Князь Целитель 2

Глава 1

Когда я подрубил наседавшему на Матвея пауку две лапы, тот отпрянул назад, но уйти от разъярённого человека с оружием в руках он не смог. Я сделал выпад вперёд, упав на одно колено, и на всю длину клинка вогнал острие протазана между жвал. Тело паука вздрогнуло и рухнуло на землю, дрыгая ногами. Я вовремя успел выдернуть своё оружие из пасти.

Обернувшись, я увидел ещё трёх монстров, приближающихся к нам из леса. В этот момент Матвей издал протяжный стон, придав мне уверенности в моём решении. Энергии я подкопил немного, но этого хватило, чтобы отправить в атакующих веер разрядов, которые выжгли в их головах неплохие дырки и умертвили на месте. Я без сил опустился на колени перед другом. Хорошо, что рядом точно никого не было, иначе я не рискнул бы так подставляться.

— Идут, — прохрипел он, всё так же часто дыша. — Наши идут.

Я оглянулся в направлении его взгляда и увидел, как Влад с парнями Петра с одной стороны, а Стас со своими ребятами с другой стороны, прорываются к нам, чтобы отгородить собой от стаи пауков.

— Занимайся им, мы прикроем, — сказал Бурмистров, поморщившись от вида ран Матвея.

Весь отряд выстроился дугой в нескольких мерах от нас, нещадно разя противника. Даже Кирилл, который до последнего упирался идти на холм, проявлял чудеса ловкости, словно открылось второе дыхание.

Несмотря на просевший резерв, использовать его для магии исцеления все же пока было проще, чем для молний, и я смог для начала остановить кровотечение в глубоких ранах и хоть немного очистить от негативной энергии, но на этом решил пока остановиться, чтобы не уйти в отключку, тогда от меня толку не будет.

— Потерпи немного, я чуть восстановлюсь, — сказал я напарнику и, увидев его неуверенный кивок, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Когда я почувствовал наполнение кругов маны и вышел из медитации, шум боя отдалился и удары звучали реже, видимо, отряд завершает зачистку леса от пауков. Матвей лежал с закрытыми глазами, но дышал уже не так часто, как перед этим.

— Эй, ты как? — решил я окликнуть его на всякий случай.

— Живой я, живой, — прохрипел Матвей.

Его лицо было мертвенно-бледным, но кровотечение полностью остановилось. Ответив мне, он сначала закашлялся, потом застонал от боли.

— Потерпи немного, — сказал я, взяв его за руку. — Я сейчас тебе помогу.

Матвей молча кивнул и снова закрыл глаза, готовясь к боли. Ну что, друг, придётся потерпеть. Я приложил руку и просканировал раны. Этот мохнатый гад успел глубоко погрузить свои жвала, но крупные сосуды не повредил, иначе парень умер бы до того, как я пришёл на помощь. Если бы паук повредил ему брюшную аорту, он прожил бы несколько секунд.

Я осторожно восстанавливал все повреждения, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Всё пространство под деревьями было буквально устелено телами мёртвых пауков и на небольшом участке между ними находились мы.

Моего восстановившегося резерва хватило, чтобы полностью очистить тело Матвея от негатива Аномалии и заживить раны, даже немного придал ему жизненных сил, но мне снова пришлось медитировать. Я ещё сидел с закрытыми глазами возле Матвея, когда услышал приближающиеся шаги.

— Как он? — спросил Влад.

— Вроде нормально, — ответил я синхронно с Матвеем.

Я открыл глаза и увидел, что мой друг уже не валяется беспомощной куклой, а сидит на теле одного из пауков и рассматривает частично повреждённый на животе доспех. Потом мы встретились взглядами, и он натянуто улыбнулся, лицо ещё оставалось бледным. Оно и понятно, на месте, где он только что лежал, осталось немало впитавшейся в землю крови.

— Мы закончили, — сказал Влад, с толикой уважения оценив приложенные мной усилия по спасению одного из бойцов отряда. — Присоединяйтесь к сбору трофеев, вон вокруг вас сколько.

Я автоматически оглянулся. Ребята собирали паутину, наматывая её фрагменты на палку, другие потрошили пауков, выдирая пластины панциря и выковыривая магические кристаллы. Мы с напарником поднялись и присоединились к остальным. На сбор трофеев ушло ещё полчаса. Улов и, правда, оказался очень даже солидным.

Перед тем, как пуститься в обратный путь, решили перекусить. Мы поделились салом и хлебом, угостив Бурмистрова, как я и обещал, другие ребята тоже поделились, кто чем мог.

Во время обеда выяснилось, что ещё несколько бойцов ранены. В пылу боя они даже не замечали повреждений, а теперь раны сильно жгло из-за попавшего в них яда и негативной энергии, которая только ухудшает их состояние. Так что мне снова пришлось потрудиться.

Когда спускались по склону, солнце уже перевалило далеко за полдень. В принципе выйти из аномалии мы должны были задолго до заката, и я уговорил Бурмистрова поохотиться на жабоидов. Если сшить из нескольких слоёв чёрной жабьей кожи куртку под доспех, то его эффективность значительно возрастёт. Была бы сейчас такая куртка на Матвее, мог бы отделаться гораздо меньшими повреждениями, когда паук разворошил пластины брони.

Чтобы ускорить процесс, мы дружно общипали брошенного Стасом внизу ежа и общими силами наделали кучу стрел для игольника, так что Стас ходил плевался иглами, а мы подбирали жаб и сдирали с них кожу, благо местные парни были приучены свежевать добычу прямо на месте. Стас умудрился подстрелить ещё пару Призрачных белок по пути.

— Ну вот, мне в копилочку, — сказал довольный Стас, когда появилась возможность ошкурить свой улов. — А кристаллы продам и сделаю себе новый доспех из этой хрени, — добавил он, пнув мешок со снятыми с пауков пластинами.

— Теперь вы все можете неплохо обновить свою амуницию, — улыбнулся Влад, который, судя по его виду, был очень доволен этим рейдом. — Если пойдём туда ещё раз, будете чувствовать себя увереннее. Но раньше чем через месяц там делать нечего будет. Похоже, на холме не было никого из наших месяца три или четыре.

— Это они так быстро нарождаются? — удивился я.

— А что ты хотел? — усмехнулся Влад и поднял вверх указательный палец. — Это ж Аномалия, тут вся дрянь быстро растёт. Судя по всему, и червей всех порубили, чтобы спокойно этих жаб собирать. И этих бедолаг почти не осталось. А если через месяц вернуться, их снова будет полно, вот увидишь.

— Тут не соскучишься, — улыбнулся я.

— И с тобой не соскучишься, — добавил Влад. — Я думал, ты простой лекарь, а ты ещё и копьём своим чудным неплохо машешь, да ещё и разрядами бил, так кто ты есть на самом деле?

Настал этот неприятный момент, которого я опасался, видимо, мои действия были не такими скрытными, как мне того хотелось. Но просто отмолчаться не получится, надо как-то объяснить.

— У меня от рождения два дара, но я хочу стать целителем, — ответил я коротко.

— Странно, — пожал плечами Бурмистров. — Все хотят стать сильными и бесстрашными воинами, а ты, имея все задатки, подался в целительство. Я этого не понимаю.

— Но ведь пригодилось же? — улыбнулся я.

— Не поспоришь с таким аргументом, — кивнул Влад. — Иначе твой друг там бы на холме и остался, аптечка его не спасла бы. Не с таким ранением.

— И в будущем пригодится, — добавил я. — И я докажу, что целитель на поле боя не менее важен, чем сильный и бесстрашный боец или маг. А может, и более важен.

— Вполне может быть, — ответил Влад и внимательно посмотрел мне в глаза. — Думаю, тебя ждёт большое будущее. Береги себя и удачи тебе. Будет интересно посмотреть на твои достижения дальше.

