Княжна. Дело лесного монстра

Пролог

В 1702 году, после своего возвращения домой Пётр I создаёт в Преображенском полку первую роту, полностью состоящую из магов, как это было принято в Европе. До этого в армии онислужили в общем составе. Перед этим он подписывает окончательный единый с европейскими монархами манифест о сохранении магии втайне от худородных. Тогда же издаётся указ «О смене именования ведовского». Так начинает свою историю Российская императорская магическая стража, – поставленным голосом рассказывает экскурсовод, ведя группу подростков по коридору и останавливаясь перед портретом Петра, который висит первым в галерее. Тания, сложив руки на груди и привалившись к стене, ждёт, когда эта лекция закончится.

День её начался сегодня довольно плохо, кто-то из командования решил, что её очередь поработать няней для прибывших на экскурсию школьников. Ей хотя бы достались дети, уже поступившие в кадеты, думает она, оглядывая группу из двадцати шести человек. По их внешнему виду ясно, кто родился и всё ещё живёт среди нормисов, а у кого родословная такая же длинная, как у призовой чихуахуа на собачьей выставке. И те и другие гордятся своим происхождением с той же силой, с какой реальность позже щёлкнет их по носу. Евдокии, как и ей, не повезло, но как служащая административной роты – она куда чаще оказывается в роли гида по истории Стражи. Она свою лекцию читает с лёгкостью.

Пока Тания размышляет, Евдокия подводит детей к мраморному бюсту. По крайней мере, перед тем, как показывать его детям, – с него вытерли пыль. Кто-то даже натёр его чем-то, чтобы блестел. Интересно, будут ли детки разочарованы, когда узнают, что обычно на каменюку всем плевать.

– В 1760 году от лейб-гвардии отделяется под временное командование генерал-аншефа Ибрагима Ганнибала ранее сформированный колдовской полк, и уже с ним во главе появилось нынешнее название – Всероссийская Императорская Магическая Стража, в Главном управлении которой мы находимся сейчас. Несмотря на временность должности, генерал Ганнибал занимает её впоследствии почти до самой смерти.

– Я думал они «Чёрная Стража» – возмущается один из мальчиков в группе. Тания, чуть наклонив голову к плечу, находит подростка в толпе. Высокий мальчик, по одежде видно, что нормис или не беспокоится об имидже своей семьи: с кадетской формой на нём кроссовки.

Экскурсовод от заданного вопроса ухмыляется. Тания эту ухмылку знает.

– Чёрными мы были названы позднее, так как Ибрагим был негром. Изначально это подразумевалось как оскорбление, однако было перенято всеми от рядовых до офицеров и переприсвоено. Ещё вопросы? – спрашивает Евдокия и прежде, чем кто-нибудь поднимет руку, быстро говорит, – Нет? Тогда идём дальше.

Она быстро разворачивается, чтобы через несколько метров отрепетировано взмахнуть рукой, указывая изящным жестом направо, болтает про историю постройки здания, про реконструкцию и вносимые с годами изменения. Дети начинают выглядеть так, словно скоро уснут. Тания выпрямляется, когда Евдокия заканчивает свою экскурсию, только что рассказав про нынешний девиз. В конце коридора вся группа останавливается перед большой двойной дверью из стекла, с выжженными на ней рунами. Вверху на каменной арке выгравировано: «Бдительно служим». Девиз Стражи, который почти никогда не используется кроме официальных мероприятий. У всех подразделений есть собственный. Теперь Евдокия развернулась, чтобы передать детей, при этом продолжая поспешно говорить, явно желая сбежать быстрее к работе:

– Историческая часть экскурсии закончена, теперь я передам вас офицеру Тании Болотовой, которая продолжит отсюда.

– Благодарю, – Тания кивает и выходит к центру коридора, чтобы все дети могли её увидеть. Их взгляды загораются, потому что на ней форма мистика. Капитан отдельно отметил, что она должна появиться в полной экипировке, чтобы воодушевить детей. Теперь они, широко распахнув глаза осматривают её с ног до головы. Чёрные ботинки военного класса. Чёрные брюки-карго, на каждом бедре кобура с ножнами для кинжалов, на этом же набедренном снаряжении и на ремне находятся несколько небольших сумок для артефактов и зелий. Сейчас они пусты. Боевой посох в сложенном виде закреплён в поясничной кобуре. Тания из тех, кто держит своё оружие сзади. Мундир Стражей всё ещё почти похож на парадную форму офицеров преображенского полка за исключением того, что он чёрный. Тания поддаётся мягкому чувству в груди от восторженных взглядов детей и непринуждённо разворачивается перед ними, давая рассмотреть форму.

Двубортный мундир с узким стоячим воротником, полностью застёгнут на шесть гербовых пуговиц в два ряда. Воротник и обшлага украшены узорами, сотканными шитьём в уникальном плетении различных рун. Обшлаг и края оплетены чёрным кантом с тонкой металлической нитью. То, что скрыто от глаз, — это сама ткань, внутри которой сплетаются металл и магия, делая мундир достаточно прочным, чтобы мистики не умирали в первом же столкновении с монстрами.

Внешность Тании не особенно сочетается с формой, но детей не слишком интересуют её серые глаза или русые волосы. Её лицо слишком нежное, пока она спокойна, а глаза выглядят грустными. Высокий рост и широкие плечи единственное, что в ней кажется подходящим для этой формы. Она возвышается над всей группой, даже самый высокий из кадетов едва выше её плеча.

– Доброе утро, – приветствует Тания детей, даже не пытаясь улыбнуться. Она кивает им, чтобы они следовали за ней, когда Евдокия прощается с ними. Рядом со стеклянной дверью — розоватая плита из малинового кварцита, с рунами по краям. За дверью – большой холл, в котором в это время пусто. Несколько двойных дверей в разные части штаба и Тания ведёт детей за собой к тренировочным залам. Они проходят мимо одного из коридоров, где в конце двойные двери. Тания оглядывается на детей, проверяя, что все двадцать шесть на месте.

– Этот коридор ведёт к залу, называемому также Спарта, где проходят тренировки мистиков. Офицеры других подразделений Стражи занимаются в залах без таких говорящих названий и без участия опасных существ и заклинаний.

После паузы, когда несколько кадетов уже наверняка сложили в голове какой-никакой план о том, как отделиться от группы, чтобы улизнуть и посмотреть на тренировку мистиков, Тания ухмыляется, предупреждая их:

– В полу есть отслеживающие посторонних руны, так что если кто-то из вас улизнёт, то у него уже никогда не будет шанса перейти на обучение мистиков, как бы хорошо вы не учились.

Она, конечно, не говорит, что из этого правила всегда были исключения, одним из которых была она сама. Выдающаяся сила, или другие выдающиеся успехи, как у её лучшего друга Микаила, были индульгенцией за любые нарушения, которые когда-либо были записаны в их личных делах. Исключение также сделали для многих других. Мистики всегда отправлялись на самые опасные задания. С их уровнем смертности было бы расточительно не давать людям второй шанс. Иногда некоторым требовалось пять или десять шансов.

Она собирается показать детям чью-нибудь тренировку. Может быть им повезёт и это будут не аналитики. Они идут через самый обычный тренировочный павильон, где полевые агенты занимаются на беговых дорожках и других тренажёрах. Кто-то отжимается, другие выполняют приседания. Некоторые бросают сочувствующий взгляд на Танию. Обязанности няни почти никто не любит.

– В Страже поддерживают разнообразие и самосовершенствование, – немного скучающе сообщает Тания, указывая на залы, мимо, которых они идут. Она останавливается у некоторых, чтобы объяснить, что есть залы и для восточных боевых искусств, и для более традиционного бокса. Говорит кадетам имена тренеров и не сомневается, что они забудут их, как только выйдут из штаба.

— Ты, собака сутулая!

За этим восклицанием следует череда заковыристых оскорбительных метафор. Дети вокруг Тании выпрямляются слушая. Похоже, им понравится шоу. Тания узнаёт оба голоса, принадлежащие двум знакомым ей ищейкам. Она толкает дверь, это большой тренировочный зал, в отличие от предыдущих комнат здесь только пара офицеров, ведущих спарринг.

– Это один из залов общего пользования, – Тания кивает на ринг с резиновым покрытием, – в углы основания заложены рунические плиты, создающие барьеры, чтобы заклинания не покидали пределов ринга. Вам сегодня повезло, вы можете посмотреть на бой двух закончивших обучение офицеров. Тихо выстраивайтесь вдоль стены или держитесь за оградительной линией на полу. Тот, кто пересечёт границу второго стабилизирующего барьера – сам будет отвечать за свои травмы, если кто-то из бойцов пробьёт первоначальный барьер.

Дети рассредоточились вокруг, выбрав каждый себе место. Оба мужчины на ринге об их появлении не знали. Большая часть барьеров в тренировочных залах совмещали кроме магического экранирования – визуальное. В Спарте был один с зеркалом внутри. Основная его цель в том, чтобы отражать заклинания, усложняя бой, но шутки о нарциссизме мистиков всё равно после установки ходили.

Немного скучая, Тания присоединилась к просмотру. Спиной к Тании на ринге стоял высокий мужчина, в чёрной футболке и соответствующие ей обтягивающие спортивные штаны. Его мускулистые руки были подняты перед собой, в боевой позиции. Он ждал, пока его напарник по спаррингу поднимется на ноги. Вид у него был чертовски раздражённый. В отличие от своего оппонента на нём была ярко-оранжевая футболка с тигриными полосками. Её одной достаточно было бы, чтобы, не видя лица, Тания знала, что это Фёдор Кошанский. С рычанием он вскакивает и атакует. Обойдя немного ринг Тания узнает его оппонента. Демьян Делянов. Как маг он несколько посредственен, но, похоже, неплох в рукопашной. Тания понятия не имеет, против какого монстра или мага это может потребоваться. Демьян хватает Фёдора за талию и, сделав подсечку, снова укладывает на пол. С силой уложив его, Демьян выпрямляется и снова отступает, занимая ту же боевую позицию со слегка согнутыми коленями, что и раньше.

– Нападай спокойнее, Фёдор.

— Пошёл ты! Я больше и тяжелее! – возмущается Фёдор, поднимаясь снова с пола, перемешивая свои слова с несколькими ругательствами, которые теоретически не должны были слышать дети. Тания уверена, что они и так знают каждое. Фёдор разминает шею, спрашивая, – Как ты каждый раз меня укладываешь?

— Ты не сосредоточен, с каким тупым медведем, по-твоему, ты собираешься драться? – спрашивает Демьян с сарказмом, – твоя сила без интеллекта в бою ничего не даст. Большинство монстров будут сильнее и больше тебя.

Раздражённый Фёдор бросается снова на Демьяна. Тания фыркает, обращаясь к детям:

– В большинстве случаев вам на самом деле не придётся сходиться с монстрами врукопашную. Если вы потеряли в бою свой посох, то лучше всего будет отступить под защитой ваших коллег. Даже мистики не ходят на одиночные миссии. Обычно нас как минимум двое на задании.

Пока Тания говорит – на ринге, Фёдор и Демьян сталкиваются в довольно эпической рукопашной схватке. Дети быстро прекращают слушать её, увлечённые боем. Тания может понять, почему им нравится смотреть. Фёдор больше, свирепее и похож на большого дикого хищника. Насколько знала Тания – он не смог унаследовать родовой дар превращения, однако, похоже, какие-то части этого в нём всё же пробудились. Он определённо напоминал яростное животное. В противовес Демьян был спокойным и быстрым, очевидно делая ставку на свой интеллект, а не только силу. Его стиль боя был похож на саму Танию, из-за чего она подозревает, что их обучал один и тот же инструктор, что у ищеек и мистиков происходило не так уж часто. Отслеживая его движения, Тания видела несколько моментов, когда он допускал ошибки в стойке и был несколько предсказуем, но Фёдор был слишком возбуждён, чтобы заметить. Несмотря на то что ему до этого сказал Демьян, похоже, что Фёдор собирается взять его измором. В какой-то момент они оказались в ещё большей близости. Фёдор после обманного движения Демьяна попал в его захват, из которого выбрался, нанеся серьёзный удар по рёбрам. Одновременно он воспользовался их близостью и ухватил оппонента за шею. Похоже, в ближайшее время они не собирались заканчивать.

– Ладно, детки – громко привлекает к себе внимание Тания, – нам стоит следовать дальше, если вы хотите увидеть интересные места штаба, а не только драку. У вас не так много времени от посещения осталось.

С разных сторон раздаётся несколько недовольных стонов. В основном от мальчишек. Тания так же слышит, как девочки обмениваются довольно восторженными писками о том, как сложены Фёдор и Демьян. Тания решает не расстраивать девочек, сообщая, что эти двое заняты.

Общего маршрута экскурсии никто никогда не писал, из-за чего, выведя группу из тренировочного зала, Тания на самом деле не была уверена, куда ей их вести. Всё это было когда-то создано как реклама, чтобы кадеты не сбежали. Тания не уверена в том, какие показатели обычно у аналитиков или ищеек, но знает, что у мистиков до алхимического преображения не доходит более 90% подавших заявки и начавших подготовку. В группе Тании кроме неё и Микаила из двух сотен магов мистиками стало только четверо. При этом семь человек умерло во время изменения. Риск, с её точки зрения, того стоил. С большинством монстров обычный маг справиться не сможет просто потому, что ему не хватит выносливости. Или, как Фёдору, магических сил. Ищейки, однако, работают группами

Тания вывела кадетов к стойке регистрации у публичного входа для гражданских. Здесь снова были большие стеклянные двери, которые должны были обозначать открытость Стражи к тем, кого они дают клятву защищать, что было достаточно иронично, так как нормисы даже не знали о том, что Стража существует. И всё же полдюжины регистраторов занимали своё место за длинной стойкой из того же розоватого кварцита. Если наклониться, то под столешницами можно найти вырезанные на них руны.

Через холл Тания ведёт кадетов мимо памятной таблички жертвам неудачной попытки революции в феврале 1917 года. Это простой бронзовый знак, сухо излагающий события того дня. На стене рядом барельеф, который изображает административный персонал, погибший в попытке задержать революционеров, пришедших, чтобы захватить контроль над штабом.

Правее находится стена Памяти. На том же кварците длинный ряд серебряных восьмилучевых звёзд. Над ними сверху выбито: «Верность в жизни. Жертвенность в смерти».

Перед этим местом останавливается Тания, призывая кадетов взглянуть.

– Каждая звезда – это погибший при исполнении офицер ВИМС. Всего сейчас здесь шестьдесят три звезды.

Позволив кадетам немного проникнуться простой красотой этого памятника павшим, Тания направляет их дальше. Она выводит их в другую часть служебных помещений, делая крюк, чтобы обойти исследовательский отдел. Он для любых посещений всегда закрыт. Зато из гражданского холла они идут через длинный стеклянный коридор. Через стекло видно рабочие места сотрудников. Стильные маленькие офисы, с широкими пространствами между ними, залы с большими столами, досками и экранами.

– Здесь весь административный штат ВИМС. Справа находятся операторы, обрабатывающие все получаемые сообщения и телефонные звонки. Здесь работает секретариат, есть внутренний и публичный архивы и две дюжины библиотекарей.

– У ВИМС есть библиотека? – удивлённо восклицает одна из девочек в толпе. Тания находит её взглядом, чтобы ответить:

– У нас нет художественной литературы, но полно редких магических книг, энциклопедий и подписка на все научные журналы. Также самым большим отделом ВИМС является информационное подразделение, в которое входят аналитики. Им, конечно, нужно с чем-то работать. Они отвечают за сбор и анализ данных, ведут мониторинг различных событий. Есть отдел Оракулов, чья работа, по сути, в том, чтобы предсказать возможные события, основываясь на статистических предположениях.

В конце коридора Тания знакомит детей с радиостанцией, намереваясь ненадолго сбросить их на офицеров-радистов. Кадеты осторожно входят в стеклянный офис, оглядываясь по сторонам. Тания получает несколько минут, чтобы отдохнуть, пока они слушают о передаче сообщений и о том, что радио проще к использованию, чем почтовые птицы типа соколов или голубей.

– На данный момент мы почти всегда используем телефоны и радио. Птицы сейчас используются только для передачи физических материалов, таких как, например, артефакты, – улыбаясь говорит связист, заканчивая свою лекцию о его работе. Ему, похоже, сегодня было скучно. Насколько знает Тания – в данный момент есть только одна команда ищеек, выполняющих долгое задание.

Выйдя от радистов, Тания уводит кадетов в следующий большой коридор, потом к лестнице, продолжая рассказывать о библиотеке и хранимых у ВИМС книгах. На третьем этаже она прикосновением к рунной плите запускает детей в следующий коридор. Они проходят мимо одного из кабинетов с открытой дверью, и любопытные кадеты сразу заглядывают туда. Внутри несколько девушек перебирают довольно высокую стопку бумаг.

– Здравствуйте, – неслаженным хором здороваются дети, когда на них обращают внимание. Они получают несколько приятных улыбок и кивков, прежде чем девушки возвращаются к работе, как занятые маленькие пчёлки. Каменные плиты пола в коридоре каждые несколько метров складываются в герб двуглавого пса.

– Здесь находится главное командование ищеек. Сами оперативно реагирующие филиалы разбросаны по стране. Их работа в том, чтобы провести прямое исследование в поле, они звено между аналитиками и мистиками. Хотя полевые аналитики также выходят за пределы своих душных офисов – делают они это обычно вместе с ищейками. В работу этих ребят также входит разобраться с любой мелкой нечестью, вычислить крупных монстров и вовремя направить на расправу отряд мистиков. Все аресты магов тоже проводят ищейки, мистики участвуют в задержании только, если есть подозрение, что это будет один из бездушных. И из шестидесяти трёх погибших три четверти – это именно ищейки, в основном те, кто вовремя не распознал уровень угрозы. Сейчас в инструкции есть отдельные указания вызывать группу мистиков при малейшем сомнении.

Зная, что большинство кадетов обычно в итоге попадают в ОРФ, Тания добавляет:

– По сути, почти всю работу в поле выполняют ищейки.

– Разве не мистики делают всю крутую работу?

– Нет, – Тания качает головой, – На все вызовы отправляется местный оперативно-реагирующий филиал, закреплённый за районом. Из этого и происходит название. Ищейки реагируют первыми. Мы же появляемся только, если требуется огневая поддержка или уничтожение. Если вам нравится драться, как мне, – это может быть весело. Если вы хотите чего-то большего – то вам будет довольно скучно. Не говоря о том, что я лично не была на задании с прошлого месяца. Мистики не так часто нужны сейчас. Исследователи и аналитики ВИМС хорошо делают свою работу. Поэтому их больше всего в наших рядах, а мистиков порядка тысячи на всю империю.

Сделав паузу, Тания сдерживает усмешку, видя несколько разочарованные лица кадетов. У мистиков есть определённая репутация, которую они получили в прошлые годы, когда из-за слабой информационной осведомлённости офицеры в основном выживали только на грубой силе. Сейчас для всех распространённых монстров есть свои способы поимки.

– Довольно часто мы просто резервная копия для ищеек или аналитиков в поле. Помогаем и предпринимаем любые необходимые действия для нейтрализации угроз. Охота на монстров сейчас происходит уже после того, как ищейки вычисляют, с кем нам предстоит иметь дело. Это немного медленно, зато безопасно. Если вы мистик, то иногда в промежутке вас попросят заняться всем начиная от ордеров с высоким риском, до подозрительных предметов и жидкостей. Не так весело, как вы представляли?

– Я думал мистики крутые, – весьма недовольно бурчит один из кадетов. Тания не утруждает себя тем, чтобы разыскать его. Она также не беспокоится о том, чтобы ответить. Она, безусловно, может сказать, что мистики – очень круты. Однако реалистично Тания также может сказать, что благодаря исследованиям и различным разработкам ищейки всё реже вынуждены отступать.

Вся группа кадетов переходит в ближайшую комнату отдыха, которая быстро пустеет от офицеров, когда по ней рассредоточиваются дети. Вазочки с конфетами и печеньем пустеют через десять минут. Кадеты, весело болтая, пьют чай. Тания падает на один из диванов и слушает, как дети обмениваются мнениями. Командование, скорее всего, будет в бешенстве, когда узнают, что Тания не агитировала этих детей проходить обучение мистиков. Мысль эта приходит ей в голову довольно запоздало. Она пытается вспомнить, какой была её собственная экскурсия, но выходит весьма плохо. Потом Тания вспоминает, что у неё был личный гид из Третьего Корпуса. Её тогда пытались вербовать в разведку. Сегодня, по крайней мере, её мучения в роли няни окончены. Прошло не так ужасно, как ожидала Тания. В её первый год ей выпала «удача», и в тот раз группа была по-настоящему буйной. Ей пришлось семь раз ловить парочку кадетов, что постоянно пытались проскользнуть.

В течение трёх часов Тания думает, что день, возможно, был не так уж плох. Она отбрасывает эту глупую мысль, когда к вечеру ей приносят записку от матери.

«Завтра будет вечер у моей дорогой Екатерины. В этом месяце это то мероприятие, на которое ты обязана сходить как наследница. Появись сегодня на примерку.

С любовью, мама»

1 глава. Бешеная собака князя Болотова

Стоял конец мая, и жители империи впервые заговорили о возможности новой войны. Ранее все подобные разговоры велись лишь между некоторыми лицами, особенно вовлечёнными в саму идею сражений и побед. Тогда это были лишь праздные разговоры, но едва вопрос был поднят при Императоре Михаиле, как это стало большим секретом, а потом заговорила о войне и вся империя. Сам Император ничего не подтверждал, не обсуждал и не комментировал, он только махнул рукой, имея в виду, что все эти разговоры о том, будто будет война, чушь. Кто-то, однако, увидел в этом жесте призыв к тишине и просьбу молчать, а потому постепенно среди придворных, а за ними и в сторону простых жителей, растеклась паническая, секретная новость: пора готовиться к войне.

Разговоры эти велись как тихим шёпотом на секретных встречах, так и на чайных вечерах в будуарах. Некоторые бы сказали, что это стало самой популярной темой, в том числе среди аристократов. Конечно, сугубо секретно, как и приказал Император.

Тания впервые об этом слышит, будучи приглашённой на камерный вечер к одной из фрейлин императрицы, к Екатерине Валерьевне Жадовской. Вообще-то, разговор этот она подслушала по случайному стечению обстоятельств, которые сложились в тот день, и почти сразу забыла.

Всё началось, ещё когда она собиралась. Матушка её, с трудом подавляя гнев, требовала, чтобы Тания надела платье. Причиной этому в основном был тот факт, что семья уже год, как вела переговоры с Императором Михаилом о возможном замужестве Тании с его третьим сыном.

Род Болотовых в нынешнем поколении имел в качестве наследника одну лишь Танию, что вызывало некоторое беспокойство у её отца и деда. Найти мужа, который войдёт в благородный род, не является проблемой само по себе, однако нужно учесть, что человек этот не должен иметь слишком сильный характер и осознавал своё место. Ведь главой-то семьи будет Тания, а это не каждый мужчина ещё готов признать, тем более у любого младшего сына комплексов наберётся на полный грузовой вагон. И ведь не каждая семья в империи годится на то, чтобы род Болотовых с ними заключал брак. Тания, ещё и ославилась как та, кто имеет очень тяжёлый вздорный характер. Говоря откровенно, за глаза, в будуарах, некоторые её называют Бешеной собакой Князя Болотова. Таким образом, родители Тании из всех сил пытались убедить её хотя бы притвориться приличной леди. Некая часть их мыслей пребывала в заблуждении, будто кто-то в высшем свете империи будет так глуп или наивен, чтобы счесть Танию благовоспитанной леди.

Её матушка, уважаемая княгиня Иримия Болотова, трясла дочь, пока та, смирившись, не согласилась появиться на вечере в платье. Чего несчастная княгиня Болотова не знала, а вернее, о чём забыла, так это о том, что Тания не обещала, что весь вечер проведёт в нём же. Ей бы стоило знать своего единственного ребёнка получше.

В качестве сопровождения у Тании один из дальних кузенов. Она забывает его имя, стоит им только сесть в карету. Кажется, это Пьер или Арни. Он определённо слишком дальний родственник, чтобы помнить, и Тания подозревает, что в нём нет ни грана магии. Во всяком случае то, как он смотрит на пегасов, полно почти детского восторга. Ясно, что он не понимает, насколько отвратительный неуживчивый характер у этих монструозных животных. Тания морщится, думая, что архаичный способ передвижения призван указать на статус семьи. Мало кто может себе позволить восьмёрку пегасов: их содержание слишком дорого обходится и из-за купированных крыльев бессмысленно, на взгляд Тании.

Когда карета подъезжает к дворцу Жадовских, дальний кузен не может выждать и десяти минут, прежде чем начинает возмущаться. Даже сами пегасы ещё не начали вести себя буйно.

– Почему это занимает так много времени? – спрашивает он капризным голосом, повернувшись к Тании. Они, кажется, ровесники, но у него определённо нет здравого смысла или самопознания. Тания вздыхает, но решает ответить, помня о каком-то отдалённом родстве:

– Поверки безопасности.

– Что?

Тания фыркает. Если бы она знала, что Пауль так глуп, что простого ответа будет мало – то промолчала. Она почти хочет проигнорировать вопрос, но не может удержать за зубами сарказм:

– Было бы очень печально, войди на вечер убийцы.

Антуан поджимает губы, словно обиженный ребёнок, словно полученный ответ не был изначально очевиден, а сарказм Тании не рождён его глупым вопросом. К счастью для него, он дуется и из-за этого молчит. Возможно, думает, что тишина будет наказанием. Длинная вереница карет до парадных ворот двигается медленно. Люди ниже статусом (и существенно умнее, да и с меньшим количеством обязательств) к дворцу прибывают заранее или пешком, оставляя кареты за территорией дворца. Те, кто ещё разумней, вовсе используют нанятый экипаж. Невозможно не позавидовать. Тания откидывается на спинку сидения и вздыхает, поёрзав. В платье неудобно, а из-за пышных юбок у неё уже упрели ноги. Ален ёрзает, с преувеличенным интересом глядя в окно. Его взгляд слишком часто возвращается к Тании, выдавая желание поболтать. Тания бросает второй взгляд на него и решает, что у неё нет терпения, чтобы продолжать притворяться, что она достаточно леди, чтобы соблюдать церемониальный этикет. Ждать, когда карета подъедет изматывающе долго, и Тания, подхватив слишком пышные юбки и не обращая внимания на Поля, раскрыв дверь, выпрыгивает из кареты. Кучер вздрагивает, когда ручка дверцы ударяется о кованые украшения. Тания морщится, поджимая губы, когда неудачно приземляется. Может быть, стоило приказать развернуть ступеньки, но не хотелось даже минуты проводить больше в обществе надувшегося как индюк Алоиза. Тания крутит ступнёй, проверяя, что не вывихнула ногу и слишком широко улыбается кучеру стоящей за ними кареты. Впереди ещё десяток, позади столько же. Самые-самые древнейшие и благороднейшие, в плену своего этикета, вынуждены ждать и делают вид, что устаревшее правило о пятиминутном опоздании или традиция прибывать самым роскошным образом, чтобы похвастаться – не изматывают. Владельцы некоторых карет могут быть оштрафованы на значительные суммы, если кому-то придёт в голову подать жалобу. Определённо не должно быть запряжённых древесных духов, принявших вид, отдалённо похожий на лошадей. Пегасов на самом деле публично держать тоже нельзя, но крылья, по крайней мере, можно принять за странные украшения.

Тания размышляет о том, должна ли она вмешиваться по долгу службы как офицер, или отвести глаза, потому что это никому не мешает и всё равно бесполезно. Даже если она сама, княжна, будет источником жалобы, любой, кто может позволить себе древесного духа или единорога для карет – в состоянии заплатить штраф. Любой штраф меньше, чем стоимость содержания большинства из этих тварей. Тания отступает немного подальше от кареты, также заряженной четвёркой пегасов. Один из коней смотрит на неё вечно голодными чёрными глазами, и Тания, согнув пальцы, направляет в его сторону жалящий жест, из-за чего монстр беспокойно отшатывается. Недостаточно, чтобы вспугнуть, но хватит, чтобы тварь осознавала своё положение в пищевой цепочке. Не то чтобы Тания ела когда-либо пегасов. Они не звучат как интересный деликатес.

Пройти пешком до лестницы во внутренний сад вокруг дворца быстрее, чем ждать всё это время в карете. Она игнорирует осуждающие взгляды, которые чувствует на себе. Бедные охранники суетятся вокруг аристократов, пытаясь и выполнить свой долг и никого не оскорбить. Тания отпускает свои пышные юбки, поднявшись по ступеням. Её проверяют несколько раз: заставляют пройти через заколдованную арку, её сумку просвечивают, чтобы убедиться, что в ней нет оружия. Тания может только фыркнуть. У неё нет ни одного кармана в платье, а бездонный минодьер она взяла с собой, потому что он не сочетается с платьем, и это вызвало подёргивание брови маменьки. В сумку с жёстким корпусом было довольно сложно сложить мундир и сапоги, но она справилась. Посох спрятать негде. По лицам охраны видно, что им очень хочется попросить показать содержимое минодьера. Тания приподнимает бровь и лишь слегка ухмыляется. В конце концов, её пропускают с извинениями. Позади неё как раз кареты сменяют друг друга. Охране приходится ещё подождать, прежде чем они будут проверять следующую пару аристократов.

Слуга указывает путь через маленький внутренний парк к гостиным залам, в которых проходит вечер. В этот раз для гостей открыто южное крыло, и из окна можно полюбоваться Весенним Садом. Коридоры оформлены нежными цветами, лёгкими тканями и лентами, словно это праздник для маленького ребёнка.

Первые пришедшие гости уже разделились на маленькие группы по интересам. Едва приход Тании был объявлен – на неё обратили внимание. Особенно на то, что она была в замечательном платье, с множеством, в этом сезоне модных, слоёв оборок и кружева. Вид её, не в привычном мундире, вызвал некоторое замешательство у людей. Тания, не удостоив никого приветствием, исчезла, чтобы переодеться в чёрный мундир, свёрнутый в её минодьере. Она обещала матушке появиться в платье – она появилась.

Скрывшись от всех присутствующих и найдя уединённую комнату, Тания попыталась самостоятельно снять с себя платье и многочисленные верхние и нижние юбки. В соседней комнате мягко ворковала между собой пара. Тания через открытое окно, слышала разговор, на который не обращала особого внимания, пока не сдёрнула с себя одну из нижних юбок, случайно разрывая её сердито. Ткань немного затрещала, и Тания замерла. Было бы не особенно приятно, войди кто-то на шум. Парочка по соседству, продолжали говорить, и Тания невольно прислушалась к ним.

– Теперь, когда каждый в империи знает, что мы на пороге войны, будете ли вы снова защищать этого отвратительного человека? Я, право слово, готова поверить, что он сам дьявол! Коли вы решитесь на подобное – то я отказываюсь считать вас своим другом. И уж точно вы боле не мой нежный раб, как сами себя называете! – такие слова услышала Тания и замерла, удивлённая новостями о том, что империя оказывается находится на пороге войны. Когда три дня далече она была на службе, то ни о чём подобном никто не говорил. Тания потянула за края верхнего корсета, используя грубую силу, чтобы вырвать с мясом ленты, удерживающие его. Дышать сразу стало легче.

– Бог, какое пылкое нападение, – нисколько не смущённый, с откровенным кокетством ответил мужчина, голос которого Тании был совершенно незнаком. Если бы подобным покровительственно-нежным тоном кто-то попробовал говорить с ней, то он получил бы немедленный вызов на дуэль. Избавившись от платья, Тания покачала головой, признавая, что она не в силах временами понять того, как мыслят другие аристократы. Решив, что разговор никак её не касается, Тания проверила, как сидят высокие сапоги, и начала застёгивать все маленькие пуговицы на рубашке. Мужчина же продолжал оскорбительно-снисходительный флирт. Интересовался здоровьем леди, которую Тания, как ей казалось, ранее слышала, но не могла вспомнить.

– Я ужасно страдаю, – сказала женщина, – каждый говорит о войне, и этот ужасный демон, говорят, на поле превращается в страшного монстра!

Тания выпрямилась, надевая вышитый мундир, и нахмурилась, пытаясь вспомнить, в чьей армии был бы такой великий перевёртыш, что он был бы знаменит. Кажется, австрийская принцесса могла превращаться в какую-то жуткую тварь, однако насколько знала Тания – она была беременна первым ребёнком, так что ни как бы не могла быть предметом подслушанного разговора.

– Так что же с войной? – с нетерпением спросила женщина. Тания мысленно согласилась: «Да, что с войной?».

– Как вам сказать? – сказал мужчина неожиданно холодным, скучающим тоном, словно плохой актёр читает роль старой и скучной пьесы, – Франц на данный момент весьма сдержан, говорят,также, будто он, образно говоря, сжёг свои корабли. Секретность же, с которой Император относится к этому делу, связана с тем, что и мы, похоже, готовы поступить так же.

Если бы кто-то мог в этот момент посмотреть на лицо Тании, то он был бы, безусловно, впечатлён тем, насколько высоко она подняла брови. Состоя на действующей службе в Чёрной Страже, она, конечно, совершенно точно не знает ничего о том, чтобы Император готовился разоружить их армию. За последние два десятилетия не было ни дня, чтобы Императорская армия, будь то кавалерия или рядовые, не была в боеготовности. Император Михаил за эти годы прослыл параноиком, превратив службу в армии в постоянную требовательную работу, с необходимостью оправдывать выплачиваемое жалование.

Тания переоделась в мундир и, посмотрев в зеркало, поправила ремень. Глупые сплетни глупых людей, так она мысленно назвала весь случайно услышанный разговор. Уже когда она была в дверях, то услышала, как пара сменила тему, чтобы обсудить непутёвых детей мужчины. Тания поспешно вышла, не желая слушать их дальше. Она осторожно прикрыла дверь и удивлённо столкнулась с Пьеро, который, должно быть, наконец-то прошёл охрану. Тания кинула ему на руки минодьер, в который было затолкано несколько испорченное платье. Она даже не вспомнила про обсыпанные какими-то камнями туфли, которые оставила в маленьком будуаре, где переоделась.

– Верните это Маман, платье ей, похоже, нравится, так что боюсь, если я выкину его, то она в очередной раз обидится и сляжет, чтобы, не прекращая корить меня, как бессовестную дочь.

Тания почти скромно вошла в ближайшую гостиницу, теперь, в военной форме. С убранными для платья волосами и украшениями она смотрелась диковато. Для многих даже неприемлемо, однако в лицо бы ни один человек в этой гостиной такого сказать не рискнул. Люди, приехавшие на вечер к Екатерине Валерьевне, начали понемногу наполнять гостиную. Приехала высшая знать Петербурга, люди невероятно разнообразные внешне и столько же невероятно однообразные по своим интересам. Тания не была в восторге почти ни от кого из уже присутствующих среди тех, кого знала по имени. Некоторую симпатию вызывала известная красавица, признанная самая обворожительная леди: молодая маленькая княгиня Кейкуатова, позапрошлой зимой вышедшая замуж за кузена Тании, по линии матери. Милейшая Аралия Кейкуатова, в соответствии со своим мягким именем, наряженная в модное, полное кружев платье, улыбалась, привлекая к себе множество людей. Тания усмехалась, глядя на то, как беспечно людей привлекает яд. Аралия и Тания учились в Монсальвеш в одно и то же время, пересекаясь на некоторых занятиях, и были хорошо знакомы. Их взгляды пересекаются на долю мгновения, и Аралия быстро осматривает с ног до головы Танию. Почти наверняка она делает не самые льстящие выводы, но смех её звучит немного более звонко, и она кокетливо улыбается аристократам вокруг, прилагая немного усилий, чтобы привлечь больше внимания. Пока они были увлечены ею – Тания может скрыться от излишнего и навязчивого внимания. И если при этом родственница-знакомая-однокурсница осуждает её за отсутствие манер, то не имеет значения.

Кабы не требование матушки хотя бы раз в два месяца посещать хоть какой-нибудь светский приём или вечер – Тании бы тут и не было. Итак, дрейфуя между скучными аристократами и избегая внимания Екатерины Валерьевны. Та с завидным упорством отлавливает своих гостей, чтобы представить своей пожилой бабушке, а после скрыться, оставляя несчастного на растерзание леди, что, в течение десятка минут, с удручающим постоянством, забывала, с кем именно говорила, и о чём, а потом снова и снова в однотипных и слабо изменяющихся фразах справлялась о здоровье очередной жертвы, после чего с пугающими подробностями переходила на повествование о своём. Беспомощные гости, вынужденные соблюдать приличия, не смели высказывать никакой поспешности, однако стоило старушке отвлечься – они с видимым облегчением сбегали, в надежде, что она скоротечно забудет о таком диком отсутствии манер. Чего не заметил ни один из этих людей, так это невероятно ехидного взгляда, которым их провожала пожилая леди.

Тания же, из-за своего лучшего слуха, когда проходила мимо на третий круг, уловила, что каждый раз медицинские отвратительные подробности сменяются. Подгадав время и приблизившись к леди, когда её цепких костлявых пальцах оказалась новая жертва, Тания с ухмылкой поняла, что и в этот раз болезнь, о которой она начала рассказывать бедняге, совсем другая.

Прислушавшись, исходя из научного названия, которое использовала леди, Тания поняла, что та не существовала. Возможно, что леди предпочла бы провести вечер как-то иначе. Во всяком случае Тания никогда не слышала о «Весь-этот-вечер-раздражает» болезни. С другой стороны, она сама явно болела тем же, хоть и не имела аналогичных озвученных симптомов. Кожу её совершенно точно не покрывала никакая сыпь, даже после отвратительных многослойных подъюбников.

Тания засмеялась, когда очередная жертва леди сбежала от неё. Бедный Андре почти упал, спеша скрыться с глаз леди. Несколько человек оглянулись. Отсутствие манер у Тании полностью оправдывалось статусом княжны одного из сильнейших родов империи, что проделали путь от низшего дворянства к княжескому титулу на военных и магических заслугах. Тания заметила несколько хищных взглядов.

К счастью, Аралия снова пела сладкоголосым соловьём, привлекая к себе внимание. Тания скрылась, надеясь, что отвлечения хватит, чтобы она немного затёрлась. Несмотря на то что князь договаривался о браке с императором – Тания ещё не была замужем и представляла значительный интерес для любого, у кого есть больше одного сына.

Надежды на то, чтобы скрыться, естественно, были напрасны. Человек, которого она менее всего желала увидеть, едва только войдя, – направился в закуток, в котором ныне Тания скрывалась, притворяясь присутствующей на вечере. Она, конечно, должна была понимать, что он появится, учитывая присутствие Аралии. Всё-таки Авран был её братом и часто хвостом увязывался на любое мероприятие. Он также поступил на службу императору, только чтобы следовать за сестрой, и был ужасно разочарован, когда она осталась на службе среди детективов в ОРФе, а он был переведён в ВОРГИ, где его интеллект и склонность к экспериментальным исследованиям уместней.

К глубокому сожалению Тании, если по какой-то причине он не мог находиться в обществе сестры, то она становилась его вторым выбором. Тания предприняла крайне негероическую попытку скрыться едва заметила его, но всё же в итоге была загнана в угол. Авран никогда не удосуживался приветствовать кого-либо, кто не был Императором. Даже его собственные родители уже смирились с его поведением и махнули рукой.

Убедившись, что Тания не может скрыться, Авран, сияя, улыбнулся:

– Вы знаете последнюю работу брата Анатони? Он такой интересный человек!

Тания моргнула, пытаясь вспомнить, кто, такой вообще «брат Анатони». Причина, по которой Авран мог быть груб с кем угодно, заключалась в его гениальности. В ней же была причина того, что большинство людей пытаются избежать общения с ним. Авран хотел поделиться знаниями, считая, что люди вокруг слишком глупы и это надо исправить. Тания со смирением качает головой, признавая свою неосведомлённость. Солги она, и Авран попытался бы её втянуть в диалог. Что было бы куда хуже, чем лекция. По крайней мере признавая, что понятия не имеет, кто такой Анатони, она не должна при этом ничего отвечать. Можно просто кивать, ока не представиться возможность сбежать.

– Этот достойный учёный философ не так давно создал, по его словам, план вечного мира, что, безусловно, на словах очень интересно, но в некотором роде напоминает твоё сочинение по мотивам знаменитой фразы Александра Македонского, что нам задавали на Истории, когда мы были на пятом курсе Монсальвеша. Ты помнишь.

Авран выстрелил объяснением на одном дыхании.

— Я пришёл построить величайшее царство, какое только видели на земле. И ничто меня не остановит, пока я не дойду до волн последнего Океана… Пока существуют границы и барьеры, различные языки и обычаи, мира не будет – ответила Тания и прикусила язык, обругав себя. Ей определённо стоит научиться молчать и притворяться дурой.

После её слов Авран ярко улыбнулся. Не знакомые с ним юные девицы, случайно увидев эту улыбку, часто грезили, будто он их прекрасный идеальный объект любви. У Тании не было заблуждений. Авран был в восторге только потому, что она вспомнила цитату, которая даже не была настоящей.

– Да, эта фраза. Итак, брат Антони сейчас очень известен именно, потому что он разворачивал эту мысль в весьма длинном эссе. Идею идеального государства с вечным миром.

– Разве вначале не нужно завоевать весь мир? В этом же суть?

– Именно!

– И тебе… – Тания замолкла, подбирая слова, забывая о своём намеренье просто молча выслушать Аврана. Было странно, что он пребывал в возбуждённом состоянии из-за эссе сомнительного качества, – тебе это понравилось?

– Нет! – с искренним отвращением на неприличной громкости ответил тот, – отвратительная рукопись, стоящая меньше, чем бумага, на которой она перепечатывалась!

Тания растерянно моргнула, оглядела гостиную, в которой было всё больше людей, хоть некоторые гости уже и удалились. Кое-кто с возмущением бросил в их сторону несколько осуждающих взглядов. Прикрыла глаза и, медленно вздохнув носом с недовольным лицом, Тания снова посмотрела на Аврана. Тот, игнорируя медленное кипение её ярости, продолжил говорить:

– Он просто популярен! Это ужасно! Со мной уже не меньше десятка исследователей пытались поговорить о нём, восхваляя идею! Даже твоё сочинение на пятом курсе было лучше написано, а ты получила за него неуд! И ещё говорят, будто Император задумывается о войне! Что, если он тоже читал этот бред сивой кобылы?

Тания снова прикрыла глаза и сосчитала до десяти. Авран продолжал разоряться, хотя голос его медленно превращался в белый шум на фоне гула кипящего гнева. Тания недовольно посмотрела на него, спрашивая:

– Тебя раздражали разговорами об этом «философе», и ты решил поговорить о нём со мной?

– Да!

– Зачем?

Авран моргнул и посмотрел на Танию так, словно её вопрос имел очевидный ответ, и он осуждал тот простой факт, что она всё равно его спрашивала. У неё дёрнулся глаз. В несвойственной сознательности Авран неожиданно смутился.

– Тебе это не понравится.

– Отвечай уж, – недовольно фыркнула Тания, готовая к любому нелепому ответу. Она сжала в кулак правую руку, чтобы физически удержать себя от того, чтобы складывать её в какой-нибудь болезненный, мелочный, колдовской жест.

– Это и был ответ, – почти неловко засмеялся Авран.

Тания моргнула, и её лицо вытянулось в недоумении. Потом потемнело, как дно обожжённой сковороды. Со стороны, должно быть, выглядело как какой-то нервное заболевание, потому что Авран напрягся. Глубоко вздохнув в попытке взять себя в руки Тания с тихим, кипящим в голосе раздражением, сообщила:

– У тебя пять минут, прежде чем я тебя ударю.

Авран c мгновение потерянно смотрел в глаза Тании. На красивом лице медленно отразилось понимание, что он снова её разозлил. Он растянул губы в фальшиво-смущённой улыбке, пожал плечами и благоразумно поспешил скрыться среди гостей, зная по опыту, что Тания в самом деле его ударит. Это бы не был первый раз, когда он довёл её. По крайней мере, три их встречи в течение года приводят к его избиению. Тания даже не каждый раз предупреждает о намеренье. И всё же на вечере императорской фрейлины она пытается соблюсти хоть какие-то приличия. Хотя бы ради того, чтобы не слушать истерику матушки. Авран, к счастью, не собирался проверять, будет ли сегодня тот день, когда терпение Тании снова иссякнет. Она отвернулась, задаваясь вопросом, куда делась её сегодняшняя няня. После того, как она кинула сумку с платьем, в Адриана, он не появлялся у неё перед глазами. Был ли минодьер настолько тяжёлым?

Комнаты медленно наполняются всё большим количеством людей, и Тания морщит нос от обилия разнообразных запахов вокруг леди. Складывает пальцы в жест отражения и окутывает себя маленьким пузырём нормального воздуха. Какой-то аристократ рядом с ней неодобрительно качает головой, находя подобное использование магии возмутительным. Тания удерживает себя от того, чтобы показать ему язык как ребёнок.

– Бесстыжая. Неважно, что она единственная дочь князя Болотова, она совершенно не осознаёт, что это за место.

– И не говорите. Как только князь воспитывал её?

Тания почти запинается, удивлённо моргнув. Покачивается, ловя себя, прежде чем заминка превратится в падение. О ней сплетничали? С ней в одной комнате? Это было ново. Большинству хватает ума помнить о боевой подготовке для ГАРМа, боевые мистики проходят обучение и алхимические преобразования, улучшенный слух – даже не какой-то секрет.

– О чём вы? Какое воспитание? Явившись, она, не здороваясь, скрылась, даже не подойдя к хозяйке вечера!

– Ох, леди! И что вы говорите! Как скандально.

Как на это ни посмотри, а Танию оскорбляли. Во всяком случае, так считали говорившие. Тания в душе не сильно беспокоилась о сказанном. Она в самом деле игнорирует этикет, приличия и временами мораль. Из любопытства она оглядывается в поисках тех, кто так смело её обсуждал.

– О! Посмотрите на этот наряд!

– Думает ли она, что мундир делает её интересной?

– Что она вообще о себе думает, надев мундир, как офицер?

После последнего вопроса брови Тании взметнулись вверх в смущённом недоумении. Осознав это, она быстро взяла себя в руки.

– И не стыдно так наряжаться…

– Вот офицер Марсель в своей форме выглядит очаровательно. А эта…

Тания давится смешком, услышав, как кадета, ещё не дававшего присягу, называют офицером. Это ли не ирония. Сплетники, очевидно, не осознают, что их слышат. Они продолжают рассуждать о том, как не воспитано для леди носить что-то, что не является платьем. Украдкой Тания оглядывается, разыскивая группу из трёх леди. Голоса ей не знакомы. Может быть, они из провинции, это объяснит удивительную смелость, с которой они перемывают её кости. Может, стоит немного их проучить. Ничего убийственного, конечно, не при свидетелях.

Тания пытается вспомнить изменения в дуэльном кодексе. В прошлой редакции Император приказал добавить правила, запрещающие использование магии, наносящей урон по площади. В этом году снова публиковались изменения. Дуэли с каждым годом становятся всё скучнее, даже удивительно, что Император не запретил их, как не-магические. И всё же что веселей, чем перепугать пару сплетничавших кур?

Тания оглядывается, чтобы найти окружённую поклонниками Аралию. Она прекрасна, когда опутывает своими ядовитыми сетями ничего не подозревающих глупцов. Люди, всё время, кажется, искренне желают быть обманутыми тем, как нежно выглядит леди Кейкуатова. Невольно часть Тании всегда восхищается тем, как Аралия может обвести вокруг пальца почти любого. Если бы в Монсальвеш был факультет для хитрых пауков, то леди бы именно там, и училась несомненно. Они обе княжны и обе офицеры Чёрной Стражи. И всё же имидж Тании ужасен, а Аралия - любимица публики, особенно той части аристократов, что не владеют магией. Её лицо постоянно мелькает в светской хронике и знакомо даже простолюдинам-нормисам.

– Что она о себе возомнила?

И она улыбается для Тании по-другому. Всегда немного мягче, достаточно, чтобы это было заметно, словно пытается как-то смягчить мнение общества о ней, как будто кто-то подумает: «о! Прекрасная Княжна Кейкуатова так симпатизирует этой Бешеной собаке, должны ли и мы дать ей шанс?». Что смешно, потому что общество вместо этого думает: «Княжна подобно прелестному ангелу, находит лучшее даже в таких отбросах, как Болотова».

Тания фыркает. Конечно, когда она подходит к Аралии, то слышит, как люди в отдалении бормочут, забыв про её лучший слух:

– Бедная нежная княгиня Кейкуатова…

– Такая прекрасная улыбка и для неё.

Аралия с нежностью целует Танию в обе щеки, словно какая-то француженка. Мода меняется, полвека назад аристократы в Империи желали быть похожими на Австрийцев. Голос Аралии звучит как журчание маленького лесного ручья: освежающей нежно.

– Тания, моя дорогая, ты опять запугивала моего брата?

Тания бы поверила в её мягкость, если бы не слышала, как эта «леди» кроет многоэтажным заковыристым матом своих коллег во время вызова. Зная настоящую натуру, этого ядовитого цветка, она только пожимает плечами:

– Он раздражал.

– Но он так любит общаться с тобой, – Аралия мягко качает головой, улыбаясь слишком нежно, чтобы Тания не услышала завуалированного «с тобой он хотя бы может вести осмысленный диалог в отличие от других», – ты знаешь, какая ты особенная для него.

Тания фыркает, прекрасно зная о чём речь. Кто-то в толпе восторженных фанатов давится воздухом. Похоже, сестру Авран сегодня тоже разозлил. Теперь о нём определённо будут говорить, что он влюблён в Танию.

– Он сам виноват.

– Как скажешь, моя дорогая, – Аралия покачивает головой, изображая нежное осуждение. Даже годами зная её Тания, не уверена в том, притворяется ли она сейчас или всё же осуждает. И это не важно. У Тании есть цель, с которой она пришла.

– Я запамятовала, есть ли сейчас правило, запрещающее мне вызвать на дуэль леди?

Тания, конечно, знает, что таких правил нет. Император, в своём благовоспитанном благородном слабоумии, никогда бы не подумал, что кто-то вызовет леди на бой. Аралия приподнимает мягко брови. В светлых глазах мелькает любопытство.

Тания пожимает плечами:

– Кажется, некоторые присутствующие леди не имеют инстинкта самосохранения.

– Твоя мать будет раздражена, – прямо напоминает Аралия, забывая о притворстве наивным цветком, – и у большинства присутствующих леди нет даже маленького шанса пережить твоё недовольство.

Для людей вокруг, она, конечно, всё ещё звучала очень заботливо. Тания кивает. Сплетницы замолкли. Громкий разговор о дуэли, конечно, отрезвил их. Этого хватит. Маменька не зря выбрала именно вечер, который проводит фрейлина императрицы. Даже Тания понимает, что не может быть слишком собой в подобном месте.

Тания проходит мимо пары мужчин, склонивших друг к другу головы. Слишком близко, чтобы это было чем-то безобидным.

– … я хотел бы обсудить тот проект, который вы упоминали на днях.

Объясняет, почему Аралия выбрала эту гостиную и временами отвлекается от своей толпы воздыхателей. Тания замедляется, гадая, будет ли интересно выяснить, что происходит. Ей предстоит несколько часов избегать хозяйки вечера и слушать сплетни о себе, разной степени оригинальности. Раскрыть заговор или чей-то адюльтер было бы интересней.

– Конечно. На вечер прибыли партнёры, с которыми я хотел бы тебя познакомить.

– Надеюсь, они так хороши, как вы рассказывали.

Тания встречает через гостиную взгляд Аралии. Красивый кружевной веер в её руках неловко выпадает из изящных рук. Настолько нелепо, что очевидно, что не случайно. Подхватив его, Аралия, словно случайно, отмахивается, делая мягкой взмах и раскрыв повторяет движение. Не отводя взгляда от Тании. Очевидная просьба не мешаться. Восхищённая публика не обращает внимания на тайную просьбу. Кто-то хихикает, решив будто и прекрасная леди Аралия может быть неловкой.

Тания на мгновение задумалась, остаться ли, но уходит. Из следующей комнаты она сбегает неподобающе быстро с мыслью никогда не возвращаться. Екатерина Валерьевна для развлечения милых и юных созданий на свой вечер пригласила молодого «офицера» Марселя, миловидного юношу с мягкими чертами и плавными жестами. О нём Тания сегодня уже слышала. Он себя преподносит как эдакую знаменитость, доступную публике, из-за своих успехов, растиражированных его матерью. Неподобающее действие для того, чей магический дар так слаб, что он не смог поступить в Чёрную Стражу, попав из-за связей матери в кавалерию. Тания, оглядев комнату, сдержала весёлый смешок.

Екатерина Валерьевна, похоже, несчастного Марселя и за человека не считала, скорее уж куском мяса, которым она кормила голодных акул, которыми были иные леди. Маленькая гостиная, где он забавляет дам своим обществом. Развлечение, как вышивка или чтения стихов. Императорские фрейлины знают, как поддерживать приподнятую атмосферу на своих вечерах. Екатерина Валерьевна, конечно, не исключение. Слуги с подносами снуют между гостей, одним подносят бокалы вина, другие получают крепкий чай со сластями. Марсель увлечённо болтает о том, какие успехи делает и леди вокруг него жеманно вздыхают в натренированном восторге.

Среди гостей Тания замечает свою кузину. Лютана ныне, из-за необходимости найти для неё жениха, также постоянно посещает различные вечера и в отличие от Тании – делает это как полагается леди. Сегодняшнее её платье делало её похожей на сказочную девицу, словно слеплённую кем-то из снега. Её белое платье было прошито серебряной нитью и открывало нежный простор открытой кожи. Она словно окутана свежестью зимы, и в весенний тёплый вечер это очаровывает других гостей. Тания присмотрелась, чтобы убедиться, что в вышивку подола в самом деле кто-то вплёл чары. Конечно, образ снежной королевы хорошо сочетается с её светлыми до белизны волосами и серыми глазами.

Тания остановилась неподалёку, наблюдая за тем, как Лютана скучает в обществе Марселя. Тот не обратил внимания на приближение Тании, радостно упиваясь вниманием, болтал:

– Я сегодня услышал замечательную шутку, которой хотел бы поделиться с вами.

Тания, проследила за взволнованным взглядом Марселя, заподозрила, что глупец пытается рассмешить Лютану. Даже немного ближе к ней подошёл, хоть и недостаточно, чтобы это было слишком настойчивым.

– Был этот случай в ресторане, во время встречи литераторов, значит, дед моего друга по молодости и сам писал и потому присутствовал на этом закрытом мероприятии.

Молодой Марсель говорил оживлённо с тем самым видом, с которым его маменька хвасталась успехами сына, принятого в кадетский корпус кавалерии. Она, конечно, забыла упоминать о том, как выпрашивала это место, используя все семейные связи.

– Вот все писатели собрались у стола, и Лермонтов оказался по правый локоть Пушкина. Подали нарезанные арбузы, и каждый ел сколько мог. Лермонтов съест свой и корку Пушкину и подсовывает, пока никто не видит. Потом же внезапно говорит: Господа! Посмотрите-ка, какой Пушкин обжора! Вон сколько у него корок!

Тания моргнула, глядя, как леди захихикали, в предоставленную Марселем паузу. Лютана не слишком заинтересованно едва дёрнула бровью и, раскрыв веер, закрыла лицо от слишком настойчивого взгляда, обращённого в её сторону. Марсель же, кажется, хотел продолжить шутку. Тания закатила глаза и, подняв руку, помахала кузине. Вопиющее нарушение этикета тут же привлекло к ней всё внимание. Лютана ярко улыбнулась, из-за чего Марсель издал громкий задушенный звук. Бедняжка. Кажется, даже кто-то из леди пискнул от шока.

– Дорогая кузина, – с мягкой улыбкой наклонилась Тания к Лютане, прижимаясь щекой к её щеке в нежном приветствии.

– Украдёшь меня? – едва разделяя губы, чуть слышно спросила Лютана. Тания сразу же предложила ей локоть, как сделал бы любой благородный мужчина. Люди должны предлагать прогулку кому-либо иначе. Увидев это, Лютана в наигранном возмущении возвела очи вверх и, после, с мягким укором спросила, – вы случайно пропустили свои занятия этикета?

Тания весело усмехнулась:

– Как ты могла подумать, будто матушка позволила бы мне пропустить хоть один урок? – Тания сделала маленькую паузу, прежде чем добавила, – я просто их игнорирую.

– Ты могла бы хотя бы надеть платье. Твой наряд ужасно неприличный для леди.

– Тогда хорошо, что меня это не слишком волнует, – ответила Тания, уводя за собой кузину подальше от общества Марселя, – Кроме того, появилась я в платье, я просто сняла его.

Лютана, услышав это, бросила на сестру взгляд и с тихим звуком разочарования покачала головой:

– Весь смысл нашего появления в том, чтобы произвести хорошее впечатление на женихов или возможных родственников, Тани! – Лютана прикрыла в едва заметном раздражении глаза и сладко улыбнулась группе мужчин, мимо которой сёстры проходили. Оставив их позади, она продолжила, – И ты однозначно испортила любое впечатление о себе, появившись в военном мундире.

– Вы с моей матушкой слишком наивны, если думаете, что я могу произвести на кого-то правильное для замужества впечатление. Всем этим людям уже всё равно в чём я. Почти уверена, что у меня есть постоянная рубрика в каждом скандальном издании империи. Что-то вроде «что натворила Бешеная собака сегодня».

Лютана покачала головой:

– Но они обычно не видят тебя в платье! Ты могла бы вызвать какую-то симпатию! Ты выглядишь слишком угрожающе, чтобы произвести нужное впечатление, когда надеваешь мундир. Им просто хочется, чтобы ты ушла.

– Наши желания сходятся: я тоже хочу просто уйти. К сожалению, и им, и мне не повезло: даже я не буду так груба, чтобы уйти едва ли через час после моего прихода. Екатерина Валерьевна наверняка донесёт на меня маменьке.

Лютана мягко улыбается, закрывая половину своего милого личика веером, чтобы не разрушать ауру снежной королевы.

– А так – все слишком напуганы, чтобы даже подумать подойти к тебе. Если бы ты хотя бы попыталась выглядеть мягче, то я бы не была столь популярна. У тебя были бы поклонники.

– Какая была бы радость, – с сарказмом ответила Тания, – однако мне, знаешь ли, больше нравится, когда смотрят на тебя.

– Однако ты не споришь с тётей, когда она настаивает на твоём возможном браке, – несколько грустно отметила Лютана.

– Он не наследник, так что мне не нужно будет рожать для него. И я планирую, что ты «одолжишь» мне одного из своих детей, так что мне не придётся отвлекаться от работы, чтобы рожать самой. У моего предполагаемого жениха столько же мало выбора, что и у меня. Если он не сбежит, обвенчавшись с кем-то, то брак будет, независимо от того, какое впечатление я оставляю в свете.

– Твой жених не так плох, ты могла бы попробовать узнать его получше!

– Да наверное, если тебе нравятся смазливые болтуны, – Тания поймала потемневший взгляд сестры и мелькнувшее на её лице желание сострить, – тебе нравится? Он? Серьёзно?

– Он твой жених, о чём ты, – слабо отмахнулась Лютана.

– Ещё нет, я уверена, пройдёт несколько месяцев, прежде чем кто-то уступит в переговорах.

– Это ничего не значит. Все знают о переговорах. Как ты и сказала – это уже решённый вопрос. Император и дядя просто пытаются получить больше выгоды от этой торговли.

– И мне нет до этого дела, – покачала головой Тания и спросила, остановившись и вынудив Лютану посмотреть на себя, – Он тебе нравится?

– Тани.

– Ладно.

Лютана с облегчением вздохнула. Тания продолжила говорить:

– Если нравится, то будет твой.

– Тани!

– Я Тани.

– Не смешно.

– А я разве смеюсь? – Тания наклонилась и прижалась губами ко лбу кузины, – разве тебе папенька не говорил? Хочешь что-то – возьми это.

Сёстры молчат. Издалека слышно, как в одной из комнат играет музыка. Кто-то, должно быть, получил разрешение от Екатерины Валерьевны разрешение блеснуть умением играть на пианино, чтобы получить баллов хорошей невесты.

– Давай, – усмехается Тания, – посмотри на меня, Люта. Если я не скажу «да» – свадьбы всё равно не закончится браком.

– Тётя будет в бешенстве. И дядя тоже.

– Моя мать всегда в бешенстве. Я же пошла в кого-то характером, определённо это из-за неё у нас раз в месяц все окна в доме приходится менять.

– Не смешно.

– Ты улыбаешься. Я вижу, – говорит Тания, – и так. Скажи мне: …

Тания, собирается подколоть сестру и замирает, слегка хмурясь, недоговорив. Её взгляд зацепился за группу из нескольких девушек. Инстинкт заставляет её заметить их. На первый взгляд они кажутся нормальными: Их платья немного более современные, чем у большинства аристократок, но это не необычно. У некоторых сейчас модно быть ближе к простолюдинам, не обладающим магией, на приёме даже есть несколько нормисов. Одна из леди прижимает к груди фиолетовый минодьер. Эти сумки не совсем популярны, а цвет слишком яркий, но не заслуживает второго взгляда. То, что в них ненормально это выражение лиц, с приоткрытыми ртами и остекленевшими глазами, словно они не в себе. В сочетании с тем, как их головы крутятся по сторонам, как будто оглядываясь, впечатление странное.

Лютана обеспокоенно прижалась ближе к сестре:

– Что случилось?

– Люта, – обращается Тания к кузине, надеясь, что звучит достаточно мягко, – убирайся отсюда и позови Аралию и Аврана!

– Что?

Тания оглядывает комнату и неторопливым шагом идёт к девушкам. Так медленно, как может, чтобы не привлекать внимание. Их трое в почти одинаковых платьях и с яркими сумками. Одна из девушек достаёт из оранжевого минодьера... что-то. Издалека похоже на вязкое желе или густую слизь, размером с шар для бильярда. Оно непрозрачное и медленно стекает с руки девушки, на что та не реагирует. Выражение её лица вообще не меняется. Всё та же отупелость. Тания останавливается.

Она знает, что это за тварь.

Оглянувшись, чтобы проверить, ушла ли Лютана, сердито приказывает:

– Люта, уходи!

2 глава. Офицер Черной Стражи

Голос Тании достаточно громкий, чтобы некоторые из гостей заинтересованно обернулись. По комнате приглушённой волной прошёл ропот осуждения. Вульгарное повышение голоса, естественно, не приветствовалось. С другой стороны гости сразу жадно ожидали скандала и зрелища. Те аристократы, что были ближе к Тании – немного расступились, чувствуя: возможно что-то не так. Один пожилой мужчина разразился длинной восьмиэтажной метафорой сомнительного содержания, выражая негодование воспитанием Тании. Несколько человек одобрительно покивали, но ни один не покинул комнату. Все эти люди привыкли к комфорту, в котором опасность представляет собой миф.

Тания покрутила запястьем, разминая его. Околдованных девушек трое. Недостаточно знатные, поэтому никто не обращает на них внимания. Маленькая, похожая на слизь, тварь тягучей липкой массой беззвучно и медленно стекала с изящных ладоней на пол и платья.

Слизеподобное вещество, принесённое ими, скорее всего, Амебоид. Не совсем распространённая тварь. Монстр классифицируется как полу-бессмертный вид и, к счастью, имеет проработанную инструкцию при столкновении. При сложности бета-зелёный Тания может справиться с ним самостоятельно.

От вязкой массы по гостиной поплыл отвратительный запах, словно бездомный снял носки, спустившись в канализацию, и натолкал в них гнилого лука. Несколько аристократов в отвращении спешат уйти дальше от источника запаха, стараясь сохранить вежливое выражение лиц, даже не обращая внимания, что происходит.

Тания недовольно смотрит на околдованных леди. Где-то в бесконечно тянущейся анфиладе обитых тяжёлым шёлком гостиных возможно, есть преступник, использовавший запрещённую магию. Амебоид способностями к гипнозу не обладает. Это означает, что кто-то использовал магию против трёх девушек. Это или отвлечение внимания, или хаос ради хаоса. Этот тип монстра едва ли можно отнести к разумным существам, которые понимают, кого атакуют. Тания с ним сталкивались дважды. Отсутствие интеллекта перекрывает полная неуязвимость к почти любому урону, и монстр может восстановиться из желеобразной жижи любого размера.

Тания, морщась от запаха, наблюдает, как девушки продолжают вынимать из своих сумочек желеобразные фрагменты монстра. Убрать это будет трудно. Тания остановилась, продолжая крутить запястьем и разминая пальцы. Видя, как плоть монстра, похожая на вязкое желе, скатывается по платьям леди, поморщилась. На вышитой ткани юбок остаются следы слизи.

Медленно в комнате стихает осуждающий, ожидающий зрелища гул. Аристократы заметили и запах, и девушек со слизью, а не только Танию. И всё же присутствующие гости пока ещё не толпились в дверях, стремясь покинуть помещение, хотя им стоило бы. Вид, который был у девушек, казалось, должен напугать их. Гости вместо этого излишне заинтересованно наблюдают. Инструкция предписывает, что их нужно эвакуировать.

Тания кратко окинула комнату взглядом и встряхнула кистью правой руки, чувствуя вновь раздражение, что не взяла посох. Стоило попытаться втолкнуть его в минодьер. Не было никакой причины доверять охране Жадовских, они даже не магический род, а нормисы всегда упускают насколько опасна магия. Теперь Тания наедине с тремя околдованными жертвами, группой бесполезных аристократов, не понимающих опасности амебоида, и самим монстром. И это в комнате с тремя выходами: комната в середине анфилады и имеет двери в длинную галерею и на балкон.

Тания сбрасывает на ближайший диван мундир, и последний раз разминает пальцы. Без посоха придётся использовать только простые колдовские жесты и слова силы.

Защищать гостей, если трое околдованных жертв будут агрессивны, Тания не собирается, поэтому приказывает:

– Пошли вон!

Тания не отводит взгляд от аморфного монстра, что медленно стекается в единое целое. Оно оставляет следы слизи на полу между девицами. Тания ругается себе под нос. Если атаковать слишком рано, то монстров в итоге может получиться два. Амебоид просто начнёт собираться в другую единую массу.

Увеличившийся в размерах Монстр разевает пасть, усеянную тонкими клыками, в гневном вопле. Амёбовидная масса, пока ещё лишённая глаз, уже узнаваема, и Тания уверена, что это взрослая особь. У детёнышей ещё нет клыков, и они имеют другую расцветку.

Тания складывает пальцы, пытаясь сложить жест сохранности следом за жестом льда. Их сочетание позволяет на короткое время немного затормозить слияние. У гостей должно быть время уйти. Без посоха, в окружении гражданских, невозможно использовать другие атакующие связки.

Девушка, минодьер которой был фиолетовым, замирает, прекратив вынимать новые горсти слизи. Тания сжимает и разжимает кулак, медленно подходя ближе. Вокруг всё ещё слишком много людей, хотя некоторым хватает ума убежать. Тания подходит медленно, следит за движением вокруг. Ей не слишком хочется оказываться на ближней дистанции от амебоида, но из-за гостей с недостатком интеллекта приходится. Она повторяет связку замедляющих жестов ещё дважды, на третьей девушке у неё немного сводит мизинец, и та продолжает вытаскивать горсти слизи.

Гости отвратительно медленно понимают, что нужно бежать. Кто-то, недостаточно мудрый, всё ещё прижимается к стене, вместо того чтобы спасаться. Тания серьёзно раздумывает о том, чтобы послать в них жалящий жест, но для этого придётся целиться и отвлечься от околдованных жертв. Тания слегка морщит в недовольстве нос и, встряхнув головой, отбрасывает с лица выбившуюся из причёски прядь. Через гомон слышно приближающиеся шаги.

– Давно не виделись, леди! – с излишним восторгом приветствует Авран, появляясь справа от Тании. Несмотря на то ,что он выскакивает без предупреждения, она не вздрагивает, только закатывает глаза, уклоняясь от его попытки объятий. – С вами невозможно соскучиться. Я немного огорчён, так как я только что встретил очень интересного собеседника.

– Сочувствую, – неискренне отвечает Тания, смиряясь с тем, как Авран быстро обнимает её за плечи, – обещаю, что я не специально.

– В это сложно поверить, учитывая, как сильно ты не любишь подобные вечера.

Авран смеётся, снова переходя на ты, когда вокруг уменьшается количество гражданских. Тания бросает на него раздражённый взгляд, но тот, наконец, обращает внимание на трёх девиц. Он заинтересованно оглядывает их и слегка хмурится.

– Одна часть меня надеется, что это галлюцинации, но другая осознаёт, что это было бы ещё хуже.

Говоря это, Авран немного отступает и делает взмах рукой, ладонью указывая, что пропускает Тания вперёд. Первая из леди снова приходит в движение и начинает горсть за горстью вынимать фрагменты протоплазменного тела монстра. Хмурость стекает с лица Аврана, словно её там и не было никогда, сменяясь искренней заинтересованностью. Тания почти уверена, что то, как приподнимаются его брови и блестят глаза – это восторг.

– Мудак.

Вокруг них всё ещё есть несколько гостей и раскрыты ведущие из комнаты двери. Тания облегчённо вздыхает, когда слышит голос Аралии:

– Я уведу людей!

Теперь всё её внимание сосредоточено на монстре. Тот увеличился в размерах настолько, что у него возникла пасть, и теперь он не прекращает издавать этот ужасный немного скрипучий вой. Леди на этот пронзительный звук никак не реагируют, на что Авран обращает внимание:

– Сильные чары гипноза. Думаю, мне уже жаль группу захвата, что отправят за этим магом.

Пока он говорил, околдованные леди сбились в тесную кучку, в сторонке, толкаясь плечами, и стеклянными глазами глядя перед собой. На их руках появилось несколько волдырей от контакта со слизью. Похоже, что их сумки наконец-то пусты или слизи недостаточно, чтобы зачерпнуть.

– Он ядовитого типа, – поделилась наблюдением Тания, немного радуясь. Не повезло Леди, конечно, повреждения рук останутся навсегда, зато этот вид самый слабый и опасен только вблизи. Тания сложила немного ноющие пальцы в воспламеняющий жест, и, не уверенная в себе, дополнила его словом огня, – ба-а-б-баб.

По руке вверх до локтя вспыхнуло жалящее чувство. Амебоид душераздирающе завыл и затрясся. Он походил на дрожащее желе, только с несколькими десятками глаз и огромной пастью. В сторону от монстра по земле поползли щупальца. Авран быстро отступил к Тании, вспомнив, что имеет посредственную боевую подготовку.

– Немного предупреждения в следующий раз?

