Князь в магической маске. Том 2

Глава 1

Я стоял на залитой кровью поляне, выжженой магией и усеянной трупами.

У ног билось в агонии издыхающее исчадье, некогда бывшее моим кузеном. Рядом с ним, упав на колени, утирал слезы мой несчастный брат Семен.

А в десяти шагах от них стояла государыня Всероссийская Светлана Броневская. Бледная, еще ничего не понимающая. Только что овдовевшая. Истерзанный труп ее мужа Феликса валялся там, где его настиг превратившийся в монстра мой кузен… Мишаня…

Только что я открыл царице свое истинное лицо. Она узнала, что французский барон де Шарвиль — лишь маска, прикрытие. На самом деле я тот самый Максим Чаровский, который некогда ухаживал за ней. У нас все могло получиться, если бы меня не оклеветали и не отправили в ссылку в другой мир. Потом я бесследно исчез, а она вышла замуж за другого.

Я вернулся. Но, боюсь, что слишком поздно. По крайней мере, если говорить о наших отношениях со Светланой. Она уже не юная романтичная принцесса, а императрица. Я уже не харизматичный князь Старшего рода, а урод, прячущий обезображенное лицо за магической маской.

Светлана, потрясенная моими откровениями, молчала. Но ее прекрасные глаза оставались сухими, губы деловито поджатыми. Она не боялась и не плакала, просто анализировала услышанное. Не как слабая женщина, а как настоящий государственный деятель.

— Со мной ли ты? — снова спросил я, волнуясь. — Веришь ли мне?

Светлана так и не ответила на вопрос прямо. Немного помедлив, сказала:

— Ты сказал, что моего отца убил Химерин. Если это правда, то мне нужны доказательства.

— Они есть, я лично видел одну запись… Постараюсь в ближайшем будущем раздобыть копию для тебя, — пообещал ей.

Она лишь коротко кивнула, соглашаясь.

Спешащие к нам придворные были еще далеко, но времени у нас все равно оставалось не много. Ещё минут десять — и здесь соберется целая толпа. Надо решить, что говорить людям, когда придется описывать произошедшее на поляне побоище.

— Ладно, Максим, у меня никогда не было причин тебе не доверять, — наконец, произнесла Светлана то, что я ожидал услышать. Может не слишком тепло и уж точно без былой нежности, но рассчитывать на подобное было бы глупо. Главное, что она поверила.

— Необходимо срочно избавиться от всех улик против тебя, — быстро соображала она. — Если Химерин узнает, что нападение — дело рук Чаровских, твоему роду грозит окончательное уничтожение.

Трудно не согласиться с этим утверждением. Если Химерин догадается, кто скрывается под личиной де Шарвиля, он точно не обрадуется. Что уж говорить о гибели сына. Каким бы оболтусом не выглядел король-консорт Феликс, он все-таки был наследником герцога Владимира. И каким бы жестоким и коварным интриганом не казался сам герцог, он все-таки был отцом для этого оболтуса.

Казалось бы, я должен чувствовать удовлетворение. Ведь все плохое, что случается с моими главными врагами, должно приятно тешить мою месть. Но удовольствия не ощущалось. Скорее наоборот — появился осадок сожаления и даже сочувствия семье Химериных. Все-таки страшно, когда родители вынуждены хоронить детей. Не такой мести я жаждал.

Но и ответственности за содеянное Мишаней я не должен нести. Это его путь, его месть. Моя ошибка лишь в том, что не смог разгадать планы кузена заранее. Возможно, тогда я бы сумел предотвратить случившуюся здесь трагедию.

Спешащие с противоположного края поляны Миша и Гриша, наконец, добежали до нас. Минут на пять раньше, чем это сделают придворные с противоположной стороны. Близнецы, ошеломленно крутили бритыми головами, рассматривая следы недавнего побоища. Заметив останки чудовища и склонившегося над ними стонущего Семена, приблизились к ним.

Мой младший брат по-прежнему был одет в маскхалат, делающий невидимой значительную часть его тела. Только залитые кровью руки и плечо виднелись четко, остальное оставалось прозрачным. Оторванный рукав сполз к локтю, оголяя рваную рану. По руке на лохмотья рубахи стекала кровь. Я смотрел на Семена, пытаясь поймать его взгляд. Но бесполезно — он не реагировал ни на что, не сводя глаз с лица покойного уже кузена Михаила.

— Шеф! Что прикажете делать? — спросил Гриша, оглянувшись на меня.

— Берите Семёна и увозите отсюда. Ему нужна медицинская помощь, но здесь светиться нельзя. Придворные лекари не должны его видеть. Потому поспешите в город.

Плохо, что в моей левой Перчатке совсем не осталось маны, иначе я бы сам подлечил Семёна. А успеть зарядить артефакт и лишь потом начать лечение, боюсь, не успею. Раньше сюда слетится толпа народу. Возможно, даже журналисты. Такого внимания к персоне Семена мне точно не хотелось бы привлекать.

— Ты прав, не надо, чтобы его здесь застали, — Светлана смотрела на Семена с неопределенным выражением на лице. Мне казалось, что я заметил там одновременно и осуждение, и жалость, и брезгливость. — Я скажу, что он спас меня от твари. Этим частично реабилитирую род Чаровских. Но пока парень не в себе, газетчиков лучше избегать.

Капитан Батальнов, порывшись в охотничьей сумке, звякнул чем-то металлическим.

— Нашёл! — обрадованно воскликнул он и показал блеснувшую на солнце тонкую золотую пластинку. Жетон с одноразовым заклинанием — удобная штука для младших магов. Кто не может уместить в голове сотни заклинаний или ограничен в запасе маны, часто пользуется такими пластинками. Малокровки, в жилах которых древней крови лишь четверть или того меньше, всегда носят при себе подобные штуки. Батальнов — чистокровный аристо, но он гвардейский офицер. А военным по уставу положено иметь определенный запас на экстренный случай. Последний взрыв, Сигнальный луч, Исцеление раны — стандартные армейские заклинания. Как раз последнее Батальнов и вытащил из охотничьей сумки.

Капитан широким шагом направился к Семёну. Наклонившись, приложил пластинку к ране на руке моего брата, прошептал короткую активирующую фразу. Кровь сразу остановилась, рваные края понемногу стянулись.

— Спасибо, капитан! — поблагодарил я Батальнова. — Я ваш должник.

— Пустяки, — отмахнулся гвардеец. — Вы бы поступили также, будь пластинка у вас, а рана у меня.

Батальнов понаблюдал за странным поведением Семена. Тот и не заметил, что его подлечили. Просто, не реагируя на нас, тихо всхлипывал и поскуливал над телом погибшего кузена.

— Это он от пережитого шока такой странный? — спросил меня Батальнов. — Рана на руке не настолько серьёзная, да и та уже почти затянулась… А на голове повреждений вроде не имеется…

— Его нынешнее состояние не связано с ранением — пояснил я. — Семен не так давно вернулся из мира вечной зимы. Чтобы там выжить, людям приходилось есть друг друга.

Лицо бравого капитана перекосила гримаса отвращения. Императрица, услышав это, охнула и нахмурилась.

— Химерин заверял, что ссылки для Чаровских выбирались максимально гуманные, — прокомментировала она с явным недовольством.

— А что еще он мог сказать? — усмехнулся я. — Но я даже не уверен, что ссылка — это контролируемый процесс. Похоже, нас с братьями раскидало по чужим мирам абсолютно случайно.

— Я тоже не знакома с этой магией… Порталы, разломы… Никогда не интересовалась.

— А там все по-разному! Каждый портал индивидуален, — с видом знатока вмешался Батальнов. — У меня с младшим Мраковым дружба, он рассказывал. Всякое встречается… Но любой ход может закрыться неожиданно, даже, казалось бы, стабильный.

— То есть князь или какой-либо из его братьев могли никогда не вернуться из ссылки? — спросила Светлана. — Если бы их порталы вдруг закрылись.

— В точку, ваше величество! Двери могут иметься с обеих сторон. Допустим, наши экзекуторы держат свою открытой, но кто знает, что произойдет на той стороне? Вот, например, как наши маги запечатывают разломы! Тварям с той стороны это явно не нравится. А суть-то одинаковая, что разломы, что порталы… Может и мы для кого-то кажемся такими же тварями…

— А вы философ, капитан! — нетерпеливо оборвал я его рассуждения, так как требовалось поторапливаться.

Сделал знак рукой близнецам — они подняли Семена, подхватили под руки, поволокли в сторону лагеря. Уходить в сторону противоположную от приближающейся к нам толпы могло показаться подозрительным — мы все были на виду.

— Если пристанут с вопросами, отмахнитесь, что все в порядке. Скажите, чтоб лучше поспешили к нам — императрице может потребоваться помощь, — поучал я близнецов. — Сейчас всем не до вас. Так что быстренько в машину — и дуйте отсюда.

— А потом? Обратно сюда к вам? — уточнил Гриша.

— Нет. Позже я сам вернусь в столицу. Ваша задача — Семен. Глаз с него не спускайте. Неизвестно, что у них там происходило в Лосином логу и чего еще можно ожидать.

Близнецы, не задавая больше вопросов, бросились выполнять указания.

А мне придется найти в себе силы, чтобы скрыть еще кое-какие улики. Труп кузена Мишани. Нельзя его оставлять здесь в таком виде. Тело монстра с лицом Чаровского — такая находка не приведет ни к чему хорошему. Представляю, какой вой поднимут нанятые Химериным журналюги. Ничего не должно указывать на принадлежность нашего рода к событиям, случившимся на лесной поляне.

Заряжать правую Перчатку нет времени, пойду другим путем — прямое действие через примитивное заклинание разрушения. Я достал из патронташа один газырь с маной. Отвернул крышечку и выпил залпом содержимое. Горло обожгло, как после спирта. Все-таки чистая мана — это не шипучий голубой коктейль на вечеринке. Для простолюдина, кстати, такая порция — смертельная доза. Но я чистокровный аристо. Потому, вместо отравления, наоборот почувствовал прилив сил.

— Возможно, тебе стоит отвернуться, — сообщил я Светлане. — Не хочу, чтоб ты видела, как мерзко я поступлю с телом своего любимого родственника.

— Подожди… — жестом остановила меня императрица. — Это необязательно делать именно тебе.

Она обратила повелительный взор на Батальнова:

— Капитан, вы готовы оказать услугу своей государыне?

Батальнов выпрямился по стойке смирно и коротко поклонился, выражая готовность.

— Это лицо должно немедленно исчезнуть, — Светлана указала пальцем в сторону тела Мишани. — Никто не должен его опознать.

— Как прикажете, ваше величество… — со вздохом ответил Батальнов. Было видно, что такая работа капитану совершенно не по душе. Но как отказаться, если приказывает сама государыня.

Я догадался, почему Светлана поручила сделать это именно Батальнову. Не только, чтобы избавить меня от ужасной необходимости уродовать тело родственника. Помимо этого, она хотела проверить лояльность Батальнова.

Можно ли ему доверять? Думаю, можно. Младший род Батальновых издревле славился щепетильным отношением к дворянской чести. Такие не предают и не изменяют. Правда, многое зависит от того, сколько капитан выпьет. Проболтаться в пьяном виде — это ведь не столько предательство, сколько глупая неосторожность.

Кроме того, никакие клятвы верности и даже обещания меня с ним пока не связывают… Но зато государыне он присягал лично, как и любой гвардейский офицер.

Капитан снова извлек из ножен тесак, так и не пригодившийся ему в сражении с монстром. Напоенное маной лезвие все еще сверкало голубоватым светом.

Батальнов подошел к останкам Мишани, замахнулся…

Я отвернулся. Не хотел видеть, что происходит со столь хорошо знакомым и родным лицом. Даже проклятие Химерина не сумело его полностью изменить. А после смерти оно и вовсе стало практически нормальным.

Батальнов вытер платком лезвие, убрал клинок в ножны.

— Исполнено, ваше величество!

Я обернулся. Там, где раньше находилась голова кузена, теперь осталось лишь невнятное месиво. По нему не то что личность не опознать, а даже нельзя уверенно сказать, было ли это лицо человеческим. Если вдобавок глянуть на раскинутые когтистые лапы Цербера, на почти собачий торс чудовища, то искать в нем человеческие черты никому не придет в голову.

— Спасибо, капитан, — поблагодарила Батальнова императрица. — А теперь дайте слово, что никому не расскажете о только что случившемся. И о том, что видели князя Чаровского.

Она протянула вперед руку. На раскрытой ладони кружился маленький светящийся шарик — воплощение клятвенного заклинания.

Батальнов без колебаний сделал шаг вперед.

— Клянусь! — протянул навстречу собственную руку.

Шарик перекочевал от императрицы на ладонь капитана. Тот приложил правую руку к левой груди — и шарик будто бы втянулся внутрь, в сердце гвардейца.

— Я принимаю вашу клятву, капитан Батальнов, — церемонно сказала императрица. — И хочу, чтобы вы и дальше служили мне.

— У гвардейца смысл жизни — служение российским государям…

— Да, конечно. Но я имела в виду более близкую службу. Приглашаю вас в свою личную охрану.

— Почту за честь, моя государыня!

Светлана не хочет рисковать, подумал я, вот и решила держать капитана поближе к себе. На случай, если случится невозможное, и клятва будет снята магическими способами. Ну что ж, очередное разумное решение рано повзрослевшей молодой государыни.

В следующую минуту нас захлестнула шумная людская волна. Толпа, спешившая со стороны лагеря, наконец-то добежала до места побоища. Часть придворных бросилась к императрице, но некоторые останавливались раньше. Они узнавали среди повсюду разбросанных тел своих родичей и спешили к ним, надеясь, что лечебная магия еще успеет помочь.

Светлана вмиг изменилась. Изобразила слабость, закрыла лицо рукой, покачнулась. Не подхвати я ее, могла бы даже упасть.

Придворные, окружившие нас, загомонили испуганно:

— Государыне плохо!

— Врача, императрице! Где врач?!

— Все в порядке, минутная слабость…

В толпе мелькнул знакомый серый охотничий костюм. Расталкивая локтями собравшихся, ко мне пробиралась Виктория Обличева. Её лицо раскраснелось от бега. Шапку графиня где-то потеряла, ее шикарные черные волосы лошадиной гривой разметались по серой ткани охотничьего костюма.

Увидев у меня на руках императрицу, Обличева остановилась, будто наткнулась на преграду. Ее лицо вытянулось, брови вопросительно взлетели вверх. Но сказать графиня ничего не успела.

Светлана встала на ноги, отстранившись от меня. Огляделась так, будто впервые всех увидела и не понимала, что вообще происходит. Потом вдруг спохватилась, напряглась и закричала истерично:

— Эта псина убила моего мужа! — трясущейся рукой государыня указывала на изуродованные останки Цербера. — Феликс мёртв! Немедленно уничтожьте это чудовище!!! Слышите меня?! Немедленно, пока оно снова не ожило!

Я опять восхитился Светланой. И ее актерскими способностями, и находчивостью. Ведь, несмотря на предпринятые нами меры, тело все равно можно идентифицировать, если за дело примутся эксперты. Дознаватели из химеринских спецслужб вычислят преступника по куску кожи или пряди волос. То, что у нападавшей твари нет лица, — это поможет лишь временно, в настоящем моменте. Толпа придворных сейчас увидела мертвого монстра, но никто его не опознал, приняв за потустороннюю псину. Но если останки заберут на экспертизу… Вот почему Светлана разыграла этот спектакль и отдала такой приказ.

На изуродованные останки получеловека-полумонстра со всех сторон посыпались заклинания. Магия дезинтегрировала, стирала, разрушала многострадальное тело Мишани. Труп покрылся пузырями, стал расползаться кипящей бурой жижей, над которой поднялся столб чёрного дыма. Скоро на месте его смерти осталась только голая пустошь, выжженная и вытравленная магией. При всём желании Химерин не сможет найти здесь хоть каплю крови или волосок для экспертизы.

— Уведите меня отсюда… — сменив тон на предельно усталый, приказала Светлана. — Господин де Шарвиль и капитан Батальнов, прошу вас сопровождать меня во дворец.

— Господа, прошу пропустить. Господа, императрице нужен отдых! — я принялся расчищать нам путь. Люди послушно расступались, но сзади напирали вновь прибывшие и потому мне приходилось повторять свои команды. Батальнов тоже помогал, раздвигая замешкавшихся зевак, особо не церемонясь.

Уже на автостоянке нас окружила толпа журналистов.

Обращаться напрямую к императрице представители прессы не смели. Поэтому взяли в осаду меня. Они пытались просунуть микрофоны поближе к лицу. Перекрикивая друг друга, галдели и спрашивали одновременно.

— Как здоровье нашей императрицы?

— В каком состоянии король Феликс, жив ли он?

— Что произошло на охоте? Можно услышать подробности?

Подоспевший караул гвардейцев оттеснил представителей второй древнейшей профессии. Возглавлявший караульных поручик Щитников рявкнул:

— Господа газетчики! Прошу всех заткнуться и разойтись! Ваши вопли вредят душевному спокойствию Ее Величества!

— Все вопросы вы можете задать императорской пресс службе! — поддержал я поручика.

— Ну почему же… — остановила нас Светлана, снова что-то придумав. — Пропустите кого-нибудь одного, я отвечу.

Я указал на самую безобидную на вид журналистку — стриженную под мальчика, юную девушку. Гвардейцы расступились, пропуская ее к нам.

— Мы все рады, что вы живы и находитесь в добром здравии, Ваше Величество! — вежливо начала девушка, но дальше ничего не успела спросить. Я ведь неспроста выбрал ту, которая казалась самой неопытной. Императрица начала сама говорить прежде, чем услышала какой-нибудь неудобный вопрос:

— Да, я жива и здорова! И обязана этим героизму барона де Шарвиля, а также смелости капитана Батальнова. Они закрыли меня собой и остановили монстра. А смертельный удар по твари нанёс Семён Чаровский. Да-да, не удивляйтесь. Этот юноша, совсем недавно вернувшийся из ссылки, подстрелил монстра зачарованным патроном в самый критический момент. Вот что значит благородная кровь Старшего рода! Князь Чаровский не обиделся на престол за постигшее их род наказание, а рискуя жизнью, спас свою государыню!

Молоденькая журналистка стояла с открытым ртом и выпученными от удивления глазами. Это же настоящая сенсация, а она получила эксклюзивный материал. Вот так повезло!

— На все остальные вопросы ответит пресс секретарь, — Светлана отвернулась, показывая, что на этом интервью закончено.

Щитников отдал команду. Гвардейцы вежливо, но твёрдо оттеснили журналистов в сторону, освобождая нам проход к автомобилям.

— Ваше величество, предлагаю поехать в машине капитана, — сказал я, начав обращаться к Светлане на публике более официально. Потом добавил тихо:

— Боюсь, ваше авто доверху напичкано всевозможными жучками. А на моей слуги уже увезли Семена.

— Здравая мысль. Что скажете, капитан?

— Не могу обещать особого комфорта, — немного засмущался Батальнов. — Но безопасность гарантирую. У меня настоящий броневик и от прослушки он тоже защищен.

Глава 2

Броневиком Батальнова оказался видавший виды «Путиловец» — машина надежная, хорошо показавшая себя даже на реальной войне. На самом деле многие мелкие аристо, особенно военные, покупали такие авто. Не столько ради безопасности, сколько ради имиджа «боевого офицера». Это как с рукоятью сабли или шпаги. Если богато украшена драгоценными камешками — ты пижон, а не боец. А если простая, потертая — ты якобы серьезный парень, умеющий убивать. Оно на самом деле могло быть не так, но каждый хочет выпендриться по-своему. В любом случае, почти со всех сторон закрытый магической броней «Путиловец» теперь нам очень кстати.