— Спасибо, — ответил я.

В город мы вернулись уже ближе к закату. Военные на воротах проводили нас взглядами, но не проронили ни слова. Мне кажется, они удивились, что мы тащим на себе столько трофеев, а среди нас нет раненых, даже никто не хромает и не забинтован. Это как раз лично моя заслуга.

В воскресенье мы с Матвеем занялись разбором своих трофеев. Пластины с пауков мы решили по большей части продать, так же, как и ядовитые жвала и красную кожу с головы жаб, а вот чёрная пойдёт на новые куртки под доспех. Кристаллов для попытки прорыва четвёртого круга у меня теперь достаточно, можно даже из них эликсир сделать, с которым этот процесс гораздо удобнее, но уйдёт больше кристаллов, что я сейчас могу себе позволить.

— А зачем ты хочешь часть пластин оставить? — удивился Матвей, глядя, как я их сортирую.

— Можно дополнить имеющийся доспех, прикрыв уязвимые места, — ответил я.

— Так ведь куртки из жаб будут, — заметил напарник.

— Ну и что, это не помешает, — сказал я. — Попомнишь ещё мои слова.

— Ладно, уговорил, — пробормотал Матвей и тоже начал откладывать в сторону пластины определённого размера, как и я это только что делал.

— Нам бы ещё раздобыть рог Кровожадного танка, — сказал я, проверяя заточку протазана, она явно требовалась. На лезвии уже имелось несколько глубоких зазубрин. — Хватило бы и тебе на новый меч и мне на наконечник для протазана.

— Да, — улыбнулся Матвей. — Было бы неплохо. Я тоже зазубрины сосчитал, уже одиннадцать. Если бы мы сегодня пошли с отрядом наёмников, то, вполне возможно, был бы у нас этот рог.

— Ходить на рейды два дня подряд — это перебор. Тем более, после твоего ранения все равно нужна пауза, — покачал я головой. — Отдыхать тоже надо, зато у нас есть время со всем разобраться. Так что складывай всё в мешок и пошли забирать свои деньги.

— И купим в лавке по дороге копчёного гуся, — на полном серьёзе сказал Матвей, глядя на меня исподлобья и приготовившись выслушивать возражения.

— И купим гуся, — кивнул я.

— Серьёзно? — удивлённо спросил мой напарник и расплылся в улыбке. Такой серьёзный детина, а только о еде мечтает. С учетом, как он готовит, он думал, я откажусь от подобного, когда появились дополнительные деньги? Смешной. — Тогда пошли быстрее! Я уже чувствую этот аромат!

***

Когда я пришёл на работу в госпиталь в понедельник, там было на удивление тихо. Странно, обычно к утру начинают привозить раненых бойцов с ночных рейдов. Какими бы ни были крутыми ночные охотники, им тоже неплохо достаётся, так как ночью активируются более серьёзные монстры, за которыми они, собственно, и охотятся — добыча в случае удачи может окупить все расходы. Но чаще всего привозили военных, которые участвовали в зачистках или отражали атаки тварей на город ночью. А сейчас тихо.

Я вошёл в ординаторскую, а все целители отделения во главе с Герасимовым сидели за столом и пили чай.

— Привет, Вань! — бодро воскликнул Анатолий Фёдорович, остальные двое приветствовали кивком. — Иди садись, чаю попьём, пока тихо.

— А почему тихо? — спросил я, усаживаясь на свободный стул. — Даже непривычно как-то.

— Непривычно, — кивнул Герасимов.

— И тревожно, — сказал Василий Анатольевич, тот, что чуть старше из двух целителей в подчинении моего наставника. — То есть причину этого затишья ты не знаешь?

Я молча помотал головой и ждал разъяснений.

— Со вчерашнего дня ночные рейды временно запретили, Вань, — пояснил Герасимов. — Что-то они там пробудили не то или Аномалия резко активизировалась, сложно сказать. Некоторые отряды вовсе не вернулись, а из тех, что посильнее — лишь часть. Они-то и рассказали, что там происходит. Не обратил внимания, наверное, что все солдаты поставлены в ружьё, технику всю к воротам подогнали?

— Что-то не обратил внимания, — покачал я головой. — Единственное, что заметил, две патрульных машины встретил по пути в госпиталь вместо одной.

— Я думаю, это только начало, — сказал, жуя овсяное печенье, Василий Анатольевич. — Скорее всего, из гарнизона на юге ещё пригонят войска город защищать. И вертолёты военные курсируют вдоль границ Аномалии. Чувствую, будет нескучно в ближайшее время.

Как только он это сказал, где-то вдалеке прозвучали длинные пулемётные очереди и раздалось несколько взрывов. После короткой паузы стрельба и взрывы повторились, потом снова наступила тишина.

— Похоже, какие-то твари уже вышли погулять, — сухо констатировал Герасимов. — Скоро придётся жить в госпитале.

— Этого горе-пульмонолога надо спустить в приёмное, — предложил Василий Анатольевич. — Сидит там штаны протирает.

— Чтобы он загубил нам тут с десяток раненых? — ухмыльнулся Герасимов. — Нет уж, спасибо, сами как-нибудь. Лучше уж тогда Михаила Ивановича попрошу, от него толк будет.

— Так и от ученика вашего толк вроде есть, — сказал молчавший всё это время Олег Валерьевич и посмотрел на меня. — Не пустое место ведь уже.

— Ваня да, неплохо уже справляется, — улыбнулся Герасимов. — Достойный ученик попался. Ему бы ещё на четвёртый круг прорыв сделать, да Вань? Много ещё осталось?

— Думаю, на днях можно будет попробовать, — ответил я, просканировав сначала свои достижения.

Золотой третий круг маны уже был полон и пыхтел от натуги, а зелёный до полного не дотягивал совсем немного. Следовательно, и, правда, на этой неделе добью, не соврал. Такие темпы роста даже превышали прогнозируемые — вот что значит выходы в Аномалию и полная выкладка.

— Понятно, — сказал Герасимов, допивая чай. — Значит, буду нагружать тебя на полную катушку, чтобы добрал. Твой четвёртый круг в ближайшее время ой как понадобится. И нас заодно хоть немного разгрузит.

— Я только за, — улыбаясь, ответил я. — За этим сюда и приехал.

— Зря улыбаешься, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Скоро опять будешь бледный у стеночки сидеть и медитировать.

Сначала я подумал, что он это просто так сказал, потом тоже услышал приближающийся вой сирен скорой помощи. От других я его уже легко отличал.

— Так, братцы, отдохнули и будет, — сказал Герасимов и резко поднялся со стула. — Все бегом в приёмное. Нам еще жизни спасать!

Мы высыпали на крыльцо, встречая машины скорой помощи и следующие за ними несколько броневиков, на которых тоже часто подвозили раненых. Санитары выгружали носилки с тяжело раненными солдатами, некоторых сослуживцы несли на руках, остальные кое-как топали ко входу в приёмное сами. Охотников не было ни одного, только солдаты и офицеры.

Я подхватил под руку одного сильно хромающего военного и помог ему сесть на пока ещё незанятую лавочку возле регистратуры. В считаные минуты просторный холл приёмного отделения был заполнен ранеными до отказа. Один из внесённых на носилках уже не подавал признаков жизни. К нему сразу метнулся Герасимов, остальные застыли в ожидании указаний, оценивая тем временем вновь прибывших.

— Этот готов, — сухо констатировал Анатолий Фёдорович. — Совсем чуть-чуть не дотянул, уносите.

Наши санитары подхватили носилки с ещё не остывшим телом и утащили прочь. А дальше и, правда, было нескучно. Герасимов раздавал указания, и мы начали носиться между ранеными, оказывая помощь самым тяжелым и самым крикливым.

