорезонансная псимография, — ответил Вэл смиренной интонацией с оттенком усталости, словно объяснят это в тысяча первый раз. — Штуковина, с которой ты глаз не сводишь, называется псимографом. Принцип работы основан на типичном резонансе атомов водорода в организме человека в ответ на воздействие пси-волнами. Помимо общего состояния органов и систем, псимограф проведёт качественную диагностику ядра эссенции стихий в твоём мозгу, который, как известно, отвечает за взаимодействие с определённой стихией.

— Понятнее не стало.

— Не страшно, ты здесь не ради контрольной по физике эссенции. Ложись на кровать, до начала лекций не так много времени.

— Честно говоря, я понятия не имею, какое у меня теперь расписание. В любом случае первую пару пропущу.

— А я свои пары знаю и пропускать не намерен, — сухо отрезал Вэл, — поэтому не подставляй меня.

Я в сомнении подошла к указанной кровати.

— Вряд ли псимография так уж необходима, — сдаваться с первой просьбы не мой путь. — Серьёзно. Я внезапно почувствовала себя гораздо лучше. Давайте обойдёмся простым измерением давления и парой неврологических тестов.

Моя настороженная реакция позабавила Вэла:

— Не думал, что знаменитую Василису Тобольскую способно что-то напугать. Ты отважилась на кровавый ритуал, когда другие курсанты даже произносят эти два слова шёпотом.

— Вероятно, я не как все.

— Знаю, — вздохнул Вэл не то с сожалением, не то с укором. — Как бы там ни было, а в твоём случае псимография жизненно необходима. Аппарат современный, модель А7-2035, последняя версия на текущий момент. Сама процедура совершенно безвредна и не займёт много времени, что очень удобно и для пациента, и для врача.

— Чудо техники, не сомневаюсь, но всё равно желания подставлять голову под клешню пепелаца больше не стало.

— Ты про псимодуль? Забавно, действительно похож на клешню.

Посчитав дискуссию оконченной, Вэл погрузился в настройку программы. Синие индикаторы на кровати замигали с кошмарной для эпилептика частотой.

— Он хоть мысли не читает? — спросила на всякий случай.

Лезть, всё-таки пришлось.

— Нет, но вряд ли твои мысли могут меня заинтересовать, — вполголоса ответил преподаватель, не отрываясь от монитора.

— Вы бы удивились, — так же вполголоса пробормотала я.

Кровать на поверку оказалась очень удобной. Индикаторы испускали лёгкое, покалывающее кожу тепло. Псимодуль пришёл в движение уже через полминуты. Клешня обхватила мою голову, будто рука великана любимую игрушку, и накрепко присосалась к вискам и затылочной области. Вэл скомандовал закрыть глаза, замедлить дыхание и расслабиться. Стоило выполнить инструкцию, как меня повело, тело утратило ощущение веса и положения относительно горизонта. От паники спасло лишь то, что процедура очень скоро закончилась. Или же я потерялась не только в пространстве, но и во времени.

— Всё нормально? — поинтересовалась сразу, едва клешня соизволила отцепиться.

Вэл задумчиво потёр подбородок, лишь затем кивнул:

— Абсолютно. У тебя отменное здоровье, Василиса! Есть кое-какие повреждения — типичные травмы после особо усердных тренировок, но все они в пределах допустимых норм. Органы и системы функционируют без особенностей, показатели крови и уровень гормонов соответствует полу и возрасту. Разве что присутствует анемия лёгкой степени, вызванная недавней кровопотерей. Ты получала какое-то ранение, о котором не сообщила медикам?

— Нет, — соврала не моргнув глазом. Меньше всего мне нужен осмотр с пристрастием. — Неудачно порезалась при полировке клинка пару дней назад.

— Ага, тогда понятно, — Вэл снова уткнулся в монитор и сделал соответствующую отметку.

— Выходит, — я чуть замялась, — даже с сердцем всё в порядке?

— Почти, но переживать не о чем. ЭКГ показало снижение амплитуды зубца R, депрессию сегмента ST и лёгкую экстрасистолию, свойственные анемическому синдрому. Это не критично и пройдёт сразу, как твой организм восстановится. Я выпишу тебе рецепт на препараты железа, и больше не полируй оружие «неудачными» способами.

Результат странный. Очень странный! Чувствую себя относительно хорошо, если не считать боли в затылке после поцелуя с колонной, но смертельная рана в сердце должна была оставить куда более серьёзные следы, а не только внешний шрам.

— Вы удивлены моими показателями, док?

— Вообще-то, да, удивлён. Кровавый ритуал в исполнении дилетантов подразумевает более серьезные увечья, нежели трещина в ребре, отбитые печень и правая почка, а также несколько внутренних гематом.

— А если это были не дилетанты?

— Тогда бы ритуал завершился по правилам.

— Я до сих пор ничего не помню, — предупредила вопрос.

— И вряд ли вспомнишь, судя по состоянию ядра эссенции стихий... — Вэл собирался добавить что-то ещё, но в последний момент остановился.

— Что с ним?

Вскочив с кровати, я подошла к столу с мониторами, чтобы самой взглянуть на результат. Десяток линий с непонятными аббревиатурами напоминали ЭКГ покойника. И без дополнительной подсказки понятно, что дела мои плохи.

— С ним всё несколько... хм...

— Говорите как есть, я взрослая девушка, справлюсь.

— Уверена?

— Валерий Николаевич!

— Хорошо. Ядро эссенции не подаёт активности ни по одному из показателей. Вот его снимок, — Вэл переключил картинку и ткнул стилусом в серый однотонный участок в глубине мозга. — Ничего нет! Ни очагов повреждения, ни царапин. Вся область будто отполирована.

— А как должно быть?

— Противоположно. Мне доводилось проводить ЭнРП у обнулённых в результате кровавого ритуала. Их ядра походили на лунную поверхность.

Слова Вэла мне крайне не понравились. Я в задумчивости села на первую попавшуюся поверхность — в кресло оператора клешни.

— Получается, моё ядро эссенции тоже обнулилось?

— Можно и так выразиться.

— М-да. Короче говоря, не стоит рассчитывать, что у меня получится вернуть хотя бы один ранг в эссенции стихий, так? Восстанавливать тупо не из чего! Легче выиграть миллиард и всё такое.

— Невозможное не всегда невозможно, — заметил Вэл мягким, призванным утешить тоном. — Подобная картина, — он снова постучал по экрану, — свойственна эмбриону в фазе формирования мозга, когда только закладывается ядро эссенции. Если направить все силы на его стимуляцию, может, что и получится. Рекомендую пройти более углублённое и всестороннее обследование в Княжеском Екатериноградском госпитале. Сейчас выпишу направление...

— Не нужно! — я живо забрала у него ручку. — Обследования ничем не помогут, а хлопот доставят. Мне и так не сладко.

— Этого не отнять.

— Просто подскажите, чем это ядро стимулируют? Электрическим током, витаминками, изучением латыни?

Вэл чуть заметно улыбнулся:

— Как ты умудрилась сдать теоретический экзамен по основам эссенции на первом курсе?

— Механической зубрёжкой.

— Очень зря. Без понимания сути эссенции на прогресс в её восстановлении можешь не рассчитывать.

— А таблетки? — спросила с надеждой. — Ведь существует какое-нибудь чудо-лекарство, правда? Пусть дорогое; моя семья заплатит, сколько потребуется.

— Нет, Василиса, таких таблеток нет. Эссенция стихий не принадлежит материальному миру, и восстановить её физическими лекарствами нельзя.

— Раз в мозгу есть специальное ядро, значит мир этой эссенции очень даже материальный, — проворчала в ответ. — Но если не таблетки, то что?

А вот теперь Вэл рассмеялся, да искренне так:

— Понятия не имею, для чего тебе этот спектакль с глупыми вопросами! Если хочешь откосить от учёбы, зачем отказалась от направления в госпиталь?