Батальнов уселся за руль и завел мотор. Мы со Светланой разместились на заднем сиденье. Садясь, она грациозно подобрала длинные полы женского охотничьего камзола. Мой взгляд приклеился к ее стройным ногам, обтянутым лосинами оливкового цвета. Признаюсь, в этот момент мои мысли улетели далеко от недавних событий. Стало не по себе — только что погиб кузен Мишаня и куча других людей, а у меня в голове рисуются картины раздвинутых ножек императрицы… Сглотнул слюну и заставил себя снова сосредоточиться на делах.

Капитан вел гладко, уверенно обгоняя чужие машины. Хотя было видно, что гвардеец напряжен. Он сжимал руль так, будто хотел его оторвать.

Мы мчались по шоссе в сторону Петербурга. Фары пробивали быстро опускающиеся сумерки, отбрасывая короткие тени на деревья, мелькающие вдоль дороги.

— О какой записи ты говорил? — повернулась ко мне Светлана. — Ты сказал, что она доказывает причастность герцога к смерти моего отца.

— Я был в гостях у одного странного, но достаточно влиятельного человека… Он показал мне фильм, снятый два года назад скрытой камерой. В Приветинском лесу.

Я замолчал, не зная, стоит ли говорить императрице все в деталях. Съемка велась откуда-то сверху, и вся сексуальная сцена была запечатлена на видео в мельчайших подробностях. Грубо говоря, отец Светы там трахал графиню Флорову во всех позах. Тимур подсунул мне этот фильм в качестве развлечения. А сам язвительно комментировал, осуждая пороки государственной элиты.

— Что именно там было? — спросила Светлана. Я заметил, что пальцы дрогнули, но она не позволила себе более резких эмоций. При желании императрица очень хорошо умела себя контролировать. Я осторожно взглянул на неё. Говорить о подобных вещах — не самое приятное, особенно когда речь идет о грязном белье императорской семьи.

— Пикник. Шатёр. Пара, которая явно не подозревала, что за ними следят, — я выдержал паузу. — Твой отец. И графиня Флорова.

Она резко втянула воздух, но не перебила меня.

— Всё выглядело… интимно, — я решил не вдаваться в детали, хотя запись была вполне красноречивой. — Потом император выпил какое-то зелье. Графиня тоже. И вдруг с ней начало происходить что-то странное…

— Стой, — Светлана резко повернулась ко мне. Ее глаза потемнели, в них вспыхнуло нечто похожее на гнев. — Это семейная тайна. Я знаю, что отец не просто на охоте заболел. Это был несчастный случай. И да, возможно, с неприличным сексуальным оттенком. Но я не знала, что существует какая-то запись!

— Ну вот, а она есть, — сухо ответил я.

Она слегка разволновалось, её дыхание участилось и высокая грудь начала красиво вздыматься.

— И причём же тут Химерин? — спросила она.

Я вздохнул.

— Граф Флоров был не просто ревнивцем. Он не знал, кто любовник его жены, но догадывался, что она ему изменяет. И вот тут в дело вмешался Химерин. Это он придумал заклинание, погубившее твоего отца. Материализовал его в виде пузырька с ядом и подарил Флорову.

— Пузырек с ядом? Признаков пищевого отравления у отца не было. Доктора констатировали укус какого-то уникального клеща.

— Да, в этом и смысл трансформирующего заклинания — запутать и следствие, и врачей. Симптомы как от укуса насекомого, но эффект гораздо смертоноснее. А подавалось вообще как яд. Потому Флоров и повелся — в наше время каждый аристократ может создать Детоксикацию и очиститься от любого пищевого отравления.

— Не слишком ли сложно?

— Почему же… Флоров хотел не убивать, а лишь отравить обоих любовников специальным средством. По особым симптомам уличить жену в измене и заодно узнать имя любовника. Но план Химерина был куда страшнее… Это он создал заклинание. Он же надоумил графа добавить его в любовное зелье.

— Что за зелье?

— Графиня хотела очаровать императора, быть лучшей и особенной. Обычное дело для фаворитки. Не удивительно, что она добавила ему в вино любовное средство для особого эффекта.

— Но выпили оба…

— Именно. Организм императора сопротивлялся лучше. Все-таки защитная магия Броневских… Он серьезно заболел, но некоторое время еще боролся. А графиня умерла почти сразу…

— Да, тело графини Флоровой нашли в лесу неподалеку от лагеря вечером того же дня, — голос Светланы стал глухим. — Официально это списали на внезапный сердечный приступ. Сомнения оставались, конечно же. Приступ в тот же день, что и у отца, в том же лесу…

— Тело нашли, случаем, не люди Химерина?

— Да, кажется, его. Он еще утешал, сочувствовал. И обещал мне, что никто не узнает о неприятных подробностях личной жизни Его Величества…

— Ага, и всё списали на аномалию, начали искать разлом, который на самом деле появился позже, уже после смерти твоего отца.

Я снова выдержал паузу.

— Но все это лишь попытки замять дело. На самом деле ситуация была совершенно другой, и скрытая камера всё зафиксировала. Включая то, как умирающая графиня Флорова проклинала мужа, называя его убийцей.

Светлана устало прикрыла глаза.

Она молчала, потому я продолжил:

— Граф Флоров запаниковал. Он понял, что стал убийцей императора, что укус этого магического клеща неизлечим… и что теперь его самого могут убрать.

— Химерин?

— Он и угрожал графу. Дескать, теперь ты в моих руках и будешь делать то, что я скажу. А проболтаешься — все узнают, кто убил императора. Поэтому Флоров сбежал, прихватив запись.

— Сбежал? Куда?

— К Тимуру Шепотову. Он нашел убежище среди отщепенцев. Ему помогли «исчезнуть» в обмен на видеопленку и вассальную клятву князю криминального мира.

— То есть Флоров все еще жив? И мог бы подтвердить случившееся?

— Да, именно так.

— Все это звучит логично, но это лишь слова, нужны реальные доказательства, — покачала головой Светлана. — Я лично должна увидеть фильм и поговорить с Флоровым. Если он выступит как свидетель, то против Химерина можно будет устроить серьезный судебный процесс. И я, наконец, избавлюсь от тягостной опеки этого «милого» семейства.

Я кивнул, соглашаясь.

— Постараюсь добыть запись. И, возможно, организую тебе встречу с Флоровым. Если он выступит свидетелем, Химерину будет нечего противопоставить.

Света посмотрела на меня долгим, испытующим взглядом.

— Я слышала о Тимуре Шепотове. Он же давно в розыске. Враг государства номер один. Преступник. Правильно понимаю, что это и есть тот самый твой странный, но влиятельный знакомый?

— Да, это он, — признался я, так как скрывать это не было особого смысла.

— Ну и друзей же ты завел себе, Макс…

— Во-первых, это не друг, а временный союзник. Во-вторых, такие «друзья» как Тимур уж точно не хуже Химерина и ему подобных.

— И ты правда думаешь, что Шепотов согласится нам помочь?

— Он не будет помогать нам, но если найдет здесь выгоду для себя… Шепотов весьма разумный человек. Конечно, попросит что-то взамен, но я постараюсь договориться.

Светлана задумчиво молчала, уставившись в окно.

Капитан Батальнов на переднем сиденье молчал, хмуро поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

Мы добрались до Зимнего дворца без приключений, если не считать того, что Светлана за всю дорогу ни разу больше не взглянула на меня. Она так и смотрела в окно, молча обдумывая всё, что услышала.

Батальнов вел машину уверенно. В отличие от меня, он не тревожился о том, что думает императрица. Для него всё было проще — служба, долг, клятва, четкое исполнение приказов.

Когда мы проехали через главные ворота и остановились перед дворцовым подъездом, нас уже ждали. Это был старый знакомый дуэлянт, поручик Григорий Бурин, в сопровождении четверки гвардейцев. Увидев императрицу, выходящую из броневика сослуживца, он сильно удивился, но быстро совладал с собой. Учтиво поклонился и отрапортовал:

— Ваше Величество, докладываю: получено телепатическое послание об экстренной ситуации на охоте! В связи с чем, личный состав находится в состоянии повышенной готовности и несет стражу в усиленном режиме. На данный момент на территории дворца все спокойно. Поручик Бурин к вашим услугам!

— Спасибо, поручик. Можете сопровождать нас, — благосклонно ответила Светлана.

Я осмотрелся вокруг. Двор был залит светом фонарей. На крыльце здания стояли ещё несколько гвардейцев, неподвижные, словно статуи.

Батальнов быстро обошел машину и остановился рядом с императрицей, встав справа от неё, как и положено личному охраннику. Я с благодарностью глянул на капитана. События, которые мы вместе сегодня пережили, могут привести к настоящей дружбе. Если сойдемся характерами, как говорится.

— Ты понимаешь, что делать дальше? — тихо спросил я, наклонившись к самому уху Светланы.

Она резко повернулась, в её глазах вспыхнуло что-то похожее на раздражение.

— Барон де Шарвиль, что вы себе позволяете?!

Черт, я действительно сглупил. Что за жесты — французский хлыщ что-то шепчет на ушко русской императрице. Да еще на публике! Гвардейцы, конечно, не выдадут, но все же…

— Прошу простить, Ваше Величество… — я поспешил исправиться и низко поклонился.

В этот момент Батальнов кашлянул, отвлекая внимание от неловкой ситуации.

— Ваше Величество, позвольте проводить вас внутрь.

Она ещё мгновение смотрела на меня, затем коротко кивнула.

— Хорошо, капитан, идемте. До свиданья, барон. Я пошлю за вами, когда вы мне понадобитесь.

Сделав пару шагов, Светлана задержалась, словно собиралась сказать что-то еще, но передумала. Вместо этого, не оглядываясь, направилась ко входу во дворец.

Батальнов не отставал ни на шаг.

Я кивнул Бурину. Тот поздоровался в ответ. Поручик скорчил сочувствующую гримасу — типа «Ох, досталось тебе, французик, от государыни! Ну ничего, держись…». Я криво улыбнулся, виновато пожал плечами. Бурин кивнул мне ободряюще, козырнул на прощание, и бросился догонять удалявшихся императрицу и капитана.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за тяжелыми дверьми Зимнего дворца. Потом развернулся и пошел прочь с дворцовой территории.

На проспекте я остановил такси. Уселся и только в машине осознал, что мне неудобно — настолько уже привык к аристократическому укладу. На фоне роскошных авто, которые подавали мне последние дни, эта бюджетная иномарка казалась издевательством. Сиденье жёсткое, запах неприятный, водитель громко чавкает, жуя жвачку.

В какой-то миг я даже подумал связаться с близнецами и велеть подогнать что-то поприличнее. Но нет. Глупо. Расслабился я что-то.

Вечерний Петербург тонул в огнях, и от этой иллюзии спокойствия становилось только тревожнее. Город жил своей жизнью, не зная о разломах, монстрах и закулисных войнах. А где-то там, в темноте, агенты Химерина уже начали работать. Его люди наверняка начали искать ответы — что за монстр убил короля Феликса? Откуда он появился? Почему от трупа не осталось и следа?

Стоп… Следы монстра. Оставляет ли теневой цербер отпечатки на земле? Если недавно вылез из разлома, если не до конца материализовался — следов не будет. Но тварюга, в которую превратился Мишаня, выглядела вполне оформленной. Если ищейки Химерина смогут взять след просто от поляны, он приведет их…

В особняк Мишани!

Вот и первая ниточка к Чаровским. Вдобавок, завтра в газетах напишут о Семене, убившем монстра — вторая ниточка. Клубок сплетается.

Нужно срочно замести следы в доме Мишани. Там до сих пор может быть разлом. Да почему «может» — наверняка есть, не закрывал же кузен его.

Медлить нельзя. Возвращаюсь на «Аврору», собираю братьев, близнецов, амуницию — и отправляемся. Впрочем… Соваться к разлому ночью слишком опасно. Лучше приехать туда на рассвете.

Поездка до «Тихой марины» заняла полчаса.

Я вышел из машины, бросил водителю купюру и быстро направился к причалу.

«Аврора» плавно покачивалась на воде, залитая мягким светом палубных фонарей.

На палубе курил Гриша, лениво наблюдая за горизонтом.

— Добрый вечер, шеф, — он чуть наклонил голову, выдвигая для меня трап.

— Привет, Гриша. Как Семен?

— Уже хорошо. Обрадовался встрече с Иваном. Чуть выпили — вот и повеселел ваш братец.

— Они внизу?

— Да, беседуют. Столько лет не виделись.

Я спустился в кают-компанию.

Иван загромоздил стол какой-то технической рухлядью. Возился со старой платой, нервно поддевая её тонким пинцетом. Семён сидел чуть в стороне, бледный, задумчивый, склонив голову.

Они увидели меня одновременно.

— Макс! — Иван поднял голову, улыбнулся радостно. Но через секунду уже забыл обо мне, снова погрузившись в свои детали и приборы.

— Выглядишь как человек, который принес нам кучу плохих новостей, — печально пробормотал Семен.

— Почти… — я сел напротив, поставив локти на стол. — Нам нужно срочно ехать в Лосиный Лог. Чтоб к утру уже быть на месте. То есть пару часов на сборы — и двинем.

Иван отложил инструменты.

— Так срочно?

— Да. Если кто-то найдет следы разлома — это будет катастрофа.

— Они там имеются, конечно… — тяжело вздохнул Семен. — И что будет, если найдут?

— Химерин официально объявит, что Чаровские вернулись, чтобы мстить. Что мы продолжаем старый заговор, убиваем его сына, творим тёмную магию. А значит, нас снова нужно сослать.

Семен вздрогнул:

— Ни за что! Я лучше погибну, но больше никаких ссылок.

Иван задумчиво провёл пальцем по краю стола.

— Как думаешь, кто-то уже там?

— Вряд ли, — с сомнением ответил я. — Следы теневых тварей слабые. Ищейки по ним будут идти достаточно долго. Да и кто ночью сунется к разлому?

— Новый дрон возьму. Разведчик, инфракрасный, с глушилкой. Проверю периметр заранее, если кто-то есть — увидим первыми.

Я кивнул.

— Хорошо. Отличная идея, брат.

Тишина повисла на несколько мгновений.

Потом Иван махнул рукой, фыркнул и отшвырнул пинцет в сторону.

— Ладно, хрен с ним. Всё равно сегодня не отремонтирую. Давай выпьем. Надо же подзарядиться перед такой прогулкой.

Иван наклонился и достал из-под стола бутылку с переливающейся голубоватой жидкостью.

Старое доброе голубое шампанское. И на вкус приятное, и питающее кровь аристократа маной.

— Выпьем за то, что мы снова вместе, — предложил Иван, разливая напиток в узкие бокалы.

Я взял свой, посмотрел на братьев.

— И за то, что мы вернем себе своё, — добавил я. — За права рода Чаровских!

Семён неуверенно покачал головой, но всё же сделал глоток.

— За семью, — негромко произнес он.

Мы выпили.

Я чувствовал, как тепло разливается внутри, как сходит напряжение.

— Говорят, я теперь герой, — Семен улыбнулся, чем меня изрядно порадовал — давно не видел радости на его лице. — Завтра напишут в газетах, что Семен Чаровский спас императрицу.

— Может еще и короля Феликса чуть не спас, — засмеялся Ваня. — Газетчики любят приукрасить.

— Эх, жаль, что все напрасно… Мерзкий старик не приехал на охоту… — снова погрустнел Семен. — Лучше бы у Мишани получилось. А теперь я еще больше ненавижу Химерина. Бессмысленная и страшная смерть Мишани тоже на его совести.

— Ничего, брат, будет и на нашей улице праздник, — Ваня ободряюще похлопал его по плечу. — А я на этот праздник фейерверки подготовлю. Такие, что герцог на всю жизнь запомнит. Я уже придумал новый состав…

«Кому что, а лысому — расческа» — подумал я. Увлечение Ивана техникой все сильнее становится похожим на психическое отклонение. Впрочем, пока оно не вредит, а лишь приносит нам пользу.

Буквально через час я снова подумал о пользе изобретений. Когда увидел, как один из Ваниных механических уродцев, стуча железными лапками, убирал со стола пустые бутылки и остатки закусок.

— Видишь, как круто! — радовался, как ребенок, Ваня.

— Иван, не отвлекайся! Собирай вещи, нам пора выезжать.

Глава 3

Я стоял у машины, наблюдая, как Гриша и Миша пакуют багажник. Семён, кутаясь в плащ, молча топтался рядом. А Иван ждал нас уже внутри машины.

— Выезжаем, — коротко приказал я, когда все было готово.

Мы выехали затемно. В пути почти не говорили.

Когда уже свернули с шоссе и ехали по проселку, я отметил, что предутренний туман здесь гуще. Белёсый, плотный, он стелился по земле, обволакивая деревья. Надеюсь, на рассвете он начнет рассеиваться. Хочется верить, что это обычное природное явление, а не побочный эффект разлома, как случилось на приветинских лесных болотах.

Миновали фанерного лося со стрелкой и надписью «Лосиный лог». Свернули по стрелке и остановились. Иван вытащил из сумки свой дрон — громоздкий и уродливый, со следами свежей пайки и торчащими наружу проводами. Да, аккуратность — не твой конек, Ванюша. Ладно, главное, чтоб этот летун работал исправно. Как раз уже рассвело, можно будет обойтись без приборов ночного видения. Вот только туман…

Брат вышел из авто, опустил дрона на землю, а сам взял в руки массивный пульт управления со встроенным экраном. Переключил рычажок. Дрон немедленно отозвался — зажужжал и поднялся в воздух.

— Молодец, малыш, — пробормотал Иван нежно, словно общаясь с живым питомцем. — А теперь лети, осмотрись вокруг!

Дрон, подчиняясь командам ловких пальцев Ивана, взлетел и вскоре исчез в тумане. Брат несколько минут щелкал рычажками и кнопками. Хмурясь. вглядывался в маленький экран.

— Ни хрена не видно, — спустя пять минут недовольно буркнул он. — Туман мешает, да ещё и инфракрасник слабый. Камера показывает грязное месиво из пятен.

— Вообще ничего? — разочарованно уточнил я.

— Вижу только, что ворота сорваны. — Иван вывел на экран более крупное изображение, но и оно было размытым, едва читаемым. — Больше ничего не разобрать. Чёртова техника. В прошлом моем мире аппараты такого уровня даже бомжам не продавали бы.

Я молча кивнул. Хоть и не нравилось, что Иван постоянно расхваливал мир, в котором отбывал заключение, но в техническом плане там действительно было покруче, чем у нас.

Если дрон ничего не показывает, значит, нам придется пойти самим и увидеть всё собственными глазами. Тут нет другого выбора. Просто следует быть предельно осторожными.

Я дал сигнал Ивану вернуться в машину. Проехали оставшийся километр пути до усадьбы. Остановились перед воротами во двор, которые действительно оказались сорваны и валялись на земле в нескольких метрах сбоку.

— Дальше пешком. Оружие держать наготове! — скомандовал я.

Каждый из нас держал в руках огнестрел, заряженный магическими патронами. Разумеется, у меня оставались в резерве Перчатки, у Ивана были какие-то хитрые гранаты. Но оружие первого контакта — наши ружья и пистолеты у близнецов.

Подойдя ближе, мы остановились в проеме ворот перед входом во двор.

Обычно здесь слышался лай собак, шум ветра в деревьях, утренние звуки хозяйственного двора. Но сейчас — ничего. Только где-то впереди разносился противный скрип, будто на ржавых петлях раскачивалась дверь.