Мне достался боец, лежавший на носилках на животе. На его спине наискосок пролегали три длинных глубоких раны, похоже, от чьих-то когтей, возможно, Синего Саблезуба. Увидел я это, когда убрал привязанную к спине бинтами промокшую кровью чью-то тельняшку. Раны довольно интенсивно кровоточили, и первым делом я остановил кровотечение. Солдат глухо монотонно стонал.

Сканирование я провёл дважды. С первого раза сам себе не поверил, что могут быть столь выраженные изменения в подлежащих тканях при относительно свежей ране. Концентрация отрицательной энергии здесь была такой, что должна была превратить его в подобие мутанта, патологическое перерождение я нашёл даже в рёбрах, лопатках и позвонках, до которых огромные когти даже не достали. Сначала я подумал, что это та самая ведьмина гангрена, но там всё равно всё выглядело как-то по-другому, не настолько выражено при такой свежей ране. Может быть, это она и есть, просто в более ярком проявлении? Всё может быть.

На очистку организма от негативной энергии Аномалии ушёл практически весь мой запас энергии и перед тем, как начать заживление ран, мне пришлось медитировать.

— Вань, ну ты чего там резину тянешь? — раздражённо окликнул меня Герасимов, увидев, что я сижу и ничего не делаю. — Ты не заметил, сколько у нас раненых? Давай быстрее!

— Стараюсь! — ответил я и приступил к заживлению ран.

— Да угомонись ты, чёрт подери! — услышал я позади гневный окрик Олега Валерьевича. — Я же тебе помочь хочу, дурень! Кровью истечёшь, если и дальше будешь так дергаться!

Я как раз закончил заживление ран на спине и резко обернулся. Целитель схватился за культю правой голени бойца, из которой хлестала кровь, и пытался остановить кровотечение, а боец дрыгал этой ногой и долбил его кровавым кулаком по спине, оставляя пятна крови на уже не совсем белом халате. Я навалился на солдата, прижав его руку к полу, а тот пытался вырваться и орал мне прямо в ухо благим матом.

Прошло секунд десять или чуть больше, как боец перестал орать и дёргаться, лишь часто дышал и постанывал. Я перестал удерживать его руку и отступил назад. Олег Валерьевич продолжил заживлять культю голени в более спокойной обстановке, а я перешёл к следующему, на которого мне указал чуть раньше Герасимов.

У бойца была рваная рана на предплечье. Выяснил я это, когда снял пропитанную кровью массивную повязку. Видать, знатно кровоточило. Сейчас кровотечение прекратилось, есть признаки наложения магической гемостатической мази.

Если я правильно понял, анализируя то, что вижу в приёмном, целители в отрядах бывают далеко не всегда, значит, производство подобных мазей очень даже актуально. Надо узнать рецепт и добыть ресурсы. Если я собираюсь продолжать ходить в Аномалию в составе отряда и он напорется на неприятности, моих навыков может не хватить, и тогда такая мазь может понадобиться. Заодно было бы неплохо, чтобы и у остальных членов отряда были подобные средства, ведь я один могу справиться далеко не со всем.

— Спасибо, студент, — похлопал меня по плечу Олег Валерьевич и направился к следующему пострадавшему от монстра Аномалии.

Сканирование раны предплечья, кроме повреждения мышц и сухожилий сгибателей и ротаторов, показало такое же экстремальное загрязнение негативной энергией, как и у предыдущего моего пациента. Значит, это какая-то общая закономерность? Вполне возможно, что это связано с той самой активизацией Аномалии. Я обернулся в поисках Герасимова, он как раз проходил позади меня.

— Анатолий Фёдорович! — окликнул я наставника. — Вы должны это увидеть.

— Думаешь меня чем-то удивить? — усмехнулся он, но тут же изменил направление движения в мою сторону, значит, заинтересовался. — И что тут у нас?

Он осторожно приложил ладонь к ране, но не касался её, а держал буквально в миллиметре. Через несколько секунд он нахмурился и внимательно посмотрел на меня, слегка прищурив глаза.

— Ты тоже это заметил? — напряженно спросил он. — У предыдущего тоже так было.

— Да, — кивнул я. — Изменения тканей неоправданно выражены, что нехарактерно для той ведьминой гангрены, которую я видел раньше. Тут все куда серьезнее.

— Давай так, — сказал Герасимов, убрал руку от пациента и выпрямился. — Продолжаем работать, но старайся запоминать все подобные нюансы, а потом мы всё это задокументируем. Когда закончим с этим кошмаром, мне надо с тобой поговорить. Всё, работай.

Анатолий Фёдорович пошёл к следующему пациенту, а я приступил к очистке раны от негатива, чтобы потом заняться сращиванием мягких тканей.

Глава 2

С пациентами в приёмном покое мы разбирались часа два, не меньше. Некоторых госпитализировали, одного, поражённого негативной энергией больше всех и чудом выжившего, перевели под наблюдение в реанимацию, остальные смогли уйти самостоятельно.

Мы все четверо целителей, измотанные, вернулись в ординаторскую, где нас ожидал больничный завтрак из творожной запеканки и чая. Запеканка была так себе, но вполне съедобно, учитывая разыгравшийся от работы аппетит.

Тут же главное, чтобы не вкусно было, а сытно и восстанавливало силы. Впрочем, медитация в этом плане все равно лучше, благо близость к аномалии давала много энергии, разлитой в пространстве.

— Характер ран изменился, — произнёс Олег Валерьевич, пока все жевали. — Даже при небольших ранах довольно сильное поражение тканей. А у тех, кто получил раны почти на выходе, всё как раньше.

— Да, я тоже заметил, — пробубнил с набитым ртом Василий Анатольевич, которому запеканка заходила лучше всех. — Практически каждая царапина быстро превращается в ведьмину гангрену, а то и хуже.

— Так скоро к нам уже со сложными мутациями начнут привозить, — недовольно буркнул Олег Валерьевич и тяжко вздохнул. — Не нравится мне всё это. Нас на такие случаи точно будет недостаточно.

— Будет из этого что-то нехорошее, — добавил Василий Анатольевич.

— Не будет, если выяснить причины и предпринять правильные меры, — сказал молчавший до этого Анатолий Фёдорович. — Наш студент — свой человек, думаю, его уже можно посвятить в суть дела, да, Вань?

Я отложил вилку и выпрямился, обводя всех взглядом. Все пристально смотрели сейчас на меня, даже стало как-то неловко, но согревали слова, что я свой и заслужил доверие. Только вот что мне собрались доверить? Даже почти всемогущий нейроинтерфейс моего рода не мог дать ответ на этот вопрос — у меня было слишком мало информации о текущей ситуации.

— Мы участвуем в исследованиях Аномалии, Вань, — произнёс с серьёзным видом Анатолий Фёдорович, немного склонился ко мне и посмотрел в глаза. — Так как мы постоянно практически на передовой, учёные из Новосибирского университета дали нам задание по изучению особенностей раневого процесса и поражения негативной энергией у пострадавших от Аномалии. Основываясь на этом, они разрабатывают методы защиты и противодействия.

— Тогда почему они не предлагают какие-либо меры защиты? — поинтересовался я. — Каждый защищается, как может, на опыте ветеранов.

— Да потому что они их только разрабатывают, — всё так же серьёзно сказал Герасимов и я понял, что он не шутит. — Я слышал, что ты ходил в Аномалию?

— Откуда вы знаете? — насторожился я.

— Это небольшой городок, Вань, — улыбнулся он. — Здесь практически всё друг о друге всё знают. — Он откинулся на спинку стула. — Сорока на хвосте донесла, какая разница? Так вот, у меня будет к тебе просьба. Только это всё пока что держится в секрете, смотри никому не проболтайся.

