Княжна Тобольская 3

Глава 1

Тобольск — город-крепость, застывший в причудливом переплетении старинной каменной резьбы и сияющих неоновым светом небоскрёбов. Оплот цивилизации за Уралом. Родина Василисы, прекрасной девушки с ужасным характером, в теле которой восемь месяцев назад поселился мой разум. И душа. Как выяснилось на практике, эта эфемерная субстанция всё-таки существует.

По негласной традиции всех богачей, властная семья Тобольских жила в самом привилегированном районе на окраине города. Роскошный особняк в три этажа с двумя башнями, небольшим садом и собственной вертолётной площадкой вполне соответствовал статусу моего отца — бессменного хозяина Тобольской губернии со всеми её уездами и людьми.

Внутреннее убранство под стать. Даже спустя неделю пребывания в усадьбе у меня не получалось отделаться от чувства, будто хожу по Эрмитажу. Крайне непривычно и немного страшно чего-нибудь разбить ненароком. Зато безопасно. Губернаторскую семью охраняли с княжеским старанием, ни один Зэд не проберётся незамеченным. Особенно после недавнего инцидента с нападением на мою машину при выезде из Екатеринограда.

Проблем с ориентированием по дому не возникло. Я здесь впервые, но у псионики есть отличное умение «эхо прошлого», эдакая направленная способность через прикосновения к предметам считывать связанные с ними события. Пусть со стороны моё поведение выглядело несколько заторможенным, но так я хотя бы не плутала в месте, где якобы родилась и выросла.

Кроме самовлюблённой мамы, неизменно сверкающей бриллиантами, и вечно занятого отца других представителей большой семьи Тобольских в доме не проживало. Некому было удивляться странностям юной барышни, а слуги к капризам Василисы давно привычные. Она и прежде славилась вздорным нравом напополам с привычкой не иметь привычек. Делаю, что хочу, и отвалите от меня!

Но кое-какая странность без внимания всё же не осталась.

— Ты играешь с Матильдой? — мама округлила идеально подведённые глаза, однажды утром увидев свою любимую кошечку мурлычущей у меня на руках.

— Разве что-то не так?

— Прежде вы терпеть друг друга не могли. Она тебя на дух не переносила, а ты делала вид, будто её не существует.

— Всё меняется, ма, — я улыбнулась как ни в чём не бывало. — Один товарищ посоветовал намазать руки валерьянкой для эффекта. Думала, тебе понравится, что мы наконец поладили.

Мама растрогалась и больше с вопросами не приставала.

Валерьянка объясняла далеко не всё, но надо было что-то придумать. С самого приезда обе домашние кошки с модными стрижками и бриллиантовыми ошейниками ценой в квартиру каждый следовали за мной по пятам, как только я появлялась в их поле зрения, хочу того или нет. Также собаки — бегающие по двору доберманы свирепой наружности — ластились, будто мы с ними лучшие друзья. Разумеется, не просто так. Некоторые псионики обладают даром взаимодействия с животными, подсознательным и не отключаемым. К счастью, я оказалась из их числа. Люблю зверушек, и получать от них не меньшую взаимность очень приятно.

Отец исполнил обещание всерьёз взяться за моё обучение уже на следующий день после прибытия в родовое гнездо. Прямо с утра за завтраком огорошил новостью, что отныне и до конца лета я буду заниматься с репетиторами по шесть дней в неделю. Понедельники и вторники отданы подготовке к экзаменам за пропущенный курс, а всё остальное время уйдёт на тренировки по владению эссенцией стихий с неким мастером по имени Ву Цзин Шэнь.

— Тем самым? — ахнула мама.

Отец чинно допил кофе и только потом снизошёл до ответа:

— Не в правилах Тобольских экономить на семье. Мастер Шэнь прибудет завтра. Я велел приготовить ему гостевой домик возле пруда. Говорят, он ценит уединение и любит медитировать, глядя на воду.

— Здорово, — в свою очередь согласилась я. — А кто он такой?

— Всего лишь моно-практик воздуха пятнадцатого ранга и лучший учитель Четвёртой техники цзяньшу в Российском Княжестве. Его тренировки дают феноменальные результаты уже за пару месяцев.

— Но, — робко возразила мама, — говорят, мастер Шэнь проповедует беспощадный подход к ученикам.

— Тем лучше. Василисе дисциплина не помешает.

— Она хрупкая девушка...

— Она наследница рода Тобольских и сделает всё, что я прикажу, без пререканий и жалоб, — отрезал отец железным тоном. — Верно, Вася?

Подавив желание огрызнуться, я сделала смиренное личико и покладисто кивнула:

— На все сто, отец.

— Другого не ожидал, — он удовлетворённо кивнул. — Скандал с кровавым ритуалом удалось замять, но о нём не забыли и не забудут уже никогда. Деньги, связи, угрозы — ничего не помогло.

— Не пугай дочку, Толя, — тихо попросила мама. — В высшем обществе ничего не держится долго. Через несколько лет все обязательно забудут...

— Клеймо кровавого язычника не смоет даже смерть! — Тобольский ударил ладонью по столу, заставив звякнуть посуду. — Мой прадед заплатил за эту ошибку всем.

— Он проводил кровавые ритуалы? — поразилась я.

— Только один. Попытался спасти младшего сына от неизлечимой болезни, но в результате и сам обнулился, и сыну не помог. На этом его публичная жизнь закончилась. Он передал губернию в руки моего деда сразу, как тот достиг совершеннолетия, и ушёл в монастырь, а потомки вымарали его карту из генеалогического справочника семьи, оставив лишь имя.

Ого! В шкафу не без скелета, как выяснилось. Не удивлюсь, если этот ещё окажется самым невинным.

— У меня другая ситуация, отец, — осторожно заметила я.

— Другая, но не лучшая, — князь не сводил с меня пронзительного взгляда. — Глупая выходка превратила тебя из перспективного дуо-практика земли-воды в жалкого заморыша, едва способного к стихии воздуха. Настоящий позор! Слава святому Иоанну, ещё не всё потеряно. Твоя прабабка, Варвара Мезень-Архангельская, тоже была не самым сильным практиком воздуха, но за счёт многолетнего усердного труда достигла выдающихся высот в своём мастерстве. Никто не смел называть её жалкой! У тебя есть три месяца, чтобы стать такой же, Василиса.

Я знала, что лето предстоит непростым, но даже не думала, насколько. Один плюс — тренировки шикарное оправдание не ходить с мамой по магазинам, салонам, спа-центрам и бесконечным званым вечерам. Шрам на груди настоятельно не рекомендовал светить им, переодеваясь направо и налево, да и со знакомыми лишний раз лучше не контактировать. Прежнюю Васю мясом не корми, дай только выбраться в свет к подругам и новым возможностям заявить о себе, но мне такого счастья не надо. Среди старых знакомых обязательно найдётся дотошный человек с правильными вопросами, на которых я поплыву, как «Титаник» после встречи с айсбергом. Веселье не стоит риска. Уже прокололась с Ярославом, и это нифига не обрадовало.

Глава 2

Мастер Ву Цзин Шэнь — невысокий китаец с прилизанными усами, на кончиках которых болтались нефритовые бусины, — ждал меня на специальной площадке для тренировок на свежем воздухе. Одет в белую рубашку с запахом и алый шёлковый халат с золотым орнаментом, в руках стихийный клинок, больше похожий на катану, лицо цвета старой слоновой кости изображает угрюмое безразличие, а жёлтые глаза смотрят прямо в душу.

Девять утра. Солнце давно взошло. Его тёплые лучи просачивались сквозь кружево декоративной крыши и рисовали на мраморных плитах причудливые узоры, позади площадки сверкал садовый пруд. Умиротворяющее место. Здесь никто не помешает занятиям, какими бы насыщенными они ни были. Вопреки ожиданиям, манекенов для отработки ударов нигде не видно, из всего «рабочего» инвентаря только маленький чайничек с носиком-драконом.

— Доброго утра, мастер, — я сложила руки в традиционном приветствии ушу «кулак и ладонь».

— Мне зачем-то сказали, что ты моно-практик воздуха, дева, — Шэнь обошёлся без ответных приветствий. — Вижу, это не так. Какая твоя вторая стихия?

— У меня её нет. Вам не соврали, я моно-практик.

— Чушь! Твоя аура... она рваная.

— Это всё артефакты в эсс-системе моего организма. Они искажают восприятие ауры, — я не выдала себя, хоть и поморщилась на последнем слове. — Вы не первый, кто подметил её необычную особенность. Дело в том, что восемь месяцев назад я действительно была дуо-практиком, а затем обнулилась подчистую.

Шэнь недовольно нахмурился так, что его глаза превратились в узкие щёлочки:

— Только кровавый ритуал способен обнулить человека. Как правило, это необратимый процесс.

— В моём случае произошла ошибка, не давшая завершить ритуал как полагается, вот и результат. Эсс-система получила множественные разрывы, но уцелела, и организм каким-то чудом сумел восстановиться за счёт постройки «мостиков». Мастер Лау Фонг из Пагоды Пяти Стихий назвал их артефактами.

— Вот оно как.

Китайцу услышанное не понравилось. Мало того, что ученица бывшая кровавая язычница, коих здесь не шибко любят, так ещё и с поломанной эсс-системой. Материал для работы изначально бракованный, а за результат спросят по полной.

Несколько минут Шэнь нарезал вокруг меня круги, словно пытаясь разглядеть пресловутые артефакты в мельчайших подробностях или даже починить их силой мысли. Не вышло. Разочарованно вздохнув, наконец-то остановился, велел мне сесть и внимательно слушать.

— Во-первых, дева, не вздумай обманываться, будто сможешь достичь прежнего ранга мастерства. Нет, не сможешь, как ни старайся! У тебя изначально высокий потенциал в эссенции стихий, это хорошо, но теперь от него никакого толку из-за низкой пропускной способности каналов.

Я послушно кивнула. Америку он не открыл, чего не скажешь о следующем:

— Во-вторых, забудь о мощных техниках даже в пределах своего ранга. Артефакты — это хрупкие заплатки, и при сильной нагрузке они обязательно порвутся. Не сегодня, так завтра. Скажу прямо: тебе вообще не стоит напрягаться лишний раз во избежание. Подумай над переводом в менее требовательное учебное заведение, где клинки нужны только для поддержки статуса.

— Простите, что перебиваю, мастер, но перевод не обсуждается, — я качнула головой. — Мой отец выгонит вас взашей, если вы предложите ему нечто подобное.

Шэнь задумчиво хмыкнул в усы. Цена за обучение слишком красивая цифра, чтобы так опрометчиво быть «выгнанным взашей».

— Тогда, дева, накрепко запомни короткую, но крайне важную истину: никогда не практикуй удары выше десятой категории, какой бы ранг не взяла. Это твой максимум до конца жизни.

— Десятая категория?! — возмущённо воскликнула я. — Почему так мало? Десятая категория всё равно что игры в песочнице.

— Это не так.

— Разве? На четвёртом ранге уже около ста категорий, а на пятом все двести!

— Пятый ты можешь не взять вовсе, — Шэнь в раздражении скрипнул зубами. — Смирись, ты больше не полноценный практик стихий. Тщеславие и жажда доказать обратное не стоят риска нового обнуления.

— Но десятая категория... — я вцепилась в собственные волосы. — На факультете «Управления» с ней даже второкурсника не одолеть!

«А ведь однажды мне придётся столкнуться с настоящими профессионалами», — добавила про себя. — «Со своими убийцами».

Пробормотав какое-то ругательство на китайском языке, мастер выудил из сумки ворох бумажных карточек с рельефно-палочным тактильным рисунком. Таким способом записываются сигнатуры стихийных техник, правда, сейчас в ходу интерактивные планшеты, а не бумага. Одну из карточек подкинул мне в руки.

— Расшифруй сигнатуру удара ВЗ-4-10-200 «Ливень жара».

— Зачем?

— Расшифруй.

— Хорошо.

Я провела пальцами по рисунку. Его рельеф отозвался в мозгу некой волной с набором чётких параметров-настроек, благодаря которым можно воспроизвести заданный удар на практике.

— ВЗ обозначает стихию «воздух», четыре — требуемый ранг силы практика, десять — категорию удара, двести — его разряд, а «Ливень жара» всего лишь бытовое название.

— Ещё раз! — рявкнул Шэнь. — Расшифруй сигнатуру понятным языком. Какую величину отражает категория и какую разряд?

Я послушно кивнула:

— Категория — это мощность удара или, по-простому, объём одномоментно выходящей эссенции в единицу времени. А разряд — это сложность, то есть количество взаимосвязанных элементов, из которых состоит удар.

— Правильно. Теперь ответь, какой удар выйдет сильнее: ВЗ-4-10-200 «Ливень жара» или ВЗ-4-50-20 «Штормовой клык»?

— «Штормовой клык», — я даже не задумалась. — Показатель мощности важнее показателя сложности.

На лице китайца проступило негодование.

— «Ливень жара», — бросил он. — Сила удара равна рангу, помноженному на сумму категории и разряда. Это базовая информация начальных классов школы, стыдно её не знать.

Было бы стыдно, не будь я уроженкой другого мира, в котором знать не знают про вашу эссенцию стихий. А так всего лишь досадно.

Стандартная программа института включает изучение пятидесяти категорий по десять разрядов в каждой, это уже пятьсот ударов только на одном ранге. Любому курсанту такого количества хватит за глаза. Ну, может, кто-нибудь и выучит пару ударов более высокого разряда, чтобы понтануться перед товарищами экзотикой, но все остальные не станут тратить время на подобные глупости. Просто незачем.

— Таким образом, — продолжил Шэнь, — номинальная сила «Ливня жара» составляет восемьсот сорок эсс-джоулей, когда как у «Штормового клыка» всего двести восемьдесят. Разница в три раза! Поняла глубину собственных заблуждений, дева? Возмущения десятой категорией не обоснованы, если делать ставку на высокий разряд. Этим и займёшься на моих тренировках. Для начала будешь шаг за шагом отрабатывать «Ливень жара», пока не сумеешь десять раз подряд воспроизвести его без малейшей ошибки. Хочу посмотреть на тебя в деле.

Звучит, мягко говоря, не очень. Есть причина, по которой курсанты не кидаются изучать высокие разряды, и лежит она на поверхности. Разряд не просто так называют «сложностью». Сигнатуру ВЗ-1-100-1, например, гораздо проще выучить и воспроизвести, нежели ВЗ-1-1-100. А если сила на выходе получится одинаковой, то зачем напрягаться выше необходимого?

— Только один удар отрабатывать? — я снова погладила причудливый рисунок на карточке.

Пресвятая дичь, сколько ж в «Ливне» элементов! Его чертовски трудно воплотить в жизнь за счёт многочисленных нюансов в процессе передачи эссенции на клинок, в то время как любая помарка сведёт на нет весь результат.

Шэнь торжественно хмыкнул в усы:

— «Ливень жара» уникален. Далеко не самый сложный удар на четвёртом ранге, но в нём содержится крайне неудобная последовательность эсс-импульсов. Её даже опытные мастера не в состоянии повторить с первого раза. Если справишься с ним, все остальные разряды покажутся лёгкими. Итак, твоё задание на сегодня — изучить «Ливень жара» и ударить меня им по готовности.

Закончив разговор, он повернулся к пруду и уселся в позу лотоса медитировать.

— А не боитесь подставлять спину, мастер? — поинтересовалась я с некоторой бравадой. — Вы ведь ничего не знаете о моих реальных способностях, чтобы так рисковать. «Ливень жара» на раз прорежет ваш лёгкий халатик и оставит чудовищные ожоги на коже.

