Княжна Тобольская 2

Глава 1

К середине февраля в Екатериноград вторгся Генерал Мороз, в считанные дни захватил его с потрохами и, судя по отметке в минус тридцать восемь на термометре, скоро не отдаст. В этом мире — или измерении? — такая температура ни у кого не вызывала вопросов. Всё нормально, как и должно быть. Глобальное потепление на повестке дня не стоит, и вряд ли здешние экологи вообще подозревают о его существовании. Население земли всего около миллиарда, промышленность давно отказалась от сжигания ископаемого топлива в пользу атомной энергетики, леса практически нетронуты. Необычный мир. И люди ему под стать. По крайней мере те, кого называют стихийниками, — практики эссенции стихий.

В прошлой жизни меня звали Ирэн Листьева. Родилась, выросла, работала барменом в ночном клубе «Роза мрака» и умерла в возрасте двадцати четырёх лет от руки фальшивого вампира при попытке защитить незнакомую девушку. А в этой я Василиса Тобольская двадцати одного года от роду, скандально известная дочка губернатора, курсантка престижного института, по официальным данным моно-практик стихии воздуха, а на деле дуо-практик воздуха-псионики. Уже не обнуленная, но всё ещё полная вопросов. И проблем. Особенно проблем! Благо, уже завтра на одну из них станет меньше — я наконец-то получу стихийный клинок.

В час ночи четырнадцатого февраля 2037 года все двадцать первокурсников факультета «Логистики и снабжения» (или подсобники, как дразнят нас за глаза) собрались во дворе Столичного Военного института имени Великого Князя Александра Первого. Одеты по форме номер пять: куртка и штаны штормовые защитные с утеплителем и плотной мембраной, шапка с «ушками», сапоги из натуральной кожи и меховые перчатки. За спиной небольшие походные рюкзаки с минимальной поклажей внутри и эмблемой счастливого кролика — нашего «тотемного» животного — снаружи.

В крови гуляло предвкушение дальней, но короткой поездки в маленький городок с интересным названием Танда-ур, затерянный в дебрях Якутской области. Нас, зелёных первокурсников, ожидало приключение на шесть дней — самое важное мероприятие в жизни каждого стихийника, Ритуал Создания Клинка! А для меня, стыдно признаться, ещё и первый выход за пределы институтского комплекса. Не до прогулок было, не до прогулок...

— Готовность десять минут, дамы и господа! — предупредила товарищей громким окриком. — Если кто-то чего-то забыл, скажите мне об этом сейчас или молчите до самого возвращения!

— Сама молчи, командирша нашлась, — откуда-то сбоку фыркнул Иван Ужурский.

— Позубоскалить — это святое, — дежурно отсалютовала ему рукавицей. С тех пор, как меня избрали лидером курса, Ужурский ни разу не упустил возможности вставить недовольный комментарий. Больше из вредности, конечно; мы не сошлись характерами с самой первой встречи. — Всем понятна политика партии? Даю последний шанс!

— Ты слишком суетишься, Вася, — стоявший рядом Надир весело глядел на мою сосредоточенную моську.

— Считаешь, перегибаю?

— Считаю, ты не пастушья колли, а они не овцы.

— Они первокурсники, — ответила я с многозначительным вздохом.

Надиру стало ещё веселее:

— Ты старше их всего на три года.

— На целых три, попрошу! — улыбнулась не без иронии. — А ещё я лидер курса, контроль и организация мои прямые обязанности. Твои, между прочим, тоже. Да-да, друг мой персидский, ты заместитель лидера, так что мы оба колли. Гав! Декан дала задание подготовить поход, мы подготовили. Осталось проследить, чтобы всё прошло идеально.

— В этот раз так оно и будет. Расслабься, — посоветовал он с почти эпикурейским спокойствием.

— У тебя вообще ни тени сомнений?

— А зачем волноваться? — Надир задал встречный вопрос. — Мы с тобой не новички, оба проходили Ритуал Клинка и оба знаем, что из всего сложного в нём только дорога.

Будь я настоящей Василисой, может и согласилась бы, а так без понятия. Сухая справка из пособия для новичков дала только общие представления о грядущем событии.

Приобняв меня за плечи, Самаркандский ободряюще подмигнул. Он мне нравился. Крепкий и мускулистый, с восточными чертами лица, зелёными глазами и мягким арабским акцентом в голосе. Этот парень точно знает, что хочет и как хочет.

Налетевший ветер ударил колючей крупой в лицо, вынудив поёжиться.

— Говори, что угодно, но у меня нехорошее предчувствие, — пробормотала я, оглядывая шеренгу сокурсников. — Не конкретно о Ритуале, а вообще. Будто за спиной стоит кто-то враждебный и пристально наблюдает.

— Это называется недосыпом. Серьёзно, Вась, выдыхай.

— Не раньше, чем стану председателем факультета. Назначение состоится через два с половиной месяца, а мы всё ещё уступаем четвёртому курсу в очках рейтинга. Надо догнать. Если Ритуал Клинка пройдёт без неприятностей, отрыв сократится до минимума, тогда останется всего лишь сдать апрельские экзамены выше среднего по палате, и первая строчка наша. Ребятам привилегии и повышенная стипендия, а мне...

— Должность, красивый значок на форму и допуск уровня «Б», — закончил Надир. Он уже слышал эту речь раз десять или немного больше. — Честолюбивый план!

— Ну я же Тобольская, — заметила беззаботным тоном. — Меня можно вытащить из факультета «Управления», но тягу к управлению из меня никогда.

— А у нас в Самарканде говорят: старую собаку новым трюкам не научишь.

— У вас в Самарканде живут умные люди!

Хотела бы рассказать ему, что действую я вовсе не ради почестей. Дело сугубо корыстное и заключается оно в допуске «Б». Только он даёт курсанту право беспрепятственно посещать административное крыло, и только с ним я смогу пробраться в кабинет ректора за материалами расследования кровавого ритуала. Мне нужно узнать: зачем и почему трём двинутым ублюдкам понадобилось убивать Ирэн и Василису, двух молодых девчонок, одну из которых выбрали наугад, а вторую закололи в ритуальном круге. Сначала узнать, а потом найти и покарать. Ради этого я готова не только председателем стать, но даже Великим Князем.

— Ух, какой у тебя взгляд! Замыслила убийство?

— Не сегодня, — сморгнула, мотнув головой. — Просто вспоминала, точно ли ничего не забыла.

— Опять ты за своё! Вася, Вася... Как вернёмся с Ритуала, я свожу вас с Викой в хороший ресторан, — пообещал Надир. — Узбекский, само собой. Доводилось бывать в «Юлдуз» на Майской у Дома офицеров?

— Первомайской, имеешь в виду? — припомнила карту города. — Это возле площади Советской армии?

— Какой ещё советской?

— Которая несокрушимая и легендарная... хм. Нет, даже не слышала.

— Ты ведь шутишь? — Из темноты на свет фонаря вышла Вика Саратовская, мой заместитель по бытовым вопросам с рыжими волосами и открытым взглядом добрых глаз. — «Юлдуз» один из лучших ресторанов в столице, его шибко хвалят!

— Значит, точно идём, — решил Надир. — Угощу вас пловом с курагой и чаем с лавандой. Отметим наши новые красивые клинки перед тем, как поцарапаем их на занятиях у Благовещенского.

— Ты чудо, — улыбнулась Вика.

— Слышала, Вася? Я чудо, поэтому возражения не принимаются. Один выходной честолюбивый лидер курса может себе позволить.

— Если только один, — согласилась я, не в силах противиться энтузиазму друзей.

— Держи, — Вика протянула мне планшет со сводкой погоды на сегодня-завтра. — Полюбуйся, как нам не везёт. В Танда-уре сейчас ясно и минус тридцать четыре, но ближе к вечеру весь регион накроет снежный циклон.

Я рассеянно всмотрелась в циферки. Жаль, что не температура стала причиной дурного предчувствия, было бы проще.

— Зато потеплеет.

— До минус двадцати, офигеть! Такое себе потепление, знаешь ли.

— В морозильной камере и то приятнее, — Надир полностью разделял мнение Вики. Он парень южный, у них зимой от снега только слово.

— Вот это вы неженки! — насмешливо припечатал стоявший неподалёку Далан, наш сокурсник и внучатый племянник губернатора Якутской области. — В Верхоянске, откуда родом моя мать, температура вообще до минус семидесяти опускается и ничего, люди живут и не жалуются.

— Выживают, ты хотел сказать.

— Танда-ур, вроде бы, не очень далеко от Верхоянска, так? — спросила я.

Далан пожал плечами:

— Смотря с чем сравнивать. Для Якутской области буквально по соседству, по меркам Тобольской губернии более-менее близко, а для выходцев из Саратова или Самарканда как до Луны пешком. Танда-ур стоит за рекой Алдан возле хребта Сетте-Дабан, — он махнул рукой в сторону, где должно взойти солнце. — Это на восточной границе между Якутским и Верхоянским округами. На сотни километров вокруг ни одного поселения, только бескрайние тундры, непроходимые болота, многочисленные озёра и горные кряжи — водоразделы речных бассейнов. Нигде в мире нет подобной красоты!

— А звучит как медвежий угол, — Вика состроила недовольную мордочку.

— Во всех смыслах, однако, — ухмыльнулся якут с гордостью за свою родину. — Давным-давно возле Танда-ура водились земляные медведи аж до пятнадцатого ранга силы. Наш люд туда близко не совался, пока не пришли русские с китайцами. Приспичило им возвести Пагоду Пяти Стихий именно там, видите ли! Место какое-то особое или около того. Медведей перерезали в первую очередь. Волкам, рысям и росомахам тоже несладко перепало, а японцы так далеко уже лет десять не заходят, аккурат как в трёхстах километрах от Танда-ура установили РЛС из системы «Щит РК».

— Видишь, Вась, — Надир хлопнул меня по спине. — Бе-зо-пас-но! Переживать не о чем.

— Как это не о чем? — удивился Далан. — О холоде переживайте, чудики! Мороз положил куда больше народу, чем земляные медведи, волки и рыси вместе взятые.

— Но не на Ритуале. — Вика выдохнула длинное облачко пара. — Я навела справки: за всю историю Ритуала Клинка ещё ни один курсант не замёрз там насмерть. Обморожения были, не спорю, но это всё единичные случаи. А теперь угадайте, сколько было нападений стихийных тварей?

— Много, — уже не так весело признал Якутский.

— Слишком много! С пятидесятых годов прошлого века зафиксировано тридцать два случая смерти, причём семь жмуриков вовсе не слабые первокурсники, а опытные преподаватели.

— Я в общем говорил, а ты, однако, о частности. Понятное дело, что за два дня нарваться на стихийную тварь проще, чем замёрзнуть в полной экипировке. Но встретишь ты тварь или нет, вилами по воде писано, когда как мороз стороной не обойти.

Глава 2

— А давайте спросим у Васи, — рыжая отличница учёбы перевела на меня любопытный взгляд. — Это ведь твой второй Ритуал Клинка, расскажи, что нас ждёт? Говорят, стихийникам с низким потенциалом дорога даётся очень нелегко.

— Откуда ей-то знать? У Васи был шикарный потенциал, — ухмыльнулся Далан. — Она, наверное, и не почувствовала ничего. Готов поспорить, её Ритуал прошёл весело! — добавил он с жирным намёком на мою скандальную репутацию в прошлом. — Рассказывай, насколько?

— Хм... — я задумчиво закусила губу, будто силюсь вспомнить детали.

Придётся сочинять по ходу пьесы. В личном дневнике Василисы записи о том дне отсутствуют напрочь и отнюдь не случайно. На память о Ритуале остались только несколько строк, сделанные месяц спустя. Они сообщали, что институту удалось замять скандал до суда, за что семья Тобольских выложила круглую сумму «на учебные нужды», а сама Вася получила дисциплинарное взыскание и своё первое обнуление рейтинга. Пикантности добавляла таинственная приписка в конце: «Ни о чѣмъ не жалѣю».

