Князь во все времена.

Глава 1

Так уж получилось, что в этот день я никогда не работаю. Уже много, много лет в этот день для всего остального мира меня нет. Не существует в природе вещей. Меня и моих друзей. Этот день для нас особенный. В этот далёкий день я с разведгруппой спецназа главного разведывательного управления генерального штаба Союза Советских Социалистических Республик, выходил из Афганистана.

Я не служил в спецназе. Служил я в комитете государственной безопасности. Так в то время в народе называлась структура Федеральной службы безопасности. В те времена она включала в себя много больше, чем кастрированная перестроечными реформаторами ФСБ. И, соответственно, прав и обязанностей у нас было значительно больше. В разных странах этого многогранного мира.

Группа капитана Константина Волошина, в которой служили мои молодые друзья, длительное время была прикомандирована к моей группе выполняющей весьма специфические задания Родины. И хотя я имел полное право улететь вместе со своей группой прямиком в Ташкент я выходил из "Афгана" вместе с ними. Иногда я бываю немножко сентиментален, и тогда для меня это было важно.

Собирались мы всегда у меня. Сначала на огромной дедовой даче, затерянной в глухом подмосковном лесу рядом с дачкой тогдашнего министра обороны, потом в моём особняке в подмосковной деревушке Барвиха, а в последние годы вот в этом ресторане. Здесь же я и живу. Над рестораном имеется небольшой приличный отель, но только для своих, а мой дом стоит чуть дальше на отдельной территории, прилегающей к территории отеля.

Мне здесь нравится. Русский лес отличается от всего, что я, когда-либо видел в своей жизни. Он всё время разный и от времени года это не зависит, и это всегда поддерживали мои друзья. Не знаю. Может я к этому привык с самого детства? Ещё с дедовой дачи.

Действительно, что-то я стал сентиментален. Или это уже возрастное?

С каждым годом на нашем личном празднике нас становилось всё меньше и меньше, а сегодня ко мне приехали только трое. Вернее двое. Яша Гринкевич и Слава Лутохин.

Яша Гринкевич у нас умелец на все руки и ноги. Да и го́ловы у него весьма профессиональные. И верхняя, и нижняя. Ну как же! К своим сорока шести годам Яков Иосифович умудрился сварганить четырёх дочек и сынишку. Причём наследник получился у Якова, как признаётся сам владелец всего этого женского королевства, совершенно случайно.

Дом полная чаша! Помимо жены Сонечки, евойная сестра с мужем, тёща, тесть, троюродная бабушка и кто-то ещё. В этом гостеприимном доме постоянно зависает, какой-нибудь Яшкин родственник с семейством, поэтому посчитать количество едоков не всегда представляется возможным. Ну и, конечно же, кормится вся эта толпа с Яшиных золотых рук. Я теперь точно знаю, что название «муж на час» пошло с Яшкиного табора, ибо продаёт Яша «своих золотых рук» чуть ли не со школьной скамьи.

Небольшая фирмочка по ремонту всего, что можно и нельзя не позволяет Яшиным родственникам не умереть с голода, ровно, как и этот всё увеличивающийся в количестве едоков табор, не позволяет Яшке выбраться из нищеты.

Сам Яков ремонтирует в основном то, что нельзя. Вся столица нашей необъятной Родины и очень многие за её пределами знают, где можно отремонтировать эксклюзивный, но, до мозга костей, криминальный ствол. Конечно же, к Яше можно попасть только по рекомендациям, но, к сожалению, мой друг ещё и болен. Болен оружием Великой Отечественной и всеми теми стреляющими железками, что слепили до неё.

Не брезгует Яков Иосифович и холодным оружием и, в среде профессиональных коллекционеров последнего, считается практически непревзойдённым экспертом. Ну а так как «чёрное копательство» не сильно законное в нашей стране дело то приблизительно два раза в год мы с моим лучшим другом Женькой отмазываем Яшу от «левых ментов» прямо-таки страждущих законопатить нашего друга в места не столь отдалённые. Ну, или позолотить свои не слишком чистые ручки. Последнему соискателю, помнится мне, Женькины головорезы обломали оба этих отростка. Один слегка, второй чуть ли не под корень. А не надо быть таким жадным.

Золотые руки Яши это просто приложение к его бриллиантовой голове. Количество, казалось бы, несвязанных друг с другом исторических фактов и бесценной информации, применяемой от случая к случаю, определяется просто-таки немереным количеством терабайт каким-то чудом, умещающихся в этой рано полысевшей черепушке.

Здесь же у стола прямо над Яшкиной головой висит его классическая «испанка». Странно, но инструмент, который попал в его семью четыре поколения назад, мой друг держит у меня. И играет только в наш день. Так уж случилось, что у Яши совсем нет голоса. Но как он играет! Мама дорогая!

Мой друг, выросший в традиционной еврейской семье на окраине Люберец, получил классическое воспитание во всех ипостасях этого слова. Вместе с музыкальным образованием по классу гитары Яков приобрёл дурную привычку на вопрос: «как пройти в библиотеку?» сначала бить и лишь, потом спрашивать: «в какую?». Поэтому в любое время дня или ночи легко может закатать в морду парочке-троечке встречных индивидуумов, не сильно обременённых интеллектом с последующей госпитализацией последних.

Слава Лутохин прямая противоположность Яше – в свои неполные пятьдесят лет он один как перст. Всю свою сознательную жизнь наш друг болтается по отдалённым северным краям нашей необъятной Родины в геологических партиях.

Родительскую квартиру в первопрестольной Славка сдает. Хотя деньги, получаемые с аренды четырёхкомнатной квартиры в сталинском доме на Войковской это смешные копейки для него лично. По моим прикидкам вот уже второй десяток лет Вячеслав Михайлович является долларовым миллионером и уже давно заработал себе на безбедную старость.

Появляясь в столице нашей Родины весьма эпизодически, Вячеслав Михайлович обитает у меня в отеле. Благо регистрироваться в нём не надо, а войти и выйти можно абсолютно незаметно в любом направлении и независимо от времени суток.

Последние восемь лет его хату у метро «Войковская» мы с Женькой снимаем для себя – у нас периодически выскакивают мимолётные интрижки. Да и вообще небольшая нейтральная территория в наглухо огороженном от остальной цивилизации доме почти в центре столицы нашей Родины нам необходима периодически. Отсутствие постоянной охраны — это тоже плюс для понимающих подобные нюансы людей.

Кобели мы с моим лучшим другом ещё те, а таскать случайных подружек к себе домой мы отучились ещё в детстве, хотя в те далёкие времена знакомы, конечно же, не были. Видимо у кобелирующих личностей это стандартный и инстинктивный рефлекс. Вроде бы и прятаться уже давно не от кого, но привычки, наработанные за всю свою сознательную жизнь, неистребимы.

Вот уже не первый десяток лет Слава занимается золотом и разными драгоценными и полудрагоценными камушками в различной степени обработки. Розыском, скупкой и перепродажей. Не гнушается и ворованным у простых граждан и уворованным на различных государственных и частных предприятиях и приисках. Белого медведя на этом съел, причём медведь сопротивлялся. Или это был бурый медведь? Но точно не гризли – до Америки Славка пока не добрался. В общем, неважно, но опыт и связи у моего друга колоссальные.

Трудится наш друг на этом криминальном поприще, разумеется, не один, а с целой командой преданных лично ему геологов, охотников, бандитов, бывших вояк, зеков и прочих головорезов.

Лет несколько назад золото со своих северов он возил десятками килограммов, но потом остепенился и вроде как занялся каменьями. Впрочем, в его дела я не лезу – сам взрослый мальчик и свои проблемы решает самостоятельно. Правда, не всегда законно, но всегда достаточно чисто – трупы конкурентов по улицам не разбрасывает, а пропавшие без вести кадры проходят совсем не по отделу расследования убийств и особо тяжких преступлений. Мало ли у нас в стране народу ежегодно пропадает?

Женька Коктаев уже лет двадцать живёт и работает со мной. С девяносто первого года. Ну да. Точно. Двадцать четыре года, однако. Он у меня и телохранитель, и начальник службы безопасности, и правая рука, и командир небольшой группы ликвидаторов и много чего ещё. Есть такие люди, которые воюют всю жизнь. Надо только найти таких людей и предложить им работу. По их душе. К этим людям Женька и относится и команду себе подобрал соответствующую.

Живёт Женя здесь же в нашем загородном комплексе в своём доме. Это просто удобно – готовить не надо, убираться и вообще. Одно время мы даже одну горничную на двоих делили. Чуть до драки не дошло, но всё решилось к обоюдному согласию. В том смысле, что я завёл себе пару отдельных горничных – брюнетку и рыженькую, а блондинку оставил Женьке. К тому времени блондинка мне слегонца поднадоела, и я решил сделать подарок своему лучшему другу.

Чёрт! Время то, как бежит. Казалось, совсем недавно был тот день, когда мы всей толпой возвращались из Афгана на броне «семидесятки»[i]. Женьки только на той броне не было. Он к тому времени уже два месяца как куковал в госпитале под Саратовом.

А да! Наша неразлучная парочка – Глеб и Роберт валялись в десантном отсеке в состоянии «полные дрова». Глеб Алексеенко и Роберт Буткус. Украинец и латыш. Друзья не разлей вода. И погибли тоже вместе. В девяносто восьмом. В Риге. Неудачно перебежали, кому-то дорогу и взорвались в одной машине. Мы так и не смогли найти их убийц, хотя ищем до сих пор. Пока безрезультатно несмотря на то, что сумма вознаграждения увеличивается с каждым годом.

Сколько же мы уже дружим? Восемьдесят девятый плюс, грубо говоря, два года минус сегодняшний день. Двадцать восемь лет, однако. В восемьдесят девятом мне было тридцать шесть. Сейчас шестьдесят два. Жаль то как. Жизнь пролетела, и не заметил.

В этой жизни я видел всё: и гибель друзей, и предательство любимой женщины, и равнодушие детей. Были и взлёты, и падения и опять взлёты. Сейчас вот вроде как взлёт на недосягаемую для большинства в нашей стране людей высоту, а придётся падать на пару метров ниже уровня земли матушки.

Обидно, но не жалко. Если бы у меня была возможность прожить жизнь снова, я прожил бы её так же. В общем и целом, жизнь удалась. Ну, а мелкие разочарования? Покажите мне того, у кого их нет.

Отец у меня трудился военным дипломатом, летая по всему миру за счёт государства. Мама погибла, когда мне было четыре года. Где и при каких обстоятельствах мне так и не объяснили, а сам я выяснить не смог. Бабушка и дед были у меня старые разведчики. Я пребывал в слишком малом возрасте, когда они нарисовались в моей жизни.

Эту тему у нас в семье никогда не поднимали, но покуролесили они по заграницам изрядно – ордена Ленина и Боевого Красного Знамени в их конторе за фу-фу не давали. Бабушка сразу же стала преподавать три иностранных языка в спецшколе службы внешней разведки. Дед, соответственно, тоже, где то, что-то преподавал, в такой же закрытой конторе. Так что мы, мягко говоря, не бедствовали, но и детства как такового у меня не было.

Образование я получил соответствующее семейной традиции. К шестнадцати годам я знал помимо русского ещё четыре языка, мог зубами словить мимо пролетающую пулю и попасть под несущуюся на полном ходу электричку. Без особого, впрочем, вреда для себя. Чего не сказать про электричку.

Словом выбора профессии у меня не было. Окончил московскую школу КГБ и… дальше не сильно интересно. В восемьдесят шестом попал в Афганистан – была, так сказать, производственная необходимость. В феврале восемьдесят девятого вышел вместе со всеми. Потом много чего было и хорошего, и плохого, и крайне мерзкого, но всё кончается рано или поздно. Вот и эта страница моей жизни проворачивается как морская волна по прибрежной гальке – обыденно и привычно, но, к сожалению, помимо моей воли.

Обычно на наших встречах стол ломится от пойла и всевозможных вкусняшек. Да и девок я выписываю из модельного агентства своего приятеля и делового партнёра не жалея денег. Женька предпочитает французский арманьяк и блондинку, Яшка текилу и рыженькую, а Слава все, что крепче сорока градусов, но в основном водку и не меньше двух брюнеток.

Сам я практически не пью, но предпочитаю португальский кагор и масть национальность и вид верхней части туловища очередной партнёрши для меня не важны, но объём молочных желез у очередной самки должен быть никак не меньше третьего номера.

Сегодня на столе только минеральная вода и морс. И конверты. У каждого по три объёмистых конверта, лежащих перед моими друзьями посредине на удивление пустого стола.

– Сегодня у нас ежегодный праздник. – Начал я негромко и замолчал.

Пауза была небольшая, но весомая. Ребята насторожились – начало было необычным и это настроило их на деловой лад.

– Так уж получилось, что сегодня он будет проходить не здесь. И так получается, что он последний с моим участием. Сейчас за нами придёт машина, и мы полетим во Францию. Есть у меня там «домик в деревне». Заскочим на недельку, развеемся, а потом рванём дальше на ещё более тёплые моря – в Ницце сейчас слякотно. Сюда я уже не вернусь. Хочу пожить свои последние дни на море. И хотелось бы, чтобы вы были рядом.

У меня неоперабельный рак мозга. Жить осталось два месяца, а дальше очень сильные «колёса», превращающие человека в «овощ». Как вы сами понимаете, до такого доводить не хотелось бы. – И добавил вскинувшемуся и попытавшемуся что-то сказать Яшке.

– Не надо Яша беспокоить твоего очередного дядюшку. Я был в Израиле. Там-то приговор мне и озвучили. Неделю назад. Весь этот год у меня периодически отваливалась бестолковка, но я списывал это на переутомление и спасался обычными болеутоляющими, а когда решился на обследование оказалось, что уже поздно. Сами знаете, как мы все относимся к своему здоровью.

Эти конверты мой подарок вам. Помимо завещания. На тот свет блага этого не утащишь, так что, чем смогу я вам помогу, но и вы со мной пару недель поживёте. Хоть оторвёмся напоследок как в прежние годы. Ознакомьтесь пока. Сейчас сюда подойдёт мой доверенный юрист – Юлий Маркович и вы обговорите с ним всевозможные детали делёжки этой части моего обширного «пирога».

Оформлять имеет смысл не на себя, а на своих родственников и доверенных людей. Персонально на вас будут оформлены все мои зарубежные активы. До вашего приезда все эти документы будут лежать в адвокатской конторе Юлия Марковича. Не имеет смысла таскать их через несколько границ. В моё завещание эти активы не включены.

Ну ладно. Заговорился я. Изучайте бумажки, обговаривайте детали с Юлием Марковичем, а я подожду вас внизу.

* * *

Перелёт на Лазурный берег не доставил никаких хлопот. Самолёт себе я покупать не стал, но постоянно пользуюсь наёмным бортом представительского класса одной иностранной компании на четверть мне принадлежащей. Так что долетели быстро. От аэропорта Ницца – Лазурный берег до моего дома в Ла Тур Фондю пара часов неспешной езды. Тем более что прилетели мы поздно вечером.

Тройка дней на акклиматизацию и созерцание моего французского великолепия, включая яхту за пару лямов «зелени», и загул на неделю. Так мы не отрывались даже в дни нашей молодости. Вернее: ТАК.

Ах, моя красотка Мари! Со своими подружками разумеется. Не девочка – фантастика! А какие у неё выразительные буфера! Глаза в смысле. Конечно же, она не француженка, а хохлушка, но кого на Лазурном берегу это волнует? Говорит по-английски и по-французски она вполне прилично.

Ну как же! Специализированная школа с изучением иностранных языков в славном городе Киеве! Модельная внешность досталась от мамы, мозги от папы, воспитание бабушкино. Именно эта благообразная, но прагматичная старушка успела внушить любимой внучке, что мужики все одинаковы и различаются только длинной, толщиной и количеством. Длиной жизни, проведённой с внучкой, толщиной кошелька и количеством отсыпаемого ей «бабла».

Окончив школу Мари. Ох, простите. Колыванова Марина Евгеньевна одна тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения взмахнула крылом и улетела по контракту на Лазурный берег, где никому не интересно, откуда приехала начинающая девушка не слишком тяжёлого поведения. В смысле юная модель. Главное, что она всё умеет, всё понимает и ничего кроме денег ей не надо. Откуда я всё это знаю? Ну, за что-то моя служба безопасности деньги то получает?

В общем, оторвались мы по полной программе. И какого мужского полового органа нас понесло по-пьяни кататься на машине? На лимузине в смысле. Причём вчетвером и без баб-с. И с какого большого и толстого я сам за руль сел?

И главное. Куда водитель лимузина подевался? Помню только, как мы от полицейской машины удирали. Проглючило меня – «менты» догоняют. И понеслось овно по трубам.

Петляющий как поддатый гегемон после тринадцатой зарплаты серпантин дороги закончился неожиданно быстро. Я даже сообразить ничего не успел, как под колёсами лимузина оказалась широкая набережная с разбегающимися в разные стороны пешеходами. Поворота увидеть, мне было не суждено. Я, в это время, высунув голову в окно, посылал «европид… полицаев» куда-то далеко, но пошли мы все. В смысле полетели, а потом и поплавали: удар, свободный полёт и здравствуй море.

[i] БТР-70 – советский бронетранспортёр. Боевая плавающая колёсная машина для транспортировки личного состава мотострелковых подразделений.

Глава 2

– Александр! Саша! Сашенька! – Писклявый девчоночий голосок не давал мне спать, но и открыть глаза я не мог, как ни пытался. Девушка. Да нет скорее девочка. И настырная какая! Господи, как болит голова!

– Мама́! Саша моргнул! – Странно как прозвучало слово «мама». С ударением на последний слог.

«Бред, какой-то! Какая «мама»? И что за девчонка? Откуда в моей жизни появилась маленькая девочка? Как же болит голова».

Попробовал пошевелиться и отрубился от внезапной пронзившей всего меня боли.

Следующее пробуждение было ночью. Наверное, я всё же правильно определил время суток. Одинокий ночник едва освещал просторную палату. Нет. На палату это никак не тянет. Шикарная комната с претензиями на роскошь – кровать как аэродром, розовое шёлковое постельное белье, дубовый столик, заставленный банками-склянками. Странные, какие-то банки. Из толстого чуть зеленоватого стекла. И с какого они рядом с кроватью выставлены?

Рядом как изваяние застыла потрясающе красивая деваха в белоснежном халате и с … чепцом на голове? Как называется эта косынка с небольшим красным крестиком на лбу? А какие у неё выразительные глаза! Ну, никак не меньше третьего размера!

Увидев, что я очнулся, девушка взяла со стола белый чайник с узеньким горлом, наклонилась надо мной и в меня стала вливаться живительная чуть кисловатая влага.

Кайф! Вот чего мне не хватало! Не успев напиться, руки сами без моей помощи нащупали эти восхитительные полушария. Опыт не пропьёшь! В конце концов, жить мне осталось совсем немного, а за такое удовольствие можно, и потерпеть лёгкую пощёчину по моей и так уже побитой морде.

Ну, никак нет. Третьим размером здесь и не пахнет. Никак не меньше четвёртого! И на ощупь просто потрясающе упругие!

– Что за глупости князь! Вам надо сначала выздороветь, а уж потом руки распускать. Это всегда успеется. – Без тени смущения произнесла девушка.

Лет двадцать ей? Бархатный голос обволакивал меня, и я не сразу зацепился за слово «князь», но с удовольствием ухватил «это всегда успеется». Значит ещё не всё потеряно! «По морде» отменяется! Сразу, по крайней мере.

«Князь». Давно меня так не называли – с "Афгана". Фамилиё моё «Князев», поэтому позывной «князь» идёт со мной под ручку всю жизнь. Но…. Как-то прозвучало это «князь» не так. Не как позывной, а почтительно обыденно, что ли?

– Как вас зовут прекрасная незнакомка? – Спросил я и осёкся. Девушка стрельнула на меня глазами и произнесла.

– Даша. Вы что совсем меня не помните? – Вопрос девушки прозвучал несколько оторопело, а я в это время проваливался на кровати.

Нет. Я не вспомнил. Совсем нет. Воспоминания просто вдавили меня в кровать. Они были осязаемы. Материальны. Вливались в меня стремительным потоком и ощущались как единое целое со мной, но это были не мои воспоминания. Вчерашний «я» сливался с сегодняшним. Переплетался с ним. При всём притом, что руки, лежащие на одеяле, были не моими и.… И моими? Голос мне не принадлежал и в тоже время был моим. Чёрт! Так и головёнкой тронуться недолго!

Распластавшийся на шикарной никогда не принадлежавшей мне кровати щенок никак не мог быть мной – мощным начинающим грузнеть шестидесятилетним мужиком всю свою сознательную жизнь, занимавшимся смертоубийственными единоборствами. Даже зарабатывание денег не считалось мною приоритетным направлением в жизни. Это было скорее хобби, приносящее мне кайф намного бо́льший, чем наркотики, алкоголь и женщины вместе взятые. Впрочем, женщины всегда стояли в моей жизни несколько обособленно.

…Голова Даши на моём плече. Её каштановые волосы на подушке. Потрясающая грудь, шаловливо выглядывающая из-под одеяла и … я. Князь. Ошибки никакой нет. Князь Александр Сан-Донамито. Это ощущение возникло стремительно и буквально размазало меня по шёлковой простыне.

Блин! Вот это попал, так попал! Владелец заводов-газет-пароходов. Собственные виноградники и винодельни, тройка отелей и пара кафешантанов на Английской набережной Ниццы, магазины, транспортная компания, банк, несколько торговых кораблей и что-то ещё. Понятно, что всё это не моё лично, а принадлежащее моей нынешней семье, но в целом парнишка я не бедный. Ну почему всё такими кусками то вспоминается?

…Друзья – абсолютно незнакомые мне молодые лощёные лица…

…Вчерашняя попойка – шампанское и много разнообразнейшего вина. Ни водки, ни коньяка нет. Что характерно…

…Антикварный для моей прежней памяти «Ситроен» с бешеной скоростью, несущийся по набережной…

…Допотопный руль как живой трясущийся в моих руках и бьющий в лицо ветер…

…Бутылка шампанского, открытая моим нынешним приятелем Степаном Барбьером. Какое странное сочетание имён! Неловкий взмах его руки. Удар и темнота. Больше ничего не помню…

* * *

Воспоминания последующих трёх недель продолжали давить на меня как танк на не обкатанного пехотинца в траншее. Мне казалось, что надо мной постоянно крутятся все сорок две тонны танка Т-72 пытаясь достать до меня своими гусеницами.

Память моего невольного визави возвращалась ко мне в основном ночью и ранним утром. Днём я изображал придурка, потерявшего эту самую память, а ночами мучился с устаканиванием помятых мозгов и совершенно разных воспоминаний. Хотя, конечно же, изображать приходилось немного, но с каждым днём я всё больше и больше разбирался в обстановке, попутно вживаясь в свой новый образ и течение этой неспешной жизни.

Итак. На дворе февраль тридцать девятого года. Французская Республика. Ницца. Один из особняков нашей семьи находится на самом берегу «Залива Ангелов» и почти в центре столицы французской Ривьеры.

Моя нынешняя ипостась – великовозрастный балбес, который в моём мире и времени зовётся «мажором». По происхождению действительно князь. Один из отпрысков известнейшей и богатейшей в царской России торгово-промышленной фамилии успевшей свинтить от кровавого катаклизма русской революции. Вернее, не успевшей вернуться. Ибо наша семья к тому времени почти в полном составе жила во Франции.

Княжеское звание один из моих предков получил в Италии, деньги зарабатывал в России, а прокручивал их во Франции, Великобритании и Германии. Отсюда такой разброс нашей семьи – различные представители фамилии осели во всевозможных странах Европы, причудливо переплетясь с дворянскими родами различных стран.

Я младший сын весьма многочисленной ветви семьи. Мот и придурок, но, тем не менее, образован – воспитание получил соответствующее происхождению. Знаю пять языков – немецкий, французский, итальянский, английский и испанский. Ну и русский разумеется. В семье уважением не пользуюсь, ибо мот и придурок. К тому же я именно младший сын – кроме меня у папашки ещё двое сыновей и две дочурки на выданье. Соответственно я просто получаю ежемесячные деньги на карманные расходы, так как все давно махнули на этого обалдуя рукой.

Живу отдельно от всей семьи в отдаленном флигеле, превращённом мною в некую помесь кабака с публичным домом и в котором постоянно тусят, такие же придурки, как и я. И напоследок клубничка: именно с этими тремя великовозрастными обалдуями я с собственной набережной в собственном автомобиле и слетел.

Как это ни странно вытащили нас из воды совершенно посторонние и незнакомые нам люди и растащили по койкам. В смысле по домам и больницам. Меня понятно сначала в лучшую больницу города, а потом домой, а вот остальных просто по собственным особнякам.

В больнице я провалялся всего четыре дня, а после был переведён на домашнее лечение, причём в сознание к тому времени меня привести, так и не смогли. Что само по себе для меня очень тревожный признак. Объяснение этому – дабы не привлекать внимания журналистов, прямо-таки вьющихся вокруг моей совершенно нескромной персоны.

Объяснение слеплено кем-то неумным и для деревенского недоумка, но я съел и не поморщился, так как деваться элементарно некуда. За неимением гербовой – рисуем на туалетной, за неимением графини периодически и, с никак не меньшим удовольствием, пользуем горничную. Тем не менее, вспоминая некоторые так сказать «проказы» юного князюшки, я понимаю, что подобные опасения не лишены основания.

А да! Вторая клубничка! Периодически появляющаяся у меня Даша моя. Как бы это поприличней выразиться? Горничная, гувернантка. Нет, всё не то. Да ладно. Не буду кривить душой. Содержанка. Вот уже полгода как. По совместительству действительно сестра милосердия, оплачиваемая в настоящее время управляющим нашего имения. И мне вот уже некоторое время приходится от неё уворачиваться.

Почему? Боюсь, поймёт она всё сразу. Какой сексуальный опыт у великовозрастного балбеса и какой у меня? Несопоставимые вещи. А гормоны у меня зашкаливают, и сдерживаться приходится постоянно.