— Только если у тебя получится.

Он не волновался, и вскоре я поняла почему. Двухсотый разряд настоящая катастрофа для неискушённого практика! «Ливень» напоминал длинную фразу на незнакомом языке. Буквы-то я понимала и могла прочесть каждую из них по отдельности, но в связке получалась хрень. «Фонетика» больно сложная.

Полчаса ушло только на то, чтобы запомнить общий порядок элементов, ещё час на связи между ними, а сдвинуться с мёртвой точки и вывести первую искру эссенции воздуха на кончик клинка удалось едва ли к вечеру. Увы, дальше мимолётной искры дело не ушло. «Ливень» требовал не только точности исполнения, но и приличной скорости. Действительно уникальный удар, большего геморроя ещё поищи!

Раз за разом я терпела неудачу, но не останавливалась. Остановиться — значит, признать поражение и отправиться под крыло к маме в жизнь гламурной кисы, на мнение которой можно с чистой совестью класть болт. Что удивительно, Шэнь за всё время ни разу не обернулся. Пялился на воду и подражал статуе. Или вообще спал. Спасибо за первоклассного учителя, папочка! Не объяснил толком, не показал, не поправил. С таким же успехом я могла бы тренироваться самостоятельно.

Лишь когда солнце окончательно скрылось за краем горизонта (около десяти вечера в наших широтах), Шэнь таки соизволил подняться с места. Парой приседаний размял затёкшие ноги, сделал несколько наклонов корпуса и наконец обратился ко мне:

— Хватит, я понял всё, что требуется. Ярость, злость, гнев... Слишком много разрушительных эмоций, однако ты не безнадёжна, дева.

— Издеваетесь? — я в усталости рухнула на мраморные плиты площадки. — За двенадцать часов одни только искры, да и те через раз.

— На то и был расчёт.

— Расчёт на провал?!

— Именно, — без заминки ответил Шэнь, и я вдруг страстно захотела отправить лучшего мать-его-учителя в пруд психокинезом. Веса в нём не больше шестидесяти килограммов, далеко улетит.

— Простите, что? — с трудом удержала вежливый тон.

— «Ливень жара» помогает мне отсеивать бездарей до того, как мы потратим время друг друга впустую, только и всего.

— Ох, й-ё. Он хоть вообще выполним? Или как теорема Ферма — формулировка есть, а доказывают пусть потомки?

— Конечно, выполним.

Шэнь взмахнул клинком так же быстро, как Райан Гарсия кулаком. Я не сразу поняла, что случилось, пока не заметила чуть дымящуюся кучку пепла в пятнадцати метрах от площадки. Ещё полсекунды назад она была кустом гортензии.

— Пресвятая ж дичь...

Мастер притворился, будто не заметил ни уничтоженный куст, ни моё удивление.

— Ученик может быть сильным и талантливым, но без внутреннего стержня и воли пойти до конца вершины ему не достичь, — невозмутимо произнёс он. — «Ливень жара» прекрасно выявляет слабаков, коих особо много среди детей знатных родов. Вы не привыкли напрягаться и частенько сходите с дистанции при первой же серьёзной трудности. Ты не сошла, и лишь это имеет значение, поэтому я возьмусь тренировать тебя, дева.

Я нашла в себе силы покорно склониться:

— Благодарю, мастер.

— Но, — добавил Шэнь, — прежде чем приступить к практике с клинком, ты должна научиться держать себя вдали от эмоций. Любых! Не дело поддаваться им, когда что-то не получается. Они хороши на высоких категориях — делают удары мощнее, а тело выносливее, но губительны на высоких разрядах, где важна предельная сосредоточенность. Знакома с концепцией боевой медитации?

— Немного. Насколько знаю, она очень похожа на ментальные практики псионики.

— Практиковала раньше?

— Пыталась, но стабильных успехов не достигла.

— Хорошо, — мастер посмотрел на меня с лёгким уважением в глубине жёлтых глаз. — Значит, тебе будет легче вникнуть в суть.

— Вы покажете, как правильно это делать?

— Разумеется. Начнём завтра в шесть утра.

Вся моя неприязнь к Ву Цзин Шэню растворилась в радостном предвкушении. Наконец-то я получу доходчивую инструкцию работы с ментальными практиками! Надоело действовать наугад, каждый раз надеясь, что это сработает. Критический недостаток! Умения псионики не имеют чёткого набора параметров, в отличие от классических стихий. Они работают за счёт веры... веры и полного отсутствия сомнений в результате. Я же, как материалистка, просто так верить не умею, поэтому без инструкции никуда.

Глава 3

Следующие два месяца доказали, насколько не зря мастер Шэнь получил репутацию беспощадного тренера. С самого утра и до захода солнца мы занимались на площадке у пруда с одним коротким перерывом на обед из куриной лапши и маленькой чашечки безумно сладкого и обжигающе горячего зелёного чая. Мастер не видел причин делать скидку на жаркую погоду. Лёгкие доспехи с металлическими пластинами и ритуальным рисунком способны поддерживать комфортную температуру вне зависимости от градусов снаружи, а желание испить обычной воды (да хоть из пруда!), по его мнению, от лукавого.

Шэнь воспринимал меня не как человека, а как персонажа в компьютерной игре, у которого нет ни усталости, ни права голоса. Признаться, это нехило раздражало, но послать его нельзя — нет альтернативы. Чуда не случится, артефакты никуда не исчезнут, и освоить высокие разряды в кратчайшие сроки — мой единственный путь быть не хуже сокурсников с их высокими категориями. На факультете «Управления и политики» требования куда серьёзнее, чем у логистов, не хотелось бы вылететь ещё до зимней сессии.

Первые недели я медитировала. Много и нудно. Секрет боевой медитации заключался в контроле. Если классическая медитация требует всестороннего отрешения от мирских забот, то боевая делает упор на контроль определённых эмоций и желаний на границе между осознанным и подсознательным. Как объяснил мастер, это похоже на лёгкое чувство жажды — о ней не забыть, но жить особо не мешает. Вот поэтому он и поит меня отвратным зелёным чаем, чтобы подтвердить свои слова наглядно.

К собственному удовлетворению, я освоила эту технику очень быстро. На деле она почти ничем не отличалась от моих тренировок с метательными ножами, когда я держала их в воздухе параллельно другим занятиям, с той лишь разницей, что здесь удерживать нужно не физический предмет, а мысль. Дело пошло настолько легко, что уже через несколько дней я решила по-тихому добавить сложности и при помощи психокинеза приподнимала циновку, на которой сидела. Лишь на миллиметр, чтобы мастер не заметил, если всё-таки соизволит отвернуться от пруда. Не весть какое достижение, зато результат стабильный. Моя мечта о полётах всё меньше походила на мечту и всё больше на план.

Только затем приступили к эсс-фехтованию. Шэнь составил цепочку из пятидесяти специально отобранных ударов — «Лестницу к Сапфировому Небу» — с «Ливнем жара» на её вершине, причём каждый день я должна была начинать с первой «ступени», независимо от того, сколько из них прошла вчера. Одни удары давались легко, другие сложнее, и не дай дичь показать хоть какую-либо эмоцию! Радость не приветствовалась в той же степени, что и злость.

— Радость победы ведёт к самоуверенности, самоуверенность — к ошибкам, ошибки — к смерти, — ворчал мастер.

Практически каждая такая тренировка заканчивалась моей неспособностью подняться с земли, а ведь я изначально не слабая барышня. Мама здорово причитала, когда впервые заметила, в каком состоянии её любимая дочка возвращается домой. Отец же не вмешивался, только наблюдал с затаённым удовольствием. Папенька давно мечтал укротить Василису и теперь, когда это наконец получилось, едва верил в успех. Пусть радуется, не возражаю, я стараюсь исключительно ради себя одной.

Стратегия «лестницы» принесла плоды уже к середине июля. ВЗ-4-10-200 сдался на милость Василисы Тобольской всего лишь со второй попытки, да и то в первый раз я тупо потеряла концентрацию из-за назойливой пчелы. Пришлось заново начинать всю цепочку, но какой же это кайф — играючи делать то, что ещё недавно казалось совершенно невозможным! Что ни говори, а с учителем прогресс в обучении достигается многим проще, чем в одиночку.

Шэнь оказался прав: после «Ливня жара» остальные разряды не представляли особого труда, однако расслабляться рано. Грубо говоря, я всего лишь поставила правильное произношение. Это хорошо, но всё-таки — это база. Без приличного «словарного запаса» толку от неё мало, поэтому теперь мне нужно вызубрить определённое количество ударов да так, чтобы в подкорку въелись. Вот, где притаилась настоящая сложность! Чем выше цифра удара, тем больше элементов предстояло запомнить...

С каждым днём моё мастерство росло и приумножалось. Красивую картинку портило только одно — на браслете с индикаторами по-прежнему горело лишь четыре камня.

Пятый ранг эссенции воздуха я так и не взяла.

— Смиритесь, ваше превосходительство, четвёрка её предел, — заявил мастер Шэнь в приватном разговоре с моим отцом душным вечером на исходе июля.

Голос доносился из рабочего кабинета князя Тобольского. Скинув туфли, я тихонько скользнула ближе и даже рискнула заглянуть в щель приоткрытой сквозняком двери. Не грех подслушать, раз говорят обо мне.

Расположенный по соседству с библиотекой и малой гостиной, кабинет напоминал уютную берлогу в имперском стиле — стиле роскоши и великолепия с национальным колоритом и военными нотками. Мой отец не служил в действующей армии Князя, но, согласно устоявшейся традиции, имел генеральский чин, дающий ему полное право командовать расположенными в нашей губернии войсками.

— Не верю, — отец мерно вышагивал по дорогому ковру. Его лицо выражало недовольство, но, подозреваю, он с таким родился. — У Василисы высокий потенциал. С момента обнуления прошло меньше года, а она уже сумела взять четыре ранга, причём без каких-либо специальных тренировок, тем более таких дорогостоящих.

— Потенциал-то высокий, да эсс-каналы слабые и аура нестабильна. Это ничем не исправить, — деловито парировал китаец. Развалившись в кожаном кресле, он вдумчиво пересчитывал гонорар за последнюю неделю. — Иногда обстоятельства сильнее наших желаний. Быть может, со временем дева достигнет планку в пять уровней, самое большее в шесть, но и только. Выше её организм не потянет чисто физически. Я делаю всё, что могу.

Тобольский в раздражении ударил кулаком по ладони.

— Значит, Василиса недостаточно старается?

— Отнюдь, — качнул головой Шэнь. — Дева очень целеустремлённа.

— Тогда в чём дело? Её жених взял уже девятый ранг! Особо отмечу, сделал это безо всяких учителей с неоправданно высокой зарплатой. Разрыв между ними достиг катастрофических размеров! Благодарение всем святым земли российской, мы успели восстановить помолвку, но теперь некогда равный союз всё больше походит на мезальянс. Ещё немного, и Красноярские не посмотрят на потерю территорий и сами расторгнут договорённости, лишь бы избавиться от такой невесты. Вот позору-то будет!

В порыве эмоций князь выхватил свой клинок и разрубил статуэтку мраморного пегаса на две неравные половинки, будто спелое яблочко. Каменная голова звучно стукнула по паркету, только тогда мастер Шэнь соизволил оторвать взгляд от хрустящих купюр.

— Не торопите события, ваше превосходительство, — слащаво заметил он. — Ранг повышают за счёт отработки мощных ударов, то есть, высоких категорий, но это может серьёзно навредить Василисе, вплоть до нового обнуления. В её случае прогресс должен быть постепенным, через разряды и никак иначе.

Лицо отца покраснело, брови сдвинулись к переносице. На секунду мне показалось, что он станет возражать, но разум победил, вспышки гнева не последовало. Низкоранговая дочь не в пример лучше обнулённого неликвида. Других детей у Тобольского нет, а нули не имеют права передавать титул и земли, даже если выйдут замуж за Великого Князя.

— Выходит, у Васи нет шансов вернуть былую силу?

— Почему же? Шансы есть всегда, — философски изрёк мастер Шэнь. — Многим практикам расширить возможности помогает... гм... прямое взаимодействие с чужой эссенцией стихий.

— Хотите сказать, она должна кого-нибудь убить?

Мастер кивнул с беззаботным видом:

— Не кого-нибудь, а человека, который хочет убить её. Убить по собственной воле, а не потому что ему заплатили за попытку.

— Что за намёки? — огрызнулся Тобольский, но как-то без особого возмущения.

— О, вы не так поняли меня, ваше превосходительство, — заулыбался китаец. — Я имел в виду любой военный конфликт на границе, только и всего. Вроде бы сейчас под Владивостоком неспокойно...

Князь одарил собеседника хмурым взглядом, затем резко тряхнул головой.

— Нет, я не отправлю единственную дочь на верную смерть. Граница не место для моно-практика четвёртого ранга. Ни восточная, ни западная, никакая. Особенно Владивосток, он исключается абсолютно! В конце мая на Василису уже нападали, причём сделал это псионик высокого ранга. Очень высокого. Агенты Третьего отделения сумели выяснить, что пришёл он из Приморской области, но поймать его не получилось — псионик просто исчез. Дармоеды даже имени его не узнали!

Вот оно как? А я было подумала, что о нападении все забыли, будто и не было ничего.

— Чем же ваша дочь умудрилась привлечь внимание? — полюбопытствовал мастер Шэнь не столько из интереса, сколько от необходимости поддержать беседу с тем, кто платит деньги.

— Не она, — с явным облегчением выдохнул Тобольский. — Мой племянник Александр занимает должность советника в Дипломатическом корпусе на восточном направлении, он-то и оказал следствию помощь. По своим каналам выяснил, что действия псионика были направлены против меня, а не Василисы. Нападение стало жестом политического устрашения. Тобольская губерния многие годы оказывает военную поддержку Приморью, благодаря которой попытки японцев пробить нашу восточную оборону раз за разом терпят неудачу.

Х-ха! Стоит признать, Игрек молодец. Здорово посуетился с отводом подозрений от своего подельника.

— Значит, только тренировки, — подвёл итог мастер Шэнь, поднимаясь с кресла.

Я тут же сделала осторожный шаг в сторону от двери, готовясь оперативно сигануть в соседнюю комнату.

— Впереди ещё месяц, — согласился отец, — время у вас есть.

— Его хватит, ваше превосходительство. Мы продолжим заниматься, чтобы Василиса могла успешно сдать положенные нормативы к диплому и защитить себя при случае, но великим бойцом ей не стать, оставьте надежду. Мой вам совет, князь: внимательно следите за дочерью, пусть она будет примерной невестой. Если помолвка с Красноярским сорвётся, следующим её женихом в лучшем случае станет второй наследник какой-нибудь затрапезной губернии на краю Княжества.

— С этой стороны я уже подстраховался, — многозначительно прозвучало в ответ.

От подробностей отец воздержался, а мастер не стал лезть в чужое дело и вежливо откланялся. Время подошло к десяти, ему пора пить приторный зелёный чай с молочным привкусом.

Неприятно, когда тебя с такой лёгкостью списывают во второй сорт. Ещё неприятнее осознавать, что причина-то не выдуманная. Случись такое с настоящей Василисой, она бы точно расстроилась и сбежала из дома назло отцу, но я лишь махнула рукой. Дичь с ней, со стихией воздуха. У меня есть козырь покрупнее — псионика. Уж на неё-то артефакты в эсс-системе никак не влияют.

Иронично, но собственный воздух казался мне чужим, а чужая псионика родной. Родной настолько, что я сама не поняла, в какой момент взяла пятый ранг.