— Было бы чего рассказывать, — вместо меня ответил Надир. — Ритуал мероприятие стандартное уже больше века, он у всех одинаковый. Скалистая дорога, эфирный шторм, Пагода и кузница мастера Лау Фонга. Всё. А что вы, кстати, заладили «Вася, Вася»? Я, между прочим, тоже проходил его, не забыли? В прошлом году было дело, когда ещё в Самарканде учился. Правда, мы шли весной, но всё равно! Снега тогда выпало по горло, представляете?

Он так ловко и естественно переключил разговор на себя, что сокурсники даже не обратили внимания на мою заминку.

— По горло это ещё фигня! — заливисто засмеялся Далан. — У нас за Колымой юрты по крышу заметает.

— Зачем кому-то там жить? — Вика в ужасе округлила глаза. — В Княжестве полным-полно более удобных мест.

— Ну ты смешная, веснушка! Там наша родина. Мы простор любим, а ваши «удобные» места вместе взятые и половину территории Якутской области не займут.

Они принялись обсуждать плюсы и минусы жизни на краю света, а я повернулась к Надиру.

— Я бы сама ответила про Ритуал, — буркнула в напускном недовольстве.

Хотела бы сказать спасибо, да слишком уж вовремя он вмешался. Как угодно, но всяко не случайно. Сразу вспомнилось, что мне до сих пор неизвестны личности тех, кто заманил Василису на смерть в ритуальном круге.

Пресвятая дичь, только бы Надир не был одним из них!

Парень не рядовой, этого не отнять. Он с самого начала отнёсся ко мне без предубеждения, будто знал, что я не виновата в кровавом ритуале. Единственный во всём институте, смею заметить, когда даже возлюблённый Паша отвернулся, как от чумной. Наверняка для этого есть весомая причина. Не могла же ему понравиться взбалмошная красотка с отвратительным характером сама по себе?

— Прости, — смущённо ответил Надир. — Думал, тебе неприятно вспоминать те события. Я ведь на самом деле прекрасно понимаю, почему у тебя нехорошее предчувствие сегодня. Оно вовсе не из-за погоды и недосыпа, а из-за прошлого.

— Даже так? — я недоверчиво сощурилась. — С моего Ритуала Клинка прошло три года, чего ты можешь о нём знать? Тебя там не было, в то время ты даже в Столичном институте не учился. Скажешь, слухи ходят?

— Не здесь, — его голос стал мрачным. — На пути в Танда-ур наши кураторы рассказывали скверные истории о Ритуале Клинка в назидание первокурсникам или просто хотели напугать, чтобы мы отнеслись серьёзно. Знаешь, такие типичные ужастики, вроде тел замёрзших курсантов недалеко от Пагоды, про нападение йети, потревоженных духов, чёрного выпускника... Но были и правдивые. Самая страшная про алкоголь и последствия его распития в горах.

Та-ак, начинаю понимать. Василиса славилась любовью к ликёрам и патологической неприязнью к дисциплине. Нарушить один из самых важных институтских запретов для неё вызов, а не проблема.

Я молчала, вынудив Надира продолжить:

— За два года до нас к Пагоде шла группа из Столичного института — высокородные мажорики с престижного факультета. Дисциплиной они не отличались настолько, что одна из девушек вместе с подружками умудрилась протащить десяток бутылок какого-то крепкого пойла в рюкзаках. А ночью они устроили вечеринку...

— И она плохо закончилась?

— Очень плохо, — неохотно подтвердил Самаркандский. — На группу напали растревоженные стихийные твари, несколько курсантов получили серьёзные травмы, пятеро заблудились. Хорошо хоть, никто не умер по итогу. Имён, само собой, не называли, но на перевалочном тотеме осталась памятная надпись «Тобольскъ».

Паршивая ситуация. Теперь понятно, почему ей не нашлось места в дневнике Василисы.

Мне захотелось ругнуться. Не я провинилась, а всё равно стыдно. Не просто так, получается, декан Рязань-Тульская в подозрении смотрела на меня, когда давала задание подготовить курс к Ритуалу. Постоянно спрашивала, справлюсь ли я? Удивительно, как вообще рискнула допустить с таким-то прошлым!

— Я была пустоголовой первокурсницей, — пришла моя очередь смущаться. — А теперь само благоразумие и больше такого не повторю, будь уверен.

— Ничуть не сомневаюсь. Будущий председатель факультета с синдромом отличницы не станет делать одну и ту же глупость дважды.

Наши кураторы подошли через минуту. Согласно протоколу, их было трое.

Декан Алиса Святославовна Рязань-Тульская — её высокородие подполковник гвардии. По регламенту она вовсе не обязана лично сопровождать первокурсников, но моё имя в списке участников внесло коррективы в её планы. Какая честь! Сомнительная, разве что... Её острый, оценивающий взгляд скользнул по мне с затаённой надеждой на лучшее.

Вторым куратором числился его высокоблагородие майор Алексей Валдайский — инструктор по стихийной подготовке на факультете «Княжеских войск». Мужик сильный и суровый на вид: косая сажень в плечах, руки-кувалды, на лице ни единой лишней эмоции. Он привык строить будущих спецназовцев, с ним не забалуешь.

И третий куратор — медик. Обязанности следить за здоровьем группы взял на себя его высокоблагородие военный советник Валерий Асбестовский, или просто Вэл. В обычной жизни он преподаёт основы стихий, медитацию и военную медицину, а также подрабатывает в кабинете функциональной диагностики.

Стоило его увидеть, как нервозность чуточку отступила. У Вэла дар действовать на меня успокаивающе. Возможно, потому возле него я чувствовала... безопасность?

«И не её одну», — с намёком усмехнулась про себя, вспомнив о драконах на его руках. Татуировки моя слабость, особенно на таких шикарных мужчинах.

В отличие от курсантов, похожих на откормленных тюленей, граждане кураторы оделись куда легче. Никаких слоёных курток и меховых шапок, вместо них аккуратно подогнанная форма — лёгкие современные доспехи с металлическими пластинами, покрытые ритуальными рисунками с защитными свойствами. В них не холодно и не жарко, какая бы температура ни стояла за бортом. И смотрятся эффектно. В гардеробе Василисы тоже имеются такие доспехи. Стильные, дорогие, цвета черешни с красивой филигранью, да только сейчас совершенно бесполезные. Способность направлять собственную эссенцию стихий в специальные рисунки появляется не раньше, чем стихийник получит второй ранг силы.

— Курс, построиться в шеренгу! — рявкнула я, мигом вспомнив, что пришли мы сюда не звёздами любоваться. — Ваше высокородие Алиса Святославовна, группа готова и ждёт дальнейших распоряжений.

— Грузимся, — Рязань-Тульская была немногословна.

Припаркованный у ворот автобус с эмблемой института моргнул фарами.

— Слышали команду, народ? Карета в долго и счастливо подана, хватаем рюкзаки и вперёд марш! Не посрамим честь факультета «Логистики» во имя общего рейтинга!

Не особо ровным, но всё-таки строем первокурсники направились к автобусу. Даже Ваня обошёлся без привычной реплики недовольства. Видимо, надоело зубоскалить в одну калитку.

Через несколько метров со мной поравнялся Вэл. К счастью, не для того, чтобы припоминать мой первый Ритуал. Он тоже там был, и выходка Тобольской, так понимаю, порядочно загрузила его работой по профилю.

— Боевой настрой, уважаю, — негромко заметил он с едва уловимой теплотой.

— Выполняю предвыборные обещания, ваше высокоблагородие, — приветственно улыбнулась в ответ.

— И, похоже, успешно. Триумф твоих ребят на январских олимпиадах войдёт в историю института. Никогда ещё первый курс логистов не занимал первую строчку в итоговой сводке, тем более с таким невероятным отрывом от конкурентов. Это... — он сделал паузу, подбирая подходящее слово, — беспрецедентно. Молодец!

— Это не моя заслуга, а их, — кивнула на сокурсников. — Ребята умные, а я всего лишь прочла красивую речь про награду и стояла над душой, заставляя ходить на факультативы.

— Думаешь, их можно заставить? — в голосе Вэла зазвучало неприкрытое сомнение. — С парой-тройкой человек ещё сработает, но замотивировать сразу всех не так-то просто. Нет, Василиса, это твой успех как лидера курса. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями.

— Как пастушья колли?

Его взгляд стал проницательным. На мгновение мне показалось, будто Вэл видит меня настоящую сквозь все эти броские фразы и показную уверенность.

— Веселишься? Я, вообще-то, хвалю тебя! Не каждому дана способность грамотно организовать товарищей, повести их за собой и внушить уверенность в собственных силах. Это редкий талант. Даже среди псиоников настоящие лидеры встречаются нечасто, чего уж говорить о представителях других стихий.

— За это спасибо моей семье, — без раздумий ответила я, желая уйти от скользкой темы. — Страсть к командованию в крови у Тобольских. Любим, умеем, практикуем!

Что вполне могло быть правдой. Моему отцу не занимать властности, и сама Василиса задолго до «смерти» на ритуале всеми силами пыталась пробиться в председатели факультета, а когда не получилось — с расстройства разбила стёкла в общем холле.

Но желание и умение командовать ещё не гарантируют, что тебя послушаются. А меня слушались. Не всегда и не во всём, но вполне очевидно и отнюдь не случайно. Это действие стихии разума, псионики. После её проявления я время от времени ощущаю едва ли не физический прилив неодолимого воодушевления, заразительного для всех, кто попал под его волну. К сожалению, включать и выключать его по собственной воле пока не умею; тупо не понимаю механизм. В отличие от психокинеза — базового умения псионики воздействовать на материальный мир через мысли, — сила убеждения работает с миром нематериальным, то есть, психикой. И если в первом случае требуется физический предмет и желание, то во втором желание и... что? Хотела бы найти ответ...

Через пять минут автобус вырулил с территории института и направился в аэропорт по дорогам ночного Екатеринограда, блистательной столицы Великого Княжества Российского.

Град Святой Екатерины получил статус столицы второго мая в далёком 1919 году, сразу по завершении Великой войны. С тех пор его капитально перестроили в имперском стиле под нужды правящей верхушки и бога всех капиталистов — Бизнеса. Выглядит красиво и совершенно незнакомо. В этом мире не случилось Октябрьской революции, поэтому советских построек увидеть нельзя. Жаль. Что-что, а по утопии конструктивизма я искренне скучаю. Он бы хорошо вписался в декорации посттехногенной эпохи 2037 года.

Как только разберусь с проблемами, обязательно прогуляюсь по городу! Быть может, где-то здесь тоже найдётся клуб «Роза мрака».

Глава 3

В маленьком поселении, затерянном в самом сердце Якутской области, мы оказались не раньше трёх пополудни. Позади остались несколько часовых поясов и два утомительных перелёта: сперва лайнером по маршруту Екатериноград — Якутск, затем грузовым бортом до военного аэропорта. Почти всё население Танда-ура составляли стихийники, их легко отличить от обычных людей по стихийным доспехам с едва заметным сияющим орнаментом. Военные, исследователи, экстремалы и малочисленные паломники, пришедшие сюда за просветлением или новым клинком.

По приземлении нас встретили бодрящая температура в минус двадцать девять, свинцовое небо, порывистый ветер и потрясающая красота — невысокие горные вершины, укутанные пушистым снежным одеялом, на одной из которых стоит Пагода Пяти Стихий.

То, что это место вовсе не случайная дыра на карте, мы поняли сразу, едва ступили на землю. Здесь бурлила эссенция стихий! Она входила в резонанс с нашей внутренней эссенцией и неприятно будоражила чувства, подобно электрическому току.

— Мы словно в эпицентр магнитной бури угодили, — Вика обняла себя за плечи в неосознанном порыве защититься от невидимой силы.

— Что-то такое есть, — согласилась я, точно так же прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Будто за шиворот накидали колючек.

— Это тебе колючек, а нам гвоздей, причём в желудок. Фу, как хреново!

— И не говори, Вик. — Надир втянул носом разреженный горный воздух и выпустил облачко пара изо рта. — Волю подавляет уже сейчас. Час-два выдержим бодрячком, а дальше придётся терпеть через силу.