В общем…. Не знаю это князюшко такой любвеобильный или уже я увидевший женщину своей мечты, но, сколько верёвочке не виться, а конец один. Если сказку вспомнить о клубке-навигаторе конец там тоже был один. Как бы двусмысленно это не прозвучало.

Вот и Даша у меня в постели оказалась несколько раньше моего окончательного выздоровления. На свою беду. Не знаю, какие отношения у неё были с моим прототипом, но на утро от меня она не ушла, а уползла, едва переставляя ноги. Зато голова у меня перестала болеть. Почти. Во всём надо находить приятные моменты.

Странное дело, но память у меня стала лучше. Вернее, не так. Теперь спустя всего несколько недель я мог вспомнить обе свои жизни до мельчайших подробностей. Я легко вспоминал детские проделки юного, испорченного в раннем детстве, князя и мои тяжелейшие рейды в горах Афганистана. Первую горничную, заваленную на спину любвеобильным князюшкой и первый крик своей новорождённой дочурки.

Несмотря на довольно тяжёлую травму с головой у меня всё потихоньку полегоньку устаканилось. Нет. Приличный шрам, конечно, останется. Говорят, шрамы мужчину украшают, но то же мужчину, а не этого начавшего жиреть в свои двадцать два года ничего в этой жизни не представляющего олуха. Правда, тело мне досталось весьма недурственное. Что значит порода и столетия тщательного и вполне естественного отбора!

Едва оклемавшись, я сразу же потребовал принести мне несколько дорожных блокнотов и максимальное количество карандашей и принялся записывать. Ещё в самые первые свои часы в этом мире я заметил странную особенность. Слияние двух сознаний затронуло не только бытовые воспоминания двух личностей, но и видоизменило качество самой памяти.

Теперь без особого труда я мог вспомнить любую деталь, событие или прочитанный мною текст из моей прежней жизни и сейчас пока бессистемно выкладывал всё это на бумагу. Нет. Совсем не для того, чтобы всё это кому-то передать. Так мне проще было систематизировать знания и память двух совершенно разных людей. И не только память.

К примеру, в той жизни я не знал итальянского языка, а теперь знаю его как русский, но для молодого князя это один из родных языков. Один из пяти иностранных языков кроме русского которые прекрасно знал этот молодой парень.

А моя память? Вот зачем мне сейчас ТТХ АГС 17 «Пламя»? Или полный чертёж РСЗО «Град», вместе с разнообразными боеприпасами и устройством самих ракет различных типов? Или боевой устав бронетанковых и механизированных войск Красной Армии от тринадцатого февраля 1944 года? И ведь я даже не помню, где и когда я это прочитал, но лезет, лезет всё это из головы как из дырявого мешка, и пока не запишу, так и будет крутиться, где-то рядом назойливо свербя мою черепушку в районе левого уха.

Можно и не писать, но прокрутить в голове, обслюнявить и положить на полочку просто необходимо иначе так будет сидеть в подсознании как заноза и пока не встанет на место в новой голове, так и будет болтаться, как овно в проруби.

Теперь я прекрасно понимаю, почему в самые первые дни так хреново себя чувствовал, а сейчас с каждым днём всё лучше и лучше, правда тетрадей, дорожных блокнотов и стопок простой писчей бумаги мне пришлось исписать уже более трёх десятков. И конца, и края этому словесно-мыслительному поносу пока не видно.

К счастью, у князя сейф обнаружился, и всё это хозяйство Дарья Никаноровна под моим пристальным взором каждый раз убирает в этот железный ящик, а то она уже порывалась пару раз заглянуть в мои записи.

Ещё окончательно не выздоровев, я принялся немного тренироваться, ибо вставать без нормальной зарядки с раннего детства не могу. Со своего детства разумеется. И также не спеша принялся использовать Дашу в качестве клубка-навигатора по этой жизни.

После той памятной для нас двоих ночи она стала относиться ко мне весьма настороженно, но я отбрехался любовью и отбитой башкой. Прокатило не очень, но деваться, как оказалось, ей просто некуда – бесприданница.

Папаша моей содержанки, бывший полковник генерального штаба царской армии трудится в нашей транспортной компании обыкновенным клерком. Мамаша в одном из наших отелей канцеляншей подвизается. Дарья – медсестра с прагматичным умом и сообразительностью. Прямо активистка, комсомолка и просто красавица. Вцепилась в меня не оторвать и даже полудохлую мою светлость не бросила, а выхаживала как младенца. Что опять-таки странное поведение для содержанки подобного уровня.

Помимо Дарьи в её семье ещё две дочки. Дашка средняя. Старшая сестра к счастью для себя удачно выскочила замуж, младшая на подходе к данному безобразию. Одна Дарья Никаноровна в свои двадцать четыре года в девках зависла.

Впрочем, уже давно не в девках. С восемнадцати лет она по липким рукам стареющих ловеласов болтается, и выйти замуж ей совершенно не светит. Этакий переходящий из рук в руки приз. Проституткой в глаза не называют, но за глаза этот ярлык прилеплен намертво – не отмоешься. Что для барышни в её возрасте и положении в местном обществе труба полная. Как она докатилась до такой жизни, мне пока выяснить не удалось, но что-то там не чисто.

Такая же труба и с моими мозгами. Я не сильно понимаю, как в одной черепушке уживаются две памяти. Наверное, ученые всё же правы, предполагая, что человек использует не более десяти процентов своего мозга, а иначе объяснить всё произошедшее со мной просто невозможно.

Причём куда девался сам князюшко как «личность» я не сильно понимаю. У меня осталась только его память. И, кстати говоря, я обнаружил, что жиреть князюшко начал оттого, что бросил спортом заниматься и принялся неумело бухать от неразделённой любви. И не только спортом надо сказать.

С ранних лет молодой аристократ дружил с сыном казачьего сотника, а у того в «дядьках» ходил казак-пластун, который тренировал не только своего воспитанника, но и его приятеля. Вот только годика полтора назад это великовозрастное дитятко разосралось со своим приятелем из-за барышни и прекратило всяческие контакты с ним.

Но всё это вилами по воде. Вопрос остаётся прежний. Что мне делать? Прежняя жизнь начинающего алкоголика мне претит – человек я по жизни деятельный. Но на этом и всё. Возможностей в том положении, что я нахожусь ноль целых ноль десятых. Тех денег, что мне папа́ выделяет, только на Дашу хватает.

Шутка. Хватало и на разгульную жизнь, и на Дашу, и на экстремальные виды спорта. Я с удивлением вспомнил, что неплохо размахиваю казачьей шашкой. Причём двумя руками. В смысле двумя шашками. Умею водить мотоцикл и автомашину. В местной комплектации, разумеется. Даже летаю на самолёте и дважды прыгал с парашютом, чуть не обгадившись именно во второй раз. В первый я просто ничего не понял.

Понятно, что самолёт не «сушка» или МИГ, а старенький «Ньюпор-Деляж» NiD-62[i]. Летал даже на знаменитом во Франции «Девуатине» D500[ii], но очень не много – слишком быстро понял, что полёты над грешной землёй это не моё.

Есть у меня в этой жизни приятель, у которого отец служит командиром эскадрильи французских ВВС. Ну а то, что невозможно сделать за деньги можно сделать по знакомству или за большие деньги. Нужное подчеркнуть. В данном случае получилось по знакомству, за средние деньги и возможность приобщиться сыну французского лётчика к разгульной жизни высшего света.

Надо сказать весьма сомнительная с моей стороны услуга, но, во-первых, эта услуга мне ничего не стоила, а во-вторых, это не моё дело. С другой стороны, примелькавшись в таком обществе можно найти себе подходящую жену, любовницу или на задницу приключений. Кому как везёт по жизни.

В процессе выздоровления я понял, почему меня больше никто не навещает из моего многочисленного семейства и почему меня так спешно убрали из больницы. Дело в том, что вся моя семья живёт в Париже, а я от оной семьи после одного скандала, мягко говоря, отлучён. Что и неудивительно – по-пьяни залезть под юбку к любимой доченьке видного французского банкира прямо на званом обеде у них в доме это исхитриться надо.

К слову сказать, моя партнёрша была не сильно против подобных моих действий, так как была практически в состоянии не стояния, но лежать пыталась весьма активно. В том смысле, что мы вроде как уединились, но крайне неудачно – папаша не вовремя вошёл в собственный кабинет. Причём во главе очень представительной компании.

Скандал был тогда грандиознеший. В узком кругу, разумеется – сор из избы выносить не стали, но общественное порицание мне вынесли. С высылкой на пленэр. В смысле на дальнюю дачу, в которой зимой никого не бывает – вся светская жизнь в холодное время года происходит в столице. Так сказать, послали с глаз долой, хорошо, что не с отлучением от наследства. Здесь подобное случается сплошь и рядом. Классно что и не с выпиской в грудную клетку, как это принято в моём мире.

А из больницы меня убрали, потому что я вроде как умер. Диагноз мне такой поставили местные эскулапы – клиент скорее мертв, нежели жив. Травма головы у меня была только поверхностная – самое обыкновенное рассечение кожи на лбу, а вот всё остальное внутри. Что у бедного князька там сдвинулось, местные эскулапы понять не смогли и просто, но от этого не менее изящно, умыли свои тщательно продезинфицированные спиртусом руки.

Дышать на тот момент я пока ещё дышал, но не более того, а к моей бездыханной тушке уже подбирались вездесущие журналюги. Престижной больнице померший в её стенах высокопоставленный клиент был не сильно нужен – подобная реклама положительной репутации больничке не добавляет. Вот и убрали меня сдыхать во флигель под присмотр Даши и личного, но приходящего не слишком регулярно врача, а я взял, да неожиданно для всех выжил.

[i] Nieuport-Delage NiD 62 — истребитель-полутораплан.

[ii] Девуатин D.500/D.510 — французский истребитель с открытой кабиной и неубирающимся шасси Второй мировой войны.

Глава 3

Так бы я и мучился с восстановлением собственного «Я» и устаграмливанием прошлых воспоминаний, если бы вскоре не произошли события, напрочь перечеркнувшие всю прошлую жизнь тихо почившего в бозе князя и его вновь приобретённого партнёра. Впрочем, о молодом князе можно было бы уже и забыть. За все прошедшие недели он в нашем общем тельце никак не проявился, а значит это теперь уже я.

Второй шанс, однако. Необычный, но не сказал бы, что неприятный. Полученное тельце я потихонечку доведу до ума, чем заняться найду, но то, что скучно никому не будет, это к гадалке не ходи.

В один прекрасный день в тот самый момент, когда я уже заканчивал свою утреннюю тренировку, включавшую в себя, в том числе и бой с тенью, во дворе моего флигеля вместе с Дашей нарисовались сразу два персонажа.

Первый – высокий красавец с пепельно-русыми волосами и начинающимися пробиваться усиками щеголял лёгонькой повязкой на правой руке. Второй был ненамного ниже, но.…

Сразу видна была порода что ли? Блондинистый до белобрысости. Немного у́же первого в плечах, но явно сильный и хорошо тренированный молодой человек слегка припадая на правую ногу, держался за щегольскую тросточку.

– О ля-ля Александе́р! – Услышал я за спиной до боли знакомый голос. Память подсказала: Степан Барбьер. Единственный наследник русско-французского фабриканта, ныне уверенно пребывающего на том свете.

Батюшка Степана, сведя в гроб матушку, пустился во всё тяжкие и всего чуть более чем через год изволил скончаться на очередной актрисульке, оставив единственному сыну весьма нехилое состояние.

Сынок делом отца заниматься не пожелал, и знамя успешного бизнеса подхватил очень предприимчивый младшенький брательник покойного бизнесмена, отправивший родного племянника на юга́ – с глаз долой, от финансов подальше. Дядюшка трудится в поте лица, наполняя французскую армию мундирами, аксельбантами, ремнями да сапогами. Наследник трёх заводов и десятка небольших полукустарных фабрик благополучно усваивает выделяемые не скупым родственником деньги.

– Вот оказывается, что бывает, когда благородный человек несвоевременно получает бутылкой шампанского по своей не менее благородной голове! – Продолжил мальчик-мажор.

В голове моей очень неприятно щёлкнуло, и под повязкой сразу же зачесалась уже почти зажившая рана.

Точно! Вот из-за этого увальня мы с набережной-то и слетели. Я сначала получил бутылкой по голове от этой пьяни, а уж потом мне добавилось чем-то ещё.

«Убью урода!» Мелькнуло у меня в голове совершенно непроизвольно.

Спрыгнув с турника и, разминая кисти, я направился в сторону весело трендящего, но не понимающего что ему наступает неожиданный, но от этого не менее неминуемый конец его бестолковой жизни субчика.

– Князь! Что-то Дарья Никаноровна у Вас совсем заскучала. Может мне сто́ит обучить её той самой новинке, в которой не было равных хорошо знакомой нами Ксении. Помнится мне, ещё Моника Левински очень удачно выступила с этим прямо-таки непревзойдённым номером. – Не дойдя пятака шагов до глумящегося парня, я как будто налетел на бетонную стену.

«Твою же мать!» Фраза автоматом, проскочившая у меня в голове, была несколько длиннее и намного непечатнее.

– Я тебе обучу! Испортишь мне девочку, я тебя такому обучу, что Боря Моисеев к тебе на мастер-класс запишется, а в «Голубой устрице» ты будешь звездой ежевечернего шоу. – Это стопудово Женька! Можно и не гадать.

Он всю жизнь пытается моих баб клеить. В шутку, конечно же – чувство меры у моего друга развито отменно, а после совместной горничной, которую как раз звали Ксения, у него башню больше не сносит. Мой друг прекрасно понимает, что горничных много, а жизнь одна, и прожить её желательно не в инвалидной коляске. И вообще прожить – некоторые шутки я категорически отказываюсь понимать.

– Князь! – Белобрысый притворно закрылся от меня тросточкой, выставив её горизонтально на вытянутых в мою сторону руках.

Вес своего тела при этом он перенёс на левую ногу. Видимо правая подставка, у него всё же повреждена значительно больше, чем он пытается всем показать.

– Мы и не знали, что вы настолько разносторонне испорчены. Может, всё же ограничимся девочками? Помнится мне, в уютном гнёздышке под названьем «Волчье логово» вы не были столь распущены.

– «Ой, ё! Ещё один!» Опять мелькнуло в моей ошарашенной происходящим голове.

«Волчьим логовом» Славка называл родительскую квартиру на улице космонавта Волкова в Москве у метро «Войковская».

– Посмотрим на ваше поведение. В дом заходите. – Буркнул я, моментально, успокоившись.

– Дарья Никаноровна! Будьте так любезны. Распорядитесь насчёт кофе, пожалуйста. – Попросил я настороженно прислушивающуюся к нашему безмятежному разговору Дашу.

Вроде невинный наш разговор был пропитан недосказанными фразами, а как я заметил, люди этого времени здорово отличают недосказанные слова в вроде бы невинном разговоре, пытаясь понять, что имел в виду собеседник. Вот и сейчас девушка не понимает смысла недосказанных слов и фраз в нашем разговоре, и это её сильно напрягает.

Поглядим. Славка кофе вообще не пьёт, а чай предпочитает только с молоком. Связано это, с какими-то детскими воспоминаниями. Славка никогда об этом не говорил, а я не докапывался.

– Дарья Никаноровна! После удара по и так не слишком умной голове у моего друга, что-то с памятью. Мне, если вас не затруднит, чай с молоком! – Издёвка в голосе белобрысого просто зашкаливала. Точно Славка.

Так. А где же Яшка? Неужели погиб? По информации Дарьи четвёртого нашего покатушечника откачать так и не смогли и уже давно и без особых почестей закопали на кладбище его юную тушку. Жаль если это Яшка. Без него наша команда не команда.

* * *

Услав Дашу в город на дневной променад, я принялся расспрашивать своих вновь обретённых друзей, но никакой путной информацией они не владели, хотя нашли друг друга уже достаточно давно.

В отличие от Степана – так сказать плода русско-французской дружбы, Славка плод дружбы русско-немецкой. Мама́ у него русская дворянка, папа́ – немецкий барон. Живут, как это ни странно, во Франции – мама́ постоянно в Париже, папа́ мечется между Марселем и Парижем, периодически зависая у сыночка – есть у стремительно стареющего барона здесь своя пассия. Впрочем, сильно подозреваю, что и в Марселе он не одинок и, судя по местной малышке, его марсельская любовь совсем недавно закончила школу. О времена! О нравы!

– Рассказывайте. А то я здесь в полнейшей изоляции – только охрана, горничная и Даша.

В первую очередь меня интересует, как вы со своими головами сдружились? Я, если честно, в самые первые дни чуть башней не съехал. Пока не сообразил всё писать или думать «громко» и прокручивать в голове события и знания. – Женька вдруг заржал, согнувшись и хлопая себя по коленям. Рядом с ним хохотал Славка.

– Ты не поверишь! – Чуть продышавшись и утирая слезы, заговорил бывший химико-геолог. Вид при этом он имел донельзя довольный.

– Я пока три учебника по химии по-новой не создал и пять десятков тетрадей не исписал, не успокоился.

Саня! Ты только представь! Я по памяти написал двухтомный школьный учебник по химии для седьмого тире одиннадцатого класса и химию для вузов Никольского и Суворова!

Я гений! Я даже не помнил, что всё это читал, а написал так, как будто книги перед глазами лежали. И сейчас ещё пишу. Из меня лезет всё как дрожжевое тесто.

Однажды ночью вскочил и принялся писать состав всех антибиотиков, которые знаю. Думал, откуда у меня такие знания по фармакологии? А потом вспомнил. В две тысячи третьем приятель у меня заболел в экспедиции, а там мало того, что до ближайшего жилья километров четыреста, так и вызвать туда «левый» вертолёт это автоматом себе лет пятнадцать навесить. Но мы на ту заимку несколько лет таскали лекарства, вот и принялся читать, что и отчего помогает.

Прикинь! Почти четверо суток писал то, что по жизни никогда не понимал.

Со всем остальным полный атас! Только систематизирую химию, лезет геология. Справился с геологией, полезла геологоразведка, затем все месторождения, что знаю, а я их много знаю – специально же ездил по закрытым и давно заброшенным.

Да ладно бы только месторождения, все детали вижу, как на цветной картинке. Даже самые мелкие подробности помню. Вот на кой мне маршрут до ручья, где мы с Яшкой в середине девяностых золото ковыряли? Так нет же. Все камни в этом ручье помню, как таблицу умножения. – Славка обескуражено замолчал.

– А ты думаешь, чего мы у тебя так поздно появились? Сами писали, как проклятые. Я пока не утряс все воспоминания, из дома выйти не смог. Тоже десятка четыре тетрадей получилось. – Добавил проржавшийся и посерьезневший Женька.

Я его понимал как никто другой – знания у нас с ним ну очень специфические. Женька капитан спецназа ГРУ, да и после войны он у меня совсем не фиалки выращивал и девочек выгуливал.

То, что мой друг в своих тетрадях понаписал, сейчас даже в теории ни в одной армии мира не практикуется. Самбо недавно создано. Осназ в зачаточном состоянии. А уж о действиях разведывательно-диверсионных отрядов в глубоком тылу противника или совместно с армейскими подразделениями и говорить не приходится.

– Ладно бы только по профилю. Ты мне лучше скажи, откуда я устройство тампакса с аппликатором знаю? И ведь пока его со всеми подробностями не нарисовал, не успокоился! – Обескуражено выдал мой друг.

Теперь мы ржали уже втроём. И ведь, правда. Откуда я знаю устройство того же унитаза или принцип работы микроволновки? А ведь тщательно зарисовал и расписал.

– Дело ясное, что дело тёмное. Голова прибор нежный, а по нему автомобилем да со всей дури. Значится так – пару дней вам на утрясание записей, а потом тащите своё творчество ко мне. У меня сейф большой. Думаю, всё поместится. Что со всем этим делать потом будем думать. – Подвёл я черту под началом нашего непростого разговора.

Не скажу, что у нас что-то могут украсть, но предосторожность не лишняя. Да и мне так проще соблюдать режим секретности – прежняя моя профессия и весь образ нашей жизни конца двадцатого начала двадцать первого века не давали мне сегодняшнему покоя.

– Теперь следующий вопрос. Как погиб четвёртый? Кто нас вытащил из машины? Что было дальше? Меня интересует полная хронология событий. Короче – всё что знаете, а то Дашка не мычит, не телится. Похоже, получила жесткие инструкции от управляющего имением. Сильно подозреваю, что зарплату она получает у него не только как медсестра – слишком странно себя ведёт. – Я прервался.

Пусть ребята мне пока эту информацию расскажут. Сразу много вопросов задавать нельзя – запутаемся.

– Четвёртого зажало смявшейся крышей машины, и вытащили его только с автомобилем. Был мертвее мёртвого – при падении в воду сломал себе шею. Второй сын генерала от инфантерии[i]. Русский. Двадцать четыре года. Похоронили через три дня без нас на общественном кладбище. На могилу мы ездили, но больше ничего не выясняли. – Докладывал Женька чётко, но не забывал и про детали, зная, как я к ним отношусь.

– Нас всех вытащил, какой-то пацан. Славка тоже башкой отоварился и уже захлёбывался. Сначала пацан его утащил к берегу – там было, где-то по пояс. Прислонил Славку спиной к набережной и к нам. Вытащил меня – я к тому времени тоже уже уехал, дотащил меня до Славки – он в процессе успел проплеваться. Мальчишка скинул меня ему на руки и к тебе, но машина уже сползала на глубину и за тобой пацан нырял.

Судя по всему, ты выжил только потому, что каким-то чудом оказался в воздушном пузыре и пацан тебя всё же умудрился достать. Как он сподобился твою тушу дотащить до поверхности, где вас обоих перехватили охранники парка одному богу известно. Ещё минута и звездец – не откачали бы обоих.

Каким образом мальчишка оказался в частном парке и на частной набережной никто не знает. Его даже полиция в больнице допрашивала. Вытаскивая нас, он сильно простудился и по информации из газет уже умер. По национальности то ли португалец, то ли испанец, то ли вообще еврей. Выяснить не представлялось возможным – в газетах его имя вообще не упоминалось.

Сам я этого пацана плохо запомнил – мальчишка лет пятнадцати. Худой, жилистый, но очень упорный. За тобой нырял до последнего. Вытаскивая тебя, сам наглотался воды и потерял сознание. Охранники его еле откачали и отправили в больничку для бедных.

– Еврей говоришь? – Я наливался бешеной злобой.

У меня такое иногда бывает. Особенно когда собеседник и по совместительству мой лучший друг тупит как мутант осла и барана.

– А Яшка у нас кто? Китаец? – Женька остолбенел – такое ему в голову не пришло.

– Значит так. Берёшь ноги в руки, а в горсть «бабла» и мухой в полицейский участок, в больничку и в редакцию газеты, что писала об этом пацане. И чтобы завтра, самое позднее послезавтра мальчишка был здесь. Если плох, наймёшь лучших врачей, но Яшка выжить должен.

* * *

Мальчишку мы нашли на четвёртый день поисков, да и то совершенно случайно – через охрану усадьбы. Ни в полиции, ни в редакции газеты, ни в больничке, для бедных слоёв населения здорово смахивающей на ночлежку, никакой подробной информацией о нём не располагали.

Как оказалось, в нашей усадьбе пацан не был посторонним, а был сыном прачки, обстирывающей ещё и охранников нашей усадьбы. Вот только конкретного адреса его проживания никто не знал или нам специально не говорил.

В тот памятный для всех нас вечер мальчишка как раз возвращался от одного из охранников, притащив тому тючок постиранной одежды. Воспаления лёгких, к счастью, пацан не заработал, но сильно простыл и валялся в состоянии полного не стояния в закутке, который они на двоих снимали с матерью.

Почему к счастью? Сейчас это почти смертный приговор – антибиотиков в этом времени пока не придумали и воспаление лёгких это гарантированная смерть для бедняков, рыбаков, портовых грузчиков и нищих. Да и для большинства остальных тоже. За редким исключением. Почти в такое же исключение попал и Яшка, на тот период ещё не бывший таковым.

Нашла пацана Даша. Уже тогда, когда мы поставили всех на уши и не найдя искомое почти опустили руки моя содержанка слила мне наводку на пацана. Поняв, что мы ищем мальчишку, чтобы отблагодарить его за собственное спасение она просто выдала всю информацию о нём. С-с-с-самка собаки.

Вообще-то Дарья Никаноровна подобным поведением меня уже достала – информацию она мне сливает весьма дозировано, хотя и достаточно своевременно. Похоже, её действительно перекупили. Кто я пока не понял, а князёк не понял бы вообще, а так как ни умом, ни житейским опытом к своим годам он ещё не обзавёлся, то Даша особенно и не скрывается. Меня пока такое положение вещей устраивает, но серьёзный разговор с любовницей совсем не за горами – оставлять рядом с собой мутного стукача смысла не имеет.

Обнаружив пацана, Женька попробовал его сходу умыкнуть с собой, попутно объясняя, его матери, что князь, которого её отпрыск спас от смерти, хочет лично поблагодарить спасителя, но не тут-то было. Объяснения вроде прокатили, но упёрся сам мальчишка. К тому же он был не сильно транспортабелен – то есть ходил по стеночке до туалета, но не более того, так как за время болезни сильно ослаб.

Тогда Женька притащил дорогого врача, засветил неслабые деньги и вывез мальчишку якобы в частную больницу, а на самом деле ко мне домой. Флигель у меня только называется флигелем. На самом деле это отдельный дом в глубине обширного парка на шесть комнат плюс гостиная, кухня и прочие хозяйственные помещения, так что поместить мальчишку с максимальным комфортом мы смогли влёгкую.

Надо сказать, что Изя энд Яша оказался натуральным иудеем и не сразу нам открылся. В лоб мы его, разумеется, ни о чём не спрашивали, но постоянно в разговоре упоминали о событиях нашей прежней жизни. В свою очередь хитрый мальчишка изображал полнейшее непонимание процесса.