Близнецы выдвинулись чуть вперёд, мы с братьями шли следом.

Хоть солнце уже поднялось над горизонтом и небо посветлело, туман пока не рассеялся. Потому мы передвигались почти вслепую. Магическое зрение я пока не хотел включать, чтоб раньше времени не привлечь внимание потусторонних сил, если таковые здесь обнаружатся.

Когда мы пересекли двор и приблизились к крыльцу дома, стало ясно, что здесь произошло что-то ужасное.

Первое тело лежало у ступеней.

Я сразу не заметил его — только когда подошел ближе. Шея разорвана, кожа на животе вспорота, часть внутренностей вывалилась наружу.

Приблизившись еще на пару шагов, я заметил неподалеку второе тело. Лица человека не было видно — он лежал кверху затылком. Вместо обеих рук из разорванных рукавов куртки торчали лишь обглоданные кости.

— Это слуги дяди Миши… — с болью в голосе проговорил Семен. — Тимофей и Назар, хорошие мужики. Были…

Внезапное громкое «Кхааррр!» разорвало тишину, заставив вздрогнуть от неожиданности. Захлопали крылья. Сквозь постепенно рассеивающийся туман я разглядел черного ворона с толстым брюхом, раздутым от обжорства. Птица с большим трудом перелетела с одной крыши на другую. Усевшись там, принялась невозмутимо чистить перья.

— Вот сволочь, — процедил Гриша. — Я уж хотел пальнуть…

— Успеешь еще. Что-то мне подсказывает, что мы тут не одни, — ответил брату Миша.

Да уж, сообразительный парень. Интересно, и что же ему подсказывает?

Ладно, сейчас не время для иронии и сарказма. Пора входить внутрь дома.

И только я об этом подумал, как из-за слегка приоткрытых дверей усадьбы раздался шум. Словно скрип половиц, прогнувшихся под тяжестью массивного тела.

Кто-то толкнул дверь изнутри. Она распахнулась — и на пороге возник темный силуэт.

Существо медленно вышло на крыльцо, а следом за ним из дома появилось еще одно.

Щетина топорщится на мощных спинах, пасти полуоткрыты, обнажая клыки. Глаза — тусклые, мутные, почти белые, как у вареной рыбы.

Огромные мастифы.

Плюмбум и Купрум.

Я узнал их сразу, даже несмотря на то, какими монстрами они стали. Собаки выросли до невозможных размеров. Каждая из них вымахала так, что не уступала весом полугодовалому теленку. То есть под 200 килограмм — втрое больше, чем положено такому псу.

Их некогда густая шерсть теперь была покрыта темной чужеродной субстанцией, не из нашего мира. Магическая энергия обволакивала псов, клубилась над ними плотной пеленой. Словно черный дым испарялся вверх, а часть его наоборот стекала вниз, капая, но не долетая до земли. Я знал, что это субстанция, отравляющая наш мир. Тень, пришедшая с противоположной стороны разлома.

— Макс… — громким шепотом произнес Иван. — Это что за хрень такая? Те самые Церберы?

К счастью, Ваня ошибался. До настоящего цербера, в которого превращался Мишаня, этим мастифам было еще очень далеко. Так, щенки… Но этот факт, разумеется, не делал их для нас безопасными.

Я медленно поднял ладонь, жестом приказывая всем оставаться на месте.

Плюмбум и Купрум разошлись по разным сторонам крыльца, преграждая нам путь внутрь дома.

— Может, ну их? — засомневался Иван. — Не пускают, так мы и не пойдем?

— Надо, Ваня, надо… — не спуская глаз с монстров, твердо ответил я.

Из зубастых пастей капала тягучая и маслянистая, как нефть, слюна. Мертвые глаза мастифов не могли отразить их намерений. Они просто сторожат вход или все-таки собираются наброситься?

Без резких движений, я начал медленно поднимать ствол, надеясь, что остальные догадаются последовать моему примеру.

Не успел.

Купрум прыгнул так быстро, словно выстрелила выпущенная из лука стрела. Вот тебе и два центнера веса…

Целилась тварь в Ивана. Хоть брат и стоял дальше меня или Гриши, но монстр, видимо, почуял его страх и сомнения.

Иван хоть и не какой-то там боевик спецназа, но и далеко не тюфяк. В юности все мы получили базовую боевую подготовку и постоять за себя умели. Потому брат среагировал молниеносно, попытавшись увернуться и отскочить в сторону с линии атаки Купрума.

Почти получилось. Но зверь оказался все-таки чуть ловчее. Когтистая лапа разорвала рукав куртки Ивана. Брат вскрикнул — не знаю, от боли или просто от неожиданности.

В следующий миг из раны брызнула кровь. Значит, отделаться только испугом и разорванной одеждой не получилось.

Я выстрелил.

Пуля с магическим зарядом ударила в грудь зверю. Но он лишь дернулся, словно тьма внутри него приняла на себя и поглотила большую часть удара.

В ту секунду я не видел, что второй мастиф — Плюмбум — тем временем атаковал Семёна.

Гриша успел выстрелить, но промахнулся — пёс растворился в тени, а через мгновение появился снова, но уже в другом месте.

Черт, твари разрывают пространство микропорталами! Это магия не базового уровня, для таких умений им надо было прокачаться. Видимо, это они сделали за счет жизней несчастных слуг, чьи останки валялись неподалеку.

Плюмбум достал Семена. Клыки зверя сомкнулись на руке брата. Послышался хруст костей. Но Семён не закричал — только стиснул сильнее зубы, превозмогая боль. Глаза его остались злыми и холодными, но пальцы разжались — и винтовка выпала из рук. В следующее мгновение массивная туша накрыла его сверху. Никто не устоит на ногах, когда в тебя врезается 200-килограммовый зверь.

Я развернулся и, не целясь, в упор выстрелил в мастифа, повалившего Семена. Да, рисковал задеть брата, но что мне оставалось делать?

Плюмбум, получив пулю, рванулся назад, захрипел. Его лапы дернулись, когти скребанули по камню садовой дорожки. Главное, что он отпустил Семена, не успев ему навредить сильнее.

Моя вторая пуля отличалась от первой. Помимо обычной разрушительной магии в ней имелось хронозаклинание прорыва пространства-времени. Пока разломные твари не окрепли, им непросто удерживать форму в новом мире. А такое заклинание делало их еще более нестабильными.

Из отверстия, которое пуля пробила в холке зверя, дымным потоком выходила тьма. Словно испарялся и шипел грязный, извивающийся ручеек.

Пес сделал шаг в мою сторону. Но уже неуверенный — его мощные ноги дрожали и подкашивались.

Завидное упорство! Темная магия в нём сидела глубоко, давая силу там, где обычное существо давно бы умерло.

Я выстрелил снова.

Пуля вошла прямо в глаз чудовища.

Мгновение — и собака, наконец, рухнула.

Но оставался еще Купрум, который устоял, получив от меня первую пулю несколько секунд назад.

Снова обернувшись в ту сторону, я с удивлением и радостью понял, что Гриша и Миша справились без меня.

Видимо, мое первое попадание позволило близнецам выиграть пару секунд. И тогда они, не мешкая, высадили в тварь по целой обойме из своих револьверов. Калибр мелкий, но это неважно, если пули магические. А все наше оружие было заряжено именно такими — знали ведь, куда едем.

Продырявленное дюжину раз тело Купрума растянулось на земле. Тонкие струйки тьмы выползали из него, корчась, извиваясь, пытаясь снова собраться в единое целое.

Но поднявшееся солнце уже пробивалось сквозь туман, понемногу заливая светом мрачное подворье усадьбы.

Яркий рассветный луч, соприкоснувшись с темной сущностью, разорвал извивающийся магический сгусток в клочья.

— Иван! Семён! — пришло время осмотреть раны братьев. С этим медлить нельзя, ведь твари непростые. После их клыков и когтей могут возникнуть самые непредсказуемые осложнения.

Иван сидел на земле и стонал, зажимая плечо. Семён держался тише, хотя его рука выглядела сильнее поврежденной.

Я вытянул вперед левую руку и прошептал формулу активации. Перчатка Созидания вспыхнула светом. Поток мягкого золотого свечения отделился от моих пальцев и втянулся в раны братьев. Вначале Семена, потом Ивана.

Прямо на глазах поврежденные ткани начали срастаться. Кровь свернулась, кожа затянулась, восстановившись.

Уже через минуту лечение было завершено. Я опустил руку, устало выдохнул. Уф, было непросто, но все обошлось без страшных последствий.

Тишина вернулась. Словно и не было только что смертельной схватки.

Лишь трупы мастифов напоминали о случившемся.

— Когда-то они были хорошими псами, — сказал я. Но никто не поддержал мои слова. Братья не хотели видеть в безобразных мутировавших трупах тех самых забавных щенков, с которыми мы когда-то играли.

— К сожалению, это еще не конец… — я тяжело вздохнул и с неохотой шагнул к ближайшему трупу. Вытянул из ножен большой охотничий нож. Провел по клинку пальцем, прошептав заклинание Ливерщика. Лезвие потеплело и завибрировало.

Близнецы смотрели на меня с изумлением. Братья с пониманием и сочувствием: ковыряние в трупах — занятие не из приятных.

Я осторожно надрезал череп Купрума.

Заколдованное лезвие прошло сквозь плоть, словно через мягкий воск. Иван, стиснув зубы, помог мне раздвинуть разрез, и я, засунув пальцы внутрь, нащупал её.

Гладкая, холодная, черная жемчужина.

Она пульсировала в моей ладони как живая, обещая безграничную силу и власть, заманивая в пропасть…

— Вонючая дрянь, — пробормотал Иван. — Как же мерзко.

Я молча сжал пальцы, подавляя дрожь живого камня.

Такую же процедуру мы повторили с Плюмбумом.

Обе жемчужины теперь лежали в моей руке, слабо пульсируя.

— Это и есть квинтэссенция Тьмы, — пояснил я близнецам, все это время наблюдавшим за нами как за безумцами. — Проникая в организм по крупицам, оно растет, пока не возьмет тело под свой полный контроль.

— Получается, у вашего кузена Михаила, тоже имелось внутри что-то подобное?

— Да, только он пытался бороться и контролировать эту штуку. Понимал, чем все закончится, но рассчитывал использовать силу Тьмы до того, как она окончательно его победит.

Я вернулся к машине, вытащил из сумки небольшой металлический термос с выгравированными по бокам защитными рунами.

— Готово? — спросил Семен.

— Готово.

Я открыл крышку.

Внутри плескалась густая серебристая жидкость — продукт совместного творчества многих магических течений. Каждый род привносил что-то свое в дело борьбы с разломами и тянущимися оттуда аномалиями. В этом деле наиболее эффективным всегда оказывалось единство. Смею надеяться, что в конце времен, когда мир окончательно развалится под тяжестью апокалиптических разломов, все мы наконец-то сможем объединиться. Ради общего спасения. А пока политические интриги родов выглядят куда важнее, чем борьба с потусторонними тварями. Такое время, такие люди…

Я поднял первую жемчужину над горлышком термоса. Разжал пальцы… Камешек булькнул, упав в «магическую кислоту».

Раздался шипящий звук, как будто раскаленный металл опустили в воду. Серебристая жидкость слегка вспенилась, когда жемчужина начала растворяться.

Но она не просто исчезала, а будто бы… кричала. Без звука. Без голоса. Но все мы почувствовали эти крики внутри себя прежде, чем поставили ментальные барьеры.

Ведь мы не просто изгнали из нашего мира бесов, сидевших в телах мастифов. Мы их уничтожили навсегда! Растворили в небытии, вычеркнули из любого пространства во всех параллельных реальностях. Вот как работала субстанция в термосе. И вот почему так страшно кричал бес, погибая навеки.

Раньше надо было думать, сволочь потусторонняя. Получил, что заслужил.

Без малейших сожалений, я бросил в термос вторую жемчужину. И она растворилась так же. Только от криков мы защитились заранее.

Когда пена схлынула, внутри не осталось ничего.

— Скатертью дорога! — прокомментировал Иван. — Жаль только, что на эту дрянь расходуется столько дорогостоящей «кислоты». Вот бы оптимизировать формулу…

— Эй-эй! В это дело соваться даже не думай! — остановил я порыв брата-изобретателя. — Слишком много магии здесь намешано, сложной и разной. Лучше оптимизируй технические новинки, а сюда не лезь.

Иван хмыкнул недовольно, но не спорил. Надеюсь, послушается. Надо будет купить ему целую гору технического барахла, а лучше целиком магазин или склад. Чтоб отвлечь от экспериментов в суррогатной межпространственной алхимии.

— Перезаряжайте оружие, и входим в дом, — приказал я. — И не расслабляться! Хрен его знает, какая еще гадость может ждать внутри.

Прихожая встретила нас запахом тухлятины, сочащимся из разбросанных на полу объедков и разгрызенных костей. Видимо, в последние дни мутировавшие псины обитали преимущественно здесь.

И в прихожей, и в следующих комнатах интерьеры выглядели так, словно здесь пронеслась буря — мебель опрокинута, стены ободраны, на полу лужи и пятна. Особо примечательными оказались углы помещений — они были залеплены какой-то скользкой грязной паутиной. Словно тонкая ветошь, покрытая черной слизью. В некоторых местах вязкие серые сопли стекали с потолка вниз, медленно растекаясь по полу отвратительными лужами.

— Вот же гадость, — скривился Иван, переступая через лужу и морщась от вони. — Хуже, чем в канализации мегаполиса. Мне однажды приходилось бывать…

— Аналогия правильная, — отозвался Семён, внимательно разглядывая стены. — Ведь это и есть следы, оставленные тварями из разлома. Кто знает, вдруг они и вправду так испражняются.

— Хватит уже о фекалиях философствовать, и без того тошно, — оборвал я пустые разговоры. — Чем бы это ни было, нам придется здесь прибраться.

Гриша с Мишей от этих слов не на шутку напряглись. Небось, подумали, что сейчас заставлю их хватать веники и швабры и начинать уборку в буквальном смысле.

— Заклинание Световое очищение помните? — спросил я братьев. — Должны знать со школьной скамьи. А если забыли, то я напомню.

Задумавшись на секунду, повернулся к близнецам, оглядел их оценивающе:

— А знаете что, ребятки… попробую-ка я и вас научить этой уборке. Там нет ничего сложного даже для малокровки, так что справитесь. А запас маны вам пополню, если понадобится, не переживайте.

— А мы что, мы ж не против… Учиться всегда рады, как говорится, — промямлил Гриша без особой радости в голосе.

— Вот и хорошо. Надо выжечь эту дрянь полностью. Чтоб и следа от неё в усадьбе не осталось.

Глава 4

Миша с горем пополам разобрался в структуре заклинания и сумел кастовать его наравне с нами. А вот Гриша нахмурился и отошёл в сторону, прижав пальцы ко лбу.

— Что случилось? — я глянул на него поверх плеча.

— Простите, шеф, — с досадой ответил он, — голова разболелась. Кажется, не дается мне это заклинание…

Эх. А чего хотеть от охранников, у которых лишь одна восьмая древней крови? Для них освоить даже самое простое, почти детское, заклинание — уже великая победа.

— Ладно, Гриша, расслабься. Возьми швабру и подчищай вручную то, что останется после наших заклинаний.

Гриша кивнул печально — работа уборщика по его понятиям унижала достоинство, но он стерпел и отправился за шваброй. Наверняка воспринял задачу как наказание. Типа раз такой тупой, то шагай мыть пол.

Очистка дома заняла больше часа.

Слизь шипела, скукоживалась и сгорала. Исчезала под сияющими потоками света, льющимися из кончиков наших пальцев. А Гриша добросовестно, хоть и без особого энтузиазма, ходил за нами со шваброй и подтирал остатки слизистых разводов.

К счастью, других монстров в доме мы не встретили. Мастифы оказались единственными, кто успел здесь натворить плохих дел.

Когда стены, потолки и полы были окончательно очищены, мы спустились в подвал.

Там, в полумраке, слабо мерцая фиолетовыми искрами, зияла трещина.

Теперь она выглядела почти безобидной. Узкая черная полоса в каменной кладке, словно небрежно проведенная углём линия.

Я ощущал темную магию, вытекающую оттуда. Теперь поток был не слишком сильным — он казался даже слабее, чем когда я почувствовал его здесь впервые. Тогда еще был жив Мишаня, а мастифы даже не начали мутировать…

Но я знал, что это ощущение безопасности ложное. Разломы нестабильны и в любой момент от них можно ждать чего угодно. То ли явления демонической твари, то ли выброса темной энергии, то ли прорыва неведомой природной катастрофы.

— Готовы? — тихо спросил я братьев, протягивая вперед обе руки, облаченные в Перчатки.

Я вытянул руки вперёд, начал плести Печать. Иван и Семён встали по бокам, аккуратно поддерживая меня, усиливая заклинание собственной магией. Наша магия не предназначалась для полной блокировки Разломов — это была работа для магов Тени или Времени, а мы владели лишь базовым инструментарием. Плюс к тому имели в запасе несколько особых препаратов, наподобие той серебристой жидкости в термосе. Говоря простым языком, фиксаж или замазку. Хотя Иван скорее сравнил бы со скобами степлера. В общем, чтобы дополнительно удерживать законсервированные прорывы реальности.

Через несколько минут сложная вязь рунических символов окружила трещину, со всех сторон оплетая её сияющими нитями. Края трещины стянулись и окончательно слиплись, запечатав вытекающий оттуда поток чужой энергии.

— Вроде получилось… — выдохнул я, опуская руки и чувствуя усталость. — Не идеально, конечно, но какое-то время продержится. Просто надо не забывать подновлять Печать, чтобы не допустить нового прорыва. Хотя бы раз в полгода.

— Маг Тени или Времени нам бы тут пригодился. — недовольно пробурчал Иван. — Даже трансформации типа Химеринских могли быть полезны. А у нас получилось… средненько.

— Согласен. Но пока мы должны хранить все в секрете, сам понимаешь. Надеюсь, спустя какое-то время удастся привезти сюда настоящих специалистов и навсегда уже покончить с этой проблемой.

Поднявшись наверх, мы направились было к выходу. Но я вдруг заметил, что Семён, шедший последним, внезапно отстал от нас и свернул в сторону. Стараясь не шуметь, я последовал за братом.

Дверь в кабинет Мишани оказалась приоткрытой, оттуда доносилось невнятное бормотание. Я осторожно приблизился и заглянул в комнату.

Семён стоял перед большим старинным зеркалом, висевшим на стене. Его губы шевелились, он жестикулировал и что-то бормотал, словно разговаривая с кем-то, находящимся по ту сторону стекла.

— Семён? — осторожно окликнул я брата, шагнув ближе.

Он вздрогнул и резко повернулся ко мне. В глазах мелькнуло что-то, похожее на испуг, но тут же исчезло под привычной маской печали и меланхоличного равнодушия.

— Что случилось? — спросил я, пытаясь заглянуть через его плечо.

Семён поспешно, не позволяя мне приблизиться, ударил рукоятью кинжала по зеркалу. Стекло треснуло и осыпалось на пол мелкими осколками.

— Всё в порядке, — пробормотал он, глядя в сторону. — Просто… не люблю зеркала.

Я кивнул, понимая, что брат не в себе и сейчас лучше не настаивать на ответе. Однако не удержался от попытки смягчить его напряжение:

— Да брось ты, Сёма. Из нас троих твое лицо изменилось меньше всех. Вот мы с Ваней — другое дело. А ты же практически прежний.