Обнаружила чисто случайно по косвенным признакам, когда порезалась в процессе полировки клинка. На стихийниках мелкие раны заживают в течение часа, однако этот процесс можно ускорить при помощи техники самоисцеления. Она входит в стандартный пакет умений пятого ранга любой из стихий. Я прибегла к ней больше в шутку, поленившись идти за пластырем, а она возьми да сработай. Сюрприз, Вася! В кои-то века, приятный.

Большинство псиоников, в чьём организме нет монголоидных генов, с трудом достигают даже четвёртого ранга. До японских и китайских виртуозов мне, само собой, ещё очень далеко, но по меркам Российского Княжества я уже вплотную подобралась к элите.

Элите неумелых...

«Пока ещё неумелых», — улыбнулась собственным мыслям.

Разговор мастера Шэня с моим отцом не испортил хорошего настроения. Даже часть про таинственную подстраховку. Сегодня я получила сразу два письма от друзей, и оба с добрыми новостями.

В первом Вика Саратовская рассказывала, что заключила долгожданную помолвку с любимым человеком. Свадьбу сыграют в сентябре будущего года. Вика бы и рада пораньше, но таковы здешние традиции — с момента помолвки должно пройти минимум двенадцать месяцев, ведь общественности нужно показать, что брак заключён по трезвому разумению, а не по залёту «обесчещенной до венчания» невесты.

И второе письмо пришло от Надира Самаркандского. Парень сообщал, что закончил обязательную силовую практику при переводе на факультет «Княжеских войск» и наконец получил список будущих дисциплин. Молодец, друг! Теперь его мечте ничего не угрожает.

Глава 4

Лето выдалось сухим и непривычно жарким. К августу на большей части Тобольской губернии столбик термометра застыл на отметке в тридцать четыре градуса в тени и падать не собирался. Ни ветра, ни дождя, хотя бы кратковременного. Что интересно, такая погода для этого мира вариант нормы. Всего миллиард населения и атомная энергетика вместо сжигания углеводородов изменили климат в пользу более жаркого лета и холодной зимы. В душе не разбираюсь, как это работает! Я будущий зоолог, а не эколог.

Как отец князь Тобольский ниже среднего по палате, зато как губернатор оказался выше всяких похвал. Ещё за неделю до прихода аномальной жары он ввёл чрезвычайное положение на всей подконтрольной территории и распорядился в полной мере задействовать службы по мониторингу обстановки в лесах и сёлах, чтобы не допустить пожаров. Небо губернии круглосуточно патрулировали беспилотники, благодаря чему удалось избежать многих проблем. Пускай затратно, но разве можно иначе? Здесь наш дом, а древесина — значимый источник доходов в бюджет.

— Никогда не экономь на безопасности, Василиса, — говорил отец. — Тем более на своей собственной.

С этими словами он вручил мне новые доспехи из укреплённой кожи с серебристо-бордовыми металлическими пластинами и элегантным узором ритуальных линий. Даже на мой неискушённый взгляд цена им целое состояние.

— Подарок к предстоящей охоте. Я рассчитываю, что ты достойно покажешь себя перед нашими вассалами.

— Иначе и быть не может, — отозвалась без какого-либо желания.

Отказаться от традиционной охоты не представлялось возможным. Хочешь, не хочешь, а наследник губернатора Тобольска обязан присутствовать по умолчанию. В данном случае, наследница. Для жены таких правил не существовало, чем мама с радостью воспользовалась, заранее укатив в спа-санаторий «Белый Камень» где-то под Екатериноградом.

В своём дневнике Василиса называла эту охоту главным событием года, поставив её выше Рождественского бала и собственного дня рождения. Юная княжна обожала бег по лесу за опасными стихийными тварями с клинком наперевес, в ней жил дух азартного и весьма опытного охотника. Вот здесь мы полные противоположности. Для меня любая зверушка в первую очередь объект научного интереса, а не добыча. Убить безвинное существо, особенно ради веселья, рука не поднимется, даже если это агрессивный хищник. После встречи с земляным медведем на Ритуале Клинка, я поняла, что с любой тварью можно договориться при желании. Тому же Потапычу я обязана жизнью — после яростного недопонимания между нами, он всё же не дал мне замёрзнуть.

Плевать, на что рассчитывает отец, на моей совести бессмысленных убийств не будет.

Утром третьего августа, то был понедельник, в Тобольск съехались городничие самых крупных и самых значимых уездов нашей огромной губернии: Курганского, Тюменского и Ишимского. Компания собралась внушительная! Представительные графья захватили с собой сыновей, кое-каких родственников и телохранителей. У всех на шеях золотые медальоны с гербами фамильных городов согласно статусу. Платина была лишь у нас с отцом и некой девушки, моей ровесницы.

Таинственная гостья прибыла накануне вечером и поселилась не в отеле, а в одной из комнат нашего особняка как почётный друг семьи. Стоит признать, очень симпатичный и во многом приятный друг. Русые волосы в небрежной косичке, спортивная фигурка с выдающейся грудью и удивительно синие глаза с тургеневской печалью в бездонной глубине. На серебряном щите её медальона был изображён лазуревый столб между двух черных, извергающих огонь сопок — герб Приморской области. На руке курсантский браслет, за поясом два клинка.

— Ты, наверное, меня не помнишь, — улыбнулась она, протягивая ладонь. — Я Алёна Владивостокская или просто Аля, мы виделись три года назад на юбилее твоего отца.

Её рукопожатие было твёрдым и коротким, как у людей, привыкших к действию, а не к церемониям.

— Отчего же не помнить? — ответила я. — Твоё красное платье с глубоким декольте произвело фурор в тот вечер.

Девушка задорно рассмеялась:

— Да уж! По возвращении домой, братец кричал на меня неделю, будто я голой пришла. А ведь оно было из коллекции Юдашкина, личного портного Княжеской семьи. Он не шьёт ширпотреб.

— Старшие братья все такие. Считают своим священным долгом оберегать честь сестёр и порой перегибают.

— Точно, — подхватила Аля. На мгновение её лицо омрачила лёгкая грусть, но она тут же встряхнула головой, отгоняя меланхолию. — Покажешь мне дом? Он кажется таким огромным, а я всегда плутаю в незнакомых местах.

— Конечно, пошли.

Василиса упоминала о ней в дневнике. Всего один раз, зато ёмко и нецензурно! То платье, а точнее, едва прикрывающая грудь шёлковая тряпка, намертво приковало к себе внимание практически всех мужчин на вечеринке, и на долю Васи остались лишь престарелые, уже подслеповатые родственники. Благо, княжне Тобольской хватило гордости не устраивать завистливой сцены. Подружками девушки не стали, но хоть не разругались.

Как вскоре выяснилось, красивая грудь в глубоком декольте далеко не единственное достоинство Алёны. К нам в гости пожаловала крутая девица: младшая сестра главы Приморской области, дуо-практик земли-огня седьмого ранга, одна из лучших курсанток на факультете «Права» в Дальневосточном Военном институте и ветеран боевых действий на границе. Несмотря на юный возраст, бедняжке уже довелось принять участие в военном столкновении, пусть и не по своей воле.

На Приморскую область постоянно совершают набеги японцы — прощупывают оборону восточного рубежа Княжества. Безуспешно, но крайне неприятно. Последнее нападение случилось три месяца назад, в мае: Владивосток атаковали ниндзя из мятежного клана Кога. Многих людей положили, ещё больше ранили, прежде чем подоспело подкрепление из Уссурийского гарнизона. Официальные власти Японии принесли извинения за «инцидент, вызванный действиями самоуправных элементов», однако напряжённость на границе сохраняется до сих пор. Собственно, поэтому Алёна и приехала в тихий, безопасный Тобольск, где останется минимум до конца лета, пока не придёт время возвращаться в институт.

— Всегда хотела поучаствовать в знаменитой охоте князя Тобольского, — поделилась Аля, когда мы дошли до большой гостиной, на стенах которой висели охотничьи трофеи. — Брат рассказывал, что вы загоняете стихийных тварей десятого ранга по заветам наших предков без собак и помощи огнестрельного оружия. Звучит потрясающе смело! Мы в Приморье тоже охотимся, но не специально и на куда более опасную дичь.

— На амурских воздушных тигров?

— На японских диверсантов. Много их развелось нынче, из всех щелей лезут.

— Наслышана. Кстати, а почему твой брат не приехал к нам? Ему бы не помешали несколько дней отпуска после майских событий.

Улыбка на губах Али потухла, на лицо вновь наползла грусть-печаль, а взгляд устремился на паноплию — декоративную композицию из щита с гербом Тобольска и двух стихийных клинков, что когда-то принадлежали одному из моих предков.

— Он не смог, — тихо сказала она. — Во время нападения Мирон получил серьёзную рану — клинок врага пронзил его насквозь да так неудачно, что врачам лишь чудом удалось сохранить ему жизнь. Брат пролежал в коме почти полтора месяца.

— Не знала. Искренне сочувствую. Как он сейчас?

— Слава всем святым и нашим целителям из Владивостокского госпиталя, гораздо лучше! На прошлой неделе брат встал с постели и, представляешь, сразу же побежал инспектировать пострадавшие районы. А как иначе? Таков его долг. Хороший глава области должен быть со своими людьми в тяжёлое время, невзирая на самочувствие. Я хотела пойти с ним, но Мирон сказал, что с ниндзя из клана Кога мне ещё рано сталкиваться, и отослал сюда, вглубь Княжества. Будто я маленькая девочка, — в её голосе зазвенели обиженные нотки, — а ведь мне почти двадцать два, и я не хуже его капитанов владею клинками!

— У тебя умный брат, Аля. Среди ниндзя Кога много сильных псиоников. Без щитов минимум десятого ранга к ним лучше не подходить, и не важно, сколько тебе лет и как хорошо ты фехтуешь.

— Знаю, но... У меня нет других родственников. Если с братом что-нибудь случится... я останусь совсем одна и... Нет, даже думать не хочу.

— Ничего с ним не случится, — я постаралась её подбодрить. — Великий Князь согнал на восточную границу элитные войска, там теперь безопаснее, чем в Тобольске.

— Мирон говорит то же самое, — Аля дёрнула плечом. — Давай не будем о грустном, ладно? Лучше скажи, твой жених тоже прибудет на охоту?

— Ярослав?

— Кто же ещё? — она лукаво сощурилась. — Слышала, вы восстановили помолвку. Нас с братом приглашали на торжество, но мы не смогли отлучиться из Владивостока, сама понимаешь.

— Вы ничего не потеряли, помолвка вышла скучной.

— Ну да, ну да, — Аля явно подумала о скандале, устроенном Пашей в лучших традициях дешёвых любовных романов. Помолвка вышла какой угодно, но только не скучной, и об этом знало, наверное, всё Княжество.

Я не дала развить мысль, вернув разговор в безопасное русло:

— Охота организована исключительно для вассалов Тобольска, Красноярских даже не звали. В любом случае, у них наверняка есть дела поважнее, чем гонять бедных зверушек по лесу.

— И ты...

— Не расстроилась. А что насчёт тебя? — перехватила инициативу. — Есть на примете отважный покоритель приморских рубежей, просивший твоей руки?

Аля едва заметно вздрогнула. Видимо, для неё это тоже чувствительная тема.

— Нет, я не помолвлена. Пару лет назад родители договаривались о моём браке с кое-каким человеком, но не срослось. Это дело прошлого, — она нарочито беспечно махнула ручкой. — Я давно всё забыла, а больше меня не сватали. Ты не подумай, желающие были! Много желающих на любой вкус. Приморская область не самая бедная, а я, всё-таки, дочка её главы. Подвели обстоятельства: родители погибли в битве с японцами, и власть над областью перешла к Мирону.

— Позволь, но как это может мешать твоему замужеству? Привилегий рода ты не лишилась. Титул и положение при тебе.

— Не лишилась, но брату в ближайшем времени мой брак крайне невыгоден.

— Почему вдруг? — я не постеснялась спросить.

— Мирон ещё сам не женат и наследников не имеет, поэтому немного опасается, что мой будущий муж может отнять у него власть на законных основаниях, — поморщилась Алёна. — Вслух он, конечно, никогда не признается, но и так понятно, я же не дура. А знаешь, Вася, это даже к лучшему! Брак по принуждению — худшее, что может случиться с молодой девушкой.

— Вообще-то, брак по принуждению тебе в любом случае больше не грозит, — возразила я. — По законам Княжества, выдать совершеннолетнюю девушку замуж против воли может только её отец, а твой погиб. Не важно, чего опасается Мирон. Если найдёшь подходящего человека, тебе не понадобится его разрешение. Юридически ты совершенно свободна выбирать свою судьбу.

— Я-то свободна... — задумчиво нахмурилась Аля. — Но мне это неинтересно! Я хочу стать первоклассным бойцом, а не собственностью мужчины. Брак для современной женщины синоним тюрьмы, и если уж в неё лезть, то только по большой любви.

— А лучше не лезть вовсе! Пойдём, покажу тебе столовую. Там у нас висит портрет княгини Казань-Тобольской. По слухам, она кинжалом пырнула нежеланного жениха прямо во время брачной церемонии.

В принципе, Алёна мне понравилась. Приятная девушка тактично обошла стороной факт моего обнуления, и даже из любопытства не поинтересовалась деталями. Но что самое важное — прежде она практически не была знакома с Васей, и я могу общаться с ней без боязни ляпнуть что-то не то или «не вспомнить» какое-то важное событие из совместного прошлого.

Глава 5

Хвалёная охота князя Тобольского не без причины считалась неординарным событием. Не только ружья и собаки оставались дома, но также телефоны и прочая электроника. Охотник мог рассчитывать лишь на себя и свои клинки, как делали наши предки. Настоящий каменный век! Точнее, средневековье. Спасибо, хоть еду не ручками добывать, такое для благородных джентльменов было бы слишком. Они умеют только убивать дичь, а не готовить её.

Поначалу я ужаснулась, что репелленты от насекомых тоже не входят в список разрешённых предметов, но хватило ума самой догадаться почему. Кожа стихийников чрезвычайно прочная, не всякий зверь её прокусит, что уж говорить о маленьких насекомых, а ещё она выделяет специфический запах, отпугивающий большинство кровососущих тварей. Полезное свойство, учитывая, куда мы направляемся. Ура эволюции, товарищи!

Рано с утра вся воодушевлённая компания охотников в защитных доспехах с остро наточенными клинками за поясом дружно погрузилась в три вертолёта. Курс взяли на восток губернии к истоку реки Кулъях, что в Юганском заповеднике. Место во всех смыслах дикое. На многие сотни километров вокруг ни одной даже захудалой лачуги, только густой лес и стихийные твари в ассортименте. Край непуганого зверья.

Отправной точкой выступила затерянная на краю цивилизации база, похожая на останки древней культуры снаружи, но со всем необходимым для похода внутри. Здесь мой отец наметил предстоящий маршрут и запустил соревнование между уездами на количество убитой дичи. Что самое варварское, считать предлагалось по отрезанным хвостам, а остальное в утиль. Стихийные твари все махровые хищники, даже пушистые зайчики с добрыми глазками, поэтому их мясо не пригодно в пищу, да и господа аристократы не похожи на голодающих.

Итого получилось четыре команды, самой малочисленной из которых стала группа моего отца. В неё входил сам князь Тобольский, я, два моих дальних кузена — Виктор и Митяй, три телохранителя из службы безопасности и Алёна Владивостокская.