— Всю дорогу до самой П-пагоды? — голос девушки дрогнул на последнем слове.

— Только до перевалочного камня. Там станет легче, а потом и вовсе пройдёт. Чем выше поднимаешься, тем слабее действие здешней эссенции.

Ужурский, стоявший неподалёку, демонстративно хмыкнул:

— Часть дохляков к тому времени сбежит обратно, — он поочерёдно указал пальцем на некоторых сокурсников, Вику в том числе. — Половина моно-практиков не может дойти до Пагоды с первого раза.

— Эй, я дуо-практик, — огрызнулась Вика.

— Да хоть трио, — издевательски протянул Ваня. — Твой потенциал всё равно на уровне плинтуса. Думали, очки рейтинга за Ритуал Клинка просто так дают? У нас будет две попытки, и кто не справится — того отчислят.

— Никто не сбежит и никого не отчислят, — заявила я с преувеличенной уверенностью. — Не вздумай сеять панику, Ужурский. Дорога изначально рассчитана на зелёных первокурсников, в ней нет ничего сложного, моно-практик ты или выше. Не беспокоимся, народ! — добавила уже гораздо громче, чтобы все слышали. — Мы с Надиром были здесь и знаем, что делать. Просто положитесь на нас, шагайте следом, и все дойдут без проблем.

Лукавлю, конечно, но как ещё поддержать их боевой дух? Только наглядным примером, щедро приправленным способностью псионики вселять веру в собственные силы. Надеюсь, она сработает.

— Пусть попробуют не дойти, — пригрозил Ваня нехорошей интонацией. — Если из-за этих слабаков мне придётся задержаться в Танда-уре хотя бы на один лишний день, я лично превращу им остаток учебного года в ад.

— Умерь яд, Ужурский, — грубо осадил Надир.

— Ну прости, что не горю желанием из-за пары дохлятин куковать в гостевом доме с печным отоплением и удобствами на улице. Я не в хлеву вырос.

— Раз так, можешь помочь девчонкам с рюкзаками, — предложила я. — Или нытьё — твой максимум?

— Сама помогай, ты ведь у нас лидер.

— Понадобится — помогу.

— Ну-ну, верю. Посмотрим, как сама запоёшь, когда эссенция стихий доберётся до тебя. Ты больше не одна из самых сильных практиков на потоке, теперь ты вчерашняя обнулённая.

— Без разницы, кто я. Спешу расстроить, но всё, что мне здесь не нравится — это ты и холод.

— Мазохистка, — припечатал Ваня.

На лицах сокурсников проступила солидарность с Ужурским. Эфирный шторм действовал на них гораздо сильнее, чем могло показаться.

Надир пришёл к точно такому же выводу:

— Надо добавить ещё пару привалов по пути, — посоветовал так, чтобы никто не слышал. — Лучше позже прийти, чем в неполном составе.

— Определённо.

Сама я какого-то особого дискомфорта действительно не чувствовала. Скорее всего, после обнуления у тела Василисы сохранилась часть иммунитета к негативному воздействию извне. Хоть в чём-то повезло! Мне хватало другого ощущения — присутствие «человека за спиной» вернулось. На сей раз оно было не эфемерным, а очень даже материальным, поэтому я смогла определить его происхождение. Это псионика. Среди жителей или гостей Танда-ура находятся практики стихии разума. Кто из них, сказать не могу, но вывод не подлежал сомнению точно так же, как зверский мороз, кусающий щёки.

Погодите, получается, в институте я тоже ощущала псионика?..

Нет, вряд ли. Последний псионик выпустился из СВИ в прошлом году, а среди преподавателей их нет. Наверное, дело было в чём-то ещё.

— Для чего вообще нужны такие сложности с восхождением? — ход моих мыслей прервала Лана Каменская. Пока остальные бодрились и пытались шутить, она с подружкой с ужасом таращилась на огромные «ворота» из двух каменных глыб, за которыми начиналась тропа в горы. — Клинок ведь можно выковать в любом месте. В Княжестве полно подходящих кузниц, разве нет?

— Можно и в других, — ответила я. — Да только качество будет хромать. Считается, что самые крепкие клинки получаются лишь в местах особой силы и обязательно после интенсивной эфирной атаки на организм, чтобы подстегнуть собственную стихию.

— Но пешком-то идти зачем?

— А вот это нам сейчас расскажут. Внимание, курс, строимся!

Из штаба, возле которого мы топтались с момента выгрузки, вышел мужчина в преклонном возрасте и звании полковника, о чём любезно сообщали морщины на лице, седые волосы, выбившиеся из-под шапки-ушанки, и два просвета без звёздочек на погонах.

— Приветствую в Танда-уре, курсанты! — зычно пробасил он.

— Здравия желаем, ваше превосходительство!

Лениво заложив руки за спину, высокий чин медленно двинулся вдоль шеренги курсантов-первокурсников. Его испытующий взгляд заскользил по нашим лицам без какого-либо интереса.

А потом он увидел меня.

— Тобольская? — в округлившихся глазах промелькнуло нечто, похожее на панику вперемешку с гневом, и мне вдруг захотелось помахать ему ручкой чисто из вредности. — Скажите, что она всего лишь сестра той Тобольской.

Декан Рязань-Тульская покачала головой и поспешила успокоить:

— Всё в порядке. Институт берёт ответственность за курсантку Тобольскую на себя. Его превосходительство ректор Костромской подготовил соответствующие бумаги на случай... гм... эксцессов. Которых не случится! — добавила она с недвусмысленным намёком в мой адрес.

Да-да, ваше высокородие, из шкуры выпрыгну, но не допущу никаких происшествий. Даже насморка.

— Рискованно, Алиса Святославовна, — буркнул полковник.

Ещё раз обласкал меня взглядом и только тогда приступил к торжественной речи. Голос его звучал чётко, как удар клинка о сталь, заставив последние шёпоты замолкнуть:

— Господа курсанты! Сегодня вам предстоит совершить восхождение к Пагоде Пяти Стихий. Преодолеть шестнадцать километров двести сорок один метр по пересечённой местности вдоль ущелья Каменного Медведя, без подготовки и помощи старших товарищей. Дорога для стихийника не сложная, но она станет вашим личным испытанием. Испытанием выносливости, целеустремлённости и, особенно, силы духа! Полагаю, вы уже почувствовали эссенцию стихий, бушующую у подножия хребта?

Кое-кто из курсантов кивнул, остальные предпочли промолчать. Эта самая эссенция давила сильнее, если не двигаться. С момента прибытия прошло всего полчаса, а некоторые из моих товарищей уже сейчас вызывали опасения неважным видом. Как бы они в самом деле не сбежали на полпути.

— Отлично, — удовлетворённо хмыкнул полковник. — Ваша задача на ближайшие сутки — подчинить эссенцию своей воле, доказать самому себе, что вы достойны великого дара эволюции, и навсегда запомнить ощущение власти. Власти природы над вами и вашей над ней! Все, кто выдержит дорогу, сможет приступить к Ритуалу Клинка под руководством мастера Лау Фонга. В его кузнице вы создадите свой первый стихийный клинок, который откроет вам возможность тренироваться на качественно новом уровне и впоследствии занять достойное место в рядах защитников Родины.

— Так точно, ваше превосходительство!

Закончив со словами напутствия, суровый полковник уступил место декану Рязань-Тульской.

— А теперь выслушайте меня и отнеситесь со всей внимательностью. К Пагоде вы пойдёте одни. Мы, — она кивнула на своих коллег Валдайского и Вэла, — останемся здесь. Шестнадцать километров пути на первый взгляд не много. Хребет не высокий, тропе присвоена всего лишь вторая категория трудности, она не требует альпинисткой подготовки, только хорошую физическую форму, но это всё равно горы. Местность далеко не парк «Зелёная роща» и погодные условия не самые простые. Восхождение займёт почти сутки. Вам придётся заночевать на половине пути у перевалочного тотема, там оборудована площадка под костёр и стоят шалаши.

Пока она говорила, майор Валдайский раздал каждому из нас по сигнальной ракете.

— Пригодится, когда вы поймёте, что больше не выдержите, и захотите сойти с дистанции, — объяснил он. — Достаточно выстрелить в воздух, чтобы маячок активировался и послал сигнал бедствия военному гарнизону.

— Простите, ваше высокоблагородие, но не «когда», а «если», — поправила я Валдайского. — Мы только на вид хилые, а на деле железо.

Майор недоверчиво выгнул бровь, но вслух издеваться не стал. Почти не стал:

— Вера, курсантка Тобольская, хорошее качество. Она превращает четвертак в двадцать пять копеек.

— А теперь краткие правила безопасности, — продолжила декан. На последнем слове послышались саркастические смешки, которые она мастерски проигнорировала. — Дорога к Пагоде проверена десятилетиями, проблем возникнуть не должно, тем не менее бдительности не теряйте. Эфирный шторм не единственная трудность. Егеря постоянно отстреливают местную фауну, однако с гор периодически прорываются голодные стихийные твари. Ни в коем случае не приближайтесь к ним и не провоцируйте, тогда они не нападут.

Здорово! Для полноты ощущений не хватает только японцев за деревьями.

И последним эстафету перехватил Вэл:

— Помните о важности взаимной поддержки. На хребте Сетте-Дабан нет места индивидуализму, только командному духу. И, конечно же, не забывайте, чему научились на медитациях. Внешние неудобства ничто. Игнорируйте их и сосредоточьтесь на собственной эссенции — она многим сильнее той, что бушует снаружи. Вы обязательно справитесь, я в вас верю. Удачи!

— На этом всё, — сказала декан. — Рассчитываю на ваше благоразумие, и в первую очередь на твоё, Тобольская. К выполнению восхождения приступить!

— Есть приступить!

Кураторы с видом выполненного долга отправились в штаб седовласого полковника пить таёжный чай и обсуждать перспективы охоты в здешних лесах, а мы — все двадцать первокурсников — не особо ровным и не особо бодрым строем пошагали к каменным глыбам.

Глава 4

Ветер немного успокоился, зато усилился снегопад. Начало темнеть. Совсем скоро солнце скроется за горизонтом, и Танда-ур погрузится в февральскую ночь. Сам по себе вояж вдоль ущелья в исполнении группы дилетантов нарушает каждый пункт здравомыслия, а в такое время суток и такую погоду вообще смахивает на узаконенное самоубийство, но в этом мире я уже давненько не удивляюсь. Здесь так принято. Стихийники гораздо сильнее и выносливее обычных людей, нас непросто покалечить, так чего церемониться?

Обрадовав товарищей вестью о скором привале, я заняла место во главе шеренги и двинулась вперёд по хорошо протоптанной дороге с редкими фонарями вдоль пути. На наше счастье, они исправно сияли бледно-жёлтыми маяками. Сразу за мной следовали Ваня и Далан, в середине все девчонки, и замыкали цепочку оставшиеся парни и мой заместитель Надир. Шли медленно. Угол подъёма тропы небольшой, но ветер, снег и эфирный шторм существенно осложняли передвижение.

Зато как тут красиво, аж дух захватывает! Минут через двадцать я практически перестала обращать внимание на неудобства и, пока не село солнце, вовсю разглядывала живописный ландшафт ущелья Каменного Медведя. Виды, открывшиеся взору, стирали тревогу. В сравнении с вековой незыблемостью хребта, мои собственные проблемы казались мелкими, суетными и легко преодолимыми.

По левую сторону тропы зиял крутой обрыв, заросший густым лесом насколько хватает взгляда. Пугающий и восхитительный одновременно. Справа скалистые массивы с редкой порослью, уходящие в горную гряду. Сквозь завывание ветра мы могли слышать, как с вершин периодически срываются небольшие камушки и... далёкий голодный рёв?

Но сколько бы не завораживали пейзажи, все они отошли на второй план в тот же момент, как я разглядела первую стихийную зверушку.

Из всех предметов института стихийная зоология полюбилась мне больше всего, и воочию увидеть животных, о которых только читала, — настоящий восторг! Они гораздо агрессивнее своих «обычных» сородичей, никогда не ложатся в спячку, не боятся низких температур и шагающих мимо людей. Особым разнообразием фауны местный Бродвей похвастаться, конечно, не мог, но я всё равно заметила с десяток мелких зверьков: белок, летяг, бурундучков, кое-каких птиц. Все они низких рангов, это легко определить — до третьего ранга включительно стихия не оставляет характерных следов на внешнем виде животных и на их повадках почти не сказывается.