— Так вы же говорите, что здесь секреты невозможны и все всё знают, — усмехнулся я.

— И тем не менее, — сказал Герасимов и снова склонился ко мне, начав говорить тише. — Когда придёт пора, тогда все узнают, а пока что мы действуем тихо, нас так попросили, а у меня нет повода нарушить обещание.

— Я вас понял, — кивнул я. — Так в чём суть вашего задания?

— Пока что мы изучаем только пострадавших, но нам нужны образцы почвы, воды, растений и живности из Аномалии. Я дам тебе несколько контейнеров для сбора материала, когда в следующий раз пойдёшь в Аномалию, постарайся взять образцы. А мы их уже передадим нужным людям, чтобы исследования шли быстрее.

Анатолий Фёдорович поднялся со стула, подошёл к шкафу и вывалил на стол передо мной те самые контейнеры.

— Так это же баночки для анализов, — усмехнулся я.

— И что тебя не устраивает? — возмутился Герасимов. — Этого объёма для образцов вполне достаточно.

— Если туда только когти Синего Саблезуба постричь, — снова усмехнулся я.

— Можно подумать, что ты видел там Синего Саблезуба, — недовольно буркнул Анатолий Фёдорович. — Если бы ты со своим третьим кругом его там увидел, мы бы с тобой уже не разговаривали.

— Я встретился с ним в поезде, когда ехал сюда, — сказал я. — И у меня ещё был второй круг на тот момент.

— Значит, тебе очень повезло, что его вовремя убили солдаты, — сказал Герасимов, снова опускаясь на свой стул.

Я не стал говорить, что я сам его убил, один на один. Тут пока никто не знает, что, в действительности, я боевой маг. По крайней мере, таковым меня видят отец и дед. Вместо ответа я лишь пожал плечами.

— Для исследования нужен небольшой фрагмент плоти, — пояснил Герасимов. — Можешь лапу Туманному ежу отрезать или ещё что-нибудь в этом духе. Главное, чтобы это свежее было, сразу всё неси сюда, а мы уже тут будем рассматривать под микроскопом и предоставим отчёт в университет. Законсервированные материалы будем отправлять туда раз в неделю.

— Хорошо, — сказал я, убирая баночки в свой рюкзак. — Задание понял.

— Ну, слава богу! — выдохнул Анатолий Фёдорович. — Что там у тебя с четвёртым кругом? Скоро?

— Ещё одно такое массовое поступление и точно буду готов, — кивнул я. — На данный момент мои энергоканалы достаточно развиты, чтобы выдержать нагрузку четвертого круга.

— Отлично! — улыбнулся Герасимов. — А у меня как раз пятый окончательно укрепится, пора шестой брать, будем пить эликсир на брудершафт!

— Ого! — Восхитился Василий Анатольевич. — Серьёзно?

— А ты подумал, что я шучу? — усмехнулся Герасимов. — Как и нашему студенту, чуть-чуть осталось. Но одной волны поступивших точно не хватит. Сами же знаете, что с каждым кругом формировать новый все сложнее.

Он вздохнул и цокнул языком.

— Вы сказали про эликсир, — продолжил я тему. — Сможете мне помочь его приготовить? Рецепт я знаю, читал и про сам процесс, но самостоятельно никогда не делал. Боюсь, ошибусь и испорчу только ценные компоненты.

— Там только кристаллов больше понадобится, чем при обычном прорыве, ты в курсе? — спросил Герасимов. — У тебя есть столько?

— Как раз хватит, — кивнул я. — И остальные ингредиенты есть, вчера приобрёл.

— Ты кого-то ограбил, что ли, студент? — ухмыльнулся Василий Анатольевич.

— Вчера ходил в Аномалию в составе отряда, лечил их сразу после боя, — спокойно сказал я, словно вещал про поход на рынок за овощами. — Они со мной добычей поделились.

— И часто ты туда ходишь? — настороженно спросил Олег Валерьевич.

— По выходным, — ответил я. — По будним дням не до этого. Да и сами знаете, какая здесь ситуация, — пожал я плечами.

— И в воскресенье там был? — неожиданно заинтересовался Герасимов, склонившись ко мне и оперевшись на стол локтями.

— В субботу, — покачал я головой. — Вчера не пошли, устали сильно.

— А в субботу всё тихо было? — спросил Анатолий Фёдорович, пристально наблюдая за мной, словно пытаясь уличить во лжи.

Или его терзал чисто научный интерес? Скорее, второе.

— Наш сопровождающий сказал, что активность многих тварей возросла и численность больше обычного, — сказал я. — А ещё он сказал, что брачный период у Кошачьих Василисков в этот раз рановато начался, мы на стаю нарвались.

— У Василисков? — искренне удивился Герасимов. — Ну да, у них через пару недель только должен начаться.

— Вы-то откуда всё знаете? — спросил Олег Валерьевич, с подозрением глядя на шефа.

— Тебе какая разница? — грубовато спросил Герасимов, и тот молча отвернулся. — Ну, ходил я раньше тоже в рейды целителем, что такого?

— Так бы сразу и сказали, — сказал Олег Валерьевич и улыбнулся, сразу перестав дуться. — Поначалу все хотят туда попасть, а как огребут как следует, весь безмерный энтузиазм как рукой снимает.

Сказав это, он распахнул халат и поднял хирургическую робу, показывая пару длинных шрамов на животе. Судя по их состоянию, им уже не один год. Если уж целитель не смог их свести, то они точно оставлены опасной тварью.

— М-да, — покачал головой Герасимов. — Хорошо, что тебя ни в какие интимные места никто не укусил, показал бы нам стриптиз.

Целитель насупился, молча опустил робу и застегнул халат.

— Да ладно, не обижайся! — усмехнулся Герасимов и таким же образом показал шрамы на спине ближе к пояснице. — Вот, что у меня на память осталось. А задницу показывать не буду, вы не в моём вкусе!

Оба ординатора расхохотались и я к ним присоединился. Вот такой грубоватый юмор порой здорово разряжает обстановку. Все же целители видят слишком много боли и страданий. Увы, не всегда даже их усилий достаточно, чтобы хоть как-то помочь пациентам.

— Вот так-то, Вань, все мы имели дело со зверьём в Аномалии, — сказал Герасимов, снова усаживаясь за стол и доливая остатки чая из чайника себе в чашку. — Кроме того жирного увальня в пульмонологии, который никого страшнее комара не убивал. А Михаил Иванович, знаешь, почему такой хваткий и суровый? Он пару лет регулярно ходил с отрядами в Аномалию. Поэтому у него шестой круг, уже к седьмому приближается, а у меня шестой только будет. После того, что ты на моей спине видел, у меня надолго охоту отшибло, хотя я периодически об этом всё равно думаю.

— Да ладно вам, Анатолий Фёдорович, — вскинул брови Василий. — Какая уж теперь Аномалия? А кто тогда вместо вас будет приёмное прикрывать?

— Ну а вы на что? — ухмыльнулся он. — Пустое место, что ли?

— Даже не могу себе представить, — честно признался Василий Анатольевич, — что привезут толпу раненых, а вас нет. Такого ни разу не было ещё.

— Тем более надо вам встряску устроить, — сказал Герасимов, хитро улыбаясь и сложив руки на груди. — А то привыкли за папкиной спиной, как за каменной стеной. А так придётся самим мозг включать, с кого начинать первым. Заодно этапы и методы медицинской сортировки повторите. Ну а вдруг потом захотите усерднее работать и еще круг возьмете.

— Всё-таки собираетесь идти в Аномалию? — осторожно спросил Олег Валерьевич. — Опасно это сейчас. Оно всегда опасно, а сейчас тем более.