Похоже, пацан просто наслаждался новой для него жизнью. Мы окружили его максимальной заботой, а лечение, уход и калорийное питание были к ней приятным бонусом. Доктор после внушительного пистона от меня и приятной стопки купюр от Степана почти неделю отходил от мальчишки только за лекарствами и переночевать.

В качестве альтернативы, в случае летального исхода пациента, я на полном серьёзе пообещал доктору жуткую кастрацию тупым ножом. Так что местный пилюлькин проникся по самое не могу и, по-моему, впервые в жизни пожалел, что выбрал такую непредсказуемо-опасную стезю врача.

Кстати, ухаживала за новым пациентом та же Даша, заботясь о нём как о младшем братишке, а так как выдающиеся стати моей содержанки так никуда и не делись, то мальчишка просто пожирал её глазами. Не скажу, что меня это расстраивало – скорее забавляло, но отсутствие в нашей жизни Яшки здорово огорчало и серьёзно напрягало всю нашу компанию.

Так прошло ещё четыре дня, и я уже практически пал духом. Нет. Выгонять мальчишку из своего дома я и не собирался. Его матери мы собрали достаточно большую сумму денег, чтобы она год ни в чём себе не отказывала, и устроили на постоянную работу в имение, слегонца урезав права управляющего. Просто я своей властью рассчитал горничную, убиравшую мой флигель, и взял на работу мать мальчишки, поселив её в комнате, где лежал сам пацан. По сравнению с грязным углом, который они перед этим снимали, эта комната была для них дворцом падишаха. И, как оказалось впоследствии, я не прогадал.

Однажды за завтраком увидев выходящую из моей спальни Дашу, мой хитровырожденный друг просто сказал мне.

– Вот что такое не везёт и как с ним бороться? Ты Саня второй раз в своей жизни «князь», а я как был иудеем, так и здесь ни хрена не изменилось. Как имел ты королев, так и в этой жизни не останавливаешься. – Самое забавное заключалось в том, что Даша уже подошла к нашему столу и стояла прямо за спиной этого засранца, уронив челюсть на пол. Тон и слова пятнадцатилетнего щенка никак не соответствовали обращению к аристократу и хозяину дома.

– И что мне теперь с ней делать? В парке закопать или в море утопить? – Я глазами показал Яшке на застывшую как изваяние девушку, но он лишь слегка скосив взгляд, так же безмятежно ответил.

– Да ладно Сань. Тебе ли её опасаться? Ну, стучит девочка управляющему, а тот докладывает главе семьи, но это так сказать норма поведения. Тебя же все уже мысленно похоронили, а ты мало того, что выжил, так и разительно изменился и всем интересно, во что это безобразие выльется. Управляющий уже ремонт здесь собрался делать, подготавливаясь к приезду княгини на летний сезон. Виды он имел на этот флигелёк весьма конкретные, да и на Дашу тоже.

Главное — это то, что Дарья Никаноровна собирает информацию о тебе и окружающих тебя людях для бывшего штабс-капитана отдельного корпуса жандармов, ныне являющимся одним из руководителей Русского Обще-Воинского Союза во Франции барона Германа фон Винзборга. – Яшка сделал паузу.

Из уст малолетнего мальчишки всё это прозвучало настолько дико, что мгновенно побагровевшая Даша, не успев произнести ни звука и закатив глаза, рухнула в обморок.

Вот за что я люблю благородных девиц, так это за такое проявление чувств! Чуть что сразу в бессознанку и ну шикарной шевелюрой паркет полировать. Женщин в моём времени подобным пассажем смутить просто нереально. За редкими исключениями, но те исключения в шпиёнские игрища и не играются.

– Ты-то откуда всё это знаешь? – Спросил я Яшку, подобрав девушку с пола и пристраивая её на небольшой диванчик, стоящий в гостиной. То, что это Яшка я ни на секунду не сомневался – он любит такие эффектные выходки.

– Ой! Прям секрет Полишинеля. Ты не представляешь князь, как ты всех уже здесь достал. О твоих похождениях кухарки да охранники анекдоты рассказывают. После аварии ты кардинально изменился, а это непонятно и непривычно.

Всё непонятное пугает, а вокруг твоей семьи, а главное вокруг денег твоей семьи крутится достаточно много шакалов из РОВС, местной охранки и подобных им проходимцев. На тебя не стучит только ленивый, а я просто умею слушать.

Кто на сына прачки внимание то обращает? Я сопротивлялся, как мог, но Евгений мою обессиленную тушку к тебе всё же перетащил и теперь от меня толку чуть. Подождал бы немножечко, я бы сам нарисовался. Завербовать ни меня, ни мать ещё не пытались, но думаю у нас всё ещё впереди.

Единственный плюс – я встречу Винзборга с Дашкой отследил. Он прямо в парк припёрся и принимал доклад не только от твоей любовницы, но и от парочки охранников. Ну, а я его соответственно выпас и выяснил всё, что возможно. – При этих словах Даша встрепенулась.

Пожалуй, насчёт обморока я погорячился. Моя красавишна так время тянула и собирала дополнительную информацию. Ничего страшного. Сейчас я тебя огорчу до последней крайности.

– Не изображайте обморок Даша. Мы уже давно поняли, что вы пришли в себя. Присаживайтесь к столу, но можете остаться и там. Просто не хотелось бы орать на весь дом, рассказывая мамочке нашего юного друга излишнюю для неё информацию. – Даша, молча, встала и так же молча села за стол.

Красивая всё же деваха! Я прямо залюбовался. Жаль будет потерять такое приобретение.

– Так и есть Дарья Никаноровна! Мы с молодым человеком знакомы уже достаточно давно и также давно я использую этого мальчика как своего ключевого информатора. Отношения у нас не только дружеские, а скорее даже приятельские, но это, пожалуй, и все, что вас касается напрямую.

К нашим личным отношениям подобный пассаж никакого отношения не имеет, а помочь вам я с удовольствием помогу. Думаю, что вы не откажетесь стать независимой и со временем очень богатой женщиной? – Небрежно и достаточно спокойно сказал я.

Сказал и сам начал прокручивать как, не сильно ее, подставляя, я смогу использовать девочку. Самому Дашу расспрашивать нельзя – сразу уйдёт в глухую оборону и дальше её только пытать. С непредсказуемым результатом.

– Независимой от кого князь? – Голос девушки звучал глухо и невыразительно.

– В первую очередь от барона фон Винзборга. Он уже давно зажился на белом свете. Пора ему на покой – я не сильно люблю, когда за мной беззастенчиво следят, используя для этого близких мне людей. Вы пока таковой остаётесь, но дальнейшее будет зависеть только от вашего поведения.

Скажу сразу, что особого выбора у вас нет. Ровно, как и времени на принятие решения и либо вы с нами до конца какой бы он ни был, либо с бароном на кладбище. Причём именно погоста я никому из вас не обещаю – море рядом и утопить труп не проблема. – Говорил я, специально жёстко не оставляя девушке ни единого шанса.

Такого она от меня не ожидала, и девчонка под моим взглядом просто сжалась от ужаса. Мне же крайне необходимо было сразу сломать Дашу, а уж детали Яшка из неё в приватном разговоре выберет все без остатка. Опыт «деловых» переговоров девяностых годов конца двадцатого века не пропьешь, как ни старайся. К тому же у Яшки в той жизни было четыре дочки, жена и тёща и как в непринуждённом доверительном разговоре выдаивать полезную информацию из «слабого» пола он знает превосходно.

– Разумеется, до решения всех ваших проблем вы поживёте у меня в доме, а пока пройдите в комнату к этому молодому человеку и расскажите ему обо всех своих проблемах. Не скрывайте ничего – считайте, что вы на исповеди. Молодой человек умеет слушать и вовремя молчать, а я умею решать чужие проблемы какими бы они не казались запущенными.

[i] Один из высших чинов в вооружённых силах России имперского периода и воинское звание в некоторых других вооружённых силах европейских стран.

Глава 4

– Барон Герман фон Винзборг. Штабс-капитан отдельного корпуса жандармов и один из руководителей Русского Обще-Воинского Союза во Франции. До семнадцатого года служил личным порученцем начальника Одесского жандармского управления. Чем занимался до двадцатого года неизвестно, но в двадцатом эвакуировался вместе с войсками генерала Врангеля в Константинополь.

Пятьдесят два года. Женат. Два сына и дочь. Семья живёт в Париже. По характеру жесток, целеустремлёнен и крайне скуп. Ярый монархист. Место проживания в городе известно. – Через сутки всем нам троим, докладывал Яшка. Даша безвылазно сидела в его комнате, и слышать наш разговор не могла.

– Чем барон занимается непосредственно в РОВС, Дарья не знает, но Винзборга жутко боится и дико ненавидит. Винзборг совратил пятнадцатилетнюю Дашу, изнасиловал и сделал своей любовницей, а через восемь месяцев подложил её под нужного человечка в полицейском департаменте французской столицы.

Всё до банального просто – семья Дарьи должна барону денег. Много. Вот он, таким образом, часть долгов бывшему полковнику генерального штаба и скостил. Папаша не возражал – деньги были взяты на лечение младшей и самой любимой дочери, а Дашу он прямо-таки пинками выставил на улицу и той не оставалось ничего другого как ложиться под того, на кого укажет Винзборг. Ну и под него тоже, разумеется.

Со временем барон сделал из малолетней любовницы очень умелый инструмент влияния на нужных ему людей, а затем добавил к ней ещё несколько малолетних девиц благородного происхождения, но не слишком тяжёлого поведения.

Схема достаточно проста. Подкладывает под нужного человека, фотографирует, далее понятно. Причём деятельность Винзборга одной Францией не ограничивается – за несколько лет Даша объехала половину Европы. Чем занимаются остальные агентессы, она не знает, но по её похождениям понятно, что барона в основном интересуют деньги. Большие деньги.

Под тебя Дарья Никаноровна подложена с далеко идущими планами – Винзборг замахнулся на деньги твоих приятелей. Я сразу уточнил девочке, что если ты пообещал, что барона убьешь, то смерть его будет далека от идеала и переселение его на тот свет только вопрос очень короткого времени, так что у тебя есть преданнейшая до глубины души поклонница. Хотя как с тобой разговаривать она теперь просто не представляет – после аварии ты разительно изменился, а после вчерашнего разговора она боится тебя даже больше, чем самого Винзборга. Оттого-то Даша всё и выложила. Даже сумму долга папаши с всё увеличивающимися процентами.

Барон – редкостная скотина и, похоже, нацелился на младшую сестрёнку Даши несмотря на то, что та действительно собралась замуж за сына полковника французской армии. Младшенькая дочурка выросла в настоящую русскую красавицу и на неё у барона явно есть свои планы.

Кроме того, по заданию барона Дарья стучит в полицейский департамент, где числится штатным секретным сотрудником и получает вполне официальные, хотя и очень небольшие деньги. Постольку поскольку она вертится в кругу полусвета и в среде русской эмиграции, то информации сливает достаточно много. В том числе и о вас троих.

Полицаям это не сильно интересно, но с паршивой овцы хоть шерсти клок и её держат скорее для «галочки». К тому же во время встреч с куратором она по-прежнему оказывает ему сексуальные услуги. Тем более что её куратор вырос в должности, и сейчас трудится начальником полиции города Марсель.

– А утопить эту красавишну не проще? За каким привычным всем овощем нам эти латиноамериканские страсти? Нет человека – нет проблемы. – Слава был как всегда категоричен.

– В общем, ты прав, но нам нужно надёжное прикрытие. Вернее, не нам, а вот ему. – Я пальцем показал на Яшу.

– Ты забыл, что здесь будет уже меньше, чем через год? Так я напомню. Через год немцы оккупируют Францию. Ты помнишь, что гитлеровцы делают с евреями? Не напомнишь, для кого изначально создавались Дахау, Майданек, Заксенхаузен, Освенцим и прочие подобные дома отдыха? Причём Заксенхаузен и Дахау уже созданы и вовсю работают, перерабатывая евреев и коммунистов Германии, Австрии и Чехии со Словакией на удобрения.

Как ты нашего малолетку одного отсюда отправишь? Отправлять их придётся вдвоём с его теперешней матерью, но недвижимость будет оформляться не только на маму нашего друга, но и на Дашу – красивая женщина легко войдёт в любое общество. Подобная красотка, полностью от нас зависящая будет изумительной ширмой.

Основную базу придётся делать в нейтральной стране, а их немного. Турция, Португалия, Испания, Швейцария, Швеция. Оптимальнее всего Португалия, Швеция, Швейцария или Великобритания – только в этих странах наш друг будет нам максимально полезен и не рискует оказаться в газовой камере или в расстрельной канаве.

Даша, в том числе легко поработает курьером – особенно если её слегонца подогреть деньгами. Мы не сможем постоянно мотаться в нейтральные страны, а связь с нашим другом нам необходима бесперебойная. – После этих слов меня весьма бесцеремонно одёрнули.

– Саня! Прости, конечно же, а меня кто-нибудь спрашивать собирается? – Голос Яшки был полон сарказма.

– Собирается. И очень часто. Вот сейчас спрашиваю. Когда ты мне глушители на «Наганы» сделаешь? Как ты это сделаешь, я не спрашиваю – меня это не колебёт. – Подобная пикировка – норма наших с Яковом Иосифовичем отношений. В той нашей жизни он всегда занимался техническим обеспечением всех наших операций.

– Глушители не проблема. Сделаю. Но на что ты их наворачивать собираешься? – Включился Яшка, моментально поняв, что сейчас начинается обсуждение технических деталей предстоящей операции.

– На «Наган» Винзборга. Я не думаю, что он ходит пустой. Ствол достать не сложно. Нам, по крайней мере. Охрана опять-таки наша с револьверами. Отобрать парочку не проблема, но лучше всё же купить десяток французских пистолетов у армейцев. У них как раз сейчас перевооружение на новые стволы. Только сделать это надо по-тихому. Засветиться никак нельзя. Кроме короткоствола мне нужен «глушак» на винтовку. А если точнее. Мне нужны два десятка винтовок «Ли Энфилд» с боеприпасами, оптикой и глушителями.

– Зачем? Ты что воевать собрался? – Изумлению Славки не было предела.

– А ты нет? Тогда собирайся и уё… гуляй отсюда. Всех касается. – Подобные проблемы надо решать кардинально и сразу.

– Да ладно командир! Что ты? Нам татарам всё един: что иметь подтаскивать, что отыметых оттаскивать. Кого отстреливать то будем? – Славка сразу понял, что переиграл в беспечность.

– А что некого? В правительстве Виши, которое появится в оккупированной Франции всё равно кого. Маннергейм явно зажился на белом свете. Уинстону Черчиллю явно не помешает третий глаз посредине лобешника. Канарис, Борман, Геринг, Гиммлер, Гудериан, Гальдер, Гитлер и прочая шайка-лейка. Там такое количество овна, что промахнуться невозможно. Пальцем ткни – мыться придётся.

В Германии если поискать мишеней наберётся изрядно, но начнём мы с создания подпольной организации. – Я на несколько мгновений прервался.

Уже почти две недели я кручу этот план в голове. Наступает сладкая пора перераспределения материальных ценностей и можно влёгкую отщипнуть себе кусочек, по пути слегка изменив историю. В компании моих друзей и при их содействии можно и самим с голой ж… пятой точкой не остаться и количество фашиствующих молодчиков перед Великой войной подсократить. Пока они расслаблены эйфорией от первых побед.

– А это ещё зачем? Но ты Саня наглец! Гитлер — это цель! – Восхищённо выдохнул Женька!

Для моего друга война это жизнь. Как бы дико это не звучало. К тому же он любит не воевать, а … побеждать. Неважно кого, в каком времени или в каком-либо деле. Для Женьки важен сам процесс, а если цель понятна и известна, то и исполнение её будет проведено не только с удовольствием, но и с известным только нам двоим шиком.

– Объясняю по порядку. Для того чтобы передать информацию представителям Советского Союза нам необходима организация, борющаяся с фашистами.

По информации объяснять? Новое вооружение и техника, общественно-политическая и военная информация, а главное все известные нам месторождения полезных ископаемых. Золото, алмазы, никель, алюминий, нефть, вольфрам, титан. Это всё ещё не открыто, а если и добывается, то в мизерных количествах. На сегодняшний момент нефть качают только в Баку и в Грозном, а о Волжско-Камском бассейне никто и слыхом не слыхивал. Про Сибирь и Оренбургскую область я и не говорю.

Под своими именами мы ничего передать не сможем. Во-первых, нам не поверят – титулованные дворяне, но поиметь попытаются, а во-вторых, сразу же сдадут или разменяют ради сиюминутной выгоды. Мы для пламенных большевиков кровные враги и беречь нас никто не будет.

С другой стороны – любая утечка информации и нам яйца к ушам прикрутят, а мне подобный тюнинг ни в какое место не упёрся. Меня в моих физических кондициях и раньше всё устраивало, а с учётом недавнего апгрейда и подавно.

В то же время любая революционная организация большевикам интересна. Вспомните недавнюю историю: СССР всегда поддерживало подобных отморозков, а сколько «бабла» всяким папуасам слили вообще подсчитать невозможно.

Начиналось вся эта развлекаловка с Испании, да с пролетариата Германии. Почему бы и нам к этому благородному делу не примазаться? Станем греческими борцами, с каким-нибудь режимом или борцами за независимость Ирландии. Интересно Ирландская Республиканская Армия уже есть или нам её создать придётся?

Парочка громких отстрелов местных фашиствующих либерастов и после этого слив небольшого куска быстро проверяемой информации по природным ископаемым через советское посольство – чисто для затравки. С началом боевых действий во Франции ещё несколько отстрелов и информации побольше. Затем отстрелы в Германии и максимальное количество технической и политической информации.

При этом все акции надо будет максимально освещать. Как? Я это придумаю позже. Только в этом случае на нас обратят внимание.

По отстрелам в Германии. Гитлера мы вряд ли достанем. Охраняют его хорошо, а мы не самоубийцы. Если только фугас слепить и где-то по ходу движения пристроить. А вот создателя СС и его ближайшее окружение прибить необходимо ещё до войны с «Союзом». Сейчас они не сильно тихарятся. Опять же светятся постоянно, то на митингах, то на партийных съездах, то просто на балах и приёмах.

Сейчас побухать при большом стечении народа, по пути собрав все светские сплетни и пропиарив собственную тушку, норма поведения. А какая там может быть охрана на этих светских приёмах? Смех один. Помнится мне, Геринг подобными приёмами грешил. Как цель он так себе, но может еще, кто на огонёк подтянется.

Выбить парочку троечку старинных друзей Алоизыча глядишь, он или ковром подавится или у него со страха перед наглами передоз случится[i]. Но основа всех этих пострельбушек это попытка столкнуть лбами Германию и Англию. Серьёзно столкнуть. Без дураков. Надо крепко подумать, кого в этой сказочно-загадочной Наглии отстрелять, чтобы они смертельно обиделись на фрицев.

Для чего нам в Германии и необходимы английские винтовки. Несколько стволов после отстрелов скинем, глядишь чего и добьёмся. Не всё наглам подлянки по всему миру устраивать. Мы тоже кое-что умеем.

При этом никому и в голову не придёт что организация, громко отстреливающая нацистских бонз и гитлеровских генералов это всего три русских «мажора», и малолетний еврейский мальчишка. Все стре́лки мы будем стараться переводить на наглов – пусть попробуют доказать, что это не они.

Но основная задумка не в этом. Я вам сейчас скажу два названия: «Нахтигаль» и «Бранденбург 800». Как вы думаете, если англичане громко поздравят ребятишек с созданием их подразделений, они сильно обидятся? А если при этом эти же нагличане отстреляют командиров этих диверсионных подразделений, нацеленных на Советский Союз? А в процессе примутся за генералитет и партийных функционеров? – Я с усмешкой смотрел на приятелей.

– Погоди Сань. Тогда нам нужны револьверы Энфилд – ими наглы, поголовно вооружены. Но я за! За! За-а-а-а! Без меня всё равно в Германии не обойдётесь. Как хочешь меня туда доставляй. Я на всё согласна! – Возбуждённо заверещал Яшка.

В его семье Великая Отечественная вынесла почти всех родственников – жили они под Киевом, потом в Киеве и оказались вместе со всеми в Бабьем Яру. Выжили всего четверо. По странному стечению обстоятельств упрямая прабабушка Якова Иосифовича с двумя детьми прямо перед войной уехала к мужу в Подмосковье в Люберцы, куда того перевели техником в дивизию авиации дальнего действия. За золотые, в буквальном смысле этого слова, руки.

В этой семье это явление оказалось наследственным. Яков Иосифович отремонтировать может не только самолёт, но и любое стреляющее железо от старинной пищали до снайперской винтовки Драгунова, а если понадобится, то и белке в глаз засадит из любого оружия. Сейчас он просто трясся от возбуждения. Наверняка представляет в прицеле знакомую всему миру усатую физию – Яша отличный снайпер что он неоднократно доказал в Афганистане.

– Тогда будешь моей любимой женой! – Хмыкнул я, а Славка с Женькой дружно заржали.

Вот за что я их и люблю – ни тени сомнения. Любую мою безумную идею в жизнь воплотят и разовьют так, что всем окружающим небо с овчинку покажется.

– Действительно Саш! С «любимой женой» всё понятно – придумаешь что-нибудь. А мы как в Германию попадём? – Отсмеявшись, спросил Женька.

– Голову включай. Сейчас быстренько метнёмся на самолёте, а после оккупации Франции, я думаю, без проблем доберёмся на поезде. Я попробую приглашение выцыганить.

– Хренов тебе как дров Саня. В Германию полечу я. Во-первых, я пока скакать не смогу и на ликвидациях могу только на шухере постоять, а во-вторых, я наполовину немец и родственников и знакомых у меня в Германии как грязи. Даже в Берлине имеются. Всё же я барон по отцу. – Славка приосанился.

– Хорошая идея. Но полетишь ты с Дашей. И как можно быстрее. Времени почти не осталось – в сентябре Франция объявит Германии войну. – Я уже крутил в голове очередную комбинацию.

– Это ещё зачем? Но сразу уговорил. Говорят, что она очень хороша ночами. Да и днём тоже можно попробовать. И утром. И вместо обеда с ужином. – Славка откровенно надсмехался надо мной.

– Даже не думай – своим я делиться не люблю, а сейчас Даша моя. Тебе она нужна именно как красивая барышня. Назовёшь её сестрой друга или кузиной, потом придумаем кем, и будешь с неё пылинки сдувать. Создадим Дарье легенду о благородном происхождении и дикой ненависти к большевикам. Тем более что особенно создавать нечего – она дворянка и любви к Советскому Союзу не испытывает. Просто немного сместишь акценты.

Как ты думаешь, на такую красивую деваху кто-нибудь из высокопоставленных немецких офицеров клюнет? Пусть флиртует направо и налево и максимально знакомится. В процессе потратишь на Дарью Никаноровну немного денег и обновишь ей гардероб по последней германской моде. То есть полностью сменишь девочке имидж. К тому же её всё равно на время уничтожения Винзборга надо убирать из города.

Протянешь к ней руки, я позволю ей тебя подстрелить – ствол у Даши всегда под руками. Убить не убьёт – у неё французская хлопушка под браунинговский патрон, но незабываемые удовольствия обеспечены. Похромаешь на обе ноги. Тебе для полного счастья к твоим двум осколкам ещё пули калибра 6,35 не хватает.

* * *

Славка с Дашей улетели через четыре дня. Последний инструктаж я проводил им обоим, так что понимание текущего момента было полное. Дашу после недолгих обсуждений мы решили пока использовать втёмную, не посвящая её в детали наших диверсионных операций. Это было совершенно ни к чему, а вот то, что мы убираем её на время ликвидации барона фон Винзборга, девочка моментально оценила.

Разумеется, все эти дни она безвылазно сидела у меня в доме. Заодно в одну из ночей мы пришли к полному взаимопониманию, и я рассказал Даше, что в самое ближайшее время собираюсь вместе с ней немного пожить в Германии – якобы собрался поступать в берлинский университет.

Идею поездки в Берлин, а тем более с посторонним ей человеком она приняла достаточно холодно, посчитав, что я, таким образом, подкладываю её под своего приятеля, но я быстро развеял её гнусные подозрения, сказав, что она едет, в том числе и на разведку окрестностей. Жить то мы где-то в Берлине должны?

Заодно сказал Даше, чтобы пару раз проговорилась, что в следующий раз она приедет с сестрёнкой. Должен же я как-то доставить в Берлин «свою любимую жену». Яшка с меня живого не слезет – он уже списки на уничтожение составляет. А как мне еврея через границу протащить? Вот и будет подружкой невесты, едущей к жениху.

Славка Дарье жениха в Берлине обязательно найдёт. С витыми погонами и толстым кошельком, а то и не одного. А витым концом, обмотанным вокруг его собственной толстой шеи, мы любого жениха обеспечим, не сильно задумываясь о последствиях.

Заодно Дарья Никаноровна вломила по полной программе своего насильника. Знает она о бароне фон Винзборге действительно очень много, и не только о нём, но и обо всём его окружении и всех без исключения его подручных. Так что я теперь располагаю самой полной информацией обо всех объектах ликвидаций. Ну, разумеется, я не только Винзборга прибью, но и всех его помощников. Зачем мне два раза бегать?

* * *

– В Париже он! В Париже! Я говорю правду! Господи! Ну почему вы мне не верите? А–а-а-у-у-у-у! – Истерический визг прервался рыданиями.

Ну, наконец-то последний рыдает. Шестой по счёту. И уже четвёртый обмочился. Всю кухню изгваздали. Просто из кухни вход в подсобку, а дальше в подвал, где все остальные белые офицеры от телесных упражнений отдыхают – таскать эти туши проще. Правда, они уже не белые, а жёлтые, а некоторые как ротмистр Беляев коричневые.

Ну, почему же не верим? Верим, но проверяем. Мы с Женькой не господа из отдельного корпуса жандармов и не деникинская контрразведка с раскаленными щипцами и побоями. Мы ребята простые, но изобретательные. Да и опыт у нас несколько иной. И знания. В контрразведке о болевых точках и нервных окончаниях даже не подозревали, а тут ткнул иголочкой в нужную тебе точку и бывший деникинский контрразведчик от неожиданности навалил в штаны.