Очень скоро дорога принялась неприятно петлять, ровное полотно под ногами сменилось неоднородной каменной насыпью. Постоянный подъём начал конкретно утомлять, в мышцах копилась усталость. Тёплые одежды прекрасно защищали от холода, но в то же время жутко сковывали движения, что отнюдь не добавляло радости. Мне-то ладно, а моим товарищам, вынужденным бороться с эфирным штормом, не позавидуешь.

Если первые два часа мы удерживали заданный темп и обошлись всего одним привалом, то затем силы ребят потекли с угрожающей скоростью. Привалы пошли друг за другом, роптания за спиной раздавались чаще и громче, общий настрой скатывался в злой пессимизм, а я всё больше напоминала ту самую колли.

Накал ситуации достиг апогея около восьми вечера. Ваня, дичь его цап за башмак, оказался прав в оценке сокурсников — они изнемогали, и, что самое неприятное, Вика сильнее всех.

До перевалочного камня оставалось чуть меньше половины пути, когда Надир крикнул мне остановиться.

Бросив рюкзак в сторону тощего кустарника, Виктория Саратовская неуклюжим мешком рухнула, где стояла.

— Прости, Вася, но я хочу вернуться, — она достала сигнальную ракету и положила её рядом с собой. — Эссенция меня одолела.

— И нас, — тихо пискнула ещё одна девушка, Нина.

Лана, её подружка, мелко закивала:

— Можно мы останемся с Викой?

Ну, приехали...

Я опёрлась руками о колени напротив девчонок:

— Куда вы собрались возвращаться, красавицы? В Танда-ур, обратно в эпицентр шторма?

— Мы больше не можем...

— Ещё как можете! Спешу напомнить: лучше вам станет только там, — ткнула пальцем в сторону Пагоды и повторила слова Надира: — Чем выше поднимаешься, тем слабее действие эссенции стихий. До перевалочного камня уже недалеко, соберитесь!

Лана открыла рот, чтобы запротестовать, но внезапно передумала. Расправив поникшие плечи, она на удивление легко вняла призыву и потянула успевшую сесть подружку. Разгадкой столь внезапного прилива сил выступили два человека — Надир и Ваня. Самаркандский взирал на девчонок с видом хмурого осуждения, а такое для них пострашнее шторма будет. На моего друга половина сокурсниц заглядывается, они на многое согласятся, лишь бы не показаться слабыми в его глазах. А Ужурский воспользовался короткой паузой и красноречивым жестом провёл пальцем по горлу, напомнив об обещании устроить ад каждому, из-за кого он проведёт в Танда-уре лишний день.

Однако на Вику обаяние Надира не действовало, угрозы Ивана тем более.

— Думаешь, я не стараюсь? — недовольно огрызнулась она. — Извини, Вася, но мы не похожи на тебя. Никто здесь не был практиком шестого ранга, нам физически тяжело переносить атаку эссенции. Ты в самом деле этого не понимаешь или намеренно готова загнать нас, лишь бы не потерять пару очков рейтинга? Знаменитая Василиса Тобольская желает стать председателем любой ценой, чтобы поскорее вернуться на свой факультет к управленцам!

— Успокойся, Вика, — одернула её. Девушка она добрая, но горы здорово умеют играть на нервах. — Всё, о чём я сейчас думаю, это о чашке горячего чая, которую мы выпьем у тотема. Вместе с тобой. А ещё о том, что тебе не захочется проделывать этот путь второй раз. В одиночку, кстати. Да-да, все остальные уже завтра будут ковать свои клинки. То есть, клинок. Ведь мы-то всего лишь моно-практики.

Уловив посыл, подруга насупилась. Она дуо-практик, один из двух на всём курсе, и стоит на ступеньку выше нас в стихийной градации. Она по умолчанию должна быть выносливее товарищей. Гордость не позволяла ей мириться со званием самого слабого звена.

— Вставай, — я протянула подруге руку. — Скоро у тебя откроется второе дыхание, вот увидишь.

Несколько долгих секунд Вика сверлила меня сложным взглядом, только потом кивнула.

— Хорошо. Но если не откроется, выстрелю сигналкой.

— Лады, — ободряюще кивнула я и обратилась к остальным: — Привал окончен, граждане-товарищи, потопали дальше!

— Да чтоб тебя, Тобольская! — раздались недовольные голоса. — Мы едва сели, дай ещё пять минут. Имей сострадание, а.

— В следующей реинкарнации обязательно.

Ответом мне стали пожелания провалиться в ущелье. Да пожалуйста, не возражаю! Главное, что послушались. Надир подхватил рюкзак Вики, чтобы немного помочь ей, и неровный строй первокурсников вновь побрёл наверх.

Снегопад не сбавлял обороты, быстро превратив нас в ходячие сугробы. Никто особо не отряхивался; нет ни смысла, ни желания. Ребята шли вперёд на чистом упрямстве и... обещанном втором дыхании. Ментальные силы псионики таки соизволили поработать по профилю! Ещё до того, как Вика поднялась на ноги, мой разум охватило воодушевление, чем-то похожее на аффект, толкающее на подвиг не ради награды, а ради самого подвига. Теперь бы успеть добраться до тотема, пока оно не выключилось, потому что второй раз чуда не случится.

***

Время приближалось к полуночи, когда впереди наконец-то показалась широкая площадка с рядом фонарей по периметру, наполовину замёрзшим родником с чугунными котелками на кольях и высоким каменным столбом по центру — тем самым тотемом. Его вершину украшала огромная медвежья голова с хищно разинутой пастью и грозными глазами, горящими живым огнём. В паре метров от него жители Танда-ура обозначили место под костёр, чуть в стороне виднелся десяток деревянных шалашей и аккуратная стопка дров под навесом. Бюджетный лагерь для утомлённого путника. Не бутик-отель, но какое же приятное зрелище!

Стоило переступить невидимую границу (определённую высоту над уровнем моря), как давление эссенции стихий резко ослабло. Я поняла это по лицам сокурсников. Девчонки едва не разрыдались от счастья, дорога далась им очень тяжело. Сейчас они её проклинали, но уже завтра, когда мы войдём в двери Пагоды Пяти Стихий, и наш курс получит максимальное количество очков рейтинга, их мнение сменится на прямо противоположное.

— Какой красавец! — Ваня остановился напротив величественного тотема. — Говорят, будто этот медведь — дух ущелья, хозяин всего вокруг на сотни километров. Паломники оставляют ему монетки в дар, чтобы получить благословение. Смотрите, тут даже его имя написано. — Он пригляделся к тщательно выцарапанной надписи на подножии и с изумлением прочёл: — То... Тобольск? Что за дрянь?

— Не дрянь, а губернский город, — ответила я, убедившись, что вся группа на месте и никто не отстал.

— Твои родственнички-вандалы постарались испортить сакральный камень или сама?

— Не скажу.

— И не надо, — фыркнул Ужурский. — Уже вижу, что почерк не твой.

Я не стала влезать в бесполезную пикировку. Пройдя мимо белобрысой занозы, остановилась возле костровища и обратилась к товарищам с маленькой ободряющей речью:

— Молодцы, дамы и господа! Вашей силе духа можно только позавидовать. Такой стойкости и бесстрашия нет даже у практиков с факультетов «Княжеских войск» и «Управления», что о многом говорит. Самая сложная часть позади. Нам осталось пережить ночь в декорациях каменного века, а дальше взойдёт солнце, и всё станет проще. Теперь располагаемся, разбиваем лагерь и разводим костёр. В меню ужина чай с армейскими сухпайками! На вкус они так себе, зато идеально сбалансированы по белкам, жирам и углеводам. Но это вы и сами знаете.

— Да когда же ты угомонишься, Вася? — со стоном поинтересовался Далан. — Мы едва живы. Сил нет даже послать тебя, не то чтобы костёр разводить.

— Не вопрос, — елейно улыбнулась ему. — Отдыхай спокойно, Дал, дрова принесёт кто-нибудь из девчонок.

— Дьаабыга түс! — ругнувшись по-якутски, парень скинул рюкзак с плеч и отправился к дровеннику.

— Спасибо! — крикнула ему вдогонку.

Пока девушки переводили дух, Надир с двумя товарищами принялся расчищать костровище и скамейки вокруг него от снега, кое-кто из парней пошёл к роднику за водой.

— Ужурский, с тебя огонь. Есть спички?

— Я сам спичка.

Криво усмехнувшись, Иван с подчёркнутым самодовольством сдёрнул перчатку с руки. Спустя мгновение на его ладони засияла алая дымка призванной стихии. Не хотелось признавать, но потенциал стать неплохим практиком у парня есть. Я оценила его силу, показав большой палец, и тоже занялась обустройством стоянки.

Зверский голод после эпичного перехода мобилизовал последние силы не хуже ментального воздействия, и вскоре первокурсники факультета «Логистики» с большими чугунными кружками горячего чая в руках в полном составе расположились возле весело потрескивающего костра. Жевали сухпайки и негромко обменивались впечатлениями перед тем, как разойтись по шалашам. Вместе с дровами Далан прикатил большое бревно с продольным надпилом. Оно занялось не сразу, зато будет гореть до самого утра тихим, стабильным пламенем. Пригодится часовым. Как бы сильно не хотелось спать, я настояла на карауле. Мало ли что? Какой бы проверенной ни была дорога, на многие километры вокруг нас никого, кроме диких стихийных тварей, а в голову так некстати полезли истории о перевале Дятлова.

— Твоя идея, ты и сиди, а мы пас, — Ваня высказал точку зрения большинства. Выплеснув остатки чая в сугроб, демонстративно повесил кружку на колышек и отправился спать, подавая пример товарищам.

— Спокойной ночи, принцесса, — я помахала ему ручкой.

Надир подсел ближе ко мне и с удовольствием вытянул ноги к костру.

— Твоя неприличная бодрость их злит, — заметил он со смешком. — Будь добра, хотя бы завтра притворись, что устала. Сделай ребятам подарок.

— А ведь ты тоже не выглядишь уставшим.

— Я практик второго ранга, мой организм тренирован в камерах стихий, чего удивляться? А вот ты всего полтора месяца назад была напрочь обнулённой.

— Да хоть вчера, теперь это вопрос репутации. Когда я подписывалась на должность лидера курса, декан сказала мне, что хороший лидер должен подавать пример и мотивировать других через личные действия. А вообще... — я в притворной задумчивости подняла голову к небу, откуда продолжали сыпаться хлопья снега. — Мне нравится быть пастушьей колли.

— Так и знал! — рассмеялся друг.

Псионика помогла, спору нет, только она не даёт нового, она всего лишь усиливает личные склонности. Глупо отрицать, но мне действительно нравилось быть лидером курса, нравилось принимать решения и нравилось будоражащее чувство ответственности за других.

— Рязань-Тульская наверняка удивляется, почему никто из нас не выстрелил ракетницей. — Надир подлил в свою кружку кипятка. — Я, кстати, тоже. Что ни говори, а моно-практикам нелегко выдержать натиск эссенции стихий с непривычки.

— Нам просто повезло.

— Или мы заснули на первом привале, и этот костёр нам снится.

— Узнаем утром, — отозвалась с улыбкой. — Но хорошо бы ты ошибся, не хочу тащиться сюда второй раз.

— Вообще-то, четвёртый.

— Да, точно. Четвёртый. Ужурский все нервы вымотал со своим братом, памяти никакой.

— Что ты в нём нашла, Вась? — внезапно спросил Надир.

— В Ужурском?

— В его брате. Вологодском.

Я поперхнулась воздухом:

— Ты знаешь обо мне и Паше?!

— Видел вас вместе несколько раз, — он не стал отпираться.

Вот дичь! А ведь Вася считала, будто они хорошо скрывались.

— Что нашла, уже потеряла, — буркнула в ответ. — Ваня прав, я разбила его брату сердце и склеивать обратно не собираюсь.