Тания в ответ на негодующий взгляд пожала плечами. Позади них раздался крик, и они обернулись, взволнованные и ожидающие увидеть ещё одного монстра или того, кто околдовал девушек.

Пожилой мужчина, прижавшись к стене, орал, мотая головой, пока Аралия пыталась увести его в сторону, не причиняя вреда. Тания бы просто вышвырнула. Мужчина вопил, просто глядя на монстра, другие гости, ещё не уведённые из комнаты, из-за его вопля, бросились в другую сторону.

Одна леди в невероятно пышной юбке почти сбила Аврана, и Тания поймала её за пышный бант позади платья.

– В другую сторону, – любезно сообщила она и толкнула леди к Аралии.

Тании пришлось отступить в сторону, когда мужчина промчался мимо неё к одной из дверей. Он хотя бы не летел на монстра.

– А-а-а-ай! Помогите!

Люди продолжали вопить уже из коридора, беспокоя других гостей, Аралия сердито закрыла тяжёлые двойные двери в галерею. У последней открытой двери одна из леди неожиданно упала, споткнувшись. Авран смотрел на паникующих людей с очарованной заинтересованностью. Тания точно знала, что он тоже почувствовал ментальное вмешательство.

– Поразительно, – пробормотал едва слышно Авран и оставил её, обходя комнату без мешающихся под ногами гостей. Тания поморщилась, чувствуя вокруг себя остаточный след от запрещённой магии. Было ощущение, словно она облизала провод под слабым напряжением.

– Кто-то балуется не только гипнозом, – сказала Тания, вернув своё внимание к монстру, и добавила, достаточно громко, чтобы услышала Аралия, – рада, что не мне это расследовать, ведь мы выгнали всех свидетелей!

За этим не последовало никакого ответа, что было немного разочаровывающе. Тания с раздражением потёрла пальцы правой руки, пытаясь стереть чувство жжения от использования жеста огня. С вербальным компонентом, кажется, было больнее. Монстр продолжал тянуться щупальцами в разные стороны. Тания, держась на расстоянии от них, направила на амебоида ещё один огненный жест, игнорируя покалывание в руке. Слизь не горела, но желеобразная «кожа» пошла пузырями, и монстр завизжал, раскрыв пасть.

Аралия увлекла одну из зачарованных леди в сторону, не выпуская из комнаты. Лишних гостей вокруг больше не было, и Тания с радостью послала ещё один жест в монстра. Щупальца ползли по полу в разные стороны. Несмотря на обилие глаз – этот амебоид, похоже, не обладал особенно хорошим зрением. Тания перепрыгнула через один из его отростков, не тратя силы на то, чтобы поджечь его. Она стиснула руку в кулак и прижала к груди, морщась от судорог в пальцах. Игнорируя это чувство, Тания вздохнула и послала ещё один жест огня, сопроводив его тихим бормотанием на шумерском. Было в самом деле больнее, но бо́льшая часть поверхности амебоида вспузырилась.

Тания прикусила изнутри губу, быстро пытаясь решить, стоит ли продолжать в том же духе. Это немного отвлекло её, Тания заметила приближение извивающего щупальца немного поздно и не нашла лучшего решения, чем запрыгнуть на один из маленьких диванчиков, что выглядели такими узкими и неудобными, что не могли выполнять иной роли, нежели быть просто декоративным элементом гостиной. Теперь Тания с усмешкой балансировала на подлокотнике одного из них и весело направила ещё жест огня в амебоида. С болезненным визгом тот дёрнулся, и все щупальца содрогнулись, меня направление.

Авран схватил высокий напольный подсвечник и ударил по одному из отростков, что был слишком близко к спрыгнувшей с диванчика Тании. Металл вошёл в желеобразное тело монстра, не навредив ему. Физическое оружие нанести вред аморфному протоплазменному существу не могло. Тания схватила опешившего Аврана за шиворот и оттащила в сторону, прежде чем монстр обернул вокруг него одно из щупалец.

– Поразительно, – пробормотал Авран. Он наклонил голову и теперь напоминал задумчивую птицу. Его лицо приобрело тот раздражающий вид, что свидетельствовал о стремлении решить некую загадку. Он перевёл немного растерянный взгляд к Тании, – Что не так с ним?

– Ты пропустил курс полу-бессмертных существ? – раздражённо спросила Тания, встряхнув гениального дурака, – что ты делал, атакуя протоплазму подсвечником?

– Это настоящий амебоид?

Голос Аврана был немного слишком восторженный, и едва отвернувшаяся Тания снова смотрела на него, теперь внимательней. В голове возникло изображение того, как помешенный чудак бросается к амебоиду с какими-нибудь исследовательскими целями, забыв о разумной осторожности. Тания, хмурясь, тянет его ещё немного в сторону, толкает на пол диванчик, на котором до этого стояла, используя его, чтобы создать подобие баррикады. Щупальца, натолкнувшись на препятствие, конечно, обогнут, но они не бесконечны. Убедившись, что между ними и монстром есть расстояние, Тания с раздражением повернулась к Аврану:

– А есть ещё какой-то?

– Три вида ложных, – не задумываясь сразу ответил тот. Тания видела, как он собирается открыть рот, чтобы просветить её относительно их особенностей, и быстро прервала зарождающуюся тираду.

– Ну, это точно амебоид. Знакомься.

– Фантастика. Ты знаешь, какие они редкие?

– Тебя надо чаще выпускать в поле, это мой третий, – фыркнула раздражённо Тания и сложив пальцы в жест отклонения, отражая протянутое в их сторону щупальце. Отчаянно хотелось иметь посох, чтобы сделать нормальный барьер. Монстр постепенно креп, восстанавливаясь. Тания направила на него ещё один огненный жест. На платьях околдованных девушек всё ещё были следы слизи, которые, скорее всего, там останутся. Аралия увлекла их в сторону и держалась немного в стороне, осторожно следя за щупальцами, скользящими по полу и за леди. После нового огненного жеста Тания замерла, увидев, как амебоид встряхнулся, сбрасывая с себя часть покрытого волдырями верхнего слоя. Вместе с несколькими глазами.

– Чёрт, – пробормотала раздражённо Тания и отпрыгнула от ещё одного щупальца. Оно двигалось немного быстрее теперь, когда монстр испытывал немного меньше страданий. Авран издал какой-то приглушённый писк, тоже отступая в сторону с совершенно недостойным видом.

– Просто следи за ними, – с досадой попросила Тания, хватая Аврана за плечо и отправляя в сторону, подталкивая и надеясь, что ему хватит ума не приближаться больше, – и не лезь в физическое противостояние.

– Я плохо колдую без посоха, – пожаловался в ответ тот.

– Ну он слишком тупой, чтобы ты мог подавить его интеллектом. Так что не пытайся.

– Хар-хар.

– Если это должно было изображать смех, то так себе.

– Вы двое, – сердито позвала Аралия, – вместо того, чтобы стоять ехидничать, лучше сделайте что-нибудь!

– Бесполезно, – отозвалась Тания, пожимая плечами, при этом направляя жест огня в монстра, – ещё рано. Он снова сбросит слой.

– Облей его водой, – посоветовал Авран, – это снизит его скорость деления.

Тания на мгновение замерла, после чего с воодушевлённой улыбкой почти обернулась к Аврану. Она не успела даже снова найти его глазами, когда одна из зачарованных девушек потребовала:

– Убей его!

Монстр завыл в ответ, как плохо дрессированная собака, не отличающая «фас» от команды «голос». Вовремя, но явно не то, что приказала девушка. Аралия в ярости возмутилась, но Тания не разобрала слов за повторившимся рёвом монстра. Он, казалось, снова испытал болезненные муки, хотя в него не было направлено ни одного атакующего жеста. В воздухе потянуло сильней запахом гнилого лука. Подчиняясь инстинкту, Тания отпрыгнула в сторону, вскочив на диванчик и после перепрыгивая через его спинку. Там, где она только что стояла, скользнула пара щупалец, ползя, как и было приказано, к Аврану. Тании некогда было удивляться, она быстро послала жест отклонения к щупальцам, заставляя их сменить направление.

Тания оглянулась. Амебоид подрагивал, как желе, пытаясь сбросить с себя ещё кусок пузырящейся протоплазмы. Аралия боролась с брыкающейся леди, пытаясь не позволить ей снова говорить.

– Её допрос будет таким долгим, – с фальшивым сочувствием протянула Тания. Пока она отвлеклась Авран, взяв подсвечник, направился к монстру и пытался пронзить подсвечником его глаз. Тания бросилась к нему, с раздражённым рыком уклонилась от щупальца, которым монстр пытался схватить её, и сложила ещё один жест огня.

– Что ты делаешь?!

– Эксперимент!

Амебоид снова издал жалкий визг, на нём вздулось ещё несколько пузырей. Тания сдержала болезненный звук и бросила ещё один жест огня, надеясь, что не перестаралась, и монстр не сбросит снова «шкуру». Её рука ныла. Было бы ужасно начинать сначала.

– Авран!

– Я быстро! – ответил тот и попытался нанести удар подсвечником в глаз амебоида.

– Авран!

Тания задохнулась, глядя, как монстр разинул пасть в сторону Аврана, внезапно удар подсвечника заставил его визжать. По какой-то необъяснимой причине монстр ощутил боль. Подсвечник не прошёл насквозь через желе, как это должно быть. Амебоид относился к классу полу-бессмертных из-за своего аморфного тела, пропускающего любые плотные вещества. Когда он начал выть из-за удара, Тания изумлённо замерла.

Авран был в явном восторге:

– Поразительно! – он отпрыгнул в сторону, уклоняясь от щупальца, и монстр ударил сам себя. Конечность слилась с основным телом и амебоид отрастил сразу другую. Тания использовала жест отклонения, чтобы Авран мог отступить он монстра. Ей хотелось знать, что только что случилось, но на это не было времени. К счастью, Авран не умел молчать. Пока Тания заставила монстра отступить, он болтал:

– Поразительно, как Амебоиды мало изучены! Протоплазменные тела при этом явно внутри зачатки нервной системы. Я думаю, у них есть как минимум ганглий. Амебоид чувствует боль, когда ты направляешь на него жесты огня. И у него достаточно мозга, чтобы было что гипнотизировать! Так что даже не ганглий, а настоящая нервная система. Поразительно!

– Объясни нормально, что ты сделал с подсвечником?

– Ничего особенного! Из-за сложности уничтожения и редкости монстр просто почти не изучен! В данных исследований нет ничего о его глазах!

– Ты не бил его в глаз!

– Я промазал, – честно ответил Авран, и Тания ощутила, как дёрнулась бровь. Сейчас было не время бить его за безрассудность. В раздражении она посылает ещё немного огня в монстра. Визг её почти радует. Авран не обращает внимания на её чувства, слишком воодушевлённый чем-то в собственной голове, – Хорошо, что всё сработало!

– Ясно, – с раздражением фыркнула Тания, – Что сработало?

Она послала ещё один жест огня, пробормотав слова силы. По её руке поднялась боль, и можно было с уверенностью сказать, что впереди болезненная и тяжёлая ночь исцеления. Тания ненавидела сражаться без посоха.

Монстр визжал от боли: некоторые пузыри на его поверхности, лопнули. Это было тем, к чему стремилась Тания, посылая в него жесты огня. С лопнувшими пузырями, из которых вытекала и быстро затвердевала слизь, монстр походил на жёваную старую жвачку, смешенную с желе. Части его были затвердевшими, пока другие всё ещё оставлялись аморфными. Множественное нагревание было единственным способом лишить его подвижности, но был риск, если поторопиться, то амебоид разделится. Тания складывает пальцы в ещё один жест, и отвердевшее щупальце отваливается от основного тела. Авран смотрит с исследовательским интересом, как монстр вопит, разинув пасть. То место, в его голове, в которое он уходил, дало ему какую-то идею, судя по блеску в глазах.

– Можешь заставить его открыть пасть немного дольше?

– Что ты задумал?

– Эксперимент?

– Если из-за тебя мне придётся писать больше отчётов, то я тебя прокляну.

Когда Авран не сразу ответил, Тания обернулась, чтобы, прищурившись, глянуть на него. У неё возникло подозрение, что с его экспериментами ей в самом деле придётся снова писать не только отчёт по миссии, но и отдельно по методу боя. Авран неловко улыбнулся с заискивающим видом:

– Я напишу за тебя?

– Ты труп, – пообещала Тания, закатывая глаза. Несмотря на угрожающие слова и раздражение, она осторожно боком обошла амебоида, чтобы найти на нём ещё не пострадавшее место. Чтобы он завопил, и не задел Аврана, пока тот экспериментирует. Её правая рука болела, а фантомный огонь жёг до костей. Без посоха сила каждого жеста проходила через тело самой Тании. Она с силой растёрла ладонь и пальцы правой руки, задаваясь вопросом, на сколько жестов огня её ещё хватит. Жест был одним из древних и, к счастью, состоял лишь из одного движения, а не связки. Обратной стороной было то, что он также причинял боль и колдующему. Шумеры, похоже, были немного мазохистами. Рука ощущалась так, словно Тании вскрыли кожу и влили внутрь кипяток. На мгновение прикрыв глаза и, выдохнув сквозь зубы, Тания направила ещё один жест в сторону монстра. Тело твари покрылось множеством пузырей. Амебоид, раскрыв пасть, издал громкий звук, который был смесью визга с рыком.

Авран действовал, как и раньше. Используя в качестве оружия подсвечник, он беспечно устремился в сторону монстра. Тания, немного беспокоясь за его безопасность, сложила пальцы в огненный жест ещё дважды, прежде чем у неё снова свело руку, и она чуть не рухнула на колени от боли, проникающей в её кости. Её не зря считали безумной, но, похоже, она сама не знала степени того, насколько была безрассудной. Несмотря на то что она не могла сложить ещё один жест, Тания довольно быстро приблизилась к монстру и когда тот потянулся щупальцем в сторону Аврана, то просто встала на него. Брызги раздавленной слизи расплескались в стороны. Авран как раз вонзил подсвечник в раззявленную пасть амебоида. Тот издал отчаянно взбешённый звук и втянул свои отростки в себя, в стремлении ускользнуть.

Подсвечник застрял в пасти подрагивающей твари. Тания отступила, шаркая испачканным ботинком по полу, пытаясь вытереть с подошвы слизь. В комнате сгустился запах гнили со старыми носками. Было похоже, что амебоид наконец-то временно повержен.

– Ой… – обронил Авран с несколько несчастным видом. Тания тут же обернулась к нему.

– Что?

– Хорошая новость или…

– Авран!

– Ладно. Ладно! Плюсы: я был прав, а минус в том, что у нас сейчас будет два амебоида.

– Что? – Тания посмотрела на него с очевидным раздражением. Лучше бы она не слушала его и просто заставила тварь затвердеть. Амебоид начал снова трястись, треща. Тания в раздражении сложила пальцы в ещё одном жесте огня и втянула воздух сквозь зубы, когда руку пронзило новой волной боли. Казалось, будто плавятся кости, но это было просто фантомное ощущение. Несмотря на то что часть монстра затвердела, он продолжал делиться. Выглядело это странно. Как будто кто-то тянул перемешенную со старой жвачкой слизь в разные стороны. Эволюция определённо имеет больную фантазию.

– Я не знал, что оно готово к разделению!

– А кто должен был!

Рука Тании безудержно тряслась. Игнорируя это она заставила себя сложить жест огня ещё раз, и Авран протолкнул подсвечник глубже в монстра, после чего попытался нажать на него, чтобы сломать затвердевшую пасть. Тания толкнула его осторожно в плечо, и, взявшись за подсвечник, сама расколола монстра. Её правая рука почти онемела, а пальцы не гнулись, но в остальном она совершенно не пострадала. Амебоиды хотя и являются полу-бессмертными победа над ними обычно вопрос времени. Если бы у Тании был посох, то она справилась бы одна быстрей. И её пальцы бы не скрючило.

Тания растирает руку, пытаясь заставить отступить тремор. Когда она выяснит, из-за кого монстр оказался на вечере, – она забьёт виновного до полусмерти посохом. Без магии. Старое доброе физическое насилие. За развёрнутым диваном в себя приходят зачарованные леди. Вначале они просто бормочут что-то, пытаясь разобраться, что случилось, но быстро начинают возмущаться. Аралия пытается успокоить трёх девиц, паникующих и рыдающих у стены под её охраной.

Тания отвернулась, не желая слушать их припадок.

– Вы не смеете!

– Отпустите!

Конечно, они не понимали, пока во что вляпались. Авран с любопытством наклонился над разбитыми кусочками монстра. Тания, приподняв брови, смотрит, как он тычет в него осторожно пальцем в печатке. Прежде чем она ловит его – Авран заталкивает руку в развороченную пасть. Тания делает быстрый шаг вперёд, поднимая руку и пытаясь сложить пальцы в ещё один жест, но останавливается. Монстр не восстанавливается пока. Скорее всего, когда прибудет отряд ОРФа то им придётся упаковывать монстра, чтобы Авран продолжил его изучать. ВОРГИ будут в восторге от этого. Тания рада, что это не её проблемы. Ей даже зачистку не надо проводить.

Дверь в коридор распахивается и ударяется о стены. Это такой драматичный и бесполезный жест, и охрана выглядит так нелепо, внушительно, а за их спинами собрались любопытные гости. Тания смеётся. Все гости выглядели немного растрёпанными. Многих, скорее всего, задело ментальной атакой, с чарами страха. И, похоже, их доблестно проверили. Должно быть, искали оружие. Или раны. Может быть, только раны. Если бы они посмели обвинить кого-то в этой толпе – то нажили бы слишком много проблем.

– Охрана всегда прибывает, когда всё самое интересное уже закончилось.

Тания немного безучастно глянула на то, как охранники торопливо вошли, но только после того, как убедились, что в комнате безопасно. Один из них, слишком самоуверенный, шагнул к плачущим благородным леди. Весь его вид пел о том, что он намеревается стать героем для них. Поверженный окаменевший монстр их не интересовал.

Тания фыркнула:

– Ещё шаг и я сломаю тебе ногу.

Мужчина тут же запнулся и отскочил в сторону с резвостью антилопы. Он обернулся, выглядя встревоженным и в должной мере испуганным. Гости, пока ещё толпящиеся с любопытством у дверей, начали возмущённо роптать. Конечно, было невероятно грубо не позволять кому-то проявить галантность. Тания, игнорируя их, спокойно шла забирать свой мундир. Её правую руку трясло в треморе. Она надеялась скрыть это.

– Не мешайте, если не помогали.

– Возмутительно! – прозвучал от дверей негодующий возглас, и Тания, остановившись, оглянулась. Боль в руке не сделала её характер приятней. Прежде чем она ответила – вмешалась Аралия. Многие гости, которые напряглись после возгласа, заметно расслабились.

– Леди отбудут на допрос и пройдут осмотр, прежде чем будут признаны виновными или освобождены.

– Пустите меня! – визгливо закричала одна из девушек в этот момент. Тания с раздражением поморщилась. Голос у леди был противным.

Теперь гости и охрана выглядели растерянно. Одни хотели зрелища, но без участия других аристократов, а другие намеривались блеснуть и урвать свой кусочек славы и благодарностей. Тания, игнорируя их всех, пыталась застегнуть пуговицы мундира. Пальцы правой руки как будто были пронзены миллиардом игл и не слушались.

Люди вокруг спорили друг с другом, а Тания с некоторой растерянностью посмотрела на свою руку. Перевернув вверх ладонь, она осторожно сжала пальцы в кулак. Рука горела изнутри, но выглядела нормально. Без волдырей или иных травм. Вздохнув, Тания огляделась. Гости всё так же с любопытством заглядывали из коридора. Охрана топчется на месте с неловким видом людей, которым впервые в жизни нужно выполнять свою работу, а они понятия не имеют, чего надо делать.

Тания фыркнула, взгляд её задержался на одном из этих молодцев. Он стоял на четвереньках рядом с одним из диванчиков. Почти лежал, выставив вверх зад и наполовину скрывшись. Тания медленно приподняла бровь, после чего немного наклонилась, чтобы посмотреть, что делает этот охранник. Обе её брови мигрировали вверх, когда она увидела, что он пытается дотянуться до одной из сумочек, в которых был монстр.

– Долго не проживёшь, – прокомментировала эту глупость Тания и, подойдя, пнула его осторожно вбок, из-за чего по гостиной тут же прокатился ещё один возмущённый ропот. Может быть, ей не стоило делать подобного, но охранник быстро вскочил на ноги, щурясь с оскорблённым видом. Тания утруждать себя объяснениями не хотела, молча с, как ей казалось, заботливой улыбкой сжала плечо охранника и направила его к Аралии.

– Все незнающие правил и желающие обляпать место преступления должны удалиться, – подал голос Авран, отвлекаясь от монстра. Он оглядел суровым взглядом толпу. Люди снова зароптали, как будто это было нарушением их законных прав. Тания закатила глаза и, повысив голос, сказала:

– Любой, кто задержится, будет записан как возможный подозреваемый, – Тания поймала за запястье молодого охранника, что пытался достать сумку, – кроме тебя. Ты уже подозреваемый. Сел.

Комната почти мгновенно опустела. Все, кто успел ввалиться, тут же бросились назад в коридор.

Тания выдохнула, когда увидела, как через толпу пробилась Лютана. За ней появились мужчины в форме ОРФа с их собачьим гербом на нашивках. Настоящие следователи на месте. В комнате быстро снова стало шумно. Аралия прекратила сладко улыбаться, как только двери из гостиной снова закрылись. Авран тут же вернулся к своему монстру, отдавая команды прибывшим офицерам и указывая им, быть осторожней. Несколько человек с посохами наводили порядок, собирая все части амебоида. Трое несчастных околдованных леди получили в руки простую одежду и теперь спорили, не желая публично оголяться. Тания устало вздохнула и, отойдя в сторону, села на маленький пуфик, чтобы снять ботинки. Она кидает испорченные сапоги к центру комнаты и забирается с ногами на мебель, чтобы перескоками добраться до Лютаны. За её спиной ругается Аралия, должно быть, осознав, что ей придётся тоже переодеваться из-за контакта с монстром. Лютана же, поджав губы, ждёт, когда Тания приблизится. Она взволнованно осматривает её, проверяя, нет ли травм.

– Это обычный бой.

– Это был амебоид!

– Ты узнала его? – Тания делает вид, что её руку не сводит, чтобы Лютана не беспокоилась.

– Я неглупая, Тани. Я закончила Монсальвеш, хоть и не стала поступать в Чёрную Стражу, как ты. Я знаю, насколько твари этого вида опасны! Мы изучали их!

Тания морщится и объясняется.

– Я в порядке. Как ты видела – он окаменел. Я не ранена.

Тания крутится на месте ухмыляясь. Она скрывает подрагивающие пальцы и не смущается того, что идёт через дворец босиком. Впервые она вспоминает все уроки этикета, чтобы распрощаться с теми присутствующими, к которым питала хоть какое-то уважение, и, раскланявшись с Екатериной Валерьевной, покинула вечер. Она делает это только потому, что было забавно видеть лица других аристократов, когда они обращали внимание на её ноги.

Было почти не жаль испорченные сапоги.

3 глава. [Княжна] Тания Болотова

– Что на тебе надето?!

Крик Иримии Болотовой разносится по просторному холлу городского имения. Тания бессознательно расправляет плечи, едва услышав голос матери. Как будто ей снова десять и директриса вызвала родителей в школу за драку. Или двенадцать и её поймали ночью в спальне другой девочки. Оказывается, вот зачем нужна влажная уборка под кроватью. Ей четырнадцать; пятнадцать; шестнадцать и семнадцать, и она опять разочаровала мать. Ей семь, восемь и шесть, а Иримия разгневана тем, что Тания прячется в шкафу, чтобы не надевать вещи, которые для неё выбрали родители.

И ей всё ещё двадцать два, и она стоит в холле своего дома детства, и если сейчас развернуться и выйти на улицу – она могла бы с головой нырнуть в Мойку. Присоединиться к городским русалкам. Их-то точно никто не отчитывает за одежду, которую они носят.

– О чём ты только думала! – яростно вопрошает Иримия, всплеснув руками. Она возвышается наверху широкой лестницы, смотрит сверху вниз на застывшую Танию, – Я столько делаю, чтобы люди начали воспринимать тебя не только как какого-то сумасшедшего ребёнка!

Тания выдавливает нейтральную улыбку, но не пытается вмешаться в крики матери. Думает о том, что, возможно, стоило надеть платье, прежде чем входить. И найти другую обувь. Через три минуты после возвращения домой Тания уже замерла с остекленевшим взглядом, сцепив руки за спиной. Стоило найти беднягу Полена, про которого она совсем забыла. Как неловко. Она стоит босиком в холле, едва отойдя от дверей, и пытается притвориться внимательной. При постороннем, даже если тот – дальний родственник, Иримия не стала бы повышать голос. Тания краем уха слушает её фантазию о том, что она может произвести хорошее впечатление хоть на кого-то. На каждый вечер и бал, на которые Иримия смогла втолкнуть Танию – она пытается создать образ для дочери. Платья по последней моде, симпатичный сопровождающий. Тания догадывается, что для её матери было бы проще родить ещё одного ребёнка. Кого-то, чтобы быть идеальным наследником. Не половинка на серединку, как Тания, она недостаточно леди и совсем не мальчик.

К седьмой минуте княгиня повторяется и заходит на второй круг. Снова что-то о том, чтобы быть достойной их имени. Тания молча терпеливо ждёт, изредка кивая. Ей хочется зевнуть, но она сдерживается, скривившись, челюсть сжимает. Она слышит это каждый раз, когда матушке захочется напомнить о том, как много она делает. Словно публичный имидж их рода важнее Тании. Иримия видит это иначе, пока кричит.

– Мы с отцом так тебя любим! Поддерживаем твои дурости, а ты не можешь быть хоть немного благодарна! Ты единственный доступный для нас наследник! Мы вложили в тебя всё, что могли! Мы заботимся, любим тебя! Всё, чего я прошу это немного благодарности! Есть в тебе совесть? Постоянно делаешь, что в голову взбредёт! Ты думаешь, что высший свет принял тебя с дурным нравом?! Они сплетничают о тебе! Осуждают! Ты посмешище! Семьи молчат, потому что боятся не твоего буйного нрава, а власти нашей семьи!

Стоящая на столике для писем ваза взрывается, осыпая их осколками. Княгиня, задыхаясь, замолкает. Пауза внезапна, как цунами в финском заливе, и Тания немного удивлённо открывает глаза. Поворачивается к матери. Та смотрит на неё молча, нечитаемым взглядом. Растёкшаяся по комнате тишина вязко обволакивает, как болотная вода с тиной.

Тания ждёт, когда мать продолжит ругаться, та, качнув головой, говорит странно спокойно:

– Свободна. Иди спать.

– Доброй ночи, матушка.

Голос Тании ровный, она обходит мать и спокойно поднимается по лестнице. Возвращаться домой босиком не так уж плохо. Не приходится снимать обувь при входе, теряя на это время. В доме странно тихо, должно быть, услышав крики Иримии домашние простоя, спрятались. Новый камердинер даже не попытался показаться в холле, должно быть имеет хорошие инстинкты. Тания останавливается наверху лестницы, ненадолго обернувшись, чтобы глянуть на мать. Та оперлась руками на столик для почты, игнорируя осколки от вазы на нём. Она выглядит усталой, и на короткий миг Тании её жаль. Матушка желает для неё лучшего в рамках того, что она может иметь внутри семьи, но интересы рода всегда впереди. Она умрёт, её родители тоже умрут, а семья продолжит существовать. Так думает княгиня Иримия Болотова. Все умрут, но род останется. Поэтому она требует от Тании брака и продолжения кровной линии. Отец её поддерживает, балансируя между ними. Одной рукой он договаривается с императором на брак его третьего сына, а второй позволил Тании поступить к ищейкам и пройти подготовку мистика четыре года назад. Он также всегда отмахивался, если кто-то публично выражал недовольство тем, как она была воспитана.

Тания отворачивается от матери к главному коридору второго этажа. Неожиданно тут темно и холодно. Под потолком парит несколько болотных огоньков, которые раньше плавали в аквариуме. Тания удивлённо моргает, пытаясь привыкнуть к темноте, щурится. Пол сверкает переливчато, словно покрыт блёстками. Один из болотных огоньков любопытно снижается, чтобы помаячить перед Танией. Свет от него опускается ниже и Тания видит, что пол покрыт мелкими осколками, как блёстками из детской хлопушки. Похоже, вспышка в холле за сегодня не первая для её матери. Она сжимает дрожащую руку в кулак несколько раз. Смотрит под ноги, а в груди бурлит насмешливый смех: её не было дома, а она точно знает, чья неконтролируемая сила устроила беспорядок. Тания удерживает себя от того, чтобы обернуться на лестницу и глянуть вниз в холл, на мать.

Иримия Болотова никогда не обучалась в Монсальвеше. Она не прошла даже домашнего обучения контролю силы. Она – всё, что не так сейчас с их обществом. Дед выбрал отправить её в Институт Пустышек. В лицо Тания такое матери не повторит, но для всей империи название отражает суть. Может быть, дар к магии у Иримии слабый, но его достаточно, чтобы вот так взрывать лампочки в доме. Уборка этого займёт какое-то время. Было бы разумней доверить такую работу домовому, но он и Иримия не ладят. Из-за этого в конце коридора одна из служанок выметает с ковра осколки. В романтичной атмосфере со свечами и в окружении болотных огоньков. Те, конечно, как велят им инстинкты, пытаются заманить жертву. Тании интересно, куда они, за неимением болота, могут привести её внутри дома. Маленький огонёк танцует в воздухе у неё перед лицом и выглядит почти мило. Если она поддастся его влиянию, то порежет ступни о стекло. Домового поблизости не видно, и Тания, устало вздохнув, изгибает пальцы в последовательности знаков, которую её друг использовал в школе для уборки в их комнате. Это единственные домашние чары, которые Тания когда-либо учила. По полу от неё стелется ветер, достаточно сильный, чтобы поднять стекло и смести его в одном месте. Коридор наполняется влажным запахом джунглей.

Тания скрывается в своей комнате, прикрыв за собой дверь, прижимает к дереву пальцы, сложенные в два знака силы, блокирующие пространство. Руку сводит судорогой, что Тания игнорирует. После ссоры с матерью не хочется никого больше видеть.

– С возвращением в аквариум, Рыбка.

Перед зеркалом она вынимает из волос все многочисленные шпильки и заколки, на некоторых остаются волосы, запутавшиеся в украшениях. Тания устало бросает все украшения на трюмо. Если повезёт – то барабашка снова стащит их, чтобы подарить кикиморе, живущей в пруду на краю парка рядом с поместьем. Рядом со шпильками по деревянной поверхности подпрыгивают брошенные на стол серьги. Тания бросает мундир в кресло, стоя́щее у окна, и, слегка наклонив голову, смотрит на своё отражение в зеркале. Под рубашкой просвечивает корсет, который она не сняла на вечере, снимая платье. Без него Тания похожа на ровную доску, что, по мнению матери, неприемлемо. Глядя на себя в зеркало сейчас – она пытается понять, нравится ли ей вид. Корсет создал иллюзию, будто у неё есть нежная женственная фигура. Тания фыркает и, не желая будить кого-либо, чтобы ей помогли с корсетом – разрезает шнуровку. Она не собирается спать в корсете, как это делают некоторые люди. Упав лицом в кровать, Тания даже не вспоминает о том, чтобы смыть косметику с лица.

Она просыпается где-то в промежуток между ночью и утром, когда весь мир ещё не определился с тем, пора ли готовиться к пробуждению. Из сладких объятий сна её вырывает пронзительный утренний свист за окном. Человек, решивший считать пение птиц прекрасным – был извращенцем. Тания прячет голову под подушку и сонно пытается вспомнить какой-нибудь жест, чтобы избавиться от птиц. К сожалению, от одной только мысли об этом по её руке проходит дрожь. Похоже, какое-то время она не сможет колдовать без посоха. Может быть, стоило вчера просто пройти по стеклу. Зная, что не сможет уснуть, Тания вытаскивает себя из кровати. Ей стоит написать отчёт за вчерашнее сражение, записать, если она видела что-то подозрительное, и надеяться, что её капитан не увидит, к чему придраться.

Тания переодевается в халат с тонким домашним платьем и, сев за стол, задумчиво смотрит на лакированное дерево. Она берёт перьевую ручку с тонким музыкальным пером, постукивает по пальцу, размышляя. Взяв из верхнего ящика стола толстый нелинованный блокнот, Тания аккуратно набросала в уголке нового разворота схематичную маленькую улитку. Хотелось написать сверху заголовок. Что-то вроде: план по захвату мира, не привлекая внимания маменьки.

Тания почти прижимает кончик пера к бумаге, но убирает руку в сторону. На стол медленно приземляется чернильная капля. Рука дрожит. Может быть, писать или рисовать — плохая идея. Вместо того чтобы заняться своей рукой, Тания рисует ещё одну улитку, упорно ползущую по краю страницы. Она начинает рисовать маленький объеденный лист, размышляя обо всём, что видела вчера.

На новой странице поспешным неаккуратным подчерком в шифре появляется список всего, что может быть важной зацепкой. Записи сделаны шифром, на случай если кто-то получит достаточно времени, чтобы снять проклятие с книжного стола и открыть блокнот.

Первый, возможно, подозрительный момент вчерашнего вечера, который вспоминает Тания – это пара с разговором про неких партнёров и какой-то проект. Что может быть чем угодно, но Аралия, очевидно, была на вечере ради них, значит, как минимум с ними связано хотя бы одно расследование ищеек. Задумавшись, Тания рисует стрелочку к этому пункту и записывает: «Подать открытый запрос в ОРФ для информации?».

Кивнув себе, она продолжает список: «Несоответствие нарядов околдованных леди уровню остальных гостей». Неясно важно ли это и связано ли с их положением или с тем, что они были, например, из модернистов. В последние годы их взгляды приобрели популярность среди молодых аристократов. Что-то вроде «быть ближе к народу» или странная форма бунта против особенно консервативных родителей. Тания знает, что её кузен, Лука, определённо придерживался взглядов модернистов. Если бы консерваторы начали чувствовать от них угрозу – то могли ли они организовать что-то, чтобы подставить их? Тания задумчиво покусывает ручку, надеясь, что вчерашние события не связаны с политическими радикалами, и задумчиво подписывает сбоку: «выяснить, были ли они в партии модернистов».

Ей хочется записать в странности наличие кадета Марселя, но она отпускает его флирт с её кузиной и, вздохнув, концентрируется на всём, что было вокруг околдованных леди. Отмечает примерное время, действия охраны после прибытия и то, как медленно остальные гости осознавали опасность происходящего вокруг. Хуже всего думать о том, что кто-то был достаточно силён, чтобы использовать ментальную магию на Амебоиде.

Это определённо стило внимания и, закончив список всего, что смогла вспомнить – Тания начинает отчёт о бое, который отдаст капитану. Она записывает столько бессмысленных мелких деталей, сколько может и тут и там разбрасывает по тексту вещи, которые собирается позже поднять публично. При капитане, чтобы указать, что он не читал её отчёт. Несмотря на то, как болит её рука – она мелким почерком, стараясь быть настолько непонятной, насколько может, записывает всё — от цвета обивки кресел в той гостиной до того, каким именно видом штофа были обиты стены. Не то чтобы Тания знала каким. Её познания о штофе начинаются и заканчиваются тем, что она знает, что это «ткань, которую прибивают на стены вместо обоев какие-то замшелые средневековые аристократы». Тания пишет три абзаца о фактуре и цвете, используя все метафоры и слова, которыми когда-либо портной её матери, описывал шёлк.

Отчёт занимает восемнадцать страниц и полон ненужной информации и нелепых подробностей, а также с трудом помещается в тубус для писем. Тания отправляет его сразу же, несмотря на выходной. Ей немного жаль, что она не увидит лицо своего капитана, когда тот увидит отчёт. Он навлёк это на себя, когда в начале года, получив должность – придирался к отсутствую некоторых деталей, которые Тания сочла неважными. У неё есть копии тех отчётов, на случай если он решит подать жалобу на издевательства. Если посмеет это так назвать, и признать, что был изначально не прав, чего он точно не сделает. Было бы легче, не будь его неприязнь политической. Семья Тании – центристы. Князь Болотов – самонареченный «Хранитель равновесия империи». Было бы легче, даже если бы он просто ненавидел Танию за то, что она женщина. По крайней мере, тогда ей нужно было бы только один раз сломать ему нос. Два, если бы он был особенно упёртым.

Тания выходит из своей комнаты к обеду. В коридоре заменили все лампочки, кто-то отловил болотных огоньков и вернул в аквариум. Бедняги снова бьются о стекло. Может быть, стоило ночью открыть им окно и дать сбежать. Были бы вопросы, откуда они взялись в центре Петербурга.

Снизу слышно громкие голоса приходящих гостей. Тания всерьёз размышляет о том, чтобы пообедать не в большой парадной столовой, а на кухне. Скорее всего, уже весь город в курсе того, что на вчерашнем вечере было со всеми нелепыми подробностями, которые могли придумать люди, которые ничего не видели. Каждый, конечно, скажет, что был там, если не лично участвовал. На Тании домашнее платье, почти соответствующее приличиям. Она спускается по лестнице и слушает знакомые голоса гостей. Неожиданно бурная дискуссия для воскресного обеда. Голоса звучат из предобеденной залы. Тания может представить как гости, вежливо улыбаясь, внимают друг другу, сидя в глубоких креслах с бокалом аперитива.

Громче всех звучит виконт Андрэ, который очень редко появляется в их доме, хотя является лучшим другом Князя Болотова, учившимся вместе с ним с юных лет.

– Ежели этот нелепый юноша получит ещё больше власти и титул цесаревича, то наше общество, и я разумею наше хорошее общество, образованное и прогрессивное, будет навсегда уничтожено! Дела пойдут слишком далеко и весьма быстро! Интриги, изгнания, насилие и, что хуже всего, казни повсеместно вытеснят любое, отличное от его, мнение, и каждый здесь это знает, не смотрите на меня такими взглядами!

Тания стоит на лестнице, слушая возбуждённый голос мужчины, уверенная, что он машет руками, жестикулируя и стремясь донести то ужасающее будущее, которое, по его мнению, ждёт их империю. Её отец, конечно, не смог бы не ответить своему другу.

– Император Михайл, не один раз говорил, что хотя предоставляет Совету принимать множество решений – это не повлияет на древние традиции. Хотя больше нет официального закона о престолонаследии – безусловно это всегда был старший ребёнок и так и останется. Нет сомнения, что пока цесаревич не совершит чего-то ужасающего – император останется на его стороне.

Танию передёрнуло от того, как официально он звучит, разговаривая с кем-то, кого называет любимым и давним другом.

– Вы, конечно, правы, цесаревич Александр – сын нашего уважаемого Императора Михаила, но ведь и Николай также его сын! Думаете ли вы, будто есть некий отцовский фаворитизм? Коли так – то не будет ли разумно ожидать, что он направлен в сторону Николая? Образ его в глазах простолюдинов – очарователен. Чтобы он ни сказал – они видят в его речах только хорошее! Совершенно справедливо полагать, что популярный у масс Николай будет также и более популярным правителем, нежели его брат!

– Это сомнительно, – Тания была уверена, что её отец сейчас качает головой, однако он не добавил никакого аргумента, кроме того, что просто высказал своё мнение. Ненадолго повисла тишина, было слышно, как гостей пригласили к столу. Тания снова всерьёз задумалась о том, чтобы скрыться на кухне. Её отсутствие не вызовет вопросов, если никто из гостей её не встретит сегодня. Просто решат, что она на дежурстве. Выслушать позднее недовольство матери легче, чем присутствовать за столом, когда гости вернутся к беседе. Тания представила, как упадёт лицом в тарелку с десертом, просто заснув от скуки. Матушка, конечно, будет очень разочарована.

Тания свернула в ведущий на кухню коридор. В столовой кто-то, вопреки этикету, рискнул высказаться сейчас, хотя всё уже за столом и разговор должен быть прекращён. Женский голос кажется незнакомым.

– Насколько я слышала, многие лоялисты сейчас переходят во фракцию Николая.

Тания остановилась, заинтересованная тем, вспыхнет ли сейчас скандал. Андрэ всегда балансировал между центристами и лоялистами, временами меняя свою преданность от одних к другим. В столовой, конечно, повисла пауза. Может быть, бедный виконт покраснел от возмущения. Тания представила себе, каким красным могло бы быть его лицо. Он взорвался через эти мгновения тишины:

– Наглая ложь! Хотя сейчас трудней отличить лоялистов от сторонников этого мальчишки! Сборище жадных глупцов!

– Ну он всё ещё царевич, – ответил всё тот же женский голос, и Тания прислонилась к стене, продолжая слушать. Может быть, стоит войти в столовую? Вдруг в этот раз будет весело? – Николай, я слышала, следует пути славы и именно его предлагает своим сторонникам, а не доступ к имперскому казначейству.

Стало ясно, что неизвестная леди – должно быть,, и сама является сторонницей, потеряв интерес к разговору, Тания не стала слушать, что будет дальше. Виконт, конечно, будет ругаться, а леди защищать, и другие гости разделятся во мнениях, и в любом случае всё придёт к тому, что необходимо сохранить равновесие и не расшатывать лодку. Именно такими были центристы. Ни один из них никогда бы не стал писать два десятка листов мелким корявым подчерком только чтобы раздражать кого-либо. Тания не знает, есть ли у неё политические взгляды. Может быть, ей стоит спросить об этом Лютану.

Голосов из столовой больше не слышно. Тания нырнула на кухню, улыбнулась приглашённому повару и замерла. Её матушка, чинно сложив руки на коленях, сидела там, очевидно в ожидании.

– У меня была надежда, – качнув головой, говорит Иримия, – но ты так любишь разочаровывать меня снова и снова.

Тания, поджав губы, решает ничего не говорить и подчиняется, когда мать указывает ей в сторону двери. Их опоздание на обед можно назвать модным. Чем бы ни закончился предыдущий обмен мнений – теперь все вежливо молчали, изредка обмениваясь бессмысленными репликами, в основном о погоде, ценах на акции и еде. Кто-то попросил, чтобы повар передал рецепт рыбы в их дом. Тания сосредоточилась на том, чтобы не уснуть от скуки в тарелке и не есть слишком быстро. Не стоило вообще выходить из комнаты. Когда принесли десерты – возобновился разговор о политике. Тания с трудом удержалась от того, чтобы зевнуть. Мысли её перешли к этому моменту снова на вчерашний инцидент. Немного странно, что за столом никто ещё ничего не спросил об этом. Танию неожиданно не трогали, но она вынырнула, как раз когда сидящая по диагонали от неё блондинка снова пела дифирамбы:

– Николай не просто говорит о реформах, как Александр с его модернистами! Он понимает, когда надо действовать!

Наклонив голову к плечу, Тания внимательно посмотрела на девушку. Была ли она старшей дочерью какого-то аристократа, сменившей своего родителя в Совете? Фыркнув и решив, что это не имеет значения, Тания спросила, прервав виконта Андрэ, который уже начал говорить о том, как бессмысленны поспешные действия.

– Имеете ли вы ввиду, под «действиями», недавний инцидент с убийством вместо ареста?

– Казнь, – с недовольным лицом ответила леди, очевидно исправляя слова Тании, голос её был достаточно громок, чтобы сидящие в другом конце стола гости повернулись, – вы, конечно, о казни графа Опраксина, – леди намерено ярко выделила голосом слово «казнь», и Тания фыркнула на это, не скрывая презрения. Краем глаза она видела, как напряглись виконт и её родители. Леди, игнорируя неловкие взгляды, продолжила, – это, безусловно, была необходимость, и разве не можете вы увидеть величие его души в том, как он не побоялся принять на себя лично ответственность за это? Как должно быть, горды его люди работать с ним!

Кто-то за столом неловко крякнул, не иначе как подавившись смешком. Тания ухмыльнулась:

– Честно говоря не особо, – после паузы добавила, – И величия души в убийстве, кстати, тоже не вижу.

– Речь не об убийстве! Это казнь преступника! Это было необходимостью, как вы не понимаете! Граф Опраксин был ужасен, и в подвалах его поместья были найдены едва живые дети! Там были бухгалтерские книги, в которых несчастные были вписаны как товар! Есть ли другой разумный итог для того, кто посмел совершить нечто подобное? – леди с горячностью вскочила и чудом не опрокинула свой покачнувшийся бокал.

– Например – суд, – пожав плечами, ответила Тания, удерживая вскипевший внутри гнев под контролем. Никто не виноват в своей глупости или наивности, – суд и допрос, чтобы выяснить, кто покупал у Опраксина этих детей.

– Ну пусть офицеры ОРФа расследуют это и всё! Опраксин, очевидно, не заслуживает никаких возможных сделок, где бы ему предложили свободу в обмен на информацию! Николай лишь подавил заранее возможное злоупотребление, остановив будущие злодеяния! Только поэтому он заслуживает того, чтобы его титуловали как цесаревича.

– Ежели он взял свою власть и, не пользуясь ею для убийства, убедился, что Опраксин будет наказан законно, – медленно сказал Андрэ, – тогда бы я возможно, согласился с вами, леди Делянова.

Не продолжая, он покачал головой. Тания молчала, а леди снова горячо возражала.

– Он не мог! Как Капитан группы мистиков он, конечно, не может влиять на то, как проводится расследование уже после ареста. Он убедился, что восторжествовала справедливость!

Тании хотелось бы заставить эту леди увидеть те ужасные бухгалтерские книги, о которых она так вскользь упоминает, словно они неважны. Хочется ткнуть её носом в длинный список зашифрованных имён покупателей и продавцов, где Опраксин был только посредником. Его смерть – огромная помеха, замедляющая всё расследование и арест людей, куда худших, чем граф. И всё же ради родителей Тания ведёт себя сдержанно. Ей просто нужно дождаться, когда обед закончится и она, извинившись, уйдёт.

– О том, что справедливо – решает суд, хотя убийство, очевидно, не может быть справедливо.

– Я не говорю про убийство. И это казнь!

– Для казни нужен суд, а его не было. Нет ни одного закона, который бы назначал какого-либо офицера в невоенное время сразу и судьёй, и палачом.

Отодвинув пустые тарелки и отбросив торопливо приборы, Тания встаёт, ножки стула царапают деревянный пол. Несколько человек повернулись на шум, но быстро вернулись к своим разговорам. Обед ещё не закончился, и было рано удаляться с бокалами в гостиную, дабы вести длительные дебаты.

– Прошу меня извинить.

Не давая никаких объяснений, Тания покидает столовую. Раздражение плещется в венах, пока она быстро перепрыгивает через ступеньки, желая быстрее вернуться к себе. Не первый раз люди говорят, будто Николай поступил справедливо. Большинство газет, естественно, выбирают именно такой угол зрения. Никто не рискнёт написать, что сын императора нарушил закон или инструкцию. Точно никто не напишет, что из-за его выбора теперь почти невозможно выйти на других покупателей и продавцов. Единственная надежда на записи. Тания надеется, что их хватит и с ними ничего не произойдёт.

Вернувшись в свою комнату, она вынимает снова блокнот, чтобы сделать несколько заметок. Среди прочего отмечает случайно пришедшую в голову мысль – выяснить, общался ли Опраксин с кем-либо из фракции Николая. Тания достаточно знает своего капитана, чтобы знать, что в нём нет ни одной справедливой кости.

Тания проводит остаток дня, читая книгу, которую ей дал Авран о шумерских практиках создания вербальных заклинаний. Это в основном теория исследователя, а не сохранившиеся учебные материалы, но он приводит примеры, которые сам создал и описывает, как они работают и насколько эффект соответствует тому, что он планировал. Тании интересно, сколько его попыток были неудачными, и она обдумывает идею попробовать что-нибудь само́й. Она включает прикроватный маленький светильник, когда темнеет, и не появляется на ужине, решив, что не хочет снова видеть кого-либо.

Около полуночи слышится раздражающий стук, который Тания пытается игнорировать, на полях книги записывая карандашом мысль. Стук повторяется с постоянной периодичностью, требуя внимания. За стеклом на почтовой жёрдочке сидит сокол Финист. Птица вредным взглядом следит за тем, как Тания поднимается с кровати. Он ещё раз стучит клювом в стекло и когда окно открывается – протягивает лапку, с привязанным к ней корреспондентским футляром и ждёт с надменным видом. Тания предлагает ему колбаску из тритона. Сокол в ответ смотрит ещё более надменно. Если бы коллеги не рассказали когда-то, что эта птица со всеми такая – Тания была бы расстроена тем, что он никогда не берёт у неё никаких лакомств. То, что Финист не пытается клюнуть её пальцы, уже говорит о большой снисходительности к ней. Тания без травм забирает футляр. Сокол надменно устраивается, чтобы отдохнуть, игнорируя оставленные для него колбаски.

Из футляра при разблокировке рунической печати выпадает маленький, с ноготь большого пальца, клубок Ариадны и несколько конвертов. Тания немного хмурится и среди писем находит отмеченное канцелярией ГАРМа. Воск осыпается на подоконник. С улицы тянет сиренью. Слышен плеск Мойки о каменные стены канала. Тания опирается рукой на лакированную деревянную поверхность и перечитывает мнущееся под её пальцами письмо. По мере чтения она всё сильней смурнеет, брови сходятся на переносице, а без того тонкие губы поджимаются с такой силой, что превращаются тонкую неровную линию на её лице. В глазах недоверчивая тень и, подчиняясь ей, Тания хватается за остальные конверты, потом встряхивает футляр, чтобы вытрясти из него ещё что-нибудь. Трёт всё ещё болящей рукой глаза. В голове – только трёхэтажные метафоры сомнительного содержания.

Перечитывая письмо, Тания осторожно садится за свой стол. На присланной карте – слишком много точек, отмечающих места, где были найдены остатки тел. От самих тел тоже слишком много осталось целых частей. И площадь охоты – тоже поистине огромная, вдобавок если Тания правильно оценивает карту – то там река, которая почему-то монстру не мешает. Тания задумчиво кусает нижнюю губу, она ужасна в чтении карт. Может быть, это дорога? ОРФ расписались в том, что не могут поймать зверя и один их отряд уже пострадал. Единственный выживший – в коме и пока от него невозможно получить какую-либо информацию о том, что он видел, что не успел сообщить. Какой монстр мог бы это быть? Тания смотрит на примерные даты смерти и окончательно теряется. Это похоже на стабильный ритм, но змееподобные виды действуют по мере переваривания, а не с регулярным расписанием. Другие существа-людоеды нападают чаще и не оставляют тел. Обычно ОРФу приходится для их поимки отслеживать данные по пропаже нормисов.

Часы показывают пятнадцать минут после полуночи. Тания переодевается в рабочий мундир и цепляет кобуру с посохом. Забрасывает на плечо рабочую сумку и, взяв пояс, выходит из комнаты. В коридоре тихо, на маленьком декоративном столике сидит и болтает ногами домовой. Вид у него несколько злорадный. Увидев Танию, он кивает, после чего исчезает, соскользнув в тень. Похоже, завтра в поместье снова будет стоять вой до небес: домой снова будет за что-то мстить. Тания рада, что её не будет при этом.

Она выходит на улицу и вдыхает запах сирени, который, кажется, немного удушающе густым. От спуска к Мойке слышен тихий смех, мимо по улице проходит, покачиваясь, мужчина, не обращающий внимания на тротуар. Запах алкоголя кажется почти материальным вокруг него. Тания разворачивается на пятках и делает несколько шагов от дома, выходя из-под защитных плетений. Роется в карманах, разыскивая присланный клубок Ариадны. Смех от Мойки становится громче и отчётливо женским. Тания поднимает голову и видит, что пьяный мужчина уже перешёл дорогу к реке и наклоняется через перила, что-то неразборчиво говоря. Когда он склоняется ниже, едва держась, и девичий смех становится громче, Тания с раздражением рычит под нос. Ей приходится бежать через дорогу и ловить беспечного пьяницу за шиворот, прежде чем он перевернётся и рухнет в воду.

– Иди куда шёл! – говорит она ему и отталкивает в сторону от набережной. Снизу от реки слышатся возмущённые возгласы и причитания, но они наполовину заглушаются плеском воды, и Тания предпочитает притвориться, что не понимает бормотания городских русалок. Она наклоняется над перилами, как мужчина до этого, и смотрит вниз, где в мутной воде скрывается несколько девушек с яркими цветными волосами. Их там быть на самом деле и не должно, но последний десяток лет император и Совет никак не могут решить вопрос того, где и как позволено жить русалкам. В итоге стабильно из рек и каналов города вылавливают трупы опустошённых русалками мужчин. Милые утопленницы при этом только плечами пожимают и улыбаются отнекиваясь. Периодически, когда совсем обнаглеют – Мистикам приказ дают разогнать их из города хотя бы, чтобы людей не губили.

– Опять нарушаем?

Одна из русалок выныривает из воды, широко улыбаясь. Большинство прерафаэлитов рисуют их безусловно прекрасными и юными, но довольно обычными. Частенько рыжими или русыми, с большими глазами и нежным видом. Глядя вниз, Тания видит, как из воды выныривает одна из русалок, с волосами цвета мадженты, переливающимися в свете уличных фонарей. У неё немного заострённый нос и убийственные скулы, ничего «милого» или невинного в её облике.

– Госпожа офицер! – с придыханием жалобным тоном возмущается русалка, – Невиноватые мы, он же сам!

– Конечно, сам, – кивает Тания в притворном согласии, – опять бы ищейкам доказывали, что вы только мимо проплывали?

– Так пьяный же он! какая наша вина? – тихо лепечет в ответ русалка и обиженно надувает губы и щеки, стремясь выглядеть милой, а не обворожительно сексуальной, – кому какое дело-то будет?

Тания не может сдержать смешок. Русалка, конечно, осознаёт, что ляпнула и морщит свой красивый нос, напоминая теперь недовольную лисицу.

– Госпожа офицер, притворитесь, что не слышали?

– Госпожа русалка, – улыбается в ответ Тания, – хотя бы притворитесь, что вам стыдно?

– Нам стыдно, – тут же соглашается русалка и кивает, улыбаясь. Лиловые яркие пряди падают на её лицо, и она изящной рукой отбрасывает их за спину, – очень стыдно!

– Стыдно, что вас поймали?

– Очень, – соглашаясь кивает русалка и хихикает.

– Дождётесь, опять из города выгонят.

– А меня ещё не ловили, – снова хихикает русалка в ответ и, не дожидаясь, скажет ли ей что-нибудь Тания, ныряет в воду. Её товарок под водой уже не видно. Плещется вода. На другой стороне реки видно, как прогуливается группа молодых людей, они радостно смеются. Тания провожает их взглядом. Когда она отходит от реки, направляясь к разрешённому для перемещений, скрытому от нормисов месту в спину ей слышится сомнительное пожелание от русалки с волосами цвета маджента:

– Живите ярко – умрите молодой, госпожа офицер!

4 глава. Город где-то в нигде

Тания не любит маленькие дворы-колодцы, напоминающие лабиринты, это заставляет её вспоминать поступление в Монсальвеш, и скучать по детству. Ей всё равно приходится свернуть в один из них, когда она уходит от русалок. Может быть, она плохой офицер, учитывая, что, скорее всего, завтра утром выловят очередной труп. Кто-то с выпитой душой, кто, может быть, заслуживал лучшей участи, но может быть, и нет. Иногда Тании хочется, чтобы всё было проще: вот монстры, их нужно убить, а вот разумные существа, убивать которых нельзя. Некоторые среди модернистов говорят о том, что и монстров убивать нельзя. Среди нормисов мода была быть «зелёным»: защищать природу, мать вашу, и всё такое. В любом случае реальность не такая простая. Некоторые монстры, как русалки, разумны, но также и относятся к людоедам. Император и Совет уже десяток лет ежегодно меняют законы в их отношении. В том году для русалок пытались построить тюрьму, но они умирали от голода, и это не имело смысла. В этом году – офицеры чёрной стражи просто вынуждены игнорировать их. Иногда – спасать от них пьянчуг. В XX веке трезвые мужчины в реку к странным девицам не прыгают.

Рунический круг, отводящий внимание, – в тёмном углу, скрытый за лестницей в подвал здания. Тания морщит нос из-за запаха мочи и каких-то отходов, что распространяются от мусорки поблизости. Она вытаскивает из сумки клубок Ариадны и осторожно его разматывает. В её руке – конец тонкой зачарованной пряжи, а сам клубок Тания бросает на землю. Он катится вокруг её ног, постепенно ускоряясь. Мир вокруг начинает мерцать закручиваясь. Тания прикрывает глаза. В горле поднимается тошнота от ощущения, будто её крутит в воронке. Мир блёкнет на мгновение, превращаясь в размытый туман. Клубок полностью распутывается, после чего нить начинает гореть, ярко вспыхивая как фитиль. В руке Тании остаётся только пепел.

Остатки клубка Ариадны сметает порывом ветра.

Тания стоит посреди поросшего сорняками поля. Траву мягко пригибает пробегающий ветер и поднимая семена одуванчиков. Рядом подобие дороги, ну, откровенно сказать, просто колея, оставленная множеством проехавших здесь людей за много лет. По краю есть отпечатки копыт, застывшие к грязи после дождя. Тания смотрит по сторонам, оглядываясь, и сдерживает смешок. Вокруг ни одного фонаря. Кто бы стал устанавливать их в поле. Рунического круга для отвода глаз тоже нет. Просто обычное поле. Вдалеке справа – полоса деревьев. На севере немного огней, чей свет едва различим. Позади – тоже огни. Тания оглядывается и раздражённо вздыхает. Конечно, зачем направлять клубок Ариадны сразу к месту назначения, когда можно выкидывать мистиков в случайные места в округе, зато несчастные нормисы не увидят лишнего. Как будто появление посреди поля без ориентиров не может доставить проблем. Рядом мог бы кто-то быть. Тания достаёт посох и взмахом с щелчком раздвигает его в полный размер. Не хотелось бы ночью в поле сломать себе ноги, и, очертив в воздухе знак света, Тания снова осматривается. Вокруг мало что меняется. Теперь из-за маленького парящего вокруг светлячка – Тания видит клевер под ногами и одуванчики. Есть маленькие голубые цветки, названия которых она не знает, и какие-то ещё травы. Тания щёлкает языком и выходит на дорогу. Теперь ей приходит в голову, что она должна была появиться здесь только к десяти утра, поэтому вокруг ничего нет. Должно быть, на поле установят оперативный штаб, для поиска монстра, охотящегося в округе. Тания вспоминает, что где-то в письмах было указание на гостиницу, в которой будут сняты номера, и вынимает из сумки квадратную шкатулку с резными узорами, стилизованные руны и роза ветров. Внутри на бархатной уже выцветшей подушечке лежит прозрачный шар со стрелкой в его сердцевине.

Тания осторожно стучит указательным пальцем по хрусталю и просит указать ей путь:

– ou dois-je allert?

Шар мягко светится и стрелка внутри хаотично вращается. Тания ждёт довольно долго, перекатывается с носка на пятку, разглядывает клевер, растущий у дороги. Сияние артефакта постепенно тухнет, пока не исчезает совсем. Стрелка указывает направление светясь. Тания вынимает из кармана часы. Почти два часа ночи. Подняв голову, она смотрит на звёзды. В глуши они кажутся невероятно яркими. И близкими, как будто если поднять руку, то можно ухватить одну. Тания стоит какое-то время на этом брошенном поле, смотрит вверх в безлунное небо и наслаждается. Ей некуда торопиться.

Путь до города занимает полчаса. Подходя ближе к фонарям, Тания отменяет заклинание света, чтобы не привлекать внимание. Большинство нормисов живут в мире без магии и никогда не должны узнавать о том, что она существует. С поля она выходит на окраину города. Трёхэтажные одинаковые дома, выстроенные в ряд, где-то за чередой одинаковых построек высится завод. Тания не видит его, но в воздухе витает запах, который она не может описать, но хорошо знает. Грязь, сера и древесный уголь, смешанные в воздухе. И запах отравленной реки. Тания идёт вдоль домов, не входя. Стрелка, к счастью, указывает путь в другую сторону от завода, воздух становится немного чище, хотя запах реки остаётся вокруг. Впереди церковь с кладбищем, с которого слышит тихое подвывание. Стоит позже проверить это место на предмет наличия упыря. Стрелка направляет Танию войти в город, пройти мимо одинаковых домов, отстроенных для рабочих завода, скользнуть мимо череды магазинов. Впереди видно реку и большое поместье. Стрелка виляет в сторону, мимо клуба или бара. Перед дверью стоит несколько курящих и слышно музыку. Названия не видно. Тания идёт мимо, надеясь, что гостиница недалеко. Ей не нравится петлять по незнакомому городу.

– Ой, девушка! – кричит мужчина от дверей в бар. Тон его голоса невнятно теряется в сигаретном дыме, он снова кричит, немного заплетающимся языком, – красавица! постой!

Мужчина, немного пошатываясь, поднимает руку и машет, в приветствии. Он пытается улыбнуться, но достаточно пьян, чтобы потерять контроль над телом. Тания, повернувшись к нему, ждёт, чтобы выяснить в чём дело. В темноте на плохо освещённой улице её форма кажется просто странного кроя пиджаком. ГАРМ не носят погоны, только старые символы силы, вышитые на одежде и заговорённые для защиты мистиков.

– Девушка, что ж вы одна ночью бродите?

Тания растерянно моргает, услышав вопрос. Слабо дёргает мрачно бровью, не уверенная, что ответить. Последний раз она слышала нечто похожее во время учёбы, когда её поймали ночью в коридоре школы, крадущейся после того, как она выбиралась в город. Мужчине перед ней совсем не нужен ответ. Он снова пытается улыбнуться, растягивая губы в пьяной ухмылке. У него нелепая растрёпанная одежда человека, которому всё равно, как он выглядит после работы. От него пахло пропитанной потом грязной одеждой, из-за чего у Тании дёрнулся глаз.

– Что, если встретите маньяка?

– Что, если это я маньяк?

Мужчина засмеялся, немного натянуто, хрипло. Подавившись воздухом, он закашлялся. Тания развернулась, чтобы уйти. На её запястье сомкнулась горячая ладонь. Запах алкоголя и грязного пота окутал Танию.

– Ой, ну куда ж вы, девушка?

Выдернув руку, Тания раздражённо поморщилась. Мужчина, должно быть увидел выражение её лица, потому что издал задушенный сердитый звук, который, возможно, был каким-то ругательством, которое он проглотил, не сумев выговорить заплетающимся от алкоголя языком. Не сумев толков высказаться, мужчина снова схватил её руку, попытался потянуть на себя, потянуть, но у него не хватило сил. Тания в раздражении вывернула предплечье, крутанула руку мужчины, чтобы схватить его за запястье, одновременно сбрасывая его слабую хватку с себя. Сомкнув ладонь, она потянула его на себя, с лёгкостью заставляя, покачнувшись, накрениться вперёд. Прежде чем мужчина понял – он стоял, согнувшись, а его рука была поднята под прямым углом. Если Тания немного надавит – то вывихнет ему плечо. Несмотря на раздражение, она отступает.

– Отвали.

Люди у бара прекратили курить и теперь смотрели на них. Тания в раздражении сморщила нос и оттолкнула мужчину от себя. Пройдя несколько шагов вперёд, он упал на четвереньки, неразборчиво ругаясь. Тания встряхнула кистью руки, чувствуя на своей коже запах.

Из бара всё также звучала музыка, и курящие у его дверей люди вернулись к своим разговорам. За углом кто-то, судя по звуку, блевал. Тания развернулась и, сверившись с артефактом, продолжила поиски гостиницы. Через несколько улиц становится заметно темнее. Тания выходит к нескольким заброшенным домам, со следами пожара на них. Пламя, должно быть, поглотило вначале один, а потом и те, что были построены слишком близко. В одном из домов в окне мелькнули огоньки и тут же погасли. Справа раздался писк, переходящий в раздражающий тонкий свист, от которого Тания передёрнулась, затыкая уши. Улучшенный алхимией слух заставил её физически ощутить себя так, словно пронзительный свист наждачной бумагой прошёлся по её нервам в ушах, вставляя крючья в мозг. В той же стороне, откуда раздался этот ужасный звук – снова мелькнула пара огней, достаточно близко друг к другу, чтобы можно было понять, что это чьи-то глаза. По крыше другого дома пронёсся быстро ритмичный стук, от когтей какого-то существа. Тания остановилась оглядываясь. Людей поблизости видно не было. Она вытаскивает посох, встряхнув его с щелчком, заставляет раскрыться. В этот момент в её сторону летит какая-то банка и от неожиданности Тания отбивает её, используя посох как биту. В стороне между парой брошенных домов мелькает существо, похожее на смесь анарексичного карлика с бультерьером, рождённым от дикобраза. Мелкий монструозный паразит замирает у стены дома, пытаясь скрыться в тени. Горящими глазами смотрит в сторону Тании и схватив какой-то мусор, снова бросает им в неё. Тания уклоняется от сомнительного заряда и раздражённо посылает через посох волну огня в монстра. Тот повторяет свой пронзительный писк и скрывается в окне подвала. Тания, спохватившись, уничтожает огонь, пока остатки домов не пострадали, вспыхнув снова. Из заброшенных домов раздалось несколько шорохов. Похоже, что Тания вошла в логово мелких монстров.

Упырь на кладбище, щелкуны внутри города. Местечко было обворожительным. Тания не удивлена, учитывая количество тел на пешеходных тропах вокруг города. Туристический маршрут и лесоповал поблизости – как шведский стол какого-то монстра-людоеда. Паразитические и симбиотические монстры, живущие рядом – естественное следствие. Щелкуны, по крайней мере, в основном безобидны. Пара шишек — худшее, что они могут причинить. Тания спешит пройти переулок и выныривает на нормальную улицу с мягким освещением. Левее видно частный сектор. Стрелка артефакта указывает направо.

Шар прекращает светиться, приведя Танию к маленькой гостинице. Это одно из типовых трёхэтажных зданий, которых полно в округе. Стекло обходится дешевле кирпича, так что окна в тонких кирпичных стенах просто огромные. Тания трёт ладонями лицо. Маловероятно, что гостиница окажется волшебной и в ней не будет продуваемых щелей и сомнительного качества обстановки. Когда Тания входит – у неё рассыпается последняя надежда. Не то чтобы это было очень важно. Просто вкус нормисов и простолюдинов, на её взгляд слишком непритязательный и неказистый. Мебель одновременно унифицирована, но также слишком претенциозна для того, что может приобрести каждый. Тания морщит нос, сравнивает название гостиницы на стене с тем, что было записано в её почте. Тот, кто выбрал это место, должно быть, её ненавидит. Не было бы лучше арендовать квартиру или дом? Или палатку. Когда Тания видит фотографии комнат на стене у ресепшена, то решает, что и палатка бы сгодилась.

– Княжна! – восклицает со стороны незнакомый голос, и Тания оборачивается в недоумении. Она окидывает взглядом тощего как жердь молодого мужчину, который восторженно на неё пялится. Тании хочется обернуться, проверяя, что в холле гостиницы никого больше нет. Восторженные взгляды обычно направлены не на неё. Страх или отвращение встречаются чаще. Мужчина ярко улыбается, – не беспокойтесь, тут пусто. Во всей гостинице всего два занятых номера. Меня предупредили, что вы появитесь! Такая честь!

Мужчина продолжает тараторить с излишним восторгом. Тания чувствует, как у неё дёргается глаз, но, должно быть, не особенно заметно, так как служащий, или владелец, кем бы он ни был, продолжает говорить. В маленьком холле вокруг них кроме стойки ресепшена с толстой книгой регистрации есть пара кресел и диван, перед которыми стоит вычурный стеклянный столик. На стенах некачественные репродукции картин, просто напечатанные на бумаге, а не нарисованные кем-то копии. Рамки, в которые они вставлены, – потускнели от времени, и из-за улучшенного зрения Тания может увидеть, как каждый изгиб в деревянной резьбе забит пылью. Желтоватые стены, возможно, когда-то были белыми, а цветы выглядят так, словно давно бы умерли, но кто-то наложил на них чары.

– Такая честь, что вы в нашей гостинице, – с излишней радостью восклицает тощий мужчина, потирая руки. Тания игнорирует его восторги, оглядывая с ног до головы в поисках бейджа с именем. Сам он всё ещё не представился. В какой-то момент его восторженных излияний становится ясно, в чём их причина.

– Если из-за вас в газетах появится статья, что княжна Болотова была в подобной дыре – моя матушка снимет с вас кожу. Без магии. – проинформировала Тания безалаберного человека, качая головой, – И сделает она это живьём, чтобы вы могли учиться на своих ошибках, а не только другие – на ваших.

Мужчина моргает, раскрыв рот, и весь его восторг словно водой смывает, что длится не слишком долго. Он обходит стойку и подталкивает регистрационную книгу, его взгляд снова светится от радости, слишком большой, чтобы нельзя было пропустить. Однако возможно всё дело в том, что в этом маленьком городе, где-то в нигде на просторах империи, он просто рад тому, сколько денег получит от казны. Тания чувствует раздражение, задаваясь вопросом, не может ли быть где-то здесь хоть какого-то государственного жилья. Или было ли оно уже занято? Её взгляд скользит по книге регистрации с простым типовым оформлением. Два последних имени в ней кажутся смутно знакомыми.

– Княжна, – радостно гаркнул мужчина, и Тания резко подняла к нему голову. Он испуганно икнул и отшатнулся, столкнувшись с убийственным взглядом. Его следующие слова звучат больше, как предположение и вопрос, – Я покажу лучшую нашу комнату?

Тания вздыхает и, взяв ручку с металлической подставки, вписывает в книгу свой рабочий номер, вместо имени. На лице сотрудника мелькает разочарование. Тания размышляет, стоит ли ей ткнуть его в то, что он не может распространяться о её присутствии. Как, по его мнению, это скажется на сокрытии магии? Хочет ли он, чтобы нормисы просто задавались вопросами о том, зачем аристократка появилась в этом городе? Тания думает о том, что даже не знает, где находится. Наверное, в данных по делу где-то есть название города, но она упустила его.

– Надеюсь, она будет приемлемой, – вздохнула Тания, следуя за мужчиной. Комната не превосходит ожиданий. Тесная каморка, где бо́льшую часть пространства занимает кровать. Место на маленьком узком столике сразу же занимается сумкой.

– Это впервые, когда в моём заведении остановился представитель древнего рода. Пожалуйста, простите, что это место недостаточно хорошо. Для нормисов и колдунов вне семей это очень хорошее место! – мужчина, кажется, верит в свои слова, но, глядя по сторонам, Тания сомневается, что это место для кого-либо будет «хорошим».

– Я здесь как офицер ГАРМа.

– Да, конечно, – улыбнулся снова мужчины, раздражающе восторженно, – я понимаю, ваша светлость!