— Валерий Николаевич...

— Ну хорошо, Василиса, — он вернулся к серьёзному тону. — Воздействовать на ядро эссенции можно через медитацию.

Мне захотелось выругаться. С чувством, с толком, с расстановкой. Так грязно, чтобы симпатичный мужчина передо мной сравнялся цветом лица со свёклой. Сейчас медитация, а дальше что? Чакры, ауры, астрал и — гвоздь программы! — сила веры? Да я быстрее в гомеопатию поверю, чем в чушь о пользе парапсихологической дребедени. Но вместо грубой отповеди покладисто кивнула:

— Ясно. Значит, мне надо усиленно практиковаться в медитации и всё, я снова полноценный член общества?

— Медитация может помочь, но она не панацея, — Асбестовский покачал головой. — Природа стихийной эссенции слабо изучена и больше похожа на чудо, чем любой другой процесс в организме. Строить прогнозы на её счёт неблагодарное занятие.

— Спасибо за честность.

Вэл ничего не добавил, избегая напрасно меня обнадёживать, и принялся заполнять отчёт об обследовании для ректора, из чего я сделала логичный вывод о том, что всерьёз рассчитывать на внезапное исцеление будет напрасной тратой времени.

Мне гарантированный капец, однако мириться с мрачной перспективой я не стану. Раз медитация может помочь, отрекусь от материализма и буду медитировать. И хорошо бы поскорее вернуться в привычную для Васи жизнь, только без вечеринок, алкоголя и драк. Знакомые действия дадут больше толку, чем пьяное офигивание в углу своей комнаты.

Гнетущую тишину прервало немелодичное урчание моего желудка. Одной булочки явно недостаточно для утоления зверского голода организма, который сутки назад вернулся из царства мёртвых.

— Прости, Василиса, — повинился Вэл. — Сперва мне следовало позволить тебе закончить завтрак и лишь потом вести на ЭнРП.

— Не страшно, на обеде возьму две тарелки супа вместо одной. Всё равно бесперспективный прогноз лишил аппетита.

— Так не пойдёт. Держи, — из шкафа с надписью «Лѣкарства» он вынул продолговатый брикет-шоколадку. — Армейский сухпаёк. Не самая вкусная в мире вещь, зато идеальное сочетание белков, жиров и углеводов. Только запить не забудь, не менее литра в ближайшие четыре часа.

— Спасибо.

Двери разъехались без стука. В кабинет функциональной диагностики чеканной походкой прошагал ректор сего заведения Тихон Викторович.

— Ваше превосходительство, — Вэл тут же выпрямился по струнке, я последовала его примеру.

— Валерий Николаевич, — важно кивнул тот. — Ну-с, как обстоят дела у курсантки Тобольской?

— Угрозы жизни и здоровью нет, это пока всё, что могу ответить. Детальное заключение подготовлю к концу рабочего дня.

— Хорошо, очень хорошо... А ты что скажешь, Василиса?

— Со мной всё в порядке, благодарю за беспокойство.

— Точно в порядке? — глаза генерал-лейтенанта впились в моё лицо, будто зубы голодного лиса в молодую куропатку. — Ты должна быть откровенна со мной. Любая деталь, даже самая незначительная, поможет нам разобраться в том, что на самом деле произошло вчера ночью. Ты ведь хочешь снять с себя обвинения?

— Я полностью откровенна с вами, ваше превосходительство.

— Да? — в его взгляде просквозила подозрительность. — Вижу, ты убрала волосы в косу и лак с ногтей оттёрла. Разонравился розовый цвет?

— Хотела перекрасить в оранжевый, да не успела. Проспала.

— Хорошо, очень хорошо...

— Господин ректор, разрешите поинтересоваться? — И пока он не ответил отказом, сразу задала вопрос: — Вы уже начали расследование по моему ритуалу?

— Разумеется, Тобольская.

— Когда я смогу ознакомиться с собранными материалами?

— Когда придёт время.

Лихо развернувшись на каблуках, Тихон Викторович вышел из кабинета так же стремительно, как вошёл.

— Значит, не скоро, — вывод напрашивался сам собой.

В его интересе ощущался подтекст. Ещё вчера у меня сложилось впечатление, будто пронырливый генерал-лейтенант знает куда больше о свершившемся ритуале, нежели сказал моему отцу. Но насколько? Он кого-то прикрывает или же хочет замять дело, чтобы не разразился скандал на всё Княжество? В последнем случае его ждёт гарантированная отставка с тёплой должности.

Как бы там ни было, но больше я не дам ректору повода мнительно щурить глазки. Распускаю волосы, делаю маникюр и надеваю грёбаные каблуки.

Через секунду голографический циферблат над входной дверью окрасился в алый цвет: в Военном институте начались занятия.

Глава 8

Благодаря доброжелательному преподавателю и медику на полставки Вэлу Асбестовскому, голод с повестки ближайшего будущего снят, в столовую можно не возвращаться. На лекции я не пойду, звонок был для учителя. Согласно намеченному вчера плану ассимиляции, на сегодняшний день у меня значится избитая классика каждого уважающего себя попаданца — поход в библиотеку. Прежде чем вливаться в местное общество, хорошо бы сперва получить представление о том, что это общество вообще из себя представляет, не так ли? Мир на глобальном уровне и Военный институт в частности. Всё это можно почерпнуть из интернета, спору нет, но я как-то не горю желанием сидеть в своей комнате, как трусливая мышь. Василиса бы точно не стала прятаться от людей.

Дорогу в «храм знаний» отыскала при помощи всё той же навигационной панели в центральном холле. Отметив маршрут, не поленилась на будущее перегрузить карту учебных корпусов и прилегающей территории на свой планшет, чтобы больше не блуждать потерянным щенком.

Библиотека — точнее, библиотечное крыло — располагалась в отдельном здании, куда вела короткая стеклянная галерея. Я поторопилась спрятаться в ней до того, как столкнусь с кем-нибудь из преподавателей. Ректор обещал моему отцу больше не покрывать прогулы, и лучше проявить осмотрительность, чтобы не получить наказание ещё до того, как узнаю имя президента Великого Княжества Российского.

Двери с сияющей голограммой открытой книги разъехались без предупреждения, и я едва не сшибла стоявшего прямо за ними крепкого парня. Он резко отпрянул, высокая стопка планшетов-учебников в его руках опасно закачалась и накренилась.

— Извини, — я ловко поймала соскользнувший с самого верха планшет.

— А? — парень застыл на месте.

— «Основы финансово-хозяйственной деятельности», — прочла заголовок учебника, только потом вернула его владельцу. — Звучит круто.

На смуглом лице представителя восточного народа с красивыми миндалевидными глазами проступило непонятное выражение. Он меня узнал, но напуганным не выглядел, скорее напоминал провинциального обывателя, встретившего Анджелину Джоли. Значит, первокурсник, хотя выглядит старше — нет в нём растерянной наивности.

— Ты ведь...

— Да, — я подчёркнуто улыбнулась, — перед тобой Василиса Тобольская, обнулённая кровавая язычница.

— Знаю, — кивнул тот и добавил на автомате: — Приятно познакомиться.

— Уверен?

— Уверен, — в его голосе сквозили мягкие нотки арабского акцента. — А моё имя Надир Самаркандский, я с факультета «Логистики и снабжения», тебя перевели к нам на первый курс.

Зафиксировав планшеты подбородком, чтобы больше не падали, он исхитрился удержать всю стопку одной рукой, вторую протянул мне. Я ответила на жест с некоторой настороженностью. Второй дружелюбный человек за неполное утро. Здесь какой-то подвох или этот мир не так уж безнадёжен?

— Ты, вроде, куда-то спешил? — напомнила ему, высвобождая руку из медвежьей хватки. Парень сильный не только с виду.

— Точно, — спохватился Надир. — Увидимся на занятиях!