— Правильно, Вологодский трус.

Я пристально посмотрела на друга. В его тёмно-зелёных глазах плясало отражение костра, которое на мгновение заворожило меня. Прекрасно понимаю сокурсниц. Парень он симпатичный, не глупый, с чувством юмора и — самое главное — надёжный. С ним легко почти так же, как с Вэлом, с той лишь разницей, что Вэл видит во мне курсантку со скандальным прошлым, а Надиру я понравилась как девушка и, похоже, задолго до кровавого ритуала.

Сделав над собой усилие, перевела взгляд на медвежью голову тотема. Свирепое выражение морды с непропорциональными клыками на раз вышибало лирический настрой. Рано мне думать о романтике. Не время и не место.

— А ведь я в который раз замечаю, что ты неплохо осведомлён обо мне, Надир. Не только с Ритуалом Клинка и Пашей, а вообще. Наводил справки?

Друг ничуть не смутился:

— Я любопытный и наблюдательный, а ты красивая девушка с неоднозначной репутацией. Конечно, я осведомлён о тебе.

— Осторожней, шустрый! Ещё вскружишь голову, а я дама несвободная, и отец у меня тиран с километровыми амбициями за чужой счёт.

— Слышал о нём, да, — понимающе кивнул Надир. — А ещё слышал, что твоя помолвка с Красноярским приостановлена. В определённой степени ты всё-таки свободная.

— Временно, — тяжело вздохнула я.

Помолвка — как много в этом звуке для сердца женского слилось, как много в нём отозвалось. Неприятного.

В приготовлении к Ритуалу я несколько позабыла о ней, а ведь проблема серьёзная. «Любящий» папочка-тиран, ведомый жаждой власти на политической арене Княжества, вознамерился выдать Василису замуж за наследника семьи Красноярских и тем самым заключить обоюдовыгодный союз между двумя губерниями. Моё обнуление практически сорвало его планы, и теперь, если не хочу лишиться буквально всего, в том числе свободы, я должна достигнуть четвёртого ранга уже к концу мая. Так прописано в договоре: разница в силе между женихом и невестой не должна составлять более трёх рангов.

Сейчас у меня первый.

Если не справлюсь или откажусь, то пополню ряды крепостных вместе с матерью. А если справлюсь — стану невестой Ярослава Красноярского, парня, которого не могу терпеть сама, и который не может терпеть меня. Даже не знаю, что хуже.

— Хочешь восстановить помолвку? — Надир подгадал мои мысли.

— Да, хочу.

— Зачем? Ты ведь не любишь Ярослава.

— Не люблю, — ответила ему. — Да только у меня нет выбора. Контракт жёсткий. В противном случае Тобольская губерния потеряет часть своих земель в пользу Енисейской. Сам представь, как разозлится мой родитель. Но давай-ка лучше оставим эту тему, хорошо? Не будем портить вечер.

— Чем портить? — сзади подошла Вика.

— Разговорами о грустном.

Стряхнув свежевыпавший снег со скамьи, подруга устроилась слева от меня.

— Прости за то, что наговорила тебе в дороге, — робко начала она. — Я вовсе не считаю, что ты ждёшь не дождёшься, как бы вернуться к управленцам. Меня охватила паника наполовину с отчаянием и злостью... А ещё зависть. Дорога тебя ни капли не вымотала, когда как я уже через час проклинала жизнь.

— Не извиняйся, — перебила её. — Это всё эфирный шторм, от него мутнеет в мозгах. Со мной нечто подобное происходило в первый Ритуал Клинка. Давай забудем! Просто знайте, я рвусь в председатели не для того, чтобы выслужиться и поскорее уйти к бывшим товарищам. Декан Рязань-Тульская предлагала мне перевод на факультет «Управления» сразу после олимпиад, но я отказалась.

— Почему? — Надир с Викой уставились на меня как на снежного человека. — Тебя всё равно переведут в конце года, зачем терять четыре месяца у логистов?

— Нравится мне с вами, вот зачем.

— Ты действительно себе на уме, Тобольская, — заулыбалась Вика. — Знаешь, иногда ты кажешься мне такой взрослой... Тебе точно двадцать один?

Я кивнула:

— Точно. Но чувствую себя лет на пять старше.

— И как там на четверти века? Суставы уже начали болеть? Появилось желание есть домашние соленья и разгадывать кроссворды?

— Про соленья не скажу, а разгадывать всякое разное — в точку!

— Соленья, — мечтательно протянул Надир. — Эх, я бы сейчас не отказался от баночки маринованных вёшенок. Сухпаёк сытный, но такой безвкусный...

Посиделки возле костра не затянулись. Друзья отправились спать, а я подбросила к бревну очередное полено, чтобы горело повеселее. Моя вахта началась. Через два часа разбужу Надира, ещё через два его сменит Далан, потом Борис Симбирский, а дальше взойдёт солнце, и можно будет продолжить путь.

Глава 5

Время потянулось со скоростью безлапой черепахи. Ветер окончательно стих, но деревья в ущелье снизу по-прежнему страшно трещали, а снегопад даже не думал прекращаться. Узорные снежинки мягко опускались на землю, заметали следы и с лёгким шипением таяли в язычках пламени. Я смотрела на них, пока глаза сами собой не начали закрываться. Пришлось резко встряхнуть головой. Начинаю понимать, как непросто дневальным в армии!

В попытке взбодриться встала и двинулась вокруг костровища. Помогало слабо, лучше выпить ещё чашечку чая.

И тут дыхание внезапно перехватило от ощущения присутствия «человека за спиной». Всю сонливость в момент сдуло к пресвятой дичи.

Утомлённое подсознание чудит или где-то здесь псионик?

Не став разбираться, сразу потянулась к увесистой палке с обугленным концом, но стоило пальцам схватить древко, как они сами собой разжались. Виски сдавило странной, уже знакомой болью, парализующей сознание. Прежде я испытывала её только в видениях последних минут жизни Василисы.

А теперь наяву.

«Верни мне моё», — в голове прозвучал чужой голос без пола и возраста.

— Что твоё? — язык едва слушался. — Я ничего не брала.

«Верни».

Под действием посторонней воли разум поплыл. Костёр, тотем и вся площадка отошли на второй план, я перестала ощущать не только холод и усталость, но даже время и пространство. Осталось лишь настойчивое желание идти вперёд. Так и поступила.

Понятия не имею, сколько прошагала по тёмной дороге в неком подобии транса. Присутствие псионика сделалось осязаемым, как влияние пяти чашек крепкого кофе на сердце. Стало страшно. А потом вспыхнули глаза — два ярких фиолетовых фонаря, горящих во мраке зимней ночи. Те самые, что являлись мне в «Архиве 04», где убили Васю.

Их вид отчасти отрезвил.

«Верни моё», — голос не унимался.

Очень скоро посреди дороги нарисовалась некрупная фигура, закутанная в чёрную накидку с капюшоном в лучших традициях всех злодеев. Ткань не колыхалась на ветру, хлопья снега не оседали на плечах и голове, а проходили насквозь, выдавая фантомную природу незнакомца.

«Ближе, дикая кошка, ближе».

— Нет! — я запаниковала, поняв, что иду к своей смерти.

Точно таким же мысленным способом предпочитал общаться Зэд, третий участник кровавого уравнения. И да — он был псиоником.

Помнится, Вася сопротивлялась его внушению, хоть и не очень успешно, значит, я тоже смогу.

Изо всех сил напряглась, как делаю всякий раз, когда хочу проснуться от кошмара.

Не помогло.

Оцепенение дрогнуло всего на пару мгновений, а затем ноги снова продолжили вести меня к Зэду. Когда до врага оставалось не более пятнадцати метров, я поняла, что не выиграю эту схватку. Значит, иду ва-банк.

Ещё раз напряглась и в следующую секунду просветления резко дёрнулась влево к обрыву. Фиолетовые глаза метнулись на перехват, но я уже оказалась на самом краю. Сапог скользнул по кромке припорошенного снегом камня, а дальше гравитация с радостью потащила моё тело вниз, на дно поросшего соснами ущелья.

«Не-ет!»

Чужая воля моментально оставила разум. Транс спал, и я смогла сгруппироваться, чтобы не поломать конечности в процессе падения. Пушистые ветви кедровых сосен тормозили полёт, но полностью остановить его не могли. В попытке смягчить посадку, уже перед самой землёй я ударила вниз простеньким приёмом ВЗ-1-1-0 «Дыханием ветра». Воздушная волна сыграла роль подушки безопасности, что окончательно спасло меня от неприятных последствий.

Сомневаюсь, что фантомный Зэд прыгнул следом, да проверять как-то не хочется. Проигнорировав боль в покалеченном теле, без промедлений бросилась подальше от места приземления. Вглубь леса не сунулась, держалась скалистой стены, чтобы не потеряться с концами, и бежала, пока не схлынула волна адреналина. Загонять себя не стала. Остановилась на проплешине возле небольшой пещеры в каменной толще скал и внимательно прислушалась к ощущениям. Погони, вроде бы, нет — присутствие псионика не улавливалось даже в отдалении.

— Отлично, минус одна проблема, — подбодрила себя.

Откуда здесь взялся Зэд? Мы ведь на краю света! Пронюхал о грядущем Ритуале Создания Клинка и увидел шанс восстановить наше знакомство? Похоже на то. Нашёл время, выбрал место, явился проекцией и загипнотизировал.

— Так, ладно, — я потёрла руками в толстых перчатках. — Сейчас есть задача поважнее поисков истины. Нужно дожить до утра.

О немедленном возвращении в лагерь не могло быть и речи. Забираться наверх в непроглядную темень отдаёт лютым маразмом. Придётся ночевать тут. Как удачно, что рядом пещера!

Не успела вознести хвалу счастливому кролику, как послышался глухой рык. Из заманчивой пещеры медленно вышел огромный земляной медведь. Всю его спину и бока закрывали тяжёлые каменные пластины, между которыми пробивались клочья меха, клыки выпирали из пасти, глаза горели злым огнём. Если верить энциклопедии, такие внешние проявления стихии характерны для шестого ранга силы. Шестого, млин!

Я сделала осторожный шаг назад.

— Получается, это ты хозяин ущелья? Симпатичный. Гораздо краше, чем тотем в перевалочном лагере.

Медведь зарычал громче.

— Ты только не нервничай, Потапыч. Я уже ухожу, пойду искать другую жилплощадь, хорошо?

Шерсть на загривке зверя вздыбилась — признак готовности напасть.

— Так понимаю, ты против. Учту.

Сбежать он не даст, а тягаться с ним на равных у меня не хватит сил. Против шестого ранга стихии земли мой первый ранг воздуха просто смех. Наши стихии противоположны. «Дыханием ветра» мишку не только не покалечить, но даже не напугать. К счастью, я ещё псионик, а она — псионика — работает на совершенно других принципах и сила её умений не зависит от ранга.

Попытаюсь отвлечь его и по тапкам!

Недалеко от пещеры высилась груда камней. Взглядом выбрав два булыжника размером с футбольный мяч, подняла их в воздух. Камни моментально послушались и замерли в ожидании дальнейшей команды. Люблю психокинез! Он даётся мне куда легче ментальных внушений и пользы от него гораздо больше.

— Последний шанс, Потапыч. Давай разойдёмся миром?

Потапыч не испугался. Поднявшись на задние лапы, широко раскинул передние и заорал во всю мощь голосовых связок. Я успела подумать, что предпочла бы общество Зэда, а потом медведь резко опустился на все конечности в типичном для его вида ударе «Дрожь земли».

Грома не было, но где-то в глубине под ногами раздался крайне неприятный треск. Я знала, что сейчас последует, поэтому быстро запрыгнула на ближайшую ёлку.

Треск стих через пару секунд, оглушающая тишина резанула по ушам, и в следующее мгновение землю прорезала целая сеть разнокалиберных разломов, самый глубокий из которых прошёлся совсем рядом с моей ёлкой.

Медведь ринулся в атаку с яростью берсерка, когда булыжники с силой врезались в него — один в правый бок, другой в левый. Отвлекли? Да. Надолго? Нет.