— Я думаю, что скоро в Аномалию не придётся далеко идти. На днях она сама сюда пожалует, к нашим стенам.

— Сплюньте, Анатолий Фёдорович! — чуть не опрокинув стакан с чаем, эмоционально воскликнул Василий Анатольевич. — Ещё чего не хватало!

— Да хоть обплюйся, — усмехнулся Герасимов, — всё равно не поможет. Домой когда пойдёшь, обрати внимание на пулемётные турели на крышах зданий. Раньше стволы были повёрнуты вверх, а теперь все в сторону Аномалии на север смотрят, как аисты на заходящее солнце. И ракетные установки по большей части расчехлили. Не думаю, что у них просто учения совпали с возрастанием активности Аномалии. Есть вероятность, что мы чего-то ждём. Чего-то особенного.

— Ох и не нравится мне всё это, — тяжело и порывисто вздохнул Олег Валерьевич и горестно покачал головой.

— Не дрейфь, — махнул рукой Герасимов. — Помнишь, два года назад тоже была такая тревога, но я на улицах города встретил лишь пару мелких монстров, больших на выходе из Аномалии всех прикончили. Вот и сейчас будет так же, скорее всего. Только лучше передвигайтесь до госпиталя и обратно при оружии. Если есть доспехи — наденьте. У тебя точно есть всё, что надо, да, студент?

Я молча кивнул и тут же увидел завистливые взгляды ординаторов. Интересно, а как же они в своё время по Аномалии с отрядом ходили? В белом халате, что ли? Или это ностальгия по прошлым денькам?

Затянувшаяся пауза в работе была прервана воем сирен. Все молча вздохнули, поднялись со своих мест и направились в приёмное отделение. В этот раз раненых привезли меньше, но ранения были более тяжёлыми, жизнеугрожающими.

Одного раненого, у которого были признаки сильнейшего заражения негативной энергией, Герасимов взял на себя. Его сразу водрузили на каталку и повезли в реанимацию. Мы втроём крутились, как могли. Главной целью было — никого не потерять, чтобы никто не отошёл в мир иной. Исцелять кого-то одного, как говорится, под ключ, сейчас возможности не было.

Мы бегали от пациента к пациенту, останавливая кровотечение, накладывая на рану обезболивающие мази, фиксируя переломы, создавая костную мозоль. Эта работа больше походила на первичную врачебную помощь на поле боя, а не на действия целителя в госпитале, но не было вариантов.

Только когда стало понятно, что никто у нас помирать не собирается и прекратились стоны и крики о помощи, занялись именно лечением.

— Этого я забираю в операционную, — сказал Олег Валерьевич, указывая на тяжелораненого солдата с сочетанной травмой.

— Тебе поассистировать? — предложил ему свою помощь Василий Анатольевич.

— Ты хочешь в этом аду нашего практиканта одного оставить? — спросил Олег Валерьевич. — Он хоть и рубаха-парень, но один никак не справится, а Герасимов неизвестно когда вернётся, тот пациент почти за гранью возможного, как бы не пришлось констатировать печальный исход. Не переживай, мне медсестра крючки подержит, не впервой.

— Ладно, — произнёс Василий Анатольевич, провожая коллегу взглядом. Потом обратился ко мне: — Ну что, студент, погнали? Займись сначала этим.

Он указал мне на конкретного пациента, и я приступил к очистке организма от негативной энергии, с последующим лечением ран. Герасимов вернулся в приёмное отделение минут через двадцать. Лицо выглядело уставшим, но довольным. Значит, пациент спасён.

Олег Валерьевич вернулся, когда мы половину пациентов исцелили, теперь осталось на каждого по два. Герасимов оценил моё состояние, которое к этому моменту оставляло желать лучшего, и выделил мне двоих с самыми лёгкими ранениями. Раньше я на такого потратил бы не больше пяти минут, но из-за выраженного загрязнения организма негативом и начинающейся ведьминой гангрены, с ними пришлось повозиться.

Стоит признать, пусть я и уставал, но руку тоже набивал быстро. Теперь такие проблемы уже не казались чересчур сложными. Просто чуть больше бы времени, и все.

— Эй, студент, ты живой? — услышал я голос Герасимова, когда прижавшись спиной к прохладной стене, медитировал после последнего пациента.

— Вроде да, — ответил я, открывая глаза и вяло улыбаясь.

— Вот и молодец! — улыбнулся Анатолий Фёдорович, потирая руки. — Ты реально сегодня молодец, думаю, что не зря я решил тебя к науке привлечь, тем более что ты в Аномалию ходишь. Кстати, на четвёртый круг маны набралось?

— Вполне, — сказал я, проверив состояние третьего круга, и улыбнулся ещё шире.

— Ну и отлично! — наставник показал большой палец. — Кристаллы с собой? Можем прямо сейчас эликсир сварганить, тогда сегодня сможешь четвёртый круг одолеть.

Я лишь вздохнул и покачал головой.

— Жаль, — сказал он и задумчиво упёр руки в бока. — У меня в столе лежит парочка, но этого очень мало. Тогда завтра с собой приноси, сделаем, если будет возможность.

— Так же запас еды и воды с собой и в подвал? — решил я уточнить.

— В подвал — да, а провиант с собой не надо. Это же гораздо быстрее и легче с эликсиром, я ведь говорил. Вот когда на седьмой круг замахнёшься, там и с эликсиром непросто, подготовка серьёзная нужна. Михаил Иванович вон готовится заранее, уже руки потирает.

— А на восьмой? — спросил я, хотя знал, что это невероятно сложно и опасно, а девятый есть лишь у единиц во всей Российской империи, пальцев одной руки хватит.

— В Каменске восьмого ни у кого нет, — покачал головой Герасимов, подтвердив мои предположения, потом продолжил тихим доверительным тоном, словно рассказывал великую тайну, о которой я и так знал. — Если кто и мог бы, все боятся. Риск очень велик совсем без дара остаться. Так-то вот. Так что Михаил Иванович у нас скоро станет одним из самых крутых, как и главный целитель госпиталя.

— Понятно, — сказал я, показывая всем видом, как я жадно впитываю информацию.

Интересно было бы посмотреть на главного целителя, что он собой представляет. И, раз уж он такой сильный, мог бы участвовать в лечении раненых. Скажете, не барское это дело? Может быть, но, на мой взгляд, несправедливо.

После окончания рабочего дня Герасимов попросил всех задержаться. Сегодня должен был дежурить целитель из другого отделения, но обещали привезти раненых из последних отрядов охотников, которых сегодня утром ещё пускали на территорию Аномалии, но теперь наложили полный запрет.

— Он один точно не справится, ребята, надо помочь, — не с приказом, а с просьбой обратился Анатолий Фёдорович к своим ординаторам и ко мне. — Главный обещал оплатить переработку вдвойне, надеюсь, что не обманет. А может, и привозить уже будет некого, тогда просто за деньги побездельничаем часиков до десяти и домой.

Все молча кивнули головой, хоть и особым желанием перерабатывать после достаточно интенсивного рабочего дня не горели. Больше часа мы просто сидели за столом и болтали о всяких жизненных проблемах и пустяках, снова поржали над толстяком из пульмонологии, представив себе, как он пошёл бы с отрядом спецназа в Аномалию.

Я посматривал в окно и наблюдал, как нарочито медленно солнце опускается к горизонту. Если вошедшие в Аномалию охотники и выйдут живыми, то в ближайшее время, иначе шансов у них не останется вовсе. Со стороны северной заставы периодически раздавались пулемётные и автоматные очереди, взрывы. Видимо, сдерживали пытавшихся выйти из аномалии тварей, но судя по тому, что не было постоянной канонады, монстров, желающих погулять за пределами родного дома, было немного.