Дверь закрылась быстрее, чем Тания сказала, что он использует неправильное обращение. Или кинула в него проклятием. Человек явно не знал, что для него лучше. Удивительно, как быстро он вернулся к восторгу. Был бы он также рад, если бы офицером был кто-то с менее длинной родословной? Тания фыркает. Она собирается прочитать ещё раз уже известные данные, полученные ищейками, прежде чем они погибли.

Изначально среди местных просто был слух о пропажах туристов и нападениях на них. Пропажа нескольких неблагополучных жителей города. Маргиналы, до которых никому нет дела. Что-то, что нельзя проверить сразу. Многие люди, отправляясь на пешие прогулки с палатками, не считают нужным поставить в известность власти и лесничество. Из-за этого часто остаются только листовки о безвести пропавших и иногда – случайно найденные трупы, обглоданные монстрами или дикими животными. Мир был бы безопасней, соблюдай люди правила. Или, если бы хотя бы слабые люди их соблюдали. Тания едва ли усевает прочитать второй отчёт о нападении, когда в дверь стучат.

– Я его прокляну, – обещает себе Тания вставая. По ту сторону двери, с нечитаемым лицом, стоит её друг и коллега Микаил. В его руках не большая шкатулка, а за спиной с ослепляющим восторгом маячит администратор. Или, может быть, владелец, учитывая его вовлечённость. У Тании руки чешутся сложить какой-нибудь проклинающий жест, чтобы просто не видеть его.

Тания отступила в сторону, впуская Микаила. Тот кивнул:

– Болотова.

– Чегодаев.

Администратор с его лебезящим видом вызывал раздражение. Он, казалось, ждал чего-то от них. Тания захлопнула дверь, едва Микаил вошёл. Тот приподнял тонкие брови в лёгком недоумении. «Хладнокровная гадина» – подумала Тания, когда Микаил поставил на стол шкатулку. Чтобы вокруг него не происходило – он просто пожимает плечами, иногда на его лице прямо написано «ну и что?». Тании иногда хочется просто поджечь какой-нибудь из домов Чегодаевых, чтобы увидеть, будет ли там какая-то реакция. Она переводит взгляд с друга на шкатулку. На крышке переливается волшебная эмблема торгового дома «братьев Елисеевых». Сбоку висит декоративный замок. Выглядит как подарок для пятилетней леди, чтобы хранить свои украшения. Слишком много изящной резьбы. Тания, слегка наклонив голову, осмотрит на волшебный предмет, потом поднимает взгляд на Микаила.

– Хочу ли я спрашивать?

– Нет, но меня это не волнует.

Микаил маленьким резным ключиком открывает хлипко выглядящий замок. После тихого щелчка внутри шкатулки прозвучал скрежет, за ним ещё один щелчок, за которым последовала серия механических звуков размыкающихся механизмов. По размерам шкатулки и не скажешь, что внутри неё сложная система запоров. После последнего громкого стука Микаил открывает шкатулку. Внутри несколько волшебных предметов. Тания знает некоторые из них. Её внимание привлекает каменная шестерёнка с вырезанными на ней рунами. Подавитель путеводных чар.

– Куда ты собираешься меня втянуть?

– Контрабандисты.

– Не интересует, – сразу отказалась Тания. В её личном деле взысканий уже в десять раз больше, чем наград за службу. Буквально десять к одному. И капитан ненавидит её после того, как она сломала ему скулу за убийство графа Опраксина. Она была единственной, кто так радикально высказал своё мнение об убийстве педофила и работорговца, который при этом всё же мог помочь защитить больше детей в будущем.

– Избиение контрабандистов, – поправил себя Микаил.

Тания немного хмурится, отводит взгляд от друга, осторожно растирает кисть правой руки. Пальцы всё ещё дрожат. И нужно прочитать отчёты, переданные ребятами из ОРФа. Выспаться хоть немного тоже будет неплохо.

Тания ухмыляется.

– И ты уже знаешь, где они.

Микаил встречает её взгляд и ухмыляется в ответ:

– Конечно.

– Ты не доложил об этом, – озвучивает очевидное Тания и слегка куксится, пытаясь понять, что задумал Микаил. Тот пожимает плечами.

– У них есть дракон.

Тания молчит, обдумывая услышанное. Потом смеётся.

– Ты слишком в меня веришь, если думаешь, что я одна смогу победить дракона.

– Ах, – с драмой в голосе реагирует Микаил и даже прижимает руку к груди, словно он ранен в сердце, – Но я же буду помогать тебе!

Тания вместо ответа смерила его снисходительным взглядом, которого было достаточно, чтобы он мог услышать: «я и говорю, одна», которое она не произносит вслух.

– Это детёныш дракона, – признаёт он, – ещё не запечатлевшийся.

– Ещё не вылупившийся? Там яйцо?

– Нет. Его держат со связанными глазами. Или в темноте. Может, с артефактами. Не знаю.

– Ты, должно быть, шутишь, – Тания чувствует глубокое отвращение и искренне возмущается жестокостью, – бедный!

– И так. Избиение контрабандистов? – ещё раз предлагает Микаил.

– Ненавижу тебя.

– Врёшь. Я единственный, с кем ты ладишь вне семьи.

– Мы кузены, Мик.

– Наши бабушки кузины, – исправляет её Микаил, – мы просто очень дальние родственники. Очень дальние.

– Всё ещё родственники.

– Ты как будто гордишься, что не ладишь с людьми.

– Тебе кажется.

Микаил фыркает в ответ, глядя на Танию несколько снисходительным взглядом. Он берёт из шкатулки руническую шестерню и ещё несколько артефактов, среди которых копия сетей Геракла.

– Ненавижу эту штуку.

– Мне импонирует её прочность.

– Бегать с ней будешь сам.

Микаил закатил глаза и, перебрав присланные Тании бумаги, нашёл карту. Она имеет лишь общие ориентиры вокруг города. Там, где происходили нападения, были отметины красным. Синим были помешены места, где были найдены старые тела, возможно, не относящиеся к этому делу.

– Мы где-то тут, – Микаил указал на непрорисованную часть карты. Там были только схематичные очертания домов. Тания закатила глаза, сдерживая сарказм. Микаил провёл пальцем по карте и постучал по рисунку леса и дороги, – где-то здесь, у реки, стоит искать контрабандистов.

Тания поднимает взгляд от карты. Ах, оказывается это всё же река, а не дорога, и смотрит на Микаила несколько мгновений, прежде чем сказать:

– Ты не можешь серьёзно ожидать, что я что-то пойму по этому листику с условными обозначениями.

– Я не виноват, что ты не умеешь читать карты, знаешь.

Тания снисходительно смотрит на Микаила, одним взглядом выражая всю степень презрения к его попытке быть забавным.

– Конкретно эта карта бесполезна, её будто пятилетняя Лютана рисовала.

Микаил усмехается, качая головой.

– Не понимаю, как ты прошла все тесты ГАРМа.

– Уметь надо.

– Не знай я твою мать лично – думал, что тебя протащили связи.

– Моя мать скорее воспользуется ими, чтобы меня уволили.

– Удивлён, что она всё ещё этого не сделала.

– Не подсказывай ей.

Тания вытаскивает из рабочей сумки отклоняющий амулет. Проверяет его заряд и морщится.

– У тебя есть какие-то данные разведки?

– Не особо, – Микаил качает головой, – это Альберт сообщил мне о них, что знал.

Тания поднимает голову, чтобы посмотреть на Микаила. Она молча снова разглядывает его, как интересную зверушку.

– Твой брат использует нас, чтобы избавиться от конкурентов?

– Понятия не имею, о чём ты, – прохладно улыбнувшись, отвечает Микаил. Он, конечно, на самом деле не отрицает, что Альберт занимается контрабандой. Это секрет Полишинеля во всём светском обществе. Альберт платит регулярные штрафы и называет их «налогами». Любой друг бы уже отправился на каторгу.

Тания перебирает амулеты, выбирая, что стоит брать, а что будет мешать. Часть её мыслей сосредоточена на попытке понять, могут ли контрабандисты быть причиной нападений монстров. Может быть, они пару десятков раз потеряли одного или двух? Чтобы не молчать она спрашивает:

– Для кого дракон?

Когда пауза, после вопроса, затягивается Тания поднимает голову, чтобы, обеспокоенно повторить:

– Мик, для кого дракон?

– Император.

5 глава. Пещера контрабандистов

В комнате тяжёлым покровом повисает тишина. Тания смотрит на Микаила, который даже не пытается сделать вид, что не понимает её взгляда. Если бы он попытался, то она бы прокляла его. Или дала пинка с большей вероятностью. Тания задумчиво проводит языком по внутренней части зубов. У неё маленькая ямка в одном из задних, но неохота идти к стоматологу. Язык замирает на ней. Тания молчит. Микаил терпеливо ждёт. Не то чтобы у него был выбор. Совсем нет.

– Император, – повторяет Тания без интонации через какое-то время.

– Да.

– И ты думаешь, что атаковать контрабандистов, которые что-то доставляют императору – хорошая затея?

– С каких пор ты стала гласом разума?

– Я не говорила, что я против, – фыркнула Тания, – я просто удивляюсь, что ты это предлагаешь.

– Так ты согласна?

– У тебя, очевидно, есть какая-то цель, – пожимает плечами Тания, – но почему бы не спасти дракона от рабства у императора. Наверняка для него приготовлена какая-нибудь милая клетка, которая ему не понравится.

– Он может быть твоим помолвочным подарком, знаешь, – Тания выразительно смотрит на Микаила и закатывает глаза, а тот продолжает, – Несчастное существо. И он находится поблизости сейчас. Мы могли бы его спасти.

Тания удивлённо моргает:

– Спасти?

– Ну, мы его выпустим, так что, думаю, можно назвать это «спасением».

– Выпустим? Дракона?

– Детёныша дракона.

Тания с пустым выражением лица прижимает ладонь ко лбу Микаила.

– Ты болен? Умираешь? Какой твой любимый цвет? Я имею в виду твой настоящий любимый цвет, а не «мужественный темно-синий», который ты якобы любишь согласно всем тем многочисленным нелепым интервью и опросам.

Микаил отбивает с раздражением руку Тании.

– Малиновый. И я в порядке. С завтра днём мы будем в округе искать монстров, нападавших на людей и, с которыми не справились оперативники ОРФ. Там есть ещё одна группа мистиков, будут ищейки и к делу подключены нормисы. Дракон или спасётся, или его поймает великий князь, после чего всё равно доставит императору, потому что куда ещё можно деть дракона. Мы устраним контрабандистов, за что мой дорогой брат будет до крайности благодарен. При этом всё, что там есть – наше.

Тания смотрит на Микаила так внимательно, что он чувствует себя неуютно. Она, конечно, знает, что это не всё. Они знакомы больше половины жизни, учились вместе и вместе работают. Он пошёл в ГАРМ, потому что пошла она. В голову Тании приходит очевидная мысль: пойманный дракон не может быть подарком на помолвку и способом убедить её отца уступить в переговорах, если Тания же поможет поймать его.

В комнате снова повисло молчание. Тания медленно перевела взгляд на карту. Молча. Микаилу на самом деле не нужно объясняться или уговаривать её. Она бы всегда полезла в то, что он предлагает. Даже если иногда из-за его идей их ловили после отбоя.

– Нас не должны увидеть.

– Конечно. Я взял пару шапок-невидимок.

Микаил кивнул на шкатулку.

– И ты будешь мне должен.

– Даже не рассчитывал иначе.

– Твой братец тоже.

– Он и так всегда готов найти для тебя что угодно, – кивает Микаил, пожимая плечами.

– Меня интересует Рог Скупца.

– Не замечал за тобой алкоголизма.

– Он не для меня.

– Уточнений не будет?

– Нет. И других требований тоже.

Микаил фыркнул. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Был слышен шум каких-то пьяных криков с улицы. Как будто кто-то праздновал или просто был слишком пьян, чтобы сдерживаться. Тания пожала плечами и кивнула в сторону окна:

– Тебе нужна помочь, чтобы выбраться?

– Через окно?

Тания с сарказмом спросила:

– А ты собираешься выйти вместе из моего номера и просто скрыться на ночь?

– Да? Здесь есть только невыносимо-восторженный работник. Один. Никто не следит, большая часть группы прибудет к утру.

– Вот именно. Восторженный работник, который готов обмочиться от восторга, что в его дыре ночует аристократка.

– Не такая уж дыра. Мы видели хуже. Тебе просто не нравятся восторженные люди.

– Да, потому что они обращают внимание. Мы уходим – он становится свидетелем. Итак: тебе нужна помощь, чтобы выбраться из окна?

Микаил выглядит раздражённым, качает головой отказываясь.

– Сам выберусь.

– Хорошо, – кивает Тания и распахивает дверь из номера, – теперь проваливай. Кричи, если нужно, чтобы я поймала тебя под окнами.

Дверной замок щёлкает при повороте ручки. Тания накладывает двойной запирающий знак, используя посох. Её рука слишком болит, чтобы она его не использовала. Когда она пробует открыть окно, то выясняет, что у него нет ручки. Это приводит её в замешательство, но, используя магию, она с некоторым раздражением создаёт фантом. Он получается довольно зыбким, но окно открыть позволяет. С улицы тянет прохладным воздухом от реки. Тании не нравится покалывающее ощущение жара в руке, когда она использует магию. Убрав посох, она выглядывает в окно. Если сломает шею – то невидимое тело не найдут, пока не выдохнутся чары шапки. Будет неловко. Она выбрасывает это из головы. Прыгать из окна, надев шапку-невидимку, звучит как приобретение билета к целителям. Может быть, к целителю разума. Танию давно не отправляли к нему. В прошлый раз тоже был виноват Мик.

Снова вынув посох, она направляет вниз чары, чтобы смягчить приземление. С третьего этажа прыгать всё же собирается. Проверяет, нет ли кого поблизости. На упавшего с небес ангела она непохожа. Даже упитый в хлам человек не решит, что она прекрасная нимфа. Большинство мужчин ниже неё ростом или вровень.

Укреплённый каблук сапог приглушённо стучит по бетонированной отмостке. Тания оглядывается снова, прежде чем быстрой перебежкой спешит к окнам Микаила. Она не знает, где его комната, но догадывается по единственному другому открытому окну.

– Я тут.

– Как ты… – начинает было Микаил и сам себя прерывает, – нет. Не отвечай. Чтобы ты не сказала, я буду чувствовать себя дураком.

– Тебе не нужно стесняться быть собой, Мик.

Микаил никак не реагирует, из-за чего Тания ухмыляется, зная, что достала его. Они вдвоём следуют к точке, которая обозначена на карте. Шапка не заглушает звуков, о чём Тания сожалеет, когда Микаил начинает разговор.

– Слышал об инциденте на вечере у фрейлины Жадовской. Тебе уже запретили когда-либо появляться в их доме?

– Я спасла её гостей и дом от амебоида, с какой стати она так поступит?

– О, дорогая, – с притворной жалостью вздохнул Мик. Тании захотелось ударить его, но в темноте, с шапкой-невидимкой, даже со своим семейным даром, она не могла уловить его смутный силуэт, – в половине версий, что сейчас уже циркулируют по светскому обществу, это ты была самым опасным монстром на вечере.

– Чувствую, что не хочу знать, как сейчас звучат сплетни.

– Не бойся, я всё равно поделюсь самыми лучшими из них.

– Я тебя ненавижу.

– Конечно. Итак, хотел спросить, почему ты мне никогда не рассказывала, что у тебя есть щупальца?

– Что? – Тания так удивилась, что остановилась и попыталась посмотреть на Микаила. Где бы он ни был вокруг него – эхо, отражаясь от домов, мешало ей понять, где именно он смеётся над ней. – Какого чёрта?

– Должен сказать, я и сам был удивлён, – напыщенно протянул Микаил, – я думал, что всё о тебе знаю, мы были в одном доме. Я помню дни, когда ты ещё ходить не умела.

– Я старше тебя.

– Несущественно. Не в том суть, я просто хочу сказать, что ранен, что ты все эти годы скрывала от меня щупальца. Где именно ты их прячешь?

– Я тебя ненавижу, – привычно повторила Тания, закатывая в притворном раздражении глаза. Микаил даже не видел её, но это уже вошло в привычку. Притворяться, что он бесит её.

Микаил прекратил смеяться, как раз когда они вышли на более открытую местность. Дома вокруг них стали ниже, в основном двухэтажные бараки. Тания замечает впереди девушку, что постоянно озирается. Она выглядит испуганной, и когда Микаил снова смеётся из-за слухов, то девушка заметно вздрагивает. Титановые набойки, на ботинках Микаила, стучат об асфальт, порождая чёткий и немного жуткий для темноты звук, который ясно слышно на пустой улице. Тания раздражённо фыркает и вслепую подталкивает Микаила свернуть на соседнюю улицу, чтобы не порождать очередную городскую легенду. Они выходят из города к лесу. Тания держит Микаила за запястье, пока тянет дальше в лес. Если бы люди, восхваляющие его хладнокровие только, знали какой он мудак.

– Прекрати ржать, – говорит Тания, снимая шапку-невидимку, когда они скрываются между деревьями, – ты, гордость конезавода.

Микаил фыркает рядом с ней, снимает шапку и сразу начинает приводить в порядок свою косу, с отвращением морщась. Он никогда не был любителем головных уборов. Максимум, что он использовал – это капюшоны и перелёт куда-то, где тепло. Одна из причин того, что он предпочитает жить в Петербурге – это вечные плюс восемь на градуснике. Достаточно тепло, чтобы не носить меховых шапок, и достаточно холодно, чтобы выглядеть стильно, надев несколько слоёв одежды. Тания закатила глаза, глядя на него.

– Знаешь, в лесу кроме зверей и случайных тварей тебя и не увидит никто.

– Меня вижу я, – скривился Микаил, – я бы посчитал ещё и тебя, но ты из тех, кто не способен одеваться иначе чем в «что первое выпало из шкафа». Хорошо, что Лютана снисходит до того, чтобы водить тебя по магазинам, когда я слишком занят для этого.

– Я в состоянии приобрести себе одежду!

– Конечно, – кивает без споров Микаил, и Тания шипит в раздражении, уверенная, что это сарказм, даже если его голос и тон ровные. Она знает Микаила с семи лет. С первого класса начальной школы, в которую их вместе вышвырнули родители.

– Засранец, – искренне ответила Тания, отворачиваясь от Микаила и направляясь дальше в лес, по едва заметной тропинке. Кто-то, конечно, наложил на неё Чары «не смотри на меня», но Тания просто смахнула их. Бесполезный большую часть времени природный талант – способность видеть сквозь большую часть чар, исключая те, что были созданы руническими кругами. Микаил поправляет свои тёмные волосы и стряхивает с манжет и плеч несуществующую пыль прихорашиваясь. На его губах едва заметная ухмылка, – Я так рада, что отец решил, что ты не подходишь на роль моего мужа.

– Если бы ты стала моей женой… – протянул Микаил и замолчал, позволяя Тании задать ожидаемый вопрос.

– Подсыпал бы мне яду?

– Сам бы выпил, чтобы тебя не видеть.

– Буду знать, – кивает Тания, – когда в будущем ты достанешь меня, я подтолкну отца на переговоры с твоей семьёй.

– Я старший наследник, родители не согласятся.

– Я буду им угрожать.

– Ты уже пробовала, чтобы меня отпустили в программу обучения ГАРМа. Почти уверен, что один трюк дважды с ними не сработает.

– Чёрт, придётся придумывать что-то новое.

– А говорят, старая собака не может выучить новых команд.

– Ты меня сейчас собакой назвал?

– Разве мы оба не? Когда я проверял – герб всё ещё был безвкусной псиной.

– Для кого-то, кто хорошо справляется с работой – ты странно это всё ненавидишь.

– У нас почти сотня мёртвых тел и неизвестное количество не найденных, – ответил Микаил, объясняя наконец-то своё плохое настроение, из-за которого он потянул Танию, посреди ночи, избавляться от контрабандистов, – я уже видел снимки. У меня сегодня не было выходного. Я был в офисе, когда принесли материалы дела. Целая коробка снимков. Тела разной степени разложения. В случае с некоторыми – только части тел. Слишком много, чтобы быть случайностью.

Тания молчит какое-то время. Они вдвоём идут молча по тропинке, которая петляет, огибая несколько буреломов.

– Почему дело не возникло раньше? В присланных для ознакомления материалах было кое-что, но этого не объясняют.

– Строительство. Поблизости открыли большое месторождение соли. Этот городок, – Микаил кивает, указывая себе за спину, – вырос бы. Больше дорог, больше домов, железнодорожная станция, новая паромная переправа. Месторождение большое. Нормисы во всех газетах раструбили о том, что оно определённо самое большое из существующих в империи.

– Представляю, как нас тогда будут торопить с охотой, – морщится Тания.

– Именно поэтому мы тут. Шеф определённо надеется, что Николай будет буфером.

– Николяша мечет на его место, так что уж скорее он бросит шефа под поезд.

– Я думаю, он знает, – Микаил пожимает плечами, тропинка огибает большой овраг и одно внушительных размеров рухнувшее дерево. Живописный пейзаж, который в предрассветной тьме едва ли можно разглядеть. Улучшенного зрения достаточно только чтобы не падать, запинаясь за корни.

– К поискам монстра подключат сыск нормисов.

– Зачем? Будут приманкой?

Микаил резко выдыхает через нос, сдерживая смех, и оборачивается на Танию, чтобы толкнуть её в плечо.

– Там уже сотня тел, не надо.

– Тогда не надо их подпускать к поискам.

– Они нашли тела и пока что помогают удерживать журналистов от этой информации. Слишком большая площадь поисков, чтобы имело смысл стирать память. Слишком велик риск, что мы просто лишим некоторых из них разума, а местный отдел славится стопроцентной раскрываемостью.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не слишком верю в реалистичность такой славы?

– Я тоже, – Микаил кивает и осторожно первым начинает спускаться к реке по тропинке. Через деревья видно, как вдалеке, за рекой, небо становится немного светлее от горизонта. Время близилось к рассвету, – но может быть, тут не особенно что-то происходит?

– Думаешь, что ни у одной из сотни жертв не было никого, кто бы мог подать заявление о пропаже? Так бывает вообще?

Микаил обернулся на Танию, проверяя её и пошёл вперёд так же уверенно, как и раньше, иногда оглядываясь и сверяясь с картой. Тания была уверена, что он просто притворяется, будто может её понять.

– Серийные убийцы могут быть довольно умны, как я слышал.

– Каков шанс, что монстр каким-то образом тоже будет отбирать жертв? Не заметила, чтобы русалки особенно разборчивы были, а они полностью разумный вид.

– Нежить не считается отдельным самостоятельным видом. Они не размножаются.

– Не суть. Русалки неразборчивы. Большинство монстров значительно глупее русалок.

– Не знаю, – честно отвечает Микаил, пока они продолжают спуск, – я не понимаю, какой монстр это может быть. Ничего не подходит.

– Видела щелкуна в городе, кстати, – вспомнила Тания, – прямо в центре.

– Падальщик в центре города? Что ему там делать?

– Кидались в меня бутылками, орали.

– Уверена, что это был не какой-то алкаш?

– Не особо, тут их, кажется, много.

– Объясняет почему высокая раскрываемость и никто не подавал заявлений о пропаже. Все пьют – кто пропал, того не вспомнят. Самим больше достанется.

– Ужасно, – честно ответила Тания. Она остановилась перед средних размеров пещерой с глинистыми потрескавшимися краями. Впереди в паре сотен метров от пещеры, скрыт деревьями, средних размеров коттедж. Они не сразу его замечают, но с дерева в той стороне вспорхнула вспугнутая птица, и когда Тания поворачивается, реагируя на шум – то замечает едва пробивающийся сквозь ветви свет.

База контрабандистов — это или маленький коттедж, или пещера рядом. Тания переводит взгляд между ними и потирает большим пальцем согнутый безымянный, готовая направить атакующий жест. Её тяжёлый взгляд направлен в никуда, пока она размышляет. Хорошо, что «думать» не является её работой. Микаил кивает в сторону пещеры:

– Коттедж никуда не денется.

– Пещера тоже.

– Она ближе.

– Ладно.

Тания пожимает плечами и следует за Микаилом. Когда они входят, она ловит его за низ мундира. Было что-то неправильное в том, что на них была форма. Может быть, стоило переодеться. Тания качает головой и заставляет Микаила отступить.

– Ты позвал меня, чтобы я «побила Контрабандистов», так что уступи дорогу, Мик.

У него есть это выражение лица, смесь высокомерия, снисходительного раздражения и мягкости. Последнего так мало, что может быть Тания единственная, кто вообще понимает, что оно там. Она ждёт и ему приходится кивнуть, отступая. Они продвигаются вперёд друг за другом. Щурясь и вглядываясь во тьму под ногами и впереди. Тания видит небольшие следы, указывающие на то, что это место слишком обжитое и чистое, чтобы быть заброшенной дикой пещерой. И слишком ровные, словно оплавленные стены, одно из свидетельств. Они медленно продвигаются вперёд, им в спины дует прохладным воздухом от реки. Ноги Тании ни разу не встали ни на один мелкий камушек или неровность. Как будто они пробирались ночью через школьный коридор. Темнота постепенно становится такой густой, что даже с улучшенным зрением ничего нельзя рассмотреть.

Одной рукой Тания держится за стену, а вторая загибается к её талии, готовясь выхватить посох. Что-то вибрирует глубоко под землёй, где-то впереди. Тания чувствует, как дрожь проходит по земле, поднимаясь слабой тенью по её ногам. Вибрация заставляет её остановиться, прислушиваясь. Она повторяется через какое-то время. Тания не удосужилась посчитать. Микаил, замерший за её плечом, тихо спрашивает, не в полной мере уверенный, что ему не кажется:

– Ты…?

Тания сдержанно кивает, прежде чем вспоминает о темноте вокруг и отвечает:

– Да.

Она определённо чувствует вибрации по земле, повторяющиеся через небольшие промежутки времени.

– Ты уверен, что дракон маленький?

Вначале в ответ Тания услышала только тишину. После паузы Микаил сказал:

– Да.

– Как скажешь. Я скормлю тебя ему, если ты ошибаешься.

Продвигаясь вперёд, они нашли лестницу вниз. Говоря точнее, Тания сделала медленный шаг вперёд, её рука скользила по гладкой ошлифованной стене пещеры, и под ногой не ощущалось земли. Тания, глотнув судорожно воздух, сдержала крик и сделала несколько неловких шагов вниз, с трудом удержала себя от падения. Стук её сапог и сбившееся дыхание были достаточной подсказкой для Микаила.

– Мертва?

– Мечтай. Тут лестница, – сказала Тания с раздражением, – Я собираюсь зажечь свет.

– Нас заметят.

– Очень печально.

– Тания.

– Это глупо. Мы переломаем себе ноги. Может быть, у них есть амулеты ночного ви́денья или зелья кошачьего зрения. Может даже те изобретения нормисов, засекающие тепло тела. Теловзоры.

– Почти уверен, что они называются как-то иначе.

– Мне без разницы. Ты понял суть.

– Или, может, у них ничего подобного нет.

– Они достали дракона для императорской семьи, не будь смешон. Ты просто отрицаешь собственную неподготовленность.

– Я узнал о том, что они тут, только после прилёта Сирин от брата.

– Ладно, – недовольно кивнула в темноту Тания, всё ещё стоя на месте, – аргументы против того, чтобы я просто зажгла свет?

– Нас могут убить – это не аргумент?

– Тогда я отправлю свет вперёд, – фыркнула Тания, – что ты от меня хочешь? Нам нужен свет. Это просто глупо: идти вниз по лестнице в темноте, когда мы ожидаем, что впереди ждёт противник.

Тания знает, что Микаил хочет с ней поспорить. Она слышит это по его дыханию и ощущает в том, как от него веет раздражением. Не привлекать внимания – это разумная мысль, но они не имеют настоящих разведданных о том, что их ждёт.

– Ты оскорбляешь меня, думая, будто в империи, может найтись контрабандист, которому хватит сил меня удивить.

Микаил издаёт ещё более раздражённый звук. Тания слышит, как он смиряется, поэтому спрашивает:

– Как у тебя со стихами?

Вместо ответа он продолжает настаивать на их сокрытии, но, очевидно, что только для того, чтобы раздражать:

– Мне не нравится идея повесить над нами маяк «мы тут, не промажьте».

– Я не буду. Обещаю. Просто помоги вспомнить стихотворения о свете. Я никак не могу подобрать строчку. У Ахматовой было про свет в комнате что-то.

– Ты знаешь: я помню больше стихов, которые могу использовать перед боем.

– Да, я тоже, – Тания с раздражением кусает губы. Спускаться во тьму она не хочет. Перебирая мысленно стихи, которые она когда-либо разучивала, Тания вспоминает более-менее подходящую строку. Вздохнув, она вынимает посох и встряхивает его, чтобы раскрыть с тихим щелчком. Она прижимает навершие к стене в темноте и бормочет:

– Солнце светлое восходит, озаряя мглистый пол, здесь ещё безумство бродит и ликует произвол.

После сказанных строк стены в коридоре медленно засияли мягким золотисто-оранжевым светом, словно пробивающееся через листья в окно солнце. По полу снова прокатывается вибрация откуда-то снизу. Что бы там ни было оно достаточно большое.

– Это стекло? – спросил Микаил, с сомнением постучав по стене. Вид у него был удивлённый.

– Заметила, пока шли, – кивнула Тания.

Свет равномерно шёл от стен всего коридора. Тания именно на это надеялась: что оплавленная поверхность будет являться единым предметом. Спускаться по светящейся лестнице было интересным опытом. Этого Тания не предусмотрела, но, к счастью, свет ощущался естественно, и не резал глаз. Внизу коридор, кажется, бесконечно тянется вперёд, что не может, не удивлять. Из-за оплавленных до состояния стекла стен было ясно, что пещера используется. Микаил, имея возможность видеть всё вокруг них (и этим всем был пустой светящийся шафрановым светом коридор) спрашивает:

– Как думаешь, почему здесь не было освещения?

– Слишком дорого? – фыркает Таня, – не знают, как установить лампы? Может, стены слишком твёрдые после того, как их оплавили? Кто вообще плавит песчаник?

– Дурак, – ответил на риторический вопрос Микаил, слегка усмехнувшись, – придумать, как осветить это место несложно. Это явно используемый проход. Здесь слишком чисто. Почему не добавить свет? Каждый раз наколдовывать его – изматывающе, разве нет? Так, почему так темно было? Это заставляет меня ожидать, что впереди нас ждёт какая-то ловушка.

После короткой паузы Микаил добавил:

– И в любом случае охрана.

– Ты звучишь так, словно нас туда приглашали. Конечно, там будет охрана, и, конечно, они не будут рады нас видеть. Или ты ожидаешь хлеба с солью и салют?

– Салют был бы неплох.

– Если там будет что-то взрывоопасное, то я обязательно устрою его для тебя.

– Знал, что ты на самом деле меня любишь.

– Не обольщайся, это временное помутнение.

По полу коридора снова проходит вибрация. Тания, покачнувшись, хватается за стену.

– Если мы войдём вместо базы контрабандистов в логово какого-то монстра, я тебя ему скормлю, пока сваливаю.

– Как быстро прошла любовь.

– Как я и сказала: это было временное помутнение.

Как и сказал Микаил: они встретили охрану. Трое мужчин среднего телосложения и возраста. Стеклянный коридор несколько раз петлял, пока за новым поворотом Тания и Микаил не вышли к большой железной двери, перед которой и стояли охранники. Тания, улыбнувшись, помахала им рукой.

– Вы ещё кто? – возмутился один из мужчин и поднял оружие. Обычное огнестрельное оружие. Кажется, винтовку. Тания в некотором смущении наклонила голову к плечу и обернулась к Микаилу, игнорируя охрану, словно тех не было рядом.

Как она ранее сказала: у охраны нет против неё шанса. Правда, Тания думала, что это из-за того, какой она хороший и сильный боец, а не потому, что противник даже не сможет бороться с ней.

– Я спросил: кто вы? – повторил мужчина, и Тания соизволила обратить на него внимание, задумавшись о том, стоит ли что-то отвечать. Используемое нормисами оружие не может преодолеть барьер, который создаётся вшитыми в форму ГАРМа амулетами. Когда мужчина стреляет, возмущённый отсутствием ответа, пули на мгновение виснут в воздухе. Лица охранников вытягиваются, когда пули падают на землю.

Микаил наглейшим образом просто отходит, наблюдая, даже отходит в сторону, чтобы не мешать Тании развлекаться. Она использует свой посох в качестве оружия и не тратит силы на магию. Для неё это ненастоящий бой. Из-за боевой подготовки мистиков и алхимических улучшений, которые они все проходят, нормисы изначально не имеют шансов. Трое мужчин пытаются снова стрелять, когда Тания двигается в их сторону. Пули застревают в барьере и падают на пол, отскакивая в сторону по полу. Шум их падения теряется в звуке выстрелов. Микаил раздражённо морщится из-за того, как грохот бьёт по барабанным перепонкам. Тания посохом наносит удар ближайшему охраннику в живот, отталкивая его, и двое других приходят в себя. Прекратив стрелять, они идут врукопашную, но получают удар по голове.

Мистиков тренируют и обучают в первую очередь для битв с монстрами. Двое охранников лежат на полу у ног Тании, с разбитой головой. Микаил отлепляется от стены и подходит со спокойным, следя за тем, чтобы не встать в вытекающую на пол кровь. Присев на корточки, он роется в карманах одного из охранников. Ничего не обнаружив, он перешагивает через него и садится рядом со вторым. Снова роется в карманах. На мгновение помешкав, он кладёт руку на его горло и сжимает его, ломая шею, заставляя её согнуться под острым углом.

– Страшный ублюдок, – говорит Тания, глядя на это и напоминает, – сотри следы.

Она смотрит на третьего охранника, тот дышал, но весьма слабо. Ударом она откинула его к двери, и он скатился по ней. Тания крутит в руках свой посох. По полу снова проходит вибрация. Микаил обеспокоенно смотрит под ноги, как будто ожидает, что сможет посмотреть сквозь пол.

– Интересно, что это. Дыхание? Попытки сбежать?

– Не уверена, чтобы я предпочла, – качает головой Тания, задумавшись, – кажется и то и то не особенно приятно звучит.

– Я бы выбрал технологии нормисов, – отвечает Микаил и идёт к третьему охраннику.

– Я больше никогда не заговорю с тобой, если нам придётся писать отчёт об этом, – искренне говорит Тания, морща нос. Микаил тихо смеётся над её словами. Вынув ключ из кармана охранника, он открывает дверь и, отойдя в сторону, немного уступает дорогу:

– Дамы вперёд.

Перед ними небольшая каморка с тремя дверьми. В углу стоял большой ящик, используемый как стол. На нём лампа, которая то и дело мигала от нехватки электричества. Вместо сидений были сложенные друг на друга мешки с неизвестным содержимым. Стены здесь не были оплавлены, только укреплены, чтобы порода не осыпалась. Тания поморщилась. Было бы опасно использовать некоторые заклинания в такой среде. Оставалось надеяться, что те, кто обосновался в этом месте, – осознают это тоже. Не могло быть, чтобы все, кого они встретят, оказались нормисами.

Покрутив в руке посох, чтобы размять кисть, Тания толкнула плечом дверь. Она направила вперед посох, подняв навершие с кристаллом от земли вверх по диагонали, вызывая щит на всякий случай. После двух шагов вперёд она толкнула ногой дверь, чтобы закрыть, оставляя, Микаила позади. Чтобы не мешался. Проведя вокруг себя полукруг и создав волну плотного воздуха, Тания скользнула в сторону, слегка пригибаясь. В помещении было ещё двое, но они реагировали слишком медленно, поэтому воздушная волна сбила их с ног. Один из мужчин ударился головой, вскрикнув, пока второй сумел, после падения, откатиться в сторону.

– Нарушитель! – заорал он и попытался направить в сторону Тании атакующий знак. Он был простым и слабым из-за положения, из которого мужчина атаковал. Щит вспыхнул и по нему прошла лёгкая вибрация. Тания скользнула в сторону, чтобы спрятаться за большим ящиком. Из комнаты вела ещё одна дверь. Прежде чем кто-то ворвался, Тания направила в её сторону запирающий жест. Он не был слишком надёжным, но дверь была слишком далеко, чтобы сделать больше. Пригибаясь, Тания передвинулась, чтобы скользнуть за другой ящик. Выглянув из-за него, она направила воспламеняющий жест на свалившегося на пол мужчину. Жест был самым простым, который она знала, но всё равно из-за него по костям кисти полоснуло жаром. Тания поморщилась. По крайней мере, на мужчине загорелся его плащ.

– Ааа!

Тания встала и резким взмахом посоха послала вдогонку к жесту ещё один сильный поток воздуха, в этот раз вертикального, прибивая противника к земле. Он сопротивлялся давлению, которое Тания удерживала вокруг него, но быстро выдыхался. Тания нанесла удар посохом по его голове, вырубая его. Пока никто из встречных охранников не представлял проблемы. Тания выпрямилась и быстрыми шагами пересекла комнату к следующей двери. Запирающие чары вблизи работали лучше. Прежде, чем двигаться дальше, стоило осмотреться вокруг. Микаил, как хороший любящий друг, терпеливо ждал, когда Тания закончит. Пока она сражалась.ю он осмотрел всю коморку, через которую они проходили.

– В основном тут корм, – сказал он, когда она открыла дверь и выглянула к нему. Он кивнул на дверь напротив, – там просто склад, а за третьей лестница вниз. Думаю, нам туда.

– Пытался лишить мне развлечения?

– Просто убедился, что на тебя не нападут со спины.

Микаил, очевидно, не ожидал ничего иного, когда звал её с собой. Если бы было нужно он бы прикрыл её, но не собирался мешать развлекаться. Тания прошлась вокруг, заглядывая в бочки и ящики. Внутри не было ничего, что показалось бы ей ценным. Единственным, что привлекло немного внимания, была корзинка с яйцами. Рядом с ней стоял большой и пустой аквариум. Микаил подошёл к ней со спины, заглядывая через плечо, и процитировал:

– И я внутри увидел страшный ком змей, и так много разных было видно, что стынет кровь, чуть вспомяну о нём. Ливийской степи было бы завидно: пусть кенхр, и амфисбена, и фарей плодятся в ней, и якул, и ехидна.

– Это всего лишь яйца.

– Только пока. Здесь разные, а аквариум пуст. Кто гарантирует, что какая-то тварь не сбежала?

– Тогда надеюсь, что это не амфисбена, ненавижу этих огненных тварей.

– Тебя просто бесит, что она поджигает всё вокруг, а не ты.

Тания покачала головой, решив не спорить с правдой. Микаил с едва заметной улыбкой кивнул на дверь в конце коридора:

– Пошли дальше. Я слышал крик того парня, так что нас могут уже ждать.

– Это будут их проблемы. Удивительно, что эти ребята смогли получить заказ от императора. Я ожидала лучшей охраны.

– Им не нужно быть хорошими воинами, чтобы поставлять что-то, – покачал головой Микаил, используя жест для отпирания двери. Внутри были ещё ящики и клетки с корзинами. В некоторых – тоже были яйца.

– Да, учитывая, что ищейки их «не заметили» несколько дней назад, – ворчливо согласилась Тания. То, что это место могло быть не замечено во время поисков «монстр» было крайне сомнительно. Вокруг снаружи даже не было чар отталкивания против нормисов. По сути, всё это место было плохо охраняемым складом пока что. Слишком плохо, но товар вокруг был нормальным. Тания знала, сколько могут стоить яйца различных монстров или чешуя некоторых рептилий. Яд представлял ценность.

И всё же пока что было только пятеро охранников.

От её мыслей Танию отвлекла дрожь, прошедшаяся с пола. Вибрация была такой же, как и до этого, но в окружении вещей она показалась куда сильней. Всё вокруг дрожало.

– Если это взрослый дракон…

– Я знаю, – кивнул Микаил, разворачиваясь, чтобы пойти к лестнице вниз, – ты меня ему скормишь.

6 глава. Дракон и монстр, в конце туннеля.

Пока они спускаются, Тания смотрит на обувь Микаила:

– Когда ты их заглушил?

– Ты только заметила? Твоё невнимание разбивает мне сердце.

На лестнице раздражающе мигает длинная люминесцентная лампа, издавая электрическое жужжание.

– Я привыкла к их раздражающему стуку и просто пропускаю его мимо ушей.

– Я даже не так часто их ношу.

– Ты всегда создаёшь много шума. Не только в этих сапогах.

– Только сила воспитания не позволяет мне послать тебя.

Микаил рукой ведёт по слегка влажной стене, опасаясь поскользнуться, пока Тания беспечно сбе́гает вниз по лестнице. Она, ухмыляясь, поднимает голову, чтобы посмотреть на друга.

– Лжец. Ты меня любишь.

– Иногда это очень сложно.

Тания фыркает, но ничего не говорит на это. Микаил после тоже молчит. Наверху почти не было охраны, но были следы множества контрабандных монстров, чьё разведение регулируется. Где-то здесь должна быть охрана. Или причина, по которой их тут нет. Не сговариваясь, Микаил и Тания молчаливо остановились внизу лестницы. Они обмениваются взглядами. На железной поверхности собрался конденсат из-за низкой температуры в туннелях. Идеальное место для контроля некоторых видов змеиных монстров. Микаил кивает Тании на дверь, и делает рукой жест, прося немного пространства. По косяку вырезаны защитные знаки. Большая их часть – в неправильном сочетании в нерабочих связках, но Микаил находит несколько потенциально рабочих. Тания приваливается к стене, в ожидании. Она рассчитывает, что это займёт время. Взлом любых охранных чар всегда требует много усилий, и она рада уступить эту работу. Микаил задумчиво осматривает остальную часть стену и, вынув посох, использует коррозирующее заклинание, чтобы избавиться от двери, вместо её открытия.

– Делал идиот, – пожав плечами на вопросительный взгляд, объясняется он.

Вдвоём они входят в ещё один длинный туннель. Коридор здесь слабо освещался овальными лампами на стенах, вокруг которых кружатся мошки, привлечённые светом. Стены поддерживаются теми же деревянными подпорками, что и выше. Место походит на старую брошенную шахту. Микаил с интересом поскрёб слегка влажную стену кончиком пальца.

– Думаю, мы спустились ниже уровня реки рядом. Постарайся не утопить нас во время боя.

– Как здорово, – с сарказмом протянула Тания, – мало было мне беспокойства о том, что нас завалит.

– Мы ещё можем задохнуться, – с улыбкой предупредил Микаил, – если ты выжжешь воздух.

– Надо было идти в коттедж.

Микаил не отвечает, туннель вокруг них снова вибрирует. Теперь сильней и не только пол. Лампы на стенах трясутся, из-за чего их свет мерцает. Существо, вызывающее это, должно быть огромным.

– Класс, – неискренне говорит Тания. После паузы она спрашивает, – я говорила, что ненавижу тебя?

– Только сто раз за сегодня.

– Вот тебе сто первый: ненавижу тебя. Бои под землёй – худшие.

– Переживёшь.

Они вдвоём останавливаются на развилке. Туннель расходится в разные стороны, но коридоры выглядят одинаково. Через несколько метров оба поворачивают, так что никаких ориентиров, чтобы сделать выбор, нет. И всё ещё никаких следов охраны. Есть мешок, как один из тех, что наверху использовались вместо сидения, но это ничего не значит. Он просто стоит, прислонённый к стене. Тания, раздражаясь, говорит:

– Мне не нравится, что тут никого нет.

– Мне тоже, – кивает Микаил и наугад выбирает левый коридор. Жестом приглашает Танию идти вперёд, – я пока не заметил никаких других ловушек. Надеюсь, это не означает, что эти контрабандисты умнее меня.

– Оу, – воркует Тания, издав нежный звук, словно увидела милого зверька, – это бы разбило твоё каменное сердечко по-настоящему, а?

– Да, – вздыхает Микаил в фальшивом горе, но за наигранностью он выражает и искреннее опасение, – я был бы сильно ранен. Особенно если бы это привело к твоему ранению.

– Не бойся, я обещаю, что не пострадаю.

Туннель несколько раз поворачивает, а вибрации проходят по нему всё чаще. Каждый раз мерцает свет и слышно жужжание электричества. Тания и Микаил медленно идут вперёд, прекратив разговаривать. Оба ожидают ловушки. В некоторых местах на полу скопилась вода. Они находят ещё несколько мешков и ящиков, за одним из поворотов, но охраны вокруг нет. На большом ящике брошены карты и стоит открытая бутылка с содранной этикеткой. Тания издалека слышит запах дешёвого пива. Через ещё пару поворотов железная дверь. Она выглядит так же, как наверху. По туннелю снова проходит дрожь, и гаснет свет. Дверь впереди испещрена мелкими трещинами, в них и щели между косяком и дверью просачивается мягкий оранжевый свет. Прерывисто заморгав, лампы в коридоре снова начинают работать, хоть и с громким жужжанием. Микаил осматривает дверь, проверяя наличие защиты или ловушки для беспечного воришки. Хоть что-то.

– Чисто, – с некоторым удивлением говорит Микаил и отступает в сторону. Дверь открывается со скрежетом. Внутри Тания и Микаил встречают только тишину. Нет никакой охраны или места, которое они могли бы занимать. Есть несколько ящиков, на одном из них большой мешок собачьего корма. На другом — гора старых цепей. В помещении стоит затхлый запах нечищеного террариума.

Это средних размеров зал. По краям горят лампы, а в центре большая клетка, частично прикрытая большим покрывалом. Внутри неё свернулся маленький рыжий ящер с кожистыми тонкими крыльями. У него четыре маленькие когтистые лапки и хвост с пикой на кончике. Вдоль гребня шипы, а вокруг треугольной головы с витыми рожками кожистый капюшон, напоминающий кобру, если бы только у тех было столько же острых опасных краёв. Глаза его были закрыты странным приспособлением, похожим на очки из фантастического романа. Тания замирает, чувствуя, что если бы ей предложили этого малютку как свадебный дар, то она бы, возможно, согласилась. Маленький дракон был прекрасен, хотя блёклая чешуя тыквенно-ржавой расцветки не была особенно привлекательной. Дракончик явно плохо питался. Тания посмотрела на мешок с кормом. Если бы сейчас в комнату зашёл кто-то, она заставила бы их самих съесть весь мешок.

Дракон лежал в клетке, не подавая никаких признаков какой-либо реакции. Микаил прошёл вокруг комнаты, убирая наполненные магией кристаллы вокруг и разрушая сдерживающую пентаграмму, нарисованную на полу. Он сделал это как раз вовремя, потому что Тания необдуманно ухватилась за пару соседних прутьев решётки и потянула их в стороны, бормоча себе под нос слова стихотворения, направляя через сточки силу.

– … были люди в наше время, Богатыри — не вы!

Микаил, повернувшись к ней, замер. Не оттого, что Тания вообще попыталась разжать прутья, а из-за того, что у неё получалось. Со скрипом, скрежетом и вопреки тому, что это не должно вообще быть возможно. На толстых прутьях были выплавлены руны, и вся клетка была укреплённой, чтобы дракон не мог сбежать. Человек, даже мистик, не должен иметь достаточно сил, чтобы гнуть лунное серебро.

Микаил подошёл ближе, осматривая ящера и клетку. Дракон был размером около сорока сантиметров , ещё совсем крошечный. Он лежал в середине клетки, явно стараясь быть так далеко от прутьев, как мог. На тусклой чешуе были опалённые следы от металла. На маленьких лапах были цепи и на шее был широкий металлический ошейник. Всё это дополнительно фиксировало дракона. Стены комнаты дрогнули. Свет мигнул. Очевидно, что ящер, которого они нашли, не виноват в этом.

– Что ж, это не дракон, – озвучил очевидное Микаил нахмурившись. Тания перевела на него взгляд, обещающий кару. Лучше бы сеть туннелей сотрясал дракон. Они были одними из наиболее разумных монстров. Заметив взгляд Микаил добавил:

– Или это его мама.

В этот момент дракончик шевельнулся, привлечённый звуками вокруг. Он, должно быть, чувствовал, что что-то изменилось, и не узнал их голосов. Малыш трепыхнулся, немного жалко попытался подобрать под себя лапы и издал тихий, слабый звук. Тания мысленно пообещала малышу, что люди, заковавшие его, пожалеют. Она осторожно ощупала цепи на нём. По дороге они не встретили охрану, и в зале нигде не лежало ключа, как можно было бы надеяться. Тания с некоторым сомнением снова забормотала едва слышно стихотворение, пытаясь смять и снять с дракончика цепи. С трудом она освободила его горло, подцепив ошейник.

Микаил наблюдал за ней, стоя рядом, выглядя немного смущённым.

– Мы точно проходили одно и то же алхимическое улучшение? Я уверен, что ни одни чары не сделают меня достаточно сильным, чтобы я гнул лунное серебро.

Тания перевела на него взгляд:

– Это титан, а не лунное серебро.

– Какой идиот использует титан, вместо лунного серебра, против монстров? Весь смысл в освещении луной!

– Ага. Так что я не гну лунное серебро, – отмахнулась Тания, оглядывая цепи. Микаил покачал головой и отошёл, чтобы снова осмотреть зал. Место было изменено и окутано множеством чар, чтобы удерживать дракона под контролем. Тот, кто создавал это место – по крайней мере, знал, с чем имеет дело, но, похоже, пропустил множество уроков. Многие связки не работали, руны разных народов были вписаны вперемешку и не сочетались, нейтрализуя друг друга. Микаил глядя вокруг сказал:

– Странно, что мы встретили только пятерых охранников.

– Это было похоже на избиение младенцев.

– Наверху было много яиц разных существ, но клетки и аквариумы были пустые. Куда они все делись?

– Есть второй коридор, – говорит Тания и берёт маленького дракона на руки. Он кажется слишком крошечным и через тонкую чешую прощупываются кости, – думаю всё там.

– Нужно вначале вынести дракона.

– Ты его и потащишь наверх. Я пойду исследовать второй коридор.

– Ты, должно быть, шутишь, – Микаил повернулся к Тании и сложил на груди руки. Хотя они были одного роста – его очевидное раздражение каким-то образом сделало его выше. Теперь он смотрел на Танию как сердитый родитель, – эта тварь сотрясает землю на сотню метров вверх, где бы она ни была. Чем бы оно ни было – это может быть и взрослый дракон, и василиск, и любая другая тварь. Ты не можешь серьёзно собираться в одиночку искать её.

– Я не буду одна, – пожала плечами Тания, уловив недоумевающий взгляд друга, она улыбнулась, – вся охрана контрабандистов собралась там. Я думаю, они также используют животных, которых добыли, поэтому клетки пустые. И пока что они держатся, так что монстр пока что под контролем, но, учитывая уровень охраны, которую мы встретили – я бы не ставила, что их хватит надолго.

С улыбкой Тания перекладывает освобождённого дракона на руки Микаила.

– Так что ты – выносишь дракончика на улицу и отпускаешь там, где мы найдём его завтра, а я – иду выяснять, какую тварь упустили из-под контроля, и разбираюсь с ней. Прежде чем оно полностью освободится и придётся разбираться с последствиями.

– Тани.

– Давай, – Тания хлопает друга по плечу, улыбаясь шире, – в худшем случае я отступлю, обещаю.

– Как будто ты хоть раз это сделала.

– Тогда поторопись, чтобы мне не нужно было отступать.

Микаил крепко прижимает дракончика к груди, чтобы тот не вырвался и не упал. По его лицу видно, что он раздражён тем, что Тания права. Для этого района достаточно монстра, из-за которого они изначально тут. Зная, что по пути они, скорее всего, никого не встретят, Тания и Микаил шли уверенным, быстрым шагом.

Они разделились у лестницы, как и договорились. Тания поспешила по коридору, надеясь, что не придётся снова спускаться. После нескольких поворотов она смогла услышать отдалённый гневный рёв. Следом за этим тихим звуком всё вокруг сотряслось, и замигал свет. Тания покачнулась. Этот новый толчок сильнее предыдущих. Свет продолжал мигать, но хотя бы не потух. Тания побежала вперёд. Она проходит мимо пары дверей, ориентируясь на слышимый рёв монстров, который становится громче по мере её бега. Она не проверяет отвороты, спеша вперёд. Впереди снова дверь. Эта – распахнута. По туннелю прокатился новый глубокий рык, сотрясающий до костей. Тания, немного запнувшись, схватилась за косяк, чтобы не упасть.

Перед ней снова лестница вниз. Ещё одна. Там, в темноте спуска, рык громче. Тания, хмурясь, слышит также человеческие голоса. В основном крики: гнев, страх и боль. Быстро спускаясь по крутой лестнице, Тания активирует каждый защитный амулет, который у неё есть. Каким бы ни оказалось существо внизу – оно могло быть слишком опасно, чтобы медлить. Ей придётся извиниться перед Микаилом. Не то, чтобы он не знал, что она ломанётся вперёд, чтобы не ждало её в конце.

Внизу лестницы ещё одна дверь. Крики людей громче, но с рёвом монстров они остаются неразборчивыми. Тания остановилась перед дверью, глубоко вздохнула и толкнула её. Впереди был ещё один полутёмный туннель, наполненный хаотичными звуками боя. Он короче предыдущих. Тания отчётливо слышит громкое шипение множества монстров.

В конце туннеля сломанная дверь. Тания подходит осторожно, прислушиваясь к звукам боя. За дверью огромный зал, похожий на тот, в котором был дракон, этажом выше.

Тания замерла, широко распахнув глаза. Перед ней, в этом большом зале, было множество мёртвых людей и монстров, а те, что были живы – сражались друг с другом. Тания смотрит, как в стену рядом с входом врезается отброшенный человек, он скатывается по ней на пол, тряся головой и пытаясь сориентироваться, от его руки откатился жезл управления. На него налетела средних размеров амфисбена, и Тания, не задумываясь, взмахнула посохом, чтобы смести её в сторону. Контрабандист или нет – пока он не нападает на неё – она будет считать его гражданским лицом.

Вмешиваться в хаотичный бой без прикрытия было неразумной идеей, поэтому Тания не подумала дважды, прежде чем двинуться вперёд. Постоянно поворачиваясь, чтобы не упустить возможного нападения от человека или одного из змеиных монстров, Тания старалась не смотреть в центр зала. Она направляет свои мысли на других магов, на тех, кто кричит боевые строки или слова силы. На нескольких нормисов с почти бесполезным огнестрельным оружием.

Вокруг неё мешанина звуков, раздражающая острый слух. Крики на латыни и шумерском. Монстры, которых контрабандисты притащили в бой, но потеряли управление. Монстры, что всё ещё подчинялись им. Тания видит на полу несколько жезлов. Некоторые существа бросили сражаться, чтобы сожрать трупы тех, кто держал их в клетках. Свежее мясо для них. Тания заставила себя отвернуться, сосредоточившись на тех, кто продолжал бросаться на людей. Она использует слабые версии заклинаний, чтобы не тратить слишком много сил. Сами контрабандисты кричали и разрывались между попытками вернуть контроль над своими «товарами» и тем, чтобы справиться с монстром, из-за которого спустились сюда.

И там, куда Тания старается не смотреть, в центре зала – самый большой монстр, которого она когда-либо видела. Он опутан цепями из титана с выплавленными на нём рунами, но для этого существа их было недостаточно. Лунного серебра было бы недостаточно тоже. Чтобы сковать подобное существо нужно больше. Из четырёх его лап две уже были освобождены, и монстр бился в цепях, и когда он натягивал их, встав на дыбы, то головы его бились о стены и из-за этого своды пещерного зала дрожали и мигал свет. Множество голов крутилось вокруг. Только на части шей были ошейники, сковывающие его. Головы лежали вокруг.

Впервые в жизни Тания видела гидру. Она обошлась бы без этой встречи. Любая тварь, уровня угрозы "альфа", не является желанным свиданием. Даже для Тании.

Головы её, свободные от оков, крутились, пытаясь схватить контрабандистов и беснуясь из-за боли, которую чувствовал монстр. Змеиных монстров гидра игнорировала, и Тания не удивляется этому. Гидра и они – в каком-то искажённом смысле могут считаться дальними родственниками. И хотя она – не Король Змей, они всё равно будут подчиняться ей так же, как подчинились бы Полозу. Иерархия силы.

На каждом шаге Тания очерчивает в воздухе дугу или другой простой атакующий знак. Против каждого из монстров здесь – требуется своя тактика. Ни на одного из них у неё нет должного времени. Тания пытается следить и за головами гидры и игнорировать её, сосредоточившись на том, чтобы уменьшить количество неуправляемых монстров. Она вталкивает в руки случайного контрабандиста один из подобранных жестов и надеется, что ему хватит ума использовать его. Вокруг шумно и много раненных.

Чернильная жидкость на полу – это кровь гидры, смешенная с кровью людей и монстров. Тания уворачивается от детёныша ехидны, под её ногами раздавливается что-то мягкое. Она решает не опускать взгляд. Вокруг множество частей тел и людей и монстров. Тания направляет посохом огненный жест в одно из существ. Чары стекают со шкуры фарея, но он, по крайней мере, замедляется.

Один из контрабандистов отрубает ему голову лезвием на своём посохе. После этого мужчина оглядывает Танию с очевидным отсутствием узнавания. Гидра выбирает этот момент, чтобы снова встать на дыбы, когда её мощные лапы опускаются на пол – те, кто был ближе к центру зала – падают, даже некоторые монстры. Контрабандист отворачивается, бросаясь в бой.

Свет мигает, часть ламп гаснет. В воздухе витает крепкий запах крови и гнили. Тания уворачивается от амфисбены, плюющей огнём, и наносит ей удар посохом. Монстр слишком близко, чтобы чертить знак.

В хаосе Тания пытается придумать, как быть. Она не может уйти, так как гидра – слишком опасное существо, но не представляет себе, как можно найти время на бой, когда вокруг контрабандисты сражаются с монстрами и все они её враги. Ей приходится двигаться вокруг, ища удобное место.

Гидра между тем ревёт, и Тания задыхается, когда видит, как тварь тянет свою шею в оковах в стороны. По толстой чешуе течёт чернильная кровь. Титановые оковы перетягивают шею, вонзаясь в плоть монстра, и гидра ревёт, но не останавливается. Тания понимает, как монстр смог получить ту немногую свободу, что у неё уже есть: она сама обезглавила себя. Так же, как сейчас.

Хотя Тания замерла мир вокруг неё продолжал двигаться. Сбоку в неё врезался якул, мельтеша крыльями. Монстр пытается укусить Танию, но был в последний момент отбит. Заклинание кипячения разорвало монстра. Тания едва успела закрыть лицо предплечьем от внутренностей якула, разлетевшихся в стороны.

Гидра продолжает вопить, и некоторые монстры собрались вокруг, защищая её. Тания послала волну огня по земле к ним и тут же пожалела об этом. Разлитая всюду кровь гидры вспыхнула. Люди закричали сильнее. Тания почти смущается, когда слышит отчётливый вопль:

– Какой идиот поджёг кровь?

Некоторые монстры бегут от линии огня, вспыхнувшей от Тании и до Гидры. Пламя пляшет, сжигая чернильную кровь и расползаясь в стороны. Несколько магов начали пытаться потушить это, но добавление воды сделало хуже. Кровь гидры смешивалась с ней, и пламя продолжало гореть, только сильнее, распространяясь по маленькому залу.

Для некоторых монстров пламени было достаточно, чтобы с мучительными визгами корчиться в агонии смерти. Тания сглотнула, прикрыв левой рукой рот и нос, натягивая рукав мундира, чтобы закрыть лицо и дышать.

В воздух поднимался чёрный с фиолетовым дым, полный ядовитых испарений от крови гидры. Тания превратила и без того хаотичное поле боя в воплощённый ад Данте. Огонь, змеи и яд. Гидра завопила с явным страхом, чувствительная к огню, но не прекратила перепиливать оковами собственную шею. Кровь течёт по чешуе, падая в пламя. Огонь стремился к центру зала, туда, где было больше всего чернильной ядовитой жижи.

Контрабандисты и некоторые ещё живые монстры бросились к стенам зала. Кто-то рванул к покорёженной двери. Тания, кашляя, зажмурилась. Едкий дым наполнял постепенно зал, и держать глаза открытыми было неприятно.

Эта секундная слабость приводит к тому, что Тания не замечает ещё одного якула. Крылья мелкого монстра объяты пламенем, и он слепо нёсся вперёд, спасаясь от преследующего его огня. Увидев Танию, он в последнем яростном порыве бросился на неё, сбивая с ног. Клыкастая пасть сомкнулась на выставленной вперёд левой руке, и Тания ощутила острую боль в предплечье и на груди. Прерывисто выдохнув, она отбросила монстра с себя, нащупала правой рукой посох и нанесла неловкий удар, которого едва было достаточно, чтобы создать немного пространства между ней и монстром.

Якул издал шипящий рык и снова попробовал наброситься на неё. Одежда Тании медленно пропитывалась кровью, руку, прокушенную монстром, жгло. Злясь, она решительно проигнорировала острую боль в рёбрах и, отставив назад одну ногу, наклонившись в сторону, нанесла ещё один удар по якулу, опять используя посох как дубину. Дерева и кристалла недостаточно, чтобы пронзить монстра. Он завопил, хлопая горящими крыльями, и отпрыгнул назад. Хвост его приземлился в пламя, и монстр, подчиняясь инстинкту, бросился в сторону, спасая себя от огня. Тания крутанула посох и направила на него режущее заклинание. Твари повезло почти полностью увернуться. Из его лапы с мелким порезом сочилась кровь, но это была единственная рана, которую он получил от атаки. Тания же чувствовала, как при каждом вдохе её рёбра пронзает боль и левая рука была в крови.

Гидра взметнулась на дыбы с воем, стены зала содрогнулись, и свет полностью погас. В свете огня, окутанные дымом, выжившие монстры, бестолково бегающие вокруг, выглядели жутко. Тания увернулась от амфисбены, для которой тьма и огонь были родным домом. Через треск огня было слышно, как кричат контрабандисты. Люди в ужасе, Тания не могла их осуждать.

Якул, прихрамывая, поднялся и прыгнул в новую атаку, в воздухе он был открыт для режущего заклинания. Поддавшись инстинктивной панике, Тания немного переборщила, и монстр к её ногам рухнул не располовиненным, а буквально разорванным на части. Её окатило кровью и кусочками плоти.

Гидра снова завыла и, повернув голову, забыв об огне и тварях вокруг, Тания, распахнув глаза, с зарождающимся в глубине ужасом, смотрела, как эта огромная тварь почти оторвала собственную шею, ради свободы. Момент, когда голова отделилась от туловища, казалось, был медленным и застывшим во времени. Тания смотрела, как натянулись последние сухожилия, кости уже были переломлены и разделены. Не обдумывая своих действий, подчиняясь инстинкту, Тания направила на раненую шею Гидры круговой жест огня. В комнате стало ещё меньше воздуха, и Тания ощутила, как кружится голова. Чёрный дым застилал всё вокруг, лишая возможности ориентироваться. Заклинание Тании попало в гидру, как раз когда та полностью оторвала одну из закованных голов. Прижжённая плоть скукожилась, покрываясь волдырями, но новых голов, как и положено, не выросло.

Гидра издала глубокий яростный звук, пробирающий насквозь, и выжившие монстры вокруг заметались, поражённые ужасом от её ярости. Крики людей стали громче, но ещё более неразборчивые в хаосе и мешанине происходящего. У Гидры было десять разъярённых голов и ополовиненный прижжённый пенёк вместо ещё одной. Вокруг неё пламя разгоралось всё сильней из-за пролитой крови. Огонь облизывал чешую монстра. Несколько тварей бросились на пламя, в бесполезной попытке потушить его, подчиняясь гидре, защищая её.

Кровь гидры — одно из самых горючих веществ в магии.

Тания сглотнула сухим горлом и, морщась от боли, прижала левую руку к лицу, натягивая рукав, чтобы прикрыть рот и нос. Криков вокруг, кажется, стало меньше. Лишённые какого-либо иммунитета к огню монстры погибли в пламени. Тания почувствовала мимолётный укол сочувствия. Эти существа не должны были вообще здесь быть, если бы не люди. Оглядываясь по сторонам, на случай ещё одного нападения амфисбены, Тания пыталась найти участок зала, где было бы меньше огня и крови.

Кроме обгорелых тел монстров, на полу лежало множество человеческих тел. Многие контрабандисты не выжили и не смогли в дыму найти выход. Тания протёрла слезящиеся глаза, размазывая по лицу кровь, и двинулась дальше, не прекращая следить за происходящим вокруг себя.

Гидра металась в цепях, стараясь уйти от огня, который поднимался по залитой кровью чешуе. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы такая опасная тварь освободилась близко к городу. Уже довольно плохо, что рядом река, а кровь монстра ядовитая и легко растворяется, заполняя любой объём жидкости. Сквозь дым видно, как, воя, гидра снова пытается освободиться, из десяти голов три ещё были в оковах и она натягивает цепь, напрягает свои длинные шеи и шипит от ярости и боли. Отчаянный монстр, страдая, продолжает борьбу за свою свободу, сотрясая зал и заливаясь кровью.

Тания чувствует, что ей повезло, что гидре не до нападения. Это позволяет найти место с хорошим обзором, подальше от бушующего пламени, пожирающего кровь и тела. Зал идёт неровным кругом, немного вытянутым как яйцо. Гидра – в его относительном центре, натягивает цепи и бьётся своими освобождёнными головами о потолок и стены. Её плохо видно сквозь ядовитый дым, но замечательно слышно. Ориентируясь на этот шум, Тания отходит дальше, у неё есть время пока потребуется прижечь головы. После этого гидра будет почти свободна.

Прижавшись спиной к стене, чтобы дать себе перерыв, продолжая следить за видимой частью зала – Тания беспокоится о том, что Микаил вернётся за ней. Прошло ли достаточно времени, чтобы он вышел из пещеры и отпустил дракончика? Тания надеялась, что нет.

Наверху пещеры скапливался дым. Тания подняла голову, сощурившись, чтобы попробовать понять, сколько у неё есть времени, прежде чем она просто задохнётся. Первобытная часть её разума металась где-то на границе сознания, вопя о том, что нужно уходить. Во время обучения мистиков Танию научили подавлять инстинкты подобные этому. Вместо того, чтобы как контрабандисты, бросаться в стороны и искать выход, и становиться добычей для монстров, которые ещё были живы, Тания следила за пространством вокруг. Она направляет несколько заклинаний на разных тварей, в основном режущие. В дыму вокруг было сложно понять, насколько эффективны они были. Тания глубоко вздохнула и закашлялась. Дыма становилось всё больше, а кислорода меньше.

Гидра буйствовала, объятая пламенем и окружённая дымом, она была пугающим силуэтом во тьме. Тания чувствовала постоянно проходящие по полу вибрации, когда монстр опускался на лапы, подпрыгивая и вставая на дыбы, пытаясь вырваться из цепей и спастись от огня. Это было похоже на землетрясение. Тания оценила бы его как минимум в шесть баллов. Может, больше. Стоять было трудно. Опираясь на посох и страдая от боли в рёбрах, Тания огляделась снова, пытаясь рассмотреть паникующих людей через дым.

После очередной серии мощных прыжков и буйства, когда гидра приземлилась на лапы, зал сотрясся особенно сильно. Тания услышала грохот и треск, за которыми последовал громкий шумный звук льющейся воды. Пол под ногами вздрогнул особенно сильно. Тания прижалась спиной к одной из поддерживающих потолок зала балке, в поисках опоры. У неё было не больше нескольких секунд, чтобы попытаться понять, что происходит. Потом вокруг было много громких испуганных воплей, визгов змееподобных монстров и отчаянный сердитый рёв гидры и внезапно зал начал наполняться водой. Тания отстранённо поняла, что буйство гидры, должно быть, повредило стену и это была река.

Зал превратился в мелкий бассейн с горячей водой. Тания, задыхаясь от возросшего количества дыма, закашлялась. Она стояла по колено в воде, страдая из-за явно сломанных рёбер, и чувствовала лёгкий намёк на панику. Вода горела из-за крови гидры. Огромный монстр же снова начал бесноваться, подпрыгивая и сотрясая своими боками и головами стены и потолок. Тания слышала, как поблизости в ужасе кричат люди. Кто-то кричал от боли, кто-то от страха.

Не имея выхода, она направила на себя чары льда, замораживая воду вокруг себя и охлаждая свой организм. Это было вре́менным решением, но, глядя по сторонам и чувствуя недостаток кислорода, Тания не могла придумать другое. Ей нужно быстро справиться с гидрой и уходить, пока она жива. Монстр услужливо подсказывал направление, так что даже в задымлённом зале было легко понять, куда идти. На вой. Тания не уверена, как ей бороться без хорошего меча, чтобы отрубить головы гидры. Для продвижения вперёд она использовала лёд, который очень быстро таял, под воздействием пламени. Чем ближе была гидра, тем выше концентрация горючей крови в воде и тем сильнее был огонь.

Кровь пропитала левый рукав мундира Тании, но из-за влажной ткани было немного легче дышать. Она почти чувствовала облегчение, закрывая нос и рот. Жар опалял, а лёд, таявший слишком быстро, почти не помогал, но его было достаточно, чтобы не сгорать в бушующем огне. Сил становилось заметно меньше, и Тания надеялась, что она сможет прижечь головы. Гидра продолжала бушевать, мотаясь в стороны от огня, который при этом был везде.

Сбоку на Танию из воды выскочила амфисбена, для которой происходящий бушующий ад был идеальным местом. Монстр метил в горло, и Тании пришлось пожертвовать левой рукой, чтобы нанести удар посохом. Для заклинания не хватало времени. И без того раненую руку пронзило новой порцией боли. Тания надеялась, что кость цела. Амфисбена, получив удар посохом, отскочила, разомкнув челюсти. Поддаваясь раздражению, Тания забила её, не используя магию. Криков людей вокруг уже не было слышно.

Продолжающееся буйство гидры внезапно заглушается новым треском камней и дерева. Это был тот же звук, после которого в зал начала заливаться вода. Подчиняясь боевому инстинкту, Тания отвлеклась от амфисбены, создавая вокруг себя барьер. Лёд под ней в этот момент растаял. Пламя быстрой волной лизнуло барьер, который тут же завибрировал под силой жара. Прежде чем огонь сломил его и Тании пришлось выбирать между созданием ещё одного барьера и льда вокруг себя – сверху приземлился первый пласт камней и песка. Пламя частично потухло. Гидра внезапно затихла. По горящей воде пошли волны, от падающих сверху камней. Тания упала на колени и направила посох вверх, создавая второй барьер до разрушения первого. Пламя лизнуло новый барьер, сразу ослабляя и его. Тания чувствовала, как задыхается от сломанных рёбер и двух сложных заклинаний, требующих её контроля. Сверху сыпались камни и песок. Рядом с ней рухнул большой камень, и Тания недолго думая переместилась к нему, прижалась спиной, перенаправляя барьер только над собой. Треск огня на мгновение стал больше, а потом всё вокруг поглотила тьма.