Шустро обогнув меня, он помчался по галерее.

Библиотека Военного института напоминала комфортабельный офис с множеством отдельных рабочих мест и столиков для групповых посиделок. На вид удобно, если вас не смущают голографические мониторы, прозрачные насквозь. Продвинутое изобретение, спору нет, но с одним существенным минусом — такая конструкция позволяет любому желающему видеть всё, чем вы занимаетесь. Пусть задом наперёд, но всё же. Какой умник решил, что прозрачные экраны это здорово? Поселить бы его в стеклянный дом.

Библиотекарь, женщина в строгой форме изумрудного цвета без погон, восседала за полукруглой стойкой недалеко от входа и с деловитым видом заполняла электронный формуляр. Не стану её беспокоить. Интуиция подсказывает, что все нужные сведения получится добыть без посторонней помощи.

Я устроилась за первым попавшимся столом и включила компьютер, когда рингтон телефона завопил во всю громкость динамика:

«А я ни разу не была в Малинках

До этого дня, точнее, до вечера...»

— Извините, — быстро нажала сброс и затем вырубила звук напрочь. — Больше не повториться.

Библиотекарь подняла на меня удивлённый взгляд, будто увидела полтергейста, а не вежливую Тобольскую, но промолчала.

Абонент с красивым номером 001 не стал перезванивать и тактично сбросил сообщение текстом: «Уважаемыя Василиса Тобольская. Съ прискорбіемъ извѣщаемъ Васъ о пріостановкѣ всѣхъ операцій по Вашему денежному счету на неопредѣленный срокъ. Подробности у операторовъ. Надѣемся на пониманіе. Съ уваженiемъ, ГосъЕкатеринъБанкъ».

На понимание они надеются, как же! Права была Саша, отец действительно лишил меня финансирования. Обещал и сделал, молодец, уважаю. Так понимаю, другие угрозы он тоже выполнит.

Неприятные сюрпризы на этом не закончились. Благо, следующий оказался не настолько критичным, как заморозка денежного счёта. Компьютер принял удостоверение курсанта Васи не с первого раза. Ещё вчера я была счастливой обладательницей допуска уровня «В», теперь же мой допуск понизился до буквы «Г». Тобольская потеряла статус лучшей курсантки курса, а вместе с ним все положенные привилегии. Хотя, привилегий этих было не так уж и много. Согласно справке на стартовом экране компьютера, в институте всего четыре уровня допуска:

«А» — для преподавателей, деканов и ректора;

«Б» — для председателей факультетов, аспирантов и адъюнктов;

«В» — для лучших курсантов и лидеров курса;

«Г» — для всех прочих курсантов.

Моего нового уровня хватало только для общей информации, достаточной для любого среднестатистического курсанта, не рвущегося в высшую лигу. Это неплохо. Лишь бы не вылететь из института, а красный диплом нам с Васей не нужен.

Первым делом открыла раздел географии, чтобы воочию убедиться, что мою душу занесло на стандартную Землю с привычными континентами, реками и горами. Затем уже история и политика — два кита, неизменный маст-хэв для дальновидного попаданца. И если география ничем удивить не смогла, то «киты» подкинули немало пищи для размышлений.

Продираясь сквозь непривычные ять и ер, я принялась просвещаться.

Начать следует с основ миропорядка. Моя душенька угодила в Россию версии Великого Княжества. Столица Екатериноград, верховный лидер — Великий Князь, форма правления — федерация, структурное деление — шестьдесят семь губерний и четырнадцать областей. Во главе каждой административной единицы стоит титульная семья, владеющая всеми приписанными к ней жителями и передающая свои права по наследству. Строение власти строго вертикальное и абсолютно зависимое: главы деревень и мелких городов принадлежат и подчиняются главам уездов; главы уездов являются вассалами глав своей губернии или области; главы губерний и областей находятся во власти Великого Князя.

Следуя этой логике, мой отец одновременно и мэр Тобольска, и губернатор Тобольской губернии, причём пожизненный. Нехилые у него владения, однако! Третья по площади территория в Княжестве, после Якутской области и Енисейской губернии.

Дальше веселее. Европы нет! Географически она на месте, вот только политически её захватила Германская Империя — от Прибалтики до Португалии и половина Африки немецкие колонии. Великобритания стёрта с лица земли, там сейчас пустоши, Украина и Беларусь спорные земли под протекторатом Российского Княжества. Время от времени Германия посягает на них, устраивая мелкие стычки, но в полномасштабный конфликт по всем фронтам бои уже давненько не переходят.

Японская Империя захватила большую треть земель Китая (китайцы до сих пор сопротивляются, но без особых успехов). Индия разделена на полторы сотни независимых территорий, постоянно грызущихся между собой. Персидскому халифату и Английской Америке повезло больше — их границы никто не оспаривает. Австралия нищая и никому не интересная, а страны Латинской Америки в мировую политику не лезут, им не до того, самим бы сперва выжить.

История удивила ещё сильнее. Наполеон до России не дошёл; он сразу направил все силы на Англию (поэтому, собственно, там и пустоши). Америка — только не Штаты, а Союз Английских Колоний или Английская Америка — избежала гражданской войны, подписав меморандум «О миролюбии и невмешательстве в чужие конфликты», который впоследствии позволил Германии одержать победу в Великой войне (в моём мире её аналогом выступает Первая мировая). Октябрьской революции не состоялось, Второй Мировой тем более, однако мира на Земле нет вот уже более трёхсот лет. Количество локальных конфликтов не поддаётся исчислению! Вероятно, поэтому Российское Княжество военная страна.

До четырнадцатого века истории обоих наших миров развивались по относительно схожему сценарию — Древний Египет, христианство, Крестовые походы и князь Владимир. Всё изменилось в 1346 году, когда на землю обрушилась...

— Чёрная смерть, — я прочла заголовок особо выделенной статьи. — Вторая пандемия чумы.

Она пришла из Азии и быстро распространилась по всей Европе. Поначалу люди точно так же массово гибли от страшной заразы, но довольно скоро некоторым из них удалось выработать специфический иммунитет. Гены таких счастливчиков значительно перестроились, благодаря чему эти представители рода человеческого получили доступ к высшим резервам своего организма, названным впоследствии эссенцией стихий.

Если не углубляться в скучные дисциплины, на эфирной плоскости тело каждого конкретного человека подпитывается одной из пяти стихий — водой, землёй, огнём, воздухом или разумом (псионикой). Иногда подпитка идёт сразу от двух и даже трёх стихий разом. Не в чистом, общепринятом смысле, конечно, а в виде эссенции. До чумы люди никак не взаимодействовали с ней, однако генетическая мутация позволила им не только ощутить свою стихию, она позволила перевести её в физический аспект. Более того, такие люди — стихийники — стали гораздо здоровее, прочнее и сильнее по всем базовым показателям, чем простые смертные. Обычное оружие больше не могло причинить им вред. Одно время таких людей называли магами, но потом, когда разобрались что к чему, просто практиками: практиками огня, практиками воздуха и далее по списку.

Одарённые счастливчики пережили «чёрную смерть» довольно легко и с выгодой для себя любимых. Кому война, а кому мать родна. Грамотно воспользовавшись новыми способностями, они сумели подмять под свою власть каждый город каждой страны, показав всем остальным, кто здесь папочка. Феодальный строй расцвёл второй молодостью всерьёз и надолго. Особых сложностей не возникло, ведь подавляющей части людей не удалось выработать «стихийный» иммунитет. Эти несчастные в полной мере ощутили на себе все ужасающие последствия пандемии и по её окончании без возражений признали господство стихийников. На текущий момент семьдесят процентов населения планеты являются нулями — обычными людьми, и почти все они физически принадлежат семьям стихийников. Их называют:

— Невольники, суребу, рабы, крепостные, — на последнем слове тело Васи рефлекторно пробрала дрожь.