Целый ротмистр, а обгадился как младенец и теперь бывшие белые офицеры всей толпой в подвале запахами ротмистра отдельного корпуса жандармов наслаждаются. Вот такое вот простенькое начало обычного полевого допроса с предварительной психологической накачкой.

Мы Беляева вначале даже ни о чём не спрашивали. Ротмистр до допроса выглядел очень мужественно – брыкался как молодая лошадь, надувал щёки, топорщил густые красиво загнутые кверху усы. А через двадцать минут его притащили полностью деморализованного, трясущегося, скулящего через изжёванный кляп и с полными штанами. И при этом, без каких-либо видимых внешних повреждений, только усы у бывшего бравого офицера от соплей обвисли. Кого угодно такая видуха сокамерника до тихой истерики доведёт.

Ну и понятно, ходят по большим и малым нуждам благородные господа прямо в штаны и тут же в подвале. А как же иначе? Руки то связаны. Ничего личного. Подобный приём ломает неподготовленных людей значительно быстрее зверских пыток. Особенно лиц дворянского происхождения.

Конечно же, эти некогда благородные господа прошли революцию, гражданскую войну, а некоторые и окопную грязь Первой Мировой, но их психологическая подготовка оставляет желать лучшего. Слишком много времени прошло от тех событий, и мирная жизнь расслабила боевых и жандармских офицеров. Это к крови привыкнуть можно, особенно к чужой крови, а вот резкий переход от благополучной жизни, чистой одежды и уверенности в завтрашнем дне к грязи, дерьму и полной неизвестности ломает таких людей на раз.

Расположились мы для этих самых вдумчивых бесед с помощниками Винзборга в небольшом особнячке, находящимся в дивной деревушке Кап-д’Ай. В наше время это райское местечко на Лазурном берегу, принимающее десятки тысяч туристов в год. К примеру, я там домик купить себе не смог.

Сейчас это непростая рыбацкая деревушка в полутора десятках километрах от Ниццы. В том смысле что рыбаки на краю деревни тоже проживают, но в основном местечко застроено домами не очень бедных господ из разных стран. В том числе и бывших соотечественников господ из русского общевоинского союза.

Особнячок, принадлежащий этой организации, находится на некотором удалении от крайних домов и соответственно условия для допросов здесь шикарнейшие. Это у шайки барона фон Винзборга, так сказать оперативная база за городом – в этом домике проживают основная группа боевиков. Сам барон обитает в городе, а боевых соратников отправил на выселки. Соратников к ногтю мы с Женькой прижали, а вот барон оказался в отъезде. Решил напоследок семью навестить. Перед своей очень непростой смертью. Ждём-с. Должо́н сегодня быть.

Ну, а чтобы не терять даром времени мы пообщались с подручными барона. Или подельниками? Нет, всё же с подельниками. А как же иначе? Грабежи, убийства, изнасилования, шантаж – полный набор борцов за светлое будущее России. РОВС это вам не дедушка Ленин с пламенными революционерами – на попечении у немецкой разведки не состоят. Если только отдельные представители и по мелочам. Приходится самим крутиться, чтобы таксистами и халдеями в кабаках не подрабатывать.

Впрочем, поручик Вяземский именно таксистом и подрабатывал. И именно он поделился с нами первым офицерским «Наганом», машиной и ста двадцатью франками. Машина оказалась очень кстати. Не на своём же автомобиле идти на банальный грабёж с жесточайшим массовым убийством? А знакомое такси в деревушке удивления не вызвало. Стоит машинка у дома на окраине деревни и стоит. Значит, хозяин решил пару дней не работать. Русские! Что с них взять?

Зря местные рыбачки на Вяземского наговаривали – очень стойким мужиком оказался. Целых полтора часа продержался – мы его не ломали, а применяли некоторые китайские и кубинские методики по общению с такими упёртыми собеседниками. Благо время было. Потом, конечно же, поручик заговорил, а через пяток минут заговорил честно. Просто я перечислил некоторые сцены группового секса с участием его тринадцатилетней дочери, которые вполне могут произойти на его глазах, если он не перестанет гнать нам пургу.

В этом времени до таких извращений пока не додумались, так что поручик был с нами максимально откровенен. Он-то нам и сдал арсенал, архив и так сказать кассу взаимопомощи, хранящиеся здесь же в доме, так как был личным помощником Винзборга.

Сам бы я никогда в жизни не нашёл потайную полуподвальную комнату, вход в которую был искусно замаскирован массивным комодом, казалось, стоящим в углу гостиной уже несколько десятилетий. Тайник оказался серьёзным – у него был выход в стоящий чуть в отдалении сарай.

Понятно, что я его девочку и пальцем не трону, но поручик то этого не знает. Вяземский как раз на такое способен, разве что только фантазией не богат – то-то он нам архив сдавать не хотел. Там такие фотографии с пояснениями, в том числе и с Дашей, что я многократно пожалел, что пообещал господина поручика пристрелить без особенных затей.

Вообще-то Вяземский порадовал. Архив – несколько десятков папок с фотографиями и пояснениями по каждому агенту и его, а в основном её, подробнейшим досье, включая все проведённые агентом операции. Дополнительно несколько фотоальбомов с порнухой. На фотографиях весьма состоятельные отцы семейства – видные политические деятели, воротилы бизнеса, крупные промышленники и военные и полицейские чины.

Духовенство представлено скудно, но оно во Франции особого влияния на политическую жизнь не оказывает. Бывает, что оказывает, но эти представители духовенства на дам внимания не обращают и посему в досье к фон-Винзборгу не попали.

Есть на фотографиях и князюшко со Степаном. В смысле мы с Женькой в обществе Дарьи и ещё одной подружки. Как оказалось тоже очень хорошей знакомой профессионального развратника. Прекрасно – будет с чего разговор с бароном начинать.

Арсенал в принципе не сильно поразил, но на первое время сойдёт. Десятка два «Наганов», пара армейских «Вальтеров», четыре революционных «Маузера К96». Но в основном «французы». «МАВ D» под патрон 7,65 – они в основном у полицаев на вооружении шесть штук и армейские девятимиллиметровые – двенадцать штук. Есть и «МАВ В» – Дашка с таким ходит. Пистолетик маленький – скрытого ношения. Шесть патронов в магазине, калибр 6,35.

Свеженьких французских пистолетов «SACM Modele 1935» только четыре штуки, но вот пользоваться именно ими я бы поостерегся. Как бы их с трупов не сняли. С «белой косточки» станется, покупать они точно ничего не будут. Небось, зарезали припозднившихся офицериков и разжились новыми игрушками – больно патронов мало к этим стволам.

Автоматы предоставлены немецкими «MP-28», но нам они на ухо не впёрлись. Заберём, конечно, чтобы добро не пропадало. Винтовки в основном «трёхлинейки» да французские «MAS-36». Вот эти «дрова» нам точно не нужны – это оставим на месте для организации подлянки. Порадовал лишь древний «Льюис» да пара «Максимов». «Льюис» с собой заберём, «Максимы» здесь оставим – больно тяжелы эти железки.

Казна банды тоже не сильно порадовала. Франки, лиры, доллары, фунты стерлингов – всего понемногу. Ну и золото разумеется. Тоже не сильно много. Долговые бумаги, расписки. Я особо не рассматривал – скинул в саквояж вместе с досье. Дома разгребу.

Пока я перетряхивал содержимое потайной комнаты, Женька с Яшкой доили «белую косточку» на предмет, где что в городе хорошо лежит, но плохо охраняется.

Помнится мне, в самом начале девяностых мы с этого начали наш подъём в высоты российского бизнеса. Были в нескольких российских городах беспредельные бригады уже достаточно пограбившие, но пока не научившиеся прятать награбленное. Были, да сплыли. Мы им, правда, слегонца помогли переселиться на тот свет, но оперативники уголовного розыска были нам только благодарны.

Вот и здесь нам нужны свободные финансы, а где их взять мы пока не знаем. Надо же нам на что-то жить в Германии? Мы же всё-таки благородные люди, мы экономить не привыкли.

* * *

Надо сказать, что Винзборга мы чуть было, не упустили. Я ожидал, что, не найдя Вяземского он приедет из города на наёмном такси, но барон приехал на неизвестном нам «Мерседесе» с двумя спутниками и пленником. Дёргающегося пленника, не особенно скрываясь, вытащили из багажника машины, ввалили ему по печени, отчего мужик автоматом перестал сопротивляться и, подхватив под руки, втянули в калитку.

Подготовиться к встрече мы не успели – подручные уже тащили пленника по двору, а Винзборг всё ещё топтался у машины. Что значит жандармская выучка! Видимо отсутствие света в доме и холодный двигатель на машине Вяземского насторожили штабс-капитана.

Выручил всех нас Яшка. Если честно я и не заметил, как этот малолетний гадёныш выскользнул из дома. Неожиданно мелькнула стремительная тень, раздался удивлённый возглас барона и восьмидесятикилограммовая туша, гремя костями, улеглась у колёс «Мерседеса». Подручные Винзборга сбросили пленника прямо на дорожку и синхронно сунули правые руки во внутренние карманы.

Это, пожалуй, и всё, что они успели сделать. Я вытек из-за угла небольшой сараюшки, за которой прятался. Короткий удар правому за ухо и тут же левому по горлу. Правому, правда, пришлось добавить – уж больно здоровый оказался, но живые мне были больше не нужны, и здоровяк отъехал на тот свет следом за приятелем несколькими мгновениями позже.

В несколько шагов я дошёл до Винзборга. Ну, точно он, но на фотографии что нам предоставила Даша барон немного моложе. Чем же Яшка его так отоварил? Ответ пришёл вместе с язвительной фразой моего друга.

– Совсем ты мышей не ловишь командир. Таксист из тебя никакой – «если бы чукча дверь не открыл бабка бы ушёл». Двоих завалить не смог. Стареешь. – На ладони Яшка подкидывал и ловил небольшую гайку, залитую свинцом. Тоненькая цепочка соединяла гайку с Яшкиной кистью.

Кистень – самое любимое Яшкой холодное оружие. В той жизни в его коллекции было порядка сорока кистеней самых разнообразных форм и размеров, а из-за трёх из них мы с Женькой отмазывали Яшку от уголовных дел.

– Да ладно тебе. Тельце у меня больно нетренированное, а память прежняя вот и пришлось добивать. Но всё равно уел – чуть этот стойкий деревянный солдатик нам всю малину не обгадил. – В это время подтянулся Женька, и мы с ним принялись кантовать тушки, а Яшка взялся обыскивать так удачно подогнанный нам пепелац.

Угнездились мы на первом этаже в гостиной. Всё ещё находящегося без сознания барона, без особого почтения свалили на пол, пленника привязали к креслу в одной из спален. На удивление выглядел он вполне прилично и уже активизировался – возмущённо пыхтел, мычал и удивлённо посверкивал гла́зками. То, что власть сменилась, он понял как-то быстро.

Одет пленник был как буржуа среднего достатка коих просто немерено в городах и местечках практически любой страны Европы. В принципе мне он не был нужен, разве что появился случайный свидетель, но я всё равно собирался обставлять это нападение, так что можно было бы воткнуть его в построенную мною схему. Живой свидетель разборок между русскими эмигрантами вполне может пригодиться.

Мы не боялись, что нас узнают. Так сказать, во избежание Яшка быстренько заказал у знакомой портнихи просторные матросские штаны, парусиновые куртки и некое подобие омоновских масок. Вполне приличная одёжка. Немного непривычная из-за материала, но как одноразовый вариант вполне. Тем более что мы заказали несколько таких комплектов, но уже с нашими дополнениями.

Усадив барона на стул с высокой спинкой, мы привязали его ноги к ножкам, а руки заведя их назад, стянули верёвкой за спинкой. Получилось так, что барон обнял спинку стула сзади. В общем, ничего страшного, если не знать, что такая поза, комфортна только в первые несколько минут, а потом в заведенных подобным образом суставах рук постепенно нарастает боль, медленно, но неотвратимо сводящая пленника с ума.

Подготовив, таким образом, Винзборга к душещипательной беседе Женька без особых церемоний облил его ведром воды. Не комфортно. А что делать? Это тоже элемент психологической обработки. Перед допросом Винзборга раздели догола, что так же не способствует душевному равновесию. Увидев, что барон пришёл в себя Женька вынул у него кляп и тут же заехал ему по печени.

– Попробуете повысить голос, будете получать так каждый раз. Попробуете играть в большевика на допросе в контрразведке, вам будет очень больно господин штабс-капитан. – Тут же прокомментировал я.

– Кто вы? – Ошеломлённо прохрипел барон.

– Ах да! Совсем забыл назвать себя. Простите ради бога. Видимо старею. – Деланно усмехнулся я, приподнимая маску.

– Мы, с Вами знакомы только заочно, но, тем не менее, достаточно близки. Достаточно часто одна женщина сближает двух мужчин, но в нашем случае для вас это скорее минус, чем плюс. За Дарью Никаноровну я порежу вас на маленькие кусочки. Говорят, вы любите кавказский шашлык. Вот и попробуете шашлык из собственной задницы.

А пока позвольте представиться. Князь Александр Сан-Донамито. Странноватое имя для потомка обыкновенного русского ремесленника. Вы не находите? – При этих словах я издевательски поклонился.

– Князь? – Только и смог выдавить из себя Винзборг потрясённо глядя на меня.

– Чему вы так удивлены барон? Тому, что разрабатываемый вами объект шантажа, а позднее и грабежа имеет зубы? Или тому, что вы не смогли меня вычислить? Так это пока никому не удалось сделать.

Вы первый начали вести себя недостойно дворянина и это с моей стороны не более как ответный ход. Собственно говоря, у меня к вам всего два вопроса. Ответите на них, умрёте быстро. Не ответите – всё равно умрёте, но крайне мерзко и очень болезненно.

Итак, первый вопрос. Где вы храните свой личный архив? – Не сильно мне были нужны ответы, но может барон ещё в чём-то проговорится.

– Иди к чёрту щенок. – Прямо-таки выплюнул Винзборг.

– Грубо барон. Грубо и с вашей стороны неумно. Мне ответы то не нужны. Не хотите отвечать – не надо. Я знаю ответы на свои вопросы. Мне неизвестно только одно. Ваш тайник в магазине на Елисейских полях или у вокзала Монпарнас? Как вы думаете, если оба ваших магазина сгорят, на что будет жить ваша семья? – Тут я мило улыбнулся, а Женька опять заехал уже набравшему воздух барону по печени.

– Ничего личного господин барон – исключительно профилактически. Вас же предупреждали, что за крики вас будут наказывать. У нас интеллигентная беседа, а вы всё портите. Чтобы вы не обольщались по поводу своего будущего сразу же второй вопрос. Кого конкретно вам сдал Жером Маршанд? Вы можете и на этот вопрос не ответить, но в этом случае у такой организации как РОВС во Франции в самое ближайшее время наступят очень тяжёлые времена.

Нынешней ночью, бывший штабс-капитан отдельного корпуса жандармов и один из руководителей Русского Обще-Воинского Союза во Франции барон Герман фон Винзборг, его личный порученец поручик Вяземский и ротмистр Беляев расстреляют из пулемёта «Максим» полицейское управление города Ницца и зверски замучают начальника полиции города Марсель. Того самого Жерома Маршана.

Кстати замучаете, а затем и повесите вы его в этом милом особнячке, но при расстреле полицейского управления вы, к нашему глубочайшему сожалению, геройски погибнете, что при наличии у вас троих документов даст полиции возможность проверить все места вашего проживания. Как вы понимаете, полиция обнаружит здесь очень много интересного. В том числе и вашу связь с РОВС.

Единственное что эта организация будет вынуждена сделать, чтобы не уходить в подполье так это отречься от вас, ваших помощников и вашей семьи. Ну и, разумеется, все ваши знакомые во избежание, так сказать подозрений, перестанут ходить в ваш ресторанчик, за которым приглядывает ваша прелестная кузина. Ведь даже ваша очаровательная супруга не в курсе, что это ваш ресторан. Не правда ли? – Вот что значит хорошо подготовленный допрос.

Но это только прелюдия, чтобы ошеломить Винзборга и не дать ему возможности долго раздумывать, что конкретно я знаю. Он всё расскажет. Не мне, а Женьке. Всё до самого незначительного фактика, но находиться рядом с ним при этом неподготовленному человеку я бы не рекомендовал.

– Откуда вы всё знаете князь? – Потрясённо выдохнул Винзборг.

– Ничего сложного господин барон. Мы уже почти сутки общаемся с вашими подручными и вашим заместителем. Вы знаете барон, мы пообещали поручику Вяземскому, что не тронем его семью, а в особенности его очаровательную дочурку и он поверил мне на слово. Теперь я знаю всё, что знал Вяземский и ещё некоторые ваши подчинённые.

Так уж получилось, что мы совершенно случайно взяли вас и ваших подельников живыми, но это легко исправить. Знаете, был такой русский писатель Иван Сергеевич Тургенев. Он написал прямо-таки бессмертное произведение и если лично вы будете благоразумны, то вас и ваших друзей с непередаваемым удовольствием дождётся неотвратимый и беспощадный баркас глухонемого Герасима. Благо совсем недалеко находится рыбацкая деревня, и найти подобный баркас за весьма незначительную сумму не проблема.

Единственное плохо. К моему глубокому сожалению, мы не сможем вам найти самого Герасима, но постараемся соответствовать моменту – помолчим, поплачем и даже помычим. В противном случае произойдёт то, что я пообещал вам в самом начале нашего разговора. Так что выбор только за вами. – Я постарался, чтобы в моём голосе прозвучала издёвка.

– Вы дьявол князь. – Обреченно пробормотал штабс-капитан. Тут моё внимание привлёк Яшкин возглас.

– Ни хрена себе! Ты только посмотри! – Яшка протянул мне паспорт. Открыв книжечку, я удивлённо протянул.

– Ё-о! А вы оригинал барон! Только очень недальновидный человек, то есть конченный кретин может захватить в дружественной ему стране дипломатического сотрудника другого государства и таскаться с ним в обнимку по этой самой стране. Захватили большевика, так убейте его и вся недолга. Зачем так подставляться? Впрочем, этот вопрос риторический.

Господин Барбьер займитесь, пожалуйста, господином бароном и получите ответы на мои вопросы. Не будет отвечать, мучительно убейте.

Но в этом случае барон наш визит к вашей жене и к очаровательной Марии Витольдовне только вопрос очень недолгого времени. Знающие люди говорят, что рестораны горят много лучше магазинов. Мы, правда, на практике пока не проверяли, но у нас ещё есть время, а вот у вас этого времени уже значительно меньше. Я не прощаюсь господин барон.

Яша! Пойдём, поговорим с господином большевиком перед его скоропостижной, но неминуемой смертью. – Оставлять барона в живых я не собирался, но показывать ему дружеское участие к представителю большевистской России было очень недальновидно.

Мы с Яшей зашли в соседнюю комнату, и мой шустрый друг тут же снял с нашего пленника кляп. На удивление пленник молча, разглядывал нас, хотя было видно, что заорать во весь голос ему очень хочется.

– Заметьте мой молодой друг – обратился я к Яшке – наш гость значительно умней всех белогвардейских офицеров вместе взятых. И какая выдержка!

– Так ничего удивительного – усмехаясь, ответил тот – всё же представитель всесильного Лаврентия Павловича, а он умеет подбирать кадры. Впрочем, это может быть и иностранный отдел НКВД. Уж не знаю, кто у них сейчас руководит этой мутной конторой. После чисток тридцать седьмого года там осталось крайне мало грамотных профессионалов.

– Что же что мне с вами делать? Кислицин Андрей Васильевич. Вы поломали мне все планы. – Задумчиво сказал я, крутя в руках дипломатический паспорт сидящего передо мной человека.

– Может быть просто, отпустить? – В тон Яшке ответил Кислицин.

Силён мужик! Я сразу зауважал советского разведчика.

– Можно и отпустить. Вот только я пока не понимаю куда. В воду вместе с представителями РОВС или просто на улице выкинуть, предварительно приласкав по голове топориком и вычистив карманы.

– А может не надо? – Так же в тон ответил советский разведчик.

– Простите. А вам самим удобно в этих мешках на головах. Может, снимете? – Казалось, что мой собеседник совершенно не боится происходящего.

– Если мы снимем эти, как вы выразились, мешки, то нам придётся вас убить, а мой друг этого пока не решил. – Включился Яшка.

– Это отчего же? – Безмятежно спросил Кислицин.

– Дело в том, что мы – боевая группа организации под названием «Свободная Ирландия». В вашей организации подобные люди называются «оперативные сотрудники» и наши лица не должен видеть никто. Даже в руководстве нашей организации большинство и не подозревает о нашем существовании. – Продолжил я разговор, сходу придумав эту самую «Свободную Ирландию». Пусть проверяют, да голову поломают, откуда она взялась на ровном месте.

– И этот мальчик тоже? – Удивлённо спросил Кислицин.

– Этот мальчик просто изумительно стреляет на расстояния от трёхсот до шестисот метров, сможет сделать бомбу из подручных материалов, продающихся в любой аптеке, выследить самого осторожного человека и голыми руками завалить стокилограммового противника. Его учат этому с самого рождения. Впрочем, как и любого из нас. – Немного приукрасил я.

Яшка умеет ещё и не такое, но это в данном случае неважно.

– Впечатляет. Но вам не кажется, что вы преувеличиваете? – Перешёл на английский нквдешник.

– Скорее преуменьшаю. Именно он выследил Винзборга, вскрыл всех его помощников и обнаружил этот дом. Кстати, взял барона фон Винзборга живым тоже он. – В тон ответил я по-английски.

– И да. Вы правы. Мы русские. Но для вас это скорее плюс, нежели минус. – Я опять перешёл на русский.

– В чём же? – Безмятежно спросил Кислицин.

– Дело в том, что наша организация собиралась предоставить вашей стране достаточно большой пакет стратегической информации. Платной разумеется. Для того чтобы бороться за свою независимость требуется очень много денег.

Ирландская Республиканская Армия сейчас крайне нуждается в пополнении своих счетов. Ей едва хватает денег на оплату боевым группам, в том числе и таким как наша. Информацию давно предоставили бы, но мы не можем сделать это через ваши посольства – Я постарался выглядеть серьёзно-озабоченным – этаким не слишком умным клерком.

Несколько дней проведённых за подшивками газет пятака стран Европы в публичной библиотеке не прошли для меня даром. Ирландская Республиканская Армия сейчас уже существует. Ну, а «Свободная Ирландия» пусть существует только на слуху. Местной прессе мы тоже подкинем небольшой кусочек дезинформации.

– И что же это за информация? – На испанский язык Кислицин перешёл легко и непринуждённо.

– К примеру, точные координаты месторождений природных ископаемых на территории бывшей Российской Империи. Нефть, золото, алмазы, платина, алюминий, титан, вольфрам и прочее. – Так же по-испански ответил я.

– Кроме того мы готовы предоставить образцы вооружения и техники, не используемой нигде в мире. К примеру, очень дешёвые и технологичные в производстве пистолеты-пулемёты под существующий в стране патрон. Производство данных пистолетов-пулеметов, возможно, наладить даже в кустарных условиях – детали сплошная штамповка. Крупнокалиберные пулемёты и мелкокалиберные пушки очень высокой скорострельности и точности. Крайне эффективные противопехотные и противотанковые мины, новую взрывчатку и многое другое.

– Вы понимаете, что сейчас сказали? Нефть и золото мы добываем и сейчас, а алмазов в нашей стране нет. – Возмущённый Кислицин перешёл на русский язык.

– Золота вы можете добывать в десятки раз больше. Алмазы есть на севере страны в огромном количестве, а нефти и алюминия в вашей стране столько, что вы можете экспортировать их по всему миру, без какого-либо ущерба для промышленности своей страны.

На данном этапе можно было бы предложить точный срок объявления войны Германии Великобританией и Францией. – Я тоже перешёл на русский.

– Это ложь. – Возмущённо воскликнул Кислицин.

Тут опять очень вовремя включился Яшка.

– Мы предоставим вам чертежи промышленной установки для прямогонного бензина. Так называемый каталитический риформинг позволит вам получать в два раза больше высокооктанового топлива, чем вы получаете сейчас.

Также мы передадим вам чертежи установки для получения бензина и дизельного топлива из мазута. Полные схемы и чертежи с теоретическими обоснованиями. Постройка подобных промышленных установок позволит вашей стране полностью закрыть все проблемы с недостатком любого топлива. От дизеля до бензина любого октанового числа, в том числе и для авиастроения.

Командир! Я пока зарисую предложения, а вы пообщайтесь. – Я кивнул головой и продолжил.

– Для проверки мы дадим координаты нескольких месторождений бесплатно, но, если ваше правительство захочет сэкономить миллионы рублей, а главное годы на геологоразведке стратегических запасов природных ископаемых своей страны, заплатить нам всё же придётся.

Великобритания и Франция объявят войну Германии в первых числах сентября. Как видите, времени осталось не так уж и много, но я скажу больше. Договор о ненападении между Советским Союзом и Германией даст вашей стране только кратковременную отсрочку. Напрасно вы пытаетесь договориться с немцами – с подготовившейся к броску коброй не договариваются, её уничтожают. Правда, ваша страна пока не готова к войне с Германией, а вот Германия готовиться захватить Польшу уже в начале сентября. Впрочем, это будет одним из условий договора с Советской Россией.

– Откуда вы знаете об этом договоре? – Голос советского разведчика прервался.

– Не тупите Кислицин. У нас нет выхода на разведку вашей страны. Мы вообще никогда не были в Советском Союзе. Откуда мы можем знать о договоре?

Германия готова подписать этот договор, но для них это только необходимая им отсрочка для полного перевода своей страны на военные рельсы и перепрофилирования захваченных военных заводов в Чехии, Австрии и несколько позднее Польши под стандарты своей армии. Более того уже сейчас генеральным штабом Вермахта разрабатываются планы по захвату Люксембурга, Голландии, Бельгии, Дании и Норвегии.