7 глава. Контроль ущерба

Во тьме Тания осторожно дышит, заставляя себя сохранять спокойствие. Она была дезориентирована, когда потолок начал рушиться. Теперь контужено моргая, пытается разобраться, чувствует ли какую-то новую боль. Во тьме, зная, что она погребена, всё кажется странным. Под ней влажный песок, камни и глина, но это то, что она знает, на ощупь и через мундир разум пытается убедить её, будто это влажная шкура гидры. Какой бы она ни была на ощупь. Немного, сдвинув руки в стороны, Тания надеется, что посох будет где-то рядом. В темноте вокруг изнурительная тишина. Едва различимые шумы слишком далеко. Посоха нет. Или, может быть, он лежит ещё немного дальше, но Тания боится потревожить завал над ней. Она понятия не имеет, сколько земли сверху. Если поддастся страху, то будет чаще дышать, тогда воздуха не хватит. Темнота напрягает. Тания поворачивает руку ладонью вниз и тихо шепчет:

– Солнце светлое восходит, озаряя мглистый пол, здесь ещё безумство бродит и ликует произвол.

Эффект не такой, как в первом туннеле у входа. Мокрый песок перемешен с глиной и мусором, обломками опор и камнями. И всё же под её рукой образуется мягкое свечение. Теперь Тания может вздохнуть немного спокойнее. Земля над ней – удерживается крепкими корнями, образуя из камней и глины единую массу, что нависает над ней, но держится и не падает. Причина, по которой её не засыпало и она не задохнулась, – везение. Тания приподнимает обе руки, вытянув их перед собой, сколько может, не задевая «потолка». Левую руку обжигает болью, но, кажется, единственные травмы — это от монстрячих зубов. Тания осторожно поворачивает запястья и сгибает локти. Убедившись, что не получила дополнительных травм, она осторожно приподнимается на локтях, чтобы глянуть на свои ноги. Согнув их в коленях и подтянув под себя, Тания осторожно садится, немного пригнувшись, так как высоты образованного при обрушении зала кармана не хватает, чтобы сидеть с прямой спиной. Закашлявшись, морщится от боли в рёбрах, которые очевидно сломаны. В дополнение к этому горло ощущается так, словно кто-то забросил в него колонию ежей и они там бунтуют, требуя свободы.

Немного света помогает Тании собраться, и она осознала, что через толщу камней, корней, песка и мусора с землёй вокруг она слышит хрипы людей и слабый скулёж монстров. Никакой подавляющей тишины. Пульсация крови в ушах ранее заглушала всё. Тания хочет зажать уши руками. То, что она слышит это звуки смерти.

Осмотрев, на четвереньках, небольшой карман, в который ей повезло попасть, вовремя сориентировавшись во время обвала, Тания вздыхает. Её посох застрял, подпирая ком корней и земли, не давая опуститься ниже. Попытка вытащить его привела к тому, что «потолок» кармана подозрительно накренился. Тания решает не рисковать и не проверять, сколько над ней земли. Она несколько раз спускалась глубже, как минимум до уровня реки. Зал, где была гидра, кажется, был высоким. Тания вспоминает, прикрыв глаза, но в памяти в основном чёрно-фиолетовый дым, наполнявший пространство и застилавший всё вокруг. Тания не может вспомнить, легко ли гидра достигала потолка, вытягивала ли свои длинные шеи. В гудящей голове пусто, только дребезжащая паника на задворках.

Вздохнув, Тания думает о том, что, по крайней мере, огонь большей частью был затушен землёй и песком. Покрутившись второй раз вокруг и решив, что бесполезно ждать у моря погоды, она пытается толкнуть в сторону большой ком земли слева от неё, отталкивая его от камня, у которого изначально нашла убежище. Земля крошится под её усилиями, слишком мягкая и влажная, впитавшая, должно быть, воду, которая заполняла подземный зал. Тания раздражённо рычит, продолжая утрамбовывать почву, чтобы прорыть для себя проход. Решив, что двигаться по прямой, вверх или в сторону, может быть чревато обвалом, она руками раскапывает проход по диагонали, двигаясь вблизи твёрдого камня, выбрав его снова опорой для себя. Ей приходится пока оставить свой посох там, где он есть. Она вернётся за ним позже, если сможет. В плотной, немного давящей тишине Тании приходится слышать изредка повторяющиеся звуки умирающих монстров. Она продолжает копать.

Продвинувшись не больше, чем на метр, Тания находит труп одного из контрабандистов и вцепившегося в его шею якула, тоже мёртвого. Острый камень побил его голову. Тания копает вокруг них. Контрабандист ещё тёплый, но пульса нет. Пернатые крылья выгнуты землёй и камнями под косым углом. Руки Тании скользят по мягким большим перьям, когда она пытается найти путь вокруг, раскапывая себе путь. Ей приходится постоянно возвращаться в карман. Сняв мундир, она вытаскивает в нём землю, которую откапывает. Морщится, от краткой вспышки жалости и сострадания в груди и продолжает рыть, поднимаясь выше, игнорируя тела при каждом спуске и подъёме.

Завал, под которым она была – не слишком большой. Тания довольно быстро выкапывается на поверхность. Вокруг неё – обрушившийся котлован, она близко к его центру. Вдоль стен земли навалило больше, есть обвалившиеся в образованную яму деревья, и Тания осознаёт глубину своего везения. Она надевает свой грязный мундир, словно чувствует себя без него слабее и старается не думать об этом. Неподалёку от неё бездыханное обгоревшее тело гидры. Из пастей монстра валит чёрный дым. Должно быть, она тлеет внутри. Большая часть туши завалена землёй и камнями. Несчастный монстр убил сам себя, пытаясь вырваться на свободу. Тания не может удержать вздох облегчения. Она не верит, что смогла бы справиться с гидрой. Даже зная теорию боя с ней.

Из котлована видно верхушки деревьев вокруг. Убедившись, что может быстро выбраться из кармана, Тания спустилась обратно и выдернула свой посох, игнорируя то, как сразу же просела земля. Выбравшись, она оглянулась ещё раз. Из-под земли было отчётливо слышно и плачь монстров, и смутно различимые человеческие стоны. Запинаясь на нетвёрдой земле, Тания двигается к ближайшему источнику звука, не уверенная в том, как кого-либо спасать. Этому мистиков почти не обучают. Оказать первую помощь она может, а откопать кого-то из-под завала, не сделав хуже – не знает как. Догадывается просто, что это может быть опасно. Тания слышит крик своего имени сверху и поднимает голову.

На краю образованного котлована появляется ошеломлённо выглядящий Микаил. Он оглядывает гидру, от которой валит дым, и качает головой, найдя глазами Танию, громко возмущается:

– Ты обещала, что не пострадаешь и не будешь пытаться умереть!

Тания тоже смотрит на гидру, думает о том, что выжила в горящей комнате, полной монстров, встретив гидру и под обвалом и всё за один раз. Она смеётся, немного безумно, в лихорадочной, настигшей её радости, и отвечает:

– Прости, видимо, я солгала!

Микаил качает головой и с незаконным изяществом спускается по обвалившимся краям котлована, как будто это прекрасная лестница, а не земля. Тания, благодаря семейному дару, видит, как он поддерживает свой спуск магией и фыркает.

– Выпендрёжник, тебя даже никто не видит кроме меня.

– Я себя вижу, – надменно отвечает Микаил, естественно расслышав, что Тания бурчит себе под нос, огрызается в ответ, – ты зрителем не считаешься. У тебя вкуса нет.

Оглядывая котлован и перемешенные с землёй тела, он с мягким раздражением спрашивает:

– И ты просто не можешь, не отжигать, да?

– Она сама себя убила, – тут же говорит Тания, кивая в сторону гидры. По лицу Микаила видно, что он не особенно доверяет её словам. Слушая вокруг из-под земли жалобные всхлипы, он с усилившимся раздражением откидывает за спину свою косу. Люди обычно думают, что из них двоих Микаил добрее.

– Нужно спасти этих идиотов.

– Не то, чтобы они не заслужили смерти, – говорит Тания, как будто не она только что пыталась придумать, как спасти выживших в обвале.

– Закон мягок, но это закон, – шутливо разводит руками Микаил, – я помогу выбраться тем, кого найду. Вызови кого-то для зачистки этого всего.

Тания согласно кивает и выбирается из котлована, цепляясь и без того грязными руками за землю и торчащие корни. У неё почти не осталось сил и творить магию, чтобы величественно подниматься при единственном зрителе ей лень. Тания отправляет сигнал для срочной зачистки и заметку, что отчёт будет позднее. Ей нужно обдумать всё, что она знает, чтобы не выглядеть обвиняющей. Что сложно, так как какие-то ищейки провели в округе как минимум неделю и «не заметили» контрабандистов. Если бы не Микаил, желающий подыграть брату и избавить Танию от помолвочного дара, то гидра сегодня к завтраку вырвалась бы на свободу. Одним котлованом бы не обошлось. Реку бы точно отравило к полудню.

Офицеры секретного корпуса стражи появляются почти через пятнадцать минут. К их появлению Микаил уже вытащил из-под завалов всех выживших контрабандистов. Тания помогала спасать монстров. Существ заставить терпеливо ждать «ареста» было сложнее. Монстры, естественно, хотели вырваться на свободу, были напуганы, ранены и контужены, и к ним Тания испытывала намного больше сочувствия, чем к людям, из-за которых столкнулась с гидрой. Даже если боя как такового не было. Прибывшие для зачистки офицеры, оглядев котлован и разрушенную частично сеть туннелей, на Танию смотрели с неописуемым и очевидным восхищением. Тания заметила несколько обращённых к ней взглядов, когда выбиралась из котлована.

Монстров проверяют и грузят в большие клетки. Для них будет найдено временное место, прежде чем кто-то примет решения, как с ними быть. Из остатков туннелей выносят яйца и пустые аквариумы. К счастью сортировка всего этого и уборка не входит в работу Тании. Она кашляет и морщится из-за боли в рёбрах.

– Сколько травм кроме руки и рёбер? – спрашивает Микаил, осторожно отведя Танию в сторону. Он оглядывает её с головы до ног, задерживая взгляд на раненной левой руке.

– Я в норме, – отвечает Тания. Ей приходится сесть на ствол рухнувшей толстой берёзы, куда её подталкивает Микаил. У него раздражённый взгляд из-за её ответа.

– Ты морщишься, когда дышишь, и у тебя мундир в крови, ты не в норме.

– Смотря что считать нормой.

– Отсутствие у тебя травм.

– Может, пересмотришь своё представление о норме?

Потерев, средним и большим пальцами, глаза, Микаил на резком выдохе говорит:

– Тани.

– Я в порядке, – машет рукой Тания, словно отмахивается от зудящего над ухом комара, – Пара припарок, обезболивающее и буду в норме.

– Твои рёбра нужно проверить.

– Если бы у меня был внутренний перелом, я бы уже умерла с проколотым лёгким.

– А так – ты странно кашляешь, очень неподозрительно.

С мягким смирившимся вздохом Тания кивает в сторону котлована, с гидрой внутри объясняясь:

– Я кашляю, потому что надышалась дыма от крови гидры. Ноль из десяти, не рекомендую повторять этот трюк. Думаю, мне приснится не один кошмар об этом.

Взгляд, которым Микаил смотрит на подругу, становится мягче, немного менее осуждающим, но таким чертовски раздражённым. Он качает головой обещая:

– Я больше никогда не поверю твоему обещанию быть в безопасности.

Между ними возникает короткая пауза. Обмен взглядов с «я беспокоюсь о тебе» и немного «почему ты всё время там, где опасней всего» к ответному «спасибо, что любишь меня». Никто не говорит ничего, поблизости слишком много других людей.

– Я рада, что ты не пришёл раньше, – Тания пожимает плечами, выглядя почти реалистично беззаботно, – Мне было веселее одной.

К ним подходит один из офицеров зачистки с фотоаппаратом. Лицо Микаила тут же приобретает равнодушный безэмоциональный вид, с которым люди обычно смотрят на скучные для них вещи. Нет ни грана того яркого, почти заметного беспокойства, которое там было только что. Офицер смущённо запинается, столкнувшись со взглядом Тании. Она выдавливает свою официальную улыбку. Бедняга, тут же напрягшись, распрямляет плечи и спину. Даже запинается, а потом, краснея, замирает. Как испуганный кролик. Микаил смотрит на подругу с осуждающим взглядом и до Тании доходит, что может быть, она не так уж реалистично изображает благожелательность, как ей казалось. Она прекращает улыбаться, и офицер вздыхает с облегчением. Снова дышит. Тания отворачивается, чтобы бедняга мог сбежать дальше делать снимки местности.

– Если ты убедился, что я не умираю – можем ли мы уйти? Хочется поспать хотя бы пару часов перед встречей с Николашей.

Вместо ответа Микаил посылает Тании ещё один раздражённый взгляд и, не вступая в полемику, наклоняется, чтобы заставить снять мундир. Он не указывает ей, что ни в чём ещё не убедился.

– Не прилюдно же!

– Ты ранена. Я опущу вопрос твоих рёбер, если сейчас обработаем укусы.

– Это были якул и амфисбена, – уточняет Тания, но позволяет помочь ей снять мундир, – Они даже неядовитые.

– Ты буквально истекаешь кровью, – раздражённо отвечает Микаил, – какая разница ядовиты ли они? Сиди спокойно!

С лёгким раздражением Тания позволяет снять с себя плотную рубашку. Микаил использует небольшую походную упаковку бинтов и бурчит о том, что рану нужно будет промыть и обработать нормально. Он использует марлевый бинт вместо тампона для очистки ран от мусора.

– У меня всё равно не может быть заражения.

– Вообще-то,, может, – исправляет её Микаил, – «меньше риск» не равно «нет риска».

– Это несущественные шансы.

– Я не хочу, чтобы именно ты попала в статистику. Прекрати жаловаться.

Закончив со рваными ранами на её руке, Микаил, хмурясь, смотрит на окровавленную одежду Тании и недолго раздумывая снимает свой мундир, передавая его ей.

– Не то, чтобы я не могла добраться до гостиницы как есть.

– Ты ненавидишь мокрую одежду.

– Я имела в виду как есть, – Тания указывает на себя, не чувствуя смущения от своего полураздетого вида, – я не голая. Хотя я могла бы пройти голой.

– Тебя арестуют за публичную непристойность.

– Я надену шапку-невидимку.

– Надень чёртов мундир, – Микаил кидает одеждой в подругу, – и прекрати спорить. Я тоже хотел бы поспать хоть немного до начала брифинга и поисковых работ.

Обратный путь, кажется, занимает больше времени. Может быть, дело в том, что Тания слишком устала. На улицах постепенно появляются люди. Многие идут в сторону завода, должно быть, на утреннюю смену. Тании приходится обходить людей и следить, чтобы никто не налетел на неё. В утреннем солнце было заметно, насколько город плохо выглядит. Большинство невысоких домов были очень простыми и не видели ремонта с тех пор, как были построены. Проходя мимо одного из дворов, Тания видит деревянный покосившийся туалет. При ярком свете ясно, что гостиница в сравнении с другими домами в самом деле выглядит хорошо. В ней есть канализация. Вернувшись в номер, Тания сделала пометку в ежедневнике, чтобы убедиться, что кто-то проведёт расследование. Она слышала, как её отец сетовал на огромные, выделенные короной, деньги, затраченные на проведение канализации в отдалённых уголках империи. Тании следовало бы выяснить, где вообще она находится. Для использования клубка Ариадны знать, куда ты идёшь не нужно. Возможно, она спросит об этом Микаила позже. Кровать, после слишком активно проведённой ночи, кажется очень привлекательной. Тания падает на неё, привычно утыкается носом в подушку и морщится. Слишком чувствительный нос улавливает множество запахов. Тания переворачивается на спину, отталкивая подушку в сторону и выгнувшись, снимает брюки, не вставая с кровати. Как сказал Микаил – ей нужно обработать раны на руке и проверить рёбра, но нет желания двигаться. Игнорируя свои травмы, она сворачивается под одеялом и быстро засыпает.

Через какое-то время настойчивый стук в дверь вырывает её из сладкого тумана сна. Не вставая, Тания знает, кто за дверью.

– Отвали, Чегодаев!

– Открывай, Болотова! – прозвучал ответ, Микаил повторил стук в дверь. Тания заскулила и попробовала спрятать голову под подушку. Её тут же окутал запах людей, которые спали на ней раньше. Матрас почему-то имеет меньший запах. Больше какой-то чистящей химии. С отвращением Тания отбрасывает подушку и поднимается с кровати. Она открывает дверь и Микаил входит, не моргнув глазом на её полуголый вид. Он уже видел её и полностью раздетой. У него в руках маленькая аптечка.

– Я уже сказала, что я в порядке.

– Да, а ожог у тебя на шее это что-то от смущающего хобби, о котором я не знаю.

– Мик, я в порядке, – настойчиво повторяет Тания. Её слова звучали бы реалистичней, если бы она не закашлялась в этот момент и не сморщилась от пронзившей рёбра боли. Они ещё не зажили.

– Пей – Микаил даёт ей склянку с мутной болотного цвета вязкой жидкостью. Он вынимает бинты и несколько ватных дисков, открывает пахнущую травами мазь, выглядящую как разбавленный мёд. Микаил поднимает глаза от аптечки на Танию и хмурится, – ещё не выпила?

– Это выглядит отвратительно.

– Зажми нос и выпей залпом, – пожав плечами советует Микаил, – это поможет с болью.

– Я бы лучше взяла опиум у нормисов. Он не так воняет.

– Я сломаю тебе руку, вместо рёбер, чтобы ты не занималась глупостями.

– У тебя не хватит сил.

– Я прошёл ту же подготовку, я просто в отличие от тебя не люблю пачкать руки.

– Говори себе это, – фыркает Тания, но послушно выпивает зелье. На вкус оно такое же, как выглядит, – как будто это жидкий эквивалент грязных носков.

– Зато помогает быстро.

– Что это вообще?

– Я буду воспринимать этот вопрос, как проявление твоего доверия ко мне, – покачал головой Микаил.

– Да-да, не пей что попало. Предупреди, если решишь отравить меня. Что это?

– Экспериментальное обезболивающее. Ещё не допущено к распространению.

– Передай Альберту, что я его ненавижу, хорошо?

Микаил фыркает тихо себе под нос и заставляет Танию вытянуть вперёд руку. Поморщившись от вида ран, он, поднявшись, уходит в ванную, чтобы взять мокрое полотенце.

– Ты могла хотя бы промыть её, прежде чем рухнула спать?

– И так заживёт.

Покачав головой, Микаил тяжело вздыхает, обрабатывая рану и снимая образовавшуюся корочку крови. Он не комментирует снова пренебрежительное отношение Тании к своему телу, и какое-то время они сидят молча. Тания почти спит, с открытыми глазами, а Микаил обрабатывает рану и наносит тонким слоем медовую мазь. Он также фиксирует рёбра Тании и использует припарки на особенно плохо выглядящих ожогах. Тания позволяет вертеть себя, как безвольную куклу, пока он не будет удовлетворён.

– Ты слишком беспокоишься.

– Ты беспокоишься слишком мало, – парирует Микаил. Он убирает остатки бинтов и запечатывает мазь, – то, что мы были изменены, не означает, что нам не нужна помощь.

– Большинство обезболивающих всё равно не действуют, – пожимает плечами Тания, – половина лекарств справляется медленней, чем мой организм.

– Это новые мазь и зелье, в ВОРГИ обещают, что она будет работать с метаболизмом мистиков.

– Они не первый раз это обещают. Когда через двадцать минут я снова буду чувствовать сломанные рёбра – я тебе скажу: Я же говорила.

– Опиум бы тоже был выжжен твоим метаболизмом. И куда быстрей.

– Да, но это были бы весёлые пять минут.

– Это на самом деле не смешно.

– У тебя просто нет чувства юмора.

– А у тебя нет инстинкта самосохранения, и мне приходится подрабатывать им на полставки. Я граф, между прочим, я не должен работать на двух работах.

– Ты мог бы просто прекратить нянчиться. Со мной ничего не будет. Пара царапин, пара ожогов, ничего, что помешает мне сражаться. Ты слишком серьёзен.

– Да, друзья так делают, представляешь. Меня не волнует, можешь ли ты сражаться. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, поэтому смирись и терпи.

– Завтра я уже буду полностью здорова, но да, я поняла: расслабься и думай об императоре.

– Именно, – кивает Микаил. На его лице появляется слабая улыбка, – у нас час до времени сбора.

– Что?

– Что?

– Почему час, мы только вернулись!

– Я дал тебе поспать, вообще-то.

– О…

– Да, «о». Собирайся.

– Ну ма-ам..

– Николяша будет рад сделать тебе выговор.

– Тьфу, – Тания морщит нос в отвращении, – делает вид, будто никто не знает, что капитаном его назначили только из-за его происхождения.

– Тебе стоит прекратить искать конфликт с ним.

– Он мне не нравится. Он мудак. Он явно не «идейно» убил Опраксина. Тот уже сдался. Он бы пошёл на сделку, лишь бы ему дали личную камеру и лучшие условия. Риск сидеть в тюрьме с простолюдинами его бы расколол. Выдал бы всех, кого знает, и у ищеек были бы доказательства, свидетель и имена педофилов и работорговцев.

– Ты говоришь это как минимум в пятый раз только при мне.

– Тебя тоже это должно бесить!

– Меня бесит, – довольно равнодушно соглашается Микаил. Виснет пауза. Тания медленно кипит. Когда тишина становится слишком длинной. Микаил уходит со словами:

– У тебя пять минут на сборы.

Игнорируя это предупреждение, Тания выбирает душ, прежде чем вынимает запасной мундир. Её сапоги выглядят так, будто вчера она провела день под ливнем по колено в глине или тине. Или немного канализации, минус запах. Может быть, купалась в болоте. Брюки, в которых она вчера пошла с Микаилом за контрабандистами, покрыты пятнами, в том числе засохшими следами крови. Поморщившись, Тания выбрасывает их в ведро. Она имеет набор одинаковых мундиров, рубашек и брюк. Тания спускается через десять минут и Микаил не выглядит удивлённым задержке. Он, очевидно, знал, что так будет. Закрывает журнал и возвращает его к стопке других. Поправляет воротник мундира Тании, который она застёгивала наспех, уже спускаясь по лестнице.

– Идём?

– В следующий раз лучше разбуди меня раньше.

– Конечно.

Без сонного тумана в голове городок ещё более удручающе выглядит. Казалось бы, дальше некуда. Тания и раньше заметила, что вокруг разруха, к которой она не привыкла, но, когда она оглядывает улицу свежим взглядом, становится особенно заметно, что за благоустройством города никто не следит. Жилые дома выглядят так, словно могут рассыпаться, если Тания подтолкнёт. Микаил идёт рядом, не глядя по сторонам, и Тания уверена, что он на самом деле спит на ходу, такой у него остекленевший взгляд. Ей приходится немного толкнуть его в плечо, чтобы кивнуть на здание, по которому идёт трещина от второго этажа через третий до крыши. Он почти запинается, удивлённый, но быстро берёт себя в руки.

Здания вокруг в основном бараки, тесно настроенные почти друг на друга. Впереди череда многоэтажных домов переходит в частный сектор с местами покосившимися избами. У жителей города явно негусто с деньгами. Микаил сворачивает налево, туда, где вчера ночью Тания встретила щелкунов. При свете дня несколько заброшенных обгоревших домов выглядят не так уж плохо. От соседей их отличают только выбитые огнём окна и подпалины. Стены, что удивительно, почти целы. Тания оглядывает эти покинутые дома. Повсюду вокруг есть незначительные следы щелкунов. Аккуратно собранный мусор, рассортированный на то, что может быть использовано как снаряд и остальной хлам. Отпечатки их трёхпалых лап на застывшей грязи под ногами.

– Вот здесь встретила щелкунов вчера ночью, – говорит Тания.

Микаил выплывает из своего сонного состояния и оглядывается, пока они проходят мимо домов. Как и большинство городов в империи дома в городе в основном двух- или трёхэтажные. Изредка можно было увидеть особенно высокие крыши четырёхэтажных махин. Брошенные здания выглядят странно. Они кажутся новее и менее разрушенными. Микаил делится пришедшей ему в голову мыслью:

– Щелкуны давно тут. Скорее всего, в городе уже есть байка про нечисть в этих зданиях.

Тания окидывает дома последним взглядом и задумчиво кивает, соглашаясь. В её голову сразу приходит другой очевидный вопрос:

– Как ищейки их пропустили?

С крыши одного из зданий слышно быстрый стук когтей по кровле. Тания оглядывается через плечо. Щелкуна, конечно, уже не видно. Дневной свет они не любят. Мелкие волшебные паразиты днём должны спать.

Резко остановившись, Тания полностью оборачивается. Оглядывает брошенные здания, мусор у дверей одного из них. Отпечатки лап на грязи, царапины на стенах от когтей. Тания ищет иные следы. Микаил замечает, что она отстала через несколько метров. Обернувшись, приподнимает брови:

– Что случилось?

– Как думаешь, насколько, – Тания выделяет слово интонацией, надавливает на него, словно оно физически сопротивляется вставать в предложение, – давно они тут?

Из ближайшего дома доносится смутно различимый шорох. Взгляд Тании тут же перемещается к нему, на окно подвала, откуда во тьме горит несколько пар глаз щелкунов. Сколько их там? Слишком много, чтобы тесниться в одном месте и слишком мало, учитывая, как быстро эти монстры плодятся.

– У нас брифинг, – говорит Микаил, под локоть потянув Танию вперёд, – мы вернёмся, и ты зачистишь их позже.

– Ищейки должны были избавиться от них. Щелкуны не сильные монстры. Даже плохо обученный маг может одолеть их. Моя мать бы справилась.

– Они искали монстра по лесам, а не в городе.

– Они были тут почти месяц. Не нашли ни упыря на кладбище, ни щелкунов, ни огромную на четыре яруса в глубину пещеру контрабандистов с кучей монстров. Там была гидра! Какого чёрта, там была гидра? Как они вволокли её туда?

– Вырастили внутри?

После этого предположения Микаила Тания, запнувшись, останавливается и поражённо смотрит на него.

– Ты заставляешь меня глубоко сочувствовать бесчувственному монстру. Гидры даже минимальной эмпатии не проявляют!

– У них есть базовый интеллект. Я думаю, насчёт эмпатии может быть ложью, чтобы их было проще убивать.

– Ты не сделал всё проще, – возмущается Тания и спешит вперёд. Она быстрым шагом проходит мимо череды маленьких магазинов с тёмными вывесками и, бросив взгляд на бар, надеется, что сможет позже выпить там. Помянуть гидру, может быть.

– Бедная тварь, – вслух сокрушается Тания, качнув головой.

Впереди виднеется крыша церкви у кладбища. Упыря, днём, конечно, неслышно. Он, скорее всего, спит в каком-то из склепов, если они там есть. Местный завод кому-то принадлежит, какой-то семье, основавшей город. Из труб правее валят клубы тёмного дыма. В воздухе всё сильней пахнет серой и древесным углём, пока они идут вперёд. Выход на поле кажется облегчением, дым остаётся позади, пока не сменится направление ветра.

Тании не нравится этот город. Среди почти одинаковых едва различимых построек, с паразитами в центре и заводом с ужасным запахом, кажется, тут невозможно добровольно жить. Дорога через поле, в тишине, нарушаемой пением птиц, заставляет Танию немного расслабиться. Впереди виднеются устанавливаемые палатки. Поиск монстра в лесах вокруг ждёт.

8 глава. Оперативный лагерь

Подходя ближе, Тания осмотрелась. Ночью это место выглядело иначе. Тишина создавала мягкую таинственную атмосферу. И небо казалось бесконечным, из-за отсутствия света и людей. Теперь трава и цветы смяты и затоптаны. Гвалт и шум установки палаток и шатров заглушает любые звуки природы. Нормисы легко выделяются, из-за ошарашенного вида, в толпе вокруг, когда Тания оглядывает поле, подойдя к началу лагеря. Мимо неё проходит рунолог, удерживающий в руках стопку покачивающихся плит. Его коллега впереди уже устанавливает одну, активируя поочерёдно руны.

– Это нормисы? – Тания кивает подбородком в сторону одного из мужчин, что старается выглядеть незаинтересованным, пока откровенно пялится. Он следовал на расстоянии за рунологом, раскладывающим и активировавшим плиты. Построение вокруг лагеря должно будет отвлечь нормисов и сделать так, чтобы они не заинтересовались, почему на поле появился палаточный лагерь. Тании интересно, как это будет работать с теми, кто уже внутри. Устанавливаемые плиты с рунами при активации громко звенят вибрируя, и по земле от одной к другой плите тянется яркий след. Словно кто-то рассыпал стеклянную пыль.

– Не съешь никого, – говорит Микаил и немного хмурясь, уходит. Тания смотрит какое-то время ему вслед. Конечно, он знал, что нормисы будут, но ожидал их в меньшем количестве. Тания тоже удивлена тем, как много между палаток людей, которые шокировано пытаются осознать магию. Нормисов Тания знает даже меньше, чем простолюдинов.

В центре лагеря установлен временный круг, внутри которого появляются приведённые клубком Ариадны люди. Кто-то установил вокруг него частокол, настругав свежих веток из леса. Где-то в стороне – устанавливали полевую кухню. Тания чувствует запах, хоть и не видит палаток и установленных печек.

Главный шатёр возвышается над всем этим в традиционной чёрно-белой расцветке. Тания разворачивается, чтобы пойти в другую сторону: осмотреть лагерь. Над несколькими палатками развеваются флаги с семейными гербами, что привлекает внимание Тании. Она ранее была на большой охоте только один раз – из-за стаи из несколько псовых монстров. Тогда не было ни нормисов, ни палаток с флагами разных семей.

Впереди быстрым, но не слишком, шагом идёт Николай. Парадный белый мундир привлекает к нему внимание, и встречные люди приветствуют царевича. Быстрым шагом он следует среди палаток. Тания останавливается, увидев своего капитана. Она следует за ним, чтобы увидеть, как Николай с типичной для него стеклянной улыбкой, слегка наклонившись, входит в палатку с реющим над ней гербом Деляновых. Род, придерживающийся в основном центристских взглядов.

Не раздумывая, Тания ныряет в тесно стоящую рядом палатку Приклонских. Тоже с реющим над ней гербом. Ей везёт, и внутри никого нет. Тания направляет на себя жест отражения, используя его в сочетании с барьером, чтобы создать пространство вокруг себя, запечатывающее звуки её дыхания и шагов. Нынешний наследник, Павел, учился на одном факультете с Танией. Она надеется придумать, что сказать, если её поймают.

В палатке обустроен походный кабинет, что объясняет зачем на ней герб. Хоть и не объясняет, зачем он изначально здесь. Тания немного хмурится, бросая взгляд на стол и большой шкаф-картотеку. Павел – служит как аналитик. У них должен быть свой шатёр, рядом с ищейками.

Из палатки Деляновых ничего не слышно. Это ожидаемо, он прошёл ту же подготовку, что Тания и наверняка тоже заглушил бы свой разговор с Деляновым. Кто бы из братьев ни был с Николаем. Тания пробирается к задней части палатки, туда, где они слишком теснятся друг к другу. От входа её укрывает широкое кресло, неуместное в поле. Павел всегда был очень зависим от комфорта.

Задержав дыхание, Тания сосредотачивается на том, чтобы слышать только то, что происходит в соседней палатке. Она направляет силу внутри своей крови на то, чтобы слышать через заглушающие чары и заклинания, которые использовал Николай. Семейный дар Болотовых – способность игнорировать любые чары, воздействующие на органы чувств.

Дар бурлит в крови, поднимая температуру тела Тании, из-за чего ей становится немного жарко. Кожу покрывает испарина. Тания заставляет себя сконцентрировать свой слух только на том, что происходит в соседней палатке, а не по всему лагерю. Она слышит шаги, словно Николай нервно наматывает круги. Она может представить, что он цепляется за короткие светлые пряди своих волос, оттягивая их. Он делает так, когда нервничает. Перенял привычку императора, но не научился её контролировать. Она слышит, как он останавливается. Может быть, что-то обдумывает. Кроме него, внутри никого нет, отмечает Тания. Он делает три шага, скорее всего, довольно больших, оказывается ближе к ней. Звук немного меняется на последнем шаге. Каблук его обуви соприкасается с деревом. Тания слышит слабое трение дерева о дерево. Догадывается, что Николай выдвигает ящики стола, один за другим. Роется в каждом: шелестят бумаги, слышно, как они сдвигаются и мнутся. Один лист ложится на стол, капает капля, возможно, чернил. Тания чувствует любопытство и жажду узнать, что пишет Николай в этот момент. Она прислушивается к тому, как он снова ходит, нервно обдумывая что-то, после чего возвращается, предположительно к столу, возможно что-то пишет. Потом выдвигает ящики, что-то трещит, сломанное. Быстрые шаги. Пауза. Николай выходит из палатки Делянова.

Тания расслабляется, и на неё накатывают звуки лагеря вокруг и болит голова. Ей приходится прижаться лбом к земле из-за головокружения. Она давится воздухом, почти закашлявшись, и подавляет это, слыша как шуршание одежды. Кто-то вошёл в палатку. Тании повезёт, если её не найдут в странной позе за креслом. Она рассчитывала, что что-то придумывать ей понадобится, когда она будет в сколько-то надлежащем виде. Нелепо, что ей так не везёт после того, как только утром она встретила гидру в одиночку и выжила. На неё накатывает тошнота из-за лёгкого перенапряжения. Отрезать звуки и сосредоточиться на одном – трудно и без использования её родового дара.

– Я не понимаю, почему ты так хочешь быть здесь! – невольно слышит Тания возмущения некой женщины. Она слышит, как по земле двигают стул, может быть Павел, не может быть кто-то другой, учтиво пододвигает своей спутнице кресло.

– Это буквально моя работа, Софочка! Ты ещё месяц назад и сама была среди ищеек! Ты знаешь, какое это сложное и опасное дело!

– Ах, я же про то и говорю! – говорит названная Софочкой, – Я решительно не понимаю, отчего ты хочешь рисковать собой! Отчего ты думаешь, что я могу просто наблюдать за тем, что ты подвергаешь себя такой опасности? Какими словами мне донести до тебя моё мнение? В Петербурге ты уже видная фигура в Страже, зачем тебе ещё куда-то лезть?

– Чего ты боишься, Софочка? Я не понимаю, – говорит Павел, с холодным вопросом. Тания размышляет о том, ударит ли его эта Софа, которая, должно быть, его жена. Если она ищейка, то естественно также прошла часть той боевой подготовки, что и мистики.

– Вот так, – с усталым сарказмом отвечает Софа, – ты, как и все мужчины – глупый эгоист! Сам, из-за своих прихотей, бог знает куда лезешь, бросаешь меня, оставляя одну в дурацком имении в деревне, где я даже вовремя не узнаю, если ты пострадаешь!

– Там мой отец и сестра, – напоминает тихо Павел. Даже Тания знает, что это неправильный ответ. Ей хочется уползти подальше, но уже чудо, что эти двое слишком увлечены, чтобы заметить, что не одни. Чудо, что Павел так любит комфорт, что его огромное кресло отправилось с ним в этот город, посреди негде, чтобы стоять в поле, в палатке.

– Я от этого должна прекратить за тебя переживать? – шипит в ярости Софа, – два погибших офицера, куда моложе тебя и с лучшими результатами по боевой подготовке! Она у них хоть была!

– Доктор велел тебе меньше нервничать, – с каким-то нелепым беспокойством бормочет в ответ Павел. Тания, прикусив губу, напряжённо пытается придумать, как ей скрыться. Она не может ждать начала брифинга. Что, если Приклонская останется в палатке?

– Из-за кого, по-твоему, я беспокоюсь?!

Пользуясь тем, что этой парочке не до своего окружения, Тания осторожно вынимает складной нож, чтобы выбраться из палатки. У неё нет лучшей идеи. Если Павел переживёт ярость своей жены, то и дыру в палатке тоже. Слушать их личный спор ей некогда. Палатка разрезается с отчётливым звуком плотной распарываемой ткани, но для Павла и Софы поглощённых руганью этот звук проходит мимо. Тания с облегчением выдыхает, на четвереньках выползая из палатки. Её брюки наверняка будут испорчены о траву. Хорошо, что форма чёрного цвета. Тания оказывается в неудобном тесном закутке между тремя установленными близко палатками. Супруги продолжают ругаться.

– Я просто хочу знать, ты за что так меня ненавидишь, Паша?

– Софа! – возмущается Павел. Тания не может сдержать фырканье от того, как искренне он звучит. Решив выяснить, сможет ли узнать, что делал Николай в палатке Делянова, Тания разрезает и его палатку, чтобы заползти внутрь. Позже она подарит ему новую. Как извинение.

– Ты бросаешь меня, ни о чём не думая!

Софа продолжает ругать мужа, не особенно переживая, услышит ли их кто-нибудь. Она, скорее всего, не против, если другие будут в курсе того, что она считает его идиотом. Дело по поискам монстра, безусловно опасное. Тания немного сочувствует ему. Бедняга, должно быть, хотел получить запись в личное дело ради семьи. Это объяснит его палатку-кабинет с флагом. Объяснит, почему вообще в этот раз в лагере полно таких палаток.

– Софа, я прошу тебя успокоиться, – говорит Павел и в том, как именно он это произносит, слышно, что он как будто уверен, что жена позже сама расстроится в том, что говорит сейчас.

– Павел, я беременна! – с яростью напоминает ему Софа, и Тания восхитилась тем, насколько её сослуживец в Страже был идиотом. Чтобы он не думал о своих причинах, это определённо не будет учтено его беременной женой. Тания закатывает глаза, отряхивая колени. Она роется в столе, невольно продолжая слушать, как Павел ругается с женой, иногда пресмыкаясь перед ней, иногда пытаясь увещевать. Всё, кроме согласия с её желаниями.

Их аккомпанемент немного отвлекал Танию, пока она рылась в ящиках стола. В одним из них, самом нижнем, она, хмурясь, замечает двойное дно, которое Николай не полностью прикрыл. Тании интересно, сознательно ли он это сделал. Внутри она нашла определённо свежее письмо. Тания провела пальцем по чернилам, и те сразу смазались. Решив, что у неё нет времени, чтобы рисковать и читать это на месте, – Тания сунула его во внутренний карман мундира, проверила часы и выскользнула из палатки, предварительно проверив, что на неё никто не смотрит. Большинство было поглощено громким скандалом из палатки Приклонского. Софочка определённо умела привлечь внимание. Тании было интересно, как выглядит эта леди и каковы её успехи как ищейки. Была ли она такой же громкой на работе?

Люди делали вид, что ужасно заняты, и очень старательно смотрели в другую сторону. Может быть, позже Тания отправит Приклонским фруктовую корзину в благодарность. Когда Павел выскочил из палатки, все вокруг с ещё большим рвением изобразили, что заняты. Он, оглядываясь, запнулся. Тания поспешила развернуться в другую сторону, чтобы уйти, прежде чем он поймёт, что она была там. Ей нужно было идти на брифинг, было почти одиннадцать.

Чёрно-белый главный шатёр уже медленно заполнялась людьми. Николай с очень занятым видом что-то читал, изредка помечая карандашом. Тания почти уверена, что книга пустая и он просто черкается на белых листах, чтобы его не трогали. Микаил напротив тяжёлым равнодушным взглядом встречает каждого, кто подходит к нему. Под холодным вниманием его чёрных глаз большинство быстро сдувается и сбегает. Тания, как ей положено, обходит людей и занимает своё место рядом с ними. Остальные места, выделенные для их группы ещё, свободны. Павел садится сзади неё, выглядя немного зеленоватым. Похоже, жена его до чего-то дожала и теперь беднягу мутит.

Уже скучая, Тания вынимает из сумки блокнот с карандашом и рисует упыря, держащего на руках детёныша щелкуна как любимого щенка. Николай, очевидно будет ждать, пока все соберутся и прекратят пересаживаться, меняясь местами. В дальнем углу шатра неловко собрались нормисы с вытянутыми напряжёнными лицами. Парочка старается сделать вид, будто не пребывают в шоке от магии. Тания почти уважает их. На часах без пяти минут одиннадцать. Николай откладывает свою книгу и Тания, вытянув шею, проверяет, была ли права. Она ухмыляется, убедившись, что там чистые листы. Рабочие заканчивают установку большой доски с проектором, чтобы показать материалы дела, которые уже есть по монстру.

– Доброе утром, надеюсь, что все собрались, – с приятной улыбкой говорит Николай. Его взгляд перетекает по собравшимся, словно он пытается поприветствовать каждого. Такие маленькие жесты позволили ему создать невероятную репутацию. Частично Тания восхищается тем, сколько усилий он тратит на борьбу за трон, при этом никогда не вербализируя, что он вообще это делает. Николай кивает рабочим в благодарность и включает проектор.

Первый доступный кадр – это снимки с дирижабля, на которых отмечены места, где в основном были найдены все тела. Красным – те, что достаточно сохранились для опознания травм. Остальные – по степени разложения через фиолетовый к синему. Иссиня-чёрным отмечены тела, от которых ничего не осталось. Предполагается, что некоторые из них – с монстром не связаны. Внизу кадра подписаны значения оттенков.

– Некоторым телам предположительно около двадцати лет, – на экране сменяется слайд и вместо карты появляются данные о количестве мёртвых тел и их состоянии, – монстр, очевидно, людоед, промышляет в этих лесах давно. Его предполагаемый ареал и количество найденных жертв позволяет предположить, что это может быть несколько существ.

– Доброе утро, – сладко звучит над Танией, – красиво.

Рядом присаживается Алевтина, штатный целитель их группы и самое бесполезное дополнение к отряду мистиков. Их исцеление работает быстрей, чем у обычных людей. Травмы, которые могут помешать мистику – обычно смертельны, и наличие выездного целителя без реанимационного оборудования всё равно не принесёт пользы. По сути Микаил утром сделал для Тании больше, чем смогла бы Алевтина сразу после охоты. У неё доступа к различным разработкам в обход закона нет. А из-за официального имиджа Николая – и не будет. Он ведь «хороший мальчик, готовый делать сложный выбор» или что-то вроде того. Тания фыркает, но кивает. Нет необходимости быть жестокой. Алевтина не особенно виновата, что именно её взяли как целителя. Она не чья-то дочь или племянница. Просто случайная выпускница с высокими оценками. И немного дурочка, учитывая, что она принесла бы больше пользы почти где угодно ещё.

– Доброе. Спасибо.

Сделав вид, что ей очень интересно содержимое слайдов, которые уже начал показывать Николай, Тания подняла голову. Их Капитан, с нежной солнечной улыбкой, от которой Тании хочется блевать, рассказывает, для чего собрано так много народу.

– Из-за стройки поблизости нового предприятия нам придётся действовать быстро и стараться не привлекать к себе внимания. Юреневы обещают задержку строительства, но нужно закончить, прежде чем появятся слухи.

Несколько человек в шатре фыркнули. Монстр двадцать лет был незамеченным: маловероятно, что это неожиданно изменится. Николай продолжает речь:

– Нам окажут помощь в поиске местные правоохранительные силы, – Тания поджимает губы, чтобы не смеяться, почти уверенная, что Николай просто забыл, какое у них название, не особенно интересующийся жизнью нормисов. Не то чтобы он смел сказать нечто подобное. Это разрушит его имидж.

Тания слышит позади снисходительный комментарий от кого-то из нормисов:

– Эти благородные думают, нам здесь делать нечего?

Один суровый взгляд от Николая в ту сторону подсказывает Тании, что он тоже слышал. Наверное, впервые кто-то не признал в нём второго царевича. Раздражённый, он сменяет кадры, и Тания слышит, как люди вокруг задыхаются. Кого-то, кажется, в самом деле тошнит. Перед всеми – четыре фотографии. На одной – просто старый обглоданный скелет без некоторых частей тела. Должно быть, дикие животные или сам монстр уволок их. Он подписан как «нулевая жертва». Две другие – снимки разодранных тел со следами зубов, которые видно и на фото. Последний снимок – скорее всего, причина бурной реакции. Тело было найдено группой ищеек, прежде чем монстр напал на них. У трупа нет груди, сожраны икры и отделены таз и бёдра. Тания смотрит на фотографию, чувствуя, что с ней что-то не так. Женщина разорвана, и монстр, очевидно съел мягкие части её тела. Однако было странно, что женщина не была доедена. Состояние тел смущает Танию.

Алевтина рядом тихо давится то ли плачем, то ли смехом. Тания поворачивает к ней голову, но лицо целительницы уже выглядит обычно. Она только губы поджимает, так что Тания знает, что ей не послышалось. Николай в этот момент уступает место Микаилу, и тот начинает рассказывать о том, какие монстры могли совершить нападения и как их распознать. Это довольно скучная лекция, и все присутствующие ищейки, мистики и аналитики знают, что она предназначена для нормисов, чтобы они воспринимали происходящее серьёзней. Они присутствуют только потому, что род Юреневых на самом деле немагический, внезапно осознаёт Тания, вспомнив содержимое дворянской родословной книги. Это также помогает ей узнать, где они географически. Микаил наконец-то прекращает запугивать нормисов. Он переключает слайды с последнего монстра снова на фотографии жертв. Теперь их больше. Тания снова думает: останков слишком много.

– Все группы могут обследовать лес только с мистиком. Часть групп будут следить за тем, чтобы гражданские не возвращались в лес. Ротация поисковых работ будет составлена и объявлена сегодня позднее. Руководителем каждой поисковой группы будет пара: офицер-мистик и офицер-следователь.

Пока Микаил продолжает рассказывать, как будут происходить охотничьи поиски – Тания снова смотрит на снимки у него за спиной. В материалах дела, которые ей прислали, их нет. Просто порядковый номер и приписка, что их почти сотня.

– Как ужасно, что мы не можем передать тела семьям, – грустно говорит рядом Алевтина.

– Что? – Тания разворачивается к коллеге и смущённо моргает на неё.

– Тела, – та кивает на фото, – родственники даже не узнают, что их близкие погибли, встретив монстра.

– Травмы слишком заметны.

– Мы могли бы сказать, что это нападение животных. Для леса это было бы нормально. Похоронить в закрытом гробу лучше, чем вообще не узнать и безнадёжно ждать. Это ведь чьи-то родственники и друзья. Или их можно сжечь «для пересылки». – Алевтина изображает указательным и среднем пальцем кавычки, когда говорит. Нахмурившись, Тания смотрит на Микаила. Если бы он погиб, то она, очевидно, хотела бы увидеть его тело. Ей нужны были бы доказательства. Если бы её кузен Лука или дорогая Лютана пропали – Тания верила бы до последнего, что они живы, и продолжала искать. Как и с её родителями. Она хотела бы знать.

Тания согласно кивает и получает мягкую улыбку Алевтины. На трибуне Микаил сменяет слайд. Это снова карта, но теперь с разграниченными квадратами поисков.

– Ежедневно мы будем прочёсывать лес. Будет три группы подвижного патруля, курсирующие между семью другими группами.

Зевнув, Тания прикрывает глаза. Слушать о планировании поисковой операции скучно. Она ожидала немного большего и совсем не уверена, в связи с чем на самом деле в этот раз такой ажиотаж. Ищейки при столкновении с монстрами уже умирали. Это нормально. Их боевая подготовка всегда уступала мистикам. Пожалуй, единственное отличие в том, что в этот раз погибшие офицеры не нашли логова монстра, что немного странно. Насколько он может быть хитрым? Он гуманоидный?

Тания оглядывается вокруг. Смотрит, кто из известных ей ищеек или аналитиков и исследователей есть на брифинге. Приклонский, конечно, но он весьма средне выполняет свою работу. Деляновы оба ищейки, но таких тринадцать на дюжину. Знакомых лиц много, но большинство из них у Тании восторгов не вызывают. Да и из мистиков тоже выбор не самый лучший. Тания спину прикрывать доверила бы только двоим, включая Микаила, из почти двадцати, что есть в шатре. В случае с некоторыми – она уверена, что предпочтёт Алевтину, с её посредственной подготовкой. Тания чувствует, как по хребту поднимается холодное беспокойство, которое она пока не может собрать в сознательные слова.

К экрану на трибуну возвращается Николай, а Микаил садится снова рядом с Танией. Люди воодушевляются, надеясь, что брифинг закончен. Вместо этого им приходится ещё также узнать, где находятся разные палатки от целителей до аналитиков, прежде чем Николай сообщает, что все присутствующие приглашены на званый ужин к Юреневым. Тания наклоняется к Микаилу и шепчет, не слишком тихо, глядя на трибуну, на капитана:

– Это же необязательное мероприятие? Я почти уверена, что в поместье мы не найдём монстра.

Капитан посылает Тании раздражённый взгляд, который не может скрыть. Она улыбается ему, приподняв брови.

– Явка обязательна, – припечатывает Николай сощурившись. Алевтина рядом неожиданно грустно вздыхает, и Тания удивлённо поворачивается к ней. Уже представляя, как Николаю придётся утереться потом той кучей жалоб, что ему напишет Юренев.

– Что такое?

– У меня платья с собой нет ни одного, – морщась, жалуется Алевтина.

– Ты думаешь, оно хоть у кого-то с собой есть? – фыркает Тания, – в материалах по делу я точно не помню, чтобы было написано, что мы обязаны присутствовать у кого-то из местных дворян. Это, очевидно, вина нашего капитана. Он же царевич, ему-то поди в голову не пришло подумать об остальных и как-нибудь отказаться от приглашений.

– А потом остальные дворяне обидятся, что присутствующие пришли к Юреневым, а не к ним, – с пустым лицом предсказывает Микаил, немного наклонившись, чтобы через Танию посмотреть на Алевтину.

– Типун тебе на язык! – возмущается Тания.

– Завтра днём я обязательно скажу тебе, как только нам принесут кучу приглашений: я же тебе говорил. Местные передерутся, чтобы царевич и княжна побывали у них в гостях.

Молча Тания закрывает лицо руками и вздыхает.

– Я сломаю ноги первому же посыльному, что принесёт мне приглашение.

– Убивать гонца плохих вестей – это очень варварски.

– Я поймаю волка и сделаю себе набедренную повязку, чтобы никто не удивился.

– Тани.

– Отвали, Чегодаев.

Фыркнув, Микаил, оглядывается вокруг, Тания тоже. Многие спешат сбежать. Большинство может не беспокоиться ни о чём, пока не получат графики. Алевтина с немного зеленоватым лицом, похоже, всё ещё переживает о предстоящей череде мероприятий.

– Просто иди в мундире, как я, – с лёгким раздражением закатывает глаза Тания и хлопает целительницу по плечу, – они не могут жаловаться на форму, это допустимый этикетом наряд.

– Как будто тебя волнует допустимость, – вклинивается Микаил.

– Нет, но уроки этикета-то у меня были.

Алевтина маленьким хвостиком пристраивается за Микаилом и Танией, когда они идут к выходу из шатра. Кто-то отогнул полог, чтобы всем имели возможность сбежать быстрее. Оперативный лагерь к этому моменту вокруг уже установлен. Тания, подняв голову, смотрит на видимые только ей светящиеся границы барьера, созданного руническими плитами. Устанавливавшие их работники сейчас сидят с термосами справа от шатра, где продолжается установка полевой кухни. Приободрившись, Алевтина тут же исчезает в направлении поваров.

– Однажды светское общество узнает, сколько она ест и её проклянут зато, что она всё ещё худая как щепка, – делится мыслью Микаил, глянув ей вслед, – нам бы тоже позавтракать.

– Я чувствую запах старого масла и ещё не настолько голодна, чтобы с этим смириться.

– Ты не можешь не есть, пока выздоравливаешь. Как, кстати, твои рёбра?

После вопроса Микаила к Тании приходит осознание, что она всё ещё не чувствует боли. Поморщившись от необходимости признавать свою неправоту, она со смирением вздыхает:

– В этот раз лекарство сработало неплохо.

– Я передам Альберту. И вопрос еды не закрыт.

– Уверена, в городе есть хотя бы один ресторан. И сегодня нас пригласили на ужин. Я почти уверена, что это означает еду. Нужно получить хоть какую-то пользу от предстоящего мероприятия.

Вдвоём они идут к шатру мистиков. Туда же стекаются остальные офицеры ГАРМа. Прежде чем аналитики дадут список групп и ранжирования с выходными – все действуют так же, как обычно на охотах.

– Где, кстати… – Тания не заканчивает свой вопрос, просто машет рукой, намекая Микаилу на дракона, которого он вчера должен был оставить где-то поблизости. Тот молчаливо кивает в сторону леса и пожимает плечами. На этом «обсуждение» заканчивается. Вдвоём они с одинаков безразличными лицами разыскивают нужный им шатёр. К нему тоже добавили флаг, с эмблемой. Чёрный пёс на белом щите, вышитый на чёрной ткани.

Внутри мистики уже собрались вокруг дубового стола, на котором было вывалено множество копий фотографий тел. Кто-то принёс бестиарии и маркеры. Несмотря на то что ищейки и аналитики должны вычислить, какой монстр скрывается в лесу – ни один мистик не согласится пойти на охоту, не зная, что его ждёт. Обычно на больших охотах в это время обсуждают тактику, определяя, кто какую роль должен будет играть во время столкновения.

– Доброе утро, – тихо здоровается Микаил. В ответ звучит нестройный хор приветствий, кто-то, как Тания, вместо слов только кивает. Внутри шатра сейчас только десять мистиков. Похоже, они начали работу ещё до брифинга. Подойдя ближе, Тания увидела белый лист, где знакомым аккуратным подчерком перечислены известные и подтверждённые признаки. На листе рядом кто-то менее аккуратный записал вещи, которые всем показались странными.

Первым пунктом – наличие самих тел. Монстры-людоеды не склонны бросать мясо. Кто-то другой дописал сноску: возможно, тел больше, а найденная сотня — это те, от которых монстра спугнул кто-то.

Постепенно внутри шатра собирается больше народу. Тания, сев прямо на стол, листает один из бестиариев. В руках у неё маркер и один из листов отчёта. Она понятия не имеет, кто стянул его у аналитиков. По травмам на последнем трупе на полях составили описание когтей монстра. Тания листает книгу, пытаясь найти тех, кто подходит. У большинства другой изгиб когтей. У тех, что совпадает изгиб – не совпадает размер или режущая способность. Иногда это даже не людоеды. Тания отмечает одного за другим всех неподходящих монстров красным маркером прямо на полях книги.

Другие мистики внесли множество разных тварей на доску и спорят, записывая, как лучше с ними справиться. Микаил пытается контролировать этот процесс. Постепенно становится всё более шумно, многие кричат, стараясь донести свою мысль. В сложившемся хаосе Тания постепенно закипает. Спорить про то, чей способ боя, лучший бесполезно. Изредка Тания поднимает голову, проверяя, не появилось ли новое предположение. Тогда она, хмурясь, листает бестиарий, чтобы прочитать устройство когтей монстра. Не найдя – берёт другую книгу. Пока ни один даже близко не совпал.

9 глава. Знакомство со следователями

В шатёр мистиков заглядывает посыльный со стопкой графиков и списками команд. Списки прикалываются к доске, рядом с перечисленными и вычеркнутыми монстрами. Несмотря на хаотичность спора мистики всё же исключили несколько существ. В основном гуманоиды из-за редкости и склонности жить коммунами, которых нигде поблизости нет.

Передавая Тании расписание охоты, посыльный заметно дрожит, словно боится, что она его съест. Слава, которая у неё есть, в основном негативная. Тания, кивнув, убирает бумагу в карман. Сегодняшний день наполовину предназначен для подготовки, и она не спешит увидеть, куда её направят по приказу Николая. Официально он не аналитик, но как руководитель охоты, он определённо может высказывать предложения. И к ним прислушаются, потому что он царевич. Тания думает: может быть Микаил прав и ей надо попытаться реже противостоять Николаю.

– Что думаешь? – спрашивает Микаил, прислоняясь к столу рядом с Танией. Он заглядывает в книгу и морщится. Бестиарий открыт на паразитическом монстре, проникающем под кожу жертв и там разрастающемся как плесень, – уверен это не оно.

– Нет, но пока ни у кого нет таких же когтей, – Тания показывает Микаилу отчёты о вскрытии тел, – какие бы монстры ни предполагались – я ни у кого не нашла похожего описания. Есть спиральные, изогнутые рыболовным крючком, похожие на пиратский крюк, маленькие когти разных мелких монстров. Есть когти на любой вкус, но то, какие у этого монстра – я не вижу похожего описания. Они изогнуты классическим когтем азиатского дракона, но также имеют не строение полумесяца, а круглые. У кого вообще круглые когти?

– Похоже на грабли, – говорит Алевтина, наклоняясь к столу рядом. Тания и Микаил вместе поворачиваются к ней, удивлённые её появлением.

– Уже поела?

– Повар просто ужасный, – сразу звучит обиженный ответ, – спасибо, что спросил. Вернёмся к когтям?

– Ты провела довольно большой анализ, – отмечает Тания, чувствуя незнакомое уважение к Алевтине.

– Да, я прибыла заранее, и ребята из ВОРГИ согласились пустить меня к телам, чтобы я могла посмотреть,, найду ли что-то.

– Что-нибудь кроме когтей? – с интересом спрашивает Микаил.

– Ничего, что я могла бы объяснить. Я не слишком разбираюсь в монстрах, честно говоря, – признаётся Алевтина с немного виноватым видом. Она оборачивается, чтобы посмотреть на спорящих мистиков, получающих удовольствие от игры в угадайку, и предположений о том, какое существо могло двадцать лет охотиться в округе, – я бы проиграла всем ставкам.

Глядя на расстроенный вид Алевтины и помня, что она пока что единственная среди присутствующих сделала что-то полезное, Тания вздыхает и говорит:

– Все эти монстры не подходят. Строение когтей и их расположение отличается. Так что они все, – Тания кивает на других мистиков, – тоже проигрывают.

– Спасибо. Мило с твоей стороны утешать меня.

– Я не утешаю. Это правда. Смотри, – Тания показывает Алевтине бестиарий, указывая на строку, где описываются признаки существа, – у этого когти вообще не изгибаются, – она перелистывает на другого монстра, – а у этого они изогнуты полумесяцем, у другого изгиб похож на согнутый палец. Они разные, но все не подходят.

– Я могла бы быть не права, – неловко улыбается Алевтина, удивлённая Танией.

– Могла, но я вижу снимки, – Тания вынимает несколько с самыми свежими телами, – смотри: вот здесь, – она указывает на видимые проколы на коже, – видно, как выглядит коготь, а вот здесь – Тания перебирает фотографии и находит ту, где снята обнажённая женская фигура одной из жертв, где видно срезанную кожу и длинные, узкие полосы когтей, – можно рассмотреть, как устроена лапа монстра. И ты права: пять когтей на равном расстоянии.

Глядя на выбранный снимок, Алевтина вдруг хмурится. Она наклоняется к столу и начинает перебирать фото. Она откладывает их одно за другим в аккуратные стопки. Рассматривает каждое, прежде чем разделить. Стопок всего две, в одной – старые тела, на которых уже почти не осталось плоти, и обглоданные скелеты, которые трудно опознать.

– Что случилось? – Тания немного наклоняется, опираясь на руку, и рассматривает разделённые снимки, пытаясь понять, в чём точно причины разделения. Микаил рядом с ней задумчиво смотрит на стопку тел, которые поддаются опознанию. Он берёт сверху несколько снимков, где запечатлены лица. Кто-то из мистиков, вернувшись к столу, смущённо наблюдает за действиями Алевтины.

– Просто странно, – улыбается Алевтина в ответ Тании и с напряжением смотрит на скелеты и тела, которые едва узнаются как люди. Она проводит пальцем по некоторым частям изображения и, кажется, пытается что-то посчитать.

– Я собираюсь заглянуть к аналитикам, – говорит Микаил и Тания отвлекается от наблюдения за Алевтиной, слушает друга, – чтобы узнать, что они назначили людей на опознание. Некоторых мы определённо сможем найти в списках пропавших.

– Прекрасно, родственники будут рады.

– Да, – кивает Микаил, – я бы на их месте хотел иметь ответы.

Тания кивает и бросает взгляд на Алевтину. Та всё ещё сосредоточена на фото. Решив не мешать ей, Тания взяв бестиарий, снова слушает рассуждения других мистиков и листает книгу, чтобы вычеркнуть очередного монстра. Сколько бы это ни продолжалось она только всё больше не понимает, насколько редкую тварь они могли встретить, что идей вокруг всё меньше. Все листают книги, чтобы найти кого-то не названного. Каждый раз несколько человек признаются, что понятия не имеют о ком речь.

Тания морщится. К чему им всем готовиться, если нет даже нормального предположения, с которым бы совпали известные повадки? Тания перевела взгляд между коллегами, с половиной из них она едва знакома: видит временами на мероприятиях, прошла несколько охот. Лучше всего ей были знакомы Алексис Коваленский и Серж Фатнев. Оба – синеглазые шатены, похожие как братья-близнецы. Фатнев – второй мистик, которому Тания доверила бы себя прикрыть. Именно он сейчас с раздражением вычёркивал очередное название монстра, которое было отвергнуто общим мозговым штурмом.

– Всё, – раздражённо взмахнул руками он, отбросив тряпку в сторону, – я иду, попробую вытрясти из аналитиков какое-нибудь предположение.

– Чего эти канцелярские крысы смогут сказать? – фыркнула, ударив его в плечо брюнетка, имени которой Тания не помнила, несмотря на то, что они несколько раз работали вместе.

– Может, нам что-нибудь не сообщили, – с некоторым отчаянием от раздражения говорит Алексис, садясь в одно из пустых кресел, – вести анализ и искать, что это за монстр – даже не наша работа.

– Даже я не хочу идти в лес без подготовки, – со смешком сказала Тания, присоединяясь к разговору, решив, что не может больше пялиться на снимки и в книги. Из-за её слов некоторые мистики посмотрели на неё с недоверием. Должно быть – слышали слухи и истории. Тания первая признаёт, что много раз бросалась вперёд сломя голову, имея в плане только один пункт: «атакуем». В ответ на взгляды она пожимает плечами не уточняя. Для неё нет смысла объяснять, что она не безумная и тоже любит знать, что её ждёт.

Как Фатнев сказал – он уходит, и когда за ним опускается полог – все возвращаются к поиску редких монстров-людоедов. На доске сбоку длинный список и монстры, даже набрав половину, вычёркиваются, потому что какой-то из пунктов, оказывается, не подходящим. Тания задумчиво смотрит на перечисленные критерии и размышляет о том, может ли один монстр им соответствовать.

– Возможно, их двое, – предлагает Алексис, озвучивая то, о чём думает Тания. Он привлекает к себе внимание всех в шатре. Некоторые кивают. Многие хмурятся. Все определённо недовольны. Тания, наклонив голову, по-новому смотрит на список. Взяв перо, она находит чистый лист бумаги, чтобы сделать заметки. Алевтина наклоняется рядом с ней наблюдая. Снимки, которые она разглядывала – вернулись на стол к общей мешанине. В целом Танию смущают только три пункта – монстр не привлёк внимание раньше, слишком уникальные когти и то, что ни одно тело не было полностью обглодано. Тания стучит пером по столу, оставляя пятна чернил и спохватившись, откладывает его. Алевтина, нервно кусая нижнюю губу, берёт перо, макает в чернильницу и умоляюще смотрит на Танию, но ничего не говорит. Она выглядит жалко. Из-за своих мелких светлых кудряшек она напоминает маленького барашка, которого кто-то обидел. Заинтересованно Тания пододвигает лист, где записала все известные признаки монстра. Аккуратным почерком с завитушками Алевтина пишет: все жертвы — женщины.

– Ты уверена? – в недоумении спрашивает Тания, глядя на слова.

– Да, – Алевтина быстро кивает и снова покусал губу добавляет, – И, кажется, ранние жертвы моложе.

Хмурясь, Тания смотрит на фотографии. Она недостаточно понимает в анатомии и медицине, чтобы понять, как отличаются мужской скелет от женского, но все последние тела, все трупы, сохранившие признаки плоти – возможно, и правда изящно выглядят как минимум у них есть типичные признаки женской фигуры.

– Это странно, – соглашается Тания, – давай найдём Микаила. Может он и Фатнев что-нибудь выяснили.

– Мы скоро выходим на первичный обход, – говорит Алевтина, глядя на время.

– Вот во время него и обсудим.

– В списках групп написано, что с нами будет аналитик.

– Они должно быть шутят? – удивляется Тания и вынимает свой список группы, чтобы убедиться. Она обозначена, как руководитель, вместе с ней будут Приклонский, оба брата Деляновы, Алевтина и Михаил Жавнерович. Последнее имя Тании полностью не знакомо. Что хуже – у него подписано, что он следователь-нормис. Сморщив в отвращении нос, Тания выходит из шатра. За ней спешит Алевтина, выглядя всё ещё обеспокоенно. Вдвоём они идут по палаточному городку, время близится к полудню, как только часы переползут эту границу все отправятся на первичный обход.

– Есть ли монстры, выбирающие жертв одного пола?

– Да, – сразу кивает Тания, – русалки, попобава, мавки, – перечисляет она и добавляет, – Их довольно много. Все предпочитают мужчин.

– Жертвы - женщины.

– Ты уже сказала. Может, они случайность? Поэтому не доедены?

– Это возможно?

– Не должно, – качает головой Тания, – но я не знаю, что ещё предполагать.

– Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. В монстрах, видимо, тоже.

Попытка Алевтины пошутить довольно слабая, но Тания всё равно издаёт в ответ натянутый смешок, больше похожий на резкий выдох носом, чем настоящий смех. Они подходят к главному шатру, где постепенно снова собираются участники охоты. Тания оглядывается, чтобы найти Микаила и узнать кто в его группе. Алевтина машет рукой нескольким людям.

– Ещё один! – раздаётся крик и тонет в гомоне вокруг. Тания не обращает внимания, уловив среди присутствующих знакомые светлые кудри Аврана. Он стоит перед Николаем и издалека очевидно, что они ругаются. Он ещё не видит её, поэтому Тания быстро разворачивается и, схватив Алевтину под локоть, спешит скрыться.

– Ещё тело! – кричит голос, который Тания только что проигнорировала. Кричащий – невысокий нормис. Судя по его форме он один из местных следователей. У него встревоженный вид и бледно-зеленоватый оттенок кожи. Алевтина сжимает руку на пальцах Тании, что держат её под локоть.

– Нашли новый труп! – взволнованно повторяет мужчина. Люди, наконец-то, оборачиваются к нему. Постепенно, как круги по воде, распространяется тишина. Каждый, естественно, хочет увидеть тело. Тания чувствует, как рука Алевтины сжимает её пальцы всё сильней. Может быть, не стоило её трогать. Маленькая целительница сильнее, чем кажется.

– Мы идём, – говорит Тания, когда видит, как мужчина снова открывает рот, похоже, слишком ошарашенный, чтобы понять, что на него уже обратили внимание, – хватит орать.

Следом за словами Тании многие тут же двигаются, словно каждый рассчитывает, что его приведут к телу. К счастью Николай поблизости, он тут же быстро появляется рядом с мужчиной, поднимает руки, призывая всех к порядку.

– Спокойствие!

Прежде чем Николай успевает сказать что-либо, вмешивается Авран. Впервые Тания немного благодарна за его появление.

– Офицер Болотова, – радостно зовёт он, – такая удача, что вы здесь. С вашей защитой, безусловно, можно не брать на осмотр много народу.

– Осмотр? – переспрашивает Николай, обернувшись, – Тело будет доставлено к остальным телам. Нет необходимости куда-либо идти.

– Конечно, это не так, – с улыбкой отмахивается Авран, – нам нужно увидеть место, где нашли тело, проверить следы поблизости. Может быть, сломанные ветки поцарапали существо, – мечтает он, предполагая, – или найдётся настоящий отпечаток лапы. Как давно был дождь?

– Могу я тоже пойти? – очень тихо спрашивает Алевтина, привстав на цыпочки. Она заглядывает в глаза Тании и выглядит как выпрашивающий конфетку ребёнок.

– Что?

– Пожалуйста, – тут же добавляет поспешно Алевтина и улыбается.

В растерянности Тания кивает, решив, что внимательность Алевтины, с которой она отнеслась к снимкам – будет уместна. Чтобы не задумал Авран.

– Хорошо, – кивает Николай, по его лицу проходит судорога, когда он соглашается, и с короткой паузой он признаёт, – конечно, я поторопился.

Он оглядывается на стоящего неподалёку старшего аналитика, Тания не уверена, но кажется, его имя Юрий Дубягин, он из простолюдинов. Почти такой же высокий, как Тания, немного похожий на медведя. Николай всё ещё улыбается, когда просит у него:

– Пожалуйста, сделайте ротацию поисково-охотничьих групп, чтобы офицер Болотова с её командой могли сопроводить нас к месту нахождения тела.

Юрий тут же кивает, но Авран быстро вмешивается:

– О, Ваше Высочество, – совершенно необязательно и вам тоже тратить время. Уверен, офицера Болотовой хватит, у всех и так полно обязанностей!

– Я отказываюсь быть няней одна, – тут же отказалась Тания, – я тебя знаю, ты отвлечёшь меня и ломанёшься в кусты, ищи потом твои останки по лесу, пиши отчёты.

– Няней?

Авран с потемневшим лицом оборачивается на Танию и приподнимает в негодовании брови. Она игнорирует его, продолжая говорить:

– И нет смысла делить группу снова. Сомневаюсь, что сегодня же кто-то найдёт монстра, – Тания пожимает плечами, – монстры тоже животные, оно скроется от такой большой толпы и ближайшие несколько дней не будет нападений, пока оно не привыкнет к нам.

– Вынужден согласиться, – с явным неудовольствием говорит Авран, – мало видов не ощутят потребности спрятаться. Поисковые мероприятия должны в первую очередь быть нацелены на следы и косвенные признаки логова.

– Спасибо за это замечание, – с натянутой улыбкой кивнул Николай.

– Это моя работа, – отмахивается Авран, снова улыбаясь.

– Что вы там новое искать будете, – недовольно ворчит один из нормисов, качая головой, – мы уже всё исследовали!

Обернувшись к нему, Тания сверху вниз оглядывает мужчину средних лет, немного массивного телосложения.

– Тело только было найдено, – саркастично замечает Авран, – что вы там уже могли посмотреть? И кто вы, вообще?

– Ох, Михаил Кузьмич, – к нормису поспешно подходит другой мужчина, – мы-то с вами искали следы людей, мож у монстров ихних какие другие.