Те же, кто каким-то чудом сохранил независимость от семьи, а такие граждане на балансе Великого Княжества имеются, едва ли способны переступить за черту бедности и границу средней продолжительности жизни восемнадцатого века.

Особый интерес с моей стороны вызвал тот факт, что не только люди открыли в себе возможность взаимодействовать с внутренней эссенцией, но также животные и кое-какие растения. Феномен удивительный, ведь объективных причин ему нет — зверушки-то чумой не болели! Это явление до сих пор будоражит умы учёных, многие из которых подвергают серьёзным сомнениям истину, будто «стихийный иммунитет» образовался в ответ на действие Yersinia pestis — чумной палочки.

Кстати, процент стихийных животных гораздо выше человеческого! Собственно, как и процент их «отклонений». Если люди внешне и психически практически не изменились, то представители мира зоологии заметно мутировали. Они стали не только сильнее и опаснее своих сородичей, но и куда агрессивнее. В цивилизованных странах их популяцию постоянно выкашивают, однако на территориях Китая, части Азии, диких землях Африки и Латинской Америки до сих пор живёт множество свирепых тварей, существенно осложняющих жизнь немногочисленному местному населению.

Раздел, в подробностях рассматривающий эссенцию стихий, я пропустила; уж больно заумный для первого раза. Ограничилась тем, что среди людей-стихийников тоже есть своя градация. Большая часть иммунитетных везунчиков владеет лишь одной стихией — их называют моно-практиками. Меньшая часть двумя — дуо-практики. Редкие счастливчики тремя — трио-практики, или даже четырьмя — квадро-практики. Всеми пятью стихиями не владеет никто и прецедентов не было.

На первом — базовом ранге силы — эссенция стихий не опасна для окружающих. На других стихийников она оказывает лишь лёгкое воздействие, сравнимое с толчком в спину. Реальный вред может причинить эссенция второго ранга и выше, но она способна «переходить в физический аспект» только через индивидуальные стихийные клинки, те самые, которых лишилась Вася.

Я не поленилась открыть справочник «Актуальной генеалогiи и геральдики», чтобы найти сведения о семье Тобольских. Как выяснилось, все поколения моих новых родственников очень хорошие практики стихий земли и воды. Вдаваться в детали пока не стала, но на будущее перегрузила столь ценную книгу в планшет. Историю своей семьи я, как дочь губернатора (а ещё князя и действительного статского советника) должна знать по умолчанию во всех подробностях. Плюсом скачала книгу об эссенции стихий. Ещё пригодится, независимо от того, восстановлю я собственные ранги или нет.

И только подумала, что всё могло быть куда сложнее, как сложнее стало уже на следующей вкладке. Я добралась до внутренней политики.

Сейчас во главе Княжества Российского стоит Великий Князь Олег Романов из династии Романовых, тех самых, чьё правление в этом мире не оборвала Октябрьская революция. Его характеризуют как умеренного политика-миротворца. За двенадцать лет на престоле Князь Олег развязал лишь четыре крупных конфликта на границе, а почти все свободные деньги тратит на улучшение качества жизни внутри страны. К сожалению, не на крепостных.

Казалось бы, мир любят все люди, но половина Парламента находит политику Князя Олега трусливой и время от времени накладывает вето на его распоряжения. Занятный, кстати, факт — Великий Князь считается верховным правителем России, однако власть его не абсолютна! Перед тем как вступить в силу, приказы всемилостивейшего государя должны быть в обязательном порядке утверждены Парламентом. Не партиями, институт которых сюда не завезли, а банальным большинством голосов. Сам Парламент состоит из представителей губерний и областей по паре штук от каждого региона, но голоса их неравнозначны. Понятное дело, что голос крупной губернии весит больше, нежели голос области размером с болонку.

И здесь я подхожу к месту, откуда растут истинные корни моего грядущего замужества...

Князь ещё не стар — ему пятьдесят два года, но здоровьем, увы, похвастаться не может. Последние десять лет он страдает неизлечимой болезнью, отнимающей всё больше сил и рабочего времени, поэтому принял непростое решение отречься от престола в пользу одного из троих своих братьев: Артемия, Василия или Любомира. Так получилось, что прямого наследника у Олега Романова нет. Уже нет. Его единственная дочь, княжна Варвара, вышла замуж за шаха Персидского халифата, приняла мусульманство и вместе с тем автоматом лишилась прав на престол христианской России.

Но самое интересное здесь то, что окончательный выбор нового Князя сделает Парламент всё тем же голосованием!

Срок назначен на лето 2038 года, впереди ещё полтора года, и пока не ясно, кто из братьев одержит верх. Все трое сейчас в равном положении, что странно, ведь у них разные политические программы:

Артемий ястреб, сторонник военных действий. Он не первый год пытается продавить полномасштабный конфликт на западной границе против Германской Империи, справедливо полагая, что амбиции великого соседа, подмявшего под себя практически всю Африку, однажды затребуют расширения на восток.

Василий более миролюбив, он направил свой взгляд на юго-восточную Азию и выступает за тесное сотрудничество с Персидским халифатом.

И третий брат — Любомир — популист, сторонник текущего курса на дальнейшее сближение с Английской Америкой.

А вишенка на торте здесь в том, что тот брат, кого выберет Парламент, по вступлении на престол переназначит всех ключевых министров.

Неудивительно, почему мой отец так рьяно жаждет объединения с Красноярской семьёй. Дело во власти! Всегда в ней. Если Тобольская и Енисейская губернии выступят в Парламенте сообща, к их и без того весомым голосам добавится максимальный коэффициент плюс пять. Обе губернии расположены по соседству, их территории огромны, а интересы во многом схожи как географически, так и экономически. У Тобольских и Красноярских прочные торговые отношения с Америкой, им выгоден действующий политический курс. Избрание Любомира, во-первых, обезопасит их контракты, а во-вторых, позволит им полюбовно поделить между собой наиболее хлебные министерские посты. Пофиг на счастье детей, главное получить больше власти! К собственному неудовольствию, я поймала себя на мысли, что считаю это трезвым подходом. Если бы только в жертву на алтарь блага семьи собирались принести кого-то другого, а не Васю...

Время за большой политикой пролетело незаметно. Я так глубоко погрузилась в электронные статьи, что потеряла связь с реальностью. Вернуться в бренный мир помог телефон — он завибрировал и, поехав по столу, едва не свалился на пол. На разбитом дисплее отобразилось имя абонента: «Елена Андреевна, секретарь».

— Слушаю.

— Курсантка Тобольская, вас беспокоят из ректората. Вы прогуляли учебный день!

— Похоже на то, — ответила без какого-либо сожаления.

—Это серьёзный проступок, который в обязательном порядке отразится на вашем рейтинге, — отчеканила Елена. Немного подумала и уточнила: — Будущем рейтинге, ваш текущий был полностью обнулён этим утром приказом ректора.

— Вместе с уровнем допуска удостоверения курсанта, верно?

— Не нужно дерзить. На первый раз Тихон Викторович сделает поблажку, он понимает, как вам непросто, но лишь при условии, что вы сейчас же явитесь в деканат. В противном случае вам будет вынесено дисциплинарное взыскание с последующей трудовой отработкой.

— Сошлёте на гауптвахту?

— Один из вариантов. Впредь на поблажки можете не рассчитывать, даже если лишитесь конечности. То же касается вашего деструктивного поведения. Ректору уже известно о происшествии в столовой, и если ещё раз...

— Да-да, гауптвахта. Не тратьте слова, я уже прониклась. Что именно нужно от меня в деканате?

— Присутствие. Сегодня утром вы должны были зайти на кафедру факультета «Логистики и снабжения», подписать бумаги о переводе и уладить сопутствующие формальности, но вместо этого вы вынудили её высокородие декана Рязань-Тульскую лично искать вас. Вопиющее неуважение!

— Хорошо, сейчас подойду.