Единственными, кто не лучился энтузиазмом по поводу предстоящего забега, были я и некий парнишка, на чьём медальоне красовалась чернобурая лисица, гуляющая по зелёной травке на фоне золотого неба. Это Миша Курганский — младший сын графа Петра Геннадьевича, главы уезда. Из шеренги рослых, крепко сложенных мужчин он выделялся выраженной субтильностью и отсутствием клинка. На его курсантском браслете не горело ни одного камня, но парень вовсе не пустышка в эфирном плане.

Миша — псионик.

Я почувствовала его сразу, едва увидела. От него не исходило тревоги или опасности, как от Зэда на приснопамятной дороге к Пагоде Пяти Стихий, только ощущение присутствия. Ранг Миши заметно ниже моего — я на пятом, когда как парень лишь на втором. Пропасть между нами почти критическая по меркам стихии разума. Он точно так же уловил близкое присутствие чужой силы, но не понимал, откуда оно взялось, и это неведение заставляло его нервничать.

Ну и пусть нервничает! Нервы сбивают внимание.

У Миши нет клинка, однако именно он представлял для зверей наибольшую угрозу. Его особый дар — способность безошибочно определять местоположение стихийных тварей. По сути, он наводчик и весьма способный. Это умение снискало ему безоговорочное уважение среди опытных охотников, отчего парнишка вёл себя нагло и чересчур надменно.

— Второй ранг, а гонору на десятый, — прокомментировала Аля, наблюдая, как лихо он раздает указания старшим товарищам перед выходом. — Посмотреть бы на парня без прикрытия группы! Спорим, нашего доходягу загрызёт даже огненная белка?

— Огненная вряд ли, — отозвалась я. — Они хилые, выше третьего ранга в природе не встречаются и имеют очень слабую защиту от психокинеза. Любой начинающий псионик зашвырнёт такую белочку куда подальше ещё на подходе, если вообще отличит от обыкновенной древесной, в чём сильно сомневаюсь. До третьего ранга включительно стихийные звери практически ничем не выделяются.

— А воздушная белка справится?

— Тоже нет, но это уже серьёзнее. Воздушные белки способны достигать седьмого ранга к третьему году жизни. Зверьки цепкие, как репейник, и юркие, как мыло на дне ванны, однако в наших широтах не водятся, только в Юго-Восточной Азии.

— Им есть разница, где жить? — Аля скептически покосилась на деревья.

— Само собой, — подтвердила я и продолжила зоологический ликбез: — Воздушные белки мутировали из подсемейства гигантских белок, они не переносят морозов.

— А водяные?

— Не выдержали видовой конкуренции и теперь считаются вымершим видом. В нашей стране просто отвратительный департамент по охране животного мира! Толку от него ноль с минусом. Отрасль не просто развалена под корень, её вообще, считай, нет.

Алёна сморщила носик, явно жалея, что спросила.

— Святой Георгий Победоносец, покровитель Владивостока! Вася, откуда ты столько знаешь о белках и, главное, зачем? Это же просто белки. Милые, пушистые, кусачие переносчики бешенства.

— Стихийная зоология — моя любовь, — ответила я и добавила, чтобы уж совсем не выбиваться из старого образа лихой любительницы помахать клинком: — Сразу после эсс-фехтования и силовых тренировок.

— Не сочти за грубость, но мой брат описывал тебя абсолютно поверхностной задирой. Я рада, что ты оказалась не такой, но только про белок больше не говори.

— Могу про волков. Самые бесподобные из них — манчжурские водяные, слышала о них?

— Ни разу в жизни и хорошо бы так оно оставалось впредь! — звонко засмеялась Аля.

— Как знаешь, — я не настаивала. Красивая лекция не исправит прискорбного отношения здешних жителей к стихийным животным. Тут поможет только принудиловка сверху.

Справится Миша с белкой или нет — не суть важно. В деле наводки парень оказался настоящим профи. Первый же день охоты его стараниями принёс около сотни трофеев четвёртого-восьмого рангов. Среди них были серые волки, две рыси, лисы, соболи, лосиха с детёнышем и вымирающая земляная росомаха, которая едва не растерзала его высокоблагородие графа Ишимского. Мужик отделался сильным испугом и располосованным в кровь лицом.

Охота на стихийных тварей имеет свою особенность. Местная дичь не убегала, завидев человека, наоборот — она шла в лобовую атаку с яростью берсерка. Простым огнестрелом их шкуры не пробить, только стихийным клинком, а для этого нужно подойти очень близко к зубам и когтям. Опасно, но не смертельно. Среди вассалов Тобольска слабаков нет; все господа дуо-практики свыше десятого ранга, а Тюменский вообще трио-практик. Пользуясь численным преимуществом, азартные мужчины кромсали несчастную дичь направо и налево с обидной лёгкостью.

Следующие несколько дней прошли уже не так триумфально. Зверушки расчухали, что пришедшие в их лес люди не добыча, и лишний раз на рожон не лезли. Низкоранговая мелочь напрочь перестала атаковать, сидела по норам и не шевелилась, а высокоранговых ещё поискать надо.

Группа князя Тобольского быстро возглавила список лучших, оставив позади всех конкурентов. Следовало ожидать. Чтобы кто-то из вассалов посмел выбиться вперёд? Да не смешите! Господа не дураки прыгать выше начальника. Мой отец это прекрасно понимал и воспринимал как должное. Значит, его уважают и хотят угодить.

Охотники из моих кузенов оказались сильно так себе, а телохранители в веселье не участвовали, им по статусу не положено. Парни только наблюдали за обстановкой и носили вещи, поэтому все лавры по праву принадлежали моему отцу и Але. В копилке папочки лежали шестьдесят восемь разнообразных хвостов, добытых в честном противостоянии один на один, а на счету Али двадцать семь. Хрупкая девушка ничем не уступала матёрым охотникам в смелости, искусстве эсс-фехтования и умении быстро расправляться с противником. Приморская область действительно опасное место!

Следом, понятное дело, шёл Курганский уезд с результатом в восемьдесят девять хвостов, на третьем месте Тюменский с семьюдесятью одним и замыкал таблицу Ишимский с весьма скромным полтинником.

Дремучее варварство, но я их не осуждала. Для людей этого мира охота на стихийных тварей не циничное убийство, а элемент выживания и благое дело. Справедливости ради, зверушки здесь отнюдь не жертвы. На их зубах едва ли не больше смертей, чем от чумы. И всё же... Я бы поняла охоту, будь мы возле поселений, но в глухом лесу-то зачем? Стараниями людей многие виды уже на грани полного вымирания, а ведь они неотъемлемая часть экосистемы.

С заходом солнца все группы неизменно собирались вместе, разбивали лагерь, ужинали походными пайками и хвастались успехами. Глядя на огромное количество трофеев, вывешенных по центру стоянки, князь Тобольский лучился неподдельным удовольствием. Настроение ему портило лишь одно обстоятельство — круглый ноль на счету его дочери. Даже хуже, чем у мальчишки-псионика, а ведь у него и клинка-то нет! Миша умудрился психокинезом забить бобра, мирно грызущего дерево.

В один из таких вечеров отец отвёл меня в сторону от лагеря на поговорить без свидетелей.

— Какого хрена ты позоришь Тобольск и нашу семью? — рычал он низким голосом, в котором клокотала ярость. — Думаешь, это остроумно?

Его злость была объяснима. Мои «любезные» кузены, чьи собственные трофеи не могли похвастать ни качеством, ни количеством, уже успели растрепать всем вокруг маленький факт того, что Василиса неудачница по части добычи. Лучше посмейтесь над ней.

— За шесть дней охоты ты не добыла ни одного хвоста! — разорялся родитель. — Ни одного! Пусть бы белку, пусть бурундука, да хоть драную выхухоль! У тебя что-то не в порядке со зрением или это какая-то капризная выходка?

— Бить низкоранговую дичь ниже моего достоинства, — отвечать правду я не стала, чтобы не общаться с психиатром по возвращении домой. Пацифизм в местном обществе до обидного не в чести. — Всякие зайцы и лисы слишком мелкие твари, ими никого не удивить, а я не хочу быть как все и марать клинок зазря.

Показывая, насколько мне всё равно, сорвала с куста недозрелую ягоду крушины, раздавила её между пальцами и выбросила куда-то за спину.

— Значит, выходка, — заключил отец, так и не дождавшись нормального ответа.

— Хоть бы и так, что с того? — я упёрла руки в бока. — У меня на шее платина, я достойна великого соперника! Водяного бурого медведя, уральского огненного волка или даже солнечного вепря. Да, вепря! Только они заслуживают внимания дочери губернатора.

А ещё их не видели в Тобольских лесах более двадцати с лишним лет, что мне только на руку.

Лицо папочки пошло красными пятнами гнева, руки сжались в кулаки до хруста. Он бы схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул, да слишком уж много здесь посторонних для семейной сцены.

— Медведь, волк, вепрь? Какая чушь! Ты на четвёртом ранге, а эти твари от девятого и выше. Бросать им вызов — самоубийство. Даже думать о них забудь, поняла? В общем, завтра же принесёшь мне хвост какой-нибудь твари, иначе, — на губах его превосходительства промелькнула неприятная ухмылка, — я ограничу тебе доступ к банковскому счёту. Тебе и твоей матери. В последнее время она слишком много тратит и слишком мало отчитывается. Подумай, стоит ли твое упрямство её слёз.

Оставив последнее слово за собой, отец ушёл к поваленному дереву, где собрались главы уездов. Время пить чай и строить планы на завтрашний день, пока тема не свернёт в привычную сторону политики. Даже на отдыхе главы уездов не забывали о любимом занятии, без которого не представляют жизни.

Темнело в лесу быстро. Костров мы не разводили, вокруг слишком сухо, чтобы рисковать гектарами ценного леса ради уютной атмосферы на один час. В доспехах всё равно не замёрзнешь, а пайки с едой не требовали разогрева извне, даже чай. Среди охотников достаточно практиков стихии огня, чтобы согреть ужин.

В пожухлой траве вспыхнули первые светлячки, неподалёку заквакали лягушки. Сегодня мы остановились у реки Кулъях — мелкой, дикой и фантастически красивой, будто затерянной вне времени и пространства.

Сев на покрытый мхом камень, я устремила взгляд далеко вперёд и призадумалась.

Проблема пришла откуда не ждали. На доступ к деньгам мне, по большому счёту, пофиг, а вот мама расстроится знатно...

— Он у тебя суровый. — Из-за стены ёлок вышла Аля. — Прости, я невольно подслушала ваш разговор. Уйти не успела, а прервать побоялась, всё-таки, это личное.

— Не извиняйся. Отец не сказал ничего секретного.

Девушка устроилась рядом и проникновенно взяла меня за руку.

— Я всё понимаю, Вась... Понимаю, зачем ты выдумала историю про достойную дичь, и не осуждаю.

— Правда?

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то вроде жалости.

— Бояться вполне нормально. Все через это проходят.

— Бояться? — я нехорошо прищурилась. — Погоди, ты сейчас о чём?

— О твоих способностях в эсс-фехтовании. Я видела, с какой жадностью ты смотришь на стихийных тварей. Хочешь коснуться и не можешь, опасаясь неудачи. Прости за прямоту, но среди всех здесь присутствующих ты самая слабая. Мало ли что-то не получится или зверёк окажет неожиданное сопротивление?

Я резко выдернула свою ладонь из её руки.

— Причина вовсе не в этом.

Сочувствующе улыбнувшись, Аля понизила голос до едва слышного:

— Есть вариант. Только скажи, и завтра я по-тихому убью какую-нибудь дичь, а её хвост отдам тебе. Князь Тобольский ни о чём не узнает, обещаю.

— Значит так, Алёна, — процедила я, поднимаясь на ноги, чтобы добавить веса словам. — Ценю твоё предложение, но нет.

— Почему? — искренне удивилась она. — Это же просто формальность.

— Это выбор. Я вовсе не беспомощна и если бы хотела кого-то убить, убила бы с гораздо большей лёгкостью, чем ты можешь себе представить.

Судя по скепсису на симпатичном личике, Аля не поверила.

— Я просто хочу помочь...

— Тогда не предлагай мне жульничество.

Фыркнув в лучших традициях надменной княжны, я утопала к спальнику.

Пусть считают меня кем вздумается — хоть слабачкой, хоть капризной дурой, но я не пойду против собственных принципов ради сиюминутной потехи людей, большинство из которых мне даже не нравятся.

Глава 6

Утро началось с подлянки. Оказывается, вчерашний разговор о «достойной дичи» подслушала не только Алёна, но и госпожа Судьба. Миша Курганский сообщил волнительное известие — он почувствовал близость солнечного вепря!

Парень попросил полной тишины и минут пять стоял с закрытыми глазами, слушая лес. На самом деле он вовсе не слушал, псионическому предчувствию это ни к чему, но показать старание надо, спецэффекты прибавляют цену в любом деле. Охотники предсказуемо прониклись, а когда узнали, что вепрь тот минимум одиннадцатого ранга стихии огня, едва не возликовали на весь Юганский заповедник. Если Миша не ошибся, они смогут заполучить редкий и весьма ценный трофей, причём ценный отнюдь не шкурой или клыками, а самим фактом убийства.

Одолеть солнечного вепря в Тобольской губернии испокон веков почиталось за великий подвиг, дарующий семье охотника славу и безмерное уважение. Чем выше ранг вепря, тем больше награда, а иногда и собственный город в подарок, если губернатор в настроении. С тех пор ничего не изменилось, только вепрей стало гораздо меньше.

— Господа, — его высокоблагородие граф Тюменский в азарте потёр руками, — а не забить ли нам отдельное пари на то, чья группа первой найдёт и прикончит кабанчика?

— Отличная идея!

— Поддерживаем!

— А на какую сумму?

— Предлагаю по три тысячи рублей с уезда, — мигом подсуетился граф Курганский Пётр Геннадьевич.

— Т-три... кхм... тысячи? — Старший сын главы Ишимского уезда поперхнулся сигаретным дымом. — Право слово, не жирно ли выйдет? Нас четыре группы, победители получат солидные деньги.

«Вы сперва убейте его, умники», — я в раздражении сложила руки на груди.

Обычно дикие кабаны стадные животные, но солнечный вепрь исключение из правил. Он одиночка с соответствующим нравом — непредсказуемым, хищным и не терпящим чужаков на своей территории. Уже на пятом ранге вепрь смертельно опасен даже для медведей, про одиннадцатый и говорить не стоит! Идти на такого зверя без крупнокалиберного огнестрела пахнет узаконенным самоубийством. Тело длиной в три метра, в высоту два, клыки протыкают взрослого мужчину насквозь, и ещё останется место насадить яблочко. Интеллект, правда, слабоват, но его тупость с лихвой компенсируется лютой агрессией.

Граф Курганский расплылся в улыбке предвкушения:

— Нас четыре группы, верно, но зверь-то всего один на многие сотни километров. А теперь напомните-ка, любезный, в каком году был убит последний солнечный вепрь?

— Кхм...

— Не напрягайтесь, я сам отвечу. В две тысячи двенадцатом! С тех пор прошло двадцать пять лет, и кто знает, сколько ещё пройдёт, прежде чем выпадет новая возможность поохотиться на столь уникальную, великолепную и, не побоюсь сказать, легендарную тварь? О нет, этот вепрь практически бесценен!

Только глупец не заметил, с каким рвением граф набивает цену, но огромные деньги отключают разум даже у тех, кто не привык их считать. Напрочь проигнорировав здравый смысл, охотники с энтузиазмом приняли ставку, против не высказался никто.

Забавные. Как будто у них есть шанс выследить зверя раньше Курганских! Теоретически, конечно, есть, но в команде Петра Геннадьевича имеется Миша, а Миша — это сильный козырь. Теперь, когда на кону слава и целое состояние, глава Курганского уезда не будет сдерживать способности сына. Что-что, а солнечного вепря он губернатору не отдаст.