– Не «мож», а очевидно, что монстр от человека отличается, – закатив глаза и цокнув говорит Авран, – кто вы вообще?

– Старший следователь Жавнерович, Михаил Кузьмич, – с гордостью представляется мужчина. Тания, узнав имя нормиса, которого вписали к ней в группу осматривает его по новой. Примечательная высокая фигура с широкими плечами сочетается с удивительно ординарным лицом, таких как он в толпе не заметишь и пропустишь, скользнув раз взглядом. Волосы лохматые, того неприметного тёмно-русого оттенка, который не назвать ни светлым, ни тёмным. Как ни посмотри – если специально не стараться – то никогда не вспомнишь, как он выглядит кроме удивительного роста. Здесь, где многие из присутствующих, прошли подготовку мистиков и алхимическое преобразование – он всё ещё выделяется ростом.

– Что ж, Михаил Кузьмич, – с сарказмом тянет Авран, – я уверен, что вы сделали всё возможное, чтобы обследовать недавно найденные тела, пролежавшие в этом лесу почти два десятка лет, – Авран с улыбкой делает паузу и с театральной поспешностью уточняет, – некоторые…

– Можно ли не тратить время на этот безусловно важный разговор и просто пойти к трупу? – Вмешивается Тания, прежде чем Авран поругается с несчастным мужиком, которому просто не нравится, что кто-то сомневается в его работе. Бедняге давно за сорок, любой на его месте будет недоволен. Не дожидаясь согласия, Тания продолжает, – Михаил, вы в группе будете самым уязвимым звеном, пока мы не дойдём до места. После – можете подразнить увлечённость Аврана. Он наверняка запнётся за собственные ноги, пока будет рыть носом землю вокруг тела.

Кто-то рядом громко фыркает, Тания игнорирует эту заметную попытку сдержать смех и продолжает говорить:

– Чем раньше мы начнём, тем раньше закончим. Я бы хотела, чтобы мне не пришлось в темноте выслеживать монстра, если вокруг тела найдутся заметные следы.

– Дождя не было, – как-то невпопад на это говорит Павел, привлекая к себе внимание собравшейся небольшой толпы. Видя недоумевающие взгляды, он объясняется, – я имею в виду, что следов не будет, так как земля сухая.

Услышав это от аналитика группы, Тания чувствует, как у неё дёргается глаз. Заявление настолько абсурдное и глупое, что на него невозможно ответить без длинной лекции. Люди вокруг кивают, словно Павел сказал что-то очевидно умное, и брови Тании мигрируют на затылок от удивления. Лоб – это слишком близко. Она, не удержавшись, поднимает руку, чтобы попытаться поправить Павла, но тот, едва закончив, посмешил туда, куда шёл, прежде чем вмешался. Лучше бы и не останавливался. Раздражённо закатив глаза, Тания думает: может быть ей будет проще быть няней при одном Авране с этим нормисом? Взрослый мужик же не полезет в кусты в поисках какой-нибудь интересной «штучки» или редкого насекомого, да?

Обдумав эту мысль, Тания оглядывается, чтобы найти нормиса сообщившего о новом теле. Небольшая собравшаяся толпа вокруг недолго медлит, прежде чем сама рассасывается. Кто-то бормочет о том, что они хотели бы увидеть тело. Другие жалуются, что пригласили нормисов. Нужный Тании человек тихо отчитывается группе аналитиков, которые загнали его в метафорический угол. Николай же занят главами групп, недовольными расписанием или составом.

– Ты, – как спаситель Тания возникает из-за спин аналитиков и хватает за плечо нормиса, который ничего не понимая крутит головой. Бедняга в полной растерянности из-за заданных ему вопросов. Жаждущие выделиться аналитики, похоже, решили, что он может уже что-нибудь знать.

– Вы уверены, что ничего не видели? – раздражённо спрашивает одна женщина, Тания не уверена, что когда-либо встречала её, – может вы ещё раз опишите тело?

– Это мой проводник, – с оскалом вместо улыбки вмешивается Тания, – и мне нужно, чтобы он показал мне дорогу к тому самому телу. Исследователь Литке обязательно передаст вам самые исчерпывающие данные и о теле, и о местности, поэтому прекратите мешаться под ногами.

Последнее Тания рявкнула, когда смутно знакомый ей аналитик попытался поймать нормиса, которого она потянула за собой из их толпы. Под испепеляющим взглядом аналитики отступили.

– Спасибо, – тихо бормочет нормис, немного запинаясь и следуя за Танией, – я Женя, – представляется он и после короткой паузы оглядывается на аналитиков, прежде чем сказать, – Эти ребята странные.

– Они похожи на пираний, – смущённо говорит Алевтина, подойдя к ним, – так набросились. Я Аля.

Евгений улыбается подошедшей девушке, почти расцветая.

– Точно. Думал – сожрут меня. Приятно познакомиться.

– Они бы могли, – соглашается Алевтина со смешком.

– Да, – кивает Тания, – за то, что не можешь им ничего сказать точно б сожрали. Я Тания, мистик, отвечающий за группу.

– Я слышал, – кивает Евгений, – я покажу путь к телу. Там на всякий случай остался Тёма.

– Тёма? – с недоумением спрашивает Тания, слегка повернув голову к Евгению.

– Мой наставник, я только третью неделю после академии!

– Держись ближе к Алевтине, – говорит на это Тания и поворачивается к Аврану, который всё ещё тихо инструктирует своего ассистента.

– Мы выходим.

– А остальные?

– Там нормис один в лесу остался. Не хочу ещё один труп.

– Один? – Авран удивлённо вскидывает брови, – ему не сказали, что это опасно?

– У него есть оружие! – тут же возмущается в ответ Евгений.

– Которым он может не успеть воспользоваться, – Тания слегка качает головой, – Собирайтесь. Авран, поторопи своего ассистента. Через минуту выходим к телу. Я сообщу Капитану.

– Мне нужно больше времени! – возмущается Авран.

– Поторопи своего ассистента, – повторяет Тания, уже развернувшись. В группе есть ещё трое, которых прямо сейчас нет рядом. Павел уже скрылся, и Тании не особенно интересно, куда именно он отправился. В бою аналитик бесполезен. Даже его жена так считает. Братья Деляновы, скорее всего, с другими ищейками. Группа Тании в расписании должна выходить сильно позже по ротации. Всё ещё окружённый толпой негодующих мистиков, Николай смотрит на Танию как на спасение, когда она расталкивает остальных.

– Эй! Осторожней!

– Здесь занято, вообще-то!

– Капитан, – игнорируя возмущения других, обращается Тания к Николаю, – мы выходим сейчас. В лесу, в одиночестве нормис сторожит тело. Не хочу иметь два трупа на месте.

– В одиночестве? – переспрашивает Николай, раздражённо хмурясь

– Разве нормисам не были даны инструкции ещё три дня назад, что в лесу опасно? – удивлённо спрашивает Серж, – моя жена жаловалась, что это место - дыра, когда вернулась с инструктажа.

– Ну, можешь сказать ей, что её инструкции вылетели в трубу, – с сарказмом говорит Тания, – местные определённо ведут себя так, словно впервые слышат о монстрах.

– Это ты ещё не видела мой нормисный балласт, – фыркает Серж в ответ, – мне достался какой-то старик, который едва двигает ногами.

– Моему тоже сильно за шестьдесят.

– У меня женщина, не прошедшая даже минимальной подготовки! Она пришла в туфлях! В лес!

Снова начались жалобы вокруг, Тания машинально бросила сочувствующий взгляд на Николая. Он может ей не нравиться, но определённо не виноват в том, как выглядит местная полиция.

– Это маленький город, здесь обычно ничего не происходит, – с усталым раздражением вздыхает Николай, похоже, его сильно достали, потому что он использует поспешный жест, чтобы заглушить возмущённых мистиков. С Тании его ментальная атака стекает как с гуся вода, но в толпе вокруг не многие могут похвастаться такой устойчивостью. Под негодующими взглядами Николай пользуется тишиной и объясняется, – они собрали всех, кого могли. Вышедших на пенсию и судебного секретаря, стажёров и местных лесничих. Я вас понял, вам не нравится, что они балласт, но они знают этот лес, ближайшие деревни, пешеходные тропы и туристический маршрут местной турбазы. Вы уже должны быть в курсе: император хочет интегрировать магов и нормисов, чтобы их администрация и силовые структуры знали о магии.

После маленькой паузы, чтобы дать другим время обдумать напоминание о желаниях императора, Николай закончил:

– Так что заткнулись и приступили к работе. Найдите свои группы. Те, кто сегодня на дежурстве, напоминаю, что у вас полчаса до выхода в лес. Остальным – марш заселяться. Гостиница в городе одна, места там нет. Местные аристократы выделили несколько комнат для гостей, так что марш к интенданту, он вас рассортирует.

Николай оглядывает окружающих строгим взглядом, и мистики наконец-то начинают расходиться. Добившись, чтобы его оставили в покое он снова обращается к Тании:

– Я скажу, чтобы на сегодня твою группу также перераспределили.

– Можешь отправить их следом, я оставлю хлебные крошки, чтобы они нашли путь.

– Думал, ты тоже будешь возмущаться составом группы?

– Я не слепая, – Тания пожимает плечами, – половина присутствующих находятся здесь, чтобы выехать на чужих фалдах. Бедняги, им придётся много работать, учитывая общий получившийся уровень.

– Сочувствуешь мне?

– Не обольщайся, – говорит Тания, – это кратковременное помутнение. Отправь Деляновых ко мне, кто-то должен будет сопроводить нормисов нашедших тело сюда.

– Хорошая мысль, – кивает Николай и, не сдержавшись, раздражённо вздыхает. Тания видит, как он сомневается, прежде чем начинает говорить, – у тебя в группе старший следователь, – Николай делает паузу, словно подбирает слова, – постарайся, чтобы он не покалечился? Местные называют его своим Мегре. У него стопроцентная раскрываемость, будет ужасно, если он умрёт при охоте на «монстра». Они здесь, как ты могла заметить, не имеют особенно много хороших кадров.

– Мегре? Вымышленный детектив?

– Он им нравится, – беспомощно говорит Николай, – бастард Юреневых, мог бы ничего не делать, а он работает на благо города.

– Не удивительно, что он оскорбился, когда Авран сказал, что собирается переделать его работу.

– Авран на всех так действует.

– Ему повезло, что он так умён. Деляновы сопроводят нормисов. Ты и Алевтина проследите, чтобы Авран не нашёл самостоятельно монстра и не оскорбил и его.

– Верну целым, чтобы он мог продолжать оскорблять твой интеллект, Капитан. Другие приказы?

– Свободна, – с усталым раздражением отвечает Николай. Козырнув с насмешкой, на прощание, Тания разворачивается на пятках, чтобы уйти.

10 глава. Девушка в грязи

Оглядывая состав отряда Тании, остаётся только раздражённо вздохнуть. За Авраном пара его ассистентов тащит по два стальных чемодана каждый. Алевтина бежит от палаток с медицинской сумкой. Может быть, думает, что нормисы покалечатся. Тании сейчас отвечать за двоих, а в лесу ещё один, пока Демьян с братом не появится, чтобы забрать их. Кроме Тании магический барьер вокруг лагеря никто больше не видит. Когда все переступают через него, то для них становится резко тише, из-за чего оба нормиса тут же испуганно оглядываются. Евгений испуганно оглядывается. Здесь же осторожно протягивает руку. Тания видит, как он немного не дотягивается до барьера, как наклоняется вперёд и слегка наклоняет голову к плечу, ожидая реакции дальше. С точки зрения других – его рука постепенно исчезает. Евгений издаёт испуганный звук, напоминающий приглушённый визг. Тания использует это время, чтобы вынуть из сумки на бедре артефакт для разметки пути. Он имеет форму сборного шара и после поворота дисков создаёт след через заданное расстояние. Небольшого размера светящийся объект, у Тании выбрана форма жёлтого флага. Многие предпочитают просто оставлять висящий в воздухе красный или чёрный крест. Она вводит в параметры обычную закреплённую за Стражей частоту, на которой будет отображаться метка, чтобы её можно было сделать видимой, только настроив другой артефакт на ту же волну. Она заканчивает, как раз чтобы увидеть, как Евгений, экспериментируя, наклоняется через барьер головой. Ей приходится взять его за воротник и немного потянуть вверх, чтобы он прекратил играться.

– Что с тобой – Авран оглядывается, чтобы понять, почему все встали, – разве мы не торопились?

Слабо усмехнувшись, Тания хлопает его по плечу.

– Ты пропустил самое интересное.

Она уходит вперёд, игнорируя несколько недоумевающие взгляды. Евгений, спохватившись, бросается догонять всех. Как проводник он, очевидно должен идти впереди.

– В ту сторону, – указывает он рукой немного вправо, к ближайшей границе леса. Тания замечает между деревьев голубоватый блёклый огонёк, из-за чего хмурится.

– Рядом есть болото?

Евгений и Жавнерович оба одинаково с недоумением качают головой, мол, нет.

– Совсем? – в последней надежде спрашивает Тания, сразу уточняя, – подойдёт даже самое маленькое.

– В наших местах болота высушили ещё при прошлом барине, – качает головой Евгений.

– Не боись, – говорит Жавнерович, – топнуть здесь негде. Поди и не была в лесу-то настоящем?

– Тания? – с лёгким недоумением Авран отвлекается от своего разговора с ассистентами, – зачем тебе болото?

– Ничего, – Тания качает головой, решив ничего не говорить при нормисах, – просто думаю о монстрах.

– А, – кивает Авран понимающе и возвращается к тому, чтобы объяснять ассистентам, какие пробы ему нужны будут и на что смотреть вокруг тела. Алевтина немного замедляется, чтобы идти рядом, и Тания смущённо замечает, что она подслушивает их разговор.

Когда они входят в лес, то вокруг становится темнее.

– Хорошо, что это обычный лес, – вздыхает Алевтина, – бродить по волшебному было ужасно в прошлый раз.

Авран оглядывается на неё и ухмыляясь шутит:

– Любой лес станет волшебным, если жрать случайно найденные по пути грибы и ягоды.

– Воздержусь, – качает головой Алевтина, мягко улыбнувшись.

– Я прошу всех молчать, – говорит Тания, слегка хмурясь и глядя вокруг. Лес был неожиданно густым и тёмным, любая болтовня могла бы скрыть появление монстра. Глядя на в целом несколько бесполезных в бою спутников, Тания добавляет, – и если я подниму руку, то прошу остановиться, пока я не скажу, что можно идти дальше. Всем ясно?

Дождавшись кивков и убедившись, что нормисы понимают причины её просьбы Тания добавила:

– Женя может говорить, когда указывает путь.

Именно так они двинулись дальше. Тания замечает, что иногда между деревьев мелькает синий огонёк. Это третий дикий монстр в окрестностях города, которого она видит. И щелкуны, и упыри и огоньки относятся к паразитам и падальщикам. Они не нападают напрямую на людей, однако их наличие всегда плохой знак. Танию более всего смущает, что здесь совсем небольшой город, а есть всё три вида.

Несколько раз оглядываясь, Евгений выводит их на плохо протоптанную тропу. На ветках сидят птицы, мимо пролетает несколько бабочек и больших зелёных жуков. Вдали слышен стук дятла по дереву. Люди же идут молча. Тания настороженно прислушивается к лесу. Если рядом щёлкает ветка, она останавливается и взмахивает рукой, заставляя всех замереть. Необходимость защищать спутников вынуждает её быть осторожнее. Изредка Евгений сообщает, что им нужно повернуть на развилке или же пройти через лес без тропинки, чтобы скосить путь.

Тени становятся темнее, и, задрав голову, Тания видит только листья и ни одного клочка неба. В зарослях видно всё чаще появление огоньков. Так же далеко, как были. Также слишком близко, чем это комфортно Тании. Сколько бы раз она ни оглядывалась, огоньки всё так же близко, пляшут над землёй, скрываются между листьями. Их наличие в таком количестве нервирует Танию, заставляет думать о том, сколько на самом деле в лесу мёртвых тел, если эти паразиты здесь так расплодились. Когда Евгений выводит их к кривой формы обрыву, она чувствует только волны беспокойства.

Вместе со своими ассистентами Авран быстро спускается, чтобы осмотреть землю вокруг тела. Жавнерович идёт следом, и Тания надеется, что он не будет мешаться, пытаясь помочь. Нормис, который следил за трупом – сидит на траве, привалившись к стволу поваленного дерева. На вид – он не сильно моложе, чем родители Тании.

– Присмотри за ними, – Тания кивает Алевтине и идёт задать несколько вопросов этому мужчине.

– Привет, – говорит он, поднимая голову, – вы, похоже, не особенно торопились.

Его взгляд оббегает всю их группу, и он хмурится.

– А кто понесёт тело?

– Его вначале осмотрят, – Тания кивает на Аврана с его ассистентами. Они уже на четвереньках ползают вокруг, собирая всё, что им кажется важным. Тания наблюдает с лёгким любопытством. Она никогда не видела работы полевых аналитиков или исследователей монстров вне лабораторий. Выглядят они несколько забавно, ползая с лупой и другими инструментами вокруг.

– Я Тания.

– Артём, не скажу, что рад знакомству, обстоятельства так себе, – он кивает на труп на дне оврага, – симпатичная была девушка, жаль её.

– Скорее женщина, – говорит подошедшая Алевтина.

– С чего вы взяли?

– Кожа рук. Можно сколько угодно молодиться и ухаживать за собой, но руки всё равно тебя выдадут.

Слегка нахмурившись, Тания смотрит на тело, вокруг которого суетится Авран. Ей не нравится, что это снова женщина. Слишком странно и подозрительно, что монстр имеет такую избирательность.

– Вспомнила какого-нибудь монстра, что охотится только на женщин?

– Только сказки о похищенных невестах.

– А есть такие монстры? – тут же спрашивает, заинтересовавшись, Артём, даже приподнимается на месте, чтобы посмотреть в лица Тании и Алевтины.

– Ни одного. Но есть русалки, суккубы и мавки. Они с радостью закусят мужчиной или частями его тела и энергии.

– Да иди ты, – восхищается вместо ужаса Артём, из-за чего получает две пары удивлённых глаз, – а красивые они?

– У них рога, клыки и когти, предназначенные для того, чтобы разделать человека на мясо, – с некоторой растерянностью говорит Тания, – я не уверена, что здесь считать красивым.

– Вот ты девка, – посмеивается в ответ Артём, – потому и не понимаешь.

Решив никак не комментировать этого Тания, меняет тему, задавая интересующий её вопрос:

– Как давно болота в округе высушили?

– Да сказал же я, что негде здесь утопнуть, – возмущается Жавнерович, всплеснув руками, – нечего у нас в лесу бояться.

– Кроме, видимо, монстра, который убил уже более сотни человек, – крикнул с низа оврага Авран, не отвлекаясь от сбора всего, что ему покажется подозрительным. Сверху Тания видит, как он заталкивает в маленький пакетик колючки репья, которые умудрился подобрать где-то, хотя самого растения рядом не видно.

– Нет у нас уж болот, правильно Кузьмич говорит.

– Меня не интересует, есть ли они, – сдерживая раздражение, спокойно отвечает Тания, – я хочу знать, когда засыпали последнее, как сушили.

– Так это… – задумавшись говорит Артём, – лет шесть, как осушили. Барин, значит, сам оплатил.

– Ясно, – кивает Тания, недовольно щёлкнув языком. Присев, Тания трогает землю, пальцами зарываясь в траву. Земля холодная, не прогревшаяся. Подняв голову, Тания смотрит на густые ветки. Снова щёлкнув языком, она встаёт, чтобы заглянуть в овраг. По краю его растёт малина с можжевельником, а на дне в основном высокая трава и одинокий камыш с мелкими цветами, которых Тания не знает. Женское тело лежит между ними. Тания хмурится. Дождя, как верно сказал Павел, не было несколько дней. Растения не могли восстановиться.

– Запишите, что она монстра не видела и не сопротивлялась ему, – говорит Тания одному из ассистентов Аврана. На неё тут же поднимаются взгляды.

– Что? – сам Авран отвлекается от сбора растений с одежды трупа и хмурится. Его взгляд скользит по телу и растениям вокруг, потом поднимается к краю оврага и снова вниз. Ни одно растение не сломано. Если бы женщина была наверху и упала под весом монстра – то что-то да сломалось бы. Она же словно сама спустилась аккуратно.

– Она боролась, – тут же спорит Алевтина и спрыгивает в овраг, её ноги скользят по осыпающейся земле, оставляя следы. Добравшись до тела, она показывает на сломанные ногти, – она сопротивлялась и защищалась.

Кроме ногтей есть синяк на запястье. Задумавшись о чём-то, Алевтина наклоняется к телу и щупает голову, осторожно скользит рукой в перчатках до затылка. Чтобы она не проверяла – Алевтина не говорит об этом, только хмурясь осматривает травмы. Пытается нарисовать на взятом у ассистента Аврана листе бумаги – форму когтей. Проходя вокруг оврага, Тания прислушивается к лесу. По краям есть следу ног тех, кто спускался к телу. Тания наклоняется, чтобы слегка откинуть в нескольких местах траву в сторону, чтобы поискать следы на земле. Монстр, даже если он обычно летал – должен был оставить следы, если напал на женщину. Наверху нет следов нападения. Даже крови вокруг нет. В овраге её тоже мало, хотя женщине нанесено много травм.

– Сколько литров крови в человеке?

– От 4 до 5, – отвечает Алевтина и уточняет, – она умерла не от кровопотери, это не вампир со странным хобби.

– У вампиров когтей нет, – соглашается Тания, кивая своим мыслям, – где эта кровь тогда?

Повернувшись к Артёму, она спрашивает:

– Вы не перемещали тело?

– Нет, зачем бы нам?

Раньше Тания уже видела нападения жестоких существ. Но тело просто лежит внизу оврага. Вокруг почти нет крови, нет следов борьбы или попытки убежать. Наклоняясь и заглядывая под широкие листья, Тания находит слабые отпечатки ботинок, но в основном все мужские. После того как она делает два круга – добавляются её собственные следы. В слегка влажной почве тяжёлая обувь хорошо отпечатывается. Выпрямившись, Тания снова смотрит на тело. На ногах женщины обычные кроссовки, а из-за маленького роста она не может много весить, но даже так она должна была оставить хоть какой-то след. Несмотря на то что болота в округе осушали, – состав земли не изменился. Вокруг темно, солнце не выжигает почву и не сушит.

– Что вы делаете? – спрашивает Жавнерович не выдержав. Пока что он не принёс никакой пользы, кроме бесполезных вопросов. Помня о просьбе капитана, Тания всё же решает ответить.

– Ищу следы жертвы.

– И много нашли? – ехидно спрашивает мужчина.

– Здесь кроме нас было как минимум ещё двое мужчин, в течение последних двух дней. Дождь, если не ошибаюсь, был три или четыре дня назад.

– Четыре, – как-то механически отвечает Евгений, глядя на Танию с нелепым детским восхищением.

– Четыре, – повторяет она за ним, – Значит, у нас есть два человека, которые видели тело и не сообщили о нём.

– Они могли быть здесь раньше, – подаёт голос снизу оврага Алевтина, – она умерла до 30 часов назад.

– Что? – теперь все взгляды обращаются к Алевтине, так что она смущённо отступает. После паузы, и её отведённого в лёгкой панике взгляда, слышится ответ от Аврана:

– Она ей температуру мерила.

– И это как-то помогает?

– Конечно, – радостно кричит Евгений, отчего в лесу поблизости взлетает вспугнутая птица, – посмертное охлаждение, да?

Алевтина неловко улыбается:

– Здесь влажно, есть ветер и на ней довольно тонкая одежда. Я не уверена, что это именно 30 часов, но она не может быть мертва дольше.

– Ты можешь сказать что-то ещё? – с интересом спрашивает Тания.

– Ну, – Алевтина осматривает тело и пожимает плечами, – это точно больше 12 часов. Трупные пятна проявились. Не то чтобы у неё осталось много крови.

– Меня всё интересует, куда она делась, – соглашается Авран, – здесь нет волшебных растений, которые бы могли потребить бесследно четыре литра крови. Здесь вообще все растения самые…

Вдалеке слышится хруст веток, Тания поднимает руку, чтобы призвать всех к тишине. По лесу в их сторону идёт трое. Слегка нахмурившись, Тания оборачивается к своим спутникам:

– Воздержитесь от того, чтобы мешаться мне под ногами, если будет бой.

– Бой?

– К нам идёт трое.

– Ну так может это остальная часть группы? – с плохо сдержанным раздражением говорит Жавнерович, – и с чего вы вообще решили, что кто-то к нам идёт? Я ничего не слышу.

– Она мистик, – говорит Авран тем самым тоном «какие вы все идиоты — это же очевидно», который раздражает людей. Он не снисходит до объяснений. Жавнерович бросает в его сторону очевидно злой взгляд, Тания вмешивается, прежде чем он отвечает.

– Заткнитесь.

В этот момент она более чем понимает Николая, когда тот использует полулегальный жест тишины. Жавнерович выглядит испуганным, когда открывает рот, но не выдаёт ни звука. Глядя на него, Артём и Евгений тоже начинают пытаться поговорить.

В лесу неслышно шагов, но есть шорохи ветвей и голоса. Тании нужно немного времени, чтобы понять, что кроме братьев Деляновых к оврагу идёт Павел. Она раздражённо фыркает и снимает со своих спутников тишину.

– Как ты посмела? Что ты вообще сделала со мной? – возмущается Жавнерович, красный от гнева.

– Вы мешали, – не стесняясь прямо говорит Тания, – если вы пропустили инструктаж то напоминаю: я главная; монстры опасны и вы с ними не сможете справиться; приказы выполняются без вопросов; у мистиков улучшен слух, зрение и регенерация. Что ещё из инструктажа вы пропустили мне неинтересно.

– Ещё она княжна, – с улыбкой сообщил Авран, отряхивая руки и колени от земли, – разве вам не приходит в голову сотни способов того, как она может испортить вам жизнь?

Может, Жавнерович бы что-то ответил им, но у него снова нет возможности сказать что-либо, в этот раз из-за того, что Алевтина вмешивается:

– Тания бы не стала! Если бы она пользовалась своим положением, то была бы капитаном!

– Конечно, нет, – фыркает недоверчиво Жавнерович, – кто назначит худосочную барышню капитаном? Разве эти ваши мистики не группа особого реагирования или вроде того? Самые опасные монстры и люди, да?

– Тания очень сильная! – возмущается в ответ Алевтина, выглядя искренне оскорблённой. Тания удивлённо смотрит на неё, даже слегка щурится рассматривая.

– Конечно, – снисходительно кивает Жавнерович. Тон его немного раздражает Танию, но она давно привыкла к тому, что и как о ней говорят люди. Её или оскорбляют за то, что она слишком сильная и грубая, а это не женственно, или сомневаются в том, что она сильная и может быть мистиком. В основном не так много женщин справляются с обучением и адским месяцем, который приходится пережить перед тем, как тебя допускают к преобразованию. Тании какое-то время снились кошмары, и она не уверена, что было хуже – Истязания или превращение.

Этому разговору нет нужды продолжаться, потому что из-за деревьев появляются трое мужчин. Взгляд Тании сразу же находит Павла, тот уже несётся к ней, не глядя под ноги:

– Как вы могли нас оставить!

Его голос разносится вокруг, но он не переживает о риске появления монстра.

– Мы должны следовать везде вместе, чтобы никто не пострадал!

Продолжает возмущаться Павел. Его движение преследует крайне раздражённый взгляд Демьяна, из чего Тания делает вывод, что возмущение этим он уже слышал по пути к оврагу. Встретившись глазами с Танией, Демьян пожимает плечами в намёке на извинения.

– Раз уж явился – делай свою работу, – без извинений прерывает поток возмущений Тания, – труп там.

Хоть тело и частично скрыто листьями кустов и травы – всё ещё очевидно, что это женщина с истерзанным телом, с которого сорвали часть плоти. Павел машинально смотрит вниз оврага, куда ему указывает Тания. Его взгляд несколько мгновений без каких-либо мыслей скользит по телу в разорванной одежде. Через краткий миг осознания Павел ошеломлённо отшатывается вскрикнув:

– Боже мой! Вы даже не можете её с земли поднять? Что это за неуважение? Тело нужно унести!

– Разве ты не должен вначале проанализировать, где она лежит или как? – с детской растерянностью спрашивает Авран.

– Зачем?

– Потому что это твоя работа?

– Но я не полевой аналитик.

За этими словами Павла следует немая пауза. Нормисы молчат, потому что не знают о чём речь, но остальные не могут переварить это по другим причинам. Тания в лёгком ступоре спрашивает:

– Тогда почему ты не с остальными аналитиками в палатках?

– Ну, – Павел улыбается в ответ, уже прекратив злиться, что он был оставлен в лагере, – не было мест, поэтому я записался в общем составе поисковых мероприятий. Это же такое интересное дело! Я не мог пропустить!

– Ты стал большим идиотом, чем был в школе, – честно озвучивает свои мысли Тания.

– Сказал человек, требующий, чтобы к нему обращались как к леди, но никогда не носящий платьев.

– Сомнительный какой-то способ самоубийства, – говорит Авран, – Тания очевидно будет в первую очередь защищать меня, потому что мы друзья, а ещё я имею особенную ценность для ВИМС, потом господина старшего следователя, потому что он нормис и для ВИМС считается гражданским лицом.

Тания решает не уточнять, что они не друзья, потому что в остальном Авран прав. Однако он не заканчивает на этом свою мысль, продолжая указывать на других присутствующих.

– Алевтина не мистик, она целитель и третья кого будет защищать Тания. Как минимум потому, что они в одной группе изначально. А Демьян и Стефан, насколько я знаю – ищейки. Если они могут сами себя защитить против монстра, который уже убил троих обученных офицеров, то молодцы. Однако это не важно, потому что они сейчас уйдут, чтобы сопроводить двух лишённых магии людей к лагерю. Ты же говоришь, что ты не знаком с полевой работой, но зачем тогда ты явился? Быть дополнительным балластом? Мои ассистенты обучены полевой работе. И Артур, и Саша между прочим обучены охранять меня!

– Я могу сражаться, – несколько неловко говорит Алевтина после возмущённой тирады Аврана. Тания же обращает внимание на то, что наконец-то узнала имена двух следующих за Авраном близнецов. Эти двое почти не разговаривают ни с кем, и в какой-то момент Тания даже думала, что они големы.

– Я часть группы! Я должен здесь быть! – отвечает искренне возмущённый Павел.

– Тогда сделай что-нибудь! – сердито отвечает Авран и возвращается к работе.

– Мы вернёмся, когда проводим их, – обещает Демьян, кивнув на нормисов, явно не слишком желая задерживаться, пока остальные ругаются. Тания согласно кивает. Ей на самом деле совершенно не нравится, что из оставшихся с ней людей она может быть уверена в уровне только Алевтины: он не слишком высок. Авран, насколько говорит её опыт, может неплохо сражаться только, если не отвлекается, а он прямо во время боя всегда на что-нибудь отвлекается, потому что его гениальный мозг не прекращает генерировать идеи.

– Вы тоже могли бы уйти, – предлагает Тания, посмотрев на Жавнеровича, – в вашем присутствии нет никакой необходимости.

– Я старший следователь! Это мой район ответственности, так что смирись девочка, что я здесь!

Закатив глаза, Тания ничего не отвечает. Ей решительно непонятно, зачем ему или Павлу быть здесь, но решает, что пока они не мешаются их можно игнорировать. Большинство монстров не могут быть полностью безшумны, поэтому она не беспокоится о том, что не сможет защитить присутствующих. При худшем развитии событий Алевтина сможет увести их. Если Авран не врёт, то его ассистенты не будут при этом бесполезны.

Спустившись снова вниз, Тания осторожно суёт руку под тело, чтобы запустить пальцы в землю. Сравнивая почву, она закапывается второй рукой немного в стороне.

– У меня есть градусник, – предлагает Алевтина, наблюдая за Танией.

– Мне скорее нужен гидрометр, чтобы измерить влагу в почве. Я не понимаю, куда делась вся её кровь.

– У аналитиков есть теория, что это несколько монстров, – встречает Павел.

– Да, – Тания кивает, – у мистиков тоже. Для одного существа слишком странные признаки.

– Какой-то из паразитирующих кровососов? – предлагает Авран задумчиво, но сам тут же отметает идею, – нет, скорее симбионт или кровосос-падальщик.

– Монстр бросает всех недоеденными, почему?

Наклонив голову к плечу, Тания разглядывает следы когтей на теле. Её взгляд скользит от шеи через грудь. Самой груди уже нет. Тания наклоняется ниже, рассматривая срез и стараясь не думать, что плоть, на которую она смотрит, принадлежит человеку.

– Срез такой ровный, – задумчиво говорит Тания, скользя ниже, по вспоротому животу к бёдрам. Одежда разорвана, но как-то совсем не там же, где отсутствует плоть.

– Я тоже заметила, – кивает Алевтина, присаживаясь рядом, рукой в перчатке она поправляет на жертве одежду, – и вещь как будто рвали отдельно от тела. Следы когтей совсем не сходятся с разрывом ткани.

– Возможно, монстров больше двух? – вдруг говорит Авран, задумчиво постучав пальцем по подбородку, – я видел в лесу о дороге болотных огоньков, так что здесь определённо больше тел, чем мы нашли.

– что? – с недоумением поднимает на него голову Алевтина, хмурясь, – почему это?

– Болот нет, – отвечает Тания, поднимаясь, – огоньки привлекаются большим количеством тел, что скрыты внутри болота.

– Ну их же осушили, тела всё ещё внизу, разве нет?

– Они бы сгнили, даже те, что одубели от болота. Изменение среды.

– А, понимаю, – кивает Алевтина, всё ещё сидя над телом.

Они проводят вокруг ещё несколько часов. Когда возвращается Демьян с братом – Тания чувствует себя достаточно уверенно в безопасности спутников, чтобы немного отойти в лес, следуя за остатками следов вокруг оврага. Почва недостаточно глинистая, чтобы дать чёткий отпечаток следов, но кто-то однозначно отошёл от тропинки к оврагу с большим весом, а затем вернулся, оставляя более слабые отпечатки. Тания ранее отмела вариант гуманоидных монстров, но теперь снова возвращается к этой идее. Вернувшись к оврагу, она ничего не говорит. Авран и его ассистенты собирают все инструменты в округе. Алевтина осторожно опирается на плечо Тании и, привстав на цыпочки, тихо говорит:

– Мне кажется, что всё это странно? И кровь, и тело и следы на нём?

– Мне тоже, – Тания кивает, – я передам всё, что увидела аналитикам, но…

Вздохнув, она качает головой, не продолжив говорить. Алевтина согласно кивает, и без слов ясно, что им это обеим не нравится.

– Мы наконец-то идём в лагерь? – Павел встрепенулся, увидев, что Авран закончил.

– Слушай, ну тебя же не заставляли здесь торчать, – вздыхает Тания, – все поиски будут в лесу, если тебе здесь не нравится – просто откажись и вернись в Петербург.

Она не получает никакого ответа. Демьян, стоя у края оврага с сомнениями, оглядывает тело, потом немного отходит и вообще выглядит немного странно, он, кажется, пытается, как и Тания понять, что именно произошло и как напал монстр. Для него всё явно так же не сходится, как до этого у Тании. Обратный путь к лагерю, несмотря на транспортацию тела, кажется быстрее. Из вредности Тания создаёт носилки, используя магию, но заставляет Жавнеровича и Павла нести их, как наиболее бесполезных в отряде.

Только вернувшись, Тания вспоминает о драконе, которого ночью они с Микаилом освободили. Быстро отчитавшись перед аналитиками, она бежит на поиски друга через лагерь. Налетает на него, обнимая за плечо, и тянет к себе, прижимаясь губами к уху:

– Дракон?

– Около четырёх его принесли в лагерь, уже отправили к императору.

– Жаль, хотела увидеть его, – бессмысленно говорит Тания, на всякий случай, притворяясь, что ей просто было любопытно. Вокруг в лагере полно мистиков, с таким же хорошим слухом, как у неё и Микаила.

– Будешь моей спутницей сегодня вечером на балу?

– Я отказываюсь надевать платье, – фыркает Тания.

– Я знаю, – он кивает, – мне просто нужно, чтобы ты своим убийственным взглядом отпугивала от меня местных дам.

– Какой ты галантный.

Тания смеётся над другом, обнимая его за плечо, но всё равно соглашается. Их капитан всё равно из-за своих политических стремлений уже подписал их всех на участие в череде светских мероприятий. Позже она включит их все в отчёт миссии. Может быть, придумает новых интересных фактов о тканях или об украшениях, чтобы разнообразить для Николая чтение.

Легко согласившись сопровождать Микаила ближе к вечеру Тания всё равно думает о том, чтобы притвориться больной. Разве она сегодня не провела весь день рядом с телом? Нельзя ли сказать, что монстр может быть каким-нибудь волшебным вирусом? Тания предпочла бы пойти зачистить город от щелкунов или от упыря. Проверить кратер, и убедиться, что убрали тушу гидры. Всё кажется более интересным занятием. И всё же Тания, не жалуясь, позволяет Микаилу забрать себя и отконвоировать к Юреневым.

Леди Юренева женщина с восточным типом лица, лет тридцати пяти, почти в два раза моложе мужа. Гостей она встречает с обворожительной, но совершенно искусственной улыбкой. Каждого, кто входил она называла «моя милая» или «мой дорогой» без исключения и интонации как заученную реплику. Муж же её откровенно заискивал перед Николаем, но был также ровен со всеми остальными гостями.

Лакей у дверей представлял гостей одного за другим, ни у кого не называя титула. Тания и Микаил благодаря этому смогли провести часть вечера предоставленными самим себе. Скрываясь между гостей и выбравшись на один из маленьких балконов, они стали свидетелями разговора о грядущей войне. С некоторым удивлением Тания поразилась тому, с какой скоростью распространяются сплетни.

– Вот, – говорит один пожилой мужчина стоящей вокруг него группе знакомых, откровенно жалуясь, – друг моего дорогого Бориса произведён в офицеры, а мой дурной из дружбы хочет бросить учёбу. Уже и подал заявление в университете, собирается также поступать на военную службу. А ведь ему место в науке, ну что это за дружба такая?

– Да, ведь война, говорят, скоро будет объявлена, – говорит испуганным тоном ближайшая к мужчине гостья, прижимая взволнованно к груди руки.

– Давно говорят, – соглашается с её словами другой мужчина. Тании хочется спросить о том, кто, но мужчина не уточняет, – столько и разговоров, но пока Его Императорское Величество ни о чём не объявлял.

– Конечно, нет, сначала армию подготовят, а потом объявит, чтобы враг не знал!

– Именно, – кивает несколько человек. Болтовня их, хотя и крутится о предполагаемой войне никак не затрагивает предполагаемого же противника. Как и прошлый раз Тания не понимает, кого люди считают возможным врагом. Она спрашивает об этом у Микаила, рассказывая про случай на вечере у Жадовской.

– Я думаю, они, и сами не знают, – качает он головой, – придумали страшилку, но если кто спросит, то получит обтекаемый ответ. Ты же слышала эти их формулировки. Они понятия не, имеют кто будет «врагом», однако совсем не хотят прослыть несведущими.

– Ну теперь мне хочется пойти туда и допросить их. Может быть, притвориться, будто я проверяю, утекла ли какая-то настоящая информация.

– О, сделай это, – усмехается Микаил, – тогда они тут же решат, что в самом деле будет война, а им этого ещё не сообщили. Представляю, какие письма получит император и совет.

– Папа будет в восторге, – соглашается Тания.

– Тогда лучше, чтобы он никогда не узнал, что это из-за тебя.

– Может быть, я не буду запугивать никого?

– Мы, кажется, провели на этом приёме достаточно времени, чтобы было прилично уйти.

– Какое чудо, – вздыхает Тания, – я ожидала, что будет хоть немного еды, а не малюсенькие канапе. Я ужасно хочу есть.

– Может быть, стоило зайти в полевую кухню?

– У меня не такой лужёный желудок, как у Алевтины, я более чем уверена, что у меня будет отравление тем, что там подают.

– Ты просто неженка.

– Да, – соглашается Тания, – я же княжна.

– Утром мне казалось ты сказала, что ты мистик, а не нежный цветок.

– Мы говорили о моём исцелении, а не о желудке.

Так, разговаривая под руку вдвоём Тания и Микаил уверенно, но неторопливо двигались в сторону выхода. В какой-то момент разговор их перешёл к тому, чтобы поискать ресторан в округе, всё-таки это был хоть и маленький, но город. Самый большой в округе, наверняка есть хотя бы одно круглосуточное заведение. Тания была согласна на бар, если там будут сколько-то приличные закуски.

До выхода, однако, дойти им всё же не дали. Воодушевлённый и совершенно нетрезвый Пётр Юренев, обнимая похожего на него мужчину за плечи, тащил его за собой от гостя до гостя, всем представляя как своего брата. Тания и Микаил попытались улизнуть от этой чести, скрывшись за некоторыми другими гостями, однако не только у них были подобные идеи. В итоге они всё же предстали перед пьяной парой из дворянина и бастарда.

– Это мой брат, – восторженно в пятый раз сказал Пётр, пока Тания немного панически размышляла о том, может ли этот местный аристократ усложнить их работу. По всему выходило, что она не готова разбираться с этим, а потому всё же молчала. В Петербурге для большинства её репутация давно служила отпугивателем. Здесь же Юренев совсем не задумывался. Может быть, всё дело было в количестве выпитого.

– Это мой брат, Иван, – снова сказал Юренев, – он художник! Лучший, какого я знаю! Вам коли портретик надо – вы обратитесь к нему! Он такой талантливый!

Выслушав повторение этого в третий раз, Тания нервно сжала руку Микаила. Ей частично хотелось просто уйти, но с другой стороны она видела в этом пьяном лепете море любви к брату, что заставляло её молчаливо выслушивать Петра, пока он рассказывал, какой его Иван талантливый. Тания задумалась так ли она выглядит, когда болтает о Луке или Лютане.

– Этот дурной ещё сад себе завёл, – говорит Пётр, звуча так, словно он жалуется, но при этом всё ещё с очевидным обожанием в голосе, – теперь везде лопату с граблями таскает, видит куст или цветок какой, что ему нравятся – с собой тащит.

Решив, что он достаточно рассказал Микаилу и Тании о том, как хорош и прекрасен его брат, Пётр потащил Ивана дальше.

– Интересная семья, – дипломатично прокомментировал произошедшее Микаил, пока они снова продвигались к выходу, обмениваясь прощаниями и приветствиями со знакомыми и совершенно незнакомыми людьми, несколько раз извиняясь взаимно с теми, на кого налетели.

Им потребовалось довольно много времени, чтобы найти ресторан, после того как они смогли выбраться с приёма. Заведение было ожидаемо весьма пустым, и, только сняв мундир, Тания вспомнила о письме, которое утром Николай оставил в палатке Демьяна и его брата.

– Что это? – с недоумением спрашивает Микаил, когда Тания вытащила конверт, – тебе уже кто-то любовное письмо написал в надежде повысить свой статус?

– Это он Николяши.

– Тебе наш капитан любовное письмо написал? – в растерянности переспросил Микаил. Подняв на друга глаза, Тания поняла, что он не шутит.

– Это Демьяну, – говорит Тания, и, прежде чем Микаил решит, что у Николая и Демьяна любовный треугольник, она добавляет, – оно не любовное. Это отчёт о передаче контрабанды.

– Что, так и написано?

– Сам прочти, – Тания протягивает другу бумагу.

Закончив читать Микаил, хмурится и возвращает конверт и письмо. Для него, как и для Тании, очевидно, что это слишком топорно и едва ли какой-то суд примет это как доказательство. И всё же Тания сохранит письмо.

– Зачем оно ему, когда он с Альбертом дружит?

– А Николяша знает, что у твоего брата есть сеть контрабандная?

– А что, кто-то не знает? Он ещё в школе стал известен как тот, кто может достать что угодно, если вам хватит денег.

– Не завидуй, у него зато нет семейного дара.

– Я уверен, что это полезней, чем способность ускорять рост растений. Я же не фермер! Что мне делать с этой способностью?

– Богатеть, продавая пшеницу, как твой отец?

Услышав предложение Тании, Микаил фыркнул.

– Конечно, днём я мистик, а ночью фермер. Когда бы мне в поле работать?

– Зато на вашей земле неурожая не бывает.

– Если вовремя вызывать дождь то его ни у кого б не было.

– Мне кажется, это не так работает.

– Ты ничего не знаешь о фермерстве.

– Но ты на самом деле тоже.

– Да, но это ты подняла эту тему.

– А о чём говорить? Николяша хотел зачем-то, чтобы у Демьяна было это письмо. Может это был бы просто мелкий удар по репутации?

– Возможно, – Микаил кивает, – с этой охотой он выглядит ещё более некомпетентно, чем когда-либо.

– Зато с него ничего не спросят потом, – Тания пожимает плечами, – не вижу, зачем ещё ему это может быть надо. Он делает ставку, что консервативные алчные рода помогут ему сесть на трон, чтобы управлять им.

– Это звучит как очень сомнительная по надёжности афера.

– Мы оба знаем его конкурента.

– Пожалуйста, не намекай вслух ничего относительно Александра, – просит Микаил, – я знаю, что ты о нём думаешь.

– Я молчу, – соглашается Тания. Не то чтобы, она совсем не уважала цесаревича. Она просто считает, что он странный. Микаил меняет тему на нынешнее дело, и Тания делится с ним всеми подозрениями, которые сегодня обсуждала с Алевтиной и рассказывает, что думает. Ужин проходит не так уж плохо.

11 глава. Монстры округи

Утром Тания чувствует себя раздавленной. Это не новое чувство. Каждый новый перелом и травма оставались эхом внутри её тела. Она исцелилась, но тело всё равно помнит. Иногда в дождливые дни эти старые травмы болят.

Не вставая с постели, Тания знает, что на улице идёт дождь. Из-за этого ей требуется немного больше времени, чтобы встать и принять душ. Так же как и вчера – Микаил ждёт её внизу, читая какой-то случайный журнал. Они проходят тем же путём, снова мимо того места, где обосновались в городе щелкуны. Из-за дождя упырь воет днём, подвывает под аккомпанемент бьющих по каменным могилам и окнам церкви капель. В лагере к девяти утра все поисковые группы уже собрались и, игнорируя грязь под ногами, приступают к работе. Тания, хмурясь, заставляет Жавнеровича занять вместе с Павлом место в середине их построения. Она выходит вперёд, и братья Деляновы замыкают. Демьян немного отстаёт, чтобы прикрывать спину брата. Группа Тании курсирует между поисковыми отрядами. Её путевой артефакт теперь настроен на три разных частоты, чтобы отслеживать перемещения групп.

Когда время близится к полудню, все поисковые группы возвращаются к лагерю на перерыв. Тания переборов себя заглядывает на полевую кухню и сталкивается с Фёдором, который выглядит таким же несчастным, как и она, из-за запаха вокруг.

– Как ты думаешь, здесь есть что-нибудь съедобное?

– Конечно, – кивает Тания, – мы.

По лицу Фёдора она видит, что шутка ему не понравилась, и, пожав плечами, уходит на поиски Алевтины. Чтобы спросить у неё почти то же самое, что только что Фёдор спросил саму Танию. Может быть, на кухне есть что-то не жареное на масле. Без специй. Посмотрев в тарелку Алевтины, Тания, ничего не говоря, убегает оттуда. Она лучше умрёт от голода, чем съест что-то с таким запахом. Многие мистики так же, как и она предпочитают добраться до города на обед. Никто из них не успевает покинуть лагерь.

– О, все греческие боги, – восторженно восклицает Алексис, увидев Евдокию, за которой следовало несколько секретарей с контейнерами, – вы наша спасительница!

– Леди Диопер, – бормочет кто-то с благоговением. Тания прекрасно понимает это чувство. Старший секретарь Евдокия Диопер, взяв других прибывших в лагерь для помощи с административной работой, отправилась в город и принесла для чувствительных мистиков еду. Это были простые блюда без сильного запаха и без специй. Пока Тания была чувствительна к запахам, другие получили чувствительный язык. Всего среди прибывших мистиков было девять человек, для которых полевая кухня выглядела, пахла и была на вкус как ад. К ним присоединился Фёдор Кошанский, из-за родовой магии он едва ли был в состоянии есть со всеми.

– Спасибо, Ев, – ярко улыбнулся Фёдор, когда получил от Евдокии свою порцию. На обед все они устроились подальше от полевой кухни, откуда тянуло прекрасным, для других, ароматом жареной рыбы во фритюре. Следом за Фёдором со всех сторон тут же повторно донеслось несколько слов благодарности.

– Я организовала доставку трёхразового питания для вас всех, – с нежной улыбкой сообщила Евдокия. В глазах голодных мистиков она в этот момент сразу же приобрела образ библейского ангела. Всеведущая и всемогущая. Несмотря на то что любой из них на самом деле мог сделать то же самое, хотя бы для себя лично, никто не догадался.

Несмотря на возобновившийся дождь, настроение после нормальной еды у Тании поднялось. Перспектива заставить себя что-то съесть утром не слишком радовала, но, зная Евдокию, она сумеет учесть и тот факт, что многие мистики с утра напоминают оживших мертвецов, питающихся чужими душами.

Со вчерашнего вечера Авран возился с доступными им мёртвыми телами. То и дело из находящейся неподалёку палатки исследователей слышалась их ругань с аналитиками. Имея из следов монстра в основном только мёртвые тела, эти две группы сталкивались лбами, пытаясь перетянуть на себя одеяло, выполняя свою работу. Несмотря на то что исследователи здесь были только на второй роли, Авран был упрямым, а потому постоянно мешал аналитикам пытаться выяснить, какой монстр мог совершить все нападения.

К концу обеда рядом с Танией появляется Алевтина. Её мягкие глаза несколько нервно бегают вокруг, выдавая беспокойство.

– Что случилось? – спрашивает Тания, когда понимает, что Алевтина не решается заговорить.

– Я хочу остаться в лагере, – поджимая губы в беспокойстве, отвечает Алевтина и, наконец-то поднимает глаза на Танию.

– Зачем?

– Все эти тела, – Алевтина указывает в сторону палатки, из которой как раз слышится, как Авран выговаривает кому-то за порчу тела жертвы, – я хочу сравнить их. Вчера Авран упомянул, что у него есть ещё не законченное исследование способов атаки различных монстров. Кто-то из его коллег вдохновился какими-то исследованиями нормисов и теперь проводит аналогичные, для определения монстра по трупу жертвы. Он согласился прислать их, и я надеялась поучаствовать и помочь проверить тела. Авран не медик, он не совсем понимает, на что ему нужно будет смотреть.

Пару секунд Тания почти изумлённо смотрит на Алевтину, впервые видя человека, который добровольно хочет провести время с Авраном, пусть и по какой-то причине.

– Я разрешаю, – кивает Тания, – если спросят, то напомню, что ты всё равно не боец и нет смысла навязывать боевой группе балласт.

– Твой льстивый язык, – закатывает глаза Алевтина, – вот я думаю, что ты можешь быть приятной, а потом ты открываешь рот, и я вспоминаю, почему тебя может любить только Микаил.

– Я нравлюсь Аврану.

– Ему нравится твой мозг. Плюс, – Алевтина поднимает палец вверх, – Авран человек, родившийся с даром, вызывать у всех ненависть. Вы были бы идеальной парой, а ваши дети стали бы врагами всего мира.

– У меня не будет детей от Аврана.

– О, я знаю, это невозможно, но теоретические дети.

Алевтина, получив разрешение, быстро уходит. Тания надеется, что она найдёт что-нибудь, что поможет в выяснении того, что это за монстр. Рядом река, а выше по течению невысокие горы. Вариантов того, что могло поселиться в этом лесу – невероятно много.

Послеобеденные поиски были такими же бесплодными, как и утренние. Группа Тании поменялась местами с поисковой, и теперь они обследовали один из квадратов, расположенный на берегу реки. Это объясняло, зачем им был нужен с самого начала Павел. Дождь продолжает лить, их группа медленно продвигается вдоль берега, иногда отходя от реки, чтобы проверить остальную часть квадрата.

Постепенно несмотря на дождь, мир становится немного лучше. Тании даже кажется, что скоро прекратит лить. Они больше не отходят от реки, хотя Демьян несколько раз пытается убедить их сделать это.

– Мы должны проверить весь квадрат, а не только у воды, – с раздражением говорит Демьян останавливаясь.

– Какая разница, если там всё равно ничего нет? – возмущается Жавнерович, – здесь везде пусто! Кто-то бы заметил, если бы у воды здесь жил монстр!

– В округе нет никаких намёков на наличие рядом логова, – кивает в согласии Павел. Когда Стефан открывает рот, чтобы что-то добавить к словам остальных, он тут же захлопывает его, увидев, каким сердитым взглядом брат смотрит на него.

Интеллектуально Тания считает, что Демьян очевидно прав. Не говоря о том, что причины разбивки зоны поисков на квадраты и их планомерное исследование не только в поиске монстра, но и для других тел. Несмотря на понимание и уверенность, что им нужно отойти от реки и проверить остальную часть их зоны – Тания с удивлением улавливает, что внутри неё есть чужеродное желание никуда не отходить от реки. Сознательное обдумывание происходящего заставляет её осознать наличие вмешательства, которое было столь тонким, что без Демьяна и его возмущения Тания бы заметила и поняла в чём дело только тогда, когда они спустились бы ещё ниже по реке.

– Это русалки, – с раздражением вздыхает Тания, чувствуя себя неловко из-за того, что не заметила изящного вмешательства и поддалась желанию двигаться вперёд как можно скорее. Микаил засмеёт её, когда узнает.

– Русалки? – переспрашивает Павел, хмурясь, как маг он, конечно, имеет некоторое сопротивление к их чарам, но, похоже, местные русалки достаточно умны, чтобы не привлекать внимания. Видимо, кто-то в их группе оказался им невероятно заманчивым, что они решили рискнуть. Тания в сомнении оглядывает своих спутников. Ей никто из них не казался привлекательным. Может быть, Демьян немного, но он в невероятно моногамных отношениях ещё с четырнадцати.

– Пожалуйста, – просит быстро Стефан, – можем ли мы сделать вид, что ничего не было?

– О чём, чёрт возьми, вы все говорите? – возмущается Жавнерович, переводя между ними взгляд. Тания, выдохнув, качает головой, прикрыв глаза ладонью.

– Ниже по течению русалки, они немного очаровали нас, чтобы поторопить.

– Русалки? И вы все не заметили?

– Я заметил, – фыркнул и указал на очевидное Демьян, – мы же стоим и обсуждаем это, а не нырнули уже в воду. Что ты ноешь?

– Ною? Я возмущён!

– Неважно, – Демьян отмахнулся, – сейчас все пострадали.

– Не похоже, что на тебя хотя бы немного подействовало, – раздражённо пробурчал брату Стефан.

– Фёдор бы четвертовал меня, если бы я поддался магии русалок. Инстинкт самосохранения сработал.

– Мне тоже такой нужен, – говорит Тания.

– Фёдор?

– Нет, – она фыркает, улыбнувшись глупости Павла, – инстинкт самосохранения. Когда Мик узнает, что я подпадать под чары русалок и не заметила, пока мне не указали на алогичность моих действий – он засмеёт меня.

Стефан насмешливо выдохнул и покачал головой:

– Я не расскажу, если ты не скажешь.

– Нам всё равно нужно разобраться с ними, чтобы не было других жертв, – неодобрительно качает головой Демьян.

– И допросить, – немного раздражённо говорит Тания, решительно направляясь ниже по реке. По пути она ставит с помощью артефакта метку, чтобы вернуться сюда и пройти квадрат ещё раз, не пропуская его части из-за чар русалок.

– Может, русалки и совершали все эти нападения! – делится неожиданно гениальной идеей Павел. Он догоняет Танию, нарушая построение, и хватает её под локоть, – что если русалки всё это сделали?

– И бросили трупы далеко в лесу?

– Они могли соблазнить какого-то мужчину это сделать! Русалки ненавидят женщин!

Абсурдная теория, выстроенная вокруг полного отсутствия у Павла знаний о русалках, звучит достаточно логично, чтобы в разговор включился возмущённый Жавнерович.

– Если бы какой-то мужчина таскал по лесу женские выпотрошенные тела, уж кто-нибудь бы заметил!

– Вы не заметили, что у вас больше сотни человек пропало, – фыркнул в ответ Павел, защищая свою теорию.

– У нас здесь несколько городов поблизости, туристическая пешеходная тропа, сплав по реке и турбаза! Не говоря о сезонных рабочих!

– И это оправдание?

– Это объяснение! За двадцать лет в городе, пропавших без вести, нет!

Продолжая спорить, эти двое полностью игнорировали своих спутников. Они обменивались аргументами, и Жавнерович оскорблённо защищал свой город, коллег и себя. В какой-то мере его аргументы Тания понимала.

– Если нет заявления о пропаже – откуда нам знать, что кто-то пропал? – возмущается мужчина, раздражённо повышая голос. Пока они ругаются Тания возвращается к осмотру местности, пока они идут ниже по течению. Заманивавшие их русалки всё ещё мягко сплетают свои чары, но Тания теперь осознаёт, как вокруг её разума нарастает нежный туман. Двое спорщиков от него защищены тем гневом, с которым перепираются, рыча друг на друга. За Стефаном же следит старший брат.

Им не приходится долго идти, когда впереди показывается туманная дымка над рекой, через которую невозможно ничего рассмотреть. Тания жмурится и моргает несколько раз, концентрируясь на родовом даре, чтобы увидеть через мягкую волшебную пелену сидящих на больших камнях русалок. Их разноцветные волосы сплетены в сложные косы вокруг голов или распущены по плечам. Тания с интересом замечает, что у всех разный оттенок волос и всего русалок восемь. Волшебный туман Тания разгоняет жестом, чтобы не вспугнуть русалок, вынимая посох. Демьян и Стефан подобной заботы о них не проявляют, оба хватаются за посохи и быстро встряхнув, раскрывают их. Жавнерович изумлённо смотрит между посохами, должно быть,, не понимая, зачем они, и русалками. Те, конечно, выглядят привлекательно. Полуобнажённые девушки, хоть и хвостатые, с уникальными нежными чертами лиц.

– Им бы волосы нормального цвета, – не сдерживаясь, сокрушается Жавнерович, качая головой, – выглядят как эти, панки.

Не зная, кто такие «панки», Тания всё же чувствует некоторое сочувствие к тому, как русалки оскорблённо взирают на мужчину.

– Фи, – озвучивает их общее мнение одна из русалок, – вам бы вес сбросить и побриться, но думаю у других смертных хватает воспитания не сообщать этого при первой встрече.

Прежде чем Жавнерович и русалки начнут серьёзно обмениваться оскорблениями, Тания вмешивается, игнорируя то, как мужчина раздражённо покраснел. Павел же в этот момент издал похожий на смешок звук.

– Очень красивый оттенок лазурного, – говорит Тания комплимент волосам старшей русалки, прежде чем здоровается. Дождавшись нежной одобрительной улыбки, спрашивает, – как давно вы поселились поблизости?

– Только в прошлом месяце, нас из Соликамска выгнали, пришлось с Камы на новое место перебираться.

– А здесь вас что привлекло?

– Смерти, – честно отвечает русалка и немного наклоняется вперёд, заглядывая Тании в глаза, – мы чуем смерть женщин мученическую, не можем мимо пройти, да ни одна не утопла.

– Монстра, что на женщин нападает вы видели?

– Ну здесь разве что упыря иногда в ясные ночи слышно, – говорит русалка с зелёными волосами, облизывая мягкие губы и подплывая ближе к каменному обрыву, у которого стоит, наклоняясь к ним, Тания.

– А кроме него?

– Не слышали, – качают головами русалки, трогательно улыбаясь. Каждая поглядывает то на Танию, то на мужчин позади неё.

– Они не съедобные.

– Пока не надкусишь – не узнаешь, – сияет в ответ старшая русалка, отбрасывая на спину мелкие лазурные косы. Не сдержавшись, Тания издаёт смешок, после чего выпрямляется, поднимаясь.

– Я добрая сегодня, отпущу, но опять вам дальше плыть.

– Ну злая ты!

– Может,, если что ещё вспомните полезное – то я забуду, что мы вас встретили?

– Да как… – громко начинает возмущаться Жавнерович, но получает локтем в бок, от Демьяна. Хмурясь, русалки головами, крутят, переглядываются, взглядами переговариваются, между собой бессловесно обсуждают, что помнят.

– Художник один постоянно появляется в лесу, – наконец говорит одна из русалок, – и выше по реке пещера раньше была, да пару дней назад рухнуло полсклона.

Услышав о последствиях своего боя с гидрой, Тания машинально расправила плечи. Русалки же снова переглядываются, общаясь.

– Одна утонула девушка лет пять назад ещё, но она мавка, мы с ней не дружим, – наконец говорит старшая русалка, – больше совсем ничего сказать не можем.

– Можно мы останемся? – быстро вмешивается из-за её плеча другая русалка, подплывая совсем к краю обрыва и как щенок глазки строит Тании.

– Оставайтесь, – соглашается Тания, – только не пытайтесь больше околдовывать, кого из поисковых групп, выгонят, – сказав это, она поворачивается к своим спутникам, – пошли, продолжим работу.

Жавнерович сдерживается недолго, едва река исчезает за ветками, и листьями он возмущается:

– Как можно было просто оставить их там?

– Вы час назад даже не знали об их существовании, – фыркает Стефан, – а русалки сами через два дня дальше поплывут, им здесь ловить нечего.

– Через неделю уже назад отправятся в Каму, разве что может в другой город. Русалки очень консервативны.

– Закон запрещает их убивать, а тюрем для русалок нет.

– Как и альтернативного питания. Это не вампиры, их на донорскую кровь не посадишь, – вздохнув, добавляет Тания.

По лесу они делают несколько кругов, чтобы поверить каждую часть своего квадрата, прежде чем переходят на следующий, всё так же ничего не находя. Иногда в листве виднеются болотные огоньки, чьё наличие нервирует Танию. Она отмечает несколько мест, где видит их, чтобы на завтра Николай определил туда людей выкапывать тела. Болотные огоньки питаются испарениями от мёртвых тел, и в этом лесу словно умерла небольшая армия.

– Такое чувство, будто это какая-то сумеречная зона, – тихо делится Демьян своим дискомфортом, – и огоньки и упырь, о котором русалки сказали. Ещё и сами русалки. Вроде городок-то маленький.

– В тихом омуте черти водятся, – кивает на слова брата Стефан. По лицу Жавнеровича видно, что он оскорблён за свой город, однако в этот момент они выходят к месту встречи с курсирующей группой и вместе направляются к лагерю. Время близится к ужину.

Как Евдокия и обещала – она договорилась о том, чтобы для слишком чувствительных мистиков был доставлен ужин. К удивлению Тании к ним присоединяется Авран. Не то чтобы он был особенно нежен к запахам.

– Я просто нравлюсь Евдокии, – с улыбкой отвечает он на невысказанный вопрос Тании, слегка ухмыляясь.

– Ты достал её, и она смирилась, – переводит Тания на общечеловеческий язык его слова и кивает, – посочувствую ей позже.

– У вас сегодня были какие-то успехи во время поисков? – спрашивает Авран, игнорируя «перевод» Тании. Он сидит рядом с ней и елозит ложкой в жарком, вылавливая кусочки морковки, которую считает несъедобной. Пока рядом нет Микаила, он осторожно выбрасывает её в сторону.

– Встретили русалок, они ничего по сути не видели, но слышали упыря.

– Здесь есть упырь?

– Да, – кивает Тания, – воет на местном кладбище. Не знаю, как на него ещё не обратили внимания.

– Местная полиция поражает воображение своим профессионализмом, – с сарказмом отвечает Авран.

– Ты что-нибудь про когти выяснил?

– Нет, спасибо, кстати, что Алевтину к нам отправила. Аналитики бесились, но её знание медицины было очень полезно. Женя сказал у нормисов есть профессия медиков, которые работают с трупами, но не патологоанатом. Судебно-медицинские эксперты помогают с преступлениями. Ей подошло бы.

– У нас нет необходимости в таком, – пожимает плечами Тания, – просто этот монстр странный. Я думаю мутант какой-нибудь.

– Да, – кивает Авран, – как раз сегодня пришли к выводу, что здесь есть два монстра, один из которых имеет мутацию развития когтей, поэтому никто и не может их опознать. Скорее всего, из-за той же мутации произошло изменение повадок.

– Какие-нибудь теории после этого появились?

– Не меньше, чем было до этого, – качает головой Авран, выглядя разочарованно, – всё ещё огромный список, с предположениями о том, что монстров несколько он только умножился.

– Не может быть, чтобы было несколько мутантов.

– Ну, теоретически-то шанс есть, – опровергает Авран, сразу добавляя, – просто это настолько маловероятно, что шанс не существенный. В Питере позже темнеет. Что Романов говорил о ночных поисках?

– Только на второй неделе, если ничего не обнаружим днём. Слишком опасно из-за аналитиков и нормисов. Там уже выучим местность.

– А нормисы её так хорошо знают?

– Не сказала бы, – Тания пожимает плечами, – кто-то просто пошёл на поводу у местного помещика, да и эта новая идея императора, с интеграцией.

– А расхлёбывать ВИМС, как всегда, ясно, – кивает Авран.

– Тебя вчера не было на «официальном мероприятии приветствия».

– Я был болен.

– Непереносимость общества?

– Она самая. Я лучше упыря поцелую.

– Нас всех толком не представили, так что даже почти не пришлось прятаться.

– Звучит как не самый плохой вечер, – оценил Авран, – что там про упыря, кстати?

– Я подам позже рапорт.

– Аналитики не покажут мне, они вредничают.

– Ты сказал им, что они бесполезны?

– Это правда!

– Вот поэтому они «вредничают».

– Вопиющий непрофессионализм.

– Смирись.

– О, я уже, у меня есть Алевтина и мои ассистенты.

– Я иногда сомневаюсь, что они люди, так долго тебя терпят.

– Это их работа.

– Бедняжки, – говорит Тания, поднимаясь, чтобы унести тарелку на полевую кухню. Евдокия попросила об этом, когда они с секретарями принесли подносы с едой, – хорошего вечера, я собираюсь написать отчёты за сегодня.

– Передай их мне? – сразу просит Авран, – не обязательно всех, можно только твой и Стефана.

– Не Демьяна?

– Его оценки по курсам монстров были ниже.

– Ты уже выяснил, как он учился?

– Конечно, – кивает Авран, довольный собой, – отчёт Приклонского можно сразу отдать на растопку, к слову, я не знаю, как он попал в полевые аналитики.

– Он не полевой, – с некоторым раздражением напомнила Тания.

– О, я помню, – тянет Авран, закатив глаза, – именно поэтому я и не понимаю. В его деле написано, что он в основном работал с анализом действий одержимых. Он узконаправленный специалист.

– Как его отпустили? У нас одержимых нет?

– Подал заявку, твой капитан подмахнул не глядя.

– Николай… – с раздражением выдыхает Тания, поражаясь тому, как он постоянно предпочитает политический союз вместо профессионализма. Распрощавшись с Авраном и унеся посуду, Тания находит место в шатре мистиков, чтобы записать отчёт за обе части поисков. Она уклончиво уточняет, как они заметили русалок, и надеется, что никто не напишет, что они были очарованы. И что Микаил не станет этого читать. Тания сообщает о нескольких подозрительных местах и обилии болотных огоньков. Пересказывает разговор с русалками, дословно исключив упоминание очарования и найдя в шатре ищеек Стефана. Она забирает их отчёты, чтобы отдать Аврану, прежде чем уходит в гостиницу. Уже в номере она получает от Микаила бумажного голубя с вопросом о том, хочет ли она пойти потравить паразитов. Тания соглашается не уточняя имеет ли он ввиду монстров или местных аристократов. Не то чтобы было много шансов, что Микаил предлагает людей. Он появляется у её двери быстрее, чем Тания успевает назад надеть мундир и отстегнуть от бёдер сумки с артефактами. Для щелкунов или упыря ей ничего из них не понадобится. Микаил тоже налегке: только посох и несколько браслетов с руническим барьером.

– Упырь или щелкуны?

– Щелкуны, – отвечает Микаил, – они ближе.

В этот раз они выходят через нормальную дверь. Тания ненадолго останавливается, чтобы оправить шнурки ботинок.

– И их больше, – кивает Тания. Когда она поднимается, дверь, у которой она остановилась, открывается. С той стороны с недовольным лицом выглядывает Фёдор.

– С вами можно? – спрашивает он, блестя синими глазами, с вытекающим из голоса раздражением. Не видя ничего плохого в его наличии, Тания кивает, не задаваясь вопросом, как человек со звериными чувствами вообще услышал их. Так и услышал.

Втроём они быстро добираются до трёх брошенных домов. Фёдор по-звериному принюхивается, слегка наклоняя к плечу голову, ведёт носом по воздуху, следуя за только ему ощутимым запахом.

– Удивительно, как много здесь этих паразитов, – удивлённо говорит Фёдор, оглядывая здания, его взгляд немного обеспокоенно задерживается на подвале одного из них, сильно хмурясь с явной неуверенностью. Несмотря на то что у Тании тоже чувствительный нюх, она не может точно сказать, что именно его беспокоит. Фёдору помогает семейный дар и животная природа, которую он частично унаследовал. То, что Тания подозревала, похоже, было реальностью.

– Можешь сказать, какого монстра эти паразиты высидели в городе?

– Нет, – Фёдор качает головой, немного сильнее хмурясь, – но он там не один, пока, похоже, ещё не понимает, что щелкуны не его родители.

– Детёныш? – Тания с трудом удерживается от того, чтобы спросить «опять?».

– Похоже на то.

Микаил, стоя рядом с ними, молчит, продолжая хмуро смотреть вверх на крышу совсем другого здания. Тания обращает внимание на друга и, проследив его взгляд, не может сдержаться.

– Вот чёрт.

– Да.

На крыше было крупное похожее на гуманоида существо, которое Тания раньше видела только в книгах. У него была крупная голова, намного больше человеческой, и большие светящиеся красным глаза. В этот раз это был неотражённый свет и нетипичное лёгкое свечение щелкунов. Свет из глаз существа, казалось, шёл из его головы и подобно паре фонарей освещал пространство перед ним. За этим свечением не было видно ни рта, ни носа существа, но по иллюстрациям Тания знает, что они всё-таки есть.

– Мы реально мотылька встретили? – удивлённо спрашивает Фёдор, естественно отреагировав на поведение и слова Микаила и Тании. Он, как и они, был и удивлён и немного напуган тем, что они видят.

– Кажется, он ещё маленький.