Пока секретарь не сподобилась добавить что-то ещё, нажала отбой.

Поднявшись из-за стола, хорошенько потянулась. Будем считать, вылазка в библиотеку прошла успешно. Если бы не пресловутая эссенция, мне бы в Княжестве даже понравилось. Чего греха таить, я люблю наблюдать за политическими дрязгами. А чего не люблю, так это получать нагоняй от начальства, поэтому врубаю навигатор и прямым ходом в деканат.

Глава 9

Декан факультета «Логистики и снабжения» — Алиса Святославовна Рязань-Тульская — носила звание подполковника гвардии и погоны с двумя звёздочками. Возраст сорок пять минимум, атлетическая фигура, тёмные волосы собраны в пучок на затылке, губы мягко изогнуты, а на носу очки, отчего она казалась старше. Двойная фамилия любезно сообщала, что женщина замужем: Рязанские её девичий род, Тульские по мужу.

Выговаривать за прогул она не стала, ограничилась обвинительным взглядом, безмолвно умудрившись передать обидную мысль: «Чего возьмёшь с простейшей формы жизни?»

Наша встреча не затянулась. Стребовав положенные подписи, декан передала меня на поруки парнишке-пятикурснику, пришедшему с ней за компанию. Герб на его серебряном медальоне изображал золотого барса в лазурном поле, на которого указывала десница из облаков сверху.

— Я не буду предупреждать тебя о необходимости следовать Уставу, Василиса, — сказала Алиса Святославовна напоследок. — Думаю, ты сама понимаешь, что мой факультет последняя остановка, дальше только отчисление.

— Так точно, ваше высокородие, понимаю.

— И? — она с намёком повела бровью.

— И обещаю не давать повода для головной боли, — покладисто добавила я.

Парнишка вручил мне фиолетовую звёздочку-значок.

— Георгий Псковский, председатель факультета «Логистики», — представился он с кислым выражением лица. — Возникнут проблемы в учёбе или чём-то ещё, а они у тебя точно возникнут, ко мне не обращайся, не помогу. Разбирайся сама или вешайся.

— Вот спасибо, серебряный медальон, заряд оптимизма на весь учебный год!

— А ты хотела фанфар?

— Я вообще ничего не хотела.

— Ничего и получила. Нулей у нас ещё не было! — парень хохотнул без грамма веселья. — Сочувствую первому курсу, такой балласт на шее утянет их на дно рейтинга ещё до Рождества.

— Твоя роль сведётся к пустой болтовне или сделаешь что-нибудь полезное?

Секунд десять мы смотрели друг на друга напряжённым взглядом, словно два боксёра перед поединком. Гриша моргнул первым.

— Ладно, пошли на экскурсию, — вздохнул он. — Буду знакомить тебя с новым местом учёбы. Вообще-то, это работа Айтала, лидера первого курса, но его на днях отчислили из института.

Благо, я успела прочитать об иерархии местного управления, поэтому обошлась без глупых вопросов. У ВУЗа с военным уклоном оказался удивительно демократичный подход к контролю личного состава, так называемая Александровская модель иерархии или вертикаль четырёх. Каждый курс возглавляет не проверенный куратор из штата преподавателей, а выбранный курсант из числа своих же — его называют лидер. Технически, он староста, только с правами и обязанностями куратора. Лидер отчитывается председателю факультета — тоже выбранному курсанту, но с правами заместителя декана. Председатель декану, а декан в свою очередь отчитывается уже ректору Костромскому.

— Почему Айтала отчислили, если не секрет?

— Он сын Байдама Охотского.

— Это что-то объясняет?

Псковский посмотрел на меня, как на Маугли:

— Ты вообще слышала про Охотск?

— Конечно. Рабочий посёлок в Хабаровском крае.

— Х-ха, ну точняк, первому курсу кранты, а не рейтинг! — засмеялся парень. — Охотск в Камчатской области, малышка.

— Буду знать, сладкий пирожок, — мило улыбнулась в ответ.

— Эй, я не пирожок!

— А я не малышка.

— Понял.

Сделаю отметку на будущее — выучить административную географию Великого Княжества Российского. Или помалкивать, что, собственно, и собиралась делать.

— Значит, ты не в курсах о трагедии? Интересно. В общем, две недели назад японцы напали на Охотск, главу семьи убили, его вассалов вырезали. Гарнизон из Магадана отбил город на следующий день, но толку? Мёртвых не вернуть. Великий Князь назначил главой Охотска другую семью, а все оставшиеся в живых родственники Байдама лишились титула, привилегий, должностей и денег. Бедный Айтал, парню конкретно не повезло!

— Даже из вредности не поспоришь.

— С его уходом первый курс логистов остался без лидера, так что рассчитывай только на себя.

— Да-да, если возникнут неразрешимые проблемы, я повешусь. Займёмся экскурсией, пожалуйста.

— Я пошутил, вешаться не надо, — Гриша виновато потупился. — Если станет совсем невмоготу, конечно, скажи. Но лучше подожди, пока пройдут выборы вашего лидера, у меня диплом на носу, дел реально по горло.

— Справлюсь, не парься.

— Тебе, считай, повезло, Василиса! — воскликнул он с преувеличенным энтузиазмом. — Программа логистов попроще будет, чем управленческая, тем более ты прыгнула с четвёртого курса аж на первый. Основные дисциплины только начались, сможешь влиться в учебный процесс без потерь. Декан Рязань-Тульская перенесла твой аккаунт на факультет «Логистики». Расписание и список учебников уже на планшете, можешь ознакомиться.

Я не поленилась залезть в папку «Моя учёба» прямо сейчас.

Количество учебников, за которыми предстояло зайти в библиотеку, поражало! Тут полный набор: налоги и налогообложение, менеджмент, финансово-хозяйственная деятельность, логистические системы и контроль логистических операций, экономика, бухучёт, что-то ещё, не считая стандартных истории, русской речи, стихийной зоологии и иностранного языка, либо немецкого, либо японского.

Гриша бесцеремонно сунул нос в мой планшет и подлил масла в огонь:

— Тренировки в отдельном разделе. Ткни на картинку скрещенных клинков.

В новой вкладке поджидал очередной список: ушу, медитация, практика эссенции стихий, рукопашные спарринги и фехтование с одним или двумя клинками в зависимости от количества стихий, доступных курсанту.

— Подсобники почти все моно-практики, — рассказал Гриша. — На первом курсе только пара человека владеют двумя стихиями. Если восстановишь свой резерв, станешь третьей.

— А это что за вкладка с рисунком глобуса?

— Перечень мероприятий: олимпиады, кружки, праздники. В общем, сама разберёшься, не впервой.

— Действительно, — ответила с заметным сомнением. Вариант «сбежать в никуда, роняя тапки» снова замаячил на горизонте.

— В учебном крыле ты тоже бывала, — продолжил Гриша, проходя по широченному коридору с уймой дверей. — Аудитории логистов обозначены фиолетовым индикатором, не перепутай.

— Сколько человек на первом курсе?

— Было девятнадцать, теперь девятнадцать с половиной.

— Не смешно.

— Заходи, — он приложил удостоверение к замку аудитории номер двенадцать, и когда дверь съехала в сторону, без церемоний протолкнул меня внутрь.

На сегодня лекции у логистов закончились, но помещение не пустовало. Нас с Гришей встретили те самые первокурсники, в ряды которых мне предстояло влиться. Молодые, буквально вчерашние школьники, и настороженные. Ни у кого из них нет клинков, браслеты на руках горят лишь одним камнем — свидетельство первого ранга эссенции. Среди юношей я заметила того парнишку из библиотеки. Кажется, его зовут Надир Самаркандский. Ребята сидели кто на скамьях, а кто на столах, и ждали. Так понимаю, Тобольскую.

Пауза затянулась.

— Ну привет, — поздоровалась с ними.