Семён ничего не ответил, только хмыкнул и быстро направился к выходу, явно не желая продолжать разговор.

Что ж, сейчас не время разбираться в его внутренних демонах. У нас и своих хватало с избытком.

Память Семена

…Семён вспомнил, как неделю назад беседовал с Мишаней в этом же кабинете.

— Если я не справлюсь, тебе придётся убить меня, Семён, — сказал Михаил, глядя прямо ему в глаза.

— Зачем тогда всё это, дядя Миша? — неуверенно спросил Семён. — Ты же сам говорил, что сможешь контролировать эту сущность.

— Это страховка, кузен, просто страховка, — мрачно усмехнулся Мишаня. — Убийство Химерина должно состояться в любом случае. Если что-то пойдёт не так, ты будешь моей последней линией обороны.

— А пока я попрошу тебя помочь мне с одним ритуалом, — сказал кузен, почему-то пряча взгляд.

— Каким именно ритуалом? — настороженно спросил Семён, чувствуя неладное.

— Страховочным, говорю же… — снова криво усмехнулся Мишаня. — Если вдруг монстр выйдет из-под контроля и Тьма поглотит меня полностью… Кто-то должен остановить меня. Ты единственный, кому я могу доверить такое.

Семен молчал, не зная, как реагировать на слова кузена.

— Мы убьём Химерина, — продолжил Мишаня, — а дальше по ситуации. Если что-то пойдет не так, заклинание поможет тебе сдержать Цербера. Или даже убить, если понадобится. Ты справишься?

Семен кивнул неохотно, чувствуя, что ему не говорят всей правды. Но он не решился спорить — пять лет ссылки напрочь убили в нем такую способность.

Мишаня взял маленький ритуальный ножик, сделанный из зуба какого-то реликтового зверя. Надрезал ладонь себе, потом Семёну. Их кровь смешалась, когда кузен произносил неизвестные слова.

Семён подозревал, что это темное заклинание. Запрещенное и страшное. Но ничего не предпринял, чтобы предотвратить его. Просто молча стоял и чувствовал, как растёт незримая связь между ним и кузеном Мишаней.

— Вот и всё, — сказал Мишаня, облегченно вздохнув. — Теперь мы связаны. И какую бы броню не воздвиг Цербер, ты всегда найдешь в ней уязвимое место.

— Надеюсь, этого не придется делать…

— Посмотрим, может и не придется. Вначале давай убьём Химерина, а потом посмотрим по обстоятельствам.

Но Мишаня скрыл самое важное: связь была двусторонней. Вот почему никогда нельзя использовать магию Тьмы. Хоть она и самая мощная, но все её заклинания лживы. И как Семён получил знания об уязвимости монстра, так и Тень оставила для себя дорожку, чтобы в случае чего добраться до Семена.

К сожалению, Семен это понял слишком поздно — только сегодня.

Поначалу даже не осознавая, что делает, он как сомнамбула прошел в кабинет Мишани и остановился перед большим зеркалом. Заглянув туда, почувствовал, как в отражении что-то меняется. Его собственное лицо поплыло, превращаясь во что-то неопределенное. Чужой взгляд, чужая ухмылка… Дядя Миша?

— Привет, Семён, — прошептал голос Мишани из зеркала. — Спасибо, что пришёл. Прости, но другого выхода у меня не было…

Отражение пошевелилось, словно собираясь шагнуть наружу. В ужасе Семён хотел отстраниться, но не мог — неведомая сила сковала его на месте. Нет, все-таки это был не Мишаня, а темное существо, которое лишь прикидывается им.

В следующее мгновение отражение вытянуло руку — и попыталось коснуться лица Семена прямо сквозь стекло. В левом глазу царапнуло, словно туда попала крохотная соринка.

Семён почувствовал холод внутри. Маленькая, но плотная сущность проникла в его сознание. Он отшатнулся, охваченный паникой.

— Семён? — раздался сзади голос старшего брата Макса.

Семён вздрогнул и ударил рукоятью кинжала по стеклу. Зеркало рассыпалось на тысячи осколков, не позволив Максу увидеть чужое отражение.

Возвращались в город уже практически вечером. Разговаривали мало. Все были изрядно уставшими после зачистки усадьбы.

Мне хотелось побыть одному, чтоб не видеть ни Обличеву, ни кого другого. Потому велел Грише отвезти меня в отель, а остальным возвращаться на «Аврору».

Прибыв в «Империал», закрылся в номере. Вначале думал вызвать Ларису, но, узнав, что сегодня не её смена, решил, что так будет даже лучше. Потому принял ванну в одиночестве, выпил легкий коктейль, поужинал.

Когда раздумывал, пойти спать или посидеть в Лунасети, в номере раздался телефонный звонок. Странно, обслуга не должна беспокоить клиентов в столь позднее время. Я подошел к аппарату и снял трубку.

— Слушаю!

— Виктор? Ты почему не приехал? — возмущенно загомонила Обличева слегка заплетающимся языком. Видимо, снимала недавний стресс с помощью алкоголя. — Предпочел мне гостиничных шлюх? Вот уж я отомщу тебе, негодяй!

Понимая, что ее угрозы лишь шутка — графиня и без того спит с кем хочет и когда хочет — я все-таки не мог сообразить, зачем она позвонила.

— Викуся, какие шлюхи! Я уже спать ложусь. Что-то случилось?

— Еще как случилось! Курьер передал для тебя приглашение!

— Какое еще приглашение? — нехотя спросил я, полагая, что речь пойдет об очередной домашней вечеринке. Хотя нет, какие вечеринки, после такой трагедии. В городе ведь траур, все флаги приспущены. Наверняка что-то похоронное — панихида или типа того.

— Герцог Химерин хочет срочно с тобой встретиться! — заговорщицким тоном произнесла Обличева. — Приглашает к себе завтра же, с утра. К сожалению, без меня. Встреча тет-а-тет. Впрочем, не очень-то мне и хотелось… Думаю, атмосферка у него в доме сейчас не самая приятная и позитивная.

Графиня еще что-то бормотала, но я уже не слушал этот пьяный треп.

— Спасибо, Викуся! Раз герцог хочет, надо уважить его желание. Пока, целую! — и не дожидаясь ответа, положил трубку.

Закончив разговор, я несколько секунд задумчиво смотрел на телефонный аппарат. Голова вдруг наполнилась самыми разными мыслями, от которых было уже не избавиться.

Зачем герцог Химерин позвал меня?

Ответ лежал на поверхности. Конечно же, это из-за смерти Феликса. Я был там, видел, как это случилось, и, вероятно, герцог рассчитывает услышать от меня подробности, которых нет в официальных сводках.

Но почему именно я? Почему не Батальнов или кто-то из придворных, кто тоже был на месте событий? Наверняка не только из-за моего близкого присутствия рядом с императрицей Светланой.

Скорее всего, герцога тревожит кое-что другое. Семён Чаровский, который убил чудовище и спас государыню, теперь стал героем газетных заголовков. Он единственный из нашего рода, кто действует открыто, не скрываясь под чужими именами и масками. Но даже он ведёт себя крайне осторожно. Как по моему приказу, так и в силу собственного характера. Семён избегает любых встреч, отказывается от интервью и демонстративно молчит о прошлом.

При этом Семен на данный момент — это приманка для врагов и индикатор отношения к нам всех прочих аристо. По их реакции на возвращение Семена Чаровского мы сможем понимать, кто как теперь относится к нашему роду.

Пока что, к счастью, никто не высказывается в негативном ключе. Герой, спасший императрицу, — кто рискнет критиковать такого человека открыто? Однако Химерин — это совсем другая история. Он видит дальше и думает глубже, чем прочие придворные. Несмотря на внешнюю молчаливость Семёна, герцог наверняка уже подозревает, что возвращение одного Чаровского не случайно и не может быть единственным. А значит, где-то рядом могут скрываться и остальные братья.

Но стоит ли ему сейчас настолько серьёзно воспринимать Чаровских как угрозу? Ведь после смерти Феликса у герцога наверняка достаточно проблем, куда более острых, чем старые враги его семьи. Скорее всего, наше возвращение для него лишь побочная неприятность, фон, который он оставит на потом.

Даже быстрое возвышение французского барона де Шарвиля может беспокоить герцога куда сильнее. Наверняка, уже наводит справки, откуда взялся этот выскочка? Недавно вылез из азиатских джунглей, а уже покорил высший свет Петербурга, выиграл покерный турнир у самого Химерина, опасно приблизился к императрице…

Я ведь буквально ворвался в жизнь императорского двора, завоевал расположение Светланы и получил доступ к самым высоким политическим кругам. Герцог не может не видеть в этом опасность и угрозу собственному влиянию.

Думаю, именно поэтому он и вызывает меня к себе. Хочет еще раз присмотреться. Прощупать и проверить, каков на самом деле этот дерзкий француз.

Значит, завтра предстоит игра, в которой нужно быть особенно внимательным и осторожным. Герцог не тот противник, которого можно недооценивать. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и он раскроет мою личину раньше времени.

«Что ж, Виктор де Шарвиль, — мысленно усмехнулся я, — завтра тебе предстоит продолжить свой спектакль. К счастью, я уже научился играть эту роль без особого труда».

И с этими мыслями я наконец отправился спать.

Ночь выдалась беспокойной. Сперва долго не мог заснуть, а когда наконец удалось, сон оказался куда хуже бессонницы.

Мне снился особняк Мишани, окутанный густым туманом. Я шёл по коридорам, и каждый шаг эхом разносился в звенящей тишине пустых комнат. Дом казался бесконечно большим и мало знакомым. Скорее напоминая лабиринт, стены которого были перепачканы вязкой, чёрной слизью.

Я двигался медленно, с трудом переставляя ноги. Где-то в глубине дома звучал едва различимый шепот, и чем дальше я шел, тем яснее понимал: это голос Семёна.

Наконец, я вошёл в кабинет кузена и увидел там не одного, а сразу двоих одинаковых Семёнов. Они держались за руки и улыбались мне. Злобно и победоносно, совершенно по-чужому.

— Теперь моя очередь, Макс… — сказали хором оба Семена.

Я резко проснулся, сев в кровати, хватая ртом воздух. Спина была мокрой от пота, сердце бешено колотилось. Несколько мгновений я пытался убедить себя, что это всего лишь сон, он ничего не значит. Но тревога ещё долго не отпускала меня. Сны у нас, аристократов, редко не несут никакого смысла. Важно уметь правильно их интерпретировать, но этим должны заниматься профессионалы. У Чаровских же другие таланты.

Утром я заказал завтрак на террасу номера, надеясь, что утренний воздух поможет избавиться от остатков ночного кошмара.

Принесли завтрак быстро: свежие круассаны, омлет с сыром и зеленью, ягоды, сок и крепкий ароматный кофе. Я сел на террасе, развернул стопку утренних газет и, неспешно потягивая кофе, принялся изучать последние новости.

На первых полосах по-прежнему активно обсуждалась трагедия на императорской охоте. В «Имперских Ведомостях» и других газетах, подконтрольных Светлане, заметки были выдержаны в осторожном и сочувственном тоне. О Семене Чаровском писали как о герое, спасшем императрицу. Подчеркивалось его благородство, отвага и сдержанность. Особенно отмечали его отказ от публичности и нежелание давать интервью. Подразумевалось, что Семён пережил ужасную трагедию, и общественность должна уважать его выбор и личное пространство.

Другие издания были не столь благосклонны. Я скривился, прочитав несколько заголовков:

«Из князи — в грязи. Деградация Чаровских». «Князь-одиночка или аристократ-недоучка? Кто такой Семен Чаровский?» «Нелюдимый герой или просто трусливый изгой?»

В статьях, не обладая никакой реальной информацией из первых рук, журналюги вовсю упражнялись в фантазиях и домыслах. Из-за того, что Семён не давал интервью, газетчики придумали сами себе героя, наделив его самыми нелепыми качествами и мотивами.

Допив кофе, я оделся в строгий темный костюм, проверил зарядку Маски и Перчаток. Ну что ж, кажется, все в порядке. Я готов отправиться на встречу с Владимиром Химериным.

Глава 5

С домом герцога Химерина я уже был хорошо знаком. Он находился в самом элитном районе Петербурга, в окружении строгих особняков с тяжёлыми лепными фасадами и чередой мраморных ступеней у входа. Прислуга, не задавая лишних вопросов, молча провела меня в просторный кабинет хозяина.

Герцог Владимир Химерин сидел за массивным письменным столом из красного дерева, на котором аккуратно были разложены бумаги и какие-то отчёты. Он, будучи уже пожилым человеком, теперь выглядел даже старше, чем обычно. Лицо исхудало, взгляд казался усталым и тяжёлым. Серебристые волосы были тщательно причесаны. Но горечь утраты сына явно отражалась на его обычно строгих чертах.

— Барон де Шарвиль, — негромко сказал герцог, жестом приглашая меня сесть в кресло напротив. — Благодарю, что нашли время прийти.

— Ваше Сиятельство, это честь для меня, — учтиво произнёс я, слегка наклонив голову. — И примите мои искренние соболезнования по поводу Феликса…

Герцог коротко кивнул, принимая соболезнования скорее по обязанности, чем от души.

— Спасибо, барон. А Феликс… Он был непростым молодым человеком, но всё-таки моим сыном, — герцог тяжело вздохнул и поднял на меня проницательный взгляд серых глаз. — Вы ведь были там, когда это случилось?

— Да, Ваше Сиятельство. К сожалению, я был настолько близко и видел многое, что теперь уже никогда не смогу забыть тот кошмар. Он будет возвращаться во снах.

— Понимаю. Хотя против кошмаров можно поставить отличную блокировку. Я порекомендую вам одного специалиста.

Химерин поджал губы и замолчал на пару секунд, явно подбирая слова.

— Видите ли, барон, официальные отчёты написаны весьма гладко, но меня это не устраивает. У меня есть основания полагать, что некоторые следы на месте покушения были скрыты намеренно. Что вы думаете по этому поводу?

Ничего себе заявление! Вот так прямо так в лоб? Старик решил сходу взять быка за рога?

— Смею напомнить, Ваше Сиятельство, что я все время находился там. Получается, что вы обвиняете и меня тоже?

— Разве я кого-то обвинил? Я лишь предполагаю, а также спрашиваю ваше мнение.

— Простите, герцог. Неправильно понял… Нервы ни к черту, спал плохо… Нет, я не заметил, чтобы кто-то намеренно уничтожал какие-то улики или следы.

Химерин молчал, внимательно наблюдая за мной.

Я постарался сохранять спокойствие и выдержку.

— Так вы думаете, кто-то стоит за этим нападением? Не случайное чудовище, а спланированное покушение?

— А разве поблизости нашлись разломы? — вопросом на вопрос ответил Химерин. — Откуда там взялся теневой зверь? Монстр целенаправленно выслеживал… знаете кого?

–???

— Меня, барон! Покушение планировалось на меня! Феликс лишь случайная жертва. Как и многие другие.

Я постарался изобразить на лице Шарвиля искренее удивление и даже сомнение.

— Да-да, не удивляйтесь. И я хочу сказать вам спасибо. Своим спасением я обязан вам, барон.

Кажется, я уже понял, о чем речь, но решил продолжить разыгрывать недоумение.

— Помните нашу игру? — продолжил герцог. — И предмет, который вы поставили на кон. В том зеркальце я видел покушение. И потому не поехал на охоту.

— И что же вы там увидели? Только нападение монстра? Или, возможно, какие-то улики против заговорщиков?

Герцог вдруг замолчал, словно не желая отвечать. Он что-то подозревает, но что? Какую игру затеял Химерин, делясь своими подозрениями со мной? Надеюсь, зеркало не показало ему лиц Семена или кузена Мишани…

Химерин, прищурившись, наблюдал за моей реакцией. Но я ничем себя не выдал, оставаясь совершенно невозмутимым.

— Кое-какие улики мелькали, вы правы… — наконец сказал он неопределенно. — Но личные видения к делу не приложишь. Поэтому я начал собственное расследование, помимо официального. И здесь вы могли бы мне помочь.

Я слегка удивлённо вскинул бровь:

— Я? Ваше Сиятельство, разумеется, я готов оказать вам любую помощь, но чем именно могу быть полезен?

Химерин сцепил пальцы и подался чуть вперёд:

— Барон, вы человек неглупый и явно способный к наблюдению. Вы были рядом с императрицей, когда всё случилось, вы своими глазами видели нападение. Я хочу, чтобы вы присоединились к моему расследованию и помогли докопаться до истины. Мне нужен взгляд со стороны, наблюдатель, не замешанный в придворных интригах.

Снова лицемерит старик. Уж кого-кого, но непонятно откуда взявшегося выскочку-француза он вряд ли считает чистюлей, не замешанным в интригах. Разве что пока не примкнувшим к какой-либо из сторон, неопределившимся? И рассчитывает перетянуть де Шарвиля на свою сторону?

Я сделал вид, что обдумываю предложение, а потом осторожно спросил:

— Но ведь расследование проводят ваши спецслужбы? Насколько я слышал, там работают лучшие специалисты Российской империи. Думаете, я смогу помочь больше?

— Моим спецслужбам я и так поручил всё необходимое. Но мне нужен человек независимый и внимательный, такой как вы. Чужой взгляд часто замечает то, что мы сами не видим, — спокойно объяснил герцог, но без конкретики, ничего не значащими словами. — Так вы согласны?

Я снова выдержал паузу, после чего решительно кивнул:

— Ваше Сиятельство, я к вашим услугам. Разумеется, я сделаю всё, что в моих силах.

Герцог заметно расслабился и даже чуть улыбнулся, впервые за всю беседу. Но тут же его взгляд снова стал холодным и сосредоточенным.

— Есть ещё одна вещь, барон, которую я хотел бы поручить вам лично, — сказал он, понижая голос.

— Что именно?

Герцог наклонился чуть ближе и заговорил медленно и с расстановкой, наблюдая за моей реакцией:

— Найдите для меня Семёна Чаровского. Этого загадочного героя, о котором все сейчас пишут. Он последний, кто видел моего сына живым, более того — он спас императрицу. У меня к нему есть пара вопросов, на которые только он может ответить.

Маска помогла сохранить мне бесстрастное выражение лица. Иначе, мог бы и не выдержать.

— Семён Чаровский? Газеты утверждают, что он избегает любых контактов, не дает интервью и скрывается от общества. Сомневаюсь, что он согласится на встречу.

— А вот это уже ваша задача, барон. Он спас государыню, это прекрасно. Но почему он не спас ее мужа, короля Феликса? — глаза герцога сузились, взгляд стал жестким и подозрительным. — Не смог? Или не захотел? У меня много вопросов к этому молодому человеку, и я хочу задать их лично.

— Разумеется, Ваше Сиятельство, я постараюсь найти его, — ответил я, сохраняя невозмутимость. — Не хочу его защищать, ведь мы и знакомы с ним лишь мельком, но не думаю, что Чаровский мог спасти Феликса. Все происходило чрезвычайно быстро. Даже императрицу спас не он, а скорее уж мы с капитаном Батальновым. Да и сама государыня далеко не беспомощна. Чаровский лишь добил монстра, которого мы остановили сообща. Но вы же знаете этих газетчиков — им нужна сенсация.

— Тем не менее, барон, важно разыскать его как можно скорее. Я чувствую, что за молчанием Чаровского скрыто больше, чем обычное нежелание публичности. Но будьте осторожны, барон. Чаровские — род весьма… коварный и изобретательный.

— Благодарю за предупреждение, — ответил я почтительно. — Сделаю всё возможное и сообщу вам сразу, как узнаю что-то важное.