Очередная перестрелка явно затянулась и сквозь грохот послышался знакомый уже вой сирен. Значит, везут. Взрывы и пальба не прекращались, когда мы вышли на крыльцо встречать раненых.

В этот раз колонна техники и медицинской и военной была ровно вдвое больше. У меня волосы зашевелились на затылке, когда я увидел, сколько вытаскивают носилок из приехавших машин скорой помощи, сколько буквально выволакивают из бронемашин хромающих и стонущих, забинтованных чуть ли не с головы до пят.

— М-да-а-а, — протянул Герасимов, но его почти не было слышно за криками и стонами.

Место в приёмном быстро закончилось, и раненых располагали прямо на площадке перед входом в госпиталь. Герасимов носился как ужаленный, раздавая указания. О том, что нам сегодня предстоит, я старался даже не думать. Как же хорошо, что я успел восстановить резерв, мне сейчас пригодятся все силы без остатка.

Глава 3

Такого напряжения при работе в госпитале я не испытывал ещё ни разу за всё время стажировки, даже в мой самый первый день. Просто я сейчас уже приблизительно понимал возможности коллектива и с навалившейся нагрузкой они были несоизмеримы. Сейчас главное — не поддаваться панике. Уже понятно, что всех мы спасти не сможем, люди будут умирать, так и не дождавшись помощи, потому что много тяжёлых, а мы физически не успеваем. Как и не хватает магических кругов, чтобы хотя бы удержать пациентов от скатывания в негативную динамику изменений.

Герасимов выбрал ту же тактику, что и Василий Анатольевич, когда мы остались в приёмном втроём без шефа — бегал от пациента к пациенту, находящемуся на грани и старался продлить его жизнь, убрать максимальную угрозу, чтобы не терять много времени и появился шанс спасти как можно больше. Остальные делали то же самое. Я действовал, как механизм, запрограммированный на выполнение задания с тонким математическим расчётом.

На фоне какофонии звуков и казавшегося хаотичным движения целителей произошло явление света в тёмное царство. На крыльце госпиталя появился главный целитель. О том, что это именно он, я узнал от Олега Валерьевича, который в этот момент останавливал кровотечение бойцу совсем недалеко от меня.

— Ничего себе! — воскликнул он, замерев на секунду и получив в этот момент струйку крови в лицо. — Главный пожаловал! Да не может быть! — он тут же вернулся к пациенту, и кровотечение в мгновение ока было остановлено. — Ну теперь у нас точно есть шанс. Слышь, студент, понаблюдай за ним, что он сейчас будет делать. Такое нечасто увидишь, тебе полезно будет.

Я продолжал оказывать первую помощь раненым бойцам, чтобы сохранить им жизнь и дать шанс на полное исцеление и краем глаза посматривал на босса госпиталя. Тот обвёл взглядом площадку, словно сканировал при этом состояние каждого находящегося здесь бойца. А возможно, всё именно так и было. Что вполне ожидаемо, он пошёл туда, где корпел Герасимов, который всегда выбирал сначала самых тяжёлых пациентов. Главный похлопал его по плечу и жестом указал отойти в сторону.

А дальше началось самое интересное. Он вытянул руки вперёд, чуть разведя в стороны, повернул ладони вниз и растопырил пальцы. Было темновато, но, по-моему, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Воздух под ладонями начал превращаться в дрожащее марево, как над раскалённым капотом автомобиля. Это марево расширялось и опускалось вниз, охватывая собой примерно полдюжины раненых.

Вокруг целителя раздался дружный протяжный стон, потом он резко опустил руки вниз и открыл глаза, продолжив осматривать раненых на площадке. Те, на кого он только что воздействовал, начали подниматься с носилок и просто с асфальта, словно протрезвели, проснулись и поняли, что пора домой.

М-да, таких чудес я ещё не видел. Герасимов сказал, что у него седьмой круг. Значит, достигнув его, я тоже так смогу. Надо лишь трудиться не покладая рук, а для соблюдения баланса двух энергий — регулярно ходить в Аномалию и убивать монстров. Плохое слово «убивать»? В данном случае нет. Я же не уничтожаю редких животных, находящихся на грани вымирания, это совсем другое дело.

Если бы охоту на монстров не вели, они бы уже давно перенаселили зону Аномалии и волной ринулись за её пределы, сокрушая и пожирая всё вокруг. Вот тогда природе будет нанесён непоправимый урон, да и человечеству тоже. Тем более что монстры всегда нападают на людей, будто видят в нас главную угрозу своего существования, что бы там ни говорили всякие активисты.

Размышляя о перспективах и посматривая одним глазком за действиями главного целителя, я продолжал спасать жизни и подавлять негативную энергию Аномалии. Главный ещё два раза произвёл свою фееричную манипуляцию, потом развернулся и, немного пошатываясь, направился ко входу в госпиталь. Никому ничего не сказал, ни перед кем не отчитывался, но всем было понятно, что с него пока хватит, надо восстановиться. Помощь, которую он успел оказать буквально за пять минут, неоценима. Теперь чаши весов уверенно склонились в нашу сторону. Шанс спасти и вылечить всех привезённых пострадавших стремился к ста процентам.

— Вот так всегда, — недовольно буркнул Василий Анатольевич. — Пришёл, повыпендривался, дал понять, какое мы ничтожество, и ушёл восвояси.

— Зависть — плохое чувство, Вася! — довольно резко ответил ему Герасимов. — Гони её в шею! Если ты сейчас скажешь, что он нам не помог, я с тобой больше не буду здороваться. Теперь хоть немного вздохнуть можно.

— Но он ведь мог бы вылечить больше, если бы не устроил шоу! — раздражённо продолжил Василий Анатольевич. — Если бы он просто лечил пациентов по очереди, по одному, энергии хватило бы на дольше!

— Вот ты неуёмный же, а?! — покачал головой Герасимов. — Когда на поле боя солдаты ложатся десятками и сотнями, только такой вариант использования энергии принесёт максимально быстрый эффект. Он поднял на ноги больше, чем дюжину тяжелораненых. Двоих из них я уже мог бы констатировать, боролся за их жизнь до последнего, а они вон на брёвнышке в сторонке теперь сидят, делятся впечатлениями. Ты посмотри, насколько он нам работу уменьшил.

— А мог бы больше спасти, просто чуть медленнее! — не унимался Василий Анатольевич, но хотя бы делал это тихо.

— Понятно, — буркнул себе под нос Герасимов и махнул рукой. — Вон к тому теперь переходи, Вась. И не отвлекайся, работай, пациентов ещё полно.

Я продолжал останавливать кровотечения, сращивать кости, убирать негативную энергию Аномалии из ран и тел бойцов, залечивать раны. Регулярно приходилось медитировать и уже не всегда получалось делать это на ходу, приходилось полностью отключаться от окружающего. Организм уже просто кричал, что силы на исходе и надо отдохнуть, но слушать его крики было некогда, надо выполнять свой долг — спасать людей.

Я при возможности поглядывал за действиями Анатолия Фёдоровича. Мне кажется, что он тоже может сделать что-то наподобие того, что только что продемонстрировал главный целитель, просто экономит силы, и внешне его действия похожи на мои. Значит, это режим энергосбережения, а не демонстрации силы. Не отпускала мысль, что я тоже буду способен на большее, когда совершу прорыв на четвёртый круг.

Жаль, но в записях рода об этом направлении магии было слишком мало информации, чтобы я мог говорить наверняка.

Главный к нам больше не вернулся, но и того, что он сделал, оказалось достаточно, чтобы мы в итоге справились с поставленной задачей. Ни одного бойца мы не потеряли.