— Итак, господа, — мой отец с лёгкостью перекричал поднявшийся гвалт голосов, — та группа, которой посчастливится встретить вепря первой, прежде всего должна будет выстрелить в воздух сигнальной ракетой и дождаться остальных. В одиночку без подстраховки огненную тварь не провоцировать, даже не приближаться к ней. Мне не нужны несчастные случаи посреди глухой тайги, где вертолёту сесть негде. Приказ понятен?

— Так точно, ваше превосходительство!

Не уверена, что графья послушаются. Вон, как многозначительно заулыбались люди из команды Тюменского уезда. Их шесть сильных практиков, не считая телохранителей, зачем им подстраховка? О нет, они сперва зарежут бедного зверя, только потом запустят ракету, а в оправдание скажут, что он напал первым. Готова поспорить, так же поступят остальные.

— Вепрь где-то на востоке, — Миша задумчиво поглядел в указанном направлении. — Десять или пятнадцать километров отсюда, точнее сказать не могу...

В голосе парня звучала досада. Ранг у «кабанчика» слишком высокий для его скромной псионики. В свою очередь я запустила в Мишу лёгкую ментальную волну тревоги, которая должна была сбить ему внутренний компас, но сработало или нет, однозначно сказать не могу. Раньше на людях не испытывала, только на кошках мамы.

Курганский резко затряс головой, будто отгоняя назойливую муху.

— Что-то не так? — спросил один из охотников.

— Вроде... Ничего, просто показалось.

Я спрятала коварную улыбку. Нет, Мишенька, тебе не показалось.

Охотники шустро свернули лагерь и вскоре зашагали на встречу с легендой.

Поначалу князь Тобольский повёл свою группу вдоль реки вверх по течению, а затем свернул на северо-восток. Отец ступал тихо и осторожно, как хищник. В обеих руках клинки, в глазах безжалостная сталь.

— Будьте внимательны, — предупредил он. — Леса возле истоков Кулъях опасные не только живностью. Держитесь позади меня и не выпускайте друг друга из видимости. В первую очередь ты, Василиса, чтобы никаких вольностей и речей про достойную дичь.

Заплутать в таком месте проще простого. Сегодняшнее утро выдалось пасмурным и безветренным, лучи недавно взошедшего солнца с трудом просачивались сквозь густые ветви деревьев, со стороны реки расползался неприятный туман, плотный и липкий, словно дым от затушенных торфяников.

— Слишком тихо, — вполголоса заметил кузен Виктор. — Почему здесь так тихо?

Эта охота была первой в его жизни, и, как скоро выяснилось, слушать о ней оказалось гораздо интереснее, чем участвовать лично. Городской до мозга костей парень терпеть не мог дикую природу и отсутствие телефона с выходом в сеть.

— Тебя что-то не устраивает? — с видом бывалого таёжника поинтересовался Митяй, его старший брат. — Так и должно быть. Дикие кабаны постоянные животные. Они кормятся ночью, а днём предпочитают отдыхать в уютном логове из валежника.

— Да нет же! Я о другой тишине. Никому не кажется странным, что птицы не поют?

Лес действительно помалкивал. Ни хруста веток вдалеке, ни крика совы; мы слышали только собственные шаги. Накладываясь на туман, эта нереальная тишина здорово дезориентировала.

Митяй снисходительно фыркнул:

— Обычное дело здесь. По слухам, Кулъях — проклятая речка. Когда-то к её берегам пришли люди из народа манси и принялись вырубать вековые сосны, чтобы построить деревню, но в первую же ночь кровавого полнолуния на них напали стихийные твари, одержимые злыми духами. — Он сделал драматическую паузу, намеренно нагнетая жути. — Живность слетелась со всей округи: от грозных земляных медведей до свирепых водяных бурундуков. Говорят, перед смертью несчастные манси так громко кричали, что их собственные боги навечно прокляли эту землю пологом безмолвия.

— За-зачем прокляли?

— Сам-то как думаешь? Чтобы больше не слышать воплей, чугунная ты голова! Между прочим, я вовсе не придумываю. Это географический факт — возле истоков Кулъях находятся аномальные акустические котловины, в них предел слышимости не более двадцати метров. Откуда же они появились, если не проклятье? Но знаешь, что самое примечательное?

— Что? — прошептал Виктор онемевшим языком.

— Нападение на людей возглавлял не кто-нибудь, а солнечный вепрь. Злым духам даже вселяться в него не потребовалось, он сам по себе исчадие ада — лично разорвал клыками половину жителей деревни! Сперва кишки им выпустил, а затем раздробил кости копытами.

— Врёшь ты всё.

— Думай, чего хочешь, — Митяй отвернулся в притворной обиде, — да только в этом лесу уже полегло сто тринадцать человек, а если ты потеряешь бдительность, будет сто четырнадцать. Внимательно гляди по сторонам, братец, вдруг бурундук какой прыгнет на голову? У них зубы по два сантиметра длиной и острые, как бритва.

Виктор заметно побледнел. Прекратив бестолково размахивать клинком по туману, перехватил его как полагается и с испугом уставился на кроны деревьев.

— Не переживай за причёску, малой, — один из телохранителей Тобольского ободряюще ему подмигнул, едва сдержав смех. — Там, где водятся высокоранговые хищники, мелюзга сидит по норам и не шевелится лишний раз. Здесь ты скорее на вепря наткнёшься, чем на бурундука.

— Огромное спасибо, — буркнул тот. — Чрезвычайно меня утешили.

Бедный парень сник ещё больше. Встреча с вепрем явно не входила в его планы даже ради денег и славы, но сбежать отсюда не получится.

Атмосфера давила не только на него. Безотчётная тревога, которую я вселила в сознание Миши, каким-то образом начала действовать на меня тоже. С каждым шагом вглубь чащи разум всё сильнее охватывало странное ощущение нереальности происходящего. Чем-то оно напоминало то жуткое чувство беспомощности, что внушал мне Зэд, пытаясь подчинить своей воле на дороге к Пагоде Пяти Стихий.

«Не поминай глазастого чёрта всуе, Вася», — грубо одёрнула себя. — «Это всё туман-дурман и тени».

Откуда здесь взяться Зэду, правда? Мы в самом сердце Юганского заповедника. Тут не проходной двор, ни о какой случайной встрече не может быть и речи. Он не провидец, чтобы устраивать точечную засаду в настолько непредсказуемом месте, даже если в курсе, где Тобольские устраивают ежегодную охоту.

Я так глубоко погрузилась в собственные мысли, что заметила Алю, только когда она коснулась моего плеча, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— Эй, Василиса, а ты-то чего забеспокоилась? Нет никакого проклятья, Митяй на ходу сочиняет, — тихо сказала она, подстраиваясь под мой шаг.

— Знаю, что сочиняет, — стряхнув наваждение, вернулась в реальность. — Водяные бурундуки никак не могли нападать на манси чисто географически. Их подвид мутировал из сосновых бурундуков, а они водятся только в Английской Америке. Вот как раз о них я и задумалась.

— Уверена? По тебе не скажешь. Смотришь в пустоту и взгляд остекленевший, будто призраков видишь.

— Я не боюсь, если ты снова об этом. Со мной всё в порядке, спасибо за беспокойство. Можешь идти дальше.

Аля примирительно замахала руками:

— И в мыслях не было тебя задеть! Говоря откровенно, — добавила доверительным тоном, — у меня самой от здешнего леса мурашки по спине, но я знаю первоклассный способ с ними справиться. Брат научил в детстве. Вот, дарю, — она вложила мне в ладонь изящный хрустальный коробок с гербом Владивостока на одной стороне и компасом на другой.

— Зажигалка?

— Лучше! — на лице княжны расцвела улыбка. — Талисман удачи на все случаи жизни. Нужно покрепче её сжать и щёлкнуть кресалом, чтобы волшебство сработало. Некоторые считают глупым язычеством приписывать вещам магические свойства, но эта зажигалка реально помогает.

Жест был настолько искренним, что мне стало неловко за проявленную резкость.

— Не нужно, Аль. У меня есть свой Счастливый Кролик, видишь гравировку? — Я показала ей гарду клинка, возле которой на лезвии красовалось символичное изображение зверька из моего прошлого. — Вот кто реально поможет, если понадобится, хоть верь в него, хоть не верь.

— Ой, да ладно! Бери-бери, я не закурить тебе предлагаю в самом-то деле. Там и бензина почти не осталось. Зато, — девушка лукаво подмигнула, — компас всегда укажет верный путь.

Зажигалка красивая, ручной работы из горного хрусталя и, на мой взгляд, чересчур дорогая для подарка с целью поддержать моральный дух. У богатых своё восприятие ценностей, но это слишком. Мы с Алей даже не подруги и знакомы-то всего неделю.

Я уже собралась вернуть талисман хозяйке, когда один из телохранителей, шедший по правой стороне, сделал знак остановиться.

— Анатолий Евгеньевич, — позвал он. — Здесь следы от копыт, относительно свежие. Земля разрыта около пяти часов назад, только начала подсыхать.

Мужик кивнул на глубокие рытвины, усыпанные клочьями мха и ветвями поломанных кустарников. Стволы ближайших сосен украшали длинные борозды, обнажавшие смолянистую древесину. Высота отметин впечатляла — некоторые начинались в полутора метрах от земли.

— Это не всё, — телохранитель указал дальше вправо.

Густой туман скрывал картину от любопытных глаз, но стоило подойти поближе, как взору явились выжженные проплешины. Трава и молодой подрост обратились в пепел, деревья чернели копотью, в воздухе улавливались лёгкие нотки гари.

— Ничего себе, — присвистнул Митяй.

— П-посмотрите туда, — Виктор протянул дрожащий палец в сторону огромного кедра.

Там, в зарослях папоротника, лежало нечто большое, тёмное и бесформенное с торчащими по центру рогами. Останки лося.

— Отлично! — возликовал Тобольский. — Похоже, мы нашли место кормёжки вепря. Значит, его лежбище где-то неподалёку.

Группа моментально подобралась. Дикие кабаны спят крепко, но если их потревожить, пойдут в атаку без предупреждения.

— Р-разве вепри едят лосей? — Виктор выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— Что ты, братец, они их только убивают.

— Святой Иоанн Тобольский защити нас...

— Ваше превосходительство, нам запустить сигнальную ракету? — чисто для галочки поинтересовался телохранитель.

— Пока рано, — плотоядная улыбка моего отца не предвещала ничего хорошего. — Сперва посмотрим на тварь собственными глазами, вдруг это совсем ещё поросёнок?

Судя по размеру отпечатков копыт, толщине поломанных веток и гастрономическим пристрастиям, особь более чем взрослая, даже дилетант не обманется, не то что опытный охотник вроде Тобольского.

— Следы уводят к северу. Кто у нас в той стороне?

— Тюменские, ваше превосходительство.

— Плохо. Нам нужно ускориться, вперёд!

— Погодите, — внезапно воскликнул Виктор с неприкрытой паникой в голосе. Он прекрасно понял истинный смысл княжеской улыбки, и его храбрость, расшатанная жуткими россказнями брата и неприглядными останками, окончательно дала сбой. — Можно мне остаться тут? Я... я не хочу задерживать вас, потому что... Потому что минуту назад подвернул ногу.

— Что ещё за выкрутасы, парень?

— Я не шучу, честно! Ступить больно, сил нет.

Тобольский презрительно скривился:

— Заканчивай придуриваться, Вить, ты не у мамки под юбкой. Идём все вместе без жалоб и нытья. Дикий лес — и я лично! — слабости не прощаем. Кем бы кто ни был.

Князь посчитал разговор оконченным, однако Виктор не отступил:

— Извините, дядя Анатолий, но... Я не могу, правда. Подожду вас на месте утреннего привала, обещаю. Здесь недалеко!

С психом швырнув рюкзак на землю, парнишка со всех ног кинулся в обратном направлении, словно ужаленный. Такую скорость развил, заяц с трудом догонит.

— Это что сейчас было? — хохотнула Алёна.

— Хотелось бы знать, — Митяй озадаченно почесал затылок, глядя в спину убегающему брату.

Мой отец был более догадлив:

— Ненормальный, б****, — ругнулся он с досадой.

Оставить паникующего юнца одного — беспечно, но идти за ним — значит отказаться от легендарной добычи, когда она совсем рядом.

Тяжело вздохнув, отец повернулся в мою сторону:

— Вася, найди трусливого идиота, пока он в самом деле не подвернул себе что-нибудь. Будьте на стоянке и никуда не уходите, мы за вами позже вернёмся. Приказ ясен?

— Так точно.

— Остальные за мной и без лишнего шума. У солнечного вепря слабое зрение, но безупречный слух.

Повторять никому не понадобилось. Уже через минуту группа Тобольского затерялась в липком тумане, бросив меня в гордом одиночестве посреди странного леса за многие сотни километров от цивилизации. В правой руке клинок, в левой зажигалка, а в мыслях мат, и он куда забористее, чем у папочки. Вроде и доверие оказал, поручив ответственное дело, но в то же время счёл слабым звеном, годным лишь на роль няньки для дезертира.

— О нет, это было не доверие, — усмехнулась я в хмурую даль. — Одно слабое звено ищет другое слабое звено, а взрослые дядьки идут за вепрем.

Глава 7

Мало кому хочется бегать за перепуганным кузеном, точно не мне, однако сильно я не расстроилась. Выслеживание вепря с самого начала стояло поперёк горла, а потом эти непонятные ощущения, напрочь сбивающие внимание...

Обострённые псионикой чувства вопили об опасности, сколько себя не успокаивай, но откуда она исходила, понять никак не удавалось. Вместо этого на ум снова полез Зэд со своими фокусами разума.

«Да хватит уже!» — отвесила себе мысленный подзатыльник. — «Соберись, давай, и вперёд марш ловить Виктора».

Трусливый кузен убежал на запад, даже юго-запад, о чём любезно сообщил компас на зажигалке. В принципе, направление должно быть верным. Помимо ушу, фехтования и прочих боевых премудростей, стихийников с детства учат ориентированию на местности — издержки образования в условиях бесконечных военных конфликтов. Чувство направления у них в подкорке, как «Отче наш» у прилежного монаха. Слишком сильно переживать за кузена не стоит, он не заблудится.

Чего не скажешь обо мне.

Следить за дорогой я перестала почти сразу, как мы покинули лагерь. Не посчитала нужным. Откуда начали путь, помню лишь в общих чертах, да и то могу ошибаться. Воспроизвести маршрут по памяти не получится, а следопыт из меня никакой, поэтому плевать на приказ отца с высокой сосны! Чтобы не потеряться в Юганском заповеднике, Виктора лучше не искать. Но и оставаться в местах кормёжки вепря глупо. У судьбы, как доказало утро, несмешные шутки.

Ругая себя за беспечность почём свет стоит, отправилась на юг к единственному точному ориентиру, в местоположении которого не сомневаюсь, — к реке Кулъях. Выйду на неё и двинусь вниз по течению, а там рано или поздно наткнусь на вчерашний лагерь.

Около получаса шла строго по компасу, но чем дальше уходила на юг, тем сильнее тревожилась. Где река? Её нельзя пропустить при всём желании, и спрятаться она не могла. Ещё одним нехорошим признаком стали звуки леса. Я вновь услышала пение птиц и далёкое шуршание ветра в листве.

Не желая верить в плохое, пальчиком постучала по стеклу компаса. Намагниченная стрелка сделала неполный оборот и отвалилась.