— Отлично, барон. Именно на такой ответ я рассчитывал, — герцог сухо улыбнулся. — И запомните: любые подробности, даже самые незначительные на первый взгляд, могут быть важны. Я хочу знать всё. По поводу моей благодарности вы можете не беспокоиться. Она вас наверняка впечатлит.

Я встал, поклонился и направился к выходу. Уже у дверей герцог негромко окликнул меня:

— Барон де Шарвиль…

Я обернулся:

— Да, Ваше Сиятельство?

— Будьте осторожны. Не всем при дворе по душе ваш стремительный взлёт.

Я сдержанно улыбнулся в ответ:

— Благодарю, я учту ваше предостережение.

Покинув особняк герцога, я вздохнул с облегчением. Постепенно игра становилась всё опаснее и тоньше. Разумеется, Семёна я выдавать не собирался, но теперь приходилось действовать осторожнее вдвойне. Химерин — противник хитрый и расчетливый. Он явно что-то подозревает, но, как мне кажется, пока не может связать все нити воедино.

Вернувшись на «Аврору» после встречи с герцогом Химериным, я ожидал застать там ту же мрачную атмосферу, что и утром. Но, к моему удивлению, яхта встретила меня оживленными голосами и смехом. Уже поднимаясь по трапу, я слышал бодрый голос Семёна, весело перебивавшего Ивана и что-то рассказывающего близнецам.

В кают-компании царило оживление. Иван, заметив меня, сразу поднял руку в приветственном жесте:

— Макс, наконец-то! Мы уже знаем, что ты посещал Химерина. Что хотел этот старый лицемерный ублюдок?

— Лицемерил я, пожалуй, побольше герцога, — усмехнулся я. — А хотел он найти Семена.

— Меня? Зачем? Небось, из-за славы спасителя императрицы? Хочет предъявить, почему Чаровский спас только жену, а не всю супружескую чету?

Я внимательно посмотрел на необычайно разговорчивого Семена.

Брат выглядел совсем не так, как обычно. Он улыбался, шутил, легко двигался, словно что-то тяжелое и давящее слетело с его плеч. С тех пор, как он вернулся из ссылки, я никогда не видел его настолько живым.

— Сёма, что с тобой? — улыбнулся я. — Выглядишь так, будто выиграл в лотерею.

— Почти, — хмыкнул Семён. — Просто впервые за долгое время почувствовал себя нормально. Всё как будто отпустило наконец.

Иван, явно довольный улучшением состояния брата, подтвердил:

— Да, он сегодня всех удивляет. Даже улыбаться вспомнил как.

Семён засмеялся вместе со всеми, а я вдруг почувствовал внутри тревожный укол. Что-то было не так. И дело тут не в улучшении настроения. Семён действительно выглядел иначе. Я внимательно всматривался в его лицо, стараясь понять, что именно изменилось.

И вдруг заметил.

Левый зрачок Семёна был вертикальным, словно у змеи или кошки. Совершенно неестественным для человеческого глаза.

Сердце пропустило удар, а в памяти немедленно всплыл сегодняшний сон, разбитое зеркало и странное поведение брата в кабинете Мишани.

Я осторожно спросил, стараясь не выдать своего волнения:

— Сём, а что у тебя с глазом?

Семён резко отвернулся, и его улыбка чуть померкла.

— А что такое? — спросил он небрежно, словно я интересовался какой-то мелочью.

— Левый зрачок какой-то странный, — я подошёл ближе, стараясь заглянуть ему в лицо. — Ты его случайно не травмировал? Может, какая инфекция? Давай покажем офтальмологу, на всякий случай.

— Макс, да брось ты! — Семён усмехнулся, но улыбка выглядела слегка натянутой. — Это давно уже так. С самого момента, как проклятие Химериных изменило нас всех. Наверное, ты просто не замечал раньше. Не присматривался.

Я четко понимал, что брат меня обманывает. Но спорить сейчас было бесполезно, а ссориться и подавно незачем. Просто буду следить дальше за этими подозрительными трансформациями. Потому я сделал вид, что ему поверил:

— Зрение хоть в порядке?

— Абсолютно. Никаких проблем, — отмахнулся Семен. — Я к этому давно привык.

— Ну… ладно, — кивнул я, делая вид, что удовлетворен ответом.

Остаток вечера прошел спокойно, хотя моё внимание то и дело возвращалось к глазу Семёна. Я попытался незаметно «прощупать» его магически, присмотреться к ауре, ощутить посторонний объект или след чужой магии. Но ничего необычного не обнаружил. Магический фон брата оставался таким же, как всегда.

Хотя это как раз и тревожило. Потустороннюю сущность, чужого паразита и подобные заразы я бы почувствовал сразу. Но если инвазии не было, а изменилась родная частица организма брата — тогда другое дело, в этом случае я не смогу уловить чужое присутствие. То есть что-то полностью слившееся с аурой Семена и не отличимое от него самого…

Вспомнился сон, в котором было два Семена.

В голове вертелись смутные подозрения, но ничего внятного сформулировать я не мог. Лишь интуиция подсказывала неладное, но реальных фактов не находилось.

Оставалось только внимательно наблюдать за братом. Глядеть, насколько далеко зайдут изменения, прежде чем я смогу понять, как ему помочь.

Пока же Семён выглядел лучше, чем когда-либо.

Прошла неделя с того дня, как случилась трагедия на охоте. Герцог Химерин рассчитывал продлить официальный траур на целый месяц, но императрица решила иначе. Страна должна была двигаться дальше. Недели вполне достаточно, чтобы почтить память погибших.

И вот, в первый же день после окончания траура, состоялась торжественная церемония в Зимнем дворце. Я был в числе приглашённых, более того — в числе тех, ради кого, как оказалось, церемония и устраивалась.

Зал, в котором проходило мероприятие, был просторным, светлым, полным золота, хрусталя и тяжелых бархатных драпировок. В отличие от зала Боярской Думы, здесь не было анимагической сферы, вырубающей любую магию. Благодаря этому, я с облегчением понимал, что лицо де Шарвиля сегодня останется неизменным и естественным.

Толпа придворных занимала свои места согласно положению. Герцог Химерин стоял чуть поодаль. На его лице читалось явное недовольство, но он умело скрывал эмоции, оставаясь холодным и сдержанным. Его ближайшее окружение выглядело не менее напряженным. Никому не нравилось, как быстро Светлана решила вернуться к нормальной жизни после трагедии.

Императрица вошла ровно в назначенное время. Сегодня на ней было платье глубокого синего цвета, расшитое серебряными нитями, на голове красовалась тонкая диадема. Все присутствующие поклонились, а Светлана слегка кивнула в ответ.

— Благодарю всех за то, что прибыли сегодня, — негромко, но отчетливо произнесла она, окинув зал величественным взглядом. — Мы чтим память ушедших, но должны смотреть вперёд. Именно поэтому я хочу отметить тех, кто в тяжелый час проявил особую преданность и доблесть.

Она сделала паузу, оглядывая зал, и наконец остановила взгляд на мне.

— Барон Виктор де Шарвиль, прошу вас подойти.

Я выступил вперёд и медленно приблизился к императрице. Светлана смотрела мне в лицо, едва заметно улыбаясь одними глазами.

— Барон де Шарвиль, за ваши заслуги перед короной, за проявленное мужество и преданность во время недавних трагических событий я жалую вам титул графа Российской Империи! — её голос звучал торжественно и твердо. — Отныне вы граф Виктор де Шарвиль.

Толпа в зале ахнула. Никто не ожидал подобного в столь тяжкие времена. Награждение и возвышение иностранца многим сегодня могло показаться неуместным и даже неприличным. Я услышал, как возмущенно зашептались приверженцы Химериных. Впрочем, не укрылись от меня и злорадные смешки некоторых гвардейцев и прочих оппонентов старого герцога. Большинство собравшихся понимали, что императрица начинает формировать новых приближенных. После смерти супруга её больше ничто не связывает с родом Химериных. А потому ей срочно придется формировать собственный круг, пока герцог не придумал новые способы влияния.

Я преклонил колено перед императрицей и опустил голову, ощущая легкое прикосновение церемониального меча к плечу.

— Служите верно, граф де Шарвиль.

— Клянусь, Ваше Императорское Величество! — ответил я громко и отчётливо, чтоб слышали все в зале.

Раздались тихие, осторожные аплодисменты. Но они так и не набрали силу. Не более трети собравшихся приветствовали этот поступок императрицы.

Интересно, что бы они сказали, если бы знали правду? Что все это награждение — маскарад. Что я на самом деле князь Старшего рода, а мы со Светой ломаем сейчас комедию, чтобы отвадить подозрения Химерина. Наверное, дамы упали бы в обморок, а кавалеры выстроились бы в очередь, желая вызвать меня на дуэль. За осквернение традиций, обман аристократии и все такое… Ну что сказать. Разумеется, я перестану быть графом де Шарвилем, когда верну собственную разрушенную жизнь, титул и род. А пока всем придется потерпеть.

Когда жидкие аплодисменты стихли, Светлана продолжила:

— Я хотела бы объявить еще одно важное назначение. Капитан Александр Батальнов, прошу вас!

К моему удивлению, Батальнов оказался совсем рядом, хоть я его вначале и не заметил. Хороший телохранитель, очень быстро превратился в невидимую тень императрицы. Он выступил вперёд и остановился рядом со мной.

— За безупречную службу имперскому дому я произвожу вас в чин полковника и назначаю командующим Ижорским гвардейским полком! — произнесла Светлана. Потом глянула на собравшихся в зале, твёрдо и почти с вызовом. Понимая, что и это решение тоже вызовет немало пересудов.

Осуждение не заставило себя долго ждать. Возмущенные перешептывания понеслись по залу. Однако и эта задумка императрицы объяснялась теми же причинами, что и возвышение француза. Ижорский полк считался самым элитным подразделением. Там даже солдаты набирались не из простолюдинов, а из бастардов и малокровок. Что уж говорить об офицерах — они все без исключения являлись представителями чистокровной аристократии. Конечно, старик Охрановский давно просился на пенсию, но всё же Батальнов был слишком молод для подобного поста. Однако Светлане нужно было поставить во главе полка человека не просто лояльного, а верного лично ей. Готового исполнить любые приказы.

Батальнов, поначалу явно ошеломленный неожиданным возвышением, быстро справился с эмоциями и низко поклонился.

— Благодарю за оказанную честь, Ваше Величество! Служу империи и вам лично!

— Я знаю, — с улыбкой сказала Светлана, кивнув ему в ответ.

Глава 6

После окончания церемонии гости постепенно разошлись по дворцу, отправившись на неформальное общение в другие залы или к столам с закусками.

Мне, однако, не хотелось смешиваться с придворной толпой. Я держался чуть в стороне, изредка перебрасываясь вежливыми фразами с подходившими поздравить меня придворными.

Наконец, уловив удобный момент, я незаметно направился в боковой зал, соединенный с главным проходом узкой дверью. Хотелось перевести дыхание и ненадолго остаться одному.

Но, едва переступив порог, увидел, что в этом зале уже кто-то есть.

У окна, задумчиво глядя на площадь перед дворцом, стояла Светлана. Услышав мои шаги, она обернулась и слегка улыбнулась, увидев кто вошел.

— Граф де Шарвиль! — произнесла она с нескрываемой иронией в голосе. — Повезло вам сегодня, не правда ли? Такой взлет!

Я криво ухмыльнулся, почему-то не найдя, что ответить. Появилось волнение, как у мальчишки. Подошёл ближе, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм.

— Для тебя, Светик, я всегда хотел бы оставаться Максом… — ответил я тихо, почти шепотом.

Светлана чуть подняла подбородок, внимательно глядя мне в глаза. Расстояние между нами внезапно показалось слишком коротким. Я с нежностью разглядывал её красивое лицо — тонкие благородные черты, слегка приоткрывшиеся губы, выразительные глаза, в которых отражались блики хрустальной люстры.

Не успев осознать, что делаю, я медленно потянулся и мягко коснулся её губ своими. Она замерла всего на секунду, а затем, неожиданно для меня, ответила на поцелуй — робко, осторожно, словно проверяя свои собственные ощущения. Я почувствовал, как её пальцы сжали ткань моего сюртука, притягивая меня ближе.

Внезапно охваченный нахлынувшим чувством, я обнял её крепче, почувствовав через ткань платья тепло её тела и упругость груди. Светлана на мгновение подалась мне навстречу, но тут же напряглась и отстранилась.

— Остановись… — пробормотала она, слегка покраснев и избегая моего взгляда. — Мы… не можем…

— Прости, Света. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение…

— Дело не в этом, — перебила она, всё ещё избегая смотреть на меня. Её голос стал тихим и серьезным. — Просто здесь не самое подходящее место и время.

Что-то в её голосе меня насторожило. Я почувствовал, что дело было вовсе не в смущении и даже не в моём, чужом по сути, образе де Шарвиля. Было нечто иное, что встревожило её. Я внимательно посмотрел ей в глаза:

— В чём дело, Света?

Она нахмурилась, чуть качнув головой:

— У меня чувство, будто кто-то наблюдает за нами. Я не чувствую прямой угрозы, но… мы не одни здесь.

Я насторожился. Оглядел зал, но никого не заметил. Пошарил по стенам, потолку и полу заклинанием Детект мэджик. Но моя магия не обнаружила ни посторонних людей, ни присутствия чужой магии.

— Ты уверена?

Светлана уверенно кивнула:

— Врожденные инстинкты нашего рода. Защитная магия Броневских даже без специальных заклинаний определяет подобные вещи…

Вещи? И тут меня осенило!

— Возможно, дело вовсе не в магии, — прошептал я. — Мы привыкли к тому, что камеры видеонаблюдения невозможно скрыть. Они громоздкие, с тянущимися к оператору проводами. Но я точно знаю, что существуют технологии, позволяющие делать видеокамеры миниатюрными. И, разумеется, такие устройства не обнаружить стандартной поисковой магией, ведь они не несут в себе ничего магического — по сути это лишь железяки.

— Я прикажу слугам обыскать здесь все! — забеспокоилась Светлана.

— А еще стоит перепроверить всех слуг. Если их нанимали Химерины, то не исключено, что сами эти слуги и устанавливают скрытое видеонаблюдение.

— Тут ты тоже прав…

Она тихонько выдохнула, разглаживая складки платья. Затем сказала громко, чтоб было слышно в дальних закутках зала:

— Ступайте, граф! Аудиенция окончена. Поздравляю вас еще раз.

Я отвесил церемонный поклон. Ещё мгновение мы стояли друг напротив друга в молчании, и затем я развернулся и быстро вышел из зала, оставив императрицу наедине со своими мыслями.

На следующий день после церемонии я попытался связаться с Тимуром. Но как оказалось, прежние контакты уже устарели и никто не отвечал. Оставался вариант с анонимным абонентским адресом в Лунасети. Юрист Тимура оставлял мне его на случай, если придется дополнительно согласовывать какие-то детали наших дел.

Приготовив все необходимое, я дождался появления в небе убывающей, но все еще яркой Луны. Словил в воде отражение лунного света. Начертил стилусом знаки, призванные связать меня с нужным адресом.

Вроде получилось, хотя нельзя быть уверенным, что этот адрес тоже не устарел и до сих пор почту с него читают. Впрочем, у меня не было другого выбора. Потому оставил там короткое сообщение:

«Есть разговор. Важно и конфиденциально. Прошу личной встречи. В. де Ш.»

Отправив послание, я откинулся на спинку кресла и стал ждать. Ответа долгое время не было, и я уже начал думать, что Тимур больше не пользуется этим адресом. Потому занялся другими делами, параллельно раздумывая о других способах связи с Шепотовым. Но ближе к вечеру от него пришло короткое и загадочное сообщение:

«Финский залив. Координаты прилагаются. Буду там завтра в полдень. Т. Ш.»

— Интересно… — пробормотал я, сверив присланные координаты с картой. — Он решил поиграть в прятки?

Впрочем, этот человек в первую очередь привык думать о безопасности. Он меняет адреса, транспорт, паспорта. Таинственный и неуловимый. Неудивительно, что он назначил встречу посреди моря.

На следующий день погода выдалась неожиданно ясной. Утро принесло лёгкий бриз, наполненный соленой свежестью моря. А солнце сияло в небе, рассыпая по воде сверкающие золотистые искры.

Мы отчалили с пристани сразу после завтрака. Иван занял место у штурвала, близнецы быстро подняли паруса. Сегодня ветер был удачным — ровный и попутный, он мягко и уверенно толкал яхту вперёд, легко ведя её через воды Финского залива.

Стоя на палубе рядом с Иваном, я ощущал некоторое волнение перед предстоящей встречей. «Аврора» уверенно шла по волнам, разрезая носом серо-синюю воду и оставляя позади лёгкий кружевной след. Вокруг царила почти абсолютная тишина — лишь тихий плеск волн и негромкий шелест парусов нарушали это умиротворение.

Через пару часов мы приблизились к указанным координатам. Иван сверился с картой и, чуть повернув штурвал, привел яхту точно на место.

Встав в левентик, мы сбросили якорь и спустили паруса.

Оглядевшись вокруг, мы не заметили ничего необычного — никаких судов поблизости. Лишь одинокие чайки кружились вдалеке, изредка нарушая безмолвие своими криками. Близнецы принесли из рубки бинокли, отдали нам с братом. Мы принялись внимательно осматривать горизонт.

— Пусто, — сказал Иван, опустив бинокль и вопросительно взглянув на меня. — Может, Тимур опаздывает? Или передумал и отменил встречу?

— Тимур не из тех, кто нарушает договоренности, — уверенно произнес я, внимательно оглядывая горизонт. — Но признаю, странно…

Я замолчал на полуслове. Потому что ровно в этот момент вода неподалеку от «Авроры» начала бурлить. Сначала слегка, затем всё сильнее и сильнее. Мы молча уставились на это явление, не зная, чего ожидать. Но на всякий случай приготовились к бою с какой-нибудь тварью из глубоководного разлома.

И вдруг из-под воды, буквально в нескольких десятках метров от «Авроры», начала медленно всплывать небольшая тёмная субмарина. Сначала показался острый нос с боевым сверлом подводного тарана, затем и усыпанный заклепками стальной корпус. Судно было не слишком похожим на привычные подводные лодки. Оно больше напоминало легендарный «Наутилус» капитана Немо, о котором я читал в детстве.

Я не смог сдержать изумления:

— Ничего себе у Тимура игрушки…

А вот Иван не удивился, а обрадовался, как ребенок:

— Вот это я понимаю, техника! Еще не тот уровень, как хотелось бы, но поприличнее всего примитивного хлама, который я здесь встречал!

Субмарина полностью всплыла и замерла на воде, покачиваясь на волнах. Через пару минут в верхней части судна откинулся люк. Из него выбрались наружу двое крепких мужчин в серых костюмах. Они внимательно осмотрелись, проверяя обстановку. А затем из люка показался и сам князь Тимур Шепотов.

Он был одет в длинный чёрный плащ. Его полы развевались на ветру, придавая князю романтический образ настоящего морского волка. Несмотря на неформальный вид, лицо Тимура оставалось серьёзным и спокойным. Заметив нас на палубе «Авроры», он поднял руку и приветственно помахал, приглашая к себе.

— Похоже, Тимур готов поговорить, — пробормотал я, не сводя взгляда с подводного корабля. — Опустите шлюпку, я поплыву один.

— Уверен, Макс? — нахмурился Иван. — Может, мне пойти с тобой?

На самом деле ему просто хотелось поближе осмотреть это чудо техники. Толку с такого сопровождающего будет мало. Наоборот может лишь отвлекать от действительно важного дела. Потому я отказался.