– Это – маленький? – поражённо спрашивает Фёдор, взмахнув рукой. У него с собой тоже только посох. Щелкуны мелкие паразиты, но как бы много их ни было они были лёгкими противниками даже для одного мага. Не вступающие в ближний бой, они были часто просто движущейся мишенью. Тании стоило подумать, что она уже подозревала: случайно эти паразиты могут сожрать яйца любого другого монстра и притащить их в своё логово.

Большие крылья монстра-мотылька раскрылись, и оно сдвинулось немного вперёд, выдвигаясь из тени крыши. На мгновение освящённый светом фонаря монстр замер, после чего метнулся в другую тень. Тания поразилась тому, как странно видеть покрытые мехом крылья. Острые когти чиркнули по шиферу. В окнах домов также начинают появляться светящиеся красные глаза щелкунов, выглядят они несколько агрессивно. Несмотря на общий уродливый вид, эти мелкие паразиты не вызывают какого-то страха. Однако странно, что, кажется, всё три дома невероятно переполнены ими.

– Сколько же их здесь? – удивлённо спрашивает Фёдор, вскинув брови и оглядывая окна.

Монстр внезапно пикирует с крыши и, припав на все четыре конечности, не отрывает светящихся глаз от трио. Они молча оглядывают его. Тания морщится, думая про инструкцию, написанную к этому монстру: из-за каких-то странных искажений в магии эта тварь почти неуязвима из-за невероятно толстой шкуры. Для победы необходимо обездвижить, но у твари ужасающая скорость реакции. Зная это, Тания всё равно бросает в него один из блокирующих жестов. Монстр уворачивается, взмахивает крыльями и посылает в их сторону сильный порыв ветра.

– Как же он воняет, – морщась делится своими чувствами Фёдор. Остальные кивают, тоже кривясь. Щелкуны, должно быть воспринимая мотылька как одного из них, но более уродливого, издают гневные предупреждающие звуки. Почти сразу в трио летит случайный мусор, который Тания отбивает посохом. Мик активирует один из своих браслетов. Лентяй.

Издав гневный щёлкающий звук, монстр-мотылёк немного подаётся вперёд, явно пытаясь отпугнуть магов от своего логова. Оглядывая его, Тания хочет познакомиться с тем, кто решил, что гуманоидная волосатая тварь, воняющая гниющим мясом, похожа на симпатичное насекомое. Они приготовились к бою.

12 глава. Пропавшие без вести.

Мотылёк снова немного сдвигается, теперь отступает. Фёдор меняет позу, активируя несколько амулетов. Монстр издаёт агрессивный звук, реагируя на колебания магии. Следом за этим Тании приходится посохом отразить брошенный в их сторону мусор.

– Какая гадость, – с отвращением говорит Микаил, стряхивая с руки вязкое содержимое какой-то банки. Раздражённый он вскидывает посох в руке, концентрируя силу заклинания, и резко перенаправляет её на группу щелкунов. Тех тут же прижимает к земле, вместе с мусором, который они используют как снаряды.

Тания смеётся в ответ, крутит посох, проводя им почти на уровне земли, и посылает в мелких монстров воздушное лезвие. Она отступает на несколько шагов в сторону, чтобы увернуться от брошенного с другой стороны мусора. На мундир попадают капли, пахнущие кислым молоком. Тания едва заметно морщится, но продолжает движение посоха, перенаправляя воздушное лезвие и отсекая некоторым щелкунам их конечности. Краем глаза она видит, как Фёдор встряхивает руками, морщась, когда его пальцы меняются. Тания отворачивается, посохом опять отбивает жестяную банку, отправляя её назад в мелких паразитов.

Микаил делает движение посохом и направляет в мотылька воздушную кувалду. Щелкуны, собравшиеся у ног большего монстра, визжат, пока хрустят их кости, раздавленные гравитацией. Сам монстр-мотылёк лишь слегка пошатывается.

– Не люблю монстров с неуязвимостью к магии, – с лёгким раздражением отмечает Микаил и повторяет первую гравитационную атаку, вскидывая снова посох, чтобы заставить опуститься на землю весь брошенный в них мусор.

– Я просто подожгу его шкуру, – предлагает Тания, уже направляя в монстра привычное отработанное заклинание огня.

– Он спалит полгорода, сбежав от нас! – отсекает это предложение Микаил и вдогонку заклинанию Тании отправляет волну вакуумного пространства, чтобы потушить пламя, – инструкция говорит, что он должен быть обездвижен и уничтожен физическими методами.

– Фу, – жалуется Тания и направляет раздражение на щелкунов, притащивших этого монстра в город. Мотыльки обычно предпочитают сельскую местность, но с мусором щелкуны жрут яйца многих других монстров и всё тащат в своё логово. Был случай, когда в одной из их нор нашли яйцо василиска.

Фёдор слегка ухмыляется, приподнимая обе руки, чтобы показать их.

– Если вы позаботитесь о щелкунах, чтобы они не мешались и не защищали мотыля, то я могу его поймать, – предлагает он. Тания с некоторым интересом осматривает тело Фёдора, прошедшее частичную трансформацию. Похоже, что он унаследовал их семейную магию в довольно яркой форме. Без полного превращения в хищное животное он всё же получил не только органы чувств. Тело его теперь выглядело странным. Словно он застрял в переходном состоянии превращения. Раньше подобного она не видела и слышала, что семьи перевёртышей когда-то даже убивали таких детей. Теперь Фёдор направился к монстру, играя когтистыми пальцами, словно издеваясь.

В его случае это половинчатое состояние не выглядело таким уродливым, как врождённый мохнатый вид мотылька.

– Идёт, – соглашается Тания и направляет воздушные лезвия в сторону тех щелкунов, что гневно застрекотали, увидев, как Фёдор направляется к их «детёнышу». Микаил соглашается молча: просто придавливает к земле воздушной кувалдой ещё несколько монстров, раздробив их кости. Хоть он и не смеётся, но Тания точно знает, что ему весело. Щелкуны – лёгкий противник, почти неспособный нанести какой-то вред. Они чаще всего или нападают и кусаются стаей, или бросаются различным мусором, который склонны собирать в свои логова.

– А ведь некоторые извращенцы их держат дома, – смеётся Тания, когда о щит Микаила разбивается бутылка. Что-то ранее бывшее молоком стекает по барьеру, вызывая новую гримасу отвращения у Микаила. В воздухе растекается запах различных пищевых отходов, и Тания тоже морщится. Она переступает на месте, вращаясь с посохом, чтобы поднять несколько небольших торнадо, чтобы те смели немного мусор в сторону. Вихри разбиваются о стены брошенных домов, но с собой уносят часть боевых снарядов щелкунов. Сами мелкие паразиты тоже разбегаются в стороны, с гневными воплями.

Несколько щелкунов проскальзывает между ног Фёдора, когда он уклоняется от когтистой лапы мотылька. Из-за огромных крыльев монстр быстрее создаёт пространство между ними и направляет на сражающегося с ним мага мощные потоки вонючего воздуха. Тания рада, что это не её проблема и с радостью направляет на щелкунов ещё одно воздушное лезвие, оставляя их без конечностей. Монстры визжат. Микаил милосердно обрывает их жизни, используя гравитационный пресс. По асфальту бегут трещины из-за прилагаемого давления магии.

Обогнув по широкой дуге Фёдора, который отвлекает на себя мотылька, Тания создаёт посохом, на земле, клинописью заклинания материального барьера. Микаил напротив неё делает то же самое. Вдвоём они отражают мелкие нападки щелкунов, которые инстинктивно мешают. Глупые паразиты воспринимают мотылька как одного из них. Заклинания Микаила и Тании отгоняют их в сторону, и монстры раздражённые и испуганные спешат спрятаться, когда вокруг остаётся слишком много их убитых или травмированных собратьев.

Скрывшись в домах, щелкуны бросают в сторону магов новые порции мусора. Благодаря тому, что они отступили, Микаил и Тания используют барьеры, чтобы не дать мотыльку сбежать и одновременно защититься от мусора. Фёдор с несколькими быстрыми движениями, без мешающих паразитов, справляется, с тем, чтобы загнать мотылька в ловушку. Он отходит, меняясь местами с Микаилом, который использует гравитационное давление, чтобы полностью заблокировать монстра, пока Тания заканчивает шумерскую ловушку. Движением посоха он удерживает барьер, толкая вперёд.

– Могло быть хуже, – вздыхает Фёдор, когда рассматривает свою разрезанную когтями монстра одежду, когда они стоят хмуро вокруг мотылька. Тания с раздражением обновляет барьер вокруг них от гневно вопящих щелкунов. Мелкие твари всё больше паникуют из-за того, что мотылёк воет, бросаясь на барьер. Внутри шумерской ловушки недостаточно места, чтобы он мог раскрыть крылья, поэтому монстр недовольно бьётся о вибрирующие стены, созданные магией.

– Что с ним дальше делать? – спрашивает Фёдор, с интересом глядя между Микаилом и Танией. Для ищеек, из-за особенностей мотылька, предписано не связываться с этим монстром, поэтому он понятия не имеет, как рекомендуется его уничтожать.

В ответ Тания вынимает с пояса один из клинков, и, игнорируя барьер, вонзает его в горло монстра, поворачивая, пока он пытается уклониться от её атаки, но упирается в стену.

– И всё? Почему они числятся как бета вообще?

– Бета зелёный, – уточняет Микаил, – требуется много силы, но мало усилий.

Услышав это, Фёдор кивает, глянув на истекающего чёрной кровью монстра. Тот булькает, когда дышит, кровь пузырится из пасти. Мотылёк опирается спиной на барьер, крылья всё ещё наполовину распахнуты, умирающий монстр пытается раскрыть их. Мохнатой лапой с длинными когтями мотылёк вяло машет перед собой. Тания, поморщившись, наклоняется и вспарывает существо сильнее, под недоумевающим взглядом. Второй рукой она удерживает монстра. Когда мотылёк прекращает содрогаться в конвульсиях, Тания вынимает из набедренной сумки флакон с переливающимся синим порошком. Она высыпает внутрь монстра треть. Закончив, складывает пальцы в жест воспламенения, чтобы избавиться от тела. В отличие от непробиваемой шкуры внутренности монстра постепенно начинают гореть. Порошок ярко вспыхивает.

– Вот и всё, – говорит Тания, отряхивая руки.

– Нужно ещё очистить дома от остальных щелкунов.

– Или мы ставим шумерский барьер, и я всё сжигаю.

– Здания могут кому-то принадлежать, – возражает Фёдор.

– Хорошо, – кивает Микаил, – я пришлю ему счёт за снос.

Усмехнувшись, Тания наклоняется над тлеющим трупом монстра и направляет на него ещё один жест огня, чтобы усилить пламя. Катализатор искрится в огне.

– Что ж, остались щелкуны, – улыбается Тания и оборачивается на одно из зданий. Мелкие паразиты продолжают закидывать их мусором, и у границы барьера уже накопились приличных размеров кучи.

Микаил кивает и, поддерживая барьер, помогает Тании сделать клинопись вокруг зданий. Тания описывает барьер впритык к стенам, чтобы пламя точно никуда не распространялось. Фёдор следует за ними, следя за прилетающим в их сторону мусором. Это не так интересно, как он надеялся. Тания высыпает к зданиям остатки синего порошка, после чего направляет на него жест огня.

– Спичек бы тоже хватило.

– А у тебя они есть?

– Стоило купить, – отвечает, пожимая плечами Микаил, – лучше меньше напряжения, пока мы ищем монстра в лесу.

Они следят за огнём магией отправляют пытающихся сбежать щелкунов назад.

– Что будет с телами жертв? – внезапно спрашивает Фёдор, глядя на пламя. Он следует за Танией, пытаясь помочь, но плохо разбирается в шумерской клинописи и ей приходится несколько раз поправить его.

– Их сожгут, – отвечает Микаил, идя рядом и поддерживая прочность барьера против мусора.

– А родственники? Я думал, жертв собираются опознать?

– Некоторых, – Микаил кивает, – последние жертвы хорошо сохранились, их сравнивают с пропавшими в этом районе. Ещё несколько человек с украшениями и уникальными травмами. Несколько самых бесполезных аналитиков перебирают списки пропавших, сравнивают описания.

– А Павла туда нельзя добавить? – тут же спрашивает Тания, подняв голову. Она как раз присела проверить странные следы, идущие от подвального окна. Микаил поворачивается от Фёдора к ней и смотрит с мягким, едва заметным осуждением.

– Что? – с искренней растерянностью спрашивает Тания, выглядя почти невинно, – он раздражает меня.

– Пожалуйста, не ломай ему ноги, – сразу просит Микаил.

– Это было один раз!

– Так это не преувеличение? – спросил с нелепым восторгом Фёдор, – я думал, что история про сломанную ногу у поклонника — это ложь.

– Ну я сомневаюсь, что он сейчас её поклонник.

– Да, нет, – говорит Тания, – на прошлой неделе, как обычно, прислал цветы.

Слегка приподняв брови, Микаил, закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. Он глубоко вздохнул, открыл рот, чтобы ответить, но не подобрал слов. Пауза немного затянулась, и он, облизав губы, покачал языком.

– Псих.

Пожав плечами, Тания возвращается к укреплению барьера вокруг дома, пока внутри сильнее разгорается пламя. Разговор о её преследователе её не особенно интересует.

– Что с другими жертвами? Нельзя просто бросить их, – говорит Тания, – если бы ты умер даже спустя двадцать лет я бы хотела знать правду. Кто-то ведь ждёт их.

– Я понимаю, – кивает Микаил, – я бы тоже хотел, однако у нас не так много способов узнать кто они. Алевтина предлагала сделать анализы и сравнить с родственниками пропавших, но это невероятный объём работы. У пары тел следы наличия татуировок на коже. Просто остатки пигмента, но это поможет. Остальные тела нельзя опознать, от них почти ничего не осталось. В основном кости и мумии, от некоторых осталось так мало, что нам пришлось использовать экспертизу, чтобы выяснить, где чьи останки. Я не знаю, как аналитикам искать кто они.

– Ну, пусть проанализируют и выяснят, – говорит Фёдор и Тания согласно кивает. Они заканчивают укрепление одного барьера и переходят к другому дому. Тания забирает у Микаила бутылку с синим порошком и снова использует его как катализатор.

– Сдаюсь, – говорит Фёдор, – что это? Горит дико.

– Высушенная кровь гидры, – отвечает Микаил и отбирает у Тании бутылку, пока она всё не высыпала, – используется для зачистки токсичных и заметных останков монстров.

– Не знал, что так можно.

– Исследовательский отдел разработал специально для работы мистиков.

– Довольно бесполезно для чего-либо ещё, – говорит Тания, заканчивая усиление ещё одного барьера, – нельзя потушить пока не кончится, при этом горит часами, легко распространяется, при этом, продолжая, полыхать. Запрещено использовать без барьера.

– Выглядит впечатляюще.

– Мне тоже нравится, – Тания довольно улыбается, как будто Фёдор сделал комплимент её любимому ребёнку. Поддерживающий барьер Микаил, стоя рядом с ней, только закатывает глаза. Они обсуждают оснащение мистиков и ищеек, сравнивая «игрушки».

– Так, – внезапно говорит Фёдор, останавливаясь, – А долго нам ждать, когда догорит?

– Зачем ждать?

– Мы не будем?

– Нет, – качает головой Тания и переспрашивает – зачем?

– Барьеры продержатся два дня, нужно будет прийти проверить, что никакие паразиты не выжили.

– Ясно, – кивает понимающе Фёдор и следует за Микаилом и Танией, помогая проверить, что в округе нет сбежавших монстров. Мусор в них больше не летит. Они втроём, разделившись, осматривают ближайшие дома, проверяя целостность подвальных окон и закрытость дверь. Тания сомневается насчёт крыш некоторых домов, и Фёдор добровольно составляет ей компанию, проверяя их. Микаил отказывается лезть в пыльные полные паутины места.

– Я постою на стрёме.

– Как будто это необходимо, – фыркает Тания, подпрыгивая, чтобы схватиться за пожарную лестницу. Она подтягивается и, перехватив одной рукой за следующую перекладину, взбирается на лестницу. Фёдор следует за ней, на крышу. Им приходится наклоняться, чтобы всё проверить.

– Весь город стоит спалить и отстроить заново, – качает головой Тания, наклоняясь и направляя парящий над посохом шар света немного вперёд.

– Бывает хуже.

– Куда хуже-то? – спрашивает Тания, глядя, как у её ног пробегает огромная крыса.

– Полно вариантов, – отвечает Фёдор, осматривая другую сторону крыши, – у этих людей есть и работа, и стены с крышей.

– О да, разваливающиеся стены и крысы-соседи, – фыркает Тания, – какой восторг.

– Ты княжна, тебе не понять.

– Не то чтобы ты родился в хлеву.

– И всё же я понимаю, что эти дома не худшее. Я много видел. В некоторых местах империи ужасно.

– Надеюсь, ты подал рапорт императору о ненадлежащем градоуправлении.

– Ненадлежащее градоуправление?

– Да, – кивает Тания, наклоняясь, чтобы заглянуть за какой-то крупный ящик и убедиться, что тем нет кладки щелкунов, – законы предписывают конкретные требования к архитектуре всех населённых пунктов империи. Высота зданий в разных районах, расстояние между домами, частота капитального ремонта. Регламентируется всё.

Убедившись, что чердак пуст, Тания идёт к окну, через которое они проникли под крышу. Им нужно проверить семь домов в округе, которые находятся достаточно близко.

– Если дома в собственности империи – то их ненадлежащее состояние является уголовно наказуемым деянием.

– Стой, – говорит Фёдор, идя следом, – уголовным?

– Растраты, – объясняет Тания спускаясь, – казна ежегодно выделяет средства из налогов. Не следить за своей сдаваемой собственностью просто халатность.

– В этом городишке халатность это, похоже, всеобщее хобби, – недовольно говорит Микаил, наблюдая за тем, как Фёдор и Тания спускаются по прогнивающей лестнице. Они спрыгивают на землю рядом с ним и вместе идут к следующему зданию. После второго они разделяются, чтобы быстрее закончить и пойти в гостиницу спать.

Несмотря на наполовину бессонную ночь, утром Тания встаёт так же, как обычно. Благодаря выровнявшейся погоне она не чувствует себя так же плохо, как вчера. Вместе с Микаилом они заглядывают к тлеющим каркасам трёх заброшенных зданий, где было логово щелкунов. Убедившись, что у барьеров нет признаков ослабления, Тания и Микаил отправляются в лагерь.

Подготовка к поискам проходит обычно. Тания проверяет снаряжение своих спутников, ругается с Жавнеровичем из-за того, что он не видит смысла в куче «побрякушек», и в который раз думает о том, чтобы найти способ избавиться от него. Николай пошёл на уступки Юреневу из-за воли императора. Однако вопреки неким обещаниям от нормисов нет пользы.

Раздражённая Тания заглядывает к аналитикам. Их длинный шатёр поставлен немного в стороне от остальных. Внутри пространство разделено на три части. Впереди несколько столов с кипой бумаг, правее располагается привезённый архив и портальный круг до библиотеки Главного штаба ВИМС. Самая большая зона выделена слева. Череда лежащих на белой плёнке тел. Старые высохшие мумии, плохо сохранившиеся скелеты – все лежат дальше. Вокруг них крутится несколько аналитиков и Алевтина. Ближе к выходу – свежее тело, найденное в первый день поисков. Один из ассистентов Аврана устанавливает рядом с ним табличку с фотографией и именем. Ольга Дмитренко. Жертва опознана. Тания оглядывает другие тела. У тех, на кого напали недавно, почти у всех есть такая же табличка. Екатерина Харуджиа. Альбина Ноздрина. Марина Михалюк. Некоторые таблички повёрнуты и Тания не может прочитать имён. Эти тела позже отдадут близким. Пока Алевтина занята Тания от скуки читает данные последней жертвы. Светлана. Работала учительницей литературы. Отправилась с сыном в туристический поход с палаткой. Должна была связаться с мужем в день, когда нашли её тело. Прочитав описание одежды, Тания поднимает взгляд к началу. Светлана в лес пошла с сыном. Забыв, что пришла найти Алевтину, Тания бросается из шатра на поиски Микаила. Налетает у входа на кого-то из аналитиков.

– Извини! – кричит, схватив покачнувшегося мужчину за плечи. Не дав упасть человеку, Тания бежит через лагерь. Несколько раз задевает плечом других людей, не вписавшись между ними. Врезается в вышедшего, из палатки с братом, Стефана. Чуть не падает вместе с ним. Снова извиняется.

Через весь лагерь Тания добегает до главного шатра. Внутри командный центр и отмеченные зоны поиска. Николай, вместе с Микаилом, и несколькими аналитиками, отмечает на карте места, которые должны быть изучены подробнее.

– Где мальчик? – громко спрашивает Тания, затормаживая перед этой группой, – хоть кто-то видел следы ребёнка в лесу?

– Какого ребёнка? – с недоумением спрашивает Микаил.

– Последняя жертва. Она пошла в лес с ребёнком.

Ранее аналитики все были сосредоточены на том, чтобы выяснить, с каким монстром все имеют дело. Опознание было второстепенной работой, к которой никто не отнёсся достаточно серьёзно, чтобы заметить. Тания просто от безделья прочитала данные о жертве. Она и появилась там, только чтобы узнать у Алевтины пойдёт ли она на поиски в лес или останется спорить с аналитиками.

– Откуда ты это узнала?

– Объявление о её поиске.

– Где-то в лесу ребёнок? Сколько ему?

Тания переводит взгляд на спрашивающего мужчину. Старший аналитик Юрий Дубягин. Не понимает, с чего он решил, что она знает что-то ещё.

– В описании жертвы этого нет.

– Значит, нужно выяснить, – кивает Юрий и оборачивается к своим подчинённым, – нужно найти описание мальчика. Сделаем запрос по пропавшим детям в этом же районе.

– Нужно сказать всем о поиске ребёнка, – говорит Николай и хмурится, – нам надо изменить систему поиска.

– Я не думаю, что ребёнок ещё жив, – здравомысляще вмешивается Микаил, останавливая Николая, – мы, скорее всего, найдём только тело. Объясняет, почему монстр недоел мать.

– А остальных он недоел, потому что там тоже кто-то ещё был? – сердится Тания и озвучивает неприятную мысль, – сколько тогда ещё жертв? В два раза больше? В три?

– Я всё равно скажу всем также искать ребёнка, – говорит Николай, немного подумав, он добавляет, – добавим ещё одну группу поисковую, будут заниматься именно поисками мальчика.

– Я немедленно изменю расписание групп, – тут же соглашается Юрий, несколько раз кивая.

– Поисковые группы выходят через полчаса, нужно собрать всех и сообщить об изменениях, – говорит Микаил и быстро уходит, чтобы отправить секретарей собрать снова всех. Аналитики тоже покидают шатёр, и Тания остаётся с Николаем. Он смотрит на неё, немного поджимая губы, и говорит:

– Он, скорее всего, мёртв.

– Я знаю, – Тания кивает. У неё не было времени подумать об этом. Она просто бросилась сюда, когда прочитала описание. И всё же шансы были, – или мать дала ему убежать. Он может прятаться где-то в лесу. Или ближайших городах.

– Думаю я перенаправлю на его поиски местные власти. Меня завалили жалобами.

– Хотя бы принесут пользу, – кивает Тания. Она вздыхает и переводит взгляд на карту. Заштриховано несколько квадратов. На реке поставлена отметка о наличии русалок. Хвостатые вчера ни слова не сказали о том, что в лесу есть мальчик. Достаточно ли он взрослый, чтобы на него действовали их чары?

– Стоит провести ритуал по поиску костей в округе, – предлагает Тания.

– На него нужно разрешение, – напоминает Николай, качая головой.

– Тогда как же нам повезло, что ты царевич. Кто тебе откажет.

– Ритуал заметит только большие скопления, в нём нет смысла для поиска мальчика.

– Это не из-за мальчика, – Тания качает головой и подходит к карте, – все группы заметили: в лесу очень много болотных огоньков.

– Это нормально, здесь такой климат, полно болот.

– Их высушили. Последнее болото Юреневы очистили ещё лет шесть назад.

– Но за это время… – Николай резко замолкает и, хмурясь по новой, смотрит на карту. На всех осмотренных квадрантах есть хотя бы две отметки об огоньках, – я получу разрешение на ритуал. И магов, которые могут его провести. Надеюсь кто-то свободен.

– Авран может, – предлагает Тания, – и это поможет найти логово. Если монстр забирал других жертв в него, а не только бросал.

В шатре начинают собираться люди. Старший аналитик Дубягин объясняет о необходимости изменений. Николай трогательно толкает речь о необходимости найти ребёнка и пользуется «отсутствием дополнительных людей», чтобы из части групп убрать нормисов. Он перенаправляет их на поиски в соседних городах. Опрос. Вдруг кто-то видел ребёнка. Аналитики уже нашли фото мальчика.

Утренние поиски начинаются позже. Тании везёт, и Жавнерович остаётся в лагере, чтобы скоординировать своих коллег.

– Бесполезное занятие, – говорит он, качая головой, – будь у нас пропавший ребёнок мы бы его заметили. Слоняющийся в школьное время без дела ребёнок привлёк бы внимание патруля.

Решив не отвечать, на очередное ворчание, Тания забирает свою группу на поиски. Сегодня они снова начинают, как патрульные, будут курсировать по лесу, охраняя остальных.

– Там есть ещё несколько матерей, – говорит Демьян, когда они входят в лес, – я заглянул к аналитикам. Они сейчас пишут запросы, чтобы получить данные на детей.

– И зачем? – спрашивает Павел, – они всё равно мертвы.

– Серьёзно? – спрашивает Стефан, нахмурившись, – у них остались родственники, а мы всё равно ищем здесь в округе монстра.

– И дети могли что-то видеть.

– Если они живы, а они определённо нет.

– У нас нет их тел, – не соглашается Тания с Павлом, – монстр бросил женские тела, но не оставил ни одного ребёнка.

– Значит, у него такой вкус.

– Таких монстров даже не бывает, – возмущается Демьян.

– Чушь, есть полно монстров, что охотятся только на детей.

– Они охотятся на детей и не трогают родителей, – фыркает в раздражении Тания, – большинство буквально или являются астральными сущностями, или слишком малы, чтобы справиться со взрослым человеком.

– Однако они есть!

– Монстров, которые охотятся на детей, могут убить, расчленив, взрослого, обитают в лесу, даже не бывает, – исправляет свои слова уточнением Демьян, – так лучше?

Остальная часть утренней части поисков проходит без происшествий. Ни одна из групп не нашла ничего стоящего, было отмечено ещё несколько мест, где было скопление болотных огоньков. Постепенно карта заполнялась отметками о различных мелких монстрах-паразитах. Русалок встретила ещё одна группа. В другой аналитик последовал за огоньками, решив выяснить, куда те могут завести, если рядом нет болота.

– Серьёзно? – Тания удивляется, услышав от Микаила всю историю.

– Да, – кивает он, – его вернули в лагерь с переломом. Он смотрел только на огоньков и в итоге запнулся за корень. Рядом была группа Фатнева. Представь себе его лицо. Они проверяли свой квадрат и здесь слышат вопли из оврага рядом. Почти сразу появился злой как чёрт Коваленский. Их нормис полез на дерево, потому что аналитик попросил отвлечь группу.

– Это звучит так глупо.

– Да, – кивает Микаил, входя вместе с Танией в шатёр аналитиков, – я тоже не могу поверить, что это произошло.

Внутри шатра в зоне со столами кто-то добавил ещё несколько досок, на которых разместили фотографии пропавших детей. В основном мальчики. Они соединялись с фотографиями женщин, которые были опознаны.

– Получено разрешение для ритуала, – говорит Микаил, обращаясь к Дубягину, – нужно найти место и рассчитать подходящее время.

– Прекрасно! – радуется Дубягин, – как быстро! Мы уже начали расчёты. Есть подходящее время сегодня!

– А место?

– В лагере нет ничего, – качает головой старший аналитик, – но мы начали проверку вокруг.

– Хорошо.

Пока Микаил разговаривает с Дубягиным о ритуале Тания подходит к доске с фотографиями детей. Их слишком много. У каждой третьей женщины был с собой ребёнок. Тания представляет себе, как эти люди пошли на прогулку, может быть собирать ягоды или грибы. Это закончилось для них смертью. Если монстр уволок детей, чтобы съесть, то, по крайней мере, так его можно будет найти из-за скопления костей.

Взгляд Тании скользит по снимкам, разглядывая лица. Она чувствует, как резко не хватает кислорода и отступает. Роняет что-то, но слишком шокирована, чтобы глянуть. Ноги несут её к стоящему рядом Микаилу. Он как раз только что освободился от Дубягина. Аналитик вернулся к работе, и никто не обращает внимания на Танию. Она хватает лучшего друга за плечо и трясёт.

– Это дети, которых мы вытащили от Опраксина!

Тания тянет Микаила за собой к доске со снимками. Указывает на нескольких мальчиков, которых они встречали. Прошло не так много времени, и Тания очень хорошо помнит, как выглядели дети, которых они нашли в подвале графа-работорговца. Тогда они обнаружили десяток подростков и одну маленькую девочку. Тания указывает Микаилу на три снимка. Мальчики разного возраста. Их матери были жертвами за последние полгода. Алевтина вычислила примерные сроки смерти.

– Это невозможно, – отрицает Микаил не глядя, но получает пинок в голень от Тании. Он подчиняется подруге и хмурится. Его память даже лучше, чем у неё. Тания сомневалась и надеялась, что Микаил скажет, что она ошиблась. Вместо этого он хмурится ещё сильнее и осматривает другие снимки.

– Монстры не торгуют детьми.

– Нет.

Микаил снимает четыре снимка, что почти половина.

– Что-то случилось? – Дубягин появляется рядом, привлекая к себе внимание. Он переводит взгляд с сосредоточенного лица Микаила на снятые снимки.

– Не знаю, – честно говорит Микаил и убирает фото во внутренний карман. Вздохнув, он обращается к Тании, – я собираюсь сообщить капитану. Пожалуйста, не пропускай обед.

13 глава. Адская пасть

После обеда группа Тании остаётся курсирующей между остальными. Всё ещё ничего не происходит. Павел выглядит как на прогулке, не особенно принося пользу поискам, но и не мешаясь. Тания и сама не делает ничего полезного. Она ведёт их группу, следуя отметинам, которые были оставлены одним из поисковых отрядов. Простой красный флаг, который видно издалека среди зелени. Большая часть мыслей Тании занята детьми. Она пытается понять, каким образом, возможно, чтобы четыре ребёнка которых спасли из сети работорговцев, все были ранее здесь. Как и сказал Микаил: это невозможно. Монстры не торгуют детьми, и нет такого объяснения, чтобы это стало разумно. Не со всеми жертвами были дети. Судя по анализу Алевтины – некоторые были едва ли взрослыми сами.

Оглядывая лес вокруг, Тания думает о контрабандистах с гидрой. Может быть, они работали и с детьми? Это похоже на озарение. Она даже запинается. Очевидно, что так и есть: когда нападал монстр, то матери пытались защитить своих детей. Те оставались в лесу одни и были найдены контрабандистами, которые по совместительству занимались работорговлей. Немного абсурдно, но скорее всего всё так и было.

– Ладно, – говорит Демьян, нагнав Танию и нарушая построение, – что происходит?

– Всё в порядке.

– Да, а ты только что просто так подпрыгнула.

– Это из-за детей жертв.

– А, – Демьян кивает, весь лагерь, конечно, уже был в курсе, что создан ещё один поисковый отряд для поиска ребёнка, – ужасно представить, сколько детских тел найдут из-за ритуала.

– Я не уверена в этом, – говорит Тания, качнув головой, – помнишь дело графа Опраксина?

– Конечно, – Демьян кивает, он наклоняется, чтобы увернуться от низкой ветки берёзы, – я был на облаве. Пришлось ловить Аралию, чтобы она не убила твоего капитана за графа.

– Я знаю, что детьми в основном тогда занимался Фёдор, но ты их видел? Знаешь, где они сейчас?

– Нет и нет. Дети меня немного боятся обычно, так что я не рисковал. Они свидетели, но слишком травмированы, чтобы дать нормальные показания. Знаю, что их где-то спрятали. Мы пытаемся с аналитиками найти родителей, но каждый год пропадает тысячи детей, это почти нереально, учитывая, что мы и не можем разместить их снимки в газетах или показать на телевидении нормисов.

– Ну, поздравляю, четырёх матерей мы нашли.

Демьян резко останавливается и хватает Танию за запястье, заставляя тоже встать. Стефан и Павел обращают на них внимание, немного озадаченные.

– Что-то случилось?

– Вы в порядке?

Демьян смотрит в лицо Тании, разглядывая её, прежде чем спрашивает:

– Что значит четверых нашли?

– Они среди жертв, – объясняет Тания, – я видела снимки детей, пропавших одновременно с матерями.

– Это невозможно. Монстр бы их сожрал.

– Нет, если матери их защищали, – Тания качает головой, – монстр был бы занят. А дети, видимо, встретили работорговцев.

– Нужно сообщить Аралии!

– Микаил скажет капитану и аналитикам об этом.

– Ужасное совпадение, – качает головой понявший о чём речь Павел, – нужно, чтобы нам дали допросить этих детей.

– Что? – возмущается Демьян, – нет! Они уже травмированы!

– Поимка монстра важней!

– Мы и так найдём монстра, – пожимает плечами Тания, – нет нужды напоминать детям, что они видели, как их матерей пыталось что-то сожрать.

– Я не думаю, что они что-то помнят, – кивает Стефан, – да и некоторые из спасённых у Опраксина детей не разговаривают.

– Тогда надо заставить их! – возмущается Павел, – мы не можем рисковать, чтобы увеличилось количество жертв!

– Ты дурак? – искренне спрашивает Тания, не зная, как реагировать на возмущение Павла, – к концу месяца мы в любом случае найдём логово, лес не бесконечен. Что даст опрос детей? Возможный вид монстра, описанный перепуганными нормисами? Его сложность всё равно оценена на уровне гаммы, это означает, что любой из мистиков в одиночку с ним справится.

Тания качает головой. Она понимает, откуда это взялось, но разве у него нет беременной жены? Он не переносит этот опыт на будущего ребёнка? Тания думает о своих младших кузенах и кузинах, и этого достаточно, чтобы её сердце сжалось. Павел не отвечает на её оскорбительный вопрос, и на этом разговор заканчивается. Их группа подходит к другой. Серж приветливо машет рукой.

– Что-нибудь интересное? – спрашивает Стефан, пока Тания проверяет, что вся группа Сержа в порядке, как положено по инструкции.

– Только болотные огоньки. Никогда столько не видел.

– Ритуал будет по костям.

– Фу, – морщит нос Серж, – надеюсь, мне не придётся смотреть на это.

– Ещё не определили место, – отвечает Тания и, проверив всю группу, изменяет отражаемую волну артефакта, чтобы идти дальше, – но быть придётся всем мистикам.

– Мы здесь художника встретили, который брат местного градоправителя.

– Иван? – Тания подняла взгляд от артефакта в руках, чтобы посмотреть на Сержа, – местным ведь сказали в лес не таскаться?

– Этот бастард думает законы не для него.

– Подай рапорт капитану, – советует Тания, – Николай сам балует местных.

– Он уже согласился на какой-то новый банкет, чтобы не оскорблять их.

– Чёрт, – звучит одновременно от нескольких человек. Обе группы посмеиваются и расходятся. Ни один послеобеденный патруль ничего не находит. На карту добавляют ещё несколько точек, отмечающих скопление болотных огоньков. Тания рассчитывает после ужина отправиться к логову щелкунов, чтобы закончить зачистку.

– Мне нужен помощник для ритуала, – говорит Авран, появляясь перед Танией. За ним всё ещё следуют оба ассистента. В этот раз они несут деревянные ящики. Тания переводит взгляд от Аврана на них и обратно, после чего выгибает в лёгком недоумении бровь.

– А они чем плохи?

– Не справятся.

Сморщив нос, Тания кивает. Аврана для ритуала она сама предложила. Кроме неё он мог бы прийти только за Микаилом в качестве помощника.

– Аналитики место уже подобрали?

– Да, – Авран кивает и машет рукой, указывая направление, – уже устанавливают рунические плиты для барьера, если что-то пойдёт не так. Мик обещал, что кроме мистиков никого не подпустит.

Тания следует за продолжающим говорить Авраном.

– Часть ищеек будут следить за нормисами, чтобы они не увидели ритуал. Что-то о том, что опыт может быть слишком травматичен для непривыкшего разума.

– Кто-то из мистиков будет впервые участвовать?

– Не знаю, Мик обещал это проверить. Надеюсь, что опыт у всех есть.

– Маловероятно, нам редко приходится так искать логова. Монстры обычно оставляют какие-то другие следы.

– Ты меня совсем не радуешь. Что, если они испугаются? – спрашивает Авран, хмурясь, – столько всего может пойти не так!

– Если Мик обещал тебе, что проверит и проследит, то он убедится, что все знают, как выглядит ритуал поиска костей.

– Ты права, – немного смущённо соглашается Авран, кивая, – в прошлый раз всё пошло не так.

– В прошлый раз вы искали кости рядом с болотом. На что вы вообще рассчитывали?

– Это был приказ, – пожимает плечами Авран, – нужно было найти захоронение, выяснить, у скольких магов бездушный забрал силы.

– Вы всё равно его не поймали.

– Мы нашли братскую могилу на двадцать семь человек, тёмное облако, которое было вызвано ритуалом, перепугало одного из молодых мистиков. Кто-то согласовал присутствие вчерашнего выпускника, и он чуть не испортил процесс.

– В этот раз ожидается больше тел.

– Поэтому я надеюсь, что Мик объяснит это остальным. И что ты удержишь тени, когда они будут вызваны.

– Конечно, – Тания кивает. Они подходят к небольшой, вытоптанной в лесу поляне, которую аналитики обозначили как наиболее подходящее место. Для ритуала уже установлены алтарный камень и рунические плиты в полукруге, чтобы установить границы. Мик и другие мистики создают вокруг шумерский барьер, чтобы вызванные тени не разбежались и их не пришлось искать. Ассистенты Аврана ставят принесённые деревянные ящики и вдвоём раскладывают драгоценные камни и свечи вокруг.

Алевтина появилась, чтобы помочь подготовить всё, так как она уже несколько раз участвовала в поддерживающих звеньях. Вместе с ней Мик выбрал ещё несколько человек. Тания, как якорь для магии, стоит в центре. Ритуал идёт, как должен. Авран напевает речитатив на шумерском, направляя силу аккумулируемой магии на Танию, а после неё на звенья поддержки. Постепенно их температура понижается. Холод проникает в их кости, ока не становится одним целым с ними. Тания принимает на себя весь основной урон от магии ритуала. Опустив глаза, она видит, как её пальцы становятся прозрачно-бледными. Постепенно по земле начинают течь тени. Они собираются к центру вписанной в многоугольник восьмилучевой звезды. Кто-то из мистиков издаёт изумлённый писк, когда между его ног проскальзывает одна из теней. Несмотря на нематериальность, они выглядят страшно. Впервые в ритуале Тания испугалась из-за того, что тени выглядят как разрыв в ткани мира. Внутри них бездна, за которой невозможно ничего рассмотреть. Некоторые из мистиков теперь выглядят немного бледными. Когда тени проходили через них, они делились памятью о своей смерти.

Лёгкие наполняет колючим воздухом при каждом дыхании. Тени медленно скользят по кругу, образовывая воронку, прежде чем выпадут из неё и распадутся туманом, и чёрным пеплом осядут на землю. Тания стоит в центре этого чёрно вихря. Постепенно Авран хмурится сильнее, продолжая речитатив древних слов. Тени продолжают прибывать, скользя всё так же по земле, стекаясь к центру звезды в пентаграмме, и Тания прикрывает уставшие от темноты глаза. Тень за тенью выпадают из воронки и распадаются в пыль.

Тания немного беспокоится о том, с какого радиуса уже были притянуты тени. Воронка продолжает вращаться вокруг неё, пока Авран не замолкает. Открыв глаза, Тания приподнимает бровь: Умерших в округе полно, судя по толстому слою чёрного пепла в пентаграмме, но это в основном одиночные не упокоенные тела. Из всех притянутых ритуалом теней в вихре осталось только пять, удерживаемых звеньями. Авран проверяет прочность связи.

– Делимся на пять групп, каждый следует за своей тенью. С той стороны вас в любом случае ждёт монстр. Прежде чем нападать, проверяете и оцениваете свои шансы, ясно? Если сомневаетесь – даёте сигнал и ждёте подкрепление.

Пока Микаил инструктирует всех, Тания медленно приходит в себя. Её тело всё ещё такое же холодное, как в начале ритуала. Подняв к лицу пальцы, она осматривает всё ещё бледную, покрытую мурашками кожу, через которую просвечивают голубоватые вены. Могло быть хуже. Она всё ещё стоит, смотрит по сторонам. Вокруг пятерых из восьми звеньев ритуала витает тёмная тень. Алевтина ёжится, и Авран отдаёт ей принесённый с собой плащ.

– С каким отрядом иду я, – спрашивает Тания, подойдя к занятому сортировкой Микаилу.

– Ты уверена, что не хочешь отдохнуть?

– Ты меня знаешь вообще? – усмехается Тания.

– Стоило спросить, – отвечает Микаил, – вдруг ты стала разумней от холода.

– Это исчезающе малая вероятность, – встревает Авран с ухмылкой. Оба его ассистента выглядят совершенно белыми, а один даже дрожит. С интересом Тания осматривает его.

– Через него прошла одна из теней жертв.

– Разве их не всех освятили и отпели?

– Похоже, что нет, – пожимает плечами Авран.

– Ты видел монстра? – с интересом спрашивает Серж, подойдя к ним. На это ассистент Аврана только качает головой с виноватым видом. Тании интересно, как можно умереть, не увидев того, кто тебя ест.

Когда Микаил разделяет людей на отдельные отряды, чтобы следовать за тенью к месту массового захоронения, Тания оказывается с Алевтиной и Авраном, который обещает, что не будет слишком сильно отвлекаться. Микаил распределяет между мистиками, ставшими выбранными звеньями, согревающие артефакты и просит их следить за своим состоянием. Тень может высосать жизнь, если не следить. Авран напоминает всем о том, что они должны отпустить тень, как только она отведёт их к своему захоронению.

Ритуал отнял почти час, теперь лес был погружён в полумрак. Тания не сводит глаз с Алевтины, пока они следуют за ней. Лес вокруг постепенно редеет, пока трое не выходят из него на поле. Слева через кусты видно невысокий забор, а дальше за ним маленький частный дом. Тень тянет Алевтину между домами. На улице не так много людей, слева дымит замов и Тания морщит нос, стараясь дышать не слишком глубоко. Тень ведёт их вперёд.

– Это странно, – хмурится Авран, глядя по сторонам. Они ищут массовое захоронение не отпетых тел, а тень ведёт их по улице через частный сектор.

– Возможно, это всё же гуманоид? – спрашивает Алевтина, стуча зубами от проникающего в её кости холода смерти. Тания передаёт ей свой согревающий артефакт.

– У гуманоидов нет такой формы когтей, – отвергает предположение Авран.

– Такой формы лап с когтями вообще ни у кого нет, – говорит Тания, хмурясь, когда видит впереди верхушку кладбищенской церкви.

– Скорее всего, это мутация, – соглашается Авран, сразу Алевтина спрашивает, почему тогда это не может быть мутация у гуманоида и он, хмурясь, не отвечает, обдумывает.

Впереди становится видно само кладбище, и их трио с некоторым недоумением подходят к нему.

– Только, мне кажется, странным, что на кладбище с церковью есть неотпетые трупы?

– Может, самоубийцы рядом?

– Так много? В этом городе слишком мало людей для этого.

– Упырь, – хмурясь говорит Тания и останавливается у ворот кладбища, – здесь живёт упырь.

– И его никто не заметил?

– Думаю, он привлёк не больше внимания, чем двадцатилетие ежемесячной пропажи женщин.

– Там была эскалация, – говорит Алевтина, обнимая себя за плечи, – Между самыми старыми жертвами проходило больше времени. Мне кажется, что если судить по степени полученного от разложения урона, то между первой и второй жертвой – год.

– Монстр голодал год?

Тания оборачивается на Аврана и Алевтину и хмурится. Некоторые змеиные монстры могут довольно долго переваривать жертв, но они бы не оставили никаких тел. Тень ведёт их через кладбище к старому склепу, от которого воняет гнилью и затхлостью. Очевидно, что это место, где им предстоит искать тела.

– Мне кажется, я чего-то не понимаю? – спрашивает Алевтина растерянно, – это ведь склеп градоправителя, откуда там не отпетые?

– В таком количестве, чтобы магия ритуала сочла подходящими, их здесь быть не должно, даже если в склепе живёт упырь.

– Я иду туда, – говорит Тания, разминая шею и проверяя содержимое своих сумок. У неё вчера вечером закончился порошок из крови гидры, но в нём не должно возникнуть необходимости. Тания указывает Аврану на Алевтину, – проверь её и тень, отвяжи их и сообщите капитану, что сюда нужно направить ищеек для расследования. Я избавлюсь от упыря внизу.

– Это может быть что-нибудь хуже упыря!

– Маловероятно, он же не щелкун, – Тания качает головой, – упыри не уживаются с другими монстрами. В худшем случае будет их конклав из нескольких особей.

– Мне не нравится, что ты хочешь идти одна.

– Мне нужно, чтобы ты и Алевтина осмотрели остальное кладбище. Найдите священника, который отвечает за это место. Вызовите команду для зачистки, тела всё равно нужно будет хоронить и разбираться с Юреневым придётся капитану.

– Вернись целой, – кивает Алевтина отступая.

– Это упыри. Их уровень угрозы дельта зелёный. Любой восьмиклассник с упырём справится.

– Может это будут упыри-мутанты, – шутит Авран, – с искажёнными когтями. Объяснит, почему жертв стало больше с годами. Упыри медленно, но всё же могут размножаться.

В склеп Тания входит одна. Заглушает заклинанием стук от своих ботинок и стирает своё дыхание. Было бы смешно разбудить упырей и усложнить себе простую, в общем-то, задачу. Она медленно спускается по нескольким ступеням и оглядывается. Склеп Юреневых скромное место. Никаких помпезных украшений, полно паутины под потолком и затхлый воздух.

Узкий коридор, не шире метра ведёт в небольшой зал. В нём на стенах каменные таблички, за которыми скрыты урны с прахом. В дальней стене ещё туннель, такой же узкий, как и первый. Второй зал тоже с каменными табличками, есть несколько свободных полок, выдолбленных в камне, для будущих урн. Тания осматривает оба зала. Проверяет, что в них негде спрятаться упырю. Это не сложно, так как Юреневы не украсили склеп даже несколькими вазами. Третий зал больше, из него есть спуск вниз, должно быть добавленный, когда в семье осознали, что будущие поколения тоже стоит где-то хоронить. На полу в третьем зале есть несколько костей, брошенных упырём.

Лестница вниз даже уже, чем коридоры между залами наверну. Кем бы ни был архитектор, ему, должно быть, недоплатили. Тании приходится держаться за стену, чтобы не поскользнуться на узких ступенях. Она чувствует раздражение из-за того, что спускается слишком медленно. Внизу ещё один зал, большего размера. Саркофаг - очевидное гнездо упыря. На полу лежит несколько обглоданных белых костей и воняет смертью и разложением. Тания кривится. Юреневы, должно быть, этого покойника не навещают, иначе заметили бы что он стал упырём. Или, что саркофаг сломан.

– Чёрт, – вздыхает Тания.

На полу в нескольких местах можно увидеть три человеческих черепа. Упырь свисает из саркофага не двигаясь. Он определённо больше не был проблемой. Угол комнаты полностью оплетён паутиной, и за ней было видно проломленную стену.

– Этот чёртов город как сумеречная зона, – недовольно бурчит Тания и берётся за посох. Упыри по уровню угрозы дельта и для мистика угрозы не представляют. Но вот некоторые арахниды числятся даже как альфа. Тания надеялась, что здесь не тот случай. Справа от лестницы, в углу зала, крупный кокон из паутины. По размеру определённо видно, что внутри человек или подобное ему по размерам существо. Самого паука не видно, скорее всего, он где-то в туннеле, за обрушившейся стеной склепа.

Прежде чем отправиться на поиски Тания сжигает всю паутину и очищает зал, пока не остаётся только разгромленный склеп, пепел и останки жертв упыря и арахнида. Туннель уходит в глубину. Тания отправляет вперёд вспышку света и смотрит в восемь блестящих глаз крупного, жирного и уродливого паука.

– Фу, – раздражённо вздохнув, Тания отпрыгивает в сторону, прежде чем паук бросается к ней, стреляя в неё паутиной. В её голову приходит мысль, что стоило подготовить ловушку, прежде чем лезть в туннель. Тихо ругаясь себе под нос, Тания отравляет в паука несколько огненных заклинаний и промазывает. Арахнид щёлкает жвалами в её сторону. Он один и раздражённая Тания использует лезвия ветра, чтобы отрубить монстру лапы. После этого сжечь его становится просто. В склепе пахнет горелым и тухлым. Поморщившись, Тания снова заглядывает в туннель. Отправив вперёд себя шар света, она решает, что лучше сообщить про арахнидов, а не отправляться само́й. Туннель может иметь сколько угодно разветвлений, а в этом городке высока вероятность, что окажется, что это путь к логову Лолт, арахнида с уровнем опасности альфа оранжевый. Тания создаёт барьер от туннеля, чтобы убедиться, что пауки не вернутся в склеп, и поднимается наверх.

Когда она выходит на кладбище, уже стемнело и от церкви ей навстречу идут Алевтина и Николай.

– Добрый вечер, капитан, – говорит Тания и салютует, ухмыляясь, –у меня есть три новости.

– Пожалуйста, скажи, что ты не уничтожила всё внутри склепа, – просит Николай, качая головой, – достаточно того, что пропал местный настоятель.

– Нет? – Тания думает о почти разрушенной нижней зале в склепе. Технически это не она, так что это же не ложь?

– Мне не нравится твоя интонация.

– Часть склепа разрушена, но не мной. Однако я сожгла арахнида, который это сделал. Возможно, из-за него и пропал настоятель.

– В чём тогда хорошая новость?!

– Я не говорила, что есть хорошая новость, но так и быть. Она в том, что арахнидов там больше нет. Только кому-то сто́ит зачистить остальную часть туннеля.

– Туннель?

– Да, – кивает Тания, оглядываясь, чтобы найти Аврана, – мне кажется, этот город какая-то адская пасть.

– Я начинаю ненавидеть это место, – вздыхает Николай и трёт пальцами переносицу, – я сообщу в Главный штаб, что нам нужны ещё люди.

– Я не думаю, что туннель настолько большой, – хмурится Тания, – я могу завтра утром с Микаилом пройтись там.

– Нет, просто заблокируй, – отказывается Николая, грустно покачав головой, – Группы Микаила и Сержа нашли Зазовку и Мите. Русалки на берегу тоже оказались с опытом людоедства.

– У местных что, какое-то умственное заболевание? – хмурясь, спрашивает Тания, – как они не заметили ни пропажи женщин, ни молодых мужчин, детей не заметили. Они все слепые и клинически тупые?

– Я не знаю, – честно отвечает Николай, выглядя почти искренне грустным.

– Это явно какое-то заболевание, – соглашается Алевтина, – у Серж говорит у Зазовки было не менее десятка скелетов закопано.

– И при этом она – не наш монстр?

– Нет, её только молодые парни интересуют, да и она не людоедка. Как и русалки – питается энергией. Только тем страстные чувства надобны, а эта любит смертельное отчаяние. Мите хоть и ест плоть, да ей только дети интересны.

– Этот город ужасен, – вздыхает Алевтина, – Авран сказал, что сегодня отправит в штаб просьбу о расследовании и зачистке.

– Хороший план. Где он, кстати?

– Ушёл с Микаилом, они собираются обдумать ритуал поиска костей ещё раз, не знаю зачем, – отвечает Николай, – вам двоим сто́ит отправиться спать.

– Да, конечно, – соглашается Алевтина. Тания тоже кивает и прощается. До гостиницы она обдумывает странное состояние города. Слишком много монстров, пусть и падальщики с паразитами в основном. Удивительно, что здесь ещё живёт кто-то.

Третий день поисков логова проходит спокойно. Во время обеда, глядя на карту района поисков, Тания обращает внимание на то, что уже стало меньше отметок скоплений болотных огоньков. Утром аналитики добавили места, где вчерашние отряды мистиков встретили Зазовку, останки упыря, арахнидов, русалок, мите и массовое захоронение времён первой мировой. Везде отметки, что это не тот монстр: не те привычки, питание когти и зубы.

В лагере делают ставки на то, каким монстром в итоге окажется их цель.

14 глава. Серийный убийца

В середине второй недели поисков все обладатели критического мышления, в лагере, пребывают в недоумении. Монстры должны оставлять следы, которых никто ещё не нашёл. Драки с другими существами за территорию выгнали бы многих хищников и были бы брошенные крупными животными норы. Они не сказочные принцессы и тоже какают. За двадцать лет должен был бы произойти хотя бы один цикл спаривания. Монстр никак не мог бросать всю добываемую добычу, а значит, где-то должны быть ещё останки. Ни один поисковый отряд пока не нашёл ничего.

Выкроив во время обеда свободное время, Тания записала всё, что известно по существу и жертвах. Она знает: аналитики и так бьются над тем, чтобы выяснить, с чем они столкнулись. Что это за монстр, и где его искать. Треть зоны поисков позади, но нет ожидаемого прогресса. Нет вообще никакого прогресса. Тания записывает всё, что знает, даже то, что уже отметено как неважное. Записывает отдельный список того, чего они не знают. Вписывает в один из кружков на листе странное отсутствие следов. Задумчиво рисует на краю листа маленькую улитку в очках. Подняв голову, снова смотрит полную заметок карту поисков.

Должно быть что-то, что пока не заметили.

Мысль, все эти дни блуждающая на задворках её разума, наконец-то складывается. Буквы образуют слова, а те рождают предположение. Тания шокированным взглядом смотрит на карту. Озарение рождается внезапно и сокрушительной волной выбивает все другие мысли. Она откладывает планшет с исписанным заметками листом и встаёт. Быстро подходит к карте. Добавляет отметки всех мест, где находили тела. Неуверенная идея в мыслях крепнет.

Благодаря подробности карты видно, что все тела были в укромных местах. Именно из-за этого их так долго не находили. За время поисковых работ Тания сама была в нескольких из них. Глубокие овраги, густые заросли, кроме животных, они не были никому интересны, пока не началась стройка трассы. Тания сравнивает их с расположением болотных огоньков и ни один не сходится.

Кто-то перетаскивал все тела.

Огоньки порождаются местом смерти. Это просто подтверждение того, что она заметила, но не осознала в первый день: умирали жертвы в другом месте. Потом кто-то переносил тела. Тания наконец-то складывает всё, что знает, в простой ответ. Ей только нужно найти кого-нибудь, чтобы они согласились с ней.

Монстра никогда не было.

Со всех ног она выбегает из шатра, бросив планшет. На улице сталкивается с Демьяном, он собирается что-то сказать, но не успевает и рта раскрыть. Его крутят на месте, потому что Танию немного заносит на бегу. Она хватается за него, чтобы не упасть.

– Мне нужно найти Аврана, – говорит она, положив руки на плечи Демьяна и отступая от него, – ты его вдел?

– Нет? – немного заторможено ответил мужчина, шокированный хваткой на своих плечах и бесноватым взглядом. Глаза Тании горели в каком-то припадке безумия. Получив ответ, она отступила от мужчины, отпуская его и быстро развернувшись, побежала дальше. Несколько человек шарахнулись с её пути, другие не успели и были снесены. Без извинений Тания мчится дальше.

К её разочарованию в шатре аналитиков Аврана нет. Только Алевтина, склонившаяся над одним из давних тел. Из тех, что мумифицировались. Вместе с ней присутствует Евгений. Нормис с интересом наблюдает за тем, что делала с телом Алевтина. Чем бы это ни было. Тания ещё раз оглядывает шатёр. Ни Аврана, ни его ассистентов внутри определённо нет. Её замечает Алевтина:

– Тания? Что-то случилось?

– Мне нужен Авран.

– Его здесь нет.

– Я вижу.

– Он помогает с уничтожением логова арахнидов, которое ты нашла. Отряд для зачистки обратился к нему.

Услышав это, Тания раздражённо провела рукой по волосам. Она определённо не должна, бросив всё, бежать на кладбище. Патруль и поисковые работы всё ещё необходимы. Даже если монстра не найдут.

– Чёрт.

– Что-то не так?

– Да, – машинально соглашается Тания, резко кивая, – всё.

– Довольно всеобъемлюще – дипломатично отвечает Алевтина, выглядя пока спокойно. В шатре повисает тишина. Все аналитики на обеде и кроме них здесь никого нет. Евгений немного неловко топчется рядом. Тания кивает и обращает внимание на тело, с которым работала Алевтина. Удивлённо моргает. Рёбра этой высушенной мумии сломаны и выгнуты, чтобы открыть внутренности.

– Ты вскрыла тело?

Глянув на труп, лежащий на столе рядом с собой, Алевтина мгновение молчит, медленно обдумывает. Тания видит, как она пытается понять, может ли она придумать, какое-то объяснение. Вздохнув со смирением, после этой паузы, она кивает:

– Да.

– Узнали что-нибудь?

– Ну… – Алевтина переводит взгляд на Евгения, тот похож на пойманного в свете фар оленя. Пользы от него нет, так что она сама решает, что сказать, – ничего толкового.

Слишком взволнованная Тания кивает, едва ли замечая, что Алевтина ведёт себя немного странно. Та, подчиняясь необходимости с кем-то поделиться своими опасениями, выпаливает:

– Я думаю, что никакого монстра здесь нет.

Сказав это, Алевтина смотрит, широко распахнув глаза, на Танию. В шатре тихо. Евгений как будто пытается слиться с фоном. Пауза становится электрически-напряжённой и слишком длинной. Тания ждёт объяснений.

– Я имею в виду… Монстры есть, но женщин в основном убили не они. Я говорю в основном, – продолжает уточнять Алевтина, – потому что допускаю вероятность, что одна или две жертвы столкнулись с монстром, но остальные, бо́льшая часть, встретили человека. Я ещё не знаю, как он смог это провернуть или что за следы когтей он оставляет, но определённо не монстр. Поэтому никто не подходит под составленный аналитиками образ. То, как выглядят когти – это определённо вообще неживое существо. Они ровные, одного размера, на равном расстоянии. Одинаковые.

Алевтина начинает выплёскивать свои мысли, постепенно тараторя всё быстрее. С трудом можно разобрать, что она говорит, но Тания слушает. В основном, чтобы дать той выговориться. Она понимает, о чём речь, благодаря тому, что и сама думала об этом же. Алевтина бормочет слишком быстро и едва разборчиво:

– Когти – это что-то созданное вручную, может он маг, я не знаю. Эскалация частоты убийств, наглость…

– У тела, которое мы нашли в первый день, были следы, – говорит Тания, вклиниваясь в поток слов Алевтины, – Я их нашла, но отмела, как незначительные, когда ты сказала, что она могла умереть позже. Я тогда подумала что-то вроде «гуманоидные монстры действуют иначе» и просто отмела это как неважное.

– Я видела отчёт. Аналитики тогда согласились, что это не может быть гуманоидный монстр. Слишком бессмысленная жестокость.

– Люди могут быть такими, – говорит наконец-то Евгений, вступая в разговор, – я читал недавно, для квалификации. Про серийных убийц. Маньяки убивают с уникальным подчерком и делают это регулярно. С «эскалацией». Американцы сейчас активно изучают феномен. Я могу найти лекции, которые мне прислали, но они на английском.

– Их около сотни, – качает головой Тания, – тяжело поверить, что все эти женщины убиты человеком.

В шатре снова становится тихо. Каждый думает о своём. Тания о том, насколько невероятно убить больше сотни человек и не быть замеченным. Люди обращали внимание, когда она носила не ту причёску, платья недостаточно свежего стиля, а здесь сто человек и никаких следов убийцы. Конечно, светское общество быстро прекратило шокироваться мелким бунтом Тании, но неужели можно привыкнуть к тому, что кто-то тащит по лесу труп? И дети. Как никто не обратил внимание, что кто-то водит за собой чужих детей?

– Как думаешь, куда делись дети? – спрашивает Алевтина, грустно глядя на тело.

– Опраксин, – говорит Тания. Взгляд её медленно опускается по мёртвому телу. Часть внутренних органов съели животные, есть следы укусов. И ровные среды на бёдрах и груди. Тания смотрит на них какое-то время. На высохшем теле как-то особенно чётко видно, насколько аккуратно были срезаны мягкие части тела. Как со свиньи. Тания моргает. Сравнение цепляется за её мысли. Взгляд по новой пробегает по телу, постепенно становясь интенсивней. Идеи и образы следуют друг за другом, вспыхивая в итоге вопросом:

– Что он делает с ними?

– О чём ты?

– Срез, – Тания указывает на ровные края ран, – зачем так осторожничать, если потом будешь разрывать плоть?

– Я не знаю, – Алевтина качает головой, – я тоже это заметила, но я не смогла придумать ответ.

– Ты уже обсуждала это с Авраном?

– Нет, – Алевтина качает головой, – я думала… не знаю, что я думала. Мне казалось, это глупо. Я недостаточно хорошо знаю монстров. Не так, как ты или Авран. Или даже Микаил. Я целитель. Я знаю медицину, заклинания, которые помогут кого-нибудь спасти. Я знаю анатомию, немного генетику, и что мне нужно следить, за всеми вами, потому что у мистиков шанс возникновения рака стремится к тысяче процентов. И чем раньше будет начато лечение, тем больше шанс, что мне не придётся хоронить кого-то из вас.

– Нам пока немного рано беспокоиться о раке, – привычно Тания пытается утешить Алевтину . Это бесполезные усилия, — она получает жалостливый взгляд и просто пожимает плечами, возвращаясь к теме жертв, – и в этот раз твои слова подпитали мои подозрения.

– Вам… нужно поговорить с Капитаном Романовым, да? – наивно смотрит между Алевтиной и Танией Евгений, – Чтобы изменить поиски?

– Что мы ему скажем? – спрашивает Алевтина, – если убийца нормис нас всех… отзовут? – Алевтина оборачивается на Танию и с некоторым смущением спрашивает, – Есть же какой-то протокол?

– Что? Не надо! – тут же испуганно сказал Евгений, посмотрев между ними, явно думая о том, как его начальство уже постановило, что их полномочия здесь всё, – его же нужно поймать!

Тания, немного хмурясь, смотрит на взволнованного Евгения и обеспокоенную Алевтину, на самом деле обдумывает всё. На случай подобных ошибок в самом деле есть протокол. В лучшем случае дело будет возвращено ищейкам. И то, только потому, что дети жертв были в подвале Опраксина. Но это только если будут доказательства. Тания раздражённо вздыхает. Запускает руку в волосы. Поиски монстра никто не будет продолжать бесконечно, а чтобы дело переопределили, нужны доказательства, которых у них нет. Тания быстро обдумывает, что они могут сделать.

– Я скажу Мику. Он прикроет нас. Нужно выяснить, какие есть слухи, придётся поговорить с людьми в городе и узнать, заметили ли они что-то. Что угодно. Кто-то странно себя ведёт. В чьем-то доме слышны крики.

– Здесь всегда есть крики, – говорит Евгений, – в выходные местные в основном пьют. Не в выходные тоже.

– Я не про такие крики, – Тания закатывает глаза, – за двадцать лет кто-то что-то наверняка видел, но привык. Я не ищейка, понятия не имею, что мы собираемся делать. Зато я знаю в чём цель: мы находим этого убийцу и работорговца. Тогда я ломаю ему ноги. Мик отбирает его у меня, пока он жив. Суд отправляет его в тюрьму. Ищейки продолжают раскрывать сеть работорговли, а у меня будет ещё один выговор. Между этим будущим и нынешним настоящим есть некий путь, который предстоит пройти.

– Мы пройдём его вместе, – отвечает решительно Алевтина, на что Тания смотрит на неё несколько скептично. Евгений выглядит воодушевленно, поэтому Тания решает не говорить ему, что от него она вообще ничего не ждёт. Эти двое определённо не принесут особой пользы

– Это трогательно, – говорит Тания снисходительно, – но, пожалуй, я пойду найду Микаила и поговорю с ним. Раз уж вы двое так воодушевлены – попробуйте найти какие-то доказательства, что убийца человек. Я предпочту выговор, а не увольнение за нападение на гражданского.

Сказав это, Тания быстрым шагом вышла из шатра и огляделась. Зная, что Микаил может быть где угодно, она мысленно выругалась. Прямо сейчас у неё не было прямых доказательств того, что никакого монстра на самом деле в городе нет. На самом деле, таких доказательств, возможно, и быть не может. Дети могли бы быть свидетелями, но все они спрятаны, и никто не позволит опрашивать их без серьёзных обоснований. Даже ей. Форма когтей является неповторимо-искусственной, но пока они не найдут, что именно использовалось, чтобы создать иллюзию – нельзя доказать, что это не мутация. Нападения только на женщин возможны, если, например, монстр – на самом деле мутант или случайно оказавшийся здесь, например, из-за контрабандистов, редкий вид. Не говоря о том, что можно утверждать, что ел монстр детей, а не матерей. Нападения только в лесу и вовсе естественны, а то, что место смерти не сходится с местом, где тела нашли, вовсе никому не будет интересно. Никаких доказательств. Просто предположение, основанное на том, что всё невероятное уже отброшено: если нельзя подобрать подходящего монстра, то его и нет.

Найдя Микаила и выложив ему всё, Тания не ждёт, что он согласится. Ни один из них никогда не обучался работе следователя больше, чем на поверхностном уровне. Всё, чего Тания ждёт это, что он кивнёт и поддержит её. Прикроет, когда она найдёт кого-то, кто будет возможным подозреваемым. Он, конечно, так и делает. Даже не обещает, что кинет её в дракона.

– Хорошо. У тебя есть план? Сломать убийце ноги, когда найдёшь – не план.

– Расспросить людей?

– Зачем? За двадцать лет они ничего не заметили, думаешь что-то изменилось?

– Я думаю, что они могли что-то заметить, их послали к чёрту и теперь они привыкли к тому, что когда-то заметили.

– И ты надеешься выяснить, к чему, необычному, люди привыкли?

– Ну, они, похоже, привыкли к воплям, учитывая упыря, – говорит Тания, – и к пропаже людей вокруг. Ищейки находят логова щелкунов, основываясь на рассказах о приведениях. И в этом городе их было чертовски много.

– Итак, местные привыкли к «всякой чертовщине», это ты имеешь в виду?

– Да, – Тания кивает, – но привыкли или нет, они не могут, не говорить об этом. Не ходи в сумерках на Елагин остров, не купайся ночью в Обводном канале, не выходи один на перекрёсток между Екатерининской и пятой линией. Суеверия, которым подчиняется город.

– Хорошо, что это нам даст? Ещё несколько мест, где обитают монстры, которых никто не трогал годами?

– Дети не могут быть тихими, – немного раздражаясь, объясняет Тания, жестикулируя, – что-то было причиной того, что местные прекратили жаловаться и привыкли. Какое-то дело было первым.

– Думаешь, получится найти это?

– Думаю, что я понятия не имею, как искать серийного убийцу, – честно отвечает Тания, – но монстры? Это другое дело. Я знаю, как их выслеживать: на что смотреть и как выглядят следы тех, с кем мы сталкивались. Где они строят логово, и что можно спокойно спускаться до полуночи за упырём, но не сто́ит лезть в туннель арахнидов. Я знаю, как убивать их, даже если я не могу придумать новый способ, как Авран. Этот человек – он тоже монстр. Но я не знаю, как найти того, кто, чтобы замести следы, свежует женщин, и оставляет на них рваные раны, от имитации когтей. Кто вообще так делает? Что за психа мы будем искать?

– Того, которому ты сломаешь ноги, – улыбнувшись отвечает Микаил. Он кладёт руки на плечи Тании и наклоняется, чтобы заглянуть в её глаза снизу вверх, – и ты права. Кто-то что-то видел, просто привык не обращать внимания. Мы разберёмся или найдём доказательства, что это человек для пересмотра поисков.

Они оба спешат вернуться к работе, возвращаются к работе, договорившись решить, кого могут подключить к поискам убийцы. Все, кто прибыл, чтобы выслужиться, отпадали. Поимка неуловимого монстра и обычного нормиса-убийцы в личном деле определённо выглядят по-разному. Тания приглядывается к братьям Делягиным, но отметает мысль включить их в поиски. В течение дня ей кажется, что они теряют время.

Очередной приём, на котором Николай обязал снова всех присутствовать, мало отличается от прошедшего в доме Юреневых и других. Из-за ощущения срочности Тания в худшем настроении, чем до этого и не может скрыть потемневшее лицо. Она появляется с Микаилом, даже не пытаясь выглядеть как леди.

В зале танцуют второй танец, под звуки фальшивящих музыкантов, Микаил плавно тянет Танию собой, уговаривая не сбегать, потому что Николай и так нервный из-за безуспешности поисков. Мимо проходят уже усталые официанты. Микаил и Тания прибыли с опозданием, которое едва ли считается вежливым.

– Мы могли бы заняться чем-то полезным, – вместо этого мы застряли здесь. Даже моя маменька не требует от меня посещать столько мероприятий.

– Княжна Иримия просто смирилась с реальностью.

– Нико… Капитан тоже должен, – говорит Тания, быстро исправляясь, из-за толпы вокруг. Как бы она ни относилась к своему капитану, высказываться о нём снисходительно может усложнить ситуацию.

– Ты же знаешь, почему он так себя ведёт.

– Да, – Тания раздражённо кивает. Изображать некомпетентность Николай начал довольно давно. Если бы она не знала его всю свою жизнь, то поверила бы. Однако они росли вместе. В Петербурге не так много детей их возраста и соответствующего положения.

– Ты подумала о тех, кто будет полезен с поисками? – меняет тему Микаил, пока они идут к выходу в сад.

– Не уверена.

За плохой, но громкой, игрой дуэта скрипки с фортепьяно едва ли можно различить болтовню в зале. Микаил пользуется этим, чтобы обсудить с Танией, кого они могут подключить к внеурочной работе по поимке маньяка. Они разговаривают, переходя из зала в большой сад с зелёным лабиринтом. Кто-то потратил очень много денег, чтобы декорировать это место. Сад двухъярусный, чтобы гости могли наблюдать друг за другом, пока кто-то пытается пройти через лабиринт к скромному фонтану в центре или к беседке, увитой плющом. Микаил направляет Танию на второй ярус. Каменная дорожка, вокруг лабиринта, для желающих прогуляться. Именно там, притворяясь, будто им есть дело до резвящихся в лабиринте ровесников, они пересекаются с Алевтиной и Демьяном. Эти двое намного лучше притворяются, что им интересны другие люди. Внимание Алевтины в основном направлено на официантов с едой. Тания тянет Микаила, чтобы пройти мимо, едва кивнув в приветствии, но Демьян останавливает их. Ловит Микаила за плечо.