Блеск! Вот тебе и счастливый талисман, Аля. Всегда укажет верный путь, говоришь? Ну-ну. Получается, я более получаса шагала по неисправному прибору в абсолютно неизвестном направлении подальше от аномальных котловин реки. Тут бы посмеяться в голос, да не хочу привлекать местную фауну. Она сама придёт, когда расчухает, что здесь человеческий деликатес в одиночку гуляет.

— Давай, зажигалка, хоть в чём-то не подведи, — без особой надежды щёлкнула кресалом.

Яркий огонёк вспыхнул с первой попытки. Отлично! Будем считать, добрый знак. Если до вечера не найдусь, разведу костёр. И живность отпугнёт, и подмоги ждать веселее. В том, что подмога придёт, можно не сомневаться. На каждом из охотников прицеплены отслеживающие маячки на случай чэпэ. Всё-таки глухая тайга не парк в городской черте, чтобы соваться сюда на отвали. Другое дело, что спасатели придут не скоро.

Но сдаваться рано, у меня ещё остался козырь. Попробую подключить к поиску выхода псионику. Тот же Миша Курганский с её помощью выслеживает стихийных тварей, чем я хуже? Разве только выслеживать буду не зверушку, а человека. Подойдёт любой двуногий, даже мой отец, главное, ближайший.

Мысли с делом не разошлись. Усевшись прямо на землю в позу скалы, медленно выдохнула в стремлении отрешиться от мирских тревог, как учил Вэл. Теперь расслабиться и сосредоточиться одновременно, как учил уже мастер Шэнь. Это Мише не нужна медитация, он давным-давно на опыте...

В отличие от классических стихий, псионика индивидуальна. У каждого её практика своя предрасположенность к той или иной ментальной способности. Как уже выяснилось, моим особым даром является взаимодействие с животными. Жаль, я почти не развивала его, сейчас бы могла заставить какую-нибудь белку отвести себя к людям.

Закрыв глаза, сосредоточилась на желании отыскать ближайшего человека. Вдох-выдох.

Минута, пять, десять.

Разум конкретно поплыл. В определённый момент безотчётная тревога отошла в сторону, уступив место инстинктивной тяге идти вперёд. Мягкой и лёгкой, словно вера.

Неужто сработало?

На самом деле, вовсе не уверена, слишком уж просто всё получилось, но особого выбора нет. Лучше доверюсь эфемерному чувству и пойду на зов, как герой из сказки про волшебный клубок, чем останусь незнамо где в глупой надежде, что спасатели придут за мной раньше голодных обитателей жуткого леса.

Хрупкое ощущение потянуло в заросли можжевельника и черники, обратно в непролазную чащу.

И тут раздался протяжный треск явно не случайного происхождения. Кошмарный, будто бы исполненный обещанием скорой смерти. В голову закралась мысль, что впереди может быть вовсе не человек. Мало ли к какому живому существу повела меня псионика? Только бы не к солнечному вепрю!

Тихий шёпот «Верни мне моё» заставил споткнуться на ровном месте.

— Пресвятая дичь, лучше бы ты был вепрем...

«Верни мне моё».

Как, бурундуки его задери, он тут оказался?

До побелевших костяшек сжала рукоять изящного клинка с гравировкой Кролика и приняла удобную стойку. Лезвие прошило желтоватое сияние щита эссенции воздуха. Глубинные инстинкты настоятельно требовали бежать, однако разум со всей чёткостью понимал, насколько это бесполезно. Здесь нет спасительного обрыва, а люди отца меня не услышат, как бы громко я ни кричала.

Тёмный силуэт выплыл из тумана могильным призраком. Призраком из плоти, крови и злых намерений.

Зэд.

Он был мужчиной, худощавым и невысоким, но от его фигуры разило неподдельной силой куда больше, чем от иных богатырей. Это максимум, что можно понять по кожаным доспехам дымчато-чёрного цвета и цельной маске на лице с прорезями для фиолетовых, горящих фонарями погибели глаз. Стихийного клинка при нём не было. Зэд моно-практик и владеет лишь псионикой, а для неё проводник не нужен. На этом всё. Ни возраста, ни орнамента на одежде, ни особых примет для фоторобота, чтобы можно было его опознать.

При условии, что я вообще переживу нашу встречу.

«Здравствуй, Василиса», — в голове прозвучал чужой голос.

Телепатическое общение давняя фишка Зэда. Навык пятого ранга, односторонний. По счастью, мои мысли он читать не может, только транслировать собственные.

— Утречка, путник, — бодро поздоровалась в ответ, не опуская клинок. — Заблудился?

«Я там, где надо. Мы оба, где надо».

— Сильно сомневаюсь, место больно жутковатое для праздных прогулок. Где-то здесь прячется солнечный вепрь. Говорят, зверюга одиннадцатого ранга.

Зэд даже ухом не повёл. Чего ему бояться? В этом лесу самый страшный хищник — он.

«Ты украла мою силу, дикая кошка. Я пришёл забрать её назад».

— Прости, ничем не могу помочь. Мне понравилась псионика, с ней удобно таскать сумки. Представляешь, сколько денег можно сэкономить на доставке из магазинов?

«Это была не просьба».

— Без разницы, ответ не изменится.

Почему он не нападает, чего ждёт? Добровольно я не сдамся, он должен это понимать. Продумывает стратегию или удивляется, что в этот раз его фокус с подавлением воли к сопротивлению не сработал? Что-что, а технику защиты от ментального воздействия я скачала и выучила первым же делом, как разжилась допуском «Б». Больше меня никто не загипнотизирует.

Зэд смотрел на меня, я на него. Лес молчал. Он и раньше-то не особо шумел, но прежде тишина не казалась настолько гнетущей.

— Как ты меня нашёл? — задала первый из целого списка жизненно важных вопросов.

На ответ особо не рассчитывала, но получила его:

«Вы пришли туда, куда я вёл вас с самого начала — зверушка за зверушкой. Ваш мальчик-псионик такой внушаемый! Остальное нюансы, красная нить судьбы и немного везенья».

— Круто заморочился, смотрю.

«Не нужно тратить время на пустые разговоры, Василиса...»

— Ещё как нужно! — перебила его. — Ты знаешь моё имя, а сам кто? Назовись и покажи своё лицо. Я имею право знать, кто обвиняет меня в воровстве.

«Это лишнее. Опусти клинок, девочка, он не причинит мне вреда. И ты не причинишь».

— Уверен? Последние два месяца я не в потолок плевала, научилась кое-каким трюкам.

В ответ Зэд разразился безмолвным смехом, причём, совершенно искренним, и оттого более обидным.

«Пятый ранг псионики всего лишь баловство! Или снова собираешься сбежать? Нет, на сей раз не получится. Повернёшься ко мне спиной, и сильно пожалеешь: я отрежу тебе ноги».

Во рту пересохло от напряжения. Отвратная ситуация, крайне отвратная. Откуда вообще ему известен мой текущий ранг? Я взяла его совсем недавно.

— К твоему сведению, Зэд...

«Зэ-эд?» — протянул он с неподдельным изумлением.

— Я хрен знаю, как тебя звать. Пока не представишься, будешь Зэдом.

«Интересно».

— Так вот, Зэд, недалеко отсюда находятся три десятка первоклассных практиков стихий. Все они высокого ранга с многолетним опытом охоты на диких зверей. Против них у тебя ни шанса.

«Ближайшая группа за два километра отсюда. Они не знают, где ты, а ты не знаешь, где они. Надежды на помощь ещё более смехотворны, чем твоя бравада, Василиса. Подчинись мне добровольно, только так останешься живой».

— Хочешь сказать, — я картинно заломила бровь, — ты не убьёшь меня в процессе возвращения эссенции?

Его молчание только подтвердило мрачную догадку.

— Ну, тогда я лучше умру на поле боя, а с мёртвой взять ничего.

Зэд покачал пальцем:

«Не будь столь уверена. Моих сил хватит, чтобы вернуть тебя с того света. Однажды я уже сделал это».

— Не всегда можно реанимировать.

«Не всегда», — холодно согласился он. — «Но каким бы критичным ни было повреждение, тело пригодно к ритуалу ещё пять-семь минут после смерти. Так или иначе, я своё получу».

— Попробуй.

Глубокий вдох, резкий выдох. Восприятие мира вокруг заметно обострилось благодаря сразу двум ментальным умениям — предчувствию и воодушевлению. Интересное сочетание! Ощущение опасности просто зашкалило за счёт объективной оценки ситуации, но вместе с тем страх отошёл на второй план, не мешая трезво соображать.

«Что ж, ты выбрала судьбу».

Из-за спины Зэда выплыли трое остро заточенных «звёздочек» из воронёной стали. Японские сюрикэны. В ответ я немедленно усилила собственную позицию громадным пнём давно упавшей сосны. Силой мысли выдернула его из земли и подняла в воздух корнями наизготовку, но запустить во врага не успела — пень рухнул обратно с таким ускорением, что пробил небольшой кратер. Трава и комья земли брызнули фонтаном, окатив меня грязью с ног до головы.

«Жалкая попытка».

Снова поднять пень не получилось — Зэд не позволил. Он старше по рангу, а значит, его психокинез перебивает мой, таков закон стихии разума. Хреново. В принципе, я это знала, но проверить на практике следовало. Мало ли? У каждого псионика свой набор сильных и слабых умений. Та же телепатия даётся отнюдь не всем практикам, каким бы высоким ни был их ранг.

Троица сюрикэнов сорвалась с места без какого-либо предупреждения.

В несколько молниеносных движений отбив первое нападение, я послала в сторону Зэда «Туманные тени» и под заслоном сияющей волны кувырком ушла к пню.

Зэд, само собой, подходить не стал. Он толкнул пень, намереваясь впечатать меня в ближайшие деревья. Не вышло! Ловко перепрыгнув через деревяшку, я успела кинуть в противника целую очередь из атакующих ВЗ- разного уровня силы, прежде чем сюрикэны зашли на второй круг и снова налетели всем скопом.

Воздушный щит, парирование, уклон, опять щит, робкая попытка контратаки... Провальная попытка! Ещё одна... Тоже провальная!

В стремлении достать меня «звёздочки» выписывали немыслимые кренделя, со свистом рассекали густой туман и кромсали вековые деревья, словно циркулярные пилы. Мне оставалось лишь вертеться волчком, на предельных скоростях отбивая удар за ударом.

Страшное дело эти сюрикэны! Они действовали на удивление слаженно, будто живые существа с собственным разумом и чёткой системой наведения. Зэд управлял ими до зависти легко, вне зависимости от того, видит меня или нет.

Оборону я держала неплохо, но радости всё равно никакой. Мистер Фиолетовые Глазки намеренно сдерживался; он не хотел убить меня, только вымотать, чтобы не возиться с воскрешением посреди леса. Так понимаю, это не самое простое в мире дело.

— Да задери тебя дичь! — ругнулась я, едва не проворонив укол в спину.

«Печальное зрелище», — усмехнулся псионик. — «Ты ничего не можешь противопоставить мне, воровка. Ни-че-го!»

Любую мою попытку воспользоваться психокинезом он пресекал на корню, а эссенцию воздуха рассеивал задолго на подлёте, наглядно доказывая правоту своего заявления. Собственно, он мог не напрягаться с рассеиванием вовсе. Ситуативный иммунитет псионики даёт абсолютную защиту к одной из стихий на выбор, но хотел покрасоваться, гад.

— Посмотрим, что ты скажешь через полминуты, псих ненормальный!

Поймав момент, я укрылась за группой молодых разлапистых ёлок и подкинула в воздух собственное секретное оружие — три метательных ножа. Послушные «пчёлки» шустро взмыли высоко вверх, где замерли в ожидании новой команды. Зэд не знает об их существовании, чтобы перехватить управление, а потому они станут прекрасным фактором неожиданности.

Жестокие сюрикэны в шустром темпе раскромсали хвойное укрытие на смолянистый салат и снова вынудили меня уйти в оборону. Вот звери! Несколько секунд я позволяла им будто случайно теснить себя обратно на поляну с пнём, а затем ловко извернулась и филигранным взмахом клинка бросила в Зэда «Ливень жара», самый мощный в моём репертуаре удар. Одновременно с ним маленькие ножи полетели вниз со скоростью кулака Роя Джонса на максималках.

Секунда.

Противные сюрикэны практически сразу рухнули в сухую траву безвольными кусками стали. Я вскинула голову в горячей надежде увидеть зарезанный труп врага, однако чёрная фигура Зэда стояла совершенно невредимой.

— Ну как так-то?!

Мои ножи покорно опустились в руку псионика. Предатели!

«Неплохой трюк», — издевательски похвалил Зэд. — «Но ты не учла главного — я тоже владею боевым предчувствием».

И нечеловеческой реакцией, судя по всему.

Глядя, как сюрикэны подчёркнуто вальяжно возвращаются к хозяину и зависают в одной шеренге с моими ножами, я поняла, что конец близок. Шесть летающих противников уже явный перебор.

Проклятье! Где люди моего отца, когда они так нужны?

«Я показал, насколько слаба ты, теперь же узри, насколько силён я».

Подчиняясь безмолвному приказу, пень, поломанные и разрубленные ветви, камни, даже опавшие листья и хвоя — всё взмыло в воздух и закружило вокруг нас дьявольской весёлой каруселью. Что особо изумляло — каждый предмет двигался по своей траектории, с ювелирной точностью умудряясь не сталкиваться ни друг с другом, ни с деревьями. Сам Зэд театрально раскинул руки, наслаждаясь устроенным представлением, как примадонна овациями. Он хорош и знает это.

— Ну охренеть...

Самое время переходить к плану «Б».

Я достала бензиновую зажигалку с гербом Владивостока. Слышимость в этом лесу полный абзац, но с видимостью-то всё нормально. Если, конечно, показать, куда смотреть.

— Давай не подведи, талисман.

Щёлкнув кресалом, бросила зажигалку в сухую траву под ногами. И да простят меня все экологи Тобольской губернии!

Спасибо жаркому лету, огонёк взялся моментально, а поднятый каруселью ветер неправдоподобно быстро разнёс пламя во все стороны. Очень скоро здесь будет ад, надо лишь немного продержаться, пока охотники не сбегутся его тушить.

Фиолетовые глаза недруга вспыхнули ярче прежнего. Моя импровизация явно пришлась Зэду по вкусу. Наши взгляды пересеклись, и тут карусель хаоса резко сменила вектор движения. Я успела выставить простенький щит, чем спасла лицо от колючих ударов, но поток лесного мусора всё равно отбросил меня далеко назад.

Неприятный полёт закончился весьма болезненным приземлением. Спиной проломав нехилую дорожку в густом ельнике, я приложилась головой обо что-то странное, похожее на камень, покрытый толстым слоем вонючего мха. Сразу, как только собрала глаза в кучу, попыталась встать. Рукой уцепилась за ближайшую ветку маслянисто-белёсого цвета и тут услышала хриплый рык. Прямо возле уха.

— Пресвятая дичь, а вот и вепрь.

Глава 8

Огненная волна и психокинез Зэда отбросили меня прямиком в «кровать» к мирно дремавшему солнечному вепрю. Так вот где его лежбище! Хорошее место выбрал, скрытное и удобное, даже шум битвы не разбудил.

Медленно выпрямилась, не отводя взгляда от дивного зверя. В ответ он уставился на меня немигающим взглядом, со всей чёткостью позволяя разглядеть в блестящих зрачках моё собственное отражение и яркие отблески зарождавшегося пожара за спиной. На бесконечно долгую секунду исчезло всё: время, пространство, боль в побитом теле, дар речи и угроза лишиться жизни в ритуальном круге.