Ответная тишина быстро сменилась шепотками. Первокурсники смотрели на меня, как воробушки на ворону, без откровенной враждебности, но и без дружелюбия. О Васе они знают лишь по слухам, на деле наши миры нигде не пересекались.

— Восторг... — протянул какой-то парень. — Не жили хорошо, нечего и начинать.

— Здравствуй, Тобольская, — с первого ряда встала рыжеволосая красавица с пушистой причёской и веснушками на пикантном личике. Герб на её серебряном медальоне изображал трёх рыб в виде вилообразного креста на голубом фоне. — Давай сразу расставим все точки над ё, чтобы дело не дошло до скандалов.

— Согласна.

Подарив Грише «признательный» взгляд за сюрприз, я прошла к учительской кафедре и приготовилась слушать.

— Мы знаем, как подобные тебе относятся к логистам, — заговорила девушка, заручившись молчаливой поддержкой товарищей. — Вы с пренебрежением называете нас подсобниками и кривите носы при встрече, а ведь наша профессия едва ли не самая важная на фронте. Это мы обеспечиваем боеспособное состояние армии, снабжая войска всем необходимым от снарядов до еды. Ни один талантливый генерал не одержит победы, если его солдатам нечего будет есть и нечем воевать. Любая война — это в первую очередь логистика и экономика.

— Не оспариваю, — я важно кивнула.

— Правда? — рыженькая несколько стушевалась.

— Истинная.

— Не смей издеваться! Да, мы подсобники, и носим эту кличку с гордостью. Все мы ребята простые, наши родители не владеют губерниями или крупными городами, а наши медальоны серебро и золото второй-третьей линии родства, но как люди мы стоим больше, чем ты и тебе подобные, — голос девушки угрожающе заледенел. — Не вздумай относиться к нам свысока, раз ты дочка князя Тобольского и по жизни не знала проблем серьёзнее сломанного ногтя. Все друзья отказались от тебя и правильно сделали, кровавый ритуал непростителен, но мы не спесивые управленцы и пока ещё открыты для дружбы. Даже с язычницей. Ты не ослышалась. Мы посовещались и решили дать тебе шанс начать новую жизнь среди нас.

Вот как? Разум в её словах впечатлил гораздо сильнее, чем угрозы расправы.

— Что ещё за бред про дружбу? — вперёд шагнул светловолосый юноша. В отличие от подавляющего большинства курсантов, он предпочитал носить свой медальон под рубашкой. — Не обольщайся, Тобольская, тебе здесь вовсе не рады. Вынужденное снисхождение — это максимум, на который ты можешь рассчитывать.

— Ваня, мы же договорились! — пискнула рыжая.

— Кто договорился, Вика? Ты не вправе решать за всех.

— Мы голосовали...

Парень не дал ей закончить предложение:

— Только ты и пара терпил, не имеющих самоуважения. Тобольская — кровавая язычница! О человеке нужно судить не по его происхождению и симпатичной мордашке, а исключительно по поступкам. Такие особи должны сидеть за решёткой, а не разгуливать среди порядочных граждан, — Ваня ткнул в меня пальцем с долей драматизма, причём вовсе не наигранного. Он не красовался перед товарищами, он говорил от сердца.

Судя по усталым лицам сокурсников, его откровенность их не вдохновила.

— Замолкни, Ваня, — Надир угрожающе поднялся на ноги. Его крепкая комплекция при достаточно высоком росте внушала уважение. — Так считаешь здесь только ты.

— Да неужели? Почему тогда половина из вас воздержалась при голосовании?

— Воздержалась, а не высказалась против. Разница существенна.

— Эта разница называется трусостью! — патетически воскликнул Ваня. — Падшей язычнице не место среди нас.

Я постучала ладонью по кафедре, прерывая пламенную речь. Тоже хочу поучаствовать в диалоге, пока желание начистить храброму болвану рожу не превратилось в план действий. Навскидку он многим слабее Саши, к тому же без клинков. Останавливало лишь обещание, данное декану всего полчаса назад.

— Посыл понятен, спасибо, Иван, — вежливо поблагодарила его. — А теперь внеси немного конкретики: какие именно претензии ты ко мне имеешь? Дело ведь не в ритуале, это что-то личное, верно?

Парень покраснел от гнева, значит, я не ошиблась.

— Ты оскорбила моего брата, Тобольская, — прошипел он с явственной злостью в голосе.

— Напомнишь его имя?

Невинный вопрос едва не довёл Ивана до ручки. Он бы кинулся на меня с кулаками, если бы Надир не заступил ему путь.

— Твой подлый поступок не останется безнаказанным! Пусть брат не желает тебе мести, её желаю я. Нашу семью нельзя унижать!

— Скажи, как его зовут, и я извинюсь, на этом с местью закончим, хорошо? — предложила разумный выход. — Мне не нужны проблемы ещё и с тобой.

— Ты разбила ему сердце, а теперь притворяешься, будто ничего не было? — сквозь зубы процедил Ваня. Выход, так понимаю, отвергнут.

— Имя, сестра, назови имя!

— Стерва!

— Да брось, его не могут так звать.

Это стало последней каплей. Молниеносным движением Иван обогнул Надира, чтобы познакомить мою шею со своими пальцами, но тут уже вмешался Гриша. Клинок в руке пятикурсника сверкнул жёлтым туманом. Короткий взмах, и мощная волна колючего воздуха откинула невезучего мстителя прямиком в крепкие руки Самаркандского. На всё ушло буквально две секунды!

— Идём, Ваня, — Надир настойчиво повёл смутьяна на выход из аудитории. — Объясню, что подсобники не распускают конечности на товарищей.

Белобрысый парень на удивление послушно зашагал к двери, но остаться без последнего слова мне в лицо не пожелал:

— Советую запастись тонной лечебной мази к спаррингам, Тобольская. Пусть не сегодня, но однажды я тебе отомщу, сколько бы раз мой брат тебя ни простил.

— Дерзай, юноша.

Так ведь и не назвал имя! Мало ли скольким представителям мужского племени Вася успела разбить сердце? При её внешности даже стараться не надо, хватит многозначительно улыбнуться и задержать взгляд на объекте невольного охмурения дольше десяти секунд, остальное доделают фантазии самого объекта. Гадать тут теперь... Но не буду, слишком мелко. Куда сильнее мести сокурсника меня беспокоят сообщники по ритуалу. Они, должно быть, уже узнали о воскрешении жертвы и вряд ли обрадовались...

Вслед за Ваней и Надиром из аудитории потянулись остальные курсанты. Цель импровизированного собрания достигнута — Вика предложила мировую, я её подписала. Дружбой, конечно, не пахнет, но этап презрения остался позади, а там сработаемся.

Последним выходил Гриша.

— Не просри последний шанс, Тобольская, или... — он красноречиво повёл бровями.

— Что? — устало спросила я. — Снова вешаться?

— Или останешься одинокой и никому не нужной до самого выпуска, а потом... Честно говоря, я не знаю, что с тобой будет потом. Слышал, ты помолвлена.

— Больше нет.

— О как! Жениху повезло, вовремя соскочил.

— Заканчивай хамить, Гриша. Грубость в одни ворота очень невежливо. Я уже пообещала декану Рязань-Тульской быть пай-девочкой, а Ирэ-э... Василиса Тобольская держит данное слово.

Парень недоверчиво хмыкнул:

— Раз так, это сильно облегчит тебе жизнь. Теперь шуруй в библиотеку за учебниками и чтобы завтра как штык к началу занятий. Засим прощай!

Издевательски подмигнув, Гриша Псковский оставил меня одну посреди аудитории.

— Спасибо, — крикнула ему в спину.

Да уж. Восстановить репутацию Васи будет непросто. Понятия не имею, действительно ли Тобольская была человеком чести, однако теперь будет.