— Нет, Ваня, — отрицательно покачал головой. — Это деликатный разговор, ему не понравится, если я приду не один.

— Как скажешь, — брат недовольно поморщился, но не настаивал.

Он махнул близнецам — те быстро спустили на воду маленькую шлюпку.

Я спустился вниз и сел на деревянную лавку. Взялся за вёсла и сильными гребками направил лодку к субмарине, покачивающейся на легкой волне.

Приблизившись к борту подлодки, я увидел, что для меня уже приготовили верёвочный трап. Поднявшись по нему наверх, я практически сразу встретился взглядом с Тимуром.

— Необычное место для встречи, — я первым начал разговор.

— Конфиденциальность, — пожал плечами Тимур. — Здесь жучков точно нет. И шпионской магии, типа подслушивающих стен и подглядывающих картин с зеркалами, тоже не будет.

— А что, на катере были? — удивился я.

— Один раз было. Первый и, разумеется, последний раз. Уже нет ни того катера, ни того экипажа.

Я деликатно промолчал, не спрашивая, в каком смысле «нет экипажа» — уволены или их действительно уже нет, физически.

— Думаете, у меня только идеологически правильные фанатики работают? — усмехнулся Тимур. — Скорее — наоборот. Две трети думают только о наживе. Им плевать на судьбы страны и людей. Постоянно кого-то охранка вербует — умеют они слабые места искать. Сколько было братков продажных — и не сосчитать. Но все получили по заслугам. К счастью, нам тоже есть чем ответить охранке.

— Ну что, не боитесь подводных погружений? — Тимур сменил тему. — Тогда добро пожаловать на борт.

Признаюсь, не без опасений я ступил на шаткий трап, а потом влез в узкий люк. Но хозяин вел себя уверенно, видно, ему погружаться не впервой.

Нагибая голову, чтоб не разбить ее о переборки, я прошел за Тимуром узким коридором. Миновали торпедный отсек и общую каюту экипажа. Вошли в помещение, служившее одновременно капитанским мостиком и кабиной пилота. Да, для управления удивительным «Наутилусом» хватало, как оказалось, единственного человека. Плюс матрос в машинном отсеке и еще парочка в боевом.

Из всего управления здесь была лишь труба перископа с ручками, небольшой штурвальчик и пара рычагов перед креслом пилота-навигатора. Имелось еще какое-то странное выпуклое зеркало, напомнившее мне маленький телевизор из мира, где я был в ссылке. Но выключенный экран аппарата сейчас не представлял для меня интереса. Это скорее Ванюшино развлечение, если бы он тут оказался.

— Интересуетесь судном? — спросил Тимур, перехватив мой взгляд.

— Конечно, впервые такое вижу, — ответил я честно.

— И правильно. Такое в империи только у меня. Германская работа, индивидуальный заказ. Ходит бесшумно, боевые характеристики тоже на уровне. Одно плохо — маны много жрет. Но в любом случае с подлодками на обычном топливе не сравнить.

— Охотно верю. Другой этап технологического развития…

— Именно так, прогресс наступает варварам на пятки, — Тимур улыбнулся, довольный моим комплиментом. Сделал приглашающий жест в сторону маленького углового диванчика и прикрученного к полу столика. Я уселся с одной стороны диванчика, Тимур — с другой.

— Так о чем вы, князь, хотели со мной поговорить?

— Господин Шепотов, помните ту видеозапись, которую вы показали мне при нашей последней встрече? Ту самую, где император и графиня Флорова запечатлены в Приветинском лесу.

Тимур слегка улыбнулся, кивнув:

— Конечно, помню. Такие вещи трудно забыть.

Я продолжил, стараясь сохранить уверенный тон:

— Мне нужна физическая копия этой записи. Дело в том, что я сообщил императрице о существовании фильма, но ей необходимы вещественные доказательства. Эта плёнка может стать ключевой уликой против Химерина.

Тимур задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. Видимо, ему не понравился мой слишком уж требовательный тон. Слегка прищурившись, он сказал:

— Почему я должен помогать вам в таком деле? Нет, князь, тут мы не попутчики. Если бы вы сказали, что хотите этой пленкой сломать шею какому-нибудь мироеду со всеми его прихлебателями… А беспокоиться о душевном спокойствии царствующей вдовушки… Да шла бы она, ваша царица, вместе со всем ее двором, знаете куда?

— Обойдусь без уточнений… — мрачно пробормотал я, потом добавил: — А если я сломаю шею роду Химериных?

— Слабоваты вы пока, уж простите за откровенность. И тут даже пленка не поможет.

— Пока не слишком силен, это правда. Но никто не имеет настолько сильной мотивации, как я и мои близкие. На данный момент месть Химерину — это смысл нашей жизни.

Тимур помолчал еще немного.

— Допустим, я передам вам копию. И что дальше? Без живых свидетелей ценность такой записи невелика, не так ли?

Я наклонился вперед, слегка понизив голос:

— Именно так. Поэтому у меня к вам ещё одна просьба. Помогите устроить встречу императрицы с графом Флоровым. Если он согласится выступить на стороне Броневской в качестве свидетеля, она готова простить его прошлое и гарантировать безопасность.

Тимур усмехнулся, отрицательно качнув головой:

— Вы всерьез предлагаете мне помогать императрице? Зачем мне это? С какой стати я должен ввязываться в ваши придворные игры?

— Подумайте шире, — ответил я уверенно. — Конфликт между двумя сильнейшими родами империи — Броневскими и Химериными — неизбежен, если эта плёнка и свидетельские показания станут публичными. Вам выгодно столкнуть их друг с другом. Ослабив диктаторские амбиции Химерина, вы существенно облегчите себе жизнь. Я ведь не прошу вас помогать Броневской. Я предлагаю вам ослабить общего врага.

Тимур внимательно смотрел на меня несколько долгих мгновений, затем тихо рассмеялся:

— Чаровский, вы прирожденный интриган. Ваше умение манипулировать ситуацией заслуживает искреннего восхищения.

Я сдержанно улыбнулся, выдержав его взгляд:

— Просто обстоятельства требуют решительных шагов. И выгода, как мне кажется, здесь взаимная.

Тимур встал и прошелся к небольшому бару, встроенному прямо в стальную переборку стены.

— Не желаете немного выпить?

— Нет, спасибо. Дело мое настолько важное, что…

— А если за успех вашего дела? — перебил Тимур, не дав мне закончить фразу.

— Хм. Так вы согласны?

— Вы умеете убеждать. Это ведь одно из достоинств рода Чаровских, не правда ли? Я передам вам копию этой записи. Завтра утром её доставят на «Аврору». Что же касается графа Флорова… Я не могу открыть вам его убежище, но организую личную встречу. Место и время я сообщу вам отдельно, незадолго до возможной встречи.

— Благодарю, Тимур, — я поднялся и протянул ему руку для рукопожатия. — Я ценю ваше решение.

Он пожал мою руку, слегка улыбнувшись:

— Помните, князь, я действую исключительно в своих интересах. Просто на этот раз наши интересы снова совпали.

— Вполне разумно, — с лёгкой усмешкой ответил я. — Хотя я понимаю, что все равно ваш должник. Так что если чем-то смогу помочь…

Тимур небрежно отмахнулся:

— Вначале верните прежние позиции своего рода, а потом поговорим. Как-нибудь сочтёмся…

— Ну что ж, а теперь можно и по маленькой, если ваше предложение в силе!

Тимур налил в маленькие рюмки насыщенного голубого напитка. Мы чокнулись и выпили. Мана побежала по жилам, придавая энергии и бодрости.

Выйдя на палубу субмарины через двадцать минут, я почувствовал прохладный морской ветер, принесший с собой ощущение свободы и облегчения. Да, становиться должником князя криминального мира — шаг рискованный. Но что мне оставалось делать? Так сложилась судьба Чаровских, что теперь нашими союзниками становились люди типа Шепотова. Отверженные тянутся к отверженным.

Я быстро спустился в шлюпку и направился обратно к «Авроре». Пока переживающие за мою судьбу близнецы не вздумали атаковать боевую субмарину врукопашную или еще каким-нибудь безумным образом.

Глава 7

Утром следующего дня я сидел на палубе «Авроры», нетерпеливо поглядывая на часы и всматриваясь в пустынные воды Финского залива. Тимур Шепотов обещал отправить запись сегодня, и я ждал, гадая, каким способом он это сделает. Ведь очевидно, что курьер с такой деликатной посылкой не приедет прямо к пирсу и не постучится в каюту.

— Макс, тебе самому не надоело ждать? — спросил Иван, лениво зевая. Перегнувшись через перила, он всмотрелся в воду:

— Курьерских батискафов не замечено!

— Юморист хренов… — недовольно пробурчал я.

— Так ведь уже полдень, а никого нет.

— Подождём ещё немного, — ответил я, скрывая нервозность и пытаясь выглядеть спокойным.

Минут через десять мои размышления снова прервал голос Ивана. Брат указывал пальцем куда-то вверх.

— Эй, глянь-ка, Макс, какая птица расселась на нижней рее! Уже минут пятнадцать просто наблюдает, ничего не делая.

Я поднял голову и действительно увидел большую чёрную ворону, вольготно расположившуюся на перекладине грот-мачты.

— Просто ворона, Иван, — равнодушно отозвался я. — Прогони её, если мешает.

— Не-не, ты внимательней посмотри! Она будто приклеенная.

Делать все равно было нечего — я принялся разглядывать ворону. А ведь она действительно странная… Словно бы внимательно наблюдала за нами. И перехватив мой взгляд, вдруг громко каркнула.

— Погоди-ка… — я прищурился, присматриваясь получше. — А это что у неё на лапке?

Я не собирался лезть за птицей на мачту, а потому щелкнул пальцами и потратил чуточку маны, чтобы сотворить заклинание. Простейшее из магии Очарования, в нашем роду дети изучали подобные уже в первом классе.

Заклинание сработало, как положено. Ворона слетела вниз, усевшись на мою вытянутую вперед руку. Устроившись поудобнее, топорщила перья, выжидательно глядя на меня.

И действительно: к лапке птицы был прикреплен небольшой свёрток. Ворона каркнула снова — уже явно с нетерпением, словно говоря: «Доставка! Забирай быстрее, я жрать хочу!»

— Ну-ка, не шевелись… — прикоснувшись к свертку, я почувствовал слабый магический импульс. На посылке стояла защита, но меня она пропускала без проблем. Следовательно, под меня и настроенная. В руках любого другого человека посылка наверняка превратилась бы в прах, уничтожив содержимое. А может даже навредила бы и самому человеку.

Аккуратно сняв свёрток с лапки, я отступил на шаг назад. Ворона, словно сообразив, что её миссия выполнена, тут же взлетела и вскоре уже исчезла в небе.

— Вот это уже похоже на стиль Тимура, — усмехнулся я, разворачивая свёрток.

— Что там? — Иван с любопытством заглянул мне через плечо.

— Именно то, чего я ждал, — улыбаясь, ответил я.

Осторожно раскрыл контейнер. Внутри лежала пленка в футляре, на котором четким почерком было написано:

«Копия № 2. Только для М.Ч.»

В этот раз мои настоящие инициалы, а не шарвилеские, чтобы охранная магия работала правильно.

Я облегченно вздохнул, пряча футляр с копией фильма обратно в контейнер. Иван понимающе улыбнулся, с уважением качнув головой:

— Тимур — настоящий художник. Даже доставку плёнки превратил в шоу.

Я слегка улыбнулся в ответ и положил контейнер во внутренний карман пиджака.

— Главное, что теперь у нас есть необходимая улика. Теперь мне срочно нужно отправляться во дворец, Ваня. Императрица ждёт.

Иван повернулся к близнецам и, дурачась, прокричал:

— Братва, запрягайте золотого мерина! Барин изволит к царице в гости ехать!

Гриша и Миша пару секунд тупили, пока поняли, о чем речь. Когда дошло, отреагировали:

— «Вильгельм» готов, заправлен полный бак. Можем хоть прямо сейчас выезжать!

— Вот прямо сейчас и поедем, — согласился я. — Такие дела нельзя откладывать на потом.

Уже в дороге подумал, что стоило выбрать машину попроще — незачем привлекать лишнее внимание. Золоченый «Мерседес Вилли» домчал нас до Императорского дворца менее, чем за час. Остановились не у парадного входа, а с обратной стороны. Близнецы остались ждать меня на парковке. Я пошел к зданию через сад, направляясь к боковым дверям.

Императорский дворец в этот час был тих и почти безлюден. Внутренние залы, привычно сверкающие мрамором и позолотой, казались утомительно пустыми, как бывает после большого бала: следы великолепия еще заметны, но воздух уже полон усталости. Дворец спал, и в этой тишине, пожалуй, особенно ощущалось, что встреча наша неофициальная.

Я поднялся по знакомой лестнице, ведущей к личным апартаментам Светланы. Дверь открыла фрейлина. Одна из немногих, которым можно было доверять.

— Ваше Величество ждет вас, — сказала она, не глядя мне в глаза, и почти бесшумно удалилась.

Я вошел в покои императрицы.

Светлана стояла у окна, как всегда — выпрямив спину, в тонком, но не парадном платье с серебристым отливом. Лицо ее оставалось спокойным, однако взгляд был напряжен. Она ждала, и знала, зачем я пришёл.

— Макс… — произнесла она негромко, но тут же спохватилась. — Виктор! Я рада, что вы пришли лично.

— Такое нельзя передавать с гонцом, — ответил я, подходя ближе. — У нас ведь не курьерская доставка…, а государственный интерес.

Она повернулась ко мне полностью, и в её лице я прочел не просто ожидание, а почти затаенный страх. Не передо мной, разумеется, а перед той информацией, которую я добыл для неё.

Я достал из внутреннего кармана пиджака контейнер и положил его на стол перед Светланой.

— Здесь плёнка. Та самая. Запись, которая может изменить многое.

Светлана посмотрела на контейнер, потом — на меня.

— Вы говорили, что её уже видели?

Я кивнул.

— Два раза. Этого более чем достаточно.

Она села на край дивана, так и не прикоснувшись к контейнеру. В её жестах сквозила непривычная неуверенность.

— И вы уверены, что это — доказательство?

— Уверен, — тихо сказал я. — Не прямое, но достаточное. Лица видно. Голоса слышно. А главное — крик. Последний, проклятие графини…

Светлана закрыла глаза на пару секунд, будто собиралась с духом.

— Думаете, если я предъявлю эту запись на суде, кто-то из вассалов Химериных откажется им служить? Может даже встанет на мою сторону в намечающемся конфликте?

— Чтобы это произошло, мы используем не только эту запись, — я присел напротив, в кресло, и заговорил спокойнее, почти деликатно. — Граф Флоров готов выступить против Химерина. Он подтвердит, что знал: зелье было отравлено. И что Химерин его подначивал.

Светлана наконец решилась взять в руки контейнер с пленкой. Взвесила на ладони, словно проверяя, насколько тот реален.

— Тяжелее, чем кажется…

Я не стал больше ничего говорить. Просто сидел напротив, молча позволяя ей самой принять решение.

Спустя минуту Светлана встала, и, не глядя на меня, произнесла:

— Я посмотрю ее одна. Сегодня ночью. И только тогда решу, как поступить. Пока — никто, даже вы, не должны знать, какое будет мое решение.

— Разумеется, — кивнул я.

Взгляд её вновь стал императорским: собранным, решительным, острым.

— Благодарю вас за верную службу, граф Виктор де Шарвиль! — сказала Светлана достаточно громко, чтобы услышали те, кто мог пытаться нас подслушивать.

Я встал, слегка поклонился и направился к выходу.

Следующее утро выдалось солнечным. Сквозь открытые окна люкса в «Империале» с улицы врывался аромат свежих круассанов. Я сидел на диване в халате, босой, с чашкой черного кофе, и перелистывал свежую прессу.

Газеты пестрели новостями о недавних назначениях. Одни кричали о скандале и неоднозначном поступке императрицы, слишком рано отменившей траур по покойному мужу. Другие оптимистично утверждали, что все худшее позади, жизнь продолжается. Политические аналитики небезосновательно прогнозировали скорое противостояние двух Старших родов — Броневских и Химериных. Чаще всего, эти статьи были обтекаемые, но между строк читалось: тень сомнения уже бродит по коридорам власти. И скоро она может обрасти зубами.

Внезапный стук в дверь заставил меня отложить газету. Он был точным, военным — как у человека, который привык докладывать по уставу. Я поднялся, поправил халат и, подойдя к двери, открыл.

— Поручик Бурин! Добро пожаловать, — с искренней улыбкой я встретил вошедшего.

Офицер вошел, сделал легкий поклон. В сдержанном голосе слышалась строгость, но глаза улыбались.

— Доброе утро, граф.

— Надеюсь, оно и впрямь доброе? — спросил я, отступая в сторону и пропуская его внутрь.

— У меня для вас послание от императрицы, — ответил поручик, снимая перчатки.

— Благодарю вас… — я протянул руку, ожидая конверт. Но поручик ничего мне не передал, лишь отрицательно покачал головой.

— Послание устное. Передаю дословно: «Я согласна. Назначайте встречу».

На секунду в номере повисла тишина. Я почувствовал облегчение. Светлана приняла правильное решение и теперь можно было двигаться дальше.

— Передайте Её Величеству: встреча будет назначена как можно раньше. Я займусь этим немедленно.

— Передам, граф, — Бурин подчеркнул новый титул де Шарвиля, коротко поклонился. — На этом всё. С вашего позволения…

— Конечно. Не смею задерживать. Спасибо, поручик.

Он ушёл так же чётко, как и появился, оставив за собой легкий запах мужского одеколона «Скобелев», пользующегося популярностью у гвардейцев. Я прикрыл за ним дверь и сразу прошел к телефонному аппарату. Связался с «Авророй».

Пришлось подождать несколько минут, пока на той стороне раздался слегка хриплый голос Гриши.

— Доброе утро, шеф!

— Ты что там, спишь?

— Нет-нет, мы уже завтракать собрались…

— Похмеляетесь?

— Как можно, шеф! Мы ж спортсмены.

— Ну-ну. Срочное поручение для тебя, спортсмен.

— Внимательно вас слушаю.

— Немедленно свяжись с людьми Тимура. Передай, что всё идет по плану и мы готовы к встрече. Ждем информации о месте и времени.

— Ага. Все понял. Сейчас только быстро перекушу…

— Перекусишь потом! Или в городе зайди в кафешку, но уже после того, как все сделаешь. Это дело не терпит отлагательств.

— Будет сделано! — по-военному четко ответил Гриша. — Разрешите исполнять?

— Разрешаю! — в тон ему ответил я и положил трубку, так до конца и не поняв, это была ирония или парень реально так старался.

Через часа полтора телефон громко зазвонил. Все это время я не отходил от него дальше, чем на пару метров. Потому в один прыжок оказался рядом и снял трубку.

— Шеф, это Гриша, — услышал я знакомый голос. — Только что вернулся. Место и время подтвердили.

— Где?

— Кафе «Прелюдия». Богатырский проспект. Встреча — в обед.

— Сегодня? Но ведь осталось только два часа…

— Так они сказали. Типа в целях безопасности нужно работать быстро. Потому сегодня в обед или никогда.

— Черт… — скрежетнул я зубами. — Заберите меня из «Империала» минут через двадцать. Подними Мишу, Семёна — выезжаем втроём. Иван пусть остаётся на яхте.

— Принято. Уже мчимся.