Побег отменяется. Как только я повернусь к зверю спиной, я покойница.

Спрыгнув с ёлки, метнулась в заросли можжевельника, одновременно запуская булыжники на второй круг. Потом на третий и далее по цифрам.

Ещё недавно мирная поляна превратилась в поле боя. Быстро поняв, что одной псионикой мне не спастись, я всё-таки подключила «Дыхание ветра». На первый взгляд бесполезное умение открылось с многообещающей стороны — эфирный след эссенции поднимал в воздух снежные сугробы густым туманом, понижая видимость практически до нуля. Но и силы отнимала не в пример больше, чем псионика.

Я не экономила и, быть может, поэтому ещё не умерла. Эссенция невыносимо жгла пальцы, наглядно доказывая необходимость использовать стихийный клинок. Перчатки начали обугливаться.

А затем скопившаяся внутри меня эссенция стихий вырвалась наружу ослепительно ярким светом!

На сей раз не было никакой эйфории, и во внутренний космос со звёздами в Тентуре налево от Большой Медведицы я не улетала, как в зале для медитации. Всё случилось буквально за секунду. Эссенция раскидала всё вокруг в радиусе десяти метров — свирепого мишку, поломанные деревья, часть из которых вырвало с корнем, камни и сугробы. С высоких сосен посыпалась снежная лавина, скала над пещерой опасно зарокотала.

Краткая, но очень яркая вспышка ослепила, поэтому я слишком поздно заметила летящий в голову камень. Боли не почувствовала, отключилась раньше.

~

Звуки бесподобного вальса обволакивали, вместо холода и боли в теле поселилась приятная игривость, подаренная бокалом шампанского. В огромном сверкающем зале с самой большой и нарядной Рождественской ёлкой из всех, что я когда-либо видела, кружились в танце роскошные мужчины и женщины в карнавальных нарядах.

Я — Вася — стояла у столика с фруктами и недовольно хмурилась. Ножка в изящной туфельке с хрустальным декором нетерпеливо постукивала по паркету. Взгляд красавицы с хищным вниманием блуждал по лицам присутствующих на балу. Сколько же их! Здесь собралась вся знать Великого Княжества Российского.

Чиновники, политики и прочие селебрити Васю не интересовали, она высматривала сокурсников. Вон там, у ледяной статуи ангела, её подружки попивают разноцветные коктейли и над чем-то заливисто смеются. Марта в платье из розовой органзы танцует с кавалером в кипенно-белой форме. На диванчиках под венками из можжевельника Ярослав милуется с какой-то девушкой в алой маске павлина. Поморщившись, Вася отвернулась от них, и я смогла разглядеть группу представительных мужчин, стоявших всего лишь в нескольких метрах правее и ведущих разговор на скучную политическую тему. Среди них были Анатолий Тобольский и Лев Красноярский... а также некий статный молодой человек с тёмными волосами и лёгким немецким акцентом в голосе. Вася его не знала и знать не желала, но я — Ирэн — забыла, как дышать.

Это Икс! Тот фриц с фальшивыми клыками из «Розы мрака», который убил меня! Я знала, знала, что он не мимокрокодил в истории с кровавым ритуалом, теперь же отпали последние сомнения.

Разглядеть мужика получше не удалось, а в разговор Василиса не вслушивалась, политика юную красавицу не интересовала. Вынув из маленькой сумочки телефон в розовом чехле, княжна Тобольская разблокировала его и настрочила короткое сообщение абоненту под именем Паша:

«Ты где? Никак не могу найти тебя».

Ответ пришёл быстро:

«Иди к винному фонтану, я там».

Улыбнувшись в экран телефона, Вася повернулась к фруктам и выбрала спелый персик. Сердце рвалось немедля поспешить на встречу, но маленький червячок девичьего кокетства призывал немножко помедлить. Пусть кавалер подождёт. Звуки вальса стихли, оркестр грянул новую мелодию, ещё веселее предыдущей:

«Смешала полночь краски, и в этот волшебный час

Мы все наденем маски, никто не узнает нас!..»

Глава 6

«И, не боясь огласки, мы можем без опаски

Красоткам строить глазки...»

Звуки весёлой песенки становились всё тише, гомон нарядно разодетых людей медленно растворялся в вое зимнего шторма, беспощадного и жестокого, как рык инфернального зверя. Яркие огоньки рождественских гирлянд гасли один за другим, мир погружался во тьму ночного леса.

В леденящий душу холод и скорую смерть.

Сейчас бы чиркнуть спичкой, как та девочка из сказки, чтобы погреться в тёплом видении ещё секунду...

К счастью, спички не было. Острая боль в левой лодыжке очень вовремя вырвала моё сознание из призрачного карнавала и вернула в суровую реальность — в скалистое ущелье на краю света к снегу, разбросанным камням, поломанным деревьям и земляному медведю. Раненному, к слову, и уставшему, но по-прежнему голодному и до крайности разозлённому.

Стихийная зверюга шестого ранга не теряла времени даром и покусилась ни много ни мало отгрызть мне ногу.

— Плохой Потапыч, фу, выплюнь!

Прочная кожа сапога держалась на последнем издыхании. Если хочу сберечь стратегически важную часть тела в рабочем состоянии, надо действовать прямо сейчас, а не думать, как я до такого докатилась. И уж точно не ругаться почём зря.

Взгляд уцепился за обломок расколотой глыбы. Схватка вымотала меня почти так же, как косолапого с каменной шкурой, но силы ещё оставались. Особенно те, для которых не нужны мышцы. До скрипа зубов сосредоточилась на обломке, мысленным желанием подняла его в воздух и со всей дури запустила в медведя.

Камень угодил Потапычу по уху, вынудив рефлекторно разжать челюсти и завертеть головой в поисках нового противника.

Я получила своё мгновение и воспользовалась им в полной мере! Резко вскочив на ноги, шустро подбежала к поваленным деревьям, где сразу же вооружилась одной из небольших ёлок. Ещё две разлапистые красавицы зависли в воздухе рядом со мной в полной боевой готовности, а через секунду к ним присоединился булыжник размером с футбольный мяч. На больший вес моих навыков в психокинезе, увы, пока не хватает.

— А-а-а! — грозно заорала во всю глотку. Пусть хозяин леса знает, что перед ним царь природы, вдруг передумает нападать и драпанёт куда подальше?

Надежда не оправдалась на удивление скоро. Медведь поднялся на задние лапы, широко раскинул передние и заорал в ответ. Его бешеный рык разнёсся на многие километры тайги, умудрившись прорвать вой ветра, а с «царя природы» сбить добрую половину оставшейся храбрости.

— Пресвятая дичь, теперь мне точно хана...

Прежде чем Потапыч опустился на землю в коронном номере «Дрожь земли», я бросила своих защитников в атаку. Пушистые ёлки с булыжником во главе моментально устремились к стихийной зверюге и принялись лупить его по черепушке. Пробиться сквозь каменные пластины и причинить реальный вред они, само собой, не смогут, так пусть хотя бы отвлекают.

«Дрожь земли» сорвалась. В ответ медведь взвыл ещё рассерженнее, а дальше, начисто проигнорировав летающие неудобства, бросился на меня с поразительной скоростью для туши в тонну весом. Я встретила врага как подобает хорошему боксёру: открыто и уже зная, что делать. Ещё на подходе сунула ёлку прямо в его раскрытую пасть, а сама шустро нырнула в сторону и, пока косолапый отплёвывался, психокинезом притянула в руки новую ветку.

Следующая атака последовала уже через секунду. Потапыча обуяло животное исступление, он размахивал лапами, одновременно пытаясь избавиться от хлёстких ёлок с булыжником-дятлом и достать строптивую человечку. Раз за разом он кидался на меня, и раз за разом я уклонялась от его когтистых объятий. Но не убегала.

Побег в списке дел перед смертью не значился — мне тупо не выжить. Куртка порвана, шапку потеряла, а зажигалка осталась в прошлой жизни вместе с пачкой сигарет и свободой воли. При таком раскладе шансов спастись в непогоду посреди ночной тайги столько же, сколько уцелеть в битве с земляным медведем. Или даже меньше, ведь холод, как говорил мой сокурсник-якут, положил больше народу, чем медведи.

А ещё где-то там бродит мистер Фиолетовые Глазки...

Вариант выжить только один: дожидаться утра в пещере позади нас — в берлоге Потапыча, куда я нечаянно вломилась полчаса назад.

Бестолковая схватка, бег по глубокому снегу и постоянный мысленный контроль за действиями «помощников» нехило выматывали. Василиса, в чьём теле с недавних пор прописалась моя душа, девушка крепкая, но границы есть у всего. А косолапый всё так же бодр и никак не уймётся! Видимо, одного булыжника слишком мало, чтобы отстучать его каменные мозги.

Первым дал сбой психокинез. Ёлки и камень в момент рухнули за землю, оставив меня без прикрытия к вящей радости клыкастой зверюги. Потапыч тут же замахнулся мощной лапой, собираясь прихлопнуть «царя природы» как назойливую муху, но я успела кувыркнуться к бурелому. К сожалению, неудачно. Нога угодила в капкан из поломанных веток и капитально застряла.

— Стоп, хватит! — в отчаянии закричала я за мгновение до рокового удара. Крепко зажмурилась и... не умерла.

Мишка замер на месте. Настороженно склонил голову набок и уставился на меня маленькими карими глазками, будто в замешательстве. Неужели понял призыв? Или наконец-то устал гоняться за строптивой добычей?

Долгие двадцать секунд мы таращились друг на друга, пока я не рискнула пошевелиться.

— Не надо меня кушать, — произнесла размеренным тоном, когда как мысли в голове носились с космической скоростью в поиске способа продлить себе жизнь ещё немного. — Человечину едят только плохие земляные медведи, очень-очень плохие.

В глазах Потапыча промелькнуло нечто, похожее на обиду.

Да ладно?! Ему ли обижаться, это он напал первым!

— Ты ведь хороший мишка, правда? Я, кстати, тоже хорошая, поэтому давай не будем друг друга убивать? За булыжник и всё прочее прошу прощения. Виновата, раскаиваюсь и больше так не буду. Мир?

Медведь засопел, выпятив нижнюю губу, а затем просто развернулся и направился в свою пещеру.

А... Это что сейчас было?

Да какая разница!

Освободив ногу, я обессилено опустилась на поваленные деревья, натянула капюшон на голову и укрылась еловыми ветками, чтобы защититься от пурги. Пока бегала от Потапыча, холод почти не чувствовался, но теперь его иголки пробрались сквозь толстый слой одежды, и моё побитое тело сильно заколотило. Похоже, я выжила в битве с земляным медведем только для того, чтобы проиграть погоде.

Где-то там наверху стоит наш лагерь, всего-то нужно выбраться из ущелья по отвесным скалам. Днём ещё можно попытаться, а сейчас вообще без вариантов. Ушла-то я недалеко, но понятия не имею насколько, и до утра меня точно не хватятся.

Минут через пять поняла, что почти не чувствую ног. Сознание охватило ленивое равнодушие, меня потащило в смерть... то есть, в сон, но разницы никакой. С тоской глянула на пещеру. Там ветра нет, там есть тёплый мишка. Очень тёплый.

Дичь с ним! Будь что будет, мне уже всё равно. Пойду проситься на постой к хозяину.

Обняв себя руками, чтобы хоть немного унять дрожь, подошла к пещере, куда скрылся Потапыч. Закоченевшие ноги едва слушались, из всех мыслей в голове осталась только одна — согреться любой ценой. Медведь не добил меня, когда была возможность, смею надеяться, не добьёт и сейчас.

— Можно войти? — вежливо поинтересовалась в темноту. Не хотелось портить наши отношения ещё больше.

Хозяин, само собой, не ответил. Его шумное дыхание доносилось откуда-то слева, туда и пошла. В каменной обители оказалось гораздо теплее, чем снаружи, пахло, разве что, неприятно. Сюда практически не проникал свет, глаза не видели ничего, кроме общих, очень-очень приблизительных очертаний. Рукой я осторожно нащупала меховой бок Потапыча. Земляной медведь не весь покрыт каменными пластинами, пузико у него самое обычное, шерстяное.