— Ну что, поздравляю, коллеги, — сказал Герасимов, отходя от последнего пациента и вытирая кровавые руки об халат, на котором и так уже живого места не было, он давно перестал быть белым. — Неплохо потрудились, славно.

— До шестого круга добили? — поинтересовался я.

— Похоже, да, укрепил пятый как следует и набрал энергии сверху, — после небольшой паузы ответил он. — Завидую тебе, студент, — усмехнулся он. — Все с ног валятся, а ты только об одном думаешь. Ведь молодой ещё, надо о девках думать, а ты про круги маны.

— Да какие ему сейчас девки, Анатолий Фёдорович? — усмехнулся Олег Валерьевич. — Вы посмотрите на него, он же белее халата.

— Мы сейчас все белее халата, Олежка, — рассмеялся Герасимов. — Ты просто себя в зеркале не видел. Так, чур, я первый в душ! Я старший, мне можно!

Сказав это, мой наставник резко рванул вдаль по коридору и исчез за одной из дверей.

— Можно ему, видите ли, — пробурчал недовольный Василий Анатольевич, у которого почти всё лицо было в засохшей крови. — Пойду хоть умоюсь пока, а то уже лицо стягивает.

Он направился в туалет для персонала, а мы с Олегом Валерьевичем так и стояли в коридоре, приходя в себя. Я глянул на своё отражение в зеркале, потом на стоявшего рядом со мной целителя. Мы оба больше были похожи на только что побывавших в жестокой сече, а не на медиков. А ведь, по идее, целители за счет собственной энергии должны быть куда выносливее обычных людей, но все это показывало, что мы, действительно, хорошо выложились.

Даже не уверен, удастся ли отстирать халат. Проведя над ним рукой, почувствовал в ткани негативную энергию Аномалии, раньше подобного не замечал, но она стремительно таяла в тех местах, где я проводил рукой, значит, всё небезнадёжно.

— Иди в душ, Герасимов вышел уже, — голос Олега Валерьевича выдернул меня из размышлений и заставил вздрогнуть от неожиданности, мне казалось, что он ушёл.

— Только после вас, — улыбнулся я ему, почувствовав на щеках стягивающую кожу корку.

— Иди-иди, студент, — устало улыбнулся он в ответ. — Тебе домой, а я всё равно ещё здесь часок помаринуюсь.

— Как домой? — удивился я. — Анатолий Фёдорович меня никуда не отпускал.

— Ваня, дуй в душ и чеши домой! — бодро произнёс приближающийся Герасимов. Водные процедуры ему явно пошли на пользу.

— Хорошо, спасибо! — я благодарно кивнул одному и другому, потом быстрым шагом направился в конец коридора.

Ещё никогда ранее я не получал такого кайфа от стекающих по телу прохладных струй воды. Я подставил под лейку душа лицо и начал усердно оттирать засохшую к этому моменту чужую кровь. Сегодня было настоящее испытание для начинающего целителя, пришлось выложиться на полную катушку, осталось только смыть с себя несимпатичные следы победы.

Наведя идеальную чистоту и, как следует, взбодрившись, я выключил душ. Одежду я надел ту же, другой у меня здесь не было. Это не дело, конечно, надо бы попросить, чтобы мне выдали форму. Или же купить её самостоятельно, чтобы иметь возможность переодеться после такого вот рабочего дня. Да и выглядеть тогда буду соответствующе, а пока ни дать ни взять — практикант.

Когда открыл дверь и вышел в коридор, увидел злобное лицо Василия Анатольевича, который ждал моего выхода, прислонившись к стенке. Из чистого у него были только лицо и руки. Он ничего мне не сказал, лишь недовольно сопел, а проходя мимо меня в душ, нарочно чувствительно задел плечом. Ишь, какой обидчивый оказался. Надулся, что я раньше него в душ попал.

Но это мелочи, да и такого рода раздражение, после того как поработал с полной выкладкой, вполне понятно. Обижаться на такое глупо, впрочем, и целителю следовало лучше контролировать свои эмоции.

Когда я вышел из госпиталя, было уже темно. На севере продолжали стрекотать пулемёты, рваться гранаты, горизонт освещало зарево пожара, пылающего где-то за стеной ближе ко входу в Аномалию. Скорее всего, это горел напалм, которым залили выползающих через слабое место монстров.

По-хорошему, этот вход надо запечатать, чтобы существа Аномалии не представляли опасности для города. Через укреплённую защитными чарами границу могли прорваться только серьёзные монстры высокого ранга, но их было гораздо легче обнаружить, а соответственно, и вовремя начать на них охоту.

Я старался идти по самой тёмной, плохо освещённой стороне улицы, чтобы меньше бросалась в глаза моя одежда, покрытая бурыми пятнами почти сплошь. Больше, конечно, штаны ниже колена, выше по большей части досталось халату, который я сунул в пакет и отдал санитарке.

Несмотря на мои старания, я всё равно пару раз ловил на себе удивлённые взгляды случайных прохожих, которые старались обойти меня стороной.

— Ни хрена себе! — воскликнул Матвей, когда я вошёл в наше компактное жилище. — Ты где был? Ходил без меня в Аномалию? Ну так же нечестно!

— Успокойся, — усмехнулся я, бросая в угол рюкзак. — Не был я ни в какой Аномалии. Просто очень много раненых сегодня привезли, среди них много тяжёлых.

Рассказывая, я стаскивал с себя штаны и рубашку, потом загрузил их в стиральную машину, бросив в барабан побольше порошка. Надев домашнее, я уселся за стол, где стояла полупустая сковородка с картошкой и тарелка с кусочками копчёного гуся, оставшиеся со вчерашнего. Значит, Матвей всё не осилил или специально для меня оставил.

— Так, подожди, там всё остыло, давай я погрею, — он бросил на кровать замызганный учебник по фауне Аномалии, схватил сковороду с картошкой, закинул туда же гусятину и поставил на разожжённую плиту. Хозяйственный он все же парень. — Пока ждёшь, расскажи подробнее, что там произошло, интересно же.

— Аномалия резко активизировалась, — сказал я, собираясь с мыслями, что ему рассказывать, а что нет. — Хорошо, что мы не пошли с отрядом наёмников в воскресенье, а то судя по тому, что я видел, могли бы не вернуться.

Я без душещипательных подробностей рассказал ему про последнее массовое поступление пострадавших и о том, как мы старались всех спасти. Про фееричный выход главного целителя тоже рассказал, решил не скрывать.

— Ого! — воскликнул Матвей, вытянув лицо от удивления и перестав на какое-то время мешать шкворчащую картошку с копчёным гусем.

Манящие ароматы еды в комнате резко усилились, и я сглатывал слюну в предвкушении.

— Ничего, Вань, скоро и ты так сможешь, — сказал Матвей и начал интенсивно перемешивать содержимое стреляющей жиром сковороды. — Я тебе даже больше скажу, ты ещё круче сможешь, надо только набраться терпения. А настойчивости у тебя хоть отбавляй.

Он наконец выключил газ и поставил шкворчащую сковороду прямо передо мной на деревянную подставку. Она ещё раз возмущённо стрельнула куда-то мимо моего лица и начала затихать, а я схватил вилку и ткнул в первый попавшийся кусок мяса. Перед тем, как сунуть его в рот, пришлось сначала хорошенько подуть.

— Вот такие вот пирожки, Матвей, — сказал я, проглотив первый кусок, почти не жуя. — Путь в Аномалию закрыт, так что охота в ближайшее время отменяется.

— Ты хоть маякни тогда, когда можно будет, — пробормотал погрустневший напарник. — А то получается, зря приехал. Ну не зря, конечно, кое-что мы уже успели добыть. У меня никогда раньше столько денег не было, сколько мы за один вчерашний поход заработали. Кстати, я отнёс броню на доработку, как ты просил.