Я взглянул на часы. Времени — меньше двух часов. Отправить во дворец курьера? Поздно. Остается только звонок.

Я знал, что телефоны прослушиваются. Особенно с учётом последних событий… Химерин наверняка контролирует даже защищенные линии. Но выбора не было. До встречи оставалось слишком мало времени. Я глубоко вздохнул и набрал номер личной приемной Светланы.

— Императорская приемная. Служба связи. Чем могу быть полезен?

— Это граф де Шарвиль. Дело государственной важности. Поручика Бурина к телефону! Срочно!

Пауза — чуть дольше обычного. Проверка. Переключение. Потом знакомый голос, чуть сонный, но мгновенно собравшийся:

— Бурин слушает.

Я понизил голос, хотя понимал — если слушают, уже всё равно.

— Поручик, слушайте внимательно. Через два часа. Кафе «Прелюдия», Богатырский проспект. Её Величество знают, о чём речь. Передайте ей немедленно. Слышите? Немедленно!

— Принято. Передам лично. Немедленно.

— Спасибо. И… будьте осторожны, поручик.

Закончив разговор, я начал быстро собираться. Заряженные Перчатки на обе руки. На пояс — патронташ с маной, прикрыл его полами пиджака, а сверху еще накинул легкое пальто.

Я вышел в холл как раз в тот момент, когда у главного входа остановился наш старый добрый гелик «Кайзер». Близнецы, помня мое недавнее недовольство по поводу золотого мерина, решили ехать на встречу именно на нем. Вот и правильно сделали. Так мы будем меньше выделяться, чем на респектабельном авто аристо.

Семён открыл дверцу и приглашающе махнул мне рукой.

Я сел, машина зарычала и тронулась, быстро набирая скорость.

— Время? — спросил я, не оборачиваясь.

— Час сорок до встречи, — отозвался Миша с водительского места. — Успеем.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в белесое небо сквозь тонированное стекло.

Кафе «Прелюдия» оказалось одним из тех петербургских заведений, что выглядели временными — как будто вот-вот соберут свои столики, свернут тент и исчезнут до следующего сезона. Простенькое, но уютное. Два ряда квадратных столов под зелеными навесами, невзрачная вывеска. И пара лежащих на углу здания собак, которые кажутся здесь завсегдатаями. Именно в таком неброском месте и должна была состояться встреча.

Миша по моему приказу остановил машину в сотне метров от пункта назначения. Я приказал близнецам оставаться в «Кайзере» и внимательно следить за развитием событий. В общем, быть на подстраховке. А мы с Семёном отправились к кафе пешком.

Неторопливо шли, словно прогуливаясь, по тротуару вдоль Богатырского проспекта.

— Нервничаешь? — тихо спросил Семён, заметив, что я напряжен.

— Нет, — ответил я, не отрывая пристального взгляда от кафе впереди. — Просто хочу заранее разглядеть нашего «приятеля». Понятное дело, что сейчас он будет выглядеть совершенно не так, как в былые годы.

— Ну мы-то и подавно… — мрачно пошутил Семен, намекая на наши изуродованные лица.

— Мы прокляты, а у него маскировка.

— Да я понял, шучу… Смотри-ка!

Я сразу же увидел, на кого обратил внимание Семен.

Впереди вдоль улицы из-за угла здания вышла троица. Дама посередине и два кавалера по бокам. Все в штатском, но одеждой не скрыть царственную осанку женщины и военную выправку обоих мужчин.

Светлана в простом тёмно-синем пальто, с волосами, стянутыми в низкий пучок. Справа от неё — полковник Батальнов, настороженно озирающийся, в водолазке и черной кожаной куртке. Слева — поручик Бурин, точно в такой же куртке, как у полковника, словно обе они были казенные.

Несколько прохожих замедлили шаг. Люди оборачивались и перешептывались. узнавая свою императрицу. Кто-то даже невежливо указал пальцем.

Между нами было метров триста-четыреста. Получается, что я с Семеном подойду к кафе раньше государыни. Это правильно. Во-первых, именно я отвечаю за встречу. Во-вторых, императрице не пристало являться первой.

Мы с Семёном остановились у дальнего ряда столиков, ближе к улице. Я медленно повёл взглядом по лицам сидящих. Пара пожилых женщин, потягивающих вино из высоких бокалов. Молодой человек с книжкой и горой куриных наггетсов на столе. Девушка в зеленом шарфике, словно ждущая кого-то. Все не то…

А вот тот мужчина за крайним столиком. На первый взгляд — ничем не примечательный. Слишком ничем. Ни одной мелкой детали, за которую мог бы зацепиться взгляд. И в этом была ловушка: слишком правильная невидимость. Он один, в сером пальто и чёрной шляпе, которую не снял даже за столом. Словно бы прикрывал лицо широкими полями. Лицо у него было худощавое, обостренное, с проседью на висках. Когда он подносил к губам чашку с кофе, пальцы еле заметно дрожали — волновался. Точно он!

Фролов сильно изменился. Иссох как-то, ссутулился и похудел. Да и в целом стиль у него был явно не аристократический. Скорее какой-то бедный интеллигент, учитель или вроде того. Наверняка постарались стилисты Тимура.

— Семён, — тихо произнес я. — Вижу его. Правый ряд, ближе к скамейке с голубями.

Потом я глянул вперед по улице, в сторону государыни с гвардейцами. Наши со Светланой взгляды встретились. Я кивнул ей, показывая, что все в порядке — нас уже ждут. Она что-то приказала сопровождающим и они ускорили шаг.

Флоров тоже увидел императрицу. В первый миг он замер. Отставил чашечку кофе в сторону и глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. Потом медленно, с достоинством, но без показной пышности встал из-за стола и… склонился в легком поклоне. Как граф, знающий этикет.

В следующую секунду обычные звуки спокойной уличной суеты прорезал слишком резкий гул мощного мотора.

Из-за поворота вылетел мотоциклист. В кожаной одежде и черном шлеме с затемненным стеклом. Он мчался мимо кафе, не сбавляя хода. Казалось бы, случайный гонщик, можно выдохнуть. Но нет — я увидел, что мотоциклист вытянул в сторону одну руку, а в ней матово блеснул автоматический пистолет.

Глава 8

Мотоциклист не целился и не сбавлял ходу. Так может действовать только самый профессиональный киллер. И скорее всего усиленный магией. Как минимум прокачанная реакция, координация. И пули в его пистолете наверняка самонаводящиеся.

— В укрытие! — рявкнул Батальнов. В ту же секунду они с Буриным сомкнулись вокруг Светланы, закрывая императрицу собственными телами.

Та-та-та-та-та! — прозвучала очередь, почти неслышная из-за шума мотора.

Тело графа Флорова дернулось, грудь взорвалась брызгами ткани и крови. Неясно, не было на нем защитной магии вовсе или же она не стала препятствием. Но граф неуклюже завалился назад, перевернув чашку. Молча, без крика. Даже без шанса осознать, что только что произошло.

Пролетев мимо на полной скорости, мотоциклист быстро уходил вдоль по улице. Его фигура уменьшалась и через пару секунд должна была исчезнуть из зоны видимости.

Пытаться его остановить с такого расстояния было уже бесполезно. А вдобавок, киллер непростой — может иметь любые навески — и защитные барьеры, и магический рикошет. Вдруг атакующая магия отразится и пострадают ни в чем не повинные люди. На улице немало других автомобилей и прохожих на тротуарах.

Мне пришла в голову другая идея.

Я выставил руку в направлении ускользающего киллера. Раскрыл пальцы и сделал жест, соединяя большой и указательный. Словно бы собрал двумя пальцами щепотку пыли. Или приблизил изображение на экране планшета, как делал страховщик в прошлом мире. Произнес короткое заклинание, почувствовал пробежавшую по телу дрожь — часть маны, циркулирующей в моей крови, потратилась.

Это было достаточно примитивное заклинание, потому и неэкономное. Поиск цели через привязку или, проще говоря, «навигатор». Никаких бликов и фейерверков — только суть.

Метка вонзилась в цель, как тонкая игла в ткань, и зацепилась.

Связь возникла мгновенно. Призрачная линия, тянущаяся от меня к цели хоть даже через целый город. Она была как тонкий указатель навигатора, пульсирующий в глубине черепа.

— Есть… — прошептал я, чувствуя его скорость, направление движения, увеличивающуюся дистанцию между нами.

Теперь главное, чтоб он не применил ответное заклинание. Но пока киллер, кажется, не учуял, что его пометили.

Перед моим внутренним взором развернулась карта города. Я видел улицы, кварталы, повороты — и пульсирующую точку, движущуюся на северо-запад, к мосту. Он пока не свернул, шёл по прямой.

Через мгновение у края тротуара остановился, взвизгнув тормозами, мой гелик. Двери распахнулись одновременно.

— Шеф! В машину!

Ребята следили из салона авто, как и было велено. И среагировали быстрее, чем я успел скомандовать.

Семён уже нырял внутрь, я прыгнул следом, захлопнул за собой дверь.

— Миша, гони за ним. Он уходит на северо-запад, через мост. Я держу направление. Он пока ещё близко.

Машина сорвалась с места, врываясь в поток. И погоня началась. Мы не знали, кто был стрелком. Но я знал где он, и пока эта связь держалась — у него не было шансов спрятаться.

А за нашими спинами на мостовой остывало тело Флорова, который так и не успел ничего сообщить императрице…

Гелик нырял между машинами, на подъемах ревел, как свирепый зверь. Мимо мелькали фасады, стеклянные остановки, вывески магазинов, а в моей голове двигалась метка «навигатора».

Через минут пятнадцать след привёл нас к закрытому техническому спуску у одной из старых станций метро — той, что давно не обслуживалась и была выведена из общего маршрута.

Выйдя из машины, мы зашли на территорию, заваленную строительным мусором.

За грудой ржавых мусорных баков, к стене строительного вагончика был прислонен тот самый мотоцикл. Гриша шагнул к нему, но я остановил парня:

— Стой на месте! — мне хватило простого «детект мэджик», чтобы почувствовать ловушку. — Мотоцикл заминирован.

При первой же возможности нужно позвонить в окружную полицию. Рассказать о магической мине и посоветовать незамедлительно оцепить территорию, пока не приедут профессиональные сапёры. Но пока не до того… Нужно спешить, пока убийца не опомнился, не сорвал мою метку и не сбежал. Тем более, что связь с целью действительно начинала слабеть. Возможно, киллер засек слежку и уже начал очистку.

Металлическая дверь, ведущая к старому техническому спуску, выглядела так, будто её не открывали годами: облупившаяся краска, ржавчина по краям, паутина в углу. На первый взгляд казалось, что её придётся взламывать. Но стоило Мише потянуть за ручку, как дверь легко поддалась.

— Прошёл совсем недавно, — пробормотал он, шагнув внутрь. — Даже не стал закрывать за собой дверь — так спешил. Хотя какие запоры — вы, шеф, их своей Перчаткой за секунду сметете!

— Или оставил специально, чтобы сработала ловушка, — рассудительно добавил Семён.

Мы переглянулись. Да, это предположение имело смысл. Я быстро просканировал дверь, потолок, пол и стены недалеко от входа. Так и есть! Здесь остались следы слабой магической сигнализации и она наверняка сработала. Теперь преступник точно знал, что мы его преследуем и что мы уже совсем близко.

— Сработавшая сигналка, — озвучил я результат проверки. — Он уже знает, что мы зашли.

— Тогда погнали быстрее! — поторопил Семён в несвойственной для него манере.

Друг за другом мы спустились по бетонной лестнице. Внизу обнаружился тёмный служебный тоннель, узкий и сырой, пахнущий плесенью и металлом. Слева тянулись трубы и какие-то обесточенные кабели.

Освещение отсутствовало, но глаза адаптировались быстро. Чтобы каждый из нас не стал расходовать ману на личное «ночное зрение». Вместо этого Семён активировал одно на всех «сумеречное солнце» — сероватый фильтр лёг на всё вокруг. И сразу стали различимы на полу свежие отпечатки от влажной обуви.

Сбоку в стене коридора виднелась открытая дверь в техническую подсобку. Внутри обнаружились мотоциклетный шлем, перчатки, куртка. Значит, здесь переоделся. Готовил отход заранее, а тут у него был схрон.

— Вниз, к рельсам, — указал налево Семен. — Следы ведут туда.

— Давайте-ка бегом! — приказал я. — Только головы не порасшибайте.

Мы трусцой двинулись дальше, вглубь, туда, где начиналась старая сервисная ветка.

Целеуказатель в моей голове оккончательно потух. Убийца сумел избавиться от метки. Однако теперь-то мы вышли на финишную прямую…

Под ногами хрустела осыпавшаяся плитка. От стен отбивалось слабое эхо наших шагов. Где-то впереди раздался глухой грохот, будто кто-то случайно что-то задел.

— Он там! Вперед! — мы ускорились еще сильнее.

Я все-таки включил вдобавок и ночное зрение. Мой взгляд поймал впереди движение — силуэт выглядел приглушенным, но достаточно отчетливым. Человек, одетый в длиннополое пальто и шляпу, с небольшим чемоданчиком в руке. Не бежит, а как будто скользит вперёд — настолько профессионально он умел двигаться.

Я сфокусировался на цели и накинул на беглеца замедление — старый рабочий контур, который мы, будучи студентами академии, называли «киселем». Спустя уже пол минуты движения преступника стали вязкими, как будто воздух вокруг него стал густым и липким. Кисель гораздо слабее парализации, но зато и отменить эффект противнику труднее. Так что в теперешней ситуации — самое то.

Фигура дернулась. Замедлилась. Беглец поднажал, пытаясь ускориться — не получилось. Он понял, что это не просто усталость. И тогда, даже не обернувшись, присел. Достал что-то из своего чемоданчика. И только потом обернулся к нам.

В следующую секунду заработал автоматический пистолет.

Разноцветные трассирующие лучи и яркие вспышки прорезали темноту туннеля. Снова пули с магическими зарядами. По цветовой мешанине вспышек было ясно, что магазин пистолета напичкан целым набором заклинаний. Там имелись и разрывные, и воспламеняющие, и куча всяких других.

— В укрытие! — крикнул Гриша, но слишком поздно.

Одна из пуль — самая незаметная, не подсвеченная никакой магией — срикошетила от ржавой рельсы.

Пуля ударила в левое плечо Семена, вывернув его назад. Он споткнулся, но не упал. В глазах не отразилось ни боли, ни страха.

— Всё нормально, — он даже слегка усмехнулся, как мне показалось.

Но уже в следующую секунду я понял, что нет, не нормально.

И понял, почему пуля была настолько незаметной. Она оказалось заряжена даже не сумеречной магией Тени, а находившейся под официальным запретом темной магией. Аналогичной той, с которой приходится иметь дело в аномалиях Разломов. Или, как нам недавно, в проклятом доме кузена Мишани.

Попади такая пуля в меня, а тем более в кого-то из близнецов, эффект был бы гораздо страшнее. Но она врезалась в Семена, который сам был заражен. Две темные энергии столкнулись друг с другом. Эффект от такого взаимодействия мог оказаться максимально непредсказуемым.

Я подобрался, уже готовясь подлечить брата с помощью Левой Перчатки, но замер на секунду, почувствовав новый энергетический поток. Будто воздух в тоннеле стал плотнее, а стены на миг приблизились и затем вновь вернулись на место.

Семён выпрямился, и я заметил, что рука, которой он прижал раненное плечо, задрожала. Пальцы сплелись, готовясь кастовать какое-то заклинание.

Лицо брата стало непроницаемым, взгляд — отстраненным. Внимание будто сосредоточилось не на том, что происходило снаружи, а на чём-то внутри.

— Семён? — тревожно окликнул я.

Он не ответил. Мне даже показалось, что он меня не слышит.

Киллер перезаряжал оружие, меняя магазин.

Пространство дрогнуло. Линии зрения исказились.

Одно мгновение Семён стоял в двух шагах от меня. В следующее — он исчез.

Пространство разорвалось с треском, как ткань. И Семен вышел прямо из пустоты уже за спиной киллера.

Тот обернулся слишком поздно.

Семён не произнёс ни слова. Просто вскинул руку — и в ней появился пылающий клинок. Против физической брони он не слишком эффективен, зато хорошо работает против магической защиты, всяких сфер и аур.

Удар был быстрым и точным.

Голова киллера отделилась от тела прежде, чем он успел крикнуть. Откатилась в сторону. Тело рухнуло следом.

Семён стоял над трупом, тяжело дыша, рука его дрожала.

Пылающий клинок исчез, словно бы втянувшись обратно в ладонь. Пространство медленно сомкнулось за его спиной, как вода после упавшего в нее камня. Семен медленно выдохнул и чуть опустил голову, словно что-то в нём ослабло.

Я подошёл ближе, стараясь не делать резких движений.

— Ты…

— Потом, — сказал он глухо. — Сейчас не… просто потом.

Я кивнул. Потом так потом. А прямо сейчас перед нами лежали останки киллера. Это значило, что допросить убийцу уже не получится. Но не стоило отчаиваться — возможно, найдутся какие-то другие улики.

— Гриша, Миша, сюда, — позвал я, не повышая голос. — Забирайте тело. И голову тоже.

— Есть, шеф, — коротко кивнул Гриша.

— И всё, что было при нём, — продолжил я. — Оружие, перчатки, амулеты, если есть. Нам пригодятся любые улики. Возможно, в дактилоскопической базе найдутся отпечатки…

— Это вряд ли… — пробормотал Семен. — Явный профи, у таких обычно вовсе нет отпечатков.

— И заберите одежду мотоциклиста из подсобки, — напомнил я. — Возможно, и на ней остались какие-то следы, запахи или чары.

— Запахи? — удивился Миша. — Для собак что ли?

— Не совсем, я имел в виду магический след. Мы его порой тоже запахом называли. Даже спустя пару дней после смерти его можно прочитать. Все заклинания, которые он кастовал в последнее время. Или если пользовался нелегальными зачарованными предметами. Патроны у него уж точно были разные, в том числе и нелегальные, наполненные Тьмой, — на этих словах я многозначительно глянул на Семена. Но тот лишь безразлично хмыкнул в ответ. Характер брата уже заметно отличался от того, каким был раньше. Вместо апатии и неуверенности проявились нигилизм и даже легкая надменность.

Близнецы упаковали останки в термопленку, которую нашли в чемоданчике самого преступника. Вряд ли при жизни он мог себе представить, что его собственный труп будут заворачивать в эту пленку.

Когда все потенциальные улики были загружены в багажник «Кайзера», я ещё раз взглянул на Семена. Брат сидел на краю бетонной площадки, потирая плечо. Словно туда не пуля попала, а просто кто-то вмазал кулаком.

— Едем, — я призывно махнул рукой, приглашая брата садиться в машину.

Семен поднялся, подошел к нам и уселся на свое место.

Миша завел двигатель. «Кайзер» фыркнул и рванул с места.

По дороге ко дворцу я молчал. Ждал, что Семен сам захочет как-нибудь прокомментировать случившееся. Но брат тоже не был расположен к разговорам.

«Кайзер» двигался мягко, в звукоизолированном салоне почти не было слышно рева его мощного двигателя. Но моя голова гудела от мыслей. И чем дольше я прокручивал сегодняшнее покушение, тем меньше оставалось сомнений: киллер не знал места встречи заранее, а появился в последний момент. То есть кто-то из нас привел его за собой. Но кто? Неужели я сам, когда срочно звонил во дворец по телефону? Да, я подозревал, что линия прослушивается. Но ведь невозможно организовать столь умелое покушение настолько быстро! Все равно потребовалось бы время на подготовку, хотя бы пару дней.