– Добрый вечер.

Тания соглашается с натянутой улыбкой:

– Вечер добрый.

– А ты нет, – шутит Демьян, оценив выражение лица Тании. – Я здесь кое-что обсуждаю с Алей.

– И мы с радостью не будем вам мешать, – отзывается Тания, спеша уйти. Алевтина не позволяет ей сбежать, поймав за запястье. Даже не вздрагивает, когда получает убийственный взгляд от Тании.

– Демьян тоже думает, что здесь нет монстра.

– Тоже? – сразу переспрашивает Демьян, уловив то, что для него в этом важней всего.

– Не ожидала, что ты заметишь, – честно говорит Тания, косвенно озвучивая своё мнение о его способностях. Демьян тут же смущённо перевёл на неё взгляд, выглядя растерянным и явно не знающим, стоит ли ему оскорбляться.

– Прости её, – говорит Микаил с привычным спокойствием.

– Я не оскорбляла его!

– Это было близко.

– Было, – кивает Алевтина в согласии.

– Что? Чем? Я просто сказала, что не думала, что он решит так же, как мы.

– Конечно, – кивает Алевтина.

Демьян, закатив глаза, качает головой, но ничего не говорит на это. Определённо ему важней другие вещи. Он оглядывается вокруг и отходит к перилам яруса сада, чтобы посмотреть вниз на лабиринт, в котором бродит несколько гостей. Он выглядит так, словно они болтают о погоде.

– Аля рассказала, что вы собираетесь опрашивать гражданских в городе.

– Ну не всех подряд, – качает головой Тания, – это было бы слишком странно.

– И бесконечно, – отмечает Микаил.

– Тогда кого?

– Для начала нужно узнать, кто регулярно ходит в лес? – спокойно предлагает Микаил и уточняет сразу, – Кроме того брата господина Юренева.

– Иван, – говорит Тания, вспомнив имя художника, – его зовут Иван. Он мог видеть кого-нибудь.

– Нужно выяснить, какие дела о пропаже людей есть, – говорит Демьян, – когда человека видели в последний раз, где. Опросить персонал турбазы, это их клиенты пропадают.

– Таких дел нет, – качает головой Алевтина, – я обсуждала это с Евгением. Он для меня залез и проверил.

– Так вообще бывает? – недоумевает Тания.

– Неужели нет ни одного дела, открытого о пропаже? – не понимает Демьян, хмурясь, – Как это возможно? Сотня человек!

– Может кто-то из старших следователей и есть убийца? – шутит Тания, – ему на стол дело, а он его в шредер.

– Пожалуйста, давайте воздержимся от предположений? – просит Микаил, покачав головой.

– Ой, прости, – с фальшивым весельем говорит Демьян, – это ведь теории. И всё. Хотя ты прав, у нас совершенно нет доказательств и, соответственно, оснований привлечь кого угодно к ответу.

– Если бы нормисы выполняли свою работу, этого бы не было, – рычит Тания.

– Мы можем ещё раз просмотреть всю информацию, – предлагает Демьян, – должно быть, хоть что-то.

– Например?

– Отпечатки пальцев? ДНК? Этот метод, который совсем недавно изобрели в Британии.

– Если что-то и было, – горько отвечает Алевтина, понимая о чём речь, – то этого давно нет.

– Я не хочу ждать месяц, – сердито говорит Тания, голос её агрессивно повышается, – пока будет убит кто-то ещё!

Люди в лабиринте оглядываются на её громкий голос. Тания посылает им в ответ сердитый взгляд, заставляя отвернуться. Из поместья слышится скрипка. В центре лабиринта несколько гостей сидят за большим мраморным столом, играют партию в карты. Гости разместились здесь и в двух гостиных и бальной зале. Тания раздражена настолько, что часто глубоко дышит, желая что-нибудь сломать.

В саду поместья, немного дальше, кто-то пьяный заунывно запел. Возможно, этот человек сегодня получит перелом.

– В приятну ночь, при лунном свете, – нежно надрывается женский голос, – Представить счастливо себе, что некто есть ещё на свете, кто думает и о тебе!

Женщина ещё не допела, а кто-то закричал, что должен немедленно танцевать. Тания оглянулась, пытаясь понять, что происходит. У карточного стола звучит несколько приглушённых криков, пока один из мужчин не попытался изобразить танец вприсядку, но рухнул. До Тании дошло, что он, должно быть, проиграл и это наказание. Тания наблюдает, как над ним смеются, чтобы не думать о несколько безнадёжной картине следствия.

С другой стороны мужчина старше возмущается:

– Не так в наше время танцевали!

– Покажи им, Саныч!

Тания поворачивается к своим коллегам, чтобы не смотреть, как едва дышащий старик воодушевлённо вскакивает, чтобы показать, как правильно танцевать.

– Я тоже не хотел бы, чтобы стало больше жертв, – после этой продолжительной паузы говорит Микаил, первым нарушив молчание между ними.

– Как можно убить и похитить больше сотни человек и не быть замеченным? – больше жалуется, чем спрашивает Демьян.

– Быть очень богатым? – предполагает Алевтина, с раздражением в голосе, которое не может сдержать. Её взгляд, как у Тании ранее, прикован к развлекающимся в саду гостям. Видно, что она завидует их лёгкости.

– Не поможет, – фыркает Тания, – моя семья одна из самых знатных, но люди замечают, даже если я чихаю, где не положено.

– Есть места для чихания? – удивлённо спрашивает Алевтина, тут же посмотрев на Танию.

– Вот именно.

– Что?

Тания смеётся, запрокинув голову, но ничего не объясняет. Алевтина растерянно смотрит на неё, а Микаил и Демьян наблюдают за нижним ярусом сада, каждый обдумывая что-то своё. Внизу в лабиринте, старик рухнул во время танца, и теперь вокруг него суетятся другие гости.

15 глава. Вскрытые факты

Перед сном, в одиночестве гостиничного номера, Тания снова систематизирует всё, что они заметили. Она пытается связать что-нибудь друг с другом, в качестве доказательств. Увидеть, возможно они что-то упустили. Читая список причин того, почему они решили, что замешен человек, а не монстр, она осознаёт, насколько сильно они все доверяют своей интуиции. Глядя на изложенный на бумаге список, она может уверенно сказать: не поверила бы.

Раздражение заставляет её отшвырнуть блокнот в сторону. Упав спиной на кровать, Тания смотрит в потолок и разглядывает трещины на штукатурке. Маленький городок, где не должно ничего происходить. Вместо этого он, как адская пасть полон монстров. Некоторые из них – люди. Взгляд Тании медленно скользит по потолку: трещины — это лабиринт, из которого она пытается найти выход.

В окно раздаётся громкий ритмичный стук. Звук врывается в разум Тании, заставляет отвлечься от важной миссии по спасению своего взгляда из лабиринта трещин. По ту сторону окна с недовольным видом топчется Финист. Вредный сокол определённо не одобряет отсутствие жёрдочки для него. Под испепеляющим взглядом, на который птицы не должны быть способны, Тания собирает себя с кровати. Она определённо подарит своему боссу нового питомца на новый год или Рождество.

– Извини, колбасок нет.

Сокол смотрит на неё с отвращением. Птицы не должны делать таких морд. Это вообще морда, если Финист сокол? В любом случае, Тания проверяла: нашла в библиотеке орнитологическую энциклопедию.

Забрав почтовый футляр, Тания проверяет, что ей прислали. Финист с недовольным видом топчется на подоконнике, издаёт какой-то ворчливый звук и улетает.

Полученный конверт довольно толстый. Задания Третьего корпуса Тания обычно получает, когда не занята основными миссиями мистиков. Получить что-то в процессе довольно странно. Ей интересно, что там может быть. Толстая кипа листов удивляет. Тания просматривает их, один за другим. Это отчёты по миссии с контрабандистами. Написаны не ею. Зачистка местности; анализ полученного; пристройка выживших животных и протоколы допросов. Все материалы по делу. Тания пробегает глазами по строкам и не может понять, зачем ей это прислали.

Объяснение на последней странице. Внизу пронумеровано единицей. Секретарь, должно быть, случайно перепутала порядок, в котором следовало складывать это для пересылки. Читая задание, и рекомендации по выполнению, Тания чувствует подавляющее негодование. Она ещё раз просматривает все отчёты и протоколы. Трудно поверить в написанное.

Монстров регулярно кормили человеческим мясом. В коттедже поблизости, который, как она и предполагала, принадлежал также контрабандистам, были холодильники с мясом. Всё, что было обнаружено в коттедже – прошло через исследования и анализ, было досмотрено и выпотрошено. В основном – телятина, как наиболее доступная в этой местности, видимо.

И человечина. Тания читает протоколы, пытаясь понять это. Кроме первоначального допроса все контрабандисты, которые выжили – прошли ещё через два. В последнем смогли расколоть одного из охранников, и он сообщил, откуда они получали поставки. Сложно поверить, но люди знали о том, чем кормили монстров. Какой-то идиот сказал им, будто это необходимая часть рациона. Кто-то в городе доставлял контрабандистам человеческое мясо. Работа Тании выяснить кто. Не удивительно, что она получила это задание, в то время как участвует в поисковых работах. Она уже на месте, была на базе контрабандистов, освоилась в городе.

Внизу Тания читает приписку от начальства: «верю в тебя».

У неё вырывается немного истерическое хихиканье. Контрабандисты здесь не первый год, коттедж обустроен, а один из охранников признался, что уже пять лет работает, и привык к монстрам. Что она должна с этим делать? С каких пор она стала следователем? У Третьего корпуса кончился персонал? Внутри Тании тлеет огонь гнева, который она направляет на всё.

– Как можно незаметно устроить человеческую ферму? – спрашивает вслух Тания, хмуро глядя на отчёты. Что за город такой, что полиция не заметила ни пропажи кучи людей, ни подозрительное место, занятое поставками человеческого мяса для монстров? Самих монстров они тоже поразительно не замечают.

Взгляд Тании медленно и случайно переходит на исписанный ею лист признаков, что никакого монстра-людоеда в городе не было. Её попытка найти весомые аргументы для изменения поисков. Она смотрит на него несколько мгновений, потом опускает глаза на отчёты в своих руках.

– Ублюдок, – выдыхает Тания и вскочив, убирает быстро всё назад в почтовый футляр и запечатывает, чтобы никто не заглянул. После этого запускает руки в волосы, тянет в стороны. Чувствует отчаянное желание сломать что-нибудь. Тлеющее пламя гнева превратилось внутри её груди в пожар.

– Успокойся, – говорит себе Тания, глубоко контролируемо, вздыхая. Она концентрируется на воздухе и убирает руки от своих волос, чтобы не сделать себя лысой.

Несдержанно рычит:

– Вот же ублюдок!

Слишком злясь, Тания выскакивает из своей комнаты. В коридоре почти врезается в Фёдора, тот испуганно резко отскакивает у неё с пути, не пытаясь выяснить в чём дело. Тания не обращает внимания, налетает на дверь Микаила.

– Мик!

Её громкий голос выдаёт степень того, как она погружена в свои чувства. Интонация, где-то между яростью и глубоким горем. Микаил распахивает дверь, даже не одевшись. Он едва прикрыт полотенцем и смотрит на подругу с неконтролируемым беспокойством. Редкое для него выражение лица. Она подталкивает его, чтобы влететь в комнату. Микаил быстрым взглядом осматривает Танию, проверяя, что она в порядке. Когда она улавливает этот взгляд, то немного вздыхает. Нервно снова дёргает свои волосы, выглядя и взбешённой и безумно расстроенной. Опустив руки, смотрит на лучшего друга с таким видом, словно им снова пять и она хочет, чтобы он что-то исправил. Всегда с таким беспомощным видом, что Микаил хочет завернуть её в пузырчатую плёнку. У него есть этот взгляд, который Тания знает. У неё ноздри раздуваются, как у взбешённого зверя, и дрожат плечи.

– Мик? – зовёт Тания друга с откровенно жалким тоном, а выглядя так, словно её сейчас стошнит.

– Что случилось?

Отвернувшись, Тания снова делает три больших шага до окна и обратно, как зверь в маленькой клетке. Проведя рукой по лицу, садится на кровать и смотрит на друга. Медленно пытается подобрать слова. Найти способ подготовить Микаила к тому, что скажет. Она бы определённо хотела, чтобы её подготовили к такому.

– Я знаю, что он делал с телами женщин, – медленно начинает Тания издалека, – причину, по которой срезал плоть с них и куда оно делось.

– Чувствую, что мне это не понравится.

– Определённо нет, – соглашается Тания.

– Но ты мне всё равно расскажешь?

– Я думаю, у тебя нет выбора.

– Я думаю, что этот город моё самое нелюбимое место в мире. И я был из-за тебя в карцере училища.

Микаил пытается шутить и Тания невесело посмеивается, качает головой. Она определённо любит его больше всех на свете, хоть и никогда не признаёт подобного вслух. Ещё не хватало портить свой бешеный имидж. Ей бы хотелось ничего ему не объяснять, но так нельзя. Микаил должен узнать. Как и Алевтина с Демьяном позже.

– Он их ел.

– Прости, ещё раз?

– Он их ел, – повторяет Тания, – и продавал.

– Кхм, – Микаил откашливается, прикрыв глаза, после паузы переспрашивает, – я думаю, мне послышалось.

– Сомневаюсь.

– Ел? Этих женщин?

– Не то чтобы это полностью невероятно, – раздражённо говорит Тания.

– Это, знаешь ли, невероятно, – отвечает Микаил, покачав головой, – одно дело знать, что такое происходило в мире. Что есть племена где-то далеко, которые всё ещё так поступают с врагами. Узнать, что это происходит рядом с тобой – совершенно иное. И что значит «продавал»?

– Контрабандисты кормили гидру мясом, которое принадлежит людям. Очевидно – женщинам.

– И никто не заметил?!

– Как мы выяснили – горожане здесь не отличаются внимательностью.

Микаил проводит языком по губам и раздражённо цыкнув, садится на кровати рядом с Танией. Голый он выглядит уязвимо. Тания думает, что стоило подсказать ему одеться, прежде чем вываливать новости.

– У меня как бы есть вопросы ко всему в этом городе, но думаю, что некому мне ответить.

– Да, у меня тоже.

Они сидят какое-то время в тишине, думая каждый о своём. Тания трёт глаза и зевает.

– Я могу остаться спать здесь?

– Конечно, – кивает Микаил и поднимается, чтобы одеться, – Может быть нам сто́ит сходить выпить.

– Сейчас?

– Нет, – качает головой Микаил, – если мы напьёмся сейчас, то ты просто спалишь город. Завтра. После поисков и когда ты немного отойдёшь.

– Как будто ты не хочешь тоже уничтожить это место!

– Хочу, – соглашается Микаил, – и думаю, что сделаю это, просто не так радикально. И выставлю местным счёт за работу подрядчика.

– Ты мудак.

– Поэтому мы и дружим, – соглашается Микаил.

– Мы не дружим, мы родственники.

– Мы дружим, просто ты не умеешь признавать, что тебе кто-то нравится, – с мягким смехом говорит Микаил, протягивая Тании пижаму, такую же, как та, что на нём.

– У тебя с собой копия твоей пижамы?

– У меня их пять.

Тания растерянно моргает, глядя на предложенную пижаму, и спрашивает:

– Зачем тебе пять одинаковых пижам?

– Понравилась ткань.

Приняв одежду, Тания начинает тихо хихикать. Всхлипнув от попытки сдержать смех, Тания валится на кровать, продолжая смеяться.

– Что? – не понимает Микаил её реакции

– Потной, наверное, тебя ненавидит, – отвечает через истерические смешки Тания.

– С какой стати?

– Ты же превратил его частный пошив в потоковый! – объясняется она, жестикулируя, – Он, наверное, оскорблён!

– Я думаю, ему без разницы, – фыркает Микаил, – я за это плачу.

– Возможно, – покладисто соглашается Тания и поднимается, чтобы переодеться из формы в пижаму.

Кровать в номере узкая и локти Микаила постоянно врезаются Тании в живот и под рёбра. Несмотря на неудобство, Тания чувствует себя лучше. Как в детстве, когда нарассказывав друг другу выдуманных историй, они забирались в одну кровать и тряслись вместе. Когда локоть Микаила снова врезается ей под рёбра, Тания с лёгким раздражением дёргает его, заставляя перевернуться.

– Спи.

В ответ, в темноте слышится фырканье. Тания сдвигается ещё немного, чтобы уткнуться носом в плечо Микаила. Ткань мягкой пижамы мягко пахнет лавандой, и это намного приятнее, чем запах грязи от подушки.

– Только не говори, чем пахнет матрас, – сразу просит Микаил, – нам здесь ещё несколько недель жить.

– Это не матрас, – без задней мысли сообщает Тания, – ой, прости.

Сразу она чувствует, как трясётся под ней Микаил в беззвучном плохо сдерживаемом смехе.

– Спи, – советует он отсмеявшись.

В комнате тихо, слышно, как за окном вдалеке кто-то заунывно поёт пьяным голосом. Под этот вой Тания засыпает, спрятав нос в плечо Микаила. Ей ничего не снится, но утром она всё равно выглядит немного пожёванной и уставшей. Микаил не комментирует, но по взгляду ясно, что он беспокоится. Тания за него тоже переживает. У него такой же вид, как когда их выбрали для ареста графа Опраксина. Тогда Микаил тоже плохо выглядел, морально травмированный тем, что человек может быть хуже монстра. Сейчас с ним то же самое. Тания знает, что он чувствует, потому что чувствует себя так же. Их путь к лагерю тихий. Микаил спит с открытыми глазами на ходу, как обычно.

В лагере Тания находит Алевтину в палатке аналитиков, снова работающей с телами, чтобы найти что-нибудь. Она отчаянно пытается выяснить имена других жертв. По мешкам под глазами ясно, что Алевтина спит так же плохо, как они. Почти сообщив, что означают ровные срезы и отсутствующие частей плоти, Тания быстро уходит, решив не трогать её пока. Оставляет работать с телами. С остальной частью группы приступает к утреннему патрулированию. В течение дня несколько раз порывается ударить Жавнеровича, который слишком много жалуется. Так же часто, как ей хочется рассказать Демьяну про каннибализм и продажу человечины. Для Тании патрульная группа — неприятная обуза, с которой ей нужно иметь дело, вместо того, чтобы искать убийцу. Несколько раз она опасно близка к тому, чтобы всё бросить. Особенно в обед, когда Алевтина в отчаянии, а Микаил выглядит так, словно кто-то использовал его как вьючную лошадь. Николай продолжает вещать о том, что всё происходящее нормально. К вечеру Тания похожа на механизм сломанных часов. Есть звук, но время не показывают, хотя оно всё ещё идёт.

– Помнишь, я вчера сказал, что нам нужно в бар? – спрашивает Микаил, когда они отдают аналитикам отчёты за прошедший день поисков. Тания едва находит силы кивнуть, она отмечает несколько мест, чтобы на них обратили внимание, а Микаил продолжает, – пошли сейчас.

– Предлагаешь напиться?

– Да.

– Не боишься, что я спалю город?

– Думаю, я это переживу.

– Я поддержу инициативу, – вклинивается в разговор Алевтина.

– Напиться или поджог?

– Обязательно выбирать?

Сделав вид, будто задумалась, Тания качает головой:

– Нельзя получить всё сразу.

– Какой ужас, – корчит драматичное лицо Алевтина и прижимает руки к груди:

– Я надеялась получить всё хотя бы вне работы.

– Понимаю, но что поделать.

– Тогда я выбираю хотя бы выпивку. Может быть, к ночи я забуду о своём горе.

– Кто-то сказал выпивка? – слышится позади довольно весёлый голос Фёдора. Тания тут же захотела найти, как испортить ему настроение. Демьян за его спиной взглядом умоляет не убивать его партнёра.

– Мы собираемся напиться, – делится планами Алевтина.

– Мик не разрешает спалить город.

– Когда я такое говорил?

– Вчера.

– Какой ты злодей, – с драматичным ахом Фёдор прижимает руку к груди и качает головой с осуждением, – мешаешь восторжествовать справедливости!

Со злым весельем ухмыльнувшись, Тания подписывает последний из листов отчёта и, подхватив Микаила под локоть, тянет его из шатра.

– Если кто-то хочет присоединиться, то догоните.

– Я принесу растопку и дрова, – обещает ей вслед Фёдор.

Путь до бара, кажется, почти не занимает времени. Внутри шумно, грязно и пахнет потными телами. Тания заказывает сразу бутылку водки и выпивает половину. Из-за метаболизма мистиков она быстро пьянеет и также быстро трезвеет. Кому-то из исследователей нужно изобрести что-то, что поможет им оставаться пьяными дольше, чем десять минут. Микаил морщится и к бутылке просит стакан, потому что он из горла пить никогда не будет.

Они вдвоём устраиваются в конце бара за столиком, игнорируя мягкие диваны, по виду которых можно заподозрить, что на них кто-то обмочился. Тания чувствует запах рвоты и делает глоток из бутылки. Она пьёт, обжигая горло, и вдыхает запах водки. Микаил заказывает серию самых высокоградусных шотов и абсент. Алевтина и Авран появляются вместе через десять минут, когда Тания добивается лёгкого опьянения.

– Ненавижу этот город, – искренне выдыхает она, икая и чувствуя себя теперь скорее несчастной, чем злой.

– Хочешь потанцевать? – невпопад отвечает Микаил, нагоняя её опьянения. Та качает головой и предлагает свою бутылку Аврану. Выпив, она забывает, что не считает Аврана другом.

– Я лягу под стол, если сделаю хоть глоток, – отказывается Авран, немного отодвигаясь, чтобы в него не попытались влить водку силой. Такое уже было. Алевтина хихикает рядом. Танию пьяной она уже видела и знает, что та всегда прекращает притворяться, будто у неё нет друзей. К сожалению, когда кончается бутылка, Тания трезвеет и снова псмотрит осмотрит на мир недружелюбным и раздражённым взглядом. Она прекращает обнимать Аврана за плечо. Тот выглядит немного несчастным, когда она отодвигается, поэтому принимает от Микаила коктейль, не спрашивая, что в нём.

Разговор между ними ни на чём не сосредотачивается. Бармен широкими шокированными глазами смотрит на Танию, когда та приходит, чтобы взять бутылку абсента. Он, кажется, порывается что-то сказать, но появляется Фёдор и обнимает её за плечо.

– Уже за второй?

– В следующий раз я просто начну с чистого спирта, – жалуется Тания.

– Ты сожжёшь себе горло.

– Исцелится, – фыркает Тания в ответ, забирая у бармена свою бутылку и коктейль для Алевтины. Что-то с приторным сладким запахом. Фёдор чихает рядом с ней и немного отодвигается. Он заказывает пиво для себя и Демьяна, следует за Танией к столику.

– Я уже не знаю, что сделать, чтобы выяснить имена жертв, – грустно говорит в свой бокал Алевтина, помешивая содержимое трубочкой, – эти женщины заслуживают, чтобы им вернули их имена.

Сделав большой глоток своего малинового коктейля, Алевтина издаёт писк, сморщившись и передёрнувшись всем телом от привкуса спирта, который её раздражает.

– Ужасный вкус. Как спирт с сахарным сиропом, – жалуется она.

– Я смущён тем, что ты знаешь, каков спирт с сиропом на вкус, – честно говорит Авран, удивлённо моргнув и опустив взгляд на свой напиток.

– Студенческие годы, – отвечает Алевтина, – в общежитии мы экспериментировали.

– Ты же училась в меде? – с подозрением уточняет Фёдор.

– Да.

– Спирт был… нет, не буду спрашивать.

– Правильно, – кивает Алевтина, – не спрашивай.

– Ты пробовала ДНК-тест? – спрашивает Авран, возвращая разговор к жалобе Алевтины, – можно взять кровь или волосы у родственников, пропавших и, сравнить их!

– Как это работает? – с интересом спрашивает Фёдор, но его не слышат из-за того, что он говорит в пивной бокал. Авран выжидательно смотрит на Алевтину, а та с лёгкой растерянностью смотрит на него в ответ, моргает удивлённо и фыркает:

– Тысячи людей ежегодно, ты шутишь, что ли?

– Ну не все же они пропадали где-то в округе?

– Здесь туристическая пешая тропа, – горько смеётся Алевтина, покачав головой.

– И?

– Ты понятия не имеешь, что это, да? – спрашивает Демьян немного грустно.

– Да, – признаёт честно Авран, – я не любитель прогулок. Единственный раз, когда я был в походе – меня заставила Тания.

– Прогулочная тропа для тех, кто любит путешествовать пешком. Здесь проходит маршрут на неделю и на несколько дней.

– Есть на месяцы, – добавляет Тания, которая пешие маршруты хоть и не любит, но уважает.

– Месяц пешком??! – Шокировано спрашивает Авран, повышая голос так сильно, что Микаил и Фёдор морщатся, – Кто на такое соглашается?

– Те, кто любит прогулки.

– Я хожу, – говорит, одновременно с Микаилом, Тания, после чего на неё тут же удивлённо смотрят остальные. Алевтина только пожимает плечами. Её в такой поход уже как-то звали, поэтому она не удивляется. Тания и бегает по утрам, когда они не на миссии.

– Ясно. Ужас. Так что, на самом деле, мы не можем даже выяснить, примерно, кто эти люди?

Поняв, почему Алевтина так раздражена Авран тоже грустит. Он выглядит милым, когда проявляет эмпатию, и Тания, поддавшись алкоголю, гладит его по голове. Фёдор, сделав большие глаза, вытаращился на неё. Прежде чем он смог прокомментировать неожиданное действие – Микаил качает головой. Тания уверена, что он только что пнул Фёдора в голень, потому что тот дёрнулся и поморщился.

– Если у них не было совсем недавно судимостей, то нет, – отвечает Алевтина Аврану, – в последние пять лет ДНК обвиняемых тоже вносят в базу данных. Я всё равно сделала запрос к ним.

Грустно вздохнув, Тания делает глоток из бутылки абсента и осознаёт, что та уже пустая. Микаил поднимает на неё взгляд, спрашивая бессловесно, хочет ли она, чтобы он сходил, принёс ещё. Тания качает головой: сама схожу.

Слегка покачиваясь, Тания идёт к бару. Им бы здесь не помешал официант. Бармен занят, обслуживая небольшую очередь и Тания облокотившись на стойку и медленно трезвея, оглядывает бар. Её взгляд приземляется на человека, которого она встретила в первый день. Несчастный, запугивающий её маньяком. Медленно через остаток алкогольной дымки в голове Тании рождается мысль. Она выходит из очереди и через бар, обходя столики и уклоняясь от других пьяных людей, Тания идёт к этому человеку. Он сидит в дальнем углу, и она по чистой случайности заметила его одинокую фигуру. Только от скуки и внимательности.

Когда она опускает стул рядом с его столиком и садится за него – то мужчина не сразу замечает, что больше не один. Перед ним – бутылка самой дешёвой водки и стопка. Тания обводит взглядом пустой стол и полную пепельницу, и в глубокой части её сердца рождается жалость. Он поднимает голову и встречает серьёзный взгляд серо-голубых глаз.

– А?

– Ты упомянул маньяка, – вместо приветствия говорит Тания, глядя в лицо человека перед ней и забывая о том, что в бар пришла не одна. Мужчина жалко смеётся, услышав вопрос.

– Он есть. Маньяк. Никто не верит, но я знаю!

– Я верю, – отвечает Тания, кивая, – расскажи мне о нём.

И он начинает рассказывать. Сбивчиво, заплетающимся языком и теряя мысль, но мужчина рассказывает Тании свою историю. О жене, о сыне. Он говорит, что несколько лет назад они пошли в лес и не вернулись. Несмотря на невнятность речи, Тания всё равно внимательно слушает.

– А я тогда пил, понимаешь, я работу потерял, знаешь, мне следак тогда и сказал – что она сбежала от меня! Но я-то знаю! Не могла она! Людочка моя хорошая такая! Жавнерович, мудак этот, совсем её не знает. Добра та гарна… Хорошая баба. Душевна. Не стал он дело даже открывать! А я охранником на турбазу устроился, а там узнал: постоянно бабоньки-то в лесу пропадают! Вот как Людочка моя с Юрочкой. Вот они пошли, а дела никому нет, Жавнерович же, гад такой, меня самого посадить обещал, скот! – икая почти после каждого слова и глотая гласные, мужчина продолжает, повторяясь рассказывать, жалуясь, – вот я уговорил ребят с базы за бутылку сходить рассказать, что жінки пропадают, никому делу нет! А пропадають! И вот Людочка моя и пропала, с любимым Юрочкой. И Светка с турбазы, хорошая была баба! За неё и начальник базы ходил заявление писать, да Жавнерович, сучий потрох, не принял! Вот как земля носит, как носит, а вот Людочка моя пропала тоже ему плевать! Слухати вміла. Ему плевать. Як так можна? Бісовій син. У пекло його…

Рыгнув и разразившись слезами, мужчина полностью прекратил быть связным в своей истории. Он определённо повторялся, Тания смогла понять только, что он повторял имя жены и сына.

– Как они выглядят, – спрашивает Тания, ни на что не надеясь. Мужчина уже погрузился в собственный мир, повторяя, что женщины пропадают в лесу, но никто не хочет выяснить, в чём дело. Ещё несколько раз Тания попыталась выяснить, как выглядит «Юрочка» или когда именно пропала Людмила, но мужчина уже полностью погрузился в свои воспоминания и жалобы, игнорируя реальность и выпивая.

– Тания, ты что, уже себе нашла новую компанию? – с наигранным возмущением послышался над ними голос Фёдора, который, приподняв брови, смотрел на Танию. За время, пока пьяный мужик рассказывал свою историю, она полностью протрезвела. Под скептичным взглядом Фёдора она поднимается. Мужик жалко бормочет о том, каким хорошим был его сын.

– Просто поговорили, – оглянувшись, Тания качает головой, – у него жена пропала. С сыном.

– В лесу?

– Ага.

– Бедняга.

– Мальчика ещё можно найти.

– Учитывая, в каком состоянии мы нашли детей у Опраксина – стоит ли оно того?

Услышав вопрос Фёдора, протискиваясь между людьми назад к их столику, Тания задумалась: стоит ли? Почём им знать, станет ли этим детям лучше? Что они скажут? Лучше бы их убили? Или скажут спасибо?

– Не похоже на тебя: искать собеседника, – с недоумением говорит Микаил, когда Тания опускается рядом с ним и притягивает к себе его бутылку абсента, – ты в порядке?

– Он свидетель.

– Свидетель?

– Да, – Тания кивает и делает глоток, игнорируя немного раздражённый взгляд Микаила, – он свидетель. У него пропали жена и сын в этом лесу и он видел других пропавших.

– Так что какие-то заявления о пропаже есть, да? – воодушевлённо спрашивает Авран, – можно соединить данные расследований нормисов с нашими!

– Нет никаких дел о пропаже, – с недоумением встревает Алевтина. Перед ней уже другой коктейль, пахнет цитрусами, но голубого цвета. Она машет рукой, немного проливая на стол.

– Но вон же, потерпевший.

– Жавнерович отказался заводить дело.

– В смысле отказался? – возмущается Фёдор, – его какое право решать?

– Не меня спрашивай. Мне просто этот мужик рассказал свою историю.

– А я-то думал, он в твоём вкусе, – фальшиво сокрушается Фёдор, качая головой, – надеялся, ты нашла любовь.

– Что?

– Мужчина. Если его отмыть он, наверное, ничего.

– Кости у него красивые, – соглашается Алевтина мечтательно, снова отпивая коктейль.

– Кости?

– Ну, строение черепа… – заикаясь между словами, говорит Алевтина, опуская глаза в стол, – красивый череп.

– Нет, определённо нет, – качает головой Тания, но машинально через зал ищет пьяницу, чтобы посмотреть на его голову. Как художнице ей интересно права ли Алевтина.

– Уверена? – смеясь спрашивает Фёдор, когда она оборачивается. Раздражённо Тания пинает его в голень под столом.

Подколы немного разряжают атмосферу. Никто больше не хочет говорить о работе, разговор медленно переходит на личную жизнь и планы. Остальная часть вечера проходит в приятной пьяной дымке для всех.

Перед тем как они расходятся, Авран обещает Тании:

– Я напишу Лии, чтобы она нашла этого пьянчугу и выяснила, как выглядит Юрий. Может быть, кто-то из спасённых от Опраксина детей найдёт семью.

– Спасибо, – кивает Тания и, всё ещё немного пьяная, крепко обнимает Аврана, пока не слышит, как тихо хрустят его кости. Прощаясь, все расходятся. Фёдор уходит за Демьяном, а Алевтина и Авран задерживаются ещё в баре, болтая о каком-то исследовании, которое хотят провести вместе.

В последний раз Тания трезвеет, проваливаясь в сон. В голову ей приходит мысль, что она ничего не рассказала остальным о торговле человечиной, но она не жалеет об этом.

16 глава. Иван Шмель-Юренев

Утром Тания, впервые с начала поисков, думает про завтрак. Вчера она никому не рассказала о том, что их убийца также промышлял торговлей не только детьми, но и человечиной. И, скорее всего, Тания на самом деле просто предполагает, является каннибалом. В каком-то безумном смысле они всё ещё ведут поиски и охоту на монстра-каннибала. Просто он не гуманоидный, как сейчас, склонны предполагать аналитики. Он просто гуманоид. Из всех, кто уже участвует в поиске свидетелей и доказательств, Тания чувствует, что только Авран и Алевтина на самом деле должны узнать про человечину. С ними нужно поговорить, хотя особого желания нет. Остальным возможно лучше ничего не знать. Это будет милосердно.

Неделю назад Авран упомянул ресторан, из которого секретарь Евдокия заказывает обеды и ужины для особенно чувствительных к запахам и вкусам мистиков. Тания надеется, что он не сменил место, в котором ест. Она немного блуждает по городу, уйдя не в ту сторону. Ресторан находится на набережной, но улица проходит через город и поворачивает и делает странный крюк. Легко пойти не туда.

Внутри ресторан выглядит скромно, Тания опасалась увидеть что-нибудь вульгарно-пафосное, поэтому приятные панели из светлого дерева и столики со стульями-креслами вокруг них ей даже нравятся. Место тихое, но большего от маленького городка не стоило ожидать. В это время утра внутри всего несколько человек. В самом дальнем от входа углу сидит пожилая пара. За столиком, между кухней и выходом, несколько секретарей с Евдокией. Когда Тания вошла они обернулись к ней и кивнули в приветствии, после чего вернулись к болтовне друг с другом. Авран сидит рядом с окном. На столе перед ним какая-то книга, и он определённо забыл про завтрак, стоящий рядом.

Тания проходит между пустыми столиками и садится напротив Аврана. Тот так увлечён чтением, что не обращает внимания. И не замечает прихода официантки, чтобы принять заказ. Продолжает читать, когда Тания просит кофе с эклерами. Авран не осознаёт, что рядом кто-то появился, когда приносят заказ Тании.

Книга, которую он читает, выглядит новой. Немного вытянув шею, Тания может увидеть на странице несколько графиков и схему какого-то монстра.

– У тебя чай остыл, – говорит Тания и, протянув руку, немного опускает книгу, чтобы привлечь внимание Аврана. Тот вздрагивает всем телом и, как суслик выпрямляется в растерянности.

– Что?

– Твой завтрак, – напоминает Тания.

– Ты пришла напомнить мне о еде? – удивлённо спрашивает Авран и слегка нахмурившись, опускает голову на запястье, поверяя время, – у меня полно времени до работы!

– Рада за тебя, – кивает Тания, – я пришла поговорить.

– Это начало не внушает мне доверия.

– Да тебе и разговор не понравится.

– Мне уже не нравится, я хочу воздержаться от беседы.

– Прости, – Тания растягивает губы в фальшивой улыбке, – это об убийце.

– Мне определённо не понравится, – жалобно констатирует Авран, морща нос.

– Совсем не понравится, – кивает Тания, – ты и сам знаешь, как мало нам известно.

– Почти ничего, – соглашается Авран, взяв вилку, – Есть какие-то новые зацепки?

Хлопает дверь. Тания переводит взгляд, чтобы увидеть, как в ресторан вошла пара мужчин. Они оглядываются и тихо переговариваются, прежде чем сесть. Тания наблюдает за ними, вместо того чтобы ответить Аврану. Пауза затягивается. Авран разделяет свой омлет на части. Он хотя бы начинает есть. Тания делает глоток кофе. Мирный завтрак. За окном поют птицы, и слышно крики чаек, от реки. Авран молча ест, ожидая, когда Тания заговорит. Она, вздохнув, тоже ест. Ему приходится поторопить её, потому что время завтрака ограничено.

– Тания?

– В некотором роде, – признаёт она, говоря так, будто не было паузы и она просто отвечает на слова Аврана. Она всё так же не смотрит на него. Её пальцы отбивают хаотичный ритм по столу, – есть кое-что о том, что он делал с телами.

– Ты так подозрительно тянешь.

– Прости, – Тания переводит взгляд на Аврана. Нет способа мягко это сказать, – мне просто не нравится говорить об этом.

– Нам обоим нужно будет приступить сегодня к работе, так что я надеюсь, что ты всё же заговоришь, – с лёгким раздражением говорит Авран, продолжая завтрак.

– Он их ел, – раздражённо выпаливает Тания, немного слишком громко для почти пустого зала ресторана. Вошедшая ранее, пара мужчин оборачивается в их сторону. Игнорируя их, Тания наклоняется через стол, толкая чашку с кофе, – и продавал. Все эти отсутствующие части плоти он использовал как мясо.

Сказав это, Тания почувствовала себя лучше. Она сделала то, за чем пришла. Взяв заказанный и отодвинутый в сторону, эклер, она осторожно кусает его. Может быть, ей сто́ит начать завтракать во время миссий.

Глядя в свою тарелку, Авран, в противовес Тании, выглядит позеленевшим и раздражённым. Он отодвигает недоеденный омлет и откладывает вилку. Очевидно, что аппетит у него пропал. Он с осуждением смотрит на подругу.

– Спасибо, приятного мне аппетита, – с сарказмом говорит он, – я, пожалуй, поверю, что ты меня ненавидишь.

Тания, прожевав эклер, почти мило улыбается в ответ на это:

– Я тебе годами это говорила, а ты только теперь веришь?

– Я был погружен в глубины самообмана, – он качает головой и прикрывает глаза, стоя трагичное лицо, – я не понимаю, как ты можешь есть и как могла сказать мне о таком, пока ем я.

– Я ужасная, – кивает Тания.

– И ты уверена, что нет никакой ошибки?

– Скажем так: я точно знаю, что кто-то в голове продавал человечину. Мне довольно трудно поверить, что можно не заметить и серийного убийцу, и некую человеческую ферму, и ещё и работорговца, помышляющего детьми. Но если это всё один человек? Я готова сделать маленькую скидку.

– Я не уверен, какой вариант хуже. Что это все разные люди или один.

– Я, определённо, хочу встретить этого человека, – кивает Тания, – у него есть две сотни несломанных костей. Я чувствую, что должна это исправить.

– Достойная цель, – кивает Авран. Задумавшись, он отпивает чай и слегка хмурится, – может быть тебе сто́ит найти повод отказаться от поисковых работ. Найти какое-то приличное объяснение этому. Этот «монстр» точно не в лесу живёт.

– Я хочу осмотреть лес другим взглядом. Может попробовать поискать тела детей. Они наверняка сопротивлялись. Зная, что речь не о монстре – стоит иначе искать следы.

– Нормальные люди в лесу грибы надеются найти, а не трупы.

– Нормальные люди не занимаются поисками убийцы-людоеда.

Тания ставит на стол пустую чашку с кофе и, оставляя на столе деньги за завтрак, поднимается:

– Осмотрись вокруг для дела. Он живёт здесь. Определённо не в маленькой квартирке рабочего он прятал детей, прежде чем передавал их кому-то.

– Почему нет? Он в крови шёл от леса в город, и никто не обратил внимания.

– Или, – с загоревшимися от идеи глазами говорит Тания, – он живёт рядом с лесом. Ты молодец. Я посмотрю карту.

– Хорошего дня, – говорит Авран вдогонку Тании, когда та быстро уходит из ресторана. К своему омлету он не возвращается.

По дороге в лагерь у Тании достаточно времени, чтобы обдумать идею того, что убийца живёт рядом с лесом. Это определённо хорошо подходит к портрету, который она создала в своей голове. Достаточно сильный, чтобы нести тело. Выглядящий при этом безобидно. Наглый в той мере, чтобы найти контрабандистов и предложить им плоть убитых им женщин. Хорошо организован, раз за двадцать лет не был пойман. Может быть, имеет серьёзные связи в городе.

В главном шатре Тания осматривает карту и отмечает для себя несколько мест, где частный сектор полностью окружён лесом. Мимо некоторых районов проходит несколько пешеходных троп. Достаточно близко, чтобы не рисковать столкнуться с кем-нибудь. Есть также несколько поместий, располагающихся в глуши. Тания запоминает карту, прежде чем уходит со своей группой в патруль.

Первые несколько часов проходят, как обычно: не появляется никаких новых зацепок. Единственные следы монстра, которые они находят это тёмный круглый ход логова арахнидов. Тания отмечает его, чтобы нанести на карту, и Авран мог скорректировать расчёты. У патрулирующей группы самая скучная работа. Идя по лесу и прислушиваясь к нему, Тании чудится, на самом краю восприятия, будто медью пахнет с солью. Запах этот, определённо знакомый ей, не имел никакого источника, и, немного покружив в округе, Тания была вынуждена признать, что направления не чувствует.

– Что случилось? – тихо спрашивает Демьян, подойдя ближе, нарушая построение. Его брат, а также Павел с Жавнеровичем, не заметили, что они сделали круг, а не шли о прямой проверять другую группу.

– Запах, – отвечает Тания, – не лесной запах, но слишком слабый, чтобы понять откуда.

Они идут через лес, тихо переговариваясь. Тания, после того как они выяснили, что «монстр» — это человек, снизила требования к осторожности. Каким бы убийца ни был ужасным – ни один нормис по опасности не дотягивает даже до бета-уровня. Они следуют за метками, оставленными путевым артефактом одной из групп. Подходя ближе к месту, где идут поиски Тания слышит, как Микаил говорит Фёдору вернуться к работе. Конечно, они заметили приближение группы Тании.

– Не стой столбом, Кошанский.

– Там Демьян идёт.

– Я слышу.

Группа Тании подходит ближе, и она, едва слышно, для не мистиков, говорит:

– Можно и не подходить ближе, ясно, что вы в порядке.

– Нет уж! – возмущается Фёдор, – мне нужно увидеть прекрасное лицо Демьяна, чтобы оправиться после этой дыры!

– Дыры? – озадаченно переспрашивает Тания, даже повысив немного голос.

– С кем это вы? – удивлённо смотрит на неё Жавнерович, даже отвлёкшись от того, чтобы тихо бурчать себе под нос.

– Мы уже близко? – удивляется Демьян, – разве Чегодаев и Федя не должны быть дальше?

Тания наклоняет ветку, чтобы убрать её от своего лица, и проходит через заросли какого-то кустарника.

– Скажи Деми, что мы здесь застряли немного из-за арахнидов!

– Все живы, – звучит следом уточнение Микаила недовольным тоном, – никто не пострадал.

– Только моя гордость.

– Под ноги смотреть надо, – фыркает Микаил, и Тания издаёт тихий смешок. Сразу же Фёдор громко жалуется, что его не ценят и не любят.

– Мы рядом, – говорит Тания громче, чтобы слышала и её команда, и Микаил с Фёдором, с их улучшенным слухом.

– Приятно знать, что ты не сама с собой говоришь, – шутит Стефан.

– Ха-ха, – ровно и безэмоционально отвечает Тания.

Продравшись через кусты, они выходят к поляне, появившейся в результате повала деревьев вокруг.

– Смотрите под ноги, – предупреждает Тания, когда все, оглядываясь, осматривают поляну.

Следом за её словами, звучит испуганный визгливый крик Павла. Следом за ним непритязательная ругань Фёдора, на которого тот упал.

– Серьёзно? – с негодованием спрашивает Тания, – не прошло даже несколько минут!

– Федь? - с беспокойством спрашивает Демьян, бросаясь к яме.

– Жив, – придавлено отвечает тот из тёмного провала, следом слышится его ругань и требование слезть.

– Извини, – приглушённо отвечает Павел, – я случайно.

– Ещё бы ты специально, – фыркает Фёдор.

Подойдя к краю ямы, в которую упал Павел, Тания наклоняется, чтобы взглянуть на туннель. Внизу в темноте мало что видно и паутина не добавляет простоты обзора.

– Как вы оказались внизу?

– Я тоже упал, – признаётся Фёдор под смешки своей группы.

– Ясно, – отвечает Тания, сдерживая смешок, – Павел, ты сам выберешься?

– Я попытаюсь, – честно отвечает тот.

– Отлично, тогда вылазь, и мы двинемся дальше.

– Дальше? А опрос как же?

– А ты своими глазами не видишь? Монстр встречен, да не тот. С опасностью группа справилась. Нам здесь делать нечего, выбирайся и пошли.

Пока Павел выбирался остальные ждали. Жавнерович и Стефан просто пристроились отдохнуть. Демьян прошёлся по периметру поляны, чтобы посмотреть, что стало причиной того, что деревья повалились. Остатки паутины указывали на то, что арахниды оккупировали и это место. Где-то поблизости, возможно, есть другая пещера. В воздухе всё ещё витает запах меди с солью, но теперь Тания понимает, что это из-за большого количества выходов из логова арахнидов.

Перенастроив артефакт пути, патруль, отправляется проверить следующую группу. Когда впереди в лесу слышатся человеческие шаги, Тания вскидывает руку, чтобы все замерли. Демьян тут же хватается за посох. Стефан следует его примеру и оглядывается по сторонам, машинально ожидая, что увидит угрозу. Они разворачиваются спинами к Павлу и Жавнеровичу, чтобы следить за флангами.

Прислушиваясь, Тания медленно делает несколько шагов в сторону. В воздухе, кроме прелой травы, снова появился запах меди, но звук, который слышит Тания не арахниды.

Впереди идёт человек. Он немного хромает или несёт что-то тяжёлое. Тания оборачивается на своих спутников. Против обычного нормиса и Павел выстоит. Дав знак следовать за ней, Тания двигается вперёд. Постепенно она почти переходит на бег.

– Да куда же нестись-то! – возмущается Жавнерович. Тания чувствует определённые сомнения в том, что этот человек может сдать какие-то физические нормативы. Разве у нормисов в полиции их нет? Не обращая на него внимания, она спешит, иногда замедляясь, чтобы прислушаться к тому, в каком направлении всё ещё слышит шаги. Он шумный, не стесняется своего присутствия в лесу и может быть болен. Тания слышит повторяющийся кашель.

Они выходят к песчаному берегу реки. Жавнерович немного отстаёт, а Стефан двигается рядом с ним, чтобы охранять, как самый спокойный. Павел, широко раскрыв глаза, оглядывается, но, увидев, что они помчались за человеком – просто качает головой разочарованно.

– Ах! – восклицает елейным тоном Жавнерович, когда выглядывает из-за Тании и видит знакомое ему лицо, – доброе утро!

Тания этого человека тоже знает. Иван. Пётр Юренев был счастлив рассказать всем, кто присутствовал на первом приёме, как любит своего брата. Запоминающееся знакомство. Мужчина выглядит немного помято, словно у него похмелье. В стороне к дереву привален большой рюкзак. Увидев, что к нему вышли из леса люди, он не пугается, просто оглядывает их всех. Увидев Жавнеровича и узнав его, Иван улыбается.

– Доброе утро, господа!

– Доброе, – вежливо кивает Стефан и немного растерянно смотрит на своего брата, который, увидев мужчину – выглядит определённо недовольным. Осознавая свои чувства, и неспособность скрыть что-то, Демьян отворачивается и осматривается вокруг. Он качает головой, чтобы брат ничего не спрашивал.

Тания понимает его. Одинокий мужчина в лесу им обоим кажется подозрительным по одной и той же причине. За несколько недель поисков они встречали людей только на пешеходных тропах. В основном туристов. Подчиняясь паранойе, Тания примчалась сюда. Лес пахнет медью, и этот тонкий, витающий вокруг аромат крови, нельзя игнорировать.

– Странно встретить кого-то так глубоко в лесу.

– Я художник, – надменно отвечает Иван. Глаза Тании машинально ищут мольберт. Кроме рюкзака поблизости ничего нет, и Тания с некоторым сомнением осматривает Ивана. Выглядит он обычно, только кашляет.

– Это господин Шмель-Юренев, – вмешивается Жавнерович, с елейной интонацией истинного подхалима. Может быть, именно так этот человек и сделал карьеру. Вовремя вмешиваясь и зная, когда отвернуться. С лёгким раздражением Тания оборачивается на него, но ничего не говорит. Она хочет ответы от Ивана, чтобы решить, считать ли его ещё одним свидетелем или первым подозреваемым.

– Меня, честно сказать, удивляет, что вы бродите по лесу. Брат вам разве не сказал, что здесь опасно?

– Так, для баб же, это вам надо опасаться, – пожимает плечами Иван. Рука Тании машинально сжимается в кулак. Она быстро одёргивает себя и щурится. Мог ли Николай или кто-то ещё рассказать местным помещикам о том, что пропадают только женщины? Или местные просто привыкли к этому, как к неизбежному злу? Часть Тании тихо шепчет: или он каким-то другим способом узнал о поле пропавших.

– Не только, – качает головой Тания, внимательно следя за реакцией мужчины, но тот выглядит спокойно, поэтому она просто продолжает разговор, – И что же вы делаете в лесу, в то время как здесь люди пропадают?

– Как я сказал, я художник, – с важным видом кивает Иван, надменно улыбаясь и глядя на Танию даже с какой-то жалостью. Не злясь, что она тратит его время, а просто очевидно считая её чем-то недостойным, – мне нравится рисовать природу.

– Понимаю, – кивает Тания, удерживая свой тон от того, чтобы из него сочился сарказм. Она говорит себе не подозревать его только потому, что он бесстыдно груб. Взгляды и тон голоса не преступление, – и чем же вы рисуете? Мне нравится графика.

– Мои акварельные работы выставлены в городском музее, – хвастается Иван и не может удержаться от шпильки, добавляя с некоторым презрением, – графика — это не искусство.

– Акварельные говорите… – тянет Тания, не обращая внимания на попытку оскорбить её. Она всё ещё чувствует, как по лесу ползёт медный запах крови. Он заставляет её испытывать раздражение и кипение под кожей.

– Да.

– Тания… – пытается вмешаться Стефан, чувствующий, что она говорит с мужчиной немного странно. Тания полностью игнорирует его, продолжая расспрашивать Ивана и глядя вокруг. Кроме рюкзака, в котором определённо нет места для мольберта, Тания не видит больше ничего.

– Значит, рисуете в большом формате?

– Конечно.

– А где же ваш мольберт?

– Что?

– Мольберт. Или полотно. Не говорите мне, что всё в рюкзаке, он явно не бездонный.

– На что вы вообще намекаете? По-вашему, люди не могут пойти гулять в лес? Я пришёл, чтобы выкопать рябинку для своего сада.

– Вы только что сказали, что художник, мне просто было любопытно.

– Да что… – Иван задыхается, не подобрав слов, разворачивается к Жавнеровичу и требует, – Кузьмич, угомони своих людей, занимаетесь поисками не пойми какой твари!

Услышав это, Павел тихо отступил в сторону, не желая попасть под раздачу. Тания слегка щурится, находя реакцию Ивана слишком резкой, эмоционально насыщенной. Он чаще дышит, машет руками, требует:

– Вот и работайте, вы зарплату получаете с моих налогов!

– Кажется, вы упустили тот момент, когда ваш братец сказал, что руководит поискам второй царевич?

– И что? Царевич разумный молодой человек! Он вам скажет не мешаться у порядочных людей под ногами!

– Неужели? Может, порядочным людям стоит дома сидеть, а не бродить по опасному лесу?

– Да как ты… Вы хоть понимаете, кто я? Я член дворянской семьи Юреневых!

– Какая жалость, для вас, что я княжна, а вы, вообще-то, бастард.

– Да что вы в самом деле, – возмущается Жавнерович, пытаясь вмешаться. Как и думала Тания, он очень быстро соображает, в какую сторону дует ветер. До этого момента он не вспоминал, что все мистики и ищейки титулованные дворяне. Большинство настолько высокородные, что второй царевич обязан быть с ними вежлив. Тания же не понимает наглости этого "художника", но знает, что отреагировала несколько резко. Запах крови заставляет её злиться. Она вздыхает, но не отступает.

– И раз уж вы, как говорите, постоянно рисуете, то, значит, видел что-нибудь?

– Видел «что»? – осторожно спрашивает мужчина, сдерживая свой оскорблённый гнев. Инстинкта самосохранения у него нет, но мозг всё же работает.

– Есть свидетели, что женщины пропадали. Может быть, и вы что-то заметили?

– Нет никаких свидетелей! – тут же возмущается оскорблённый Жавнерович, но Тания игнорирует его. Демьян, чтобы мужчина не мешал, отводит его в сторону. Иван с явной нервозностью смотрит на то, как Жавнеровича вынуждают отойти. Тания понимает его, учитывая её резкую манеру общения. И оскорбления. Она всё равно повторяет вопрос.

– Вы регулярно бываете в лесу и ни разу ничего не видели?

– Что вас удивляет? Здесь не так много людей ходит.

– Именно поэтому и удивлена, что вы не можете сказать видели ли что-то.

– Уж как есть, – разводит руками мужчина, – от меня ещё чего хотите, княжна?

– Нет, – Тания качает головой, не удивлённая тем, что мужчина не хочет сотрудничать. Она отступает от него, – простите за беспокойство.

Не слушая ответа, она оборачивается к своим спутникам и пожимает плечами. Они уходят от реки, но недалеко отходят, прежде чем Тания спрашивает:

– Микаил Кузьмич, а почему вы заявление о пропаже не принимали?

– О чём вы?

– Я встретила человека, чья жена и сын пропали.

– Да он же алкоголик, вот она и ушла от него!

Тания удивляется тому, что Жавнерович сразу понял, о ком идёт речь. Видимо, бедняга и правда постоянно пытал счастья.

– А женщины с базы отдыха?

– Откуда нам знать, что они не уехали? Ну смешно же!

– Ваша работа как раз выяснить, уехали ли они! И вы её не выполнили!

– Я свою работу отлично выполняю! У меня лучшая раскрываемость!

– И совершенно нереалистичная – возмущается Демьян, присоединяясь к разговору.

– У всех ищеек такая же – говорит Павел, явно не понимая, что такого в успехах Жавнеровича. Тании приходится с раздражением сказать ему:

– Это разные вещи. У нас есть магия.

По лицу Павла ясно, что он всё ещё не понимает в чём отличие. С его точки зрения для расследования магия не особенно нужна. Демьян прямолинейно сообщает:

– Если просто отказаться принять сложное дело – то раскрываемость отличная будет.

– Да как вы смеете?

– Вы дела почему не приняли? – спрашивает Тания ещё раз.

– Это оскорбительно!

– Но это правда! – срывается Демьян, почти рыча, чем напоминает Фёдора, – Вы почему людей не ищете?

– Да что вы заладили! Кого искать? Где? У нас здесь семь тысяч жителей. Отсюда автобус два раза в день ходит. Местные тропами туристов не пользуются, делать нам там нечего. Что делать-то? – пожимает плечами Жавнерович, – А этот ходит, ноет, жену ему найдите. А где я её ему найду, если она от алкаша этого сбежала? У нас небольшой город. Может, их волки уже сожрали, кого искать?

На мгновение, прикрыв глаза, Тания вздыхает.

– К вам пришли за помощью, а вы просто послали! Эти дети могли быть спасены, если бы не вы! Этих мёртвых женщин могло бы быть меньше, обрати вы хоть каплю внимания! Кого искать! Волки сожрали! Если бы вы хоть дела открывали, то сюда давно бы ищеек отправили на проверку! Вы же просто отказывали людям!

Тания стоит к Жавнеровичу слишком близко. Рычит ему в лицо, свирепо отчитывая его за халатность и безразличие. Прежде чем она ударит его – Стефан хватает её за плечо и оттаскивает в сторону.

– Перегибаешь, – говорит он спокойным голосом.

Она слишком зла, чтобы думать и быть рациональной. Запах меди с солью выматывает её. Тания скидывает руку с себя и идёт вперёд. Демьян молчаливо следует за ней. Он не так взбешён, но ясно, что тоже злится. Они забивают на построение.

До вечера Тания молчит. Изредка даёт указания, опрашивает, конечно, как положено, поисковые группы. Но не ругается ни с кем больше.

Вместо передачи отчётов вручает исписанный поспешно лист Демьяну и идёт искать Николая. Она влетает в главный шатёр, почти снося со своего пути каких-то несчастных, на которых не обращает внимания. Её глаза пылают от копившегося в течение дня раздражения, и люди, ранее плохо её знавшие, могут понять, почему в светском обществе Петербурга принято за глаза звать Княжну Болотову – Бешеной собакой. К ней сейчас подойди – укусит и оторвёт руку или ногу. Тания, свирепо не контролируя голос, требует от Николая:

– Забирай от меня этого примитивного или завтра я его «случайно» уроню в одну из ям от логова арахнидов. Их в лесу всё больше, после того как прислали отряд для устранения, никто даже не узнает, что это нарочно!

– Тебе стоит научиться сдержанности, – советует в ответ Николай, – после такого публичного признания будет ясно, что это неслучайность.

– Как будто все эти подхалимы рискнуть против меня докладную писать, – фыркает Тания и бросает взгляд на одного из аналитиков. Тот вначале пытается изобразить возмущение, но под скептичным взглядом тухнет и отворачивается. Тания снова фыркает, – я его рожу видеть не хочу. Это ты капитан, тебе и отвечать, если он покалечится.

– Болотова.

– А что «Болотова»? Я ничего, он вон чего и то ничего, а я всего-то ничего и вон что. Сразу «Болотова».

С плохо сдерживаемым раздражением Николай качает головой и улыбается. Так же приторно, как он обычно это делает, когда вокруг публика. Тания не даёт ему ничего сказать, чтобы попытаться успокоить её.

– Это была его единственная работа. Защищать и помогать. Он её не выполнил.

– Не нам судить судитьоб этом , – качает головой Николай ещё раз и напоминает, – мы здесь, только чтобы найти монстра.

– Конечно, не нам, я сообщу отцу, чтобы позаботился и прислал проверку.

– Тания…

– Мне плевать, что ты здесь пытаешься получить союзников, Коля, – прерывает его резко Тания, – ты меня с детства знаешь. Я тебе не один раз фингал ставила, когда мы детьми были. Меня бесит этот примитивный человек. Если ты хочешь сохранить у местных свой имидж милого и тупого юнца, то лучше дай в мою группу другого нормиса.

Тания переводит дыхание и продолжает:

– Можешь того мальчишку-стажёра, который проводником был в первый день, он слишком юн, чтобы я на него злилась, что они здесь не могут выполнять свой долг перед империей.

– Эти люди… – начинает Николай, но Тания свирепо прерывает его, опять заводясь:

– Им место на каторге! Пусть отправляются помогать осваивать Сибирь!

Они обмениваются испепеляющими взглядами. Из шатра тихо выскальзывает большинство людей. Вокруг Тании как будто плавится воздух. Николай смотрит в её лицо, она свирепо глядит в ответ. В итоге он смиряется, потому что знает, что она и правда покалечит того, кто ей не нравится. Он царевич, а она в самом деле не единожды оставляла его с синяками в детстве. В том числе на лице.

– Хорошо. Я скажу, чтобы в вашу группу добавили кого-то другого.

– Или никого, – подсказывает Тания, – я постоянно на патруле, ни Павел, ни нормисы мне не нужны.

– Отвали, – сердито, едва слышно требует Николай, теряя маску воспитанного и терпеливого человека. Тания ухмыляется в ответ, показывает средний палец и уходит, получив что хотела.

17 глава. Художник должен быть голодным

Спит Тания снова с Микаилом. В этот раз он пришёл сам. Кто-то нажаловался ему, что Тания вела себя неадекватно. Она ставит на Демьяна. Николай прекрасно знает, что Микаил такой же, как она, просто лучше сдерживается. Если ей кто не нравится – то и ему тоже. Половину ночи они разговаривают, это помогает ей немного найти равновесие. Тания привыкла к лёгким победам. Монстров просто нужно убить. Она раньше не думала, что это просто, однако теперь знает.

Утром она почти адекватна. Под кожей всё ещё кипит ярость, но теперь она остыла и контролируется. До обеда патруль идёт хорошо. Точнее сказать никак, потому что ничего не происходит. В лесу появляется больше выходов из логова арахнидов. Монстры спешат убраться подальше от присланной за ними группы зачистки. Тания рада, что это больше не её проблемы. После обрушения в туннелях контрабандистов она совсем не хочет входить в любые норы.

Выровнявшееся настроение в обед опускается на уровень Марианской впадины. Она не удивится, если снизу ещё и постучат, сообщая, что можно двигаться дальше.

Во время обеда Тания заглядывает к Алевтине, чтобы поговорить с ней о каннибализме. Может быть, это что-то изменит в осмотре тел. Что-нибудь даст для поисков. В шатёр аналитиков влетает молодой секретарь, имени которого Тания не знает. Запыхавшись, он опирается рукой на один из столов и пытается выдавить из себя какую-то новость. Ему не хватает дыхания, зато все присутствовавшие аналитики уже обращают на него внимание.

– Саш, что случилось?

– Ещё…

– Что, ещё?

– Ещё одно… ещё тело. Сказали…

Тания и Алевтина не слушают, о чём ещё он собирается сказать. Они обе выбегают из шатра и бегут вперёд. У главного шатра должны решать, кто отправится к телу. Не обращая внимания на то, кто присутствует поблизости, Тания налетает на Николая, почти снеся его.

– Мы идём.

– Что? – тот растерянно моргает, выглядя растрёпанным от столкновения, – о чём? Куда…

– К жертве. Я и Аля.

– Нет необходимости, тело доставят сюда.

– Мы идём, – повторяет Тания и смотрит в глаза Николаю, слегка приподняв бровь, тон её намекает, что она собирается выгрызть возможность идти за телом. Если сейчас он посмеет сопротивляться, то эта бешенная собака вырвет его горло. Николай раздражённо закатывает глаза:

– Я знаю, что ты устала от патрулей, но нет необходимости в твоём присутствии. Женщина уже мертва.

– Я хочу осмотреть место.

– Ты делала это в прошлый раз и ничего не нашла. Аналитики после тебя – тоже.

– Может, в этот раз будет что-то ещё. Монстр же не человек, он оставляет следы.

– И кто-то ещё может осмотреть их! Я знаю, ты отличный охотник, но есть и другие кроме тебя!

– И всё же, давай не будем спорить? Мы оба знаем, что я всё равно поступлю как хочу.

Николай в ответ смотрит на Танию с раздражением. Он из-за своего публичного имиджа даже не может сказать ей в ответ, что она его бесит. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он смиряется:

– Хорошо.

– Спасибо!

– Артём Игнатьев, следователь нормисов, проводит тебя к телу. Он в группе Коваленского.

Кивнув, Тания уходит. Алевтина с улыбкой извинившись, бежит за ней.

– Отправь Аврану сообщение, чтобы появился, – просит Тания, – я, и этот нормис-проводник, будем ждать тебя у главного шатра.

– Хорошо, – соглашается Алевтина и уходит быстрым шагом. Тания же спешит, чтобы найти нормиса. Алексис и его группа ещё должны быть на обеде, поэтому она идёт на полевую кузню. Чем ближе она к ней подходит, тем сильнее запах рыбной требухи, прогорклого масла и скисшего молока. Кухня состоит из нескольких приставленных друг к другу небольших шатров. Над столами установлены зонтики, на случай если будет дождь. Оглядывая толпу, Тания разыскивает группу Алексиса. Конечно, она видит их за самым дальним от неё столиком. Ей приходится обойти все столы и толпу народа, чтобы добраться до нужных людей. Алексис, к счастью только рад избавиться от навязанного ему нормиса. Да и Артём не то, чтобы горит желанием по кустам ползать.

– Не понимаю я эти ваши поиски, – говорит он Тании, когда они идут к главному шатру, – зверьё вроде ищите, а с собой тащите кабинетных крыс.

– Полевые аналитики, – исправляет его Тания, – они не кабинетные, тоже полевые.

– Это как криминалисты, – говорит Алевтина, нагоняя их как раз перед шатром.

– Так, криминалисты, милая, они экспертизы разные делают, пробы берут, а этот, что с нами ходил, ни одной не брал, да и не искал вроде ничего.

– Часть проб проверяется на месте с помощью магии, – объясняет Тания, когда они выходят из лагеря. Артём за почти две недели поисков уже привык к тому, что при пересечении барьера все шатры, палатки и люди тут же исчезают. Даже не оглянулся, чтобы проверить.

К телу он ведёт их быстро. Тании в этот раз не нужно говорить о правилах и безопасности. Алевтина как единственный другой маг в этот раз замыкающая. Артём шутит о том, что ему неловко, что его девушки защищают, но больше ничего не комментирует. Тания передаёт Алевтине артефакт пути, чтобы та оставляла метки для Аврана. Идя вперёд, они снова видят несколько скоплений болотных огоньков, один запутался в паутине арахнидов. Позже Тания проверит, внесён ли этот выход из их логова на карту.

Тело в этот раз не в овраге. Это спуск с холма, поросший шиповником и плохо просматриваемый с любой стороны. Монстр бы так сознательно его прятать не стал.

– Нашли из-за того, что нюх у господина Коваленского, что у гончей, – объясняет Артём, – его вместо собаки можно отправлять.

Тания кивает. Алевтина же уже осматривает тело. Ей приходится продираться через заросли шиповника, чтобы приблизиться к телу, иголки цепляются за волосы, и Алевтина перекидывает толстую косу на грудь.

– Это женщина, – говорит она, осторожно осматривая тело, – не то, чтобы были варианты. Судя по тазу и мягким тканям старше тридцати. И, похоже, тело сбросили с вершины холма.

Тания хмуро оглядывает каменистый склон с лысой растительностью на нём. На сухой почве почти нет следов. Оглянувшись на Артёма, она просит:

– Держитесь поближе к Алевтине. В лесу сейчас полно арахнидов, мы их логово побеспокоили, когда на вашем кладбище упыря убивать ходили.

– Так вот куда у нас батюшка делся? Упырь сожрал?

– Нет, арахниды. Упырь как раз там уже давно жил, его падаль устраивает.

– Падаль? – не понимает мужчина.

– Она про захоронения. Упыри предпочитают трупы хотя бы недельной давности и на живых редко охотятся, если к ним не лезть.

– Ох, ты ж, господи, – бормочет Артур и перекрещивается, – упокой господи нашего батюшку.

Оглянувшись и проверив периметр, на несколько метров в лес, Тания поднимается на холм, оставляя Алевтину с Артёмом. Она надеется, что пауки не появятся, достаточно занятые группой мистиков, посланных на их уничтожение. Холм не высокий, поросший редкой травой. На вершине пара чахлых берёз и большая ёлка. Тания осматривает землю, находит несколько капель крови. Присев, оглядывает место вокруг, но достаточно заметных следов нет. Есть несколько вмятин, но их недостаточно, чтобы делать выводы. Щёлкнув языком, она встаёт, чтобы глянуть вниз, на труп. Сверху его видно куда лучше Изломанные конечности под неестественными углами устремлены в разные стороны. Алевтина внимательно осматривает тело, её посох лежит на земле рядом. Она сидит на земле и с ватными палочками возится с руками жертвы. Потом суёт их в обычный пакет. Тания, пожав плечами, спускается по склону рядом, низко наклоняется, проверяет, где почва мягче. Ищет следы вокруг холма. Вокруг в основном высокая трава и шиповник. Дождь был два дня назад, но на каменистой почве это не помогает найти следы.

– Её убили ночью, – сообщает Алевтина, когда Тания возвращается, сделав вокруг холма круг, – Здесь сухо и слабый ветер. Я не уверена, но думаю, она умерла где-то около девяти вечера, может быть немного позже. И рядом с рекой.

– С рекой?

– Да, у неё песок в одежде и мелкая речная галька. Я не думаю, что она валялась на берегу, не в этой одежде, так что предполагаю, что её там убили и тело, соответственно, упало.

– Ты можешь сказать что-то ещё? Другие подсказки?

– Ну… ещё не знаю, – Алевтина немного смущается, снова поворачиваясь к телу и возясь с ним, – я собрала всё, что может быть следами и когда вернёмся в лагерь, сделаю настоящую экспертизу. Мы с Авраном думаем, что придумали что-то интересное для криминалистики с использованием магии.

– Как интересно, – тихо говорит Артур, – а что вы собираетесь выяснять?

– ДНК, – говорит, появляясь из-за деревьев, Авран, он немного покрыт паутиной и Тания хмурится, видя в его руках посох.

– Ты что, через туннель арахнидов сюда добирался?

– Так было быстрей, – честно признаётся Авран, лихо улыбаясь и тут же следуя к телу и Алевтине. Он наклоняется, почти тычась носом в тело, – уже узнала время смерти? Она выглядит как-то более избитой.

– Её сбросили с холма, – говорит Тания.

– Вчера вечером, – отвечает Алевтина одновременно с ней.

Переглянувшись, они слегка улыбаются друг другу, и Тания поворачивается к Артёму, чтобы расспросить его, как они заметили тело и двигали ли что-нибудь.

– Вы не думаете, что это монстр, да? – спрашивает Артём, и Тания невольно окидывает его уважительным взглядом, уловив это, мужчина неловко смеётся, – я в Екатеринбурге жил два года назад, да жена отсюда родом. У неё мать болеет, а переезжать к нам не хотела. Вот и перебрались мы сами. Сотня трупов, одни женщины, аналитики ваши говорят, что по возрасту они близки друг к другу. Есть одинаковые травмы, а у этой ещё вон, никаких следов зубов зверя какого. Налицо почерк серийного убийцы.

– Что же раньше молчали?

– Да какое моё дело лезть? Жавнерович по голове не погладит, а у меня три иждивенца и жена работает секретарём в том же отделении, что я. Плохо это, не по-людски, конечно, но они-то мертвы уже.

– А будущие жертвы? – возмущается Тания хмурясь.

– Так это, жена у меня, – повторяет Артём, – вот, поди, мне и не хочется, чтобы жертвой-то она стала.