— Не бойся мишка, я не Хан Соло, у меня и меча-то нет.

Зверь вздрогнул. Он измотан ничуть не меньше моего, но я не теряла бдительности. Медленно, без лишних движений прижалась к тёплому боку и замерла, стараясь не слишком дрожать. Каждая мышца в теле Потапыча была напряжена, в моём, к слову, тоже.

Постепенно я начала отогреваться, а разум соображать.

Если не ошибаюсь, тот выплеск эссенции означает переход на новый ранг силы. Чтобы проверить догадку, стянула наполовину обугленную перчатку и обнажила запястье. Страшные ожоги на подушечках пальцев в такой темноте, понятное дело, не увидишь, но меня интересовали не они. На браслете вместо одного камня-индикатора горели два. Точно, я взяла второй ранг в воздухе! Что удивительно, без клинка, тренировок и медитаций. В учебнике не соврали — псионика действительно работает как линза для других стихий и способствует более быстрой «прокачке».

К сожалению, индикаторы в браслете реагируют только на четыре классические стихии и подсказать, какой ранг у меня в псионике, они не могут. Остаётся только гадать. Психокинез, ментальное воодушевление и эхо прошлого — это первый ранг, а то, что случилось с земляным медведем, тянет на ступеньку повыше.

Согласно всё тому же учебнику, на втором ранге псионик способен оказывать влияние на разум животных, но чтобы так сразу? Не будь мишка замучен, он бы не позволил себя уговорить. Он бы позволил себе поужинать.

— Спасибо, — запоздало поблагодарила Потапыча. Проверять границы его терпения поглаживанием не стала, это вам не домашняя зверушка.

Обожжённые пальцы начали ныть. Как бы сейчас пригодилась лечебная мазь из институтского медпункта! Я захватила маленький тюбик в поход, но он остался лежать в рюкзаке где-то наверху. Ладно, так даже лучше. Жгучая боль помогала не поддаться сну, что очень кстати: хозяин пещеры лежит без движения, однако не спит. Нечего его искушать.

С эссенцией более-менее понятно, а теперь главное блюдо ночи — видение. Они посещают редко, да бьют в тему. Видимо, подсознание каким-то образом влияет на очаги памяти в мозгу и выбирает не случайные картинки из прошлого Васи, а то, что меня беспокоит.

Тайна личности Икса немного, но всё-таки приоткрылась. Фриц в шмотках вампира на самом деле уроженец этого мира! Хотелось бы знать, каким образом он попал в мой? Порталом или чем-то ещё? Зачем, понятно: найти подходящую жертву и убить её в нужное время, одновременно с Тобольской. Собственно, со своей задачей он справился. Почти. Так получилось, что вместо наивной девочки со взором горящим ему досталась строптивая Ирэн, а затем со стороны Васи в ритуале возникла критическая ошибка.

Переселение моей души в её тело вообще вопрос отдельный. Видимо, это какой-то побочный эффект. Надеюсь, односторонний! Жестоко так говорить, но хорошо бы душа Васи отошла в мир иной с концами. Ирэн перед ударом в сердце сломали шейные позвонки, при такой травме человек не встанет с кровати до конца жизни...

Проклятье, мне нужно узнать название ритуала!

***

Как только в пещеру пробрался первый робкий луч предрассветной зари и осветил интерьеры, любовно украшенные костями предыдущих гостей, я максимально доброжелательно извинилась за подаренное мишке сотрясение мозга и поспешила на выход. Пора возвращаться в лагерь. Хорошо бы меня не успели хватиться. Шанс был. Я не разбудила Надира, а сам он вряд ли проснулся посреди ночи, тем более после утомительного перехода.

Погода наладилась — снегопад прекратился, ветра нет. При свете наступающего дня место побоища предстало ужасающей картиной. Ничего себе, как мы разворотили поляну! Будто трактором прошлись. Даже странно, как нас никто не услышал.

Сейчас скалистая стена ущелья уже не казалась такой непреступной. Тренированному человеку вроде Васи вполне можно забраться. Загвоздка случилась на стороне хватательного инструмента — пальцев. За пару часов ожоги немного поджили, но не настолько, чтобы цепляться кровавыми волдырями за камни. Терпеть боль с риском сорваться где-нибудь посередине подъёма в мои планы не входило, пришлось импровизировать. Я ведь стихийник или как?

Практики воздуха способны левитировать себя, но для этого им нужен ранг силы выше пятого и, само собой, клинок-проводник. Псионики же могут левитировать любые предметы, но почему-то не самого себя. Хотя... Если я буду поднимать, скажем, собственные сапоги, разве не поднимусь вместе с ними?

От идеи до дела прошла секунда. Сосредоточив мысли на обуви, я приказала ей подняться в воздух.

Момент отрыва от земли дезориентировал. Взмыв на какой-то метр, я не удержала равновесие и предсказуемо рухнула обратно. Мне не хватило устойчивости, чувства баланса и идеальной синхронности в подъёме двух предметов сразу.

Ладно, не сработала одна идея, попробую другую. Можно встать на какую-нибудь поверхность и уже её заставить взлететь. Выбор пал на один из камней, расколотых ночной битвой. Чем-то он напоминал ополовиненную доску для сноубординга, на таком я точно удержусь... если смогу подняться. Наш общий вес потянет на сотню кило, а это вдвое больше, чем хватает моих сил в психокинезе. Но попробовать надо. Не сидеть же здесь в ожидании спасателей, правда? Потапычу они точно не понравятся.

Для пущей концентрации устроилась на «доске» в медитативной позе скалы.

— Размер не имеет значения, — припомнила мантру магистра Йоды и всех хороших любовников. — Никакого. Вообще.

Камень послушался практически сразу. Медленно, без рывков и напряжения поплыл вверх, как лифт в модной новостройке. От меня не требовалось чего-то сверхъестественного, вроде постоянного контроля, хватило лёгкой мысли. Сиди и расслабляйся, разве что скорость оставляла желать лучшего, но тут грех жаловаться. Удобно! Не будь свидетелей, таким образом я могла бы существенно облегчить себе дорогу к Пагоде.

Выбравшись наверх, внимательно огляделась. Пейзаж знакомый, значит, лагерь где-то впереди. Что ж, вот и определилась, в какую сторону идти.

Сокурсники уже проснулись. Фигуры в тёмных куртках с жёлтыми отражающими полосами суетливо носились возле площадки с тотемом, как растревоженные пчёлы.

Первым меня заметил Надир:

— Вася?! Отбой, народ, она нашлась!

Подойдя ближе, он порывисто обнял меня, словно убеждаясь, что перед ним не призрак.

— Со мной всё в порядке, — хрипнула в ответ. — Задушишь.

— Прости, — парень сразу отпрянул. — Мы все безумно волновались за тебя.

— Не все, — вставил Ваня. — И не безумно. Я же говорил, она недалеко шляется, рюкзак-то её остался на месте. Чего всполошились, паникёры?

— Помолчи, Ужурский.

— Кое-кто уже начал думать, будто ты бросила нас и ушла к Пагоде одна, — сказала Вика. — Где ты была? И почему твоя одежда такая... такая...

— Драная? — я оглядела себя придирчивым взглядом. Падение через сосну и Потапыч знатно поработали над курткой, шапку-ушанку при всём желании не найти, а перчатки прожжены в угли. — Действительно, немного помялась.

— На тебя напала дикая тварь?

— Нет, что вы! Откуда здесь взяться диким зверям, их же егеря постоянно отстреливают. Это я в ущелье случайно упала.

— КАК?!

— Смешная вышла история, — махнула рукой. — Сидела я, значит, на часах, и тут к костру выходит водяной горностай из тех, которые занесены в Красную Книгу. Шубка на загляденье, хвостик с чёрной кисточкой, блестящие глазки... фиолетовые. Разве можно удержаться, чтобы не посмотреть на такого красавца поближе?

— Можно, — фыркнул кто-то из сокурсников.

— Вам да, а мне нет, — отозвалась, ничуть не сбившись с мысли. — В общем, я пошла за зверьком, а он давай убегать! Дичь дёрнула меня погнаться следом посреди ночи, и вот результат — свалилась вниз. Там и заночевала.

— Под открытым небом?

— Почему же? Соорудила шалаш из еловых веток на скорую руку, ничего сложного.

История нелепая, но вполне правдоподобная. После олимпиад весь институт знает, как сильно я люблю стихийных животных, а двинутой Василису считали задолго до. В копилку добавилась ещё одна странность, только и всего.

— Лучше бы действительно ушла к Пагоде. Всё больше интеллекта, чем ловить блохастую тварь, — Ваня крутанул пальцем у виска и отправился к костру, где висели котелки с чаем.

Его примеру последовали остальные ребята. Лидер курса нашлась, внештатная ситуация отменяется. Пора завтракать и сразу же выдвигаться в путь, чтобы успеть добраться до Пагоды к сумеркам.

— Иногда ты кажешься умной, Вася, а потом бац — и сделаешь какую-нибудь глупость, — Вика посмотрела на меня с укором. — Ни одна тварь в мире не стоит поломанных ног и обмороженных пальцев, всяко не горностай.

— Конкретно этот обладал прямо-таки гипнотическим очарованием.

— Дурацкое оправдание.

— Иди, грейся, зоолог, — Надир подтолкнул меня к костру. — Скоро выдвигаться.

Привести куртку в порядок не представлялось возможным, зато нашлись запасные перчатки, а шапку одолжил Надир. Сказал, что сам обойдётся капюшоном, его-то не порванный. Горячий чай и целебная мазь, которой я смазала не только пальцы, но и шишку на темечке, быстро вернули меня в строй. Не отказалась бы от часика сна, но просить не стану, это было бы свинством. Вчера я никого не жалела, подгоняя вперёд, а ведь сокурсникам было почти так же хреново.

Эфирный шторм остался внизу, теперь вся сложность заключалась только в дороге. Подъём из ущелья навёл меня на маленькую хитрость, как использовать психокинез, не привлекая внимания. Предмет можно левитировать не только на расстоянии, но и непосредственно в руках. Что я и сделала с рюкзаком. Обняла его, словно любимую кошечку, и вперёд марш. Со стороны выглядит нелепо, зато как облегчило оставшуюся часть пути!

Пагода Пяти Стихий — огромное каменное строение из четырёх ярусов — как-то особо не впечатляла. Ни тебе ярких красок, ни величественных статуй с символами стихий, ни этнических узоров с флагами; только основательная незыблемость, способная выдержать суровую погоду хребта Сетте-Дабан, и крест. Да, обычный христианский крест наверху. Его наличие озадачило, но не настолько, чтобы интересоваться подробностями. Раз стоит, значит, поставили, остальное от лукавого. Пагоду окружали десяток более приземистых домиков с милым дымком из печных труб над крышами и почти столько же построек хозяйственного назначения, между которыми сновали редкие монахи. Вид удручающий и притягательный одновременно.

Здесь, на вершине холма, эссенция стихий ощущалась совсем по-другому — она чем-то напоминала псионическое воодушевление. Или мы просто обрадовались, что чёртова дорога наконец-то подошла к концу?

Нас встречали. В распахнутых настежь воротах стоял жилистый китаец неопределённого возраста, облачённый в простую куртку серого цвета. В зубах папироска, в руках старая деревянная палка. Клинка при нём не было, и очень скоро я поняла почему. Китаец псионик. Я чувствовала его силу на самом краю подсознания, вовсе не как Зэда, но вряд ли ошибалась. Если он в ответ почувствовал меня, то вида не подал. Он даже не удивился такому количеству слабых первокурсников разом.

— Мастер Лау Фонг, — Надир приветственно поклонился, сложив руки в традиционном приветствии ушу «кулак и ладонь».

— Мастер, — я повторила жест друга, показывая, что тоже знакома с китайцем.

Заслышав его звание, наши товарищи точно так же вежливо согнули спины. Всем, кого называют мастером, в этом мире положено кланяться.