Не зря солнечного вепря считают самым красивым представителем подотряда свинообразных! Вживую он оказался ещё прекраснее, чем на фотографиях. Огромное мускулистое тело весом под тонну дышало первозданной силой и королевской мощью, полуметровые клыки, словно бивни мамонта, закручивались вверх и в сторону друг друга, чёрно-рыжую шерсть пронизывали фантомные всполохи огня цвета солнца. Они не грели и не обжигали. Пламя огненных тварей не физическое, это эссенция в чистом виде — выглядит соответственно стихии, но лес сжечь не способно, только подкоптить.

Глухой рык, раздавшийся из глотки зверя, вернул в суровую реальность. Вепрь позволил полюбоваться собой лишь краткий миг, а потом язычки пламени на его шерсти вспыхнули слепящим светом, грива распушилась, уши прижались к черепу — верный признак подготовки к атаке.

Атаке на меня.

— Тише, Красавчик, тише, я не желаю тебе зла. Всё хорошо.

Плавным движением убрала руку от его клыка. Вряд ли диким животным нравится, когда трогают их зубы. Вторую, что сжимала клинок, спрятала за спину, и одновременно с этим задействовала умение пятого ранга псионики — защиту от выбранной стихии, в данном случае — огня. От механических ударов она, конечно, не спасёт, но в схватках со стихийными тварями псионический иммунитет весомый чит-код, практически бафф на неуязвимость.

Красавчик зарычал громче, его глаза налились инфернальной яростью и жаждой убивать, на фоне которых Потапыч с хребта Сетте-Дабан казался домашним хомячком. Сейчас бы сбежать, да некуда. Позади одержимый возвратом эссенции Зэд.

— Извини, я вовсе не хотела тебя будить, честное княжеское. Давай разойдёмся миром?

Разумеется, вепрь человеческую речь не понимал, поэтому я подкрепляла слова убойной дозой ментального убеждения. Животным совершенно без разницы, каким образом с ними общаться, им важны лишь невербальные намерения «собеседника». Быть может, поэтому я до сих пор жива.

«Выходи, дикая кошка. Тебе не спрятаться здесь», — в голове снова зазвучал вражий голос.

Благодаря необдуманной демонстрации силы, Зэд потерял меня из виду, но это ненадолго, когда как охотникам Тобольского нужно время, чтобы добраться сюда. Кто ж пройдёт мимо такого костра? Другое дело, продержусь ли я до подмоги?

А если попросить помощи у вепря? На вид он вполне сговорчивый.

— Помоги мне, Красавчик, — тихо заговорила, не отводя взгляда. От яркого света начали слезиться глаза, ну да фиг с ними. — Злобный человек с феноменальными силами хочет убить меня страшным образом, я не справлюсь с ним в одиночку. Но против двоих он точно не выстоит! Не против такой легенды Юганского заповедника, как ты. Что скажешь?

Вепрь недовольно фыркнул. Так понимаю, говорит «нет». Драться за двуногого врага лишь потому что его вежливо попросили, солнечному созданию не хотелось. Стихийные твари чувствуют наш ранг, и чем он ниже, тем меньше уважения мы заслуживаем. Не могу его винить — у людей точно так же.

— Баш на баш! Пожалуйста, помоги хоть немного, я в долгу не останусь, обещаю. Мы оба в беде, только за мной идёт всего один человек, а за тобой целая толпа безжалостных охотников с острыми клинками. Они не ведают страха, и во всём лесу лишь мне одной под силу их остановить.

Чем именно буду останавливать, без понятия, но что-нибудь обязательно придумаю. Да хоть инфаркт перед отцом симулирую! Сперва бы выжить.

— Прошу...

Вепрь размышлял два стука сердца, растянувшиеся на целую вечность, затем снова фыркнул и чуть склонил голову — он принял договор. И тут поломанные ветви вокруг нас дружно взмыли в воздух.

Зэд явился.

В то же мгновение боевое предчувствие завопило о неминуемой атаке. Молниеносно развернувшись, я успела защититься «Стеной грома». Ледяному потоку воздуха едва хватило мощи отбить чёрные сюрикэны и три ножа-предателя, летевших подрезать ноги. Вместо тёплой плоти они с треском вонзились в деревья, да там и остались.

Следующего удара не последовало. Зэд резко остановился, заметив позади меня сияющую тушу огромного вепря. Растерялся, гад такой, аж забыл призвать обратно своих помощничков.

«Отойди от зверя, Василиса. Медленно и осторожно».

— Спасибо за заботу, но тут безопаснее, — отмахнулась от любезной просьбы. После яркой шерсти вепря в глазах ещё прыгали зайчики, мешающие сфокусироваться.

«Он покалечит тебя».

— Хочешь сказать: растерзает моё тело на куски и сделает его непригодным для ритуала?

Зэд манерно покачал пальцем:

«Нет. Случайно заденет, пока я буду его убивать».

— Ты не сможешь его убить, лишь ранишь. Нанести смертельный урон зверю высокого ранга способен только стихийный клинок, заряженный классической эссенцией. У тебя же нет ни того, ни другого.

«Как мало ты ещё знаешь о псиониках, девочка. Мы не инструмент убийства, мы — способ. Одолеть вепря для меня вопрос времени, но не трудность».

Телепатия плохо передаёт эмоции, однако мне отчётливо послышалось злорадство.

— Лучше беги отсюда, Зэд. Охотники наверняка заметили пожар и уже мчатся сюда со всех ног.

«Несколько минут у меня есть, а большего не надо».

Он понял, что я задумала, и теперь на внезапности не выехать, а значит, продолжать заведомо проигрышный диалог без толку. Я сделала шаг в сторону, открывая союзнику вид на врага.

Солнечный вепрь красивое животное, но умом не блещет, хитрость на поле боя не про него, только лобовая атака до победного. Едва он разглядел чёрную фигуру Зэда, как фантомные язычки пламени на его шерсти вспыхнули пуще прежнего, и в следующее мгновение тяжёлое тело пушечным ядром ринулось вперёд.

С каждым ударом копыт о землю в воздух выстреливали клубы непроглядного дыма и мелкие, обжигающие искры эссенции, быстро заполонившие пространство вокруг. Это «Жгучая поступь» — уникальное умение стихийной твари от девятого ранга, грозное и сокрушительное для всякого, кто не обладает псионическим иммунитетом.

— На сме-е-ерть!

Я атаковала противника одновременно с вепрем. Сперва небезызвестным «Ливнем жара», а затем, когда видимость окончательно упала в ноль, спустила всю «Лестницу к Сапфировому Небу» в надежде, что хоть одна из её «ступеней» угодит в цель. Теперь-то мой воздух не бесполезен! Иммунитет действует только на одну стихию и, сдаётся мне, Зэд точно так же переключил его на защиту от огня.

Через секунду лес огласил рык ярости, а меня обдало горячим ветром по касательной. Вепрь настиг врага! Насколько удачно — не оценить. Сквозь плотную дымовую завесу пробивался лишь силуэт яркого солнышка, мечущегося по кругу в попытках достать неуловимого псионика. Земля дрожала, воздух вибрировал, мелкая живность, что не успела сбежать куда подальше, моментально прожаривалась в пепел.

Вепрь бил наверняка, выбрав самый мощный удар из своего арсенала — «Огненный гнев». Если верить справочнику стихийного зоолога, это разрушительная волна чистой эссенции, способная на раз сжечь кожу до мяса при прямом попадании. Я не стояла на месте ни секунды и близко к вепрю не подходила, однако всё равно умудрилась поймать пару-тройку шальных ударов. Спасибо иммунитету, а то бы стала шашлычком.

Солнечный вепрь поистине легендарное животное! Настоящее воплощение стихийного бедствия, парнокопытный вулкан, чья ярость рождает смерть. И это его хотели убить охотники? Смешно. Без должного опыта, крепких доспехов и чёткой тактики у рядовых практиков немного шансов даже просто выжить в схватке с таким чудовищем.

Зэд, дичь его заклюй, рядовым не был. Быстрый, ловкий и защищённый псионикой, он легко уклонялся от физического контакта, в то время как его сюрикэны и уже-не-мои ножи свистящими пулями кромсали прочную шкуру зверя, так похожую на броню, в стремлении добраться до мяса. Дым не позволял увидеть всей картины, но поляна была забрызгана кровью, куда бы я ни ступила.

Взбешённый ранами вепрь атаковал без пауз, дав мне отличную возможность напасть на Зэда с тыла. Я тоже быстрая и ловкая! В удачный момент подгадав траекторию чёрной тени, сделала высокое сальто и с разворота ударила коронным «Ливнем» на упреждение.

В этот раз Зэд не успел среагировать. Эссенция воздуха хорошенько полоснула по его плечу, откинула в сторону на добрые десять метров и смачно впечатала в землю. Мы с вепрем тут же ринулись его добивать.

Мгновение до удара! Я замахнулась ВЗ-4-8-23 «Громовой иглой», готовая поставить точку в затянувшейся сцене, когда один из сюрикэнов с невероятной силой врезался в мой клинок, сместив его траекторию на девяносто градусов влево. Заряженное эссенцией оружие слепящей молнией вылетело из руки и с противным хрустом вонзилось точно в шею вепря едва ли не до самой гарды.

В лицо брызнул фонтан обжигающе горячей крови.

Стихийный зверь молча повалился на бок, язычки пламени на его шерсти разом погасли, а дымовая завеса «Жгучей поступи» рассеялась, обнажив изуродованную и пропахшую гарью поляну.

Солнечный вепрь умер.

Тыльной стороной перчатки я протёрла залитые чужой кровью глаза.

— Как же так, Красавчик?

Он не ответил.

Зато ответил Зэд:

«Ты проиграла, дикая кошка».

Он поднялся на ноги мрачным ангелом смерти с жуткими фиолетовыми глазами в прорези маски. «Ливень» оставил на его одежде множественные порезы с обожжёнными краями, воняющими палёной кожей, из раны на плече бодрой струйкой сочилась кровь, но уставшим он не выглядел. Только разозлённым пуще прежнего.

Дотянуться до клинка не хватило буквально секунды. Псионик сжал пальцы в кулак, и невидимая сила тут же сомкнулась вокруг моего тела жёстким кольцом, легко оторвала от земли и подвесила в воздухе, словно безвольную куклу. Ни шевельнуться, ни вздохнуть.

«Отдам должное, княжна, ты непредсказуемый противник, за что достойна уважения. Но как псионик пятого ранга — настоящее ничтожество! Ты украла силу, справиться с которой не способна, и лучше бы вернула её добровольно».

Объятые самой страшной «стихийной тварью» деревья трещали на весь заповедник, но я слышала только пугающе спокойный голос победителя в своей голове. Боль в сдавленных мышцах напрочь выбивала все мысли, даже удивительно, как мне удалось понять, что наше с Зэдом одиночество подходит к концу. Обострённые чувства уловили близкое присутствие охотников — минута, и будут тут!

Зэд понял то же самое. Он провозился с вепрем дольше, чем намеревался, и в результате упустил шанс разобраться со мной на своих условиях.

«Сейчас тебя так легко убить», — мановением пальца приблизил сюрикэны к моему лицу. — «Но любая смерть должна иметь цель. Смерть только ради смерти позорит путь практика Крови, поэтому я отпускаю тебя».

Он разжал кулак, и я рухнула на землю возле погибшего защитника.

— Какая патетика, — вдохнула живительный кислород и едва не закашлялась от едкого дыма. — Сказал бы прямо, что на ритуал возвращения эссенции требуется время, которого у тебя больше нет, а внаглую тащить меня с собой рискованно.

«Сегодня так, но однажды мы снова встретимся, Василиса, и встреча та станет последней».

— Не для меня, вот увидишь.

«Смелость перед лицом неминуемой смерти хорошее качество. И ножи у тебя хорошие. Оставлю себе на память».

В последний раз сверкнув фиолетовыми глазами, чёрная фигура Зэда исчезла в стене огня, будто призрак. Это бы многое объяснило, кстати.

Спустя десять секунд на вытоптанной поляне показались сразу две группы охотников — Тобольские и Тюменские. Им хватило благоразумия бросить выслеживание редкой дичи и поспешить к месту пожара. Огонь разгорелся не на шутку, но при должном старании опытным практикам стихий ещё можно сдержать его собственными силами, а там один из патрульных беспилотников передаст сигнал ближайшей пожарной части.

Уже на подходе мужчины принялись «поливать» горящие деревья и траву «Водяной стеной», «Испепеляющим ветром», «Ледяным дождём» и прочими заградительными ударами. Огонь шипел, рычал и сопротивлялся, но уже проиграл, просто ещё не знал об этом.

Глава 9

— Смотрите, здесь солнечный вепрь! — раздался крик графа Тюменского. — И... Василиса? Святой Иоанн Креститель, она жива! Как такое возможно?

Отец в секунду оказался возле меня с сияющими клинками наизготовку, однако его защита не потребовалась. Вепрь не подавал ни малейших признаков жизни, лишь тонкие струйки крови до сих пор сочились из многочисленных ран на его шкуре. Зрелище одновременно и величественное, и жуткое.

Несколько мгновений отец глядел на зверя, затем с искажённым от гнева лицом повернулся ко мне. Я ожидала бури, но вместо отборной брани он опустился на землю и с силой прижал меня к своей груди, аж до хруста рёбер. Вероятно, этот жест можно считать самым громким проявлением его настоящих чувств ко мне за всю жизнь.

— Насколько серьёзно ты пострадала? — взволнованно спросил он. — Встать можешь?

— Со мной всё в порядке, только пара царапин и синяки. Кровь вепря, — заверила я. — Просто немного устала в процессе, вот и сижу тут, отдыхаю. Он сильный очень... был.

Гнев и беспокойство князя несколько поутихли, но никуда не делись. Похоже, он не поверил. За недолгий бой с Зэдом вепрь умудрился раскурочить поляну почище артобстрела. Земля вспахана на сотню метров вокруг, деревья поломаны, порезаны и обуглены, кое-где даже вырваны с корнями. И всё это колоритно забрызгано кровью, будто в ужастике.

— Невероятно, ты его убила. — Аля обвела пейзаж ошеломленным взглядом и уставилась на мой клинок, по самую гарду воткнутый в шею зверя. Более красноречивого доказательства, кто это сделал, не придумаешь.

Граф Тюменский истово перекрестился:

— Чудо, не иначе. Глядите, братцы! Моно-практик четвёртого ранга в одиночку одолела солнечного вепря и осталась в живых, уму непостижимо! Девица святая, как есть святая!

И снова давай креститься.

Я недовольно поморщилась. Из кровавой язычницы в святую — ничего себе взлёт! С той лишь разницей, что в обоих случаях моя заслуга стремится к нулю.

— Не смущайте народ, ваше высокоблагородие, — устало попросила его. — Никакого чуда не было, мне просто повезло.

— Я много счастливчиков повидал на своём веку, но чтобы таких... Как ты это сделала?

— С трудом.

— Да уж, Вася, — тяжело вздохнул князь Тобольский. — Какое слово из приказа не приближаться к вепрю ты не расслышала?

Это был риторический вопрос. Отдав указание оттащить ценную тушу подальше, чтобы огонь не уничтожил её, отец помог мне подняться и лично отвёл в безопасную сторону. Я же коротко рассказала ему насквозь фальшивую историю о том, как отправилась искать кузена Виктора, а в результате нашла вепря. Точнее, он сам меня нашёл. Разумеется, совершенно случайно! Сбежать не удалось, поэтому мне пришлось импровизировать и за неимением сигнальной ракеты поджигать лес. Увы, вепрь дожидаться подкрепления не стал и напал первым. Я же, как истинная Тобольская, не побоялась встретить врага лицом к морде и в тяжёлом бою героически его одолела. Приукрасила знатно, но меньше всего хочется рассказывать об участии Зэда.