Выругавшись, Тания кивает. Она хотела бы обругать его, но сомневается, что имеет право. У неё нет близких, которые не могут о себе позаботиться. Маменька её хоть и не была обучена магией своей управлять нормально, а всё же сможет себя защитить. Подумав об этом, Тания придерживает своё мнение. Только кивает.

– Полный лес магов! – поражается вслух Авран, – Как он вообще посмел?

– Ломка, – отвечает Артём, – как у наркомана. Душевнобольной он.

Авран и Алевтина вместе работают над телом, собирая с него и вокруг любые пробы, которые могут. Тания, убедившись снова, что поблизости никого нет, отправляется искать следы по большому диаметру вокруг холма. Она находит отпечатки мужских ног, идущих в сторону от холма. К сожалению, эти следы ведут к пешеходной тропе, проходящей западнее. Вернувшись, Тания проверяет, что её спутники в порядке, и отправляется на третий круг, почти ползёт на коленях, ориентируется на запах меди и соли, который в округе особенно явственный. Вспоминает вчерашний день. Их путь несколько раз проходил поблизости. Странно, что запах уже был. Вернувшись, она спрашивает:

– Аль, ты уверена во времени смерти?

– Уже нет, – качает та головой, – похоже, тело замораживали и…

Она замолкает, морщась. Тания ждёт.

– Её разогревали. Есть посмертные следы на спине.

– Фу, – честно говорит Авран морщась.

Кивнув, Тания размышляет о вчерашней встрече с художником. Конечно, это в каком-то роде скачок логики, но этот человек был как раз у реки. Тания пытается решить, ищет ли она кого обвинить или есть повод. Не определившись Тания, используя магию, подготавливает тело к транспортировке в лагерь. По дороге никто не разговаривает. Взгляд Тании то и дело возвращается к телу жертвы. Микаил прав: она определённо сломает ноги этому человеку при встрече. Прежде, чем выяснить, к какой поисковой группе ей нужно присоединиться Тания отправляет волшебную записку всем, кто посвящён в дело. Она хочет обсудить возможного подозреваемого. Это ведь успех, даже если окажется, что это не художник.

Вечером в палатке братьев Деляновых собирается вся их маленькая группа самопровозглашённых, по сути, следователей. Евгений, как единственный нормис, немного выделяется. Он пришёл, увязавшись за Алевтиной. Тания пересказывает встречу с художником. После Алевтина рассказывает всё, что они выяснили благодаря телу новой жертвы.

– У нас есть следы ДНК из-под её ногтей.

– Итак, нам просто нужно найти подозреваемого?

– И проверить, что это его ДНК, да.

– Потрясающе, что у нас уже есть один! – говорит Фёдор ухмыляясь. Обхватив рукой за шею Демьяна, он виснет на нём, наклоняясь к столу. Он рассматривает карту, на которой Тания отметила всё, что им известно о местности и найденных телах, – сто́ит выяснить, живёт ли этот «художник» поблизости от леса.

– Я не думаю, что мне стоит к нему приближаться, чтобы спросить.

– Я выясню, – говорит Микаил, – скажу, что извинюсь за тебя.

– Николяша тебе никогда не поверит, – фыркает Тания, – он нас всю жизнь знает.

– Я и не собираюсь спрашивать у него, – закатывает глаза Микаил, – доверься мне. Через час у меня будет адрес.

– Как скажешь. Нужно проверить его дом, – кивает Тания, – Мы должны выяснить, есть ли там ребёнок прошлой жертвы. Прошло две недели, он мог уже избавиться от него.

– Тогда встретимся через час, я собираюсь написать служебную записку о том, куда мы идём и зачем. Передам Евдокии, на всякий случай.

– Это какой такой случай? – тут же спрашивает, забеспокоившись Алевтина.

– Жалоба от этого парня, да? – предполагает Фёдор тут же, понятливо кивнув. Насколько Тания знает – у него в личном деле столько же взысканий, что и у неё. Демьян постоянно пишет за него объяснительные, как Микаил пишет за неё.

– Мы собираемся просто войти к господину Шмель-Юреневу? – немного испуганно спрашивает Евгений. Тания обращает на него внимание и немного снисходительно качает головой.

– Нет, что ты. Мы не можем прийти к нему такой толпой.

– Хватит нас двоих, – Фёдор указывает на Танию, потом переводит палец на себя. Он несколько раз быстро повторяет этот жест, усмехаясь, – её происхождение, мой нюх.

– У меня отличный нюх, – фыркает Тания, – спасибо.

– Ну, ты будешь отвлекать господина-аристократа, пока я отойду в «туалет». Случайно заблужусь, сверну не туда и на нюхе выйду.

– Ты очень переоцениваешь терпение и силу воли Тании, если думаешь, что она может отвлекать внимание того, кого считает каннибалом-педофилом-убийцей, – снисходительно говорит Авран, – нам повезёт, если она не сломает ему ноги, едва увидит.

– Я же не убила Опраксина!

– Ты знала, что он нужен живым, чтобы найти ещё детей, – с милой улыбочкой говорит Алевтина, – В этом парне необходимости нет.

– Ошибаешься, он необходим, – говорит Тания и объясняет, – он определённо часть цепочки работорговли, на которую у ОРФа сейчас нет ничего, потому что Николя убил единственный возможный источник информации.

– Не могу его осуждать, – фыркает Фёдор, – я тоже очень хотел его убить.

– Но ты этого не сделал, – говорит Демьян.

– Но хотел.

– Но не сделал.

– Но прекратите, – просит Алевтина, – Тания не может отвлекать никого.

– Микаил отвлечёт, – говорит Тания, – я и Фёдор разделимся, чтобы обследовать дом. Демьян пойдёт с Микаилом, его Иван уже видел. Притворится, что приносит извинения от моего имени.

– Зачем Демьяну это делать? Вы просто коллеги, – не понимает Фёдор, – без обид, но мы, может, и учились когда-то в одной школе, но вся знать столицы там училась. Это не делает нас друзьями.

– Иван этого не знает, – объясняет Тания, – Демьян в моей патрульно-поисковой группе, он изобразит, что ему за меня стыдно. У него и Микаила безграничное терпение.

– Ну да, они терпят вас двоих, – кивает Алевтина, понимая ход мыслей Тании, – а я и Авран?

– Если внутри есть ещё дети – им нужна будет медицинская помощь. И Авран вызовет отряд зачистки гнезда арахнидов.

Тания обводит всех взглядом, потом вспоминает о ещё одном присутствующем человеке и добавляет:

– Евгений, надеюсь, проводит нас и поможет с арестом. У нас, вообще-то, ни у кого нет полномочий арестовывать нормисов.

– Что? Разве?

– В уставе и кодексе ВИМСа ничего об этом нет, – кивает Демьян, – по сути, дело должно быть возвращено полиции, но мы все видели Жавнеровича.

– Я не видел. Вроде, – тут же говорит Фёдор. Он задумчиво хмурится.

– Он тебе не понравится.

– Как скажешь, – кивает Фёдор, полностью соглашаясь и принимая на веру слова друга и партнёра.

– Мик, у тебя ещё есть те шапки-невидимки? – спрашивает Тания, – Две лучше, чем ничего.

– Нет, – качает тот головой, – я вернул их Альберту. Не было необходимости оставлять здесь полулегальный артефакт.

– Жаль. Алевтина, возьми медицинский набор, – говорит Тания, быстро смиряясь с отсутствием лёгкого пути, – я к Евдокии.

Закончив обсуждать намётки плана, все расходятся, им нужно подготовиться. Демьян предоставляет Тании бумагу и чернила с пером, чтобы она могла написать служебную записку. Краткий отчёт о том, куда они пошли и почему. Она упоминает только себя и Фёдора, так как у Микаила и Демьяна есть другая официальная причина быть там. На всякий случай Тания пишет второй вариант, но добавляет в объяснения присутствие Алевтины.

Закончив быстрым шагом, Тания покидает палатку братьев Деляновых и отправляется на поиски Евдокии. Они не особенно общаются, но знакомы с того дня, как женщина вербовала её. Евдокия Диопер на самом деле не её настоящее имя, но в ВИМС, да и, наверное, во всей империи, только глава Третьего Корпуса знает, как Евдокию на самом деле зовут. Большинство других людей даже не знает о том, что должность старшего секретаря на самом деле является для неё прикрытием для основной работы: она один из координаторов Третьего Корпуса. Тания заглядывает в палатку к администраторам и проверяет, нет ли внутри Николая. К её удаче кроме нужной ей, Евдокии никого нет. Та сидит за одним из столов и напряжённо что-то пишет. Тания не подглядывает. Останавливается перед столом. Аккуратно кладёт сложенные пополам листы бумаги. Евдокия приподнимает взгляд от того, что пишет, и смотрит из-под очков на Танию. Молчит несколько мгновений, оценивая её вид. Тания задаётся вопросом: сколько на самом деле старшему секретарю лет. Она когда-то вербовала Танию, чтобы, параллельно с ГАРМ, Тания присоединилась к Третьему Корпусу. Тогда она выглядела точно так же, как сейчас.

– Уверена, мне не понравится то, за чем ты пришла.

– Вообще-то, в этот раз я предусмотрительно составила служебную записку и написала объяснительную. Заранее.

Евдокия переводит взгляд с Тании на свой стол. Обдумывает её слова.

– ТК или ГАРМ?

– И то и то, – отвечает Тания, – больше ТК для меня, но присутствуют другие сотрудники Чёрной Стражи и для них это всё только ГАРМ.

– И когда мне следует это прочитать и сообщить о существовании объяснительной Капитану Романову?

– Объяснительная завтра. Записка потребуется где-то – Тания опускает глаза на запястье и задирает рукав, чтобы посмотреть на часы. Те снова встали, и Тания трясёт рукой, будто надеется, что они пойдут. Она обводит взглядом палатку, надеясь, что где-нибудь стоят часы. Евдокия услужливо протягивает собственное запястье с часами, хоть и не говорит время. Тания кивает и уточняет, – через один час и сорок пять минут. Возможно, два часа.

– Хорошо, – кивает Евдокия. Когда Тания разворачивается, то она говорит ей в спину, – постарайтесь не убить подозреваемого, корпус хочет задать несколько «торговых» вопросов этому человеку.

– Конечно, госпожа Диопер.

Выйдя из палатки, Тания видит Николая. Тот ещё её не заметил, и она предпочитает быстрее скрыться.

Как Микаил и обещал: спустя час он возвращается с адресом и даже знанием о том, какой у Ивана Шмель-Юренева любимый алкогольный напиток.

– Это-то нам знать зачем? – не понимает Авран. Тания рада, что это спросил он, а не она, когда на него обращаются снисходительные взгляды Демьяна и Микаила. Похоже, это какая-то естественная информация, которая известна большинству, потому что Алевтина тоже выглядит недоумевающей из-за того, что Авран не знает о чём речь.

– Ты никогда не приносил извинений?

– Нет, зачем мне? – удивляется в ответ Авран, – я всегда прав.

– О…

– Теперь ясно, почему вы с Танией друзья.

– Он мне не друг, – тут же говорит Тания.

– Она мой лучший друг, спасибо, – соглашается Авран с Фёдором, одновременно со словами Тании. Он закатывает глаза, поняв, что она сказала, но ничего не добавляет и не ругается. Он также совершенно не выглядит разочарованным. Тания его слова также никак не комментирует.

Поместье, в котором живёт и работает Иван Шмель-Юренев, одно из тех, что Тания отметила на отшибе. По сути оно окружено лесом со всех сторон. Есть узкая асфальтированная дорога, на которой невозможно разъехаться. Евгений, как оказалось, имеет машину, но для шести человек, не считая его самого, в ней мало места. Тем более что Демьян и Фёдор довольно массивные мужчины, а Тания и Микаил, очень высокие. Им требуется время, чтобы обдумать, как устроиться. В итоге Фёдор, как самый высокий, сидел на переднем сидении. Алевтина, как самая худая, сидела между Микаилом и Демьяном. Тания и Авран же, переплетясь с ней, и друг другом, ногами, сидели на их коленях. Это не самая комфортная поездка. Едва машина тронулась, как она издала странный натужный звук. Фёдор переглянулся с Танией в зеркало заднего вида.

– Напомни мне, чтобы я лоббировал для правоохранительных органов новые служебные машины, – просит тихо Микаил, прижимаясь ртом к уху Тании. Та кивает, соглашаясь с ним и решая, что также обратиться с этим к отцу. Определённо автомобиль мог бы быть больше.

Из-за нескольких кочек на дороге Тания ударяется головой о потолок машины и тихо ругается.

– Извините, – стыдливо говорит Евгений, – просто поместье довольно далеко, пешком было бы достаточно долго, чтобы время для посещения просто стало неприличным.

– Всё в порядке, – с лёгким раздражением говорит Тания. Она наклоняет голову на плечо Микаила.

По ощущениям дорога занимает намного больше времени, чем есть на самом деле. К тому моменту, когда машина останавливается, не на повороте или светофоре, Тания чувствует, что у неё покалывает ноги от неудобной позы.

Выбравшись из машины, она немного подпрыгивает и трясёт затёкшей ногой. Тем же заняты Демьян и Микаил, которые вдобавок оба были сидениями. Перед ними – огромные ворота, за которыми видно только густую зелень, а не поместье художника. Тания немного хмурится. Если там внутри дети и кричали, зовя на помощь, то не удивительно, что никто не услышал.

Подойдя к забору и заглянув через него, Тания видит длинное двухэтажное поместье с колоннами и двумя крыльями, выступающими буквой П навстречу.

– Мы с Фёдором войдём отдельно, – решает Тания немного изменить план, – Микаил и Демьян отвлекут внимание охраны и слуг. Мы поможем Алевтине войти и найдём место, где она будет ждать сигнал. Авран идёт с ней. Ради всего святого не отвлекайся ни на что. Евгений, убери машину, – продолжает давать указания Тания, – ты теперь вторая линия отвлечения. Через полчаса, после Микаила, появишься и скажешь любую чушь о том, что тебе нужен Шмель. Можешь даже рассказать, что я его в чём-то подозреваю. Неважно. Мне и Фёдору нужно время, чтобы всё обследовать здесь, а Микаил, как бы ни был талантлив, определённо не сможет вечно тянуть время. Вопросы?

Никто ничего не спрашивает, и все кивают, давая понять, что поняли и согласны. Фёдор задумчиво осматривает сад и лес по эту сторону забора.

– Странно, что нет охраны.

– Он не настолько богат, – говорит тут же Евгений, – господин Шмель-Юренев только брат градоначальника.

– Шмель же художник, они должны быть бедными.

– Голодными, – исправляет Микаил, – художник должен быть голодным.

– Этот определённо не голоден, – с отвращением говорит Фёдор.

– Это точно, – кивает Тания, – Мы это исправим.

После маленькой паузы, быстро обдумав дальнейшие действия, Тания говорит:

– Мик, входите минут через десять, нам нужно будет пройти в лес дальше и найти подходящее место, чтобы перепрыгнуть через забор.

– Конечно, – Микаил кивает, и они с Демьяном на всякий случай прячутся, пока Евгений отгоняет машину.

Входя в вечерний, объятый сумраком лес, Тания прислушивается. Она не знает, хочет ли услышать крики о помощи или нет.

18 глава. Проникновение к каннибалам

Лес вокруг поместья густой и подходит вплотную к высоким каменным стенам вокруг сада. Тания, Фёдор, Авран и Алевтина входят в него вместе, сразу становится почти непроглядно темно. Свет от поместья сюда не доходит. Фонари, стоящие вдоль дороги, быстро скрываются за ветвями. В лесу мрак и слышно шелест листьев на ветру. Отходя дальше от ворот, Тания оглядывается на своих спутников. Авран, с осторожным выражением лица, идёт следом. Фёдор выглядит, как обычно, должно быть, зрение у него тоже звериное. Идя вперёд, Тания роется в многочисленных карманах. Зелье ночного ви́денья она снова забыла пополнить. С некоторым раздражением она замедляется, чтобы взять Аврана за руку. Тот поднимает голову от земли и в темноте пытается рассмотреть лицо Тании. Фёдор берёт с неё пример и помогает Алевтине идти через лес. Они двигаются вдоль забора, ища место, где перемахнуть через него или просто войти, если есть отдельно калитка в лес.

– Наверняка есть другой выход, – говорит тихо Авран, – он не может возвращаться в крови жертв, просто входя через главный вход.

– Он работорговец, – отвечает Тания, – его сотрудники уже закрыли глаза на это, что им убийства.

– Есть разница между «похитить и продать» с «я здесь убил их мать, теперь продам их», – не соглашается Авран.

– Добавьте к этому возможность «вот её плоть, приготовьте мне её», – кивает Фёдор.

– Подождите, – вдруг говорит Алевтина, – то есть там может быть полное поместье людоедов?

– Почему полное? – не понимает Тания и оборачивается на Алевтину. Фёдор и Авран тоже к ней обернулись, но на их лицах понимание, а не вопросы. Тания пытается сообразить, чего она не знает.

– Слуги всегда едят то, что приготовили хозяину, – объясняет Алевтина, – иногда это просто остатки, конечно, но зачем выбрасывать ещё хорошие вещи?

– Это… – Тания пытается словами выразить полноту отвращения, которую испытывает, – я думаю, я не хочу об этом думать.

– Поверь, я тоже, – соглашается Фёдор, – но это, скорее всего, правда.

– Не могу, не представлять себе этих людей, как каких-то монстров, – делится Авран. В темноте он немного поворачивает руку, чтобы Тания отпустила его запястье. Она оборачивается немного удивлённо, но Авран уже держит её за ладонь. Ему было неудобно быть ведо́мым как ребёнок.

Вчетвером они медленно идут вдоль сада, пока не находят кованую калитку с едва заметной тропинкой, идущей от неё в глубину леса. Места, где железо вмонтировано в каменную кладку ограды крепкие. Тания проверяет прочность, немного тряхнув. Калитка такой же высоты, что и сами стены вокруг сада. Это больше похоже на створку ворот, чем на калитку.

– Слишком крепкая, но можно перелезть, – предлагает Фёдор, задрав голову, – здесь определённо проще, чем просто через стену.

– Не уверен, что я перелезу, – честно говорит Авран, качая головой.

Наклонившись к калитке и заглядывая сквозь прутья, Тания оглядывает сад. С этой стороны видно, что он порос густыми кустарниками. Несколько елей хорошо закрывают обзор. Прислушиваясь, Тания может сказать, что в доме присутствует довольно много людей, но все они далеко. Выдохнув, Тания концентрируется на размеренном дыхании. Она упирается рукой в каменную кладку и второй берётся за прут. Бормочет себе под нос стихи, используя их как вербальный проводник для магии. Чувствует, как сила течёт под кожей. Выдохнув Тания резко тянет. Под её рукой крошится кирпич. Метал калитки натужно скрипит и ноет под её рукой. Поддаваясь силе Тании, лопаются сваренные соединения, ломаются петли. Тания тянет край калитки, выгибая её вовнутрь. Железный засов больше не достаёт, и калитка открыта. Тания немного отступает, показывая дело рук своих.

– Не знал, что мистики так могут, – честно говорит Фёдор, – никогда не видел, чтобы так применяли силу. Перелезть было бы проще.

– У Тании с детства был талант уничтожать вещи, – говорит Авран с чем-то похожим на гордость. Он определённо благодарен, что ему не придётся перелазить.

– Ты меня даже не знал в детстве, – говорит Тания, хмурясь, – мы познакомились из-за Аралии! Худший апрельский день моей жизни.

– Я польщён, что ты помнишь, – улыбается в ответ Авран, – даты обычно не твоё.

Войдя в сад, они оглядываются и, пригнувшись, пользуются кустами, чтобы двинуться ближе к поместью. Первый этаж приподнят, для того чтобы разместить в подвале окна на уровне земли.

– Пахнет кровью, – тихо говорит Фёдор. Тания кивает. Она тоже чувствует запах меди и соли. Такой же наполняет лес, но намного мягче. Здесь же он, кажется, впитался в землю. Алевтина смотрит между ними и хмурится.

– Нужно найти где войти, – говорит Тания.

– Кухня в той стороне, – кивает Фёдор, указывая влево, понюхав воздух, – Поместье старое, так что там, наверняка, есть выход во двор, чтобы выливать помои или уносить их животным.

– Так ещё кто-то делает? – удивляется Тания.

– Нет, но двери-то остались.

– Ладно, тогда пошли.

Они осторожно пробираются через кусты в сторону кухни, ориентируясь на запах. С той же стороны сильнее тянет кровью. Тания сильно хмурится. Дверь на кухню ожидаемо закрыта. Даже если это поместье в глуши – было бы странно будь слуги такими беспечными, чтобы держать её открытой. Тания накладывает на двери жест беззвучности и надавливает, ломая замок. А заодно и вырывая дверь с петель.

– Ты ведь этого не планировала, да? – подозрительно спрашивает Авран.

Молча Тания спешит отодвинуть дверь в сторону.

– Я думаю, лучше вам остаться в саду, – отвечает Тания.

– Если кто-то войдёт на кухню, то все всё равно сразу узнают, что мы здесь.

– Тогда поторопимся, – отвечает Тания, сдерживая стыдливое раздражение. Она не собиралась снимать дверь с петель, вырывая их с мясом. Входя на кухню они, конечно, не видят ничего не обычного. Это просто очень большая кухня, в центре которой всё ещё есть старая печь, которую ныне используют просто как стол. Есть несколько дверей, открыв одну из которых, Тания видит ряды заготовок и коробок с различными специями и мукой.

– Просто склад, – говорит разочарованно Авран, заглянув ей через плечо.

– Может, в нём спрячетесь?

– Спасибо, но нет, – крутит головой Авран, – в доме каннибалов прятаться среди полок с едой кажется спорной идеей.

– Ну, вы не можете просто остаться сидеть на кухне.

– Почему? Ты всё равно уже сломала дверь.

– Потому что я её сейчас отремонтирую и вам сто́ит спрятаться до сигнала.

– Мы не договорились, какой сигнал это будет, – спохватился Авран.

– Я пойму, – обещает Алевтина не сомневаясь, – я постоянно работаю с Танией.

– Можно ли как-то быстрее болтать? – вмешивается одновременно с ней Фёдор, – нас в любой момент могут увидеть.

– И что? – не понимает Авран, – я не понимаю, почему все вы хотите быть такими скрытными. Даже если мы ошиблись – то просто скажем, что нас заставила Тания. Худшее, что ей светит, это император слегка отругает.

– Он не настолько меня любит.

– Он тебя простил, когда ты ставила синяки его сыну.

– Ты избила кого-то из царевичей? – изумлённо спросил Фёдор, глядя на Танию теперь странным взглядом.

– Да нам было по пять или шесть! – закатывает глаза Тания, – и я бы хотела, чтобы нам не мешали искать улики. Алевтина, Авран, вам стоит спрятаться. Пожалуйста.

– Погреб, – пожав плечами, предлагает Алевтина, – мы можем спуститься туда.

– И его стоит осмотреть. Просто на всякий случай.

– Хорошая мысль, пошли.

Сказав это, Тания проверяет, какая из оставшихся двух дверей ведёт в подвал. Приоткрыв обе, она кивает на вторую. Вернувшись к выломанной двери, Тания приставляет её так, как было, и использует посох, чтобы заставить дверь немного восстановиться. Этого заклинания не хватит надолго, и оно больше косметическое, но уже довольно поздно. Любой нормис скорее подумает, что дверь была сломана только что, если нет других следов. Верно?

Тания следует за остальными вниз и запинается ещё на середине спуска в погреб. Воздух полон медного запаха крови. Конечно, это может быть кровь животных, но, спустившись, Тания видит хмурого Фёдора и бледную Алевтину, стоящую недалеко от больших холодильных камер. Открытых. Конечно, они полезли сами проверить.

– Это человечина, – хмуро озвучивает очевидное Авран.

Вот так просто. Тания думала придётся искать спальню этого художника-шмеля, забыв, что он только что убил очередную женщину, чью плоть некому продавать.

– Я не буду здесь ждать, – тут же уточняет Алевтина.

– Уже нет необходимости, – качает головой Фёдор, – это доказательства, которые мы искали. Возвращаемся, сообщаем.

– Нет, – качает головой Тания, – Авран сообщит команде зачистки, вызванной для арахнидов, и ждёт их снаружи. Алевтина останется здесь, извини, но кто-то должен проследить, что они не решат избавиться от улик прямо сейчас. Я запечатаю двери с той стороны, чтобы нормисы не могли войти к тебе.

Авран выходит не споря и ни о чём не спрашивая, просто доверяя решению Тании. Он вынимает свой посох и двигается так тихо, как может.

– А если войдут?

– Аль, ты маг или что?

– О…

– Зачем всё это? – не понимает Фёдор и хмурится.

– Дети, – отвечает Тания, – я хочу проверить дом, потому что надеюсь, что кто-то из пропавших детей ещё здесь.

После объяснения Фёдор ненадолго замер, выглядя немного поражённым. Он, казалось, осознал насколько малы шансы, но также и то, что они вообще ещё существуют.

– Я буду охранять… – Алевтина запинается и переводит взгляд на холодильник, внутри которого аккуратно сложена человечина, хмурясь, она подбирает слово, которое не будет оскорблять её чувство морали, – останки.

Кивнув, Тания обращает своё внимание на дверь. Просто запереть её может быть мало. Дубовая дверь выглядит крепкой, но определённо не предназначена для осады. Тания использует обычный шумерский барьер, чертя знаки посохом на полу, вдавливая кристалл, на навершие, в камень. От этого действия по погребу прозвучал противный скрежет. Фёдор тут же передёрнулся всем телом.

– Ужасный звук.

– Неженка.

Закончив с дверью, Тания осматривает погреб. Несмотря на то что там только один выход, она всё равно проходит по периметру и оставляет знаки барьера, игнорируя скрежет, с которым кристалл двигается по камню. Здесь полно снеди и холодильников. Есть подвешенная на крюк свиная туша. Тания не может, не порадоваться тому, что чёртов маньяк не забирал тела с собой. Тания, замерев на мгновение, оборачивается. В погребе холодно, и на потолке несколько пустых крюков для мяса. Раньше они могли быть заняты чем угодно. Тания заставляет себя прекратить представлять детей, висящих на них. Закончив с барьером, она складывает посох.

– Теперь сюда никто не войдёт слабее монстра уровня бета.

– Приятно знать, что если что, то я быстро умру, – шутит Алевтина со слабой улыбкой. Её напряжённый взгляд то и дело скользит к тем же крюкам, на которые обратила внимание Тания. Они обе ничего не говорят вслух, но каждая подумала о том же.

– Пошли? – спрашивает Фёдор, отлепляясь от стены. Тания кивает, и в последний раз, окинув взглядом, погреб следует за ним. Наверху они останавливаются перед дверью, прислушиваясь и убедившись, что на кухне никого нет – выходят. Кухня выглядит так же, как когда они вошли. Только теперь Тания точно знает, что здесь готовили из человечины, и это заставляет видеть ярко освещённую комнату в куда более мрачном свете.

– Как думаешь, слуги, правда, тоже, если это?

Тания не уточняет, о чём говорит, Фёдор и так её понимает. Он качает головой и также тихо отвечает:

– Хотелось бы верить, что нет, но они как минимум знали, что это. Сомневаюсь, что этот художник сам готовил... останки.

– Не могу представить, кем надо быть, чтобы знать и молчать, – говорит Тания, проходя через кухню к последней двери из неё. Она выглядывает в коридор. Фёдор молчаливо ждёт рядом, разминает шею. После того как Тания кивает, что путь свободен он тихо продолжает их разговор.

– Я думаю, им просто некому было рассказать, а потом привыкли.

В коридоре никого нет, и ни один из них поблизости не слышит никакого присутствия. Ближайшая дверь от кухни, это маленькая столовая, в которой висят сомнительного качества акварельные картины. Тания морщит нос, рассматривая их. Мазки неаккуратные и слишком много красного. Наклонив голову, она принюхивается. Пахнут кровью.

– Не думаю, что смогла бы привыкнуть.

– Ты-то? – Фёдор, даже голос немного повышает, шёпот выходит громким и в нём отчётливо слышно некоторую насмешку, – ты княжна, ты родилась с огромным магическим даром, активным родовым наследием и прошла подготовку мистиков и пережила адские алхимические изменения.

– И что это должно значить?

– Что ты ни одного дня в жизни, не была вынуждена хоть к чему-то привыкать.

Комната маленькая и всего с одной дверью, поэтому, окинув её парой взглядов, Тания и Фёдор уходят, чтобы проверить следующую дверь. Каждый раз, прежде чем повернуть ручку, они прислушиваются и принюхиваются, чтобы убедиться, что ни с кем не столкнутся за дверью. Тания слышит отдалённый голос Микаила, который ведёт какую-то пространную беседу. В следующей комнате – парадная столовая с большими окнами, выходящими в сад. За окном заметно стемнело.

Тания отвечает Фёдору, едва они входят:

– Ты много обо мне не знаешь.

– Конечно, но привилегий у тебя вагон и самосвал.

Не удостоив это ответом, Тания осматривается. Ничего не найдя и, не видя никаких следов, они двигаются дальше. Через несколько комнат им впервые встречается кто-то из обитателей поместья. Тания, смирившаяся за это время с мыслью, что люди здесь все каннибалы не задумывается перед тем, как использует магию. Она заставляет женщину уснуть, и когда та падает – то оттаскивает её в ближайшую из комнат.

– Разве мы не двигаемся тайно?

– Да, – кивает Тания, – и она не проснётся, пока я не сниму чары. Как сказал Авран – мне ничего не будет, а тебя заставила я. Не отставай.

В следующей комнате слышно слабое присутствие. Это едва слышное движение, которое определённо звучит не из соседних комнат. Тания и Фёдор вместе осматриваются. Это простая маленькая гостиная. Здесь тоже полно картин, написанных смешеной с кровью акварелью.

– Он, похоже, думает, что талантлив, – комментирует это Тания.

– Боюсь представить, что висит в городской галерее.

Они продолжают осматриваться, пытаясь понять что именно слышат. Картины больше не обсуждаются. Фёдор первым предполагает:

– Мне кажется, этот шум движения – снизу.

– Где-то должен быть вход в подвал. Я видела с улицы зарешеченные окна.

– Не знаю, если детей держат там, то вход может быть скрыт.

Замерев на мгновение, Тания смотрит задумчиво в стену. Она обдумывает этот вариант. Есть некоторые громкие способы пройти куда угодно.

– Федь, – говорит Тания, – я могу пробить пол.

– Мы можем свалиться на детей, – тут же останавливает её Фёдор, даже бросается через всю маленькую художественную студию, чтобы схватить её за руки. Он выглядит испуганным этой мыслью. Тания морщится. Если вход к детям запечатан как-то и скрыт, то они могут очень долго их искать. Когда появится группа, за которой отправился Авран, они обшарят все поместье и всё равно найдут детей, если они здесь. Однако дети могут быть ранены прямо сейчас, могут уже умирать или если появятся офицеры ГАРМА, то кто-то из слуг замешенный в работорговле – убьёт их. Тания не хочет рисковать. Ронять детям на головы потолок тоже кажется плохой идеей.

– Ладно, – кивает Тания, обдумав возможные варианты, – иди за Демьяном и Микаилом. Мы разделяемся, ищем детей, вход в подвал. Всех нормисов разрешаю отправлять в сон. Если кого-то убьёшь это случайность.

– Ты собираешься остаться здесь одна?

– Они каннибалы, но всё ещё просто люди, – фыркает Тания, – что они мне сделают, укусят?

– Ну, это будет как минимум противно, – отвечает Фёдор. Он не тратит время на дальнейшие споры, а вместо двери использует окно, за которым растут пышные кусты шиповника. Похоже, его здесь любят. Вокруг всего поместья шиповника полно. Оставшись одна, Тания оглядывает студию. Здесь пахнет медью с солью так же сильно, как на кухне. Сморщив нос, Тания встряхивает руку и складывает пальцы в жест огня. Она мешкает, решая, хватит ли картин как доказательств ещё одной извращённости этого человека. Ей всегда было легко призывать и контролировать огонь. Через несколько минут из окна студии валит дым. Пожар в любом случае вытурит нормисов из дома. Им не нужно знать, что он останется гореть только в одной комнате, пока не сожрёт то, на что был направлен. Уникальный жест, который Тания создала сама, когда училась.

Через пять минут в коридорах поместья возникает паника. Кто-то заметил дым. Поднялись крики. Тании несколько раз приходится спрятаться, чтобы не усыплять ещё людей. Не то чтобы она против, но тогда будет некого арестовывать. Было бы проще проломить пол. Нигде вокруг студии нет ничего, что было бы похоже на люк или дверь на лестницу. В остальных помещениях Тания не улавливает никакого присутствия снизу.

В её голове рождается прекрасная идея. Она, может, не может уронить на детей потолок, но определённо может сломать решётки с улицы. Это явно будет проще. Она вырывает страницу из книги Фёдора и выбирается на улицу через окно. С подоконника до земли её полный рост. Оказавшись на улице и спрятавшись за кустами, Тания слышит какие-то споры и крики. Требования тушить огонь и голос Микаила. Он определённо только что её обматерил.

Сразу Тания сожалеет об устроенном пожаре на студии. Слишком много обитателей поместья теперь кричат и в панике бегают повсюду. Так, она рискует быть замеченной. Её-то безопасности ничего не угрожает, но вот дети. Тании стоило быть разумнее. Она злится на себя и направляет этот гнев на железные решётки на маленьких подвальных окнах. Стекло слишком грязное и у Тании не выходит рассмотреть ничего внутри. Из сада и с подъездной дорожки слышно всё больше криков. Игнорируя этот шум, Тания, стоя на коленях, проверяет, как вмонтированы в камень решётки. Поморщившись, она снова пытается рассмотреть что-нибудь через стекло. Не видя другого безопасного способа быстро попасть внутрь, Тания упирается ногами по разные стороны от окна и тянет решётки на себя. Они довольно быстро поддаются, не созданные, для того чтобы противостоять мистику.

От стекла она избавляется, разбив его ударом ноги. В любом случае любой способ, который она может придумать – будет ещё более опасен для возможных детей внутри. Проем окна на самом деле довольно маленький, и Тания сомневается, что влезет. Поморщив нос, она пинает ногой раму и с некоторым трудом та поддаётся. Слышится грохот, когда дерево падает на каменный пол. Если бы не пожар и поднятая из-за него паника, то кто-нибудь бы определённо услышал это.

Спрыгнув в подвальное помещение, Тания оглядывается вокруг. Маленькая тесная комнатёнка с узкой кроватью, привинченной к полу. Больше внутри ничего нет. Разве что ещё застоявшийся запах грязи, мочи и крови. Аромат определённо въелся в стены. Фёдор, наверное, смог бы добавить, что пахнет страхом. Из-за животного происхождения способностей он должен был бы уловить и гормоны, следы которых здесь сохранились. Крепкая дубовая дверь поддаётся, когда Тания налегает на неё плечом. За ней – узкий коридор с чередой закрытых дверей. Свет здесь не горит, но мистику он и не особенно нужен. В отличие от туннелей контрабандистов здесь царит полумрак. В левом конце коридора есть маленькая лампочка над дверью.

В отсутствие ключей Тания просто снимает их с петель по очереди. Маленькие каморки за ними – пусты, однако то, как их много, выглядит пугающе. Тания двигается вначале к единственной лампочке. Проверяет каждую комнату и убедившись, что та пуста – оставляет открытыми. Это добавляет немного света от тусклых окон. На улице всё ещё светлее. Выглянув в дверь, над которой горит лампочка, Тания видит лестницу наверх. Куда бы она ни вела – сейчас рано подниматься. Вернувшись к коридору Тания проверяет оставшуюся его часть. Сверху и из сада продолжают звучать крики. Решив, что в любом случае она уже написала объяснительную, за использование магии при нормисах и против них, Тания, достав посох, призывает свет. Маленькая сияющая сфера парит у неё за спиной, немного выше головы. Этого хватает, чтобы по новой оценить вид коридора. Когда-то подвал, похоже, был одной комнатой, но здесь построили кирпичные перегородки.

Тания чувствует, как под её кожей шевелится древняя ярость. Это немного мешает ей сосредоточиться на звуках вокруг, и она не сразу замечает возобновление того слабого присутствия, из-за которого изначально и спускалась. В конце этого коридора ещё три закрытых двери, и за каждой есть человеческое присутствие. Тания слышит дыхание, всхлипы и в одном случае – шаги. Она снимает с петель первую из дверей, надавив на неё плечом, как и на предыдущие. Металл и дерево скрипят, но поддаются. Тания осторожно не даёт двери упасть, оттаскивает её в сторону и приваливает к стене. В маленькой каморке пахнет солью слёз и мочой. В углу комнаты стоит ведро, очевидно играющее роль туалета. На узкой кровати сидит ребёнок. Мальчик около десяти лет. Внезапно и без того мрачная комната кажется ещё хуже.

Тания смотрит на ребёнка и в её разуме рождается картина того, как он здесь жил. Она может сказать, судя по ведру, что он здесь как минимум несколько дней. Скорее всего – намного больше. Тёмная комната без света. Единственный его источник – это грязное окно, и с улицы оно полностью закрыто кустами шиповника. Голые стены, на полу грязь, которую, похоже, никогда не подметали и не мыли. Некоторые из разводов на камне похожи на старые следы крови. На кровати есть матрас, но нет простыней или подушки. Одеяло выглядит тонким и потрёпанным. Человек, держащий здесь детей – определённо их ненавидит. Увидевший Танию малыш смотрит на неё, распахнув широко глаза. Должно быть, женщина, снявшая с петель дверь, его пугает, Тания осторожно поднимает руки, чтобы мальчик мог их видеть.

– Я не обижу тебя.

– Ты супергерой? – спрашивает мальчик, вскакивая с кровати. От резкого движения он пошатывается и опирается на стену. Тания понятия не имеет, о чём он говорит и как назвал её, но на всякий случай кивает. Ей всё равно, что он будет думать, пока не боится её. И он определённо не напуган. Мальчик позволяет подойти к нему и даёт себя осмотреть. Слишком худой, но не до истощения. Похоже, что его кормят ровно настолько, чтобы он не умер и выглядел не особенно плохо, но недостаточно, чтобы ребёнок был в безопасности, и имел силы сопротивляться. Тания мысленно обещает, что пока никто не смотрит, всё же сломает ноги ублюдку, который владеет домом. Только убедившись, что мальчик жив и не нуждается в немедленной помощи, Тания решает вытаскивать следующего.

– Подождёшь немного, пока я сломаю другие двери, хорошо?

Дождавшись кивка, Тания выходит из каморки. Мальчик хвостиком следует за ней, осторожно прижимаясь к дверному косяку и выглядывая в коридор. Он издаёт восторженный вздох, когда видит коридор. Там теперь достаточно светло, чтобы понять, что все дверные проёмы пусты. Когда ребёнок поворачивает голову, Тания уже занята другой дверью. Она держит её за ручку и надавливает плечом. Было бы чертовски проще выломать её магией. За дверью девочка, и это выбивает из Тании воздух. Она достаточно высокая и, похоже, что как минимум подросток. Она только что ходила по своей маленькой комнатёнке, а теперь изумлённо замерла, оглянувшись на Танию. Из-за её спины падает свет, и девочка, раскрыв рот, смотрит на Танию в изумлении.

– Ты бог? – спрашивает она, – ты услышала, что я прошу спасти нас?

– Ева! – мальчик выскальзывает из-за спины Тании и бросается к девочке. Когда они оказываются рядом – то становится определённо видно, что эти двое – родственники: у них сходные линии носа и форма глаз, одинаковый оттенок русых волос. Хоть из-за определённой немытости точный цвет и трудно различить. Тания не отвечает на вопрос девочки. Та уже занята объятием брата, и теперь детям немного не до Тании.

– Не бегите никуда, просто подождите, и я выведу вас.

Сняв с петель последнюю дверь, Тания вначале думает, что эта комната тоже пустая. Она собирается развернуться и уйти, но отчётливо улавливает всхлип. Едва различимый звук определённо звучит не от сестры и брата через стенку. Тания делает шаг вперёд, оглядывает каморку. Кроме кровати внутри есть только ведро и в нём определённо никто не поместится. Опустившись на четвереньки, Тания заглядывает под кровать. Из темноты на неё смотрят большие серые глаза. Тощий подросток, почти взрослый. На мгновение Тания жмурится, чтобы подавить удушающий гнев, вспыхнувший за рёбрами. От неё это требует ужасающих усилий.

– Госпожа бог?

Девочка осторожно зовёт её, стоя в дверях своей камеры. Её брат обнимает её за талию. Выдавив улыбку, Тания просит:

– Подождите немного, хорошо? Сейчас мы уйдём.

Повернувшись к кровати, она видит, что мальчик с серыми глазами всё ещё лежит там, уставившись на неё, шокированный. Тания осторожно протягивает руку к нему.

– Привет. Я не обижу тебя. Я пришла вас спасти.

За этими словами не следует никакой реакции. Подросток всё также смотрит на неё, широко распахнув глаза. У него тоже русые волосы, кажется, если их отмыть, то они возможно будут слега золотистыми. На вид мальчику есть как минимум шестнадцать. С поправкой на то, что он безумно тощий. Он очень высокий и едва помещается под кроватью.

– Мог бы ты выбраться из-под кровати сам? – просит Тания и немного отодвигается, чтобы дать ему место. Она предлагает, – Я помогу тебе выбраться и вернуться к семье.

– Её нет, – наконец-то отвечает мальчик, глядя грустными серыми глазами. Кажется, будто этот ребёнок держит внутри всю печаль мира.

19 глава. Цветы в подвале

Выманить мальчика из-под кровати у Тании не получается. В какой-то момент он просто закрывает глаза и сильнее сворачивается в себя. Там, в темноте, он явно чувствует себя безопаснее. Выпрямившись, стоя на коленях, Тания раздражённо запускает руку в волосы. От каменного пола тянет холодом. Взгляд машинально перетекает на двоих детей на кровати. Брат с сестрой, которых Тания освободила ранее, терпеливо ждут, как их и попросили. Оба босые, потёртая одежда наверняка тоже не добавляет им тепла. Сидя на кровати, кутаются в грязные одеяла и друг друга.

Тания чувствует себя ужасно, заставляя детей продолжать сидеть в этом тёмном подвале. Однако она не может уйти, забрав только двоих. Будь рядом Алевтина или Лютана, они бы, наверное, справились с этим мальчиком. По крайней мере, нашли бы какие-то нежные слова. Тания не может придумать ничего, кроме «милый», и оно определённо не сработало.

Так что она стоит на четвереньках перед кроватью, пытается выманить ребёнка. Наверху слышны крики и какая-то ругань. Брат с сестрой сидят на этой же кровати, так как хотели остаться с Танией в одной комнате. Третий ребёнок, как раз, из-под кровати выбираться и отказывается. Тания трёт переносицу.

– Я обещаю, что ты будешь в безопасности, – говорит она, наклоняясь снова, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. От грязного пола смердит.

Вначале Тания слышит приглушённую ругань и быстрые шаги. Кто-то спускается в подвал. Подняв голову, она видит, как открывается дверь и появляется высокий мужчина, как минимум пятидесяти лет. Его взгляд быстро перемещается от одной отсутствующей двери к другой. Позади него хлопает дверь.

– Что за чёрт? – возмущается мужчина. Трое детей, услышав его, вздрагивают. Тания видит, краем глаза, как младший мальчик испуганно прижимается к своей сестре. Слышит, как он начинает плакать. Слабые всхлипы звучат для неё так же громко, как полуденный выстрел орудий, на набережной Невы. Человек, спустившийся в подвал, — это не художник, с которым она уже была знакома. Он замечает её, стоящую у кровати на коленях, – ты ещё кто?

Он не ждёт от неё ответа, бежит к ней и детям. Машинально Тания вскидывает руку и складывает пальцы в жест огня. Жар растекается по её руке, и пламя вспыхивает со всей яростью, которая накопилась внутри. Огонь охватывает мужчину на полпути по коридору. Вначале тот просто кричит от испуга. Пламя вспыхивает, быстро обхватывая его одежду. Его весёлый треск наполняет коридор, вселяя в Танию глубокое удовлетворение. Особенно когда шок мужчины переходит в вой боли.

С кровати слышатся испуганные писки. Запоздало Тания вспоминает о детях. Зрелище определённо плохо подходит для кого-то столь юного.

– Закройте глаза! – просит Тания машинально, сожалея о том, что они только что из-за неё увидели. По её вине они, так же, продолжают слышать, как мужчина вопит.

Он дезориентировано мечется по коридору, врезаясь в стены. Его крики наполняют подвал. Если кто-то наверху будет поблизости, то наверняка услышит. Поднявшись, Тания раскрывает посох и, очертив волнистую дугу, направляет на мужчину заклинание тишины. Попав в цель, оно возвращает в подвал тишину.

Слева слышится движение, несколько шорохов из-под кровати. Прячущийся там мальчик, неожиданно, осторожно выползает на свет, немного щурясь. Тания инстинктивно переводит на него своё внимание. Тощий подросток напряжённо смотрит за тем, как беззвучно кричит, страдая от огня, мужчина. Взгляд мальчика необычайно напряжён, когда он жадно наблюдает за чужими муками. Для него, как и для двух других, он видит воздаяние за пережитое. Тания не против побыть аватаром Эриний и быть орудием чужой праведной мести. Часть неё рада, что она отправила Фёдора и Аврана за поддержкой. В момент, когда её гнев и ярость перельются через край её контроля – здесь уже будут те, кто скажет ей остановиться. Мальчик похож на новорождённого жеребёнка. Едва стоит на дрожащих ногах.

– Позволишь мне вывести тебя отсюда? – спрашивает мягко Тания, не отводя глаз от него. Тот какое-то время продолжает молча смотреть, как мучается другой человек, потом поворачивается к Тании. Любой другой человек был бы смущён тем восторгом, который этот ребёнок оказывает, видя чужую боль. Тания терпеливо ждёт, прежде чем мальчик неуверенно кивнёт. После этого она кивает.

– Хорошо, подождите, пока я проверю путь для нас, хорошо?

Снова дождавшись кивка, Тания разворачивается. Мужчина крутится на земле, беззвучно крича. Он пытается затушить пламя, но созданное магией – оно не поддаётся. Тания собирается выкинуть его в одну из каморок, чтобы безопасно вывести детей. Едва она делает шаг, как старший мальчик хватает её за подол мундира. Его тонкие, слабые пальцы белеют, от напряжения, когда он тянет её испуганно назад. Девочка обхватывает её за талию и крутит головой, потираясь лицом о рёбра Тании.

– Нет!

Испуганный девичий голос прокатывается по коридору. Почти сразу ногу Тании обнимает младший из мальчиков, следуя примеру сестры. Страх детей не удивляет Танию. Она осторожно, за плечи, отстраняет их от себя и немного наклоняется. Она не знает, боятся ли они быть брошенными или что их спаситель пострадает. Это не мешает ей заботиться.

– Я не пострадаю, а вернусь буквально через две минуты, – на мгновение задумавшись, она с улыбкой предлагает, – Вы можете считать. От одного до ста двадцати и я вернусь.

С сомнениями дети отпускают её. Младший мальчик тут же липнет к сестре. Старший же молчаливо забивается в угол кровати. Тания, увидев это, благодарна, что он не вернулся под неё.

Развернувшись, она идёт с безразличным взглядом к мучащемуся от боли мужчине. Огонь горит на магической силе Тании и не потухнет без её воли, пока она может быть сосредоточена на нём. Позади – дети в самом деле отсчитывают секунды вслух.

– Два… три… четыре…

Пламя расплавило его одежду и припаяло её к коже, которая под магическим жаром тоже начала плавиться. Человек ещё жив. Тания видит, как вздымается часто грудь.

– Двадцать два… – медленно произносит девочка позади Тании, – двадцать три…

Сто́ит поторопиться и вывести детей. Наклонившись, Тания оттаскивает мужчину за ногу в одну из комнат. Она не заботится о нём и не убирает пламя.

– Пятьдесят девять… – громко говорит дрожащим голосом девочка, – шестьдесят…

Тания переставляет снятую с петель дверь в проём и с помощью посоха спаивает дерево с косяком.

– Семьдесят три… – продолжает считать ребёнок, – семьдесят четыре… Семьдесят пять…

Убедившись, что коридор безопасен Тания кивает своим действиям и возвращается в маленькую каморку в конце коридора, где её ждут дети.

– Сто восемь, – говорит девочка и ярко улыбается, когда Тания входит.

– Хорошо, вы можете идти?

Дождавшись кивков и окинув взглядом детей, Тания продолжает:

– Тогда пойдём. Мы сейчас дойдём до двери вон там, тогда я выгляну, проверив, что за ней никого нет, и мы поднимемся, хорошо?

Подождав, пока дети снова кивнут, Тания продолжает их инструктировать:

– Двигайтесь следом за мной, хорошо?

Получив ещё раз три кивка, Тания выводит детей из комнаты. По дороге она создаёт барьер вокруг них. Повезло, что единственные кого она может встретить, это нормисы. Ей не потребуется барьер, чтобы не быть раненой. Поддерживать четвёртый ей было бы тяжело. Открыто используя магию перед детьми, Тания надеется, что они в будущем забудут об этом или им будет неважно, как и кто их спас. Лестница из подвала узкая и старая. Камень прикрыт деревом, и несколько ступеней отчётливо скрипят.

– Потушите огонь! Что вы делаете! Скорее!

– Картины! Мои картины!

Дверь наверху приоткрыта и громко слышно ругань и крики.

– Тушите! Всё сгорит!

– Не дёргайся!

Слышны страх, гнев и паника. Поднявшись до маленькой площадки, Тания осматривает детей. Она морщится, глядя на их босые ноги. Если кто-то из нормисов сейчас покажется ей на глаза, то она подожжёт не только квартиры и скота внизу.

– Вы арестованы!

– Кто вы такие! Убирайтесь!

– Что происходит?! Вы хоть знаете, чей это дом?

Крики за дверью пугают детей. Девочка держится, но оба мальчика вцепляются в одежду Тании. Она слегка морщится и молча пытается отцепить от себя цепкие пальцы.

– Всё в порядке, вас никто не тронет.

– Волшебство? – спрашивает младший мальчик, жалко глядя на Танию. Ей остаётся только кивнуть. Чтобы убедить малыша, она щёлкает пальцами, высекая между ними искру.

– Не бойтесь, пойдём.

Открыв дверь, Тания выглядывает, чтобы выяснить, в какой части дома они находятся. Видит непримечательную маленькую галерею. Картины здесь такие же, как в другой части дома. Всё ещё переполнены красным. Тания игнорирует крики из остальной части дома и запах дыма. Должно быть, кто-то из прибывших для ареста магов – не сдержался и тоже что-то поджёг. Нужно будет познакомиться, решает Тания. Дети, как милые утята, следуют за ней по пятам.

Выглянув в коридор, Тания проверяет безопасность пути и морщится. Коридор немного задымлён. С другой части дома слышен плач и крики с угрозами. В той же стороне предположительно находится выход. Тания размышляет, может ли она вывести детей через кухню, но с той стороны как раз особенно сильно валит дым. Может быть, это она немного перестаралась и устроила пожар. Пожав плечами, Тания оглядывается на детей. Оставаться в этой комнате кажется плохим вариантом. Дверь в подвал может пугать детей. При ярком свете видно, что двое младших подверглись меньшему, чем старший мальчик. Тания чувствует глубокое эмоциональное истощение от одного его вида. Кажется, он провёл в этом подвале слишком много времени. Выйдя в коридор, Тания создаёт барьер и переводит детей в соседнюю комнату. Это одна из небольших гостиных, в которых можно с комфортом дождаться других. Здесь есть несколько милых кресел вокруг маленького кофейного столика и вдоль стен стоит пара книжных шкафов. Убедившись, что дети не чувствуют себя хуже, Тания создаёт несколько посыльных журавликов, используя страницы, вырванные из книг. Она отправляет их к Микаилу и Алевтине, чтобы те могли найти её с детьми.

– Почему мы сидим здесь? – спрашивает девочка, кусая тонкие губы. Тания отводит взгляд от двери на неё. Осознаёт, что не выяснила имена детей. Там, в подвале, это не показалось важным. Удивительно, что дети просто пошли за ней. Прежде чем Тания сможет ответить открывается дверь. Брат с сестрой бросаются друг к другу, а старший мальчик прячется за Танией. Стоя так близко к ней, он выглядит ещё меньше.

Тания забыла предупредить детей, что к ним могут войти только «хорошие люди». Это заставляет её чувствовать себя немного неловко и определённо виноватой. Через открытую дверь вначале влетает пара бумажных журавликов, отправленных ею ранее как вестники. Микаил входит первым и сразу обращает внимание на брата с сестрой. На лице его появляется очень мягкая доброжелательная улыбка. Обычно он использует её во время переговоров, для семьи. Благодаря ей люди не пугаются его роста и чёрных глаз.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Алевтина, не замечая, что в комнате присутствуют дети. Взгляд её находит Танию и быстро её осматривает.

За ней следом входит Фёдор.

– Ты серьёзно спрашиваешь об этом её?

Голос его изумлённо поднимается, когда он заканчивает вопрос. В отличие от Алевтины детей он наверняка заметил, но виду не подаёт.

– Что не так с тем, что я беспокоюсь о подруге? – обиженно возмущается Алевтина. Брови её тут же хмурятся, и она поджимает губы, из-за чего становится похожа на разгневанного маленького зверька. По сравнению с Фёдором, рядом с которым стоит и спорит, она совсем крошечная.

Пока эти двое пререкаются, в основном, обмениваясь бессмысленными репликами Микаил, подходит к дивану, повёрнутому спинкой к входу. Именно в нём вдвоём свернулась младшая пара детей. Он опускается подобно рыцарю на одно колено и с его мундиром и прямой спиной, в отличие от Тании, он и правда похож на рыцаря. Ему идёт мундир, и маленькая девочка тут же оказывается мгновенно очарована.

– Позвольте узнать ваши имена? – мягко спрашивает Микаил, продолжая одарять детей той же нежной улыбкой, что и прежде. Когда Алевтина и Фёдор продолжают беспечно перепираться, Тания понимает, что на самом деле это, скорее всего, постановка, чтобы не пугать детей. Это не помогает со старшим мальчиком. Он ближе подходит к Тании со спины и полностью за ней прячется. Его голова доверчиво прижимается между её лопаток. Тания надеется, что он немного успокоится и прекратит так бояться.

– Я Ева, – с доверчивым смущением представляется девочка.

– Правда? – Микаил притворяется, что он поражён, – какое у тебя красивое имя. У твоего брата, должно быть, такое же?

– Костя, – едва слышно произносит в ответ мальчик и после маленькой паузы также тихо спрашивает, – ты Супермен?

Вопрос ставит Микаила в тупик, и он очень смущённо моргает, глядя на Костю и не зная, что ответить. Фёдор же, услышав вопрос, весело смеётся, ясно поняв о чём речь. Алевтина, рядом с ним, начинает хихикать:

– Да, он Супермен.

– Нет-нет, я думаю, он скорее Бэтмен.

– но у Бэтмена есть плащ, – не соглашается мальчик, немного хмурясь, – и у него нет Чудо-женщины.

– Чудо-женщина? – с недоумением спрашивает Алевтина, потом изумлённо моргает и оборачивается на Танию, окидывает её взглядом и ярко улыбается, – ты прав. Она настоящее Чудо.

– Ты любишь комиксы, да? – Фёдор по широкой дуге обходит диван, чтобы показаться мальчику на глаза.

– Да! Мой папа привозит их мне!

– Потрясающе! Мне тоже нравятся комиксы.

Фёдор быстро завоёвывает всё внимание маленького Кости. Его сестра полностью очарована Микаилом, и они оба позволяют Алевтине себя осмотреть. Этого нельзя сказать о старшем ребёнке. Когда Микаил пытается заговорить с ним, продолжая улыбаться, мальчик сжимается, пытаясь стать меньше. Тании приходится быть его барьером с остальными.

Становится ещё хуже, когда они выходят на улицу. Мальчик крече держится за подол мундира Тании. Во дворе перед домом сидят магически связанные обитатели дома. Их охраняет несколько магов. На улице Фёдор и Микаил поднимают на руки младших детей. Тания с сомнением смотрит на босые ноги старшего мальчика и возвращается с ним в дом. Она обыскивает прихожую, чтобы найти подходящую обувь для мальчика. Когда они возвращаются на улицу, чтобы уйти, Тания видит, как в открытые кованые ворота входит Николай, а следом за ним – Жавнерович. Второй, увидев связанных людей, тут же схватился за голову.

– Что ж это вы делаете! – закричал он, бросаясь вперёд, – что вы позволяете себе!

Обернувшись к Николаю, он бросился назад, чтобы добежать до него и начать возмущаться:

– Скажите им! Скажите им немедленно прекратить!

– Мой брат так этого не оставит! – тут же начал кричать Иван, увидев, кто появился, – Кузьмич! Кузьмич, скажи им!

– Да что же это делается, – запричитала женщина в фартуке, качая головой, – ворвались, ироды!

– Какое право у вас! – возмущается какой-то старик, в устаревшей как минимум на век форме дворецкого, – беззаконие!

– И не говорите, – как бы между прочим соглашается Авран, следующий за группой ищеек, что как раз вышли из парадного входа, с ещё одной девушкой, связанной между ними, – Кстати, согласно Конституции нашей империи каждый имеет право на свободу и никто не имеет права её лишать, кроме, конечно, суда.

– О чём вы!

– Работорговля незаконна, – говорит Авран, подходя ближе к связанным и, глядя на них его типичным презрительным взглядом, объясняет с полным сарказма голосом, – и не говорите, что вы не знали.

– Как вы смеете! – тут же начинает кричать сам Иван, ещё не увидев выведенных на улицу детей, по сути именно когда он начинает возмущаться, то именно в этот момент и видит сидящую на руках Микаила девочку. Их взгляды на мгновение пересекаются, и ребёнок тут же отворачивается, пряча лицо на плече Микаила. Тот опускает холодный взгляд на замершего и практически скукожившегося Ивана.

Тания чувствует, как замерший позади неё мальчик испуганно задыхается. Его страх разжигает её гнев, он снова кипит под кожей, отчаянно ища выход. Тания глубоко медленно вздыхает, стремясь найти какой-то контроль над своими чувствами. Николай, всё ещё молчащий, смотрит на неё с видимыми опасениями. Он достаточно хорошо знаком с ней, чтобы заметить, как таймер внутри неё начинает обратный отсчёт до взрыва.

– Вы сами не можете найти монстра и решили свалить всё на людей? – возмущается Жавнерович, неспособный на то же внимание, что Николай. Капитан тут же оборачивается к нему, но уже поздно.

– Да, – говорит Тания напряжённым и холодным тоном, – детей я сюда сама привела.

– Это похищенные дети?

– Нет, – с сарказмом рычит Тания, – просто мимо проходили, дай, думаю заглянем.

– Болотова! – пытается одёрнуть её Николай.

– Там, в погребе, человеческое мясо, – быстро вмешивается Алевтина, вставая между взбешённой Танией, за чьей спиной скрывается ребёнок, и недовольным Николаем, – у нас были веские основания для вызова группы для ареста, Капитан.

– А мне вы не сообщили, потому что? – подсказывает Николай следующий нужный ему ответ.

– Доказательства были только косвенные, – отвечает Микаил, прежде чем Тания открывает рот. Сказав это, он сжимает её плечо, чтобы шла веред, – нам нужно позаботиться о детях.

– Не было времени, прошу прощения, – с искренней улыбкой лжёт Алевтина. По лицу Николая видно, что он не верит, однако прилюдно больше не допрашивает их. Вместо этого он, как бы просто вслух, жалуется:

– Чем только аналитики занимались всё это время? Отвратительная халатность.

– Если бы Жавнерович и другие местные сотрудники сыска выполняли свою работу, то ничего бы этого не было. Аналитики наивно исходили из того, что работа до них уже была качественно выполнена, – вмешивается Микаил, качая головой с разочарованной слабой улыбкой. Тания думает: этот засранец прямо сейчас похож на Мадонну с ребёнком. Кроткий разочарованный взгляд и море сострадания.

– Я… я… вы же сами сказали, что у вас нет доказательств!

– У нас их не было, однако интуиция-то у нас есть. И теперь есть и доказательства.

– Интуиция не должна заменять здравый смысл следователю!

– Да у вас и того и того нет, – фыркает Тания. Микаил снова кладёт руку на её плечо и кивает на ребёнка позади неё. С недовольным рыком Тания слегка оборачивается и обнимает мальчика за плечи, чтобы потянуть вперёд. Она знает, что ей стоит скорее уйти. Перед воротами поместья несколько десятков автомобилей. Евгений топчется рядом с одним из них, стоящим в стороне. Нервно и беспокойно он смотрит по сторонам и когда их группа выходит из ворот и он, наконец-то, может увидеть их. Евгений восторженно кричит:

– Вы в порядке!

– Конечно, – спокойно кивает Микаил, – что с нами будет?

– Там же каннибалы!

– Да, нас пытались съесть, но мы выжили, – говорит Тания, из-за чего остальные тут же к ней оборачиваются и ей приходится объяснить, – морально. Нас пытались съесть морально.

– Давайте отвезём детей в безопасное место, хорошо? Я попросил Демьяна подыскать что-нибудь, пока Тания искала их.

Как только Фёдор озвучил это, старший из мальчиков сильнее вцепился в Танию. Его руки перебрались с её подола на ладонь и сжали. Не обратив на это внимание, Тания направляется за Микаилом и Фёдором к машине Евгения. Алевтина отступает от них.

– Я собираюсь остаться, помогу со сбором улик и объясню, что знаю.

– Спасибо, – кивает устало Тания и слабо улыбается. Когда она садится в машину, то к её боку тут же прижимается ребёнок. Вздохнув, она слегка обнимает его за плечи утешая. Они едут какое-то время в тишине, прежде чем Костя и Алиса начинают болтать. Тания наблюдает за ними, удивляясь тому, как быстро они приняли реальность своего спасения. Их третий собрат по несчастью совсем не такой. Он всё ещё не разговаривает и даже не назвал своего имени. Тания надеется, что он будет в порядке. Фёдор называет Евгению адрес и тот привозит их к городскому поместью на набережной. Это дом скромной, но очевидно благородной семьи. Демьян ждёт на крыльце вместе с невысокой пожилой леди. Фёдор спрашивает разрешения остаться тут же и с маленькими Алисой и Костей нет никаких проблем.

Другой вопрос в старшем ребёнке.

– Вы будите здесь в безопасности, – обещает Демьян серьёзно. Он говорит, наклонившись, чтобы детям было удобно смотреть в его лицо. Алисе с Костей этого достаточно. Они доверяют взрослым, которые вывезли их из дома и не нуждаются в том, чтобы рядом с ними была Тания. Со старшим мальчиком всё иначе. Он отказывается назвать своё имя или сказать что-то больше чем из трёх слов, но когда Тания хочет оставить его в этом поместье – он хватает её за мундир и жалко, едва слышно бормочет, тряся головой:

– Нет.

Для Тании это незнакомая ситуация, и она бросает панический взгляд на Микаила. ЕЙ определённо нужна его помощь.

– Ты будешь здесь в безопасности, – обещает тот, используя свою самую мягкую улыбку и наиболее нежный тон.

– Нет, – задыхаясь повторяет мальчик. Он начинает дышать чаще, делая мелкие поверхностные вдохи, и, кажется, собирается совсем прекратить дышать из чистой паники. Тания растерянно прекращает пытаться снять с себя его руки. Ей остаётся только потерянно оглядеть остальных. Фёдор забрал двоих младших, чтобы вместе с хозяйкой поместья показать им комнату, где они будут спать. Алиса болтает с ним и рассказывает, что их с братом привезли в поместье почти неделю назад. Прежде чем они выйдут из зоны слышимости Тании, девочка также говорит, что к Шмелю их привёз отчим. После этого они достаточно далеко, чтобы древние каменные стены заглушили их речь.

– Всё будет в порядке. Утром Тания вернётся, – торгуется с мальчиком Демьян. Сама Тания изумлённо к нему поворачивается, машинально собираясь оспорить его слова. Их работа закончена, и завтра после сдачи всех отчётов в полевой лагерь она вернётся в своё семейное поместье. Определённо не будет здесь. Мальчик, который не отводит от неё взгляда, конечно, видит по открытому лицу Тании, что ему лгут.

– Нет!

Сердясь, как маленький ребёнок он бросается к Тании. Его худые руки обхватывают её за талию. Если бы Тания хотела, то спокойно б вырвалась, но она не может заставить себя хотеть. Этот ребёнок уже серьёзно пострадал. Со слов Алисы – он уже был в том подвале, когда туда привели их.

– Я останусь, – со странным для неё смирением говорит Тания. У неё нет моральных сил оттолкнуть ребёнка. По крайней мере, мальчик успокаивается. Тания решает, что этого, пока что, достаточно.

– Уверена? – с сомнением спрашивает у неё Микаил.

– Да. Соберёшь мои вещи завтра?

– Конечно.

Когда Микаил уходит, Тания осознает, что на самом деле понятия не имеет, что делает. Мальчик везде следует за ней, так что она пользуется этим, чтобы накормить его и убедить помыться. Ей приходится терпеливо сидеть на табурете рядом, отвернувшись от ванны, чтобы он чувствовал себя комфортно. Ночь Тания проводит в кресле, рядом с его кроватью. Если бы она не была мистиком, то утром прокляла всё на свете.

Эпилог

Рассвет Тания встречает, читая книгу. Это бульварный роман, написанный нормисом. Кто-то оставил его на подоконнике в гостевой комнате, в которой Тания несла бдение у кровати похищенного ребёнка. Она хотела бы знать его имя и где его семья. К сожалению вчера он не был особенно разговорчив. Часть Тании надеется, что сегодня днём это изменится, но она также достаточно объективно оценивает реальность. Скорее всего, ребёнок так и будет молчать, как те, кто был спасён из дома Опраксина. Большую часть ночи Тания на самом деле размышляет об этом, а не читает книгу. Но утром, когда Демьян заглядывает, чтобы проводить их на завтрак, он видит Танию читающей какой-то случайный роман. Он также принёс одежду для ребёнка.

Посомневавшись, Тания решает разбудить мальчика, чтобы он не запаниковал, если проснётся, пока её нет. Ребёнок никак не показывает несчастен ли он из-за раннего пробуждения, или нет. В чистой одежде мальчик выглядит лучше. Он всё ещё слишком худой, но больше не похож на недавно поднятое умертвие или оголодавшего упыря.

– Пойдём завтракать, – говорит ему Тания. Всё, что она получает это согласный кивок. Никаких новых слов от него не звучит. Из комнаты Тания выходит первая, и после трёх шагов мальчик хватает её сзади за подол мундира. Именно так они и приходят на завтрак. В маленькой уютной столовой присутствует только хозяйка дома. Она же с радостью заполняет тишину своей болтовнёй. Демьян и Костя, взяв двух детей уже отправились в лагерь. Там их заберут в Петербург. То же самое ждёт и старшего мальчика после того, как Тания придумает, как убедить его прекратить следовать за ней.

Никакого отчёта она на самом деле не сдаёт. Вчерашних должно хватить, однако Тания всё равно, как положено, появляется в лагере. За ней, как маленькая бледная тень, следует и мальчик.

Когда она входит к Евдокии, то по лицу той очевидно, что она уже знает даже больше, чем сама Тания. Перед столом секретаря есть два комфортных стула, стоящих слишком близко друг к другу.

– Если однажды ты скажешь, что видишь будущее, я поверю, – говорит Тания и садится перед Евдокией. Мальчик присаживается рядом с ней. Взгляд его быстро опускается на свои руки, и он выглядит полностью отрешённым. Пока Тания рядом с ним – он мало чем интересуется.

Следующее, что слышит Тания от Евдокии это то, чего она никогда не ожидала:

– Я вынуждена попросить тебя о своего рода, одолжении.

На её лице проступает шок, достаточный, чтобы Евдокия засмеялась и покачала головой.

– Не мне. Этот молодой человек, очевидно, не согласен никуда от тебя отходить.

– Он не собака, чтобы я его могла подобрать и принести домой, – тут же отказывается Тания, поняв, куда клонит собеседница. Её отказа, однако, недостаточно.

– У Иримии Болотовой аллергия на шерсть, так что сомневаюсь, что тебе разрешили бы оставить собаку. На детей, судя по твоему существованию, у неё аллергии нет.

– Ты не можешь всерьёз просить, чтобы я взяла его домой?

– Почему нет? Дети в любом случае должны быть спрятаны как свидетели. Семьи у него уже нет, вдобавок он определённо уже слишком травмирован, чтобы мы углубляли его травму.

С сомнением Тания переводит взгляд с Евдокии на мальчика. Он сидит рядом, низко опустив голову. Естественно, что подросток понимает, что речь идёт о нём. Тания чувствует себя немного виноватой. Она называет его мысленно ребёнком, потому что это проще и менее неловко.

– Учитывая мою работу – я не понимаю, как ты себе это представляешь. Не то, чтобы я собиралась в отпуск.

– Особые обстоятельства, – пожимает плечами Евдокия, – будем работать над проблемами по мере их появления. После этой длительной поисковой операции у тебя в любом случае есть почти неделя перерыва.

Тания вздыхает. Хуже всего, что у неё на самом деле даже нет времени, чтобы подумать. Это её весьма раздражает. Ещё раз тяжело вздохнув, она со смирением кивает. Евдокия, привстав, тут же передаёт Тании тонкую папку. Внутри несколько листов. Объявление о пропаже людей, фотографии. Переведя взгляд на мальчика рядом с ней, Тания сравнивает его с фото. Судя по уже собранной информации ему и правда шестнадцать, в декабре будет семнадцать. Довольно взрослый. Танию смущает, что такой взрослый парень цепляется за неё как малыш. Но потом взгляд опускается на дату. Пропал семь лет назад. Тания несколько раз перечитывает дату заявления о пропаже. Столько лет в рабстве? Кто это выдержит, не сойдя с ума?

– Антон, – обращается к нему Тания, стараясь звучать мягче. Получается у неё определённо не особенно удачно, судя по исказившемуся лицу Евдокии. Однако для Антона этого достаточно, он поднимает голову, чтобы заинтересованно посмотреть на Танию. Она улыбается ему, – приятно познакомиться, Антон.

Мальчик кивает в ответ, но ничего не говорит, как и до этого. Однако он улыбается ей, так что это успех. Из-за цвета глаз он напоминает ей о кузене. Тания надеется, что присмотр за ребёнком получится совместить с работой мистика, потому что она определённо не откажется от того, чтобы выловить остальные части этой группы работорговцев. Для неё это теперь, в некотором роде, личное, из-за очаровательного сероглазого мальчика, сидящего рядом.