И последнее. Мы можем предоставить вам информацию об оружии огромной разрушительной мощности. К сожалению, пока только общие сведения. Созданием этого оружия в обстановке строжайшей секретности занимаются немцы, англичане и американцы. Характеристики оружия таковы – одной бомбой вполне возможно разрушить такие города как Лондон, Берлин, Нью-Йорк или Москва с полным уничтожением всех жителей города.

Город будет разрушен полностью вместе с пригородами. Все деревянные строения, перекрытия и даже деревья сгорят. Мощность одного единственного взрыва такова, что в эпицентре будут плавиться гранитные плиты. Бо́льшая часть жителей мгновенно погибнут, а остальные получат страшные термические ожоги, от которых будут умирать ещё несколько месяцев. Причём находиться на территории, попавшей под воздействие этого оружия, долгие годы будет смертельно опасно не только для человека, но и для всего живого.

[i] Исторический факт: в гневе Гитлер падал на пол и грыз край ковра.

Глава 5

– Ви сами верите в то, что говорите? – Один из самых могущественных людей на этой планете потрясённо сжимая трубку, пронзительно разглядывал ликвидатора иностранного отдела НКВД.

– Да товарищ Сталин. Эти люди не шутили и не давали ложной информации. Вполне возможно они просто не знали полной информации о некоторых вещах, но они не блефовали. Слишком уверенно и согласованно всё это говорилось. Ложь я бы почувствовал. К тому же они освободили меня совершенно случайно и не готовились к разговору именно со мной, но явно готовы были передать информацию представителю нашей страны.

После нашего разговора меня провели по дому. В соседней комнате привязанный к стулу сидел бывший штабс-капитан отдельного корпуса жандармов барон фон Винзборг. На его ликвидацию посылали нашу группу. Ярый враг советской власти. Именно он со своими людьми захватил меня и убил сопровождающих меня сотрудников.

Винзборг был раздет догола, и … я не знаю, как это объяснить … был готов говорить, всё, что угодно лишь бы человек находящийся с ним в комнате более не пытал его. Но дело в том, что на теле барона не было ни следов побоев, ни вообще каких-либо повреждений.

В то же время Винзборг дико выл от боли, пока я разговаривал с командиром этой необычной группы. Вой был слышен даже через плотно закрытые двери. Такое невозможно подделать – человек действительно выл как дикий зверь от убивающей его сознание боли.

В таком же состоянии находились и все остальные члены РОВС, находящиеся в подвале этого дома. Ни у кого из них не было ни единого кровоподтёка, но увидев заходящего в подвал сопровождающего меня человека, все они забились в углы подвала как побитые собаки. Я даже не подозревал, что такое возможно. Меня сложно напугать, но это выглядело просто жутко.

При этом людей, общающихся со мной, было всего трое. Самому младшему, судя по голосу и телосложению, не более пятнадцати лет. Именно он составлял список предложений организации «Свободная Ирландия». Записку он написал не более чем за тридцать минут и писал её самостоятельно. Ещё более двух часов он, находясь со мной в одной комнате, рисовал все схемы и делал чертежи промышленных установок. Я не понимаю, как такое может быть – его знания просто поразительны.

Командиру группы не более двадцати пяти лет. Свободно говорит на пяти языках. Палач в таком же возрасте и … они действовали как хорошо отлаженный единый механизм. Мне показалось, что все трое понимают друг друга с полувзгляда – за всё время нашего общения ими не было произнесено ни единого лишнего звука. Такое взаимодействие достигается долгими месяцами тренировок и вероятнее всего годами совместной жизни, но лично мне неизвестна методика подобной подготовки.

После демонстрации своих возможностей мальчишка сфотографировал меня, а командир группы объяснил, что в дальнейшем их связные будут контактировать только со мной либо с людьми, которые придут вместе со мной. Мне было объяснено, что это делается ими, чтобы меня не расстреляли как французского шпиона, а их связные теперь знают меня в лицо. При этом мальчик сказал, что люди, которые придут на встречу со мной это обыкновенные «почтовые голуби» не знающие не только их самих, но и того, что они нам принесут и захватывать их бессмысленно.

Они высадили меня в Марселе недалеко от порта, а сами просто уехали на машине фон Винзборга. Я вышел на связника и пока ждал эксфильтрации, все газеты Франции опубликовали две новости.

В ночь на двадцать девятое марта мая сего года группа, состоящая из барона фон Винзборга, ротмистра Беляева и подпоручика Вяземского расстреляла из пулемёта «Максим» здание полицейского управления города Ницца. Огонь вёлся из автомобиля Вяземского. После чего автомобиль двинулся по улицам города, расстреливая попадающихся полицейских, редких военных и случайных прохожих.

Автомобиль был найден на окраине города. Все трое были убиты из оружия, состоящего на вооружении полиции. У всех были найдены их личные документы, что позволило полицейским практически мгновенно обыскать места проживания преступников. В квартирах Винзборга и Вяземского ничего обнаружено не было, а вот в месте проживания ротмистра Беляева в доме в пригороде Ниццы был обнаружен повешенным начальник полиции города Марсель – Жером Маршанд.

Начальник полиции был зверски замучен. Целой осталась только голова. Ступни ног и кисти рук были превращены в кашу – переломаны были все кости, но вешали его ещё живого.

В доме превращённым боевиками РОВС в склад оружия был обнаружен второй такой же пулемёт «Максим» и более ста винтовок, в том числе и состоящих на вооружении во французской армии. Кроме этого в одной из комнат лежал раненый двумя пулями в живот и истёкший кровью ещё один представитель РОВС – казачий есаул Пётр Ситягин.

Есаул Ситягин разыскивался нами более пяти лет за организацию бандитских нападений с территории Польши, убийства мирных граждан и похищения дипломатических работников нашей страны, а его пристрелили как бездомную собаку. Причём сделали это самым мучительным способом.

Как только я опознал Ситягина, его вытащили из подвала и мальчишка дважды выстрелил ему в живот, при этом одной пулей специально зацепил печень. Сделал он это настолько хладнокровно и, я бы сказал, буднично, что я поразился уже в который раз.

Все остальные подручные Винзборга были немедленно поданы французской полицией в розыск и через сутки их нашли журналисты одной из центральных газет Франции. Все разыскиваемые полицией бывшие белые офицеры и ещё двое неизвестных были повешены в безлюдном месте недалеко от вышеупомянутого местечка. Рядом с ними были обнаружены четыре пистолета снятые ранее с убитых французских офицеров, а текст пояснительной записки гласил, что сотрудники РОВС казнены революционной группой «Свободная Ирландия». Как оказалось впоследствии в редакцию позвонил неизвестный и сообщил точное место нахождения казнённых.

Но главное не в этом. Всё, что произошло через два дня, мне рассказал командир боевой группы «Свободная Ирландия» по дороге в Марсель. В конце рассказа он с усмешкой добавил: «Вот так надо проводить ликвидации своих врагов. И ценные сотрудники живы, и все нужные фигуранты на кладбище, и для дела полезно. У РОВС скоро начнутся большие проблемы – барон был очень откровенен, и мы продолжим отстрелы. Надо же нам заявить о себе на весь цивилизованный мир.

В то же время, если вам понадобится, кого-нибудь по-тихому уничтожить обращайтесь, поможем, чем сможем». –Ликвидатор подразделения внешней контрразведки, седьмого отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР капитан Владимирский замолчал.

Молчали и его собеседники. Берия, посверкивая стёклами пенсне, пытался предугадать действия своего руководителя. Сталин задумчиво посасывал так и не зажжённую им трубку. Пауза затянулась.

– Хорошо товарищ майор. Подождите в приёмной. – Наконец произнёс Сталин.

– Я капитан товарищ Сталин – поправил Сталина Владимирский.

– Если товарищ Сталин сказал «майор» значит майор. – Чуть улыбнувшись, повторил глава государства.

Ситуация была неоднозначная и требовала тщательного анализа – неизвестные явно давали понять, что майор их устраивает в качестве связника, а значит им понравилось то, как Владимирский вёл себя в плену.

– Ты ему веришь Лаврентий? – Спросил Сталин, когда за Владимирским закрылась дверь.

– Я бы не поверил товарищ Сталин, но всё, что только что сказал этот человек подтверждено французскими газетами. Причём подробностей намного больше.

Записка, переданная с ним, написана по-русски химическим карандашом одной рукой. Почерк женский или детский.

Перечислено восемнадцать пунктов передачи уникальных сведений и способы связи со «Свободной Ирландией» через объявления в газетах. Но существует одна странность. Оплата за сведения им нужна в немецких марках, шведских кронах, швейцарских франках и английских фунтах. В равных долях, только наличными и ни в какой иной валюте.

Информация по самой организации «Свободная Ирландия» пока проверяется, но, по общему мнению товарищей из Коминтерна такой революционной организации не существует либо она появилась совсем недавно.

Предложения невообразимые. В качестве серьёзности намерений этой организации перечислены месторождения нефти в нашей стране. В том числе и неизвестные нам. Комь, Пермь, Баку, Грозный, Татария, Башкирия. Месторождения Эмба под Саратовом и в Сталинградской области отмечены отдельно. Точные координаты они передадут позднее, так как являются боевиками организации и просто не знают их, а вот чертёж и тактико-технические характеристики пистолета-пулемёта расписаны полностью.

По словам Владимирского, чертежи пистолета-пулемёта рисовал мальчик. В нескольких разрезах и с полными объяснениями чертежей. После того как мальчик закончил рисовать он сказал майору следующее: «Человек, взявший в руки этот автомат, никогда не прикоснётся к другому оружию».

Эксперты работают, но предварительная информация такова. Пистолет-пулемёт десантный модернизированный (ППДМ) масса три, три с половиной килограмма. Длина 640 миллиметров, складывающийся металлический приклад. Коробчатый магазин на тридцать пять патронов. Используются патроны от пистолета ТТ.

По оценкам специалистов оружейников автомат очень удобен в обращении, технологичен в производстве и крайне дешёв. Его действительно можно производить даже на небольших заводах. В письме есть дополнение. Организация «Свободная Ирландия» готова закупить две тысячи ППДМ после начала производства, полторы тысячи пистолетов ТТ и боеприпасы к ним.

Полностью расписаны и установки для перегонки бензина и дизельного топлива. Решения простейшие и революционные. Такого у нас в стране нет. Возможно, нет и во всём мире. Ценность данных установок реальной оценке нашими специалистами не поддаётся. Информация действительно бесценна, а она отдана нашей стране просто так. Они спокойно могли продать эти технологии любой крупной компании мира и заработать серьёзные деньги. Помимо всего остального это необъяснимее всего. – Берия замолчал.

– Это очень информированные люди Лаврентий. Мы совсем недавно начали переговоры о договоре, о ненападении между нашей страной и Германией, а в этой организации уже знают об этом. Вероятнее всего они действительно получают информацию от немцев или от англичан.

Информация по бомбе тоже интересна. Товарищ Каганович контролирует её изобретение с тридцать седьмого года, но пока видимых результатов нет. В то же время они говорят, что немцы, англичане и американцы тоже занимаются бомбой, но ничего не говорят о нас.

Сделай так Лаврентий. Приготовь по пятнадцать тысяч каждой валюты и отправь с курьером на первую же встречу.

* * *

– Саня! И с какого ты деньги то потребовал? У тебя мало что ли? – Возмущению Яшки не было предела.

– У вас со Стёпкой и так денег куры не клюют, а если Славка добавит, то до конца жизни всем хватит. – Злобный мальчишка, суматошно мечущийся по моей гостиной со всей дури влупил ногой в бочину ни в чём не повинного дивана.

Мы сидели уже вчетвером. Даша, наполненная впечатлениями по самую маковку, унеслась в город показывать знакомым свои наряды и делиться впечатлениями от поездки, мать Яшки бдила у входа в дом. У этой женщины был один несомненный, но огромный плюс – она не знала русского языка. Поэтому лучшей охраны и придумать было невозможно.

Единственный минус подобной охраны был достаточно забавен. У бедной прачки, поднятой мной до экономки моего дома, никак не укладывалось в голове поведение её безумного сына, орущего на хозяина особняка, а во всём остальном она была идеальна.

– А у тебя лишние появились? Дурачок ты Яшкин. Денег немерено у наших родителей. Вынуть их без засветки, возможностей никаких нет, а «бабла» необходимо до безобразия много. – Тут же сказал Славка, а я продолжил.

– Здесь очень много факторов Яш, но основной не финансовый. Деньги мы найдём и возьмем, сколько унесём – уже есть несколько мест, где они с нетерпением нас дожидаются.

Основной фактор заключается в том, что мы не можем просто отдать свои знания – в «Союзе» нам просто не поверят, а нам надо, чтобы нам не просто поверили, но и начали перестройку своих производств и постройку новых. А для этого надо заставить их нам заплатить. Именно поэтому мы с тобой сразу огорошивали Кислицина информацией ближайшего будущего. Ну и твоими знаниями до кучи.

Объяснить эту информацию можно только принадлежностью к высоким кругам в руководстве Германии и Великобритании. – Свои пять копеек я вставил, и Яшка перестал метаться по гостиной. Он иногда бывает, горяч, но быстро отходит.

– Нам не удастся остановить войну. Увести в сторону, уничтожить некоторых ключевых фигурантов и может быть увеличить срок до её начала. Понятно, что и предателей перебьем, сколько сможем, но не более того. При этом мы не можем вообще пользоваться финансами наших семей. Это такая засветка, что всех нас и семьи тоже просто уничтожат с началом войны.

Про гестапо не забыл? Так они тебе сами о себе напомнят. Германия сейчас это полицейское государство со стукачами на всех уровнях.

А деньги? Нам нужны рестораны или пивные в Стокгольме, Лондоне и Берне – то есть свои места для встреч с нужными людьми. Нам необходимы квартиры и дома в этих городах. Нам надо покупать и переправлять оружие. Нам необходимо на что-то жить и жить широко. Мы ребята небедные – мы к роскоши приучены.

Необходимо будет купить в пригороде Берлина дом, а это совсем не двадцать копеек. Машины, наряды, рестораны, фальшивые документы – всё имеет свою цену. Подобная пыль в глаза тоже очень большие деньги, которых у нас сейчас нет.

– Кстати, по стволам и деньгам Саня. Ты будешь смеяться. В Берлине я купил «Ли Энфильды» с боеприпасами и оптическими прицелами. Правда, их заныкать пришлось в не слишком надёжном месте, но пару месяцев полежат без проблем. – Славка самодовольно усмехнулся.

– И где взял? – Удивлённо спросил Женька.

– Вы не поверите. Свободно продаются в оружейных магазинах. Я пока взял шесть штук, якобы на охоту. Купить можно и больше, но, чтобы не светиться лучше взять сами магазины. Адреса магазинов я записал. И денег на месте можно взять и тоже в магазинах, правда, в ювелирных, но, опять-таки, нужно серьёзно готовиться.

Ты Саня прав – в Германии стукач сидит на стукаче и стукачом погоняет. Спасибо Дарье Никаноровне. Меня одного спалили бы уже на второй день. Здравая идея была её со мной отправить.

Увидев на улице газету с вашими художествами, Даша натурально упала в обморок в центре Берлина прямо под ноги функционеру НСДАП и кучке офицеров СС, а я объяснил возбуждённым зрителям, что она лично знала начальника полиции города Марсель. Так что имеем, среди этой сволочи очень нехилые знакомства и целую гору приглашений. – Славка опять традиционно усмехнулся.

– Кстати по начальнику полиции. Теперь понятно, что Жером Маршанд слил Винзборгу. – Вставил я свои «пять копеек» информации.

- В основном теневых банкиров и криминал: всевозможные подпольные казино, бордели, наркопритоны, ломбарды и ссудные кассы Парижа, Марселя и Гавра, в котором он родился и начинал свою карьеру. Так что перед началом допроса мы знали, о чём спрашивать полицейского «барабашку».

Как бонус у нас теперь есть ресторан Винзборга. Мария Витольдовна любезно согласилась за ним присматривать, а владельцем у нас теперь Дарья Никаноровна числится. Осталось только пару бумажек подписать.

– Опа! Когда успели то? – Удивился Славка.

– Пока наш юный и злобный друг делал «глушаки» в мастерской авиационного полка, мы с Женькой метнулись военным бортом в Париж за заначкой Винзборга, а заодно объяснили новые правила поведения его малолетней любовнице пристёгнутой к делу по методу Даши.

Ничего принципиально нового – родители обнищавшие дворяне, куча детей мал, мала меньше и полуголодное существование. Да ещё и папенька несколько лет назад наглухо на пулю нарвался. Сильно подозреваю, что по заданию барона или на его задании – барон не гнушался грабежами состоятельных французов.

Ресторан мы закрыли, так сказать, во избежание, подогрели девочку денежкой и принялись делать ремонт. Через год немцы займут Париж. Надо же создать им маленький уголок их немецкой Родины в центре французской столицы. Я думаю, они оценят. Ресторан расширяем и делаем несколько отдельных кабинетов для господ офицеров. Ну и персонал поменяем, насколько это будет возможно. Пляшущие казаки и русский народный хор в немецком ресторане — это нонсенс.

Медведя, правда оставим – забавный зверёк и хозяин его тоже забавный. Нас обоих раскидал как щенков, а Женьку чуть было кулаком не прибил, пришлось дураку ногу прострелить. Теперь хромая за ремонтом ресторана приглядывает.

Интересный мужик. Настоящий донской казак, пластун – всю жизнь на войне. Даже русско-японскую зацепил. На Первой Мировой со второго месяца, немцев ненавидит люто, поэтому у себя и оставили. Наград у него – бронежилет не нужен. Полный бант «Георгия», да медалей восемь штук. В первый раз такое увидел.

Души не чает во внучке и внуке. Сын накрылся в Испании – воевал за франкистов. Внучке семнадцать, внуку четырнадцать. Жили в такой халупе, что Яшкин угол, что они вдвоём с матерью снимали – хоромы. Пришлось по-быстрому купить им домик в пригороде.

– Сколько же ему лет? – Миролюбиво спросил отошедший Яшка.

– Теперь вы будет смеяться – пятьдесят шесть, а выглядит максимум на сорок пять. А ты говоришь, деньги не нужны. После всех этих расходов у нас всего четыреста франков осталось. Через пару дней на разбой пойдём.

– Я с вами? – Вскинулся Яшка.

– Вот тебе. – Я показал нашему малолетнему вундеркинду комбинацию из трёх пальцев.

– Без тебя справимся. Ты делаешь глушители на все стволы, систематизируешь всё что написал и дописываешь, что отложил на потом. В конце концов «керосинку» только ты закончил. Славка вообще с последнего курса «менделавки» слетел. Да и продержался так долго только потому, что его «любовь» из «рагу»[i] поддерживала. – Яшка действительно окончил институт нефти и газа имени Губкина, правда, с перерывом на армию, а потом вместе со Славкой три года болтался за «длинным рублём» на Крайнем Севере. Пока не женился.

А Славка, заработав за три месяца двухлетнюю зарплату инженера, химико-технологический университет имени Менделеева просто бросил. Вместе со своею «любовью», которая принялась слишком активно охаживать претендента на её руку и сердце.

Всё же Славка, несмотря на всю свою кажущуюся безалаберность, всегда был весьма перспективным женихом – родительская четырёхкомнатная квартира на Войковской, да старенькая бабушкина дачка в подмосковной деревушке Барвиха на Рублёвском шоссе во все времена были нехилым «приданным».

Вот только Славка дураком никогда не был. Посчитав, что пожизненная подписка именно на этот «суповой набор» ему просто не нужна, Славка в один прекрасный день сграбастал Яшку и проторенной дорожкой свинтил на Север.

В геологоразведочном университете имени Серго Оржоникидзе Вячеслав обучался, скажем, так, факультативно. В свои редкие приезды в Москву он действительно учился, занося деньги преподавателям сразу двух факультетов: технологии и техники разведки месторождений природных ископаемых и технологии обработки драгоценных камней и металлов.

С собой Славка забирал целые чемоданы учебников, мемуаров геологов и копий старых карт. В конце концов, ему были нужны не «корочки», а знания, которые он теперь с упоением заносит на бумагу. Шестой десяток тетрадей уже заканчивается, скоро на седьмой перейдёт.

– Ой. Ты себя-то вспомни. Сам тогда из общаги «рагу» не вылезал. – Яшка напомнил мне не слишком приятную полосу в моей жизни.

Я тогда только развёлся и принялся захаживать в общежитие Российского гуманитарного университета. Да так активно, что чуть было, не женился снова и на двух девчонках одновременно.

– Мне можно было. Я тогда разводился и глушил горе. – Отмазался я.

– В общем так. Работаем по следующему плану.

Слава! Систематизируй всё что написал. Тебе проще – я в этом не разберусь. В книжных и букинистических магазинах найди старые карты Российской Империи и нанеси на эти карты географические координаты месторождений, а в пояснениях к ним доводи привязку к местности. Особое внимание обрати на названия населённых пунктов. Названия со временем могли быть изменены или города могли появиться позднее. Как тот же «Мирный», к примеру.

Яша! Помимо писанины на тебе персональное задание. Берёшь своих портних, и пусть делают десять комплектов формы на нас четверых. Дополнительно пять комплектов как образцы. Всё по полной программе. Маскхалаты, комбинезоны, банданы, разгрузки для разных боеприпасов, новая форма. Сапожника загрузишь берцами, тактической кобурой и кобурой скрытого ношения. Сделай несколько рюкзаков - «трёхдневок» и РД[ii]. Всё пока только на весну, лето и осень. На зиму будем лепить позднее.

Мы с Женькой и Дашей смотаемся в Париж, а потом готовимся к грабежам и делаем фальшивые документы. Спасибо ныне покойному начальнику полиции Марселя. Поделился полезной информацией перед своей очень нелёгкой смертью.

[i] «Менделавка» – Российский химико-технологический университет им. Д. И. Менделеева.

«Керосинка», «Губка» – Российский государственный университет нефти и газа им. И. М. Губкина.

«Рагу» – Российский государственный гуманитарный университет.

[ii] РД-54 — рюкзак, принятый на вооружение в ВДВ СССР, предназначенный для размещения и транспортировки предметов боевой выкладки парашютистов-десантников как во время парашютной выброски, так и в походных и боевых условиях. Рюкзак РД-54 относится скорее к классу упрощённых разгрузочных систем с основой в виде боевого ранца.

Глава 6

В Париж в этот раз мы прилетели буднично. Договаривался о полёте уже не я, а Яшка. Всего за полторы недели этот малолетний проходимец стал во французском авиационном полку настолько своим, что его воспринимали неким талисманом что ли. Если я был приятелем сына командира одной из эскадрилий, то этот пронырливый мальчишка свёл знакомство практически со всеми ключевыми фигурами подразделения от заместителя командира полка по тыловому обеспечению до самого распоследнего сержанта.

Тем более что и здесь Яшка включил свои золотые руки и ясную голову и уже успел отремонтировать пару пистолетов офицерам, сшить тактическую кобуру дежурному по аэродрому и даже почистить часы командиру одной из эскадрилий. Так что, если в первый раз мы летели с Женькой на посыльном немецком «Физелере Fi 156 Шторьх»[i]. То сейчас мы с относительным комфортом расположились на новеньком транспортном «Caudron C.440 Goeland»[ii] везущем генерала из штаба сухопутных войск Франции.

Надо сказать, что оба этих полёта были что-то вроде попутного дилижанса в нужную нам сторону. Оба самолёта просто заправлялись на аэродроме авиационной дивизии, в которой числился истребительный полк, где я обучался пилотированию. Если в немецкую «этажерку» мы с Женькой с трудом втиснулись вдвоём за спину к пилоту, то теперь летели в полнейшем комфорте. Генерал, только увидев Дашу, сразу же любезно согласился подвезти молодого князя со спутницей. Женьку генерал просто не разглядел, посчитав того за приложение к Дашиным чемоданам.

Разумеется, Дарья Никаноровна за время полёта привычно вскружила голову стареющему «Дон Жуану», и прилетели мы, уже имея данного генерала в кармане Дашиного дорожного костюма. Генерала сопровождали два адъютанта, и Даша любезно согласилась присесть рядом с боссом, сместив одного из адъютантов.

Так что если бы нам были нужны секреты французской армии, то проблем я не увидел никаких. Пяток полётов французского генералитета с моей содержанкой и все сейфы генерального штаба с покрытыми пылью приказами и картами были бы в моём распоряжении. А пока мы распрощались с галантным носителем никому не нужных военных тайн и через пару часов добрались до теперь уже нашего ресторанчика.

В прошлую поездку мы с Женькой докупили помещение соседнего магазина, на что вбухали все личные сбережения покойного барона фон Винзборга. Нехилые надо сказать, а так как финансы у нашей команды пока «поют романсы» то расположиться мы пока решили в ресторане.

Дашу с достаточным комфортом разместили в одной из подсобок, а сами попадали в кресла в зале полу разгромленного строителями ресторана, смутив в первую очередь Фрола Силантьевича. Того самого казака, что прежде держался за ручного «Михаила Потапыча».

Теперь «Потапыч» обитает в просторном вольере под присмотром внучки старого казака в их новом доме, а за строителями присматривает его хозяин и надо сказать очень результативно. Одного строителя за воровство уже увезли на срочно вызванной приятелями пострадавшего пролётке, второй ушёл на своих ногах, но рёбра и левая рука у него заживут ещё очень нескоро.

Старый казак, заросший бородой по самые брови, увидев валяющегося в зале меня выпал в осадок и только разводил руками – барон никогда таких фамильярностей со своими слугами не позволял, но нам с Женькой на подобные политесы было откровенно фиолетово. Нам главное было проспаться.

Сегодня была суббота, и мы собирались навестить одно миленькое заведение на соседней улице, а для этого нам крайне необходим был автомобиль. Вручную мы просто не утащим тот объём денег, что собирались приватизировать. И не только денег.

* * *

В подпольное казино, совмещённое с ломбардом и большим ювелирным магазином, мы проникли через подвал магазина за полчаса перед его закрытием. Вернее, через чёрный и, в буквальном смысле этого слова, помоечный вход. В этом времени аборигены французской столицы с чистотой задних дворов особенно не заморачиваются и воняющие помойки, и бегающие под ногами крысы — это скорее норма, чем исключение.