***

Остаток дня прошёл без потрясений. К ужину я не опоздала, столовая кишела оголодавшими курсантами, как шаланды Кости-моряка кефалью, но ни один из них проблем не доставил. Показательная расправа над Сашей этим утром возымела успех. Расправа и угрозы пойти к ректору с отборной клеветой в адрес каждого, кто тронет милую Василису хоть пальцем. Теперь меня не задирали, а всего лишь сторонились, как чумную. Вот и славно. Быть социальным изгоем вообще не проблема на фоне того, что я очутилась в новом теле и в новом мире.

Прошло уже больше суток, а до сих пор пробирают сомнения в реальности происходящего. В основном, из-за непривычного тела. Ирэн была ниже ростом и не такой фигуристой в районе бюста, что уж говорить об однотонных волосах. Если бы не ректор со своими странными намёками, покрасила бы их уже сегодня. Я будто надела неудобные туфли на катастрофически высоком каблуке и шкуру ежа иголками внутрь. По идее, разница вообще не должна ощущаться, а вот хрен здесь — оказывается, сознание влияет не только на память, но также на физические ощущения, и сейчас у меня жёсткий период акклиматизации.

Ужин обошёлся без эксцессов, однако после него меня ждал очередной неприятный сюрприз. Ректор основательно взялся за выполнение приказа «Лишить Тобольскую привилегий». Понижение уровня допуска в удостоверении фигня на фоне того, что меня выселили! Точнее, переселили. На двери прежней комнаты висело электронное уведомление о необходимости освободить занимаемые помещения к концу дня. Теперь, вместо просторных апартаментов с козырным видом из окон, Василисе положена комната для курсантов среднего достатка на первом этаже общежития в самом дальнем его закутке. Интерьеры безликие, особо развернуться негде, спасибо хоть без соседок. Вещи предстояло переносить собственными силами, но я не испугалась расстояния и количества ходок. Скромничать не стала, прихватила всё, что не вызывало вопросов в способах использования.

Глава 10

Первый учебный день едва не начался с опоздания. Вчерашний переезд я закончила в час ночи, а после... после распечатала пачку гранатового пойла и прикончила её на добрую половину. Повезло, что градусов в ней около десятки, иначе проспала бы до полудня. Наспех позавтракав в полупустой столовой, влетела в положенную аудиторию самой последней. На часах тридцать пять минут десятого, профессор ещё не подошёл, но на доске уже горело название грядущей лекции: «Налоговые органы какъ субъекты налоговыхъ правоотношенiй».

Мест в огромной зале хоть отбавляй, выбирай любое. Я намылилась сесть поближе к окнам, когда пересеклась взглядом с Надиром. Зеленоглазый, как такси Боярского, парень улыбнулся мне уголком губ и легко кивнул на соседнее место. Чуть поколебавшись, я приняла приглашение. После вчерашней индульгенции репутацию ему не испорчу, а намеренно держаться в стороне от коллектива не хочу. Одиночество не про меня и, судя по фотографиям с бесчисленных вечеринок на странице в соцсети, не про Васю.

— Ты прогуляла тренировку, — негромко сказал Надир.

— Какую?

— Шаолиньцюань, ушу.

— Разве? В расписании первыми стоят налоги.

— Тренировки вне расписания, — «обрадовал» парень. — У первого курса они проходят с семи до восьми, зал номер девять в комплексе «Двух Клинков». Посещение обязательно.

— Буду знать.

Так вот почему первокурсники завтракают с девяти. Как щедро! На приём пищи остаётся полчаса, а потом бегом на лекцию, догоняться гранитом науки.

— «Налоговая политика Великого Княжества Российского» самый скучный предмет курса, — Надир переключился на следующую тему.

— Я бы поставила на бухучёт.

— К концу этого занятия передумаешь, гарантирую. Профессор Самарский читает медленно и без пауз.

— Много я пропустила?

Надир кивнул:

— Почти половину лекций. Через месяц уже семинары начнутся, а затем промежуточный экзамен. Автоматом здесь не отделаешься, забудь сразу, хотя в сессию налоги не включены.

— Ну вот, — я криво усмехнулась, — предмет самый скучный, но скучать с ним времени не будет.

— Если возникнут вопросы по теме, спрашивай. Отвечу на любой от истории налогообложения до налогов на отдельные виды деятельности.

— А ты всем предлагаешь помощь? — спросила с лукавым прищуром.

— Нет, — без увёрток сознался он. — Просто тебе она не помешает, а мне не сложно. Я в налогах неплохо разбираюсь лет с пяти.

А внешность-то обманчива!

— С пяти лет? Только один вопрос: зачем?

— Не было выбора, — просто ответил Надир. — Мой отец отвечает за финансовую политику в области, он младший брат главы семьи Самаркандских, — парень прикоснулся к серебряному медальону на своей груди с необычным гербом: по центру лазурного щита возвышался серебристый волнообразный столб, по бокам от которого шли золотые ветви, а сверху белый прямоугольник с тонким орнаментом и тремя чёрными кольцами.

— Раз тебе не сложно, отказываться от помощи не стану. Спасибо за предложение.

— Пожалуйста!

— Интересный герб у твоей семьи, — сказала, чтобы поддержать разговор. — Что означает?

— Сверху эмблема Тамерлана, великого завоевателя, создавшего в своё время огромную империю. Самарканд был её столицей. Серебряный столб — это река Зеравшан, основа жизни нашего края, а ветви тутового дерева символизируют шелководство.

— Каким образом? Разве шёлковую нить получают не из коконов шелкопряда?

— Тутового воздушного шелкопряда, если точнее. Его гусеницы питаются листьями этого дерева.

— Неужто шелкопряды бывают стихийными?

— Давно уже, — обыденно ответил Надир.

— И как оно? Непреложный бонус «стихийной» мутации лютая агрессия. Представить страшно, как реагируют миллионы бабочек на присутствие человека возле кормовой базы для их потомства!

— Опасно, да, — закивал он. — Никогда не задумывалась, почему натуральный шёлк продают по цене золота?

— Теперь задумаюсь.

А ведь в гардеробе Васи шёлковых шмоток добрая треть. Валяются смятые...

— Самарканд где-то в Узбекистане, я права?

— Когда то был, но наши земли давно так не называют. С 1883 года мы принадлежим Великому Княжеству Российскому.

— Извини за бестактность, — сказала после небольшой паузы, — ты не очень-то похож на узбека.

— Потому что я перс, — парень снова улыбнулся. — Мои предки происходят из Шираза, что на юге Персидского халифата.

— Как же они оказались так далеко от родины?

— Так же, как все переселенцы — пошли за Судьбой.

Профессор Самарский — седовласый мужчина с погонами без звёздочек — подошёл через минуту. Интересоваться именами присутствующих не стал, сразу приступил к лекции и в полной мере сумел доказать правоту Надира ещё до середины занятия. Вряд ли может сыскаться тема скучнее налогообложения! Первые полчаса я честно пыталась вникнуть в суть незнакомого ранее предмета, а затем мысли сами собой разбежались. Спасибо хоть не задремала, это было бы вопиющим неуважением к профессору, он и так поглядывал на меня с неодобрением.

Зато следующая лекция, час до обеда и два после, оказалась не в пример увлекательнее и полезнее. Основы стихий! Причём не десятое занятие с начала года, а первое — введение в предмет.

Всем курсом мы переместились из стандартной аудитории в тренировочный комплекс «Двух Клинков», тот самый, с бассейном, камерами для тренировки устойчивости к стихиям и боевыми симуляторами. Нас, юных и неумелых, интересовал один из залов для медитации на первом этаже с высоченным потолком и панорамной стеной-экраном, транслирующей вид на горы Тибета.

Посреди зала стоял Вэл. Сегодня на нём была не изумрудная форма, а китайский костюм для тренировок удобного покроя.