Положив руку на моё плечо, князь капканом сжал пальцы.

— Я безмерно горжусь тобой, дочь. Антон Павлович прав, одолеть солнечного вепря на четвёртом ранге невероятное достижение и признак большого мастерства. Ты принесла нашей семье славу, которая не померкнет годами. Но, — его голос заледенел, глаза на бледном лице опасно потемнели, — я как чувствовал, что кровавым ритуалом твои безрассудства не закончатся. Ты хоть понимаешь, что могла сегодня погибнуть?!

— Более чем, отец, — не стала возражать. Повезло, что Зэд не лишён понятий чести. — Злая тварь не оставила иного выбора, кроме покорной смерти или отчаянного боя. К счастью, мастер Шэнь успел обучить меня кое-каким мощным ударам. Ты нанял хорошего учителя. Думаю, он заслужил премию в конце месяца.

— Больше не смей так рисковать, ясно? Других детей у меня нет, все самые грандиозные амбиции нашей семьи завязаны на одной тебе.

— Да, конечно, — безропотно согласилась, лишь бы он отстал. — Отныне и впредь никакого риска.

Моя покладистость отца не убедила. Или он таки почуял неискренность.

— Ты Тобольская, верно, — его тон чуть смягчился. — Мы от врагов не бегаем, но слава твоя лежит не на поле боя, а на политической арене возле мужа. Сейчас у нашей губернии появились уникальные возможности вознестись сразу в нескольких направлениях, думать о личных выгодах в такой период верх эгоизма. Не забывай об этом, когда в следующий раз решишь показать себя.

Убедившись, что со мной действительно всё в порядке, он отправился к своим вассалам тушить огонь. Со мной остались Алёна и кузен Митяй, шибко переживающий за брата. Перепуганный Витя остался без присмотра где-то там и тоже мог нарваться на опасную тварь.

Аля рывком вынула клинок из туши вепря, обтёрла его от крови и протянула мне.

— Слухи не соврали: ты полна загадок, Василиса! Прости, что посчитала тебя трусихой. Как оказалось, ты храбрее всех здесь присутствующих. Такое безрассудство! — Она бросила быстрый взгляд на Митяя и понизила голос, чтобы он не услышал: — Сознайся, ты же наткнулась на вепря вовсе не случайно, а потому что искала его, а не Виктора?

— Я безрассудна, но не настолько.

— Правильно, настоящий герой должен быть скромным, — подмигнула она, ничуть не поверив.

— Брось, Аль, я не считаю себя героиней.

— Хочешь или нет, но теперь ты займёшь место вепря. Легенда умерла, да здравствует легенда! Готовься стать знаменитой.

— Я уже знаменита на всё Княжество, куда дальше-то.

Настроение и так ни к чёрту, а от похвалы становилось только хуже. Не моя это заслуга, наоборот — это моя вина. Мы с вепрем не были друзьями, максимум вынужденными союзниками, но я обещала ему жизнь, а привела к смерти.

— Давай-ка для начала сотри с лица кровь. Выглядишь жутко, прости за прямоту. С другой стороны... — Аля в притворной задумчивости приложила указательный палец к своему подбородку, — всё равно сегодня мужчины будут смотреть на вепря, а не на тебя.

— Вот и славно, — поморщилась я. — Не нужно мне их внимание.

— Ещё бы! Ты уже помолвлена, стараться незачем. Хотя, недостатка в желающих получить твою руку итак не было, — на мгновение улыбка Али приобрела грустный окрас с оттенком доброй зависти. — А теперь расскажи, как тебе удалось не попасть под «Жгучую поступь»? Она же бьёт на три метра во все стороны.

— Ловкость ног и никакого мошенничества. Давай не будем об этом сейчас? На вечернем привале мне раз десять придётся повторить историю.

— Договорились!

— Спасибо за зажигалку, Аль. Она реально оказалась счастливым талисманом. Компас не сработал, зато щелчок кресалом спас мне жизнь.

— Вот видишь! — просияла красавица.

— К сожалению, вернуть не получится, я посеяла её во время битвы.

— Не переживай, — отмахнулась она, — для того талисманы и созданы — делать добро и исчезать. А ты ещё не хотела её брать! Алёна Владивостокская плохого не посоветует.

— Что теперь станет с вепрем? — я кивнула на окровавленную тушу. — Бросят посреди леса, как остальных, или растащат на сувениры? Трофей-то не рядовой.

Аля ненадолго задумалась.

— По общепринятым в Княжестве правилам охоты ты можешь забрать любую часть в качестве награды. Не обязательно хвост. Честно говоря, от свиного хвоста толку никакого. Солнечный или нет, всё равно не чернобурка.

— Значит, возьму клык.

Немного оклемавшись, я нашла в себе силы подойти к телу убиенного Красавчика. Гигантский вепрь глядел на мир стеклянным взглядом. Некогда величественный зверь с полыхающей шерстью, редкая и поистине легендарная гроза Юганского заповедника более никогда не встретит закат. Невыразимо печальное зрелище!

Прикоснулась к его клыку в прощальном жесте. Со стороны казалось, будто Василиса наслаждается моментом триумфа, но я бы многое отдала за возможность сдержать обещание.

— Прости, Красавчик, я подвела тебя, — прошептала тихим голосом. — Твоя жертва — огромный долг, и, клянусь, однажды я отдам его. Пусть уже не тебе, но твоим сородичам и другим стихийным тварям. Всем тем, кого бездумная охота поставила на грань вымирания. Не важно, как сложится моя жизнь. Займу ли я место во главе Тобольской губернии или сбегу в Америку к навахо, я положу её на алтарь защиты животного мира. Даю слово.

Вскоре на огонёк подтянулись оставшиеся охотники. Они работали не покладая клинков, пока в небе не показались сразу три пожарных самолёта на пятьдесят тонн огнегасящей жидкости каждый. Их объёма хватило затушить пожар, попутно вымочив не только деревья, но и всех нас липкой серой пеной.

Виктор, преспокойно дожидавшийся группу на месте вчерашней стоянки, нехило испугался, когда ближе к вечеру на поляну вышли промокшие графья, покрытые сажей и налипшим на доспехи мусором. Бедный парень решил, будто нас загрызли одержимые злом твари из страшилки про деревню манси, а теперь вселились в наши тела и явились за ним. Туша вепря, с почестями несомая впереди, и дочка Тобольского в кровавых потёках с головы до ног только подлили масла в огонь его паники и едва не обратили в очередное бегство. Благо, парнишку вовремя вразумили.

На счастье охотников, лагерь был разбит возле реки Кулъях. Пусть она холодная и мелководная, зато чистая. Можно отмыться и привести себя в порядок к праздничному ужину.

В качестве редкого исключения этим вечером Тобольский позволил развести костёр, чтобы зажарить вепря. Мясо у стихийных тварей жёсткое и, откровенно говоря, невкусное, но как же не съесть такую дичь! Она не только уникальная, она баснословно дорогая. Господа охотники забили на вепря пари — по три тысячи рублей с уезда, о чём я не постеснялась им напомнить прямо в разгар трапезы. Как бы там ни было, а я выиграла их единолично и ни с кем не поделюсь. Девять штук — целое состояние в текущих реалиях; пущу их на открытие фонда Дикой Природы сразу, как получу диплом.

Отец, к его чести, на выигранные деньги не претендовал.

Если раньше меня старались лишний раз не замечать, считая досадным недоразумением, не способным убить даже белку, то теперь не выпускали из виду. Аля ошиблась — я получила куда больше внимания, чем вепрь. Опытные мужики десятых с лишним рангов прониклись к бывшей обнулённой едва ли не благоговейным уважением и никак не оставляли попыток выведать секрет победы. По всем канонам я должна была умереть, а не сидеть здесь без единого ожога хотя бы третьей степени.

Хотела пошутить, что на кровавом ритуале «наколдовала» себе бессмертие, да вовремя прикусила язык. Не поймут юмора.

Один лишь Миша Курганский не поддался безумию. Василиса ему не нравилась, хотя вряд ли он мог объяснить причину. Всю неделю я намеренно внушала ему подсознательную тревогу, и в конце концов начала ассоциироваться с ней лично. Можно сказать, я стала для него тем, кем стал для меня Зэд. В принципе, не жалею. Только за последнюю неделю стараниями Миши полегла не одна сотня невинных стихийных зверушек. И это через него Зэд манипулировал маршрутом группы.

На этой ноте князь Тобольский объявил о завершении охоты. Круче солнечного вепря в здешних лесах дичи нет, а гоняться за мелочью уже неинтересно. На следующее утро охотники подхватили многочисленные трофеи и двинулись к точке сбора — ближайшей вертолётной площадке.

Путь до родового гнезда Тобольских особо ничем не запомнился. Разве что мрачными мыслями.

Если бы не дикая карта — солнечный вепрь — Зэд бы выкачал из меня эссенцию, а затем убил. С поразительной, дичь его на рога, лёгкостью! Он тупо игрался со мной, то ли из-за уверенности в победе, то ли из-за сволочного характера, но в следующий раз такой ошибки не допустит и сразу покалечит до полусмерти.

Что ж, урок я усвоила, спасибо. Буду знать, к чему готовиться и к чему стремиться. Мы оба псионики — всё то, что умеет Зэд, могу уметь я. Пусть не в той же степени и только в пределах своего ранга, но это уже очень много. Левитация, многозадачность, движения призрака, идеальный контроль... Всё упирается в тренировки.

Битва с псиоником совершенно не похожа на битвы с практиками классических стихий. Она не похожа даже на мои самостоятельные занятия с мечом Ланселотом в залах института. Думаю, от учебников тоже толку не будет — в одиночку так не натренироваться. По-хорошему, тут нужен учитель, но где ж его взять? Мастер Шэнь не подойдёт; каким бы опытным ни был, он человек моего отца. Клуба анонимных псиоников-новичков, так полагаю, в Княжестве тоже нет. Остаётся одно: ждать возвращения в институт, а там лезть в симулятор с виртуальным противником-псиоником и набивать шишки методом проб и ошибок. Всё как я люблю, умею и практикую с самого первого дня в этом мире!

***

Остаток лета пролетел махом. Помня о неминуемой встрече с Зэдом и его икс-игрек товарищами, я усилила занятия в эссенции стихий. «Ливень жара» отличный удар, но мне нужно что-то помощнее и результативнее, пусть даже безумно сложное в исполнении. Такое, чтобы противник гарантированно не смог собрать мысли в кучу хотя бы пару секунд, пока не добью контрольным.

Мастер Шэнь в задумчивости сморщил лоб, когда я обратилась к нему с просьбой порекомендовать удар, приводящий к нокауту чаще, чем пропущенный встречный от Майка Тайсона.

— Почти все из них начинаются с сотой категории, — ответил он. — При всём желании не твой уровень, дева. На первой же попытке пропустить подобный объём эссенции через клинок, артефакты в твоей эсс-системе моментально разорвутся.

— А если брать низкую категорию, но высокий разряд по аналогии с «Ливнем жара»? — я не собиралась так просто отступать. — На третьей сотне разрядов наверняка найдётся что-нибудь убойное.

— На четвёртой сотне, — поправил мастер.

Я присвистнула, прикинув в уме количество элементов и связок. С «Ливнем-то» мучилась месяц с лишним, а тут их в два раза больше.

— Хорошо, пусть будет четвёртая сотня, — пожала плечом, показывая, что не вижу достаточной причины, чтобы сходу отказываться.

Шэнь сузил глаза, пока они не превратились в едва заметные щёлочки:

— Как правило, разряды свыше трёх сотен моно-практики не изучают. Они даже дуо-практикам доставляют неудобства. Количество элементов далеко не вся сложность. Те же четырёхсотые требуют не столько концентрации внимания, высокого потенциала и искусного обращения с оружием, сколько запредельной скорости передачи эссенции на клинок и элементарной физической силы удержать лезвие в руке в момент выхода стихии.

— С потенциалом у меня полный порядок, мастер, — напомнила ему. — Силы тоже не занимать. Сокурсники с факультета «Логистики» прозвали меня Кувалдой как раз за любовь к мощным ударам. Изящность, правда, хромала на обе ноги, но ведь в настоящем бою победа поважнее участия будет.

— С мощью четырёхсотых ты ещё не сталкивалась, дева.

— Но очень хочу. Вы видели моё упорство, мастер Шэнь, я не пасую перед трудностями.

Китаец позволил себе коротко усмехнуться в усы.

— Что ж, тогда могу предложить ВЗ-4-10-413 «Ревущую кару». С точки зрения техники, она будет проще в исполнении, чем тот же «Ливень жара», но за пару недель её не освоить. Максимум, что ты успеешь, это поставить азы, дальнейшей наработкой придётся заниматься самостоятельно. Готова потратить на один удар несколько месяцев?

— Если он действительно того стоит, — без раздумий согласилась я.

— Он-то стоит, а вот стоишь ли его ты?

— Давайте узнаем.

Основательно порывшись в сумке, мастер вынул бумажную карточку с рельефно-палочным рисунком названного удара и протянул мне. Внушительная сигнатура, однако! Уже при беглом ознакомлении стало понятно, что представляет из себя «Ревущая кара» — бесполезная трата энергии для новичка и стопроцентный нокаут в исполнении опытного практика. Его можно сравнить со свингом в боксе. Как говорил мой тренер Константин Леонидыч: «Свинг используют либо очень крутые бойцы, либо очень недалёкие».

С того дня я бросила все свои силы и свободное время на «Ревущую кару». Сотни попыток в день! Напрочь провальных... По ходу, срок в несколько месяцев — это очень оптимистичный прогноз.

Пусть с «Карой» пока что глухо, но кое-какую неоспоримую пользу она, стресс и правильный настрой всё же принесли. Я наконец-то взяла пятый ранг в эссенции воздуха.

— Вот теперь ты достигла потолка, — китаец остался верным себе. — Не трать надежду на шестой ранг, здесь тебе упорство не поможет.

— Может, да, а может, нет, но ровно то же самое мне говорили про четвёртый ранг, а до него про третий.

— Никому не везёт вечно.

— Я бы не назвала труд в поте лица везением.

— Никакой труд не превратит камень в птицу, — не сдавался мастер.

— Если как следует пнуть, полетит не хуже, — многозначительно парировала я.

— Не сломать ногу в процессе тоже везение.

— Нет, если надеть правильные туфли.

— Что ж, тогда удачи тебе найти их, дева!

К концу лета мы с мастером Шэнем в некоторой степени подружились. Я научилась пить его приторный зелёный чай и не морщиться, а он порассказал мне истории из своей молодости, когда воздух был слаще, а трава зеленее. Не знаю, сколько именно он получает за свою работу, но мужик на совесть отработал каждый рубль.

Отец открыто радовался моему рвению проводить сутки напролёт в тренировках, а вот мама едва не обиделась. Два месяца я динамила её с походами по магазинам, обещая наверстать упущенное в августе, дальше уклоняться от дочернего долга уже просто свинство. Она единственная из всей огромной семьи Тобольских не отвернулась от меня после обнуления и даже подкидывала карманные деньги вопреки запрету мужа. Конечно же, я нашла желание оторваться от занятий на пару дней и провести время, как подобает любимой дочке губернатора с неограниченным лимитом на карточке и непомерной страстью к брендовым шмоткам. Не скажу, что шопинг понравился, зато теперь у меня гардероб по собственному вкусу, без блёсток, пошлого мини и глубоких декольте.