Не скажу, что это проникновение было слишком сложно с нашими талантами. Особенно с Женькой, который факультативно проходил науку вскрытия и не таких дверей и сейфов.

Подготовились в этот раз мы серьёзно. Два автомата МП-28 с глушителями, два «Люггера-Парабеллума 08» и два карманных «Браунинга М1906».

Нет. Не потому, что мы сейчас собираемся переводить все стрелки на немцев. Просто немецкое оружие на сегодняшний день самое лучшее и оно было в арсенале покойного барона фон Винзборга.

Прихватили мы и французские гранаты F1 образца 1915 года. Чисто на мелкое хулиганство. Уйти, не попрощавшись – не наш метод. Да и вообще необходимо было громко выступить, чтобы это казино больше никогда работать не смогло.

Пристрелили охранника, чтобы не мешался под ногами, и аккуратно проникли в святая святых ювелирного магазина – в его подсобку, плавно переходящую в сейфовую комнату, в которой хранилось практически всё. От ворованных часов, приносимых юркими карманниками в ломбард до выручки казино, которую таскали сюда два раза в сутки.

Около врат в подсобку сидел ещё один охранник. Ему тоже не повезло. Повезло директору магазина и дежурному управляющему, они как раз подсчитывали честно и нечестно заработанные финансы.

Шмуль Гершевич Шац был очень опытным человеком и, увидев толстый ствол автомата с глушителем просто сел за стол, аккуратно положив руки прямо на разложенные ведомости. Управляющий – Готмахер Моисей Шлемович стоял к нам спиной, и наше появление воспринял достаточно стоически. Тяжело вздохнув, старый ювелир пристроился на краешек кресла, смиренно пристроив руки на коленях. В своей жизни он пережил три грабежа и два погрома и знал, что лучше не суетиться, ибо пулю не обгонишь, а дома до сих пор любимая жена, двое детей и уже пятеро внуков.

Словом, эти двое опытных всё повидавших на своём веку человека не доставили нам хлопот. Женька с управляющим пошли очищать торговый зал, а мы со Шмулем Гершевичем принялись потрошить сейфы.

Нам не сильно были нужны драгоценные цацки, но это заведение финансировало РОВС, и охраняли всё это великолепие сотрудники этой абсолютно не нужной моей стране организации. К примеру, у сейфовой комнаты раскинул мозгами казачий есаул Алексей Тимофеев, а помоечный вход охранял подпоручик Михаил Филимонов.

В маленькой комнате у лестницы на второй этаж, где, собственно, и располагалось само казино сидели ещё два индивидуума и двое стояли на главном входе. В самом зале расположились ещё шестеро. Вот и вся охрана. Заведение было престижным и располагалось в самом респектабельном районе города, отчего полицейских на этих улицах было раз в семь больше, чем где-либо ещё.

В принципе после осмотра всего хозяйства Шмуля Гершевича в казино можно было бы уже и не ходить, но меня задушила элементарная жаба. Тем более что ночную выручку нам должны были принести в четыре утра, а сейчас на часах было только десять вечера. Но, в общем и целом, у нас уже были рестораны в Берлине, Стокгольме, Берне и Лондоне. Оставалось их только купить. И это без ювелирных изделий и содержимого ломбарда.

Закончили тяжелую, но приятную работу мы только к половине третьего ночи. Кое-что даже пришлось оставить в помойке вместе с бывшим прапорщиком по адмиралтейству Евгением Сокольским, любезно предоставившим нам свой автомобиль. В помойном ящике соседнего дома оказалось в основном серебро и не слишком презентабельные вещи вроде позолоченных сервизов и потёртых подсвечников.

Не оставлять же? Всё равно это валялось на полках ломбарда, пусть теперь парижские бродяги порадуются. Как их там по-местному зовут? По-моему «клошары». Вот ведь память человеческая. Прицепилось слово, из какого-то французского фильма из моего времени, а сейчас вдруг вспомнилось.

Шмуля Гершевича и Моисея Шлемовича мы по их просьбе слегонца помяли до хорошо видимых синяков и жутко выглядевших ссадин и, связав, уложили у стеночки. Убивать их никто не собирался. Зачем? Их и хозяева ограбленного заведения не тронут – такие специалисты всегда на вес золота. Калькуляторов, компьютеров и складских и бухгалтерских программ сейчас ещё не существует, но если у хозяев есть вот такие вот люди, то проблем с хранением и учётом очень дорогостоящего товара у них не бывает в принципе.

Пока мы занимались ненормированной для наших невольных помощников, и не менее приятной для нас с Женькой работой, между нами, даже возникло взаимопонимание и некоторая симпатия. Шмуль Гершевич даже просветил меня в происхождении некоторых вещей и достаточно редких монет, что сподвигло меня на мысль сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Правда, как все понимают, несколько позднее.

В четверть пятого скрежетнул замок на металлической двери в казино и в полутёмном коридоре ювелирного магазина нарисовались целых три персонажа. Один держался за солидный мешок с купюрами, двое за «Наганы». Все трое настороженно поглядывали в специально затемнённый нами коридор. Впрочем, долго раздумывать мы им не позволили. Женька стрелял от входа в зал магазина, а я из комнаты управляющего. Две короткие очереди и все трое вольготно разлеглись в коридоре.

Надо сказать, что дверь в казино последний охранник захлопнуть не успел, но это я посчитал знаком судьбы. Не сильно раздумывая, я закатил одну из гранат в небольшой тамбур, где сидели ещё двое охранников.

Оборонительная граната в помещении в девять квадратных метров это страшно. В коридор ювелирного закинуло не только бронированную дверь и клуб пыли, но и чью-то ногу. Нога была оторвана у колена и выделялась не только почти ровным кровоточащим срезом, но и лакированной туфлей. Конечность шлёпнулась прямо перед моим носом, потому-то я и разглядел её во всех мельчайших подробностях.

Вторую дверь, соответственно, выкинуло в холл казино – она была скорее декоративной. Для закрепления результата я швырнул вторую гранату в холл и, дождавшись взрыва, заскочил в разгромленное помещение. Пришлось наступать в хорошо сдобренный кровью фарш ровным слоем покрывающий пол, стены и даже потолок каморки, в которой ранее сидели тогда ещё целые охранники и я сразу же стал оставлять на мраморном полу холла казино жуткие кровавые следы.

В принципе уже можно было уходить, но гранаты ещё оставались и, спрятавшись за удачно подвернувшейся колонной, я отправил следующий гостинец в сторону главного входа в казино. Взрыва ждать не стал – монументальные стеклянные двери в обитель порока были несколько ниже и от осколков меня прикрывали ступени мраморной лестницы.

Метнулся на лестницу на второй этаж и, проскочив два пролёта, сначала причесал столпившихся на площадке перед залом казино людей из автомата, а затем одну за другой закинул в просторный зал три гранаты.

Опустившись на одно колено, я судорожно менял магазин в автомате, а он всё никак не хотел вставать на место. Второй этаж трижды тряхнуло, звонко вылетели наружу оконные стёкла, пронзительно завизжала женщина, на площадке у входа в зал казино кто-то протяжно на одной ноте стонал.

До этого я действовал как бездушный автомат и только сейчас начал воспринимать звуки произведённого мною разгрома. Наконец магазин встал на место. Вот теперь ноги в руки. Передёрнув затвор, я мгновенно спустился вниз, заскочил обратно в магазин, и очень аккуратно задирая подставки, направился к чёрному входу.

Наших невольных помощников мы с комфортом расположили в сейфовой комнате. Женька уже забрал выручку казино, очистил от стволов и документов охранников и убрался заводить машину. Гранат на растяжки мы не пожалели, и первая стояла прямо у входа – Женька уже натянул тонкую проволоку. Пройдя все «сюрпризы», оставленные моим другом, я пристроил последнюю гранату в дверях чёрного входа и в несколько шагов дошёл до негромко урчащего автомобиля.

Во дворе нашего ресторана мы оказались через двенадцать минут. Первым делом, что мы сделали в качестве ремонта ресторана, так это отгородили теперь уже общий двор ресторана и рядом находящегося магазина трёхметровым забором с приличными воротами.

Фрола Силантьевича на сегодняшнюю ночь мы отпустили домой к внукам, и Даша охраняла ресторан в одно лицо. Дарья Никаноровна, конечно же, не цепная собака, но всё лучше, чем ничего, тем более что стреляет она вполне прилично. Особенно в упор.

Загнав машину в просторный двор, мы с Женькой перекидали драгоценный груз в небольшой, но добротный сарайчик, построенный вроде как для инструментов строителей. На самом деле на время нашего приезда строителям мы дали выходные, чтобы не смущать работяг мешками с деньгами и драгоценностями.

Сарайчик пригодится нам ещё не раз, так как посещения подобные сегодняшнему мы собираемся совершать регулярно пока всё накопленное французами великолепие не загребли немцы. Отгоняли машину мы тоже вместе, а потом вернулись обратно на такси. Автоматы скидывать не стали – у нас их не так много, да и пригодятся ещё не раз.

Последующие несколько дней прошли в деловой суете. Докупили пару уютных квартир девочкам, добавили денег на ремонт Фролу Силантьевичу, да немного сменили себе гардероб. Мария Витольдовна и Дарья Александровна уже подружились и с удивительно дружным энтузиазмом принялись осваивать выделенные им суммы.

Мария Витольдовна поначалу дичилась – слишком непривычными были и наша манера общения, и быстрота принятия решений, и даже уютная квартирка недалеко от ресторана, купленная на её имя, но Даша достаточно быстро провела разъяснительную работу нашей новой помощнице. Так что уже к вечеру пятого дня мы посетили соседнюю ресторацию, и весело отужинав в ней, разбежались по квартирам. В том смысле, что Женька уехал с Марией в её гнёздышко, а мы с Дашей в квартирку подальше.

Парижские газеты принесли нам немало сюрпризов. В разгромленное мною казино неудачно сходил и прямо на входе нарвался на французскую гранату Пётр Николаевич Краснов.

Поручик Вяземский отзывался о генерале Краснове почти восторженно. То есть подлый поручик сдал генерал-литератора со всеми потрохами – целую поэму о нём наизусть прочёл. Даже про участие в «Братстве Русской Правды» доложился. Я как раз хотел в Германии руководителей и вдохновителей этой организации поприветствовать. Уже и «Парабеллумы» с глушителями приготовил.[iii]

Теперь кто-то другой будет призывать казаков воевать на стороне Германии против собственной Родины. Странно. Чего этот бело литератор в парижском казино то позабыл? Он же вроде в Германии жил? Но спросить теперь уже не у кого, да мне и незачем.

В числе прочих посетителей поймал осколки гранаты и заместитель министра финансов Франции под ручку с младшим братом хорошо знакомого мне банкира, дочку которого я валял в его собственном кабинете. Граната прямо им под ноги угодила, так что шансов у них не было никаких. Мелочь, а приятно.

Пока парижская полиция обыскивала притоны, вязала уголовников и перетряхивала своих осведомителей мы с Женькой и Дашей неспешно прогуливались по нужным нам улочкам города. Для того разговора, который я собирался провести мне было необходимо максимальное количество в первую очередь бытовой информации.

Не обнаружив ничего подозрительного, в одно прекрасное утро мы с Женькой позвонили в скромненькую квартирку, которую занимала семья Шмуля Гершевича Шаца. Всего в трёх комнатах, каким-то чудом помещались целых двенадцать душ. Впрочем, в этот час в квартире оставался только сам Шмуль Гершевич, его жена Цвила и две совсем маленькие внучки. Как зовут этих крох, я особенно не вникал – по-моему, этого не знают даже соседи этого, все всякого сомнения, трудолюбивого семейства. Все остальные чады и домочадцы этого почтенного человека разбежались по французской столице в поисках хлеба насущного и появятся дома только поздно вечером.

Прошли в квартиру мы достаточно просто. Якобы по рекомендации от действительно существующего фабриканта в своё время пользовавшегося услугами господина Шаца. Выглядели мы в этот раз достаточно прилично, чтобы нас не спустили с лестницы: костюмы по последней французской моде, бриллиантовые запонки, золотые часы и прочие атрибуты преуспевающих молодых людей. Даже маски в этот раз не надевали, дабы не смущать прохожих.

Присев на предложенный стул, причём Женька стоял сзади, изображая телохранителя, я выложил из саквояжа парочку колье и ещё пяток разнообразных безделушек из собственного магазина господина Шаца. Разумеется, всё это принадлежало не старому ювелиру, он в ограбленном нами магазине только работал, но не узнать эти вещи не мог.

Только взглянув на выложенную мною красоту, Шмуль Гершевич превратился в фарфоровое изваяние. Мне даже показалось, что он перестал дышать.

– Не волнуйтесь Шмуль Гершевич. Это просто для начала нашего общения, чтобы вы понимали, кого имеете счастье в очередной раз лицезреть. – Приветливо улыбаясь, начал я наш разговор.

– Ох, молодой человек. У меня прямо-таки остановилось сердце. Избави меня бог от таких удовольствий. Совсем недавно мне показалось, что мы не сможем более ничем друг другу помочь. Но, сдаётся, мне это только показалось. – Несмотря на реплику старый е…хм…ювелир был скорее удивлен, нежели напуган.

– А мне показалось, что в прошлый раз мы расстались почти друзьями. Впрочем, сегодня я пришёл не ради презренного металла. Мы пришли спасти вас, вашу семью и вполне возможно некоторых ваших знакомых, но в первую очередь, предложить привычную для вас и очень высокооплачиваемую работу. – Ответил я, невольно скопировав тон своего собеседника, но это было лишь жалкой пародией.

Говорить с такими интонациями у меня никогда не получится – это надо слышать ушами и впитывать каждой клеточкой своего мозга. Здесь каждый звук, каждая интонация и положение тела – произведение искусства. Я бывал в Одессе, но это была уже современная Одесса. То, что я слышал сейчас передать словами просто нереально.

– И что вы имеете мне предложить? – Вопрос был задан до неприличия быстро.

Старый опытный ювелир навёлся на мои слова сразу. Он ещё во время грабежа понял, что я не хочу его убивать и моментально выстроил не только схему общения с нами, но и схему своей защиты от разъярённых, опущенных ниже плинтуса хозяев ограбленного нами ювелирного магазина.

– Мы хотели бы, чтобы вы сменили страну и город проживания. Предлагаются Лондон, Стокгольм и Берн. Франция скоро станет некомфортна для существования таких людей как вы. Грядёт большая война, и она не обойдёт стороной вашу новую Родину. Уже через несколько месяцев Франция и Великобритания объявят войну Германии.

К нашему сожалению обе страны через какое-то время потерпят поражение. Французская армия — это большой цыганский табор, в котором представители различных семейств играются в свои непонятные для других людей игры, а Англия слишком далека от материка. Но Великобританию спасёт именно расстояние, и оккупация её не коснётся, чего не сказать о Франции. Я надеюсь, вы знаете, что фашисты делают с представителями вашего народа? Не думаю, что вы желаете такой участи своим очаровательным малышкам.

Мы хотим предложить вам заниматься тем же, чем вы занимались и прежде, но на условиях партнёрства и в нескольких городах одновременно. Создадите сеть ювелирных магазинов в столицах нейтральных стран и сеть небольших гостиниц с магазинами сопутствующих товаров рядом с ними, для чего задействуете своих родственников и знакомых.

Лондон будет столицей воюющего государства, но нам он тоже необходим. Можете добавить в общий список ещё Лиссабон, Мадрид, Барселону и Рим.

Португалия останется нейтральной страной, Испания тоже воздержится от активных боевых действий, а вот Италия поддержит Германию. Впрочем, на Италии и Испании мы не настаиваем – работать там придётся с большой оглядкой, а риск не самое любимое наше занятие. Хотя, как вы уже знаете, подобные телодвижения иногда совершать приходится.

В качестве официальных, но полностью фальшивых представителей мы предоставим вам людей, внешний вид которых не будет вызывать отторжения у местных властей. Всеми же реальными делами в вышеупомянутых странах будете заниматься вы, ваши родственники и ваши доверенные люди. – Я на мгновение прервался, и старый ювелир тут же воспользовался этим.

– Вы меня мистифицируете молодой человек? Нехорошо издеваться над старым больным человеком. – Шац не был готов к такому предложению. Оторопь на несколько мгновений проскочила по его лицу, но он тут же взял себя в руки.

– Нет. К старому и больному человеку я бы не пришёл. Условия совместной деятельности просты: восемьдесят на двадцать. Прибыли, разумеется. Накладные расходы включают в себя в том числе и неплохую заработную плату для всех участвующих. Причём всеми делами мы доверим вам заниматься самостоятельно и в коммерцию не полезем – у нас много других дел.

Со временем ваш процент мы обязательно поднимем. Мы вкладываем деньги, покупаем необходимую для работы и проживания недвижимость, обеспечиваем вашу безопасность, а вы честно и плодотворно работаете, не отвлекаясь на подобные пустяки.

У вас есть время подумать несколько недель. Если вы примете положительное решение дайте в издание «Парижская Газета Print» объявление вот с таким содержанием и с вами свяжутся, чтобы обговорить детали, а пока примите от нас небольшую благодарность за то, что остались живы в той непростой ситуации, в которую мы вас ввергли. – И Женька положил на стол открытку с текстом объявления и два конверта.

Благодарность в конвертах небольшая, но достаточная, чтобы две семьи могли стронуться с насиженного места. Я надеюсь, что мой собеседник поймёт мой тонкий намёк.

– Второй конверт Моисею Шлемовичу. Дай бог ему здоровья. Была бы цела его драгоценная голова, а рука заживёт. В качестве дополнительной компенсации мы можем оторвать руки тем, кто сломал вашему старому другу руку. Можем и вместе с головой. Мы всегда защищаем своих партнёров. Это одна из наших обязанностей как совладельцев бизнеса.

И ещё Шмуль Гершевич! Если у вас есть родственники в Польше, Литве, Латвии, Эстонии, Дании, Люксембурге, Голландии и Норвегии пусть как можно быстрее уносят оттуда ноги в названные страны или ещё лучше за океан. Все эти страны будут оккупированы Германией в самое ближайшее время. В первую очередь это касается Польши.

– И сколько у меня времени есть на подумать? – Шмуль Гершевич уже давно обдумывал мои слова и то, как они произносились.

Как только я открыл рот, он выискивал малейшую фальшь и не находил её. Мне на мгновение показалось, что у него в голове с бешеной скоростью прокручиваются шестерёнки старого арифмометра.

– Не думаю, что очень много. Мы собираемся покинуть Францию. Если в течение полутора недель мы не откликнемся на данное вами объявление, значит, что нам это уже не интересно, и мы нашли себе более здравомыслящих партнёров.

Не затягивайте с решением. Переезд в любую другую страну проживания и оформление там документов на недвижимость дело небыстрое и сопряжённое с определёнными хлопотами. Нам хотелось бы закончить с ними до начала боевых действий в этом безумном мире.

В конце августа Германия заключит с Советской Россией договор о ненападении, и это ознаменует начало войны в Европе. К тому времени никого из нас здесь уже не будет. Людям сугубо мирных профессий имеет смысл любоваться на войну с галерки, ибо даже до бельэтажа долетают осколки бомб и снарядов.

* * *

Надо сказать, что Шмуль Гершевич и Моисей Шлемович оказались весьма здравомыслящими людьми. Такие предложения действительно получаются только раз в жизни и своё «да» они сказали уже через два дня. Родственников и знакомых у них оказалось просто немерянно, в том числе и в названных мною городах и уже через три недели обе семьи, забрав у нас весь презренный металл и бо́льшую часть денег, укатили в Лондон, Стокгольм и Берн. А у меня перестала болеть голова, где мне остановиться в Лондоне, когда я надумаю слегонца пощекотать высших представителей туманного Альбиона.

К тому же сеть небольших отелей, скреплённая чисто семейными узами это надёжная связь между странами, в которых находятся эти отели. Никакая спецслужба не сможет отследить письмо от любящей тётушки своему беспутному племяннику, особенно если это письмо написано на древнем языке ашкеназов.[iv]

[i] Фи́зелер Fi 156 «Што́рх» (в переводе с нем. — аист) — немецкий армейский лёгкий самолёт разведки, связи и целеуказания, создававшийся и широко использовавшийся в Третьем рейхе и союзных с ним странах в период с 1937 по 1945 годы.

[ii] Caudron C.440 Goeland — скоростной, экономичный и комфортабельный транспортный самолёт. Являлся одним из наиболее успешных самолетов своего времени.

[iii] К тому времени сия монархическая организация уже приказала всем остающимся долго жить.

[iv] Идиш – дословно: «еврейский» еврейский язык германской группы, исторически основной язык ашкеназов, на котором в начале XX века говорило около 11 млн евреев по всему миру.

Глава 7

Глава 7.

По большому счёту свои дела в Париже мы пока закончили. Оставались только маленькие штрихи. Необходимо было двигаться дальше, потому что время нас уже поджимало, но сначала объявились наши новые компаньоны, переполненные жгучим желанием покинуть прекрасную Францию, а затем, неожиданно, пришла весточка от Кислицина. Поэтому мне пришлось срочно вызывать Славку и Яшку из Ниццы, тем более что делать им там было уже совершенно нечего.

Все подготовленное Яшкой оружие вместе с глушителями и необходимыми ему инструментами уже было упаковано для отправки в Париж. Заказанное снаряжение тоже было почти готово, а что не готово мы заберём позднее. Оставалось только погрузить всё это хозяйство в военно-транспортный самолёт и здравствуй очередной военный аэродром, находящийся совсем недалеко от города, который некоторая часть не слишком разумных людей всю свою сознательную жизнь собирается увидеть, и тут же откинуть свои никому уже не нужные копыта.

Встречу с представителями советской разведки я на некоторое время отложил – нам надо было решить некоторые организационные вопросы с двумя старыми друзьями, ставшими в одночасье не только нашими деловыми партнёрами, но и незаменимыми помощниками. К тому же необходимо было организовать наблюдение ещё за несколькими объектами грабежей, найти небольшую мастерскую для производства глушителей в пригороде, дом для проживания всей нашей банды и далее по списку.

Это только, кажется, что просто отстрелять фигуранта в определённой стране мира. А как доставить в эту страну винтовку с глушителем? (Проблема как сделать глушитель, о котором большая часть населения этого мира даже не имеет представления, отпала сама собой). Как отследить невольную мишень в нужной тебе точке? И главное. Как перевести стре́лки в необходимую нам сторону? Мне ведь надо не просто грохнуть Черчилля, но и сделать так, чтобы англичане обиделись на гитлеровскую Германию.

Необходимо не просто перебить десяток ключевых фигурантов в Германии, но и создать полное впечатление, что это ответный ход английской разведки. Для всего этого надо провести полный комплекс подготовительных работ, чтобы на первой же диверсии не накрыться куском дёрна предварительно порадовав сначала ищеек папаши Мюллера, а потом и вездесущих газетных шакалов. А уж как черви то довольны будут!

С появлением Шмуля Гершевича, Моисея Шлемовича, их отпрысков и многочисленных родственников, и знакомых проблемы организационного порядка у нас частично решались, поэтому я и настаивал на открытии сначала сети небольших гостиниц и профильных магазинов рядом с ними.

С началом войны люди побегут туда, где безопасно, количество едоков в этих странах увеличится и так далее и тому подобное. Выиграет тот, кто окажется в нужном месте раньше тех, кто стартует после него, а тот, кто успеет подсесть хотя бы на малюсенький ручеёк питающий Лондон, Лиссабон, Стокгольм, Мадрид или Берн продовольствием – озолотится.

Пришлось объяснить своим новым компаньонам, куда в первую очередь помимо покупки недвижимости им надо вкладывать выделенные нами средства и почему надо сделать именно так. Уже через два года задушенная «волчьими стаями Карла Денница» Великобритания введёт карточную систему на основные продукты питания.

Пока цены не взлетели вверх, имело смысл создать свою цепочку поставок продуктов в парочку собственных гостиниц с магазинами, а чуть позже открыть ломбарды для скупки ценностей у привыкших к определённому уровню жизни лондонцев и их гостей. Начинать мы будем именно с Лондона, а затем по мере поступления денег примемся расширяться и в остальных намеченных мною странах.

* * *

Первое собрание нашей четвёрки я собрал через два дня после приезда наших друзей. Необходимо было решить некоторые организационные вопросы и загрузить наших компаньонов всем тем, что не успел сделать Яшка со своими портнихами. Я собирался рассказать ребятам о своих планах, но первым нас огорошил Славка.

– Короче. Такой прикол. Пересёкся я здесь со своим папенькой. Зацепился с ним языками о трудной судьбе родного Фатерланда и о своём желании посетить туманный Альбион с недружественными намерениями. Пришлось без особенных деталей расписать некоторые старые диверсионные операции, которые здесь ещё не прошли. Родитель пришёл в полнейший восторг.

Папа́ мой похоже на немецкую разведку трудится, а метания между малолетками — это услада для стареющего тельца и оригинальное прикрытие его неблаговидных делишек. Кто же старого ловеласа пасти то будет? В процессе он крутит свои коммерческие дела, а малолетки, которых он с прилежанием выгуливает и периодически поваливает, похоже, почтовые ящики его агентов в разных городах. Я раньше внимания не обращал, а сейчас сопоставил поездки папеньки и в моей обновлённой голове как щёлкнуло.

Папенька гражданин свободной Франции, а то, что немецкий барон так у каждого свои недостатки. Да и плакат он особо не вешает. Данная информация витает только в узком кругу семьи. К примеру, малышка из Ниццы о благородном происхождении своего престарелого любовника даже не догадывается.

Отслеживается цепочка: Неаполь – Марсель – Барселона – Лиссабон – Портсмунд. И заметьте никакой Германии. Во все эти города мой родитель наведывается с завидной периодичностью. К примеру, в Портсмунде он был полгода назад, а в этом городишке военно-морская база, верфи, порт и крупный госпиталь. И расстояние до Лондона – доплюнуть можно.