— Доброго дня, — поздоровался он, когда мы устроились прямо на полу каждый где захотел. — Меня зовут Валерий Николаевич Асбестовский, по чину военный советник, по должности преподаватель основ стихий и медитации. Нет, конспектировать ничего не надо, — Вэл остановил рыжеволосую Вику, доставшую планшет и стилус. — Всё, что имеет значение, вы запомните, хотите того или нет. Важный момент на будущее: мои занятия разрешается посещать в свободной одежде. Для успехов в познании эссенции первостепенную роль играет внутреннее спокойствие, а далеко не каждый способен достичь его в строгом пиджаке с воротником-душителем. Вполне подойдёт форма для тренировок ушу.

Тибетские горы на стене-экране мягко растворились, сменившись изображением пылающих знаков четырёх классических стихий и одного незнакомого символа, так понимаю — псионики. Я приготовилась сосредоточенно слушать. Это не налоги, здесь халявить для меня непростительная роскошь. В чём-чём, а вернуть способность к управлению стихиями я замотивирована больше всего на свете. Ко всему прочему, учитель мне нравится, а это уже плюс пять диоптрий к очкам внимательности.

Историческую справку о чуме и особом иммунитете стихийников Вэл пропустил. Обстоятельства открытия внутренней эссенции и способность переводить её в физический аспект соответственно своей стихии знает каждый здесь присутствующий во всех подробностях просто по праву рождения. Вэл приступил сразу к сути:

— Подлунный мир соткан из пяти стихий: воздуха, воды, огня, земли и разума или, как его называют, псионики. Теологи утверждают, что существует также шестая стихия — душа, но её мы не рассматриваем по той простой причине, что она трансцендентна, то есть, находится за пределами восприятия. Для богословов душа — божественная суть живого человека, для учёных мужей — сама эссенция стихий, не разделённая на составные элементы.

Символы стихий на экране позади Вэла вспыхнули яркими звёздочками и закружились вокруг силуэта человеческого мозга с подсвеченным ядром эссенции, тем самым, что у меня отполирован напрочь.

— Стихия воды — послушная сила. Основные качества её практика: хладнокровие, спокойствие и сосредоточенность, — продолжил Вэл, медленно прохаживаясь вдоль экрана. — Стихия огня — взрывная сила. Основные качества её практика: эмоции, мощь и изменчивость. Стихия воздуха — сила неуловимая. Основные качества её практика: свобода, смелость и подвижность. Стихия земли — непоколебимая сила. Основные качества её практика: стойкость, невозмутимость и терпение. И псионика — бесчувственная сила. Основные качества её практика: самоконтроль, сосредоточенность и вера.

— Но ведь технически псионика вовсе не стихия, — заметила Вика.

— Абсолютно верно, курсантка...

— Виктория Саратовская.

Вэл мягко улыбнулся ей и продолжил:

— Традиция причислять псионику к стихиям зародилась в Средние века, когда люди считали любую непонятную силу магией, но уже в двадцатых годах девятнадцатого столетия её вынесли в отдельный класс. С тех пор псионику продолжают называть стихией исключительно для простоты восприятия. Разум не элементная стихия, разум это разум. Псионика основана на теории того, что любая мысль материальна, и базовое её умение — психокинез — наглядное тому доказательство. Стихия эта в Российском Княжестве достаточно редкая, часто сталкиваться с её практиками вам не придётся и, как правило, они будут невысоких рангов.

— Почему редкая? — спросил парень с азиатской внешностью и серебряным медальоном, на гербе которого красовался чёрный орёл, державший в когтях алого соболя. Кажется, его зовут Далан. — В вассалах семьи моего двоюродного деда есть сразу несколько потомственных псиоников. Один вообще пятого ранга!

— И все они представители монголоидной расы, не так ли?

Парнишка задумался, а затем неуверенно кивнул, словно впервые подметил эту маленькую особенность:

— Верно, они якуты.

— У этого феномена есть заумное название: уровень генетической предрасположенности расовой популяции к восприимчивости определённого вида эссенции стихий согласно гаплогруппам, — объяснил Вэл набором непонятных терминов. — Японцы и китайцы — вот, кто наиболее силён в псионике. Среди представителей европеоидной расы, разумеется, тоже встречаются её практики, но только при условии, что хотя бы один из их предков за последние четыре поколения имел гены с доминантной стихией разума. Можете сами посчитать шансы. Если желаете более глубоко погрузиться в эту тему, рекомендую зайти в библиотеку за талмудом доктора Среднеколымского «Генетика происхождения эссенции» и ознакомиться с его содержимым самостоятельно. Подводя итог, скажу, что псионика сложная стихия, изучать которую в подробностях мы с вами не будем по той причине, что среди вас её практиков нет.

— А на других курсах они есть?

— С текущего года тоже нет. Теперь идём дальше.

Символы стихий на экране выстроились в круг, связанный линиями во множестве вариантов.

— Подобно генам, каждая стихия бывает и доминантной (или явной), и рецессивной (или подавляемой), но при этом наследуются они все. Вы можете не владеть, допустим, стихией огня, но если ваш предок в границе четырёх поколений был её практиком, вы уже носитель и можете передать эту предрасположенность своим детям.

Парнишка-якут задумчиво почесал затылок:

— Получается, если мой прадед был практиком стихии разума, а дед и отец нет, я всё равно мог родиться псиоником?

— Верно, могли, но раз вы не псионик, то ваши дети эту стихию уже не унаследуют.

— Жа-аль, она крутая...

Генетика наука сложная в любом измерении. Благо, у факультета «Логистики» не биологический профиль, углублённое изучение «стихийных» генов здесь не предусмотрено программой, и мне не придётся запоминать все эти аллели-параллели. Хватит того, что предрасположенность к виду стихии закладывается внутриутробно, и, подобно цвету глаз, в течение жизни не меняется.

— А теперь самое главное, что вы должны помнить. — Вэл взмахнул рукой, возвращая на экран скучные виды Тибета. — Стихии не физические. Они суть внутренняя эссенция. Вы не будете управлять водой из фонтана или пламенем костра, нет. Вы будете концентрировать собственную эссенцию на лезвии клинка, и именно она — эссенция — передаст цели своё свойство.

Ребята понятливо закивали. Для стихийников, выросших среди других стихийников, это предельно ясно, но Вэл всё равно пояснил подробнее, а то мало ли неуч найдётся:

— Эссенция в соответствии с используемой стихией способна обжечь цель, обморозить её, сломать, порезать, толкнуть, подлечить и так далее. Направить воздействие эссенции можно не только на противника, но и на самого себя — повысить устойчивость к негативному фактору, левитировать, самоисцеляться и многое другое. Давайте покажу наглядно.

Преподаватель вынул свой клинок и направился к боковой стене, где стояли интерактивные трёхмерные голограммы, имитирующие человеческое тело. Близко подходить не стал, остановился за десять шагов. Лезвие в его руке прошили бледно-зелёные всполохи огоньков. Догадываюсь, что сейчас последует. Только вчера познала жёсткую мощь стихии земли на собственной шкуре.

Нарочито медленно, чтобы никто из курсантов не пропустил его движений, Вэл красивым жестом взмахнул клинком. Почти незаметная зелёная дымка устремилась к цели, и спустя секунду на первой голограмме проступила оцарапанная рана, будто невидимая наждачка поработала. Второй удар оставил уже солидную вмятину, а третий хлёсткой силой оторвал манекен от пола и запустил в стену так, что голограмма рассыпалась цифровыми искрами. И это всё на расстоянии! В ближнем бою к «стихийным» ранам прибавятся раны физические от самого лезвия.

Удивительные люди... Непонятное они объясняют непонятным. Да ведь это магия! Магия или нечто очень на неё похожее. Не понимаю, зачем нужно было усложнять и придумывать термин «эссенция стихий»? В конце концов я решила, что здесь виновата средневековая аллергия на ведьм и само слово «магия». Ну да дичь с ними. Не хотят называть магией, пусть не называют. Мне, как материалистке, так даже лучше.