Когда мы подъехали к внешнему периметру прилегающей к дворцу территории, машину остановили гвардейцы в униформе Ижорского полка. Те самые ребята, что раньше просто кивали при виде моей машины, теперь смотрели с подозрением. Было заметно, что охранение усилено, везде расставлены дополнительные посты. Причем, именно ижорцы, а не армейская пехота Громова или, тем более, спецназ Химерина.

Молодой прапорщик — я не помнил его фамилии — подошел к «Кайзеру», осторожно постучал костяшкой пальца в окно пассажирской двери. Я опустил стекло, поздоровался с гвардейцем. Он узнал меня, поздоровался в ответ. Но не пропустил.

— Извините, граф. У меня нет распоряжений кого-то пропускать без предварительного разрешения.

— Тогда спросите у начальства, — спокойно посоветовал я. — Если полковник Батальнов занят, то можете обратиться к поручику Бурину.

— Будет исполнено. Прошу ожидать…

Прапорщик пошагал к дежурной телефонной будке, чтобы связаться с командиром. Гвардейцы же мялись неподалёку, присматривая как за нами, так и за другими прохожими.

Неожиданно возле «Кайзера» нарисовался мальчишка лет двенадцати. Рыжий, лохматый, куртка большая — не по размеру. Возник, словно из-под земли — такие сорванцы в каждую щелку пролезут.

— Свежайший номер! Только что из типографии! — пронзительно заверещал мальчишка, с надеждой косясь на меня. — Покушение на Её Величество прямо в центре столицы!

— Ну-ка, ну-ка… — я поманил мальчонку пальцем.

Тот подскочил, протягивая ладонь. Получив от меня купюру, за которую можно было купить двадцать таких газет, несказанно обрадовался. Но поблагодарить не успел — пришлось убегать, так как в его сторону уже направлялся рассерженный гвардеец.

— Всего пару часов прошло, а они уже газеты продают… — удивился Гриша.

Ничего не ответив, я пробежался глазами по заголовку и короткой заметке на первой полосе. Как и предполагал, газетчики сделали много шума из ничего. Писали, что покушение совершено на императрицу, а погиб случайный посетитель кафе, личность которого пока не установлена. Разместили фото накрытого простыней трупа возле поваленного уличного столика. И второе совсем неразборчивое — спины двоих охранников в черных куртках, которые уводят прочь женщину, смутно похожую на царицу. Больше ничего интересного. Лишь глуповатые комментарии «очевидцев», которые половину сказанного откровенно выдумали.

Глава 9

Я сложил газету и засунул в карман на спинке кресла. Как раз в этот момент вернулся слегка запыхавшийся Бурин. Было видно, что он спешил. Поручик до сих пор был без формы, в той самой черной кожаной куртке. Первым же делом, даже не поздоровавшись, жадно спросил:

— Ну как? Догнали?

Я неопределенно качнул головой.

— Догнали. Но живым взять не смогли… Как императрица?

— Ее Величество в порядке. Не ранена, чувствует себя удовлетворительно. Готова принять.

— Сомневаюсь, что нам стоит заезжать на территорию, — возразил я. — В багажнике слишком деликатный груз. Мы ведь не могли просто оставить тело киллера. Вы понимаете меня, поручик?

— Да, понимаю… — нахмурился в задумчивости Бурин. — Вдруг среди останков окажутся маячки, жучки, мины… Да что угодно!

— Правильно мыслите, поручик, — похвалил я. — Кроме того, осмотр тела и поиск дополнительных улик лучше проводить где-то в другом месте, не в резиденции.

— Ну что ж… Тогда могу предложить подходящую, как мне кажется, альтернативу. Что скажете по поводу лаборатории при штабе нашего полка? Там и надежная охрана, и неплохое оборудование. И майор Заступин, заведующий лабораторией, — настоящий профессионал.

— Отличный вариант! И Сергея Ивановича Заступина помню. Хороший специалист и порядочный человек, вы правы.

— Так вы знакомы? — удивился Бурин. — Майор известный домосед, на приемы не ходит.

Я понял, что сболтнул лишнего — с Заступиным был знаком Максим Чаровский, но никак не Виктор де Шарвиль.

— Лично не знаком, — я поспешил исправиться. — Но наслышан. Репутация у него прекрасная. Так что решаем в итоге? Встретимся в лаборатории часа через два?

— Я позвоню майору Заступину, чтобы он вас принял и помог проводить экспертизу. Вероятнее всего, Ее Величество тоже пожелает присутствовать.

— И я тоже так думаю, — согласился я. — Ну что ж, поручик, тогда до скорой встречи.

— Надеюсь, она будет приятнее предыдущей, у кафе «Прелюдия», — не слишком-то вежливо буркнул Бурин, а потом добавил. — На сегодня я уже имею другие назначения. Так что от скорой встречи вынужден отказаться. Императрицу будет сопровождать полковник Батальнов. И усиленный конвой гвардейцев.

Кивнув поручику на прощание, я приказал Мише разворачивать «Кайзер» и двигаться в направлении штаба Ижорского гвардейского полка.

Добрались без особых приключений. Остановились для проверки только у шлагбаума перед въездом на территорию военной части. Но бойцы на посту были предупреждены заранее и нас пропустили без лишних заминок.

Нас провели в лабораторию, где уже ожидал майор Заступин. Гриша с Мишей помогли притащить свертки из багажника, а потом вернулись ожидать нас в машине.

В магической лаборатории не было никакой роскоши. Белые стены, простая кафельная плитка, почти неощутимое слабое потрескивание защитного поля. Зато идеальный армейский порядок, все на своих местах, удобно и функционально.

— Ее Величество прибудет с минуты на минуту. Просила нас подождать, — сообщил майор Заступин.

— Хорошо. Пока можем все приготовить для осмотра.

Мы развернули пленку, извлекли оттуда тело, голову, вещи. Признаться, я слегка морщился от этой неприятной возни с человеческим трупом. Но Заступин и даже Семен выглядели абсолютно равнодушными.

На одном столе разложили останки убийцы. На другом — его вещи, одежду, оружие. Здесь было всё, что мы смогли обнаружить и захватить с собой. Кроме мотоцикла, разумеется.

Атмосфера в помещении царила спокойная и деловитая. Никто не суетился, ожидали императрицу.

Она явилась минут через пять и сразу же, без лишних церемоний, приступила к делу.

— Начнём, — сказала Светлана, закатав рукава делового костюма. На её запястье мягко светилось несколько браслетов. Я почувствовал как привычную для Броневских защитную магию, так и что-то новенькое.

— Я проверю магические спектры на предметах, — начала отдавать распоряжения Светлана. — Заступин, возьмите на себя остаточные следы на теле. Вы, граф, — императрица повернулась ко мне, — попробуйте поискать признаки необычных магий, особенно запрещенных, если таковые обнаружатся.

— Обнаружатся, — не слишком почтительно влез в разговор Семен, стоявший неподалеку со скучающим видом. — У него и патроны были с темной магией, и сам он очень грязный.

— Грязный?

— Ну да… Не является адептом конкретного магического направления. Намешано всего в кучу — и Разрушение, и Защита, и Трансформация, и Хрономагия. Тень, конечно же. И, как говорил уже, — магия Тьмы, Разломная.

— Вы так быстро все это уже обнаружили? — удивилась Светлана.

Семен просто пожал плечами:

— Ну, мы ведь тут уже минут пятнадцать… Чем было еще заниматься…

Я и сам в очередной раз удивился и поведению Семена, и его новым способностям.

— Хорошо, учтем и это, — кивнула императрица. — Любые данные могут оказаться зацепкой. Но пока наша главная цель — найти связь киллера с заказчиком, если такая связь существует. Какой-то маячок, жучок, нить магической связи…

— Заказчик не дурак, — покачал я головой. — Даже если такая нить была, то логично разорвать ее немедленно после гибели исполнителя.

— Вот потому и проводится экспертиза остаточных следов! — хмыкнул майор Заступин, глянув на меня как мудрый учитель на неопытного ученика.

— Вы правы, извините, не буду мешать. — отступил я, поняв свою ошибку.

Все разошлись по своим местам. Сосредоточились. В воцарившейся тишине затрещало пару мелких разрядов, похожих на электрические — магические плетения профессиональной экспертизы начали формироваться.

У Светланы получались чистые, прямые линии, немного колючие по ощущениям — как морозный воздух. У Заступина — более нейтральные, серо-зеленые, ориентированные на исследование плоти и органической материи.

Я стоял рядом, просто наблюдая. Семён тоже не вмешивался, молча сел на скамью у стены.

Прошло минут десять. Но ничего нового и важного обнаружить не получалось. Магия на теле — слабая, размытая. Сигнатуры неясные. Артефакты отключены после гибели владельца. Прямых признаков отслеживания киллера куратором извне — нет.

Но вдруг плетения Светланы и Заступина пересеклись. Я заметил, как оба вздрогнули, почти одновременно, с тревогой и удивлением взглянув друг на друга.

— Подождите-ка… — пробормотал Заступин. — Стабилизирую перекрытие…

Светлана изменила один из векторов, окончательно сводя оба плетения вместе. Теперь это были уже не две диагностические сети, сплетенные из разных потоков. А единое целое, которое можно окрестить аналитической магией. Интересное направление, под такое можно было бы выделить в будущем отдельный дворянский род, если найдутся способные кандидаты.

Когда наложение стало устойчивым, в воздухе, под потолком, проявилась точка — тусклая, бледная, но отчётливо существующая.

— Что это? — спросил я.

Императрицы сосредоточилась, разглядывая структуру. Заступин нахмурился. А Семен вдруг с удивлением посмотрел на меня. Вслед за ним повернулась и Светана.

— Что такое? — не понял я, чем вызвано их внимание.

— Метка на вас, граф, — угрюмо сообщил Заступин. — И судя по структуре, маяк был повешен достаточно давно.

— Какой маяк?

— В его основе заложена магия Тени, но с элементами хрономагии и трансформации. Сложный, тщательно замаскированный конструкт. Без материального носителя, разумеется. Такую штуку невозможно обнаружить обычными средствами. Она вшита в вашу ауру.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Значит… это меня вели. Получается, что убийцу на встречу привел именно я…

— Не переживай. Если бы не ты, то вообще не было бы никакой встречи, — неумело попытался утешить меня Семен.

Светлана молчала, глядя на меня так, что я не мог понять ее чувств — осуждает или жалеет. Раздражения на ее лице не заметил, однако и сочувствия там не было. В принципе, неудивительно — из-за моей ошибки под угрозой была ее собственная жизнь.

Тусклая структура под потолком становилась все более бледной и прозрачной.

— Он самоуничтожается, — сказал Заступин. — Обнаружение закономерно привело к самоликвидации. Еще минута — и она рассеется окончательно. Стабилизировать и сохранить столь непонятную и неизведанную конструкцию у нас нет ни малейшей возможности. Так что подробностей уже не извлечь.

— Похоже, это произошло на моей встрече с Химериным, — задумчиво и, вместе с тем, с раскаянием в голосе, предположил я. — Только он мог провести манипуляции настолько умело. Кроме того, мы находились на его территории. Это в разы усиливало его возможности, и ограничивало мои собственные…

— Поздно оправдываться, граф, — устало ответила Светлана. — Что произошло, то произошло. Вопрос в том, как нам действовать дальше. Подозрения понятны, но без прямых доказательств всё это будет звучать лишь как пустые догадки.

Удивительная метка в воздухе исчезла окончательно, оставив за собой легкое послевкусие недосказанности и упущенных возможностей. Мы с минуту стояли молча. Ни я, ни Светлана, ни майор Заступин не пытались что-то комментировать.

Я почувствовал укол раздражения на самого себя. Понимание, что именно я привел слежку к кафе и косвенно обрек Флорова, не давало покоя.

Тишину нарушил Семён. Он встал со скамьи, размял плечо и, немного понизив голос, сказал:

— У меня есть идея.

Мы все повернулись к нему.

— Какая? — тут же спросила Светлана.

Семён чуть помедлил, словно прикидывая, сколько именно стоит сказать.

— В ссылке… я кое-чему научился. Есть возможность… достать дополнительные сведения. Не напрямую, конечно. Простите, что не могу сообщить больше… Но или так, или вообще никак…

Я всмотрелся в него внимательнее. Он выглядел сосредоточенным, даже чуть напряженным — брат явно что-то задумал.

— И что тебе для этого нужно? — спросил я.

Семён пожал плечами, как будто речь шла о какой-то обыденной просьбе:

— Мне нужно просто забрать голову. На сутки. И ещё — поговорить с Ваней, так как понадобится кое-какое техническое оборудование.

В помещении повисла пауза. Светлана, предчувствуя неладное, пристально посмотрела на Семена:

— Я правильно догадываюсь, что речь идет о не совсем легальной процедуре?

— Или так, или вообще никак… — снова повторил Семен.— Через сутки верну голову сюда, в лабораторию. Или, если хотите, в ближайший полицейский морг.

Заступин кашлянул недовольно, но промолчал. С точки зрения устава и процедур такая идея выглядела, мягко говоря, странно, но майору не по чину было вмешиваться в подобные решения. Все ждали, что скажет императрица.

Светлана задумалась. Я тоже. Пахло это всё подозрительно.

Но альтернативы на самом деле не было. Все стандартные методы мы уже исчерпали. Магический след обнаружили, но потеряли. Прямых доказательств нет.

— Вы уверены, что это даст результат? — уточнила Светлана, хотя уже было понятно, что решение она приняла.

Семен пожал плечами с деланным равнодушием:

— Никаких гарантий, конечно, но шансы есть. Если не рискнем — точно останемся с пустыми руками.

— Хорошо. — Светлана медленно кивнула. — Можете ее забирать. Но под ваше личное слово, Семен Чаровский.

Брат церемонно поклонился императрице и, без раздумий, дал слово.

— Обещаю, Ваше Величество. Можете на меня рассчитывать — сделаю все, что будет в моих силах.

Я хорошо знал брата и мне показалось, что он слегка придуривается. Словно потешается над всеми этими церемониями, клятвами и прочим. Хотя что здесь удивительного? После кошмара, пережитого им в ссылке, придворный этикет действительно кажется чем-то смешным и нелепым.

Светлана жестом дала понять, что встреча окончена. Всё было решено, и продолжать обсуждение не имело смысла. Императрица первой покинула лабораторию. Семен снова замотал голову покойного в пленку, для транспортировки.

Заступин проводил нас до парковки, где в «Кайзере» ожидали близнецы. Скупо кивнул, пожал руку и удалился.

Я сел на переднее сиденье рядом с Мишей, Семён устроился сзади, откинувшись на спинку кресла.

Поездка домой прошла в молчании. Не было смысла что-то выяснять. Я уже и сам примерно догадывался, что задумал Семен. Разумеется, процедура будет использовать запретную магию. Вопрос лишь в том, насколько сильно. Не хватало мне еще мини-разломов прямо на яхте. Кроме того, следить нужно и за здоровьем самого Семена. Пока он в порядке, но пока неясно как будут развиваться его новые «способности».

Не хочу вспоминать о том, что происходило ночью в трюме «Авроры».

Семен с Иваном несколько часов оборудовали там собственную лабораторию. А потом принялись за дело. Мне пришлось пообещать братьям, что не буду им мешать, и остаться снаружи.

Семен закрыл дверь изнутри. И не только на замок, но и с помощью магической печати. Таким образом, ни я, ни кто-либо другой, не мог слышать, что происходило в импровизированной лаборатории.

Однако я чувствовал отголоски магических эманаций и они мне совсем не нравились. Потому всю ночь провел без сна — на всякий случай я тоже нес вахту на «Авроре». Если бы что-то пошло не по плану — например, какая-нибудь хрень вырвалась из защитного периметра — то и моя магия могла бы пригодиться.

На следующий день мы вместе с обоими братьями — Иваном и Семёном — вновь направились во дворец.

Входили привычным уже образом — в сопровождении гвардейцев, через черный вход, стараясь поменьше попадаться на глаза придворным.

Уютная и богато обставленная гостиная встретила нас мягким светом ламп и запахом жасмина и мяты. Светлана сидела у резного сиамского столика и пила ароматный чай. Жестом пригласила нас присоединиться, но я отказался.

— Простите, Ваше Величество, вынужден отказаться. Сейчас не время для праздных чаепитий.

Светлана поморщилась недовольно, но смолчала, проглотив мою дерзость.

— Появились ли новые результаты по нашему делу? — спросила она, отставляя расписную чашку в сторону.

Семён сделал шаг вперёд, не кланяясь, но почтительно склонив голову.

— Появились, Ваше Величество. Необходимая информация извлечена. Убийца наболтал даже больше, чем мы рассчитывали.

Светлана вздрогнула. И в следующий миг сверкнула глазами, воскликнув с гневом и осуждением:

— Вы понимаете, что наделали?! Некромантия запрещена не из каприза. Именно она повышает риск возникновения Разломов и пространственно-временных аномалий!

Но в следующую секунду понизила голос, почти шепча:

— Поменьше болтайте о своих методах, Чаровский. Помните, где вы находитесь.

— Ваше Величество, — тут же нашелся Семен, — вы беспокоитесь совершенно напрасно! Это не была некромантия. Вернее, это вовсе не было некромантией. Мы не воскрешали, не призывали душу. Мы использовали только научные знания, полученные мной в ссылке. Постмортем-анализ, анатомию, медицинские приемы. И некоторые технические средства моего брата Ивана.

Он кивнул в сторону Ивана, который стоял у стены, прижимая к груди жестяную коробку от какого-то электрического конструктора. Ванюша выглядел весьма довольным собой, лучась от гордости за собственные изобретения.

Я молча наблюдал за сценой, удерживая выражение внешнего спокойствия. Но на душе скребли кошки. Я прекрасно знал: Семён врёт, глядя в глаза императрице. Да, они использовали оборудование Ивана. Но насыщал аппаратуру темной магией, контролировал и направлял все процессы именно Семен. Он определенно использовал пробудившиеся в нем новые способности. И разумеется, процесс вполне можно назвать некромантией. Пусть не классической, с жертвоприношениями, пентаграммами и заклинаниями из старых книг, но тем не менее.

А я лично, хоть и не принимал участия в этих мерзких опытах, но и не мешал братьям. Даже помог потом убраться и подчистить все так, чтоб не осталось ни малейших следов их нелегальных действий. Получается, тоже соучастник?

Светлана ещё несколько секунд раздумывала, переводя взгляд то на меня, то на Семена, то на Ивана. Я в ответ хмурился, Иван улыбался, Семен изображал равнодушное безразличие.

— Ладно, — произнесла, наконец, императрица. — Показывайте, что у вас есть.

Иван подошёл к низкому столику у стены, поставил коробку и открыл её. Внутри оказался старый магнитофон с встроенными динамиками. Из другого кармана Иван вынул небольшую аудиокассету с красной полоской на боку.

— Всё очень просто, — впервые за время нашей встречи он подал голос. — Мы зафиксировали определенные волновые импульсы. Трансформатор перевел их в звуковые волны. Проще говоря — сделал аудиоверсию. И теперь это можно прослушать. Качество среднее, но суть будет ясна.

Императрица протянула руку — Иван послушно передал ей кассету.

Светлана сама отщелкнула крышку магнитофона, вложила кассету внутрь.

И без колебаний нажала пальцем на кнопку Пуск.

Первое мгновение было тихим. Пошло легкое шипение пленки, словно издалека — как ветер в старом доме. Потом из этой тишины вынырнул голос.

Глухой и далекий, будто доносившийся из-под слоя мокрого песка.

Это был голос мертвого человека.