Я сказал, что мне необходимо перекинуть в Англию некоторое количество конфиденциального груза и получил название корабля, на котором это можно будет сделать. Кораблик, между прочим, прописан в Португалии, а команда, похоже, немецкая. Капитан и старший помощник точно немцы. Судно прибудет в Марсель через четыре недели, но, если задержится, меня известят. Пришлось намекнуть, что, если понадобится, можно будет попытаться совершить несколько диверсий, там, где это моей Родине потребуется.

На свой страх и риск я заказал триста килограммов взрывчатки, различные типы детонаторов и по десятку разнообразных стволов. Папа́ сказал, что я вырос, благословил меня и слил парочку доверенных людей, к которым, сославшись на него, можно будет обратиться на месте. По поводу посылки заявил, что всё достанет без проблем, но я должен быть очень аккуратным и без его приказа ничего не предпринимать. Я, разумеется, заверил папа́, что буду ждать его отмашки, а пока примелькаюсь в Лондоне, поищу единомышленников на месте и вызову себе в помощь несколько своих друзей.

К родительскому благословению, добавилась нехилая сумма в фунтах стерлингов. Придётся мне в Лондоне погибнуть во имя Фатерланда, а то некрасиво получится. Человек ко мне со всей душой, а я не оправдаю доверия. – Славка по своему обыкновению издевательски усмехнулся.

Знаю я эту его усмешку – он с подобной гримасой обычно стреляет. Видно, что-то в памяти сынишки барона мерзкое отложилось. Ох, не завидую я старому шпиону.

Мы-то со Степаном своих родственников предупредили, отослав пространные письма о смене места жительства и страны проживания. Я по легенде уехал в Африку, Степан в Америку. Тем более что мы всё равно рано или поздно попадём в «страну победившей демократии». Высказали, так сказать, показную заботу о теперь чужих нам людях, а вот новоиспечённый барон Вильгельм фон Руггер, похоже, даже показной любви к своим родителям не испытывает. Но копаться во взаимоотношениях Славки с его новоиспечёнными родственниками я пока не стал – мой друг всегда был несколько себе на уме и для откровенного разговора с ним мне необходима определённая подготовка.

– Оправдаешь. По полной программе оправдаешь. Мало никому не покажется. Винтовки заказал? – Вот свезло, так свезло!

А я думал, где мне в Англии немецкие винтовки надыбать!

– А то! «Zf. Kar. 98k» – винтовка «Маузера» в снайперском исполнении десять штук и тысяча пятьсот патронов к ним. Десяток МП-38, по двенадцать магазинов к каждому стволу и двадцать пять тысяч патронов. Полтора десятка «Walter P38» и двадцать штук «Walter PP». Аргументировал тем, что у наглов вообще отсутствует приличное оружие. Вроде прокатило, даже посмеялись на пару. Похоже, папаша, какую-то свою аферу задумал – слишком быстро согласился.

– На фига столько-то? Второй фронт откроешь? – Удивился Яшка.

– Ничего ты не понимаешь. – Парировал Слава.

– «Эмпешки» и тридцать восьмые «Вальтеры» на один патрон – самые рабочие стволы. Мелкие «Вальтеры» я взял девочкам и ювелирам – на подарки самое то, а если «Гершевич» их ещё и приукрасит слегка, любой тыловой интендантишко поплывёт от такого презента. Винтовки понятно – пока пристреляем, треть патронов уйдёт. Хотя в работе сам понимаешь, патронов много не понадобится.

Наглов будем трясти в несколько этапов. Я уже все придумал. Да и потом – запас карман не тянет. Я же не знал, что все мои заказы выполнят. Заказывал по максимуму. Привычка. – Слава самодовольно осклабился. На усмешку данная гримаса походила мало.

– Жень! Что у нас с Моисеем Шлемовичем? – Спросил я друга, хотя сам проводил Женьке инструктаж перед их разговором.

– Мировой старикан! – Женька чуть не подпрыгнул от моего вопроса.

– Как только я заикнулся, что нам надо закинуть в Германию наш груз, он тут же подключил всех своих родственников. Мебель и посуда из твоего особняка поедет из Парижа в Потсдам в отдельном грузовом вагоне, как только мы дадим отмашку. Я, разумеется, дал предварительное согласие на подготовку ящиков.

Пришлось слегонца приоткрыть карты, сказав, что в двойном дне повезём оружие и боеприпасы для отстрела гитлеровцев. Так старик чуть не заплакал, а потом сказал, что берёт это на себя. Нашим проще. С такими помощниками можно в потолок плевать – всё сами сделают, главное им не мешать.

– Почему в Потсдам? – Деловито поинтересовался Яшка.

– Во-первых, не столица. Во-вторых, близко к Берлину. В-третьих, недалеко от Потсдама живёт безутешная вдова прусского генерала, недавно сиганувшего в ящик прямо с любимой коняшки, и её очаровательная двадцатисемилетняя дочурка. В-четвертых, эти милые дамы по совместительству являются ещё и моими дальними родственницами.

Как раз недалеко от их имения я и заныкал купленные мною винтовки и по предварительной договорённости они сдадут князю и его спутникам бо́льшую часть своего загородного поместья, пока он не купит себе дом в Берлине. Даром что ли мы с Дарьей Никаноровной в Германию мотались? – Отозвался Славка.

– Держать там оборудование долго нельзя – сдадут, но развести стволы и боеприпасы по различным нычкам не проблема. У вдовушки есть тройка приличных автомобилей. Её покинувший этот мир муженёк любил прокатиться с ветерком. Главное сделать всё быстро. Какие у нас вообще планы на ближайшее будущее? – Ну да. Всей картины Славка не знает.

– В ближайшем будущем у нас пара грабежей и война в Финляндии.

Слав! Ты сигареты, спички и прочую мелочёвку привёз? – Чёрт. Закрутился и совсем забыл спросить об этом.

– Конечно, привёз. Твоя мелочёвка даже со свастикой и логотипами крупных магазинов. Целый чемодан припёр. По всей Германии собирал. – Вот это дело!

Славка красавец – не забыл о моей необычной просьбе. Такие мелочи как спички со свастикой наводят полицейских на грустные размышления значительно лучше, чем сброшенные стволы и разбросанные гильзы. Надо дать команду, чтобы нам в Англии этого мусора побольше набрали, из разных регионов страны. Вот у папаши Мюллера и его, профессиональных сыскарей, головы то поотваливаются от действий таких обнаглевших англичан, раскидывающих по Берлину спички и салфетки из лондонских гостиниц.

– Думаю я так. Первым делом надо отстрелять фельдмаршала Маннергейма, пока он линию имени своей фамилии не модернизировал. Хотелось мне немцев подставить, но не получится. У финнов в основном «трёхлинейки», а немецкие винтовки мы перекинуть в Финляндию не успеем. К тому же финны с немцами горячо друг друга любят, а вот англичане с помощью против «Советов» фельдмаршала прокатят. Так что с них и начнём. И сделать это нужно как можно быстрее.

Поверят или не поверят в подлую руку нагличан в отстреле национального героя дело десятое – запашок всё равно останется. Когда полыхнёт Вторая Мировая, мы должны быть готовы к работе в Лондоне. Поэтому по Маннергейму работаем мы с Женькой, а вы крутите подготовительную работу в Великобритании.

Яша! Завтра берёшь за ладошку Дашу и предъявляешь её ювелирам в качестве владелицы недвижимости в Лондоне, Лиссабоне и Риме. Барселону мы пока не тянем по финансам и людям. С Римом тоже пока погодим – такая девочка у нас одна, не хотелось бы, чтобы она накрылась, а в Италии это как два пальца о брусчатку.

Понравится Дарья Никаноровна, какому-нибудь горячему итальянскому мачо и получим два трупешника. Мачо хрен с ним. Пристрелит его Дашка – туда и дорога, а вот девочку жалко. Ей после такого выступления долго по этому свету не бегать.

Часть недвижимости в Великобритании будет оформляться на твою мать. Проведи разъяснительную работу. Ты плывёшь с десантом «Гершевича», матерью и Дашей в Лондон. Нечего вам здесь делать. Там ты будешь готовить производственную базу для изготовления глушителей и фугасов, затем встретишься со Славкой, заберёшь у него оружие и начнёшь работать.

Никого из посторонних к своей работе не допускай, особенно команду «Гершевича». Рано им знать наши тайны. Только смотри внимательно – ребята больно шустрые. Задействуй для покупки этой недвижимости свою мать.

Пока вы из Парижа не уехали, поговори по поводу фальшивых документов. Я со стариками предварительный разговор провёл, обещали помочь. У нас есть канал покойного барона фон Винзборга в Марселе, но через них надёжнее.

Слава! На тебе доставка средств отстрела и производства трупов и пакостей в Лондон и Потсдам. Далее помощь Яшке, разработка системы безопасности его рабочего места и разведка фигурантов нашей работы в Лондоне. Предварительный список я тебе нарисую. Пока только разведка. Не торопись. Всё надо делать вовремя.

В столице Великобритании необходимо сначала пару ювелирных гипермаркетов выставить – и местные деньги нужны, и золотые руки «Гершевича» надо занять ворованной ювелиркой. Пусть переделывает. Чем больше наши старики замажутся в криминале, тем проще будет работать с ними дальше, а мы с Женькой, как только в Финляндии отстреляемся, сразу вернёмся в Лондон.

* * *

На встречу с советскими разведчиками направилась очаровательная Мария Витольдовна. Вот если не знать, что эта хрупкая, стройная, потрясающе красивая девчушка прошла нищету, голодное детство, смерть близких и грязные руки Винзборга и ещё трёх десятков мужиков, то, кажется, что её ничего кроме погоды, моды и почему на неё не посмотрел вон тот красивенький мальчик, не интересует.

Я подвёз девушку прямо к ногам Кислицина и его приятеля и, заглушив машину, с удовольствием смотрел бенефис одной юной, но уже опытной актрисы. Открыв перед Марией дверь такси, я склонился в подобострастном поклоне, краем глаза наблюдая за двумя советскими тормозами. И если Кислицин хоть как, то отреагировал на вышедшую из машины девушку, то его приятель, держащийся за модный чемоданчик очень приличных размеров, даже не повернулся в её сторону.

Сделав пару шагов, Маша тут же оступилась и повисла на шее нашего бывшего пленника со словами.

– Ах! Простите Андрей Васильевич! Я сегодня такая неловкая. Вот ногу подвернула, и обувь опять испортила. Как теперь быть и не представляю. – Кислицин всё ещё держа Марию в объятиях, не растерялся.

– Милая барышня. Сегодня я Александр Фёдорович, но мне нравится держать вас в своих объятиях. Я могу вам, чем-нибудь помочь? – Быстро он среагировал! И ни один мускул на лице не дрогнул!

– Ох! Самое главное, чтобы не Керенский! Я не Россия и таких потрясений не перенесу! Но вы всё равно должны проводить меня ко мне домой или до мастерской, где мне отремонтируют этот проклятый каблук. – И тут встрял доселе молчавший спутник Кислицина.

– Мы никуда не поедем, а вы пойдёте с нами. – Вот дурачок нквдешный!

Наберут дуболомов по комсомольскому набору, а потом сами с ними мучаются.

– Да? Какая неприятность. На это я пойтить не могу. – Глумливо пролепетала девчонка.

За эти две фразы я прямо-таки полюбил её. До этого я и не подозревал в строгой до чопорности девушке чувства юмора. «Пойтить» она взяла у Женьки – это одно из его любимых словечек, а «Керенским» и «Россией» она меня изящно пришибла. Умничка!

– В таком случае я откланиваюсь. Инструкции данные мне моими работодателями не позволяют уходить с незнакомыми мужчинами. Пожалуй, поеду я обратно. Да и такси такой хрупкой беззащитной девушке как я, на одной ноге искать очень сложно. Вы же не будете носить меня на руках до конца жизни?

Прощайте Александр Фёдорович. Боюсь, что вы больше никогда не встретитесь с моими случайными знакомыми, давшими мне столь необычные инструкции. – И тут таксист, которого все кроме Марии почитали за мебель, подал голос.

– Напрасно Александр Фёдорович! Имело смысл проводить девушку. Андреем Васильевичем вы были более благоразумны. Вряд ли Лаврентий Павлович будет доволен второй нашей встречей.

С головой подмышкой жить очень неудобно, а она окажется у вас там обязательно, если вы не встретитесь со мной в приватной обстановке. Объясните это своему недалёкому спутнику, а то он не понимает, с какой целью здесь находится. – Услышав мой голос, Кислицин переменился в лице, но вглядываться в себя я долго не позволил.

– Александр Фёдорович! Не надо так пристально меня разглядывать! Я могу подумать, что девушки вас и вашего друга более не интересуют, а к таким людям я боюсь поворачиваться спиной. Так мы едем или вы останетесь здесь развлекать своего друга? – На грязный намёк Кислицин не отреагировал вообще, а вот его приятель покраснел как варёный рак.

Странно. И таких берут в советские разведчики? Мне становится страшно за страну.

– Едем. – Хрипло сказал Кислицин.

– Тогда прошу в машину. Я надеюсь, вы поухаживаете за попавшей в маленькую неприятность девушкой? – Эта девушка сама за кем хочешь «поухаживает» – шесть патронов в карманном «Браунинге» те ещё ухаживания и далеко не всем суждено их пережить.

– Вне всякого сомнения, поухаживаю. – Уже нормальным голосом сказал советский разведчик и, придерживая Марию за локоток, принялся усаживать её на заднее сиденье.

Угнездились все достаточно быстро. Угрюмый приятель Кислицина, так и не выпуская из рук чемодана сел рядом с Марией, а сам медленно офигивающий советский разведчик примостился рядом со мной. Через пару минут второй нквдешник подал голос.

– Куда мы едем? – Прямо выплюнул он.

– В то место, где всем нам будет хорошо и безопасно. – Как можно нейтральнее сказал я, крутя баранку.

Неудобная всё же одежда у этого таксиста и на пару размеров меньше. Тесная куртка стесняла движения, пришлось её расстегнуть. Сам бывший хозяин автомобиля полностью поместился в неудобном для него багажнике. В случае войны, или другой, какой неприятности типа стрельбы пусть пулеуловителем поработает. Ему уже всё равно, а мне, глядишь, жизнь спасёт – я планомерно уничтожал сотрудников РОВС.

Подпоручик Дербенёв был одним из самых беспредельных палачей в контрразведке Севастополя, а в Париже выполнял любые поручения покойного барона и являлся связующим звеном между руководителями РОВС в городе и его ближайших окрестностях. Спасибо Марии Витольдовне – просветила, а потом с дикой радостью плюнула на трупешник бывшего подпоручика, с удовольствием разглядывая скрюченное тело в багажнике его собственной машины.

– Учтите. Если что не так – первая пуля ваша. – Опять выдавил из себя злобный напарник Кислицина.

Вот есть такие люди, только взглянув на которых хочется дать им в морду, ну или, по крайней мере, плюнуть на начищенный до зеркального блеска ботинок. Вот и сейчас справа сзади меня сидело такое мурло. Интересно! Он и правда не понимает, что ему в бок сейчас упёрт «Браунинг» Марии?

– Господи! Первая пуля? Насмешили право слово. Ваша пуля будет даже не в первой тысяче. Этих пуль было уже достаточно, чтобы изрешетить эту машину сотни раз, а я как видите даже кручу баранку этого рыдвана.

Кстати. Вы притащили за собой «хвост». Это ваши люди или их можно убить? – Резко сменил я тему разговора.

– Это не наши люди, но стрельба нежелательна – у нас дипломатические паспорта. – Судорожно оглядываясь назад, нервно сказал сидящий за мной нквдешный тормоз.

– Ну, нежелательна, так нежелательна. – Пробормотал я, сворачивая в проходной двор.

Сразу после проезда моей машины один из племянников Моисея Шлемовича со своей бандой обрушили на проезжую часть и так узкого двора груду мусорных ящиков. Разбирать будут часа три – ящики связаны между собой короткими верёвками. Мы проехали ещё пару проходных дворов и остановились.

– Прошу за мной. – Бросил я, выходя из заглохшего автомобиля.

Неприметная дверь чёрного входа отгородила нас от улицы, короткая лестница привела на второй этаж, длинный коридор провел через весь дом, опять короткая захламленная лестница, выход на соседнюю улицу и другое такси с гостеприимно распахнутой дверью.

– Лихо! – Оценил наши старания Кислицин, только сейчас увидевший что хорошенькая девушка нас уже покинула, а вместо неё процессию замыкает молодой парень.

– А то! – В тон ответил Евгений.

Кислицин опять вздрогнул, по голосу узнав человека доведшего до дикой неконтролируемой истерики барона фон Винзборга.

Впрочем, ехали мы недолго. Опять несколько проходных дворов, очередная куча ящиков, с грохотом перегородившая очередной сквозной проезд, следующая неприметная дверь, снова лестница и просторная квартира на третьем этаже, совсем недавно занимаемая семьёй одного из родственников Шмуля Гершевича, ныне направившая свои стопы в далекий, но безопасный город Стокгольм.

Забирать мебель эти предприимчивые люди не стали, а продукты в квартиру мы загрузили сами. Как только наше временное пристанище покинет последний человек, его сдадут обратно хозяину дома, а мебель ему уже продали. Мы просто забыли отдать хозяину этого многоквартирного дома ещё один комплект ключей, а сама квартира ещё на неделю оплачена прежними жильцами, которых даже при большом желании найти во Франции уже невозможно.

Едва мы скрылись за дверями подъезда, автомобиль, так удачно довёзший нас до места, укатился ведомый одним из наших многочисленных помощников. Он встанет на прикол в сарае на соседней улице.

– Располагайтесь. Мы проживём здесь несколько дней. Слишком многое нам следует обсудить. – Я распахнул дверь в гостиную и указал своим спутникам на кресла, опускаясь в одно из них.

– Мы не останемся здесь ни на одну лишнюю минуту. – Опять выступил спутник Кислицина.

– Вы кто такой? – Резко спросил я.

Пора было показать этому нквдешному «тормозу» зубы. Скромно молчавший Кислицин был намного благоразумней.

– Я уполномочен передать деньги руководителю организации «Свободная Ирландия». – С пафосом заявил этот индюк.

– Уполномочены, так отдавайте. Какое это имеет отношение к нам? Пересчитаем и вы свободны. Посидите на кухне, пока я общаюсь с умным человеком.

– Я отдам деньги только под расписку руководителю организации. Я уполномочен провести переговоры… – больше разглагольствовать этому дурачку я не позволил.

– Ты здесь никто и звать тебя никак. Ты тупой как угол дома чемодан на ножках и не более того.

Ты уполномочен передать деньги руководителю и провести переговоры с ним? Так пойди и найди его. Расписку тебе написать? У меня десятки имён и столько же паспортов. На какое имя тебе написать расписку?

В прошлый раз вашей стране передали бесценные сведения стратегического характера, просто так поверив на слово человеку, которого мы никогда не видели. Человеку достойно ведущего себя в плену и в самой безнадёжной ситуации, которую только можно придумать, а сейчас нам вместе с этим мужественным человеком присылают слюнявого идиота, требующего у нас расписку в получении иностранной валюты.

Наличие у дипломата любой страны мира крупной суммы денег это не компрометирующие материалы. В то же время такая бумажка, подтверждающая, что Советская Россия финансирует боевиков организации террористического толка, действующей во Франции, полностью и навсегда скомпрометирует вашу страну.

Ты с головой совсем не дружишь? Ты требуешь расписку во враждебной тебе стране и от незнакомых тебе людей. Если тебя возьмут с этой распиской, ты выйдешь из тюрьмы, только тогда, когда она развалится от старости.

Ты действительно не понимаешь, что требуешь? Я напишу расписку, ты уберёшь её в свой карман, сюда зайдёт полиция и твоя страна окажется в такой заднице, что дальше просто некуда.

Дипломатический скандал — это минимум что получит страна «Советов» из-за простой закорючки, которую требует ничего не соображающий в оперативной работе за границей сотрудник НКВД. И хорошо если это будет простой скандал. Легко можете нарваться на разрыв дипломатических отношений, которые с громадным трудом удалось установить.

Кислицин! Кто прислал сюда этого барана? У вас совсем не осталось профессионалов? Интересно, что скажет Лаврентий Павлович, когда прочтёт мой рапорт о поведении этого кретина?

Вам нужны координаты месторождений? Хотите, я в рапорте укажу только широту, а долготу забуду и подробно объясню, почему я это сделал? Вы готовы прийти к правой руке товарища Сталина с таким рапортом? Да вы о голове подмышкой костоломов наркома НКВД умолять будете.

Александр Фёдорович! Минимум что ваш сотрудник может сделать, это покричать во весь голос. Максимум – нарваться на пулю, но смерть это одна из составляющих нашей профессии. Главное — это долг перед другими людьми, а у вас помимо руководства ещё и перед огромной страной, поэтому не надо говорить лишних слов.

Этот товарищ приехал на сегодняшнюю встречу только потому, что этому способствовали десятки людей и вы в первую очередь. Объясните это своему недалёкому напарнику. – Но Кислицин не успел сказать ни слова.

– Командир! Да пусть они идут отсюда со своими деньгами, а донос мы передадим в посольство Советского Союза в другой стране.

В следующий раз с Кислициным пришлют нормального человека, и раз в пять больше денег. Пусть наши расходы оплачивает страна «Советов».

А куда они денутся? Информация, которую мы предлагаем, бесценна. Если они приедут без неё, этого дурака на Лубянке в подвале на куски порубят. – Беспечным голосом разрядил натянутую до звона обстановку Женька.

Вот умеет он так. Всего пара фраз с глумливой усмешкой и клиент в штаны накидывает. Поэтому он всегда в разговоре «добрый полицейский, а я злой».

«Чемодан на ножках» побледнел. О таком окончании своей карьеры он не думал.

– Сделаем так. Сейчас вы с моим помощником пройдёте в соседнюю комнату. Там пересчитаете деньги и сфотографируетесь рядом с ними на два фотоаппарата. Фотографии сделаете по плечи, без лиц. Один фотоаппарат останется у вас для отчёта перед руководством, второй у нас. В случае нештатной ситуации плёнку просто засве́тите, но наша плёнка останется. Отдадим по первому требованию. – Пошёл я на компромисс.

У каждого своя служба, а фельдъегерь в любом государстве фельдъегерь – своих инструкций у него как на Барбоске блох. Мужику валюту доверили, да застращали его на Родине до детской неожиданности коричневого цвета, а тут приходят два мутных типа и говорят ему: «отдай народное достояние и вали отсюда». Вот он и огрызается, как умеет.

Оставшись вдвоём с Кислициным, мы некоторое время молча, разглядывали друг друга.

– Почему вы считаете, что мой руководитель Лаврентий Павлович Берия? – Негромко спросил Кислицин.

– Кто был вашим прежним руководителем, я не знаю – структура ИНО НКВД нам неизвестна, но в прошлый раз я передал через вас информацию, которая просто не могла не дойти до руководства страны. После передачи сведений возник вопрос, что с вами дальше делать. Расстрелять глупо – вы завязаны на нас напрямую и привезли воистину уникальную информацию, вот вас и переподчинили наркому внутренних дел.

Лаврентий Павлович наиболее близок к товарищу Сталину, полностью отвечает за эту операцию перед главой государства и прислал этого проверенного, но некомпетентного сотрудника для вашего контроля. Вот он как раз из ведомства Лаврентия Павловича – слишком прямолинеен и не умеет просчитывать свои шаги на десять ходов вперёд.

Вы же ... – Я сделал небольшую паузу, а потом продолжил.

– Судя по вашему поведению и знаниям, вы один из учеников Артура Христиановича,[i] а он умел подбирать людей. – Я замолчал.

– Браво! Великолепно выстроенная логическая цепочка. – Кислицин изобразил аплодисменты.

– А вот я, если честно до сих пор теряюсь в догадках кто вы и кто вас обучал. Да и не только я надо сказать. Своими сведениями вы поставили в тупик многих. – Молодец мужик!

Тонко он меня разводит на косвенную информацию. Бедняга! Не знает он, что мы для него приготовили.

– Сведениями. – Тяжело вздохнув, сказал я.

– Да разве это сведения? Пройдёмте в другую комнату. – Мы встали с кресел, и я распахнул дверь в соседнюю комнату.

В большом зале, превращённом нами в кабинет, стоял длинный стол, заваленный тетрадями и картами, а в дальнем углу за небольшим столиком с чашкой чая с печёнюшками сидел Яшка.

– Это тот, кто я думаю? – Так же негромко спросил Кислицин.

– Да. Это сведения, которые вам надо будет передать. А перед этим всё это вам необходимо будет изучить и это один из ваших учителей. Приступим или сначала попьём чайку и познакомимся? У нас имеется отличный зелёный чай.

[i] Артур Христиа́нович Артузов — один из основателей советской разведки и контрразведки. Расстрелян в 1937, реабилитирован в 1956.

Глава 8

Глава 8.

– Ви читали тетради с первой по девятнадцатую? – Вопрос не был для главы страны «Советов» праздным и напряжение так и висело в воздухе.

– Нет, товарищ Сталин. Эти тетради вместе с картами были запечатаны при нас, но нас не допустили к самим тетрадям. Их быстро пролистали на наших глазах, показывая, что это просто записи, а не бомба, но к столу близко не подпустили. Затем тетради были закрыты, завязаны особым способом, опломбированы и упакованы в отдельные коробки.

Просмотреть содержимое тетрадей, не вскрыв пломбы невозможно. Все действия сопровождались фотографированием на два фотоаппарата «Robot 1»[i], один из которых привезён и сдан нами вместе с документами. Плёнки к фотоаппарату проявлены не были. Далее мы с капитаном Толбеевым сами не подпускали никого к этим тетрадям и картам.

Нас подвезли прямо к дверям посольства. Бойцы организации «Свободная Ирландия» были готовы открыть огонь из немецких пистолетов-пулемётов в любого, кто попробовал бы нас остановить, а один из них контролировал прохожих пока мы не зашли в здание. При этом один из бойцов сказал, указав на немецкий автомат, что они вынуждены пользоваться этим дерьмом вместо нормальных автоматов, так как совсем недавно потеряли одну из своих производственных баз.