Лау Фонг кивнул в ответ и молча сделал знак следовать за ним в гостевой дом. Там нас накормили, напоили, обогрели и предоставили отдельные комнаты с холодным, но всё-таки душем.

Ритуал Создания Клинка был назначен на завтрашнее утро.

Глава 7

Знаменитая на всё Российское Княжество кузница располагалась непосредственно в здании Пагоды, на самом первом этаже в просторной комнате с огромным горном (плазменной печью), наковальнями, верстаками и всевозможным инструментарием для изготовления клинков. Любопытной особенностью кузницы являлось то, что все наковальни были расположены вокруг столба чистой эссенции — субстанции, искрящейся перламутром.

Прежде чем допустить неопытных курсантов к работе, мастер Лау Фонг взял один из мечей со стенда, силой мысли подвесил его в воздухе для большей наглядности и прочёл короткую лекцию на идеальном русском языке без малейшего акцента:

— Стихийный клинок основное оружие практика, проводник и одновременно усилитель его эссенции, буквально самая важная вещь в вашей дальнейшей жизни. В какой-то мере вы с клинком образуете единое целое, и это вовсе не красивая фраза из репертуара фехтовальщиков. Вам предстоит собственноручно выковать оружие от начала и до конца, непрерывным потоком проводя через него свою стихию на всех основных этапах ковки, тем самым создавая прямую связь лезвия с внутренней эссенцией. Ваш клинок станет уникальным настолько, что какой-либо другой практик стихий не сможет воспользоваться им по назначению, только в качестве обыкновенного ножа.

Парящий меч перевернулся остриём вниз и вонзился в каменный пол с такой силой, что застрял в нём на добрые пять сантиметров. Курсанты по достоинству оценили прочность стали, а я способность мастера к психокинезу. Он умудрился придать мечу колоссальное ускорение всего за полтора метра! Умей я так, первый же булыжник отправил бы Потапыча в жёсткий нокаут.

— Стихийный клинок одна из самых прочных вещей в мире, — продолжил Лау Фонг. — Его способен поцарапать или сломать только другой клинок и когти стихийного зверя не ниже седьмого ранга. Но в мире нет ничего вечного. Ежели повреждений будет слишком много, клинок утратит связь с внутренней эссенцией хозяина и его придётся заменить. Тот меч, что вы сегодня выкуете, будет лишь первым в вашей жизни, а не единственным. Некоторые практики с возрастом собирают целые коллекции оружия, однако я призываю вас к ответственному отношению к своему первому клинку. Не в каждой кузнице получится создать по-настоящему качественное оружие, тем более бесплатно.

— А сколько стоит выковать один стихийный клинок в Пагоде Пяти Стихий?

— Тысячу рублей.

— Йёклмнэ!

Размер месячной зарплаты губернатора. Действительно, йёклмнэ!

— Жёстких требований к форме и размеру клинка нет, и всё же рекомендую вам не проявлять оригинальность. Остановитесь на золотом стандарте, принятом во всём мире.

Золотой стандарт сильно смахивал на типичный цзянь — китайский прямой обоюдоострый меч с простой гардой и навершием на рукояти. Единственное отличие заключалось лишь в длине лезвия — она составляла не больше шестидесяти сантиметров. Как объяснил мастер, это оптимально выверенный параметр для концентрации эссенции, чтобы она не перегружала клинок (если сделать его короче) и не рассеивалась сверх меры (если он будет длиннее). Вес среднего меча не более половины килограмма, что позволяет вести долгий бой на ближней дистанции даже при низкой физической подготовке.

— Создание стихийного клинка процесс сложный и требует высочайшего мастерства, но вы с детства обучены азам кузнечного дела, на зубок помните технологию и последовательность действий. — Выдернув меч из пола, Лау Фонг вернул его на положенное место. — Особенность лишь в «добавлении» эссенции. Его высокоблагородие мастер Асбестовский научил вас концентрировать стихию в кончиках пальцев и удерживать её в стабильном состоянии, вспомните его наставления и примените на практике.

— Но мастер Фонг! На создание клинка уйдёт не меньше двух дней, у нас физически не хватит сил удерживать стихию по восемь-десять часов за раз.

— Вы справитесь, — спокойно ответил китаец. Похлопав себя по карманам, достал папироску и прикурил от ближайшей лампадки. — Видите столб света по центру кузницы? Он есть чистая эссенция стихий. В нашей Пагоде одно из немногих мест её выхода в материальный мир. Вы уже столкнулись с её воздействием по пути сюда. Там она вытягивала ваши силы, здесь же наоборот — даёт их. Нигде во всём Княжестве практик не будет более вынослив! Есть ещё вопросы?

Иван Ужурский бросил на меня кривой взгляд и поднял ладонь:

— А можно узнать, почему в проведении кровавого ритуала клинки используются в обязательном порядке?

Невинный с виду вопрос вызвал волну негодования среди наших сокурсников. Тема кровавых ритуалов табу в большинстве цивилизованных стран этого мира. О них не говорят, а их участников кличут язычниками и проклинают. Знаю, проходила.

В отличие от ребят, на лице мастера Фонга не дрогнул ни единый мускул.

— Стихийный клинок замыкает внутреннюю эссенцию жертвы вне её тела, благодаря чему практики Крови обретают возможность выйти за пределы знакомых материй и творить невероятные, необъяснимые и страшные вещи, о которых не может помыслить даже псионик высоких рангов. Как правило, после успешного ритуала лезвие клинка разрушается, точнее, испаряется до самой рукояти, а жертва либо получает эфирные увечья различной степени тяжести вплоть до полного обнуления рангов силы, либо умирает.

— То есть, жертвам вообще нет никакой выгоды участвовать в ритуале?

— Технически, вы правы, юноша, выгоды нет.

— Тогда, почему они соглашаются?

— Верят в широко распространённый миф, будто вмешательство в эсс-систему организма может сделать их сильнее. Не рекомендую углубляться в эту тему. Кровавые ритуалы прямой путь испортить себе жизнь.

— Короче говоря, жертвы тупые бараны, — хмыкнул Ваня. — Среди нас, кстати, есть одна такая. Помаши ручкой, Тобольская! По осени она разрушила свои клинки и обнулилась подчистую, а теперь вот пришла за новым. Видимо, детям губернаторов ритуалы жизнь не портят.

— Завидуй молча, Ужурский, — я припечатала его тоном мамаши, безмерно уставшей от дурачеств нерадивого малыша.

Мастер Лау Фонг на провокационную тему не повёлся. Пагода не дискуссионный зал, а он не судья.

— Раз вопросов по существу Ритуала нет, приступайте к ковке. Необходимые материалы и инструменты найдёте на месте, по времени никаких ограничений нет. Понадобится вам помощь или нет, я всё равно буду внимательно следить за процессом и всегда подсоблю советом.

В дополнительных инструкциях ребята не нуждались. Похватав защитные фартуки, со знанием дела разбрелись по кузнице и загромыхали металлом.

Вот и всё, приехали, Вася.

Читая справочник о Ритуале Создания Клинка, я даже не думала, что слово «создание» употреблено в самом что ни на есть однозначном смысле, и посчитала, что всё действо сведётся к выбору уже готового оружия и его «активации» собственной стихией. Не знаю, почему авторы упустили такую немаловажную деталь? Решили, что ковка подразумевается сама собой, и повторять то, что каждый стихийник знает с самого детства, пустая трата буковок? Но ведь могли же хоть строчку написать! Я бы сейчас не топталась в дверях с видом души, попавшей на тот свет.

— Почему ты стоишь здесь, девушка? — ко мне подошёл мастер Фонг.

— Продумываю дизайн будущего клинка.

Глаза китайца в подозрении сощурились:

— Зачем?

— Для юной модницы важен внешний вид предмета, тем более если его предстоит носить долгие годы.

— Псионикам стихийный клинок не требуется.

— Да, везёт им, — улыбнулась, словно не поняла, о чём речь. — Но я-то практик воздуха. Моно-практик, — особо уточнила и в доказательство протянула ладони, на которых тут же засияла бледно-жёлтая дымка эссенции.

Лау Фонг озадаченно нахмурился, а затем кивнул каким-то своим мыслям.

— Получается, обознался. Аура у тебя необычная, ввела в заблуждение мои ослабшие на исходе лет чувства. Странно это, никогда с подобным не сталкивался. Ты действительно участвовала в кровавом ритуале и обнулилась, как сказал тот светловолосый юноша?

— Да, мастер.

— Значит, в этом вся разгадка. Что ж, не буду мешать думать над дизайном.

— Погодите! — чуть не схватила его за рукав куртки. — Что не так с моей аурой? Она... как-то сломалась?

— А?

— Или не сломалась? Извините, мастер, я совершенно не разбираюсь в аурах.

И даже не верю в их существование, добавила про себя, что довольно прискорбный недостаток для псионика.

— Нет, не сломалась. Твоя аура... — мастер, как и я, не сразу подобрал определение. — Она будто бы двойная. Видимо, ритуал разорвал эсс-систему твоего организма на мелкие клочки и в процессе их воссоединения создал многочисленные артефакты, которые и обманули меня.

— Артефакты... Звучит не очень хорошо.

Китаец кивнул:

— Для другого стихийника так и есть, но для бывшего обнулённого это невероятное везение. Сейчас вся эсс-система твоего организма держится только за счёт огромного количества этих самых артефактов. Они выступают связующими мостами между кусочками, и как любой мост, ограничивают пропускную способность. У тебя генетически хороший потенциал, девушка, но высокого ранга в своей стихии ты уже не достигнешь, сколько не старайся.

— Отвратно, — едва сдержалась, чтобы не высказаться матом.

— Наоборот! Не будь артефактов-заплаток, ты бы осталась нулём до конца жизни.

— Я достигну хотя бы четвёртого ранга? Мне очень надо.

— При должном усердии, вполне вероятно, — Лау Фонг снова кивнул. — Четвёртый не считается высоким.

— Всё равно игра в песочнице, но хоть какой-то плюс. Мастер, а если бы моей стихией была псионика? В ней я тоже не достигну высокого ранга, да?

Фонг посмотрел на меня, как на двоечницу:

— Псионика не элементная стихия. Ей неважно, в каком состоянии будут пребывать эсс-каналы, они ей попросту не нужны. Её потолок зависит только от изначального потенциала и многолетней практики, всё. А теперь займись клинком, девушка. Световой день в это время года короткий, а в кузнице нет электрических ламп, только столб эссенции и плазменная печь.

Оставив меня раздумывать над услышанным, мастер удалился на специальное возвышение, откуда удобно наблюдать за курсантами.

Его слова отчасти расстроили. Значит, великим практиком воздуха Василисе Тобольской не стать, конструкцией после ремонта не предусмотрено. Это печально. Вся надежда остаётся на псионику. Я не собираюсь скрывать её до конца жизни, только пока завишу от воли отца, который непременно спросит, откуда у его дочери взялась стихия разума, если в роду её практиков за последние четыре поколения не было. Версия с чудом не проканает, папочка не дурак. Он потащит меня на обследование, где врачи обнаружат шрам в области сердца, начнут копать и в два счёта поймут, что никакая я не Василиса.

Ладно, всё это может подождать, а сейчас за дело!

Монахи Пагоды поступили мудро — написали подробную инструкцию по созданию стихийного клинка крупными буквами прямо на стене, чтобы каждый желающий мог освежить память, не заглядывая в учебник. Если кратко, мне предстоит проковать несколько стальных заготовок определённое количество раз в правильной последовательности, ни на секунду не прерывая потока эссенции своей стихии, пока сталь не приобретёт высокоэластичную твёрдость. Затем сплавить их воедино и снова проковать. После чего сформировать лезвие нужной формы и размера, охладить, опять нагреть, нанести на поверхность желаемый рисунок и наконец грамотно закалить, чтобы придать стали дополнительную прочность. Дальше останется только присобачить рукоять и заточить лезвие на зависть бритве.

Послав мысленные лучи добра в адрес неизвестного автора инструкции, символически поплевала на ладони в предвкушении первого в этом мире акта любви. Жёсткой. Что-что, а замучаюсь я по полной! И настрадаюсь, учитывая не до конца зажившие ожоги на пальцах.