В посольстве после предъявления мной мандата в нарушение всех инструкций все документы и вещи были упакованы в бумажные пакеты, опечатаны личной печатью посла и в нашем присутствии доставлены в нашу страну дипломатической почтой. Всё привезённое нами мы собственноручно сдали наркому внутренних дел комиссару государственной безопасности первого ранга товарищу Берия.

Все остальные материалы показывали сначала мне, затем капитану Толбееву, а записи по особому разведывательно-диверсионному подразделению нам не только показывали, но и одевали нас в форму и снаряжение этого подразделения. Подготовлено было всё настолько последовательно, что это вызвало у меня состояние непроходящего изумления.

Расписано буквально всё. От набора новобранцев в эти необычные войска и системы обучения их на начальном этапе, до места хранения спичек и махорки в одежде бойца. От жестокой системы отбора и отсева не справляющихся с обучением до необычных методов ведения боевых действий.

А когда Алексей сказал, что организация «Свободная Ирландия» готова сама финансировать создание этих диверсионных подразделений я ещё раз испытал шок. Впрочем, это чувство преследовало меня во время передачи сведений настолько постоянно, что я не мог заставить себя спать, хотя мы с капитаном Толбеевым отдыхали через каждые шесть часов напряжённой работы.

Я заметил две особенности. Я не указал их в рапорте только потому, что они оформились у меня совсем недавно.

Первая необъяснимая – по крайней мере, объяснить эту странную особенность я не могу. Все записи сделаны карандашами. Во время работы на столе постоянно находились карандаши: простые, химические, цветные. Но только карандаши. Их постоянно затачивала помощница, либо их приносили уже заточенные из магазина, но при этом не было письменных приборов. Чернильница была только одна и ею никто кроме нас с капитаном Толбеевым не пользовался.

У меня есть одно предположение этого и, хотя оно выбивается из общего положения дел, я всё же выскажу его. Мне показалось, что они не умеют пользоваться письменными приборами. Вернее, не так. Как раз пользоваться они умеют, но избегают этого.

Однажды Макар машинально взял перо в руки и попробовал написать им, чтобы выделить одну фразу, а потом выругался, откинул перо в сторону и взялся за химический карандаш, неумело мусоля его.

Вторая: они не бедные. Им не нужны были деньги, которые мы доставили. Они забрали их, но относились к деньгам как к обычным бумажкам. Мешки с деньгами были просто заброшены ими в дальний угол комнаты и забыты на несколько дней. Для них это не сумма.

Эти мои предположения не осязаемы. Это ощущается мной как послевкусие после хорошего виноградного вина, но иначе я не могу объяснить свои подозрения.

Всё поведение этих молодых людей прямо кричит об их материальном благосостоянии: материалы одежды и обуви, галстуки и носовые платки, часы и запонки. Продукты на кухне свежие и только хорошего качества. Одеколон самый лучший, а чай, просто потрясающий и привезён из Шанхая.

И … – Владимирский на мгновение запнулся, видимо подбирая следующую фразу и продолжил.

– Да. Они не бедные. Они привыкли к определённому уровню жизни и к слугам. К девушке, работающей на кухне, они обращались по-дружески, но властно. Однозначно не как к равной себе. Их манера поведения изысканная, а выдержка железная. Они никогда не выходили из себя, но при этом четко контролировали любую ситуацию и обстановку вокруг.

При этом организация нашей встречи проработана до мельчайших деталей: безупречно проведённая встреча на улице, уход от слежки за нами неизвестными лицами, безопасное место для передачи громадного объёма информации и грамотное сопровождение нас до посольства.

Продуманы были даже постоянно натачиваемые помощницей карандаши и подносимый во время работы горячий чай, крепчайший кофе или прохладный лимонад. Во время отдыха можно было принять ванну и перед сном выпить бокал лёгкого вина. Новые полотенца, личные бритвы фирмы «Золинген», банные халаты, свежее постельное бельё, обильная еда и шесть часов напряжённой работы. Затем опять отдых.

Они сказали, что готовы продать нашей стране информацию, но просто так отдали нам миллиарды золотых рублей. Каждая из этих тетрадей или карт это десятки лет научных или геологических изысканий и сотни тысяч и даже миллионы рублей впустую потраченных денег. Я не специалист, у меня несколько иные знания и обязанности, но мне объясняли всё очень доступно простыми словами и предложили писать краткое содержание каждой тетради своей рукой, приложив эти записи при пломбировании документов. Как сказал мальчик Вася: «для лучшего запоминания материала».

При этом мы с капитаном Толбеевым изучали только информацию по военной тематике, производству новой техники и лёгкой промышленности, и в частности производству новых сапог под названием «кирзачи» и странному, но очень удобному жилету под названием «разгрузка».

Очень плотно мы штудировали информацию по новому оружию и его производству, новые войска и новые боевые уставы. В первую очередь боевые уставы пехоты и бронетанковых и механизированных войск Красной Армии. Объём этой информации громаден. Научную и геолого-разведывательную информацию мы только быстро просматривали – у нас нет даже поверхностных знаний в этих областях, но никто не препятствовал этому.

При расставании Алексей дословно сказал следующие слова: «это не всё, что мы можем предложить. Если всё пойдёт не так как надо. Если ваше руководство не сделает то, что должно сделать и произойдёт то, что произойдёт, мы передадим ещё один пакет информации». Что он имел в виду, руководитель организации «Свободная Ирландия» объяснять не стал, сказав, что это не моё дело.

– Товарищ Владимирский, почему ви считаете, что Алексей руководитель организации? – Интерес Сталина был неподдельным.

Заинтересовал его и сам Владимирский – Сталин уже давно не получал настолько подробную и главное правдоподобную информацию от докладчиков и своих сотрудников.

– Это чувствуется в каждом его поступке, в каждом его движении или слове. Алексей привык руководить. У каждого из нас есть свой потолок и свой руководитель и от этого зависит поведение человека в повседневной жизни.

У Алексея этого руководителя нет. Он не выполняет приказы, а только отдаёт их, но при этом прислушивается к мнению своих подчинённых. Мне кажется, что все они действительно выросли вместе и знают друг друга долгие годы и те имена, которые они нам назвали это просто имена и ничего более.

Мальчик Вася такой же «Вася» как я иудей. Геолог Макар несколько раз не слышал своего имени, когда я к нему обращался. Улыбчивый палач Никита до встречи с нами Никитой никогда не был и только Алексей и девушка Мария, встретившая нас и позднее постоянно находящаяся на кухне, реагировали на свои имена естественно. – Личный представитель наркома внутренних дел Советского Союза майор НКВД Виктор Владимирский замолчал.

Именно это было написано на мандате, выданном ему лично товарищем Берия перед поездкой, и именно этот мандат не позволил посольским работникам вскрыть тетради, которые он доставлял в страну.

Сейчас Виктору было безразлично происходящее с ним. К этому мгновению он пережил абсолютно всё, что мог испытать живой человек, и ему хотелось только одного: чтобы весь этот необъяснимый кошмар, наконец, закончился, но он так же понимал, что всё это никогда не закончится.

Виктор уже пережил усталость, дикую ответственность, и такой же дикий почти животный ужас от осознания того, что он привёз руководителю Советского государства. Он прекрасно понимал, что является носителем самой большой государственной тайны. Тайны, которая нужна ему как рыбе зонтик. Почему-то Виктору вспомнилась именно это выражение «мальчика Васи». Ребёнка с усталыми глазами старого всё повидавшего на своём веку еврея.

* * *

– И что ви можете мне сказать по этому поводу товарищ Берия? – Перед Сталиным лежала простая ученическая тетрадь, которых полно в простых писчебумажных магазинах Франции. Тетрадь была вручную прошита по торцу суровой ниткой и опломбирована по углам четырьмя маленькими свинцовыми печатями так, что пронумерованные страницы невозможно было вынуть или прочитать незаметно.

На титульном листе простым карандашом крупным детским почерком было написано оглавление: «Последовательный анализ событий, произошедших после заключения договора о ненападении между Союзом Советских Социалистических Республик и фашисткой Германией.

Глава 4. Война в Финляндии. Ноябрь 1939 – март 1940гг. Строго секретно» ...

Когда наркому внутренних дел положили на стол то, что привезли майор Владимирский и капитан Толбеев, Берия ещё не понимал, что произошло, но едва он начал вскрывать и просматривать пронумерованные и запечатанные тетради он сначала был удивлен, а затем пришёл в дикий ужас от содержимого некоторых документов.

К счастью для него он не успел вскрыть тетради подписанные: «наркому внутренних дел СССР» и «секретарю ЦК ВКП (б)». Приказав собрать всё привезённое курьерами, Берия срочно выехал в Кремль и вот уже четвёртые сутки почти без перерыва в присутствии Сталина изучал эти страшные тетради. Изучал и в душе радовался как ребёнок.

Нет. Не тому, что было написано на этих простых страницах, хотя любой конструктор, учёный, геолог или военный которому в руки попала бы такая тетрадь, был бы этому несказанно рад, а тому, что он не успел вскрыть тетради подписанные: «наркому внутренних дел СССР» и «секретарю ЦК ВКП (б)». «Лично. В руки. Особой Государственной Важности». Именно поэтому в эту минуту он был ещё жив и Берия осознавал это лучше всех своих подчинённых.

– Я не знаю товарищ Сталин. Теперь я ничего не знаю. Всё это выше моего понимания. – Берия потерянно замолчал.

Всесильный нарком НКВД ожидал всего чего угодно – гнева, разжалования, расстрела, но Сталин просто сказал.

– Иди отдыхать Лаврентий. Встретимся завтра в это же время, а люди пусть работают. Геологические партии по золоту и алмазам отправляй немедленно, с каждой экспедицией отправь не меньше десяти своих сотрудников с рациями и радистами. Остальное подождёт ещё сутки. Нам обоим надо крепко подумать, прежде чем принимать решения.

* * *

Четвёртые сутки почти без перерыва Сталин изучал привезённые документы. Он умел работать на износ. Это была одна из его особенностей. Первые несколько часов он потратил на беглое ознакомление с географическими картами с нанесёнными на них координатами месторождений природных ископаемых и тетрадями с пояснениями к ним. Тогда ему казалось, что это главное из того, что было ему доставлено, но оказалось, что тетради специально подобраны и пронумерованы с такой последовательностью.

Следом шли тетради с химическими формулами и схемами промышленного оборудования. Затем воинские уставы, перспективные военные разработки и техника. Особенности, рисунки внешнего вида, фамилии конструкторов, ошибки производства того или иного вида вооружения и глупые или бессмысленные приказы военных и партийных чиновников, сведшие на нет использование этих новинок. Всё это требовало тщательного изучения и вдумчивого анализа.

А вот дальше пошли документы под грифами: «наркому внутренних дел СССР» и «секретарю ЦК ВКП (б)». «Лично. В руки. Особой Государственной Важности».

Специальный аппарат, для допросов, позволяющий определить степень правдивости ответов подследственного на поставленные вопросы следователей. Принцип работы. Схема изготовления. Изготовление и подбор необходимой аппаратуры. Список тестовых вопросов для настройки готового аппарата. Рекомендации подбора технических специалистов и врачей для подобной работы.

Разборные взлётно-посадочные полосы из профилированного металла, которые возможно собирать и укладывать и на мёрзлом грунте, и на мягкой почве. Схемы сборки, рисунки внешнего вида и крепежа, размеры.

Возможность перевозить и укладывать такие передвижные аэродромы в любом удобном для военных месте поразила в первую очередь Берию – экономия денег вследствие использования этой новинки была гигантская, а строительство таких взлётно-посадочных полос в самых неожиданных для противника местах изначально предоставляло Красной Армии тактическое преимущество.

Здесь же были рекомендации по применению существующей и разрабатываемой техники, тактике ведения воздушных боев, истребительного прикрытия и нанесения бомбоштурмовых ударов.

Полный анализ действий НКВД и Министерства Иностранных Дел. Агенты, работающие на иностранные разведки и в первую очередь обезглавленное в тридцать восьмом году семейство Петерс, Литвинов и его окружение.

Превышение служебных полномочий сотрудниками НКВД во всей вертикали структуры от заместителей наркома до самого заштатного сержанта. В первую очередь критиковалась система анонимных доносов, подрывающая научный и производственный потенциал страны. Прилагался короткий список ученых и конструкторов арестованных по анонимным доносам конкурентов или сослуживцев, стремящихся занять освободившиеся руководящие места и как следствие этого катастрофическое отставание страны в нескольких областях науки и техники.

И как апогей всему этому личное письмо ему – Иосифу Виссарионовичу Джугашвили (Сталину).

Письмо было большим и состояло из четырёх запечатанных особенным образом тетрадей, и они были пусты. Совсем. Эти тетради так и передали ему – запечатанные, облепленные грозными надписями и совершенно без записей.

Сначала он подумал, что это неумная шутка. Изощрённое издевательство, рассчитанное на то, чтобы вызвать его сиюминутную ярость, но потом вспомнил о симпатических чернилах. Он вспомнил, как в ссылке сам иногда писал краткие строки тайнописи, в самых обыкновенных письмах своим соратникам по борьбе и в который раз удивился, как тонко рассчитал человек приславший ему всё это. Ведь невозможно прочесть письмо, предназначенное ему лично, не вскрыв печати и не нагрев саму бумагу.

То, что прислал главе государства этот человек, переворачивало всё его представление об этом мире и людях. В своей жизни Сталин встречал много людей, и его мнение о многих из них складывалось почти сразу. Здесь же он не понимал, что движет этим человеком, если всё это, правда.

Огромный объём бесценной информации, которую ещё следовало изучить, не давал понимания мотивов поведения всех этих людей. И это было необъяснимее всего, а предложения и жёсткая безапелляционная оценка его прошлых и будущих действий сначала вызвала у Сталина бесконтрольную ярость, которую он подавил громадным усилием воли.

Так с ним никто в стране уже не смел, разговаривать, но только теперь Сталин понял, чего ему не хватало в последние годы. Чёткой оценки ситуации и прямой безапелляционной правды от собеседника не боящегося сказать ему такую правду.

Можно было бы не верить всему этому, но тогда можно было бы не верить и всему остальному. Тогда сон мнения экспертов по уже произведённому пистолету-пулемету, значительно превосходящему финский «Суоми», новейший ППД и только разрабатываемый ППШ. Причём разбирались и оценивались все пистолеты-пулемёты: их сильные и слабые стороны, технологичность производства, удобство заряжания, скорострельность.

Бред – промышленные установки, собираемые на московском заводе и на которые с восторгом, смотрят знающие о них люди.

Морок – трясущийся от возбуждения Губкин, вцепившийся в карты с подробными координатами нефтяных месторождений.

Ну и наконец, то, что этот наглец написал о ближайшем будущем. Конкретная дата подписания договора с Германией, и его условия, разрабатываемые в обстановке строжайшей секретности.

Планы раздела Польши и как следствие этого срок начала войны Англии и Франции с Германией, можно было бы объяснить хорошей работой разведки, но невозможно было объяснить потрясающе точный срок ввода советских войск в Польшу, Эстонию, Латвию и Литву. Ровно, как и невозможно, было объяснить информированность этого человека в отношении его планов по прибалтийским странам. Но именно эти его планы были взяты за основу разработанной этим человеком операции.

Операция была дерзкой по своей сути и несвоевременной по своему исполнению, но … именно это «но» Сталину нравилось более всего. Он сразу не смог подобрать слово для определения этого дерзкого предложения.

Эта операция сама по себе должна была стать неожиданной для всего мира. Договор с Германией сразу поставит страну в конфронтацию со всеми европейскими государствами и в первую очередь с Англией и Францией, с которыми так и не удалось ни о чём договориться. Любой военный конфликт с Финляндией и страну как нашкодившего щенка выкинут из Лиги Наций. Об этом этот человек тоже предупредил, и сам Сталин понимал это не хуже него. Вот тут-то и наступало это «но».

На европейском театре слишком много воинственных игроков. Если Германия нападёт на Польшу в сентябре. Если Великобритания и Франция объявят войну Германии. Если всё произойдет так, как написал этот человек, а главное произойдёт то, что он пообещал сделать, то не воспользоваться его планом может только глупец, а Сталин глупцом никогда не был.

Операция хороша, но её проведение означает, что в указанное время все известные им бойцы группы «Свободная Ирландия» будут находиться в Хельсинки и с ними можно будет познакомиться. К тому же майор Владимирский и капитан Толбеев уже составили точные словесные портреты всех четверых и после обработки портретов их сфотографируют и размножат. И будут искать и обязательно найдут этих молодых наглецов.

Сталин самодовольно усмехнулся в усы. Товарищ Сталин никогда не был глупым и никогда не шёл ни у кого на поводу.

Неспешно расхаживая сейчас перед Берией, Сталин вспоминал не строчки этого письма, а краткие характеристики, с тонким юмором данные командиром группы самому себе и своим спутникам и сразу совмещал их с характеристиками, данными этим молодым людям майором Владимирским.

Майор Комитета Государственной Безопасности, ставший позднее сначала грабителем и убийцей, а затем крупным капиталистом. Руководитель группы «Свободная Ирландия». Молодой человек лет двадцати пяти. Владеет пятью языками, образован и хорошо воспитан. Наблюдателен, хороший организатор, умело проводит переговоры. Обладает способностью мгновенно принимать единственно верное решение, не боится ответственности за доверившихся ему людей. Славянин.

Недоучившийся студент химик, прошедший войну в Афганистане в подразделении специального назначения, ставший затем нелегальным геологом, скупщиком золота и драгоценных камней и бандитом. Молодой человек лет двадцати пяти. Владеет тремя иностранными языками, образован, хотя и несколько простоват, и развязен. Обладает огромным объёмом знаний по химии, геологии и геологоразведке. Вероятнее всего эксперт данной группы по взрывчатым веществам. Его почерком заполнены более трети тетрадей. Славянин.

Командир группы войск специального назначения, ставший позднее бандитом и правой рукой, и другом крупного капиталиста-бандита. Молодой человек двадцати трёх – двадцати пяти лет. Минимум три языка, образован, воспитан. Эксперт в военной области, необычным методам ведения допроса, диверсионным операциям, контрразведывательным мероприятиям. Славянин.

Характеристики майора Владимирского были удивительно точны, и Сталин хорошо представлял себе этих людей.

И мальчик.

Мальчик, который с отличием окончил институт нефти и газа имени ещё живого и пребывающего сейчас в глубокой прострации от переданной ему информации Губкина.

Мальчик, начертивший бо́льшую часть чертежей промышленных установок и оружия и техники.

Мальчик, полностью разгромивший существующее на данный момент положение дел в Красной Армии и промышленности страны. И тут же предоставивший единственно верное решение о создании специальных независимых групп контроля промышленных предприятий, военных заводов и подразделений Красной Армии, и подчинённых лично ему – товарищу Сталину. Структура группы, подбор людей, их полномочия, ответственность за неверные или непрофессиональные действия.

Мальчик, предлагающий и проанализировавший новую технику и вооружение: производимые страной танки и только предлагаемые к производству бронетранспортеры, и самоходные артиллерийские орудия.

Мальчик предлагающий изменить боевые уставы родов войск, и тут же аргументировано обосновавший эти изменения.

Мальчик, категорически настаивающий на срочном приобретении за границей необходимого оборудования для советской промышленности. В краткосрочной перспективе во Франции. Пока не началась война в Европе. В долгосрочной – в Америке. Только в этих странах можно было без особенных сложностей купить новые карусельные станки для производства нового танка. Представлялись не только чертежи этого ещё не изобретённого танка, но и ошибки производства и фамилия конструктора, на сегодняшний день только начавшего конструировать этот танк.

Мальчик, начертивший чертежи новых противотанковых ружей под патрон крупнокалиберного пулемёта и сам пулемёт. И сразу же предложивший использовать их в качестве поддержки пехоты, зенитного и противотанкового средства.

Чертёж автоматической зенитной пушки был выделен им отдельно. Скорострельность этой пушки поражала воображение специалистов оружейников главного артиллерийского управления, срочно вызванных в Кремль. «Спарку» данных орудий предлагалось использовать в качестве зенитного средства, средства поддержки пехоты и уничтожения техники противника, в том числе и легкобронированной.

Недостаток зенитных средств остро сказывался в Красной Армии. На сегодняшний день в войсках в качестве зенитного прикрытия использовались малоэффективные зенитные пушки, счетверённые пулемёты «Максим» и громоздкие и тяжёлые пулемёты ДШК только начавшие поступать в армию. Причём сразу предлагалось изменить конструкцию узла подачи ленты и крепление ствола данного пулемёта.

Мальчик, легко разбирающий и анализирующий орудия крупных систем, самолёты и их эффективность, форму бойцов и их снаряжение, ошибки командования и связь. Вернее, отсутствие этой самой связи и неумение, и нежелание командиров ею пользоваться. И подчёркивающий последствия этой преступной беспечности.

Мальчик, предоставляющий принципиально новое и революционное по своей сути оружие и технику: автоматы ППДМ, уже производимые на опытном производстве, автоматические гранатомёты для уничтожения пехоты, гранатомёты для уничтожения бронетехники противника, реактивные миномёты и многое, многое другое.

И тут же анализ немецкой армии. Её сильные и слабые стороны. Чёткое взаимодействие родов войск и проработка различных деталей экипировки солдат Вермахта. Сроки готовности Германии к войне против СССР. Причины, заставившие Гитлера принять такое безумное решение. Мотивы заключения договора о ненападении и причины побудившие Германию пойти на этот шаг. Всё подробно, с примерами и конкретными доказательствами.

И наконец, война с Финляндией. Причины, подробный анализ всех действий армии на советско-финском фронте, выводы. Срок победы над Финляндией, во всём мире расцененной как поражение Советского Союза и как следствие этого война с Германией.

Условия мирного договора расписывались отдельно. Отдельно расписывались и предложения, и стратегия другого развития советско-финской войны, но для этого необходимо было срочно создать воздушно-десантные войска и подразделения специального назначения подчинённые лично ему и через него наркому внутренних дел.

Абсолютно новые войска с полностью расписанной структурой, новым вооружением и техникой, формой и экипировкой и совершенно иными необычными уставами и тактикой боевых действий. Войска подчинённые лично ему. Не Шапошникову, не Берии, не Жукову, не Генеральному Штабу, а лично ему. Лично.

Это Сталину понравилось больше всего. Личный кулак. Точечная игла способная изменить ход любой войны. Мгновенный кулак способный нанести неожиданный удар в любой точке страны и всего мира. Его личная гвардия.

Отпустив Лаврентия, Сталин подошёл к окну и молча, посмотрел на зарождающийся рассвет нового дня. Он не видел ни башен московского Кремля, ни пустой в этот час мостовой кремлёвского двора. Перед его глазами были последние строки этого необычного письма.

«Война с Финляндией неизбежна. Это очевидно для всего мира и в первую очередь для Вас. Но нельзя быть чуть-чуть беременной. Нельзя оставить Финляндию в том же состоянии, в котором она начнёт войну. Если воевать, то не до позорного мира, после которого за спиной остаются враги готовые вцепиться тебе если не в глотку, то в ноги, а до окончательных выгодных нашей стране результатов.

Отодвинуть финнов от Ленинграда это полумера, которая аукнется в будущей войне. Мы предлагаем отодвинуть финнов так, чтобы желания придвигаться, у них никогда более не возникало.

Вы делаете своё дело товарищ Сталин – тащите на своей спине огромную неповоротливую страну. Мы можем помочь вам своими знаниями, но только от вас зависит дальнейшее развитие Красной Армии и течение, и продолжение будущей войны. К нашему огромному сожалению, война с Финляндией неизбежна. Если ничего не изменить, то потери в наших войсках будут гигантскими и на основании этих потерь немцы решат, что Красная Армия слаба как никогда.

Мы могли бы приехать в Советский Союз, угнездиться у вас под «крылом» и пожинать лавры цирковых предсказателей, но вас и так окружает достаточное количество лизоблюдов и карьеристов, рвущихся к кормушке у ваших ног. Мы к этому не стремимся.

Война с гитлеровской Германией унесла в нашем мире двадцать семь миллионов человеческих жизней, разрушила бо́льшую часть промышленности страны, ввергла выживших в нищету и разруху. Мы будем делать всё, чтобы здесь этого не произошло. Так как мы это умеем».

Сталин был крайне недоверчивым человеком. Просто паранаидально недоверчивым к посторонним людям и информации, приходящей от них, но сейчас он … нет, не доверял, а именно поверил всему, что было написано ему в личном письме.

Этот человек не постеснялся написать даже о его семье. О самом сокровенном он написал так, как никогда не написал бы малолетний мальчишка. Этот человек написал о своих детях. О своих ошибках в их воспитании, об окружающих неокрепшие души соблазнах, о пагубности раннего взросления и его последствиях.

Сейчас его дети растут в тени своего великого отца. У Сталина нет возможности уделять много времени своим детям? Так пусть они помогут ему в его работе в качестве независимых контролёров по разным направлениям деятельности, и в результате он будет чаще общаться с ними. Пусть его дети сами выберут то, чем они будут заниматься, но при этом помогают своему отцу в его тяжелейшей работе. И эта просьба должна исходить от него – отца своих уже взрослых детей.

В окружении Сталина действительно много карьеристов, лизоблюдов, пустобрёхов и исполнительных идиотов. И крайне мало таких людей как майор Владимирский и автор этого письма. Последняя фраза этого письма царапнула его как острой гранью стекла. «Так как мы это умеем». Времени осталось очень мало. Скоро он узнает, как они умеют или это тоже пустые и никому не нужные слова.

[i] Robot — семейство шкальных фотоаппаратов с пружинным приводом взвода затвора и протяжки плёнки, производившееся немецкой компанией Robot Star с 1934 до 1996 года. Камеры «Robot» считаются первыми в мире фотоаппаратами общего назначения, не требующими ручных взвода затвора и перемотки плёнки. Благодаря этой особенности они оказались пригодными для использования в прикладных отраслях, таких как аэрофотосъёмка и съёмка скрытой камерой, оставаясь вне конкуренции несколько десятилетий. Отдельные экземпляры фотоаппарата входили в оснащение некоторых подразделений МГБ СССР.