— Чёрт! — вырвалось у меня и я хлопнул себя по лбу.

— А что, что-то не так? — встрепенулся Матвей. — Но ты же сам сказал!

— Сказал, — вздыхая подтвердил я. — И сам уже об этом забыл. Просто заведующий сказал на работу и с работы ходить в доспехах и с оружием, так как возможны прорывы существ Аномалии в город. Военные поставлены на уши, активированы все турели и ракетницы, усилены патрули. Похоже, в ближайшее время будет весело. На охоту можно будет попасть, просто выйдя из дома. Пока я вспомнил, закрой, пожалуйста, железные ставни на окнах от греха подальше. Не хотелось бы проснуться с какой-нибудь кикиморой в постели.

— Ага, — Матвей кивнул и пулей выскочил на улицу.

Вскоре я услышал скрежет ржавых петель и лязг вворачиваемых болтов. Через пару минут всё затихло, и довольный собой напарник вернулся в дом, закрыл за собой железную дверь и задвинул массивный засов.

— От Туманных Ежей точно спасёт, а насчёт Синего Саблезуба — не уверен, — ухмыльнулся Матвей. — Так что, сходить завтра и доспехи забрать? Они сказали, что очередь и готово будет только к пятнице.

— Давай так сделаем, — сказал я, решив попробовать другой вариант. — У меня тут лишний кристалл есть, предложи им для ускорения процесса, может, завтра к вечеру доделают? Там же не с нуля изготавливать, а только дополнить.

— Я от себя ещё один кристалл добавлю ради такого дела, — улыбнулся Матвей. — Я ведь их вообще не сдавал, для тебя на самом деле берегу. Вот, смотри.

Он залез в тумбочку, достал небольшой холщовый мешочек с утяжкой и высыпал на стол больше двух дюжин кристаллов. Вид у него был довольный, а глазами он искал в выражении моего лица одобрение.

— Ого! — воскликнул я, разравнивая ладонью кучку похожих на топазы кристаллов. — Здорово! Но, Матвей, ты бы мог получить за них кучу денег.

— Я получил замечательного друга, который спас мне жизнь, — сказал мой напарник. Лицо его в этот момент стало абсолютно серьёзным, он говорил от чистого сердца. — Теперь моя жизнь принадлежит тебе, ты волен распоряжаться ею, как хочешь. И всё моё принадлежит тебе.

— Ты с ума сошёл?! — воскликнул я, отодвигая от себя кристаллы. — У нас рабовладельческий строй отменили, ты не моя собственность! Я спас тебе жизнь, чтобы ты жил, а не стал моей собственностью! И это твоя добыча, ты можешь ею распоряжаться, как захочешь!

— Да, я свободный человек и это моя добыча, — недовольно сказал Матвей, грубо сгребая со стола кристаллы обратно в мешочек. — И свободный человек по имени Матвей хочет стать твоим, то есть вашим слугой, ваше сиятельство. Чего ты на меня так смотришь? Да я давно понял, что ты, то есть вы не из простых.

— Сильно бросается в глаза? — улыбнулся я, но в то же время напрягся, а вдруг все вокруг догадываются, что я из богатой семьи, а простаком только прикидываюсь.

— Если честно, я понял довольно не сразу, — признался Матвей, почесав затылок. — Чувствовал, что что-то не то, но никак не мог понять. Так как тебя правильно величать? То есть вас?

— Никаких «вы»! — строго сказал я. — На «ты» и просто Ваня, всё.

— Понял, конспирация, — сказал Матвей, улыбнулся мне и хитро подмигнул. Было что-то в этом здоровяке душевное, тёплое, несмотря на кажущуюся грубость и простоту. — А почему вы, то есть ты, Ваня, скрываешься? Нет, не надо, не говори! Меньше знаю — крепче сплю, так спокойнее. Зато не проболтаюсь.

— Я тебе обязательно всё расскажу, — улыбнулся я, глядя ему прямо в глаза. — Но не сейчас, а когда придёт время. А пока что постарайся сделать так, чтобы с твоей помощью о моей маленькой тайне не узнали другие, хорошо?

— Клянусь! — выпалил Матвей, вскочил со стула и упал на одно колено. — Клянусь служить тебе верой и правдой до конца своих дней и до последнего вздоха! Оберегать жизнь твою и твоих близких до последней капли моей крови!

Произнося пламенную речь, он прижал правую руку к сердцу. По лицу не скажешь, что это какая-то шутка или розыгрыш, он был абсолютно серьёзным.

— Стой, замри! — сказал я, встал из-за стола и сходил за его мечом.

Потом я встал перед ним и сделал, как видел однажды: опустил меч плашмя сначала на одно его плечо, потом на второе.

— Я принимаю твою клятву и посвящаю тебя в рыцари, — торжественно сказал я.

Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза, потом дружно расхохотались. Ну что сказать — не удержался. Понятное дело, что после моего согласия Матвей станет слугой, но ситуация уж очень располагающая была к такому выступлению.

— Прямо как в средние века, — сказал Матвей, поднимаясь с пола и забирая у меня меч. — А вообще, я говорил абсолютно серьёзно.

— Я понял, спасибо! — сказал я и похлопал его по плечу. — Предложение принято.

Глава 4

Утром я открыл глаза ещё до звонка будильника, не было шести. Посмотрел на часы и удивился, почему так темно. Не сразу вспомнил, что мы замуровали окна железными ставнями. Надо привыкать некоторое время вставать в темноте.

Выспался неплохо, но всё равно присутствовала некоторая разбитость и спутанность мыслей, всплывали картинки из сна, где присутствовали события из прошлой жизни, где с магией было все не так хорошо как тут, из-за Аномалий. Мозг собрал прошлое и настоящее, замесив всё в невероятный салат. Прохладная вода в лицо быстро наводит порядок в черепушке и раскладывает всё по полочкам. Когда я вышел из санузла, Матвей стоял у плиты и жарил омлет. Увидев это, я открыл рот от удивления.

— А ты чего не спишь? — спросил я.

— Завтрак тебе приготовлю и ещё поваляюсь, — ответил он, сонно улыбаясь.

— И ты только для этого встал? — ещё больше удивился я.

— Мне не сложно, а ты на работу сытый пойдёшь, — сказал он, снимая сковороду с плиты и ставя на стол. — Тем более я привычный, родителям часто так готовил, чтобы дальше спать пойти, когда они посменно работали. Огурчики малосольные есть и колбаса, будешь?

— Буду, — кивнул я и сел за стол. — Ну, правда же, не стоило, Матвей, я сам бы позавтракал.

— Знаю я, как ты завтракаешь. На то и нужен верный слуга, чтобы барин чувствовал себя комфортно, — уверенно заявил мой напарник, воздев указательный палец к небу. — С твоей работой силы нужны. Так что ешь и ступай себе в госпиталь, набирайся опыта. Посуду на столе оставь, я потом помою.

— Хорошо, спасибо, — сказал я и захрустел малосольным огурчиком. Вот и доказывай потом, что у нашего рода лучшие повара. Может, это, конечно, не изыски, но вкусно же. — Ты лучший слуга из тех, что я знаю.

— Рад стараться, — буркнул Матвей, снова зарываясь под одеяло.

Вскоре он ровно сопел. Умеют же люди, я бы после такой побудки еще долго ворочался.

После сытного завтрака я потянулся за висящей на верёвке одеждой. Из-за того, что закупорили окна, брюки ещё оставались сильно влажными. Ну ничего, есть запасные. Одежды я с собой взял по минимуму, но сменка — это святое. Попробую сегодня намекнуть, что как «свой» я заработал получить форму, может, прокатит.

В брюках, рубашке и ветровке, с протазаном в руке я смотрелся на улице очень оригинально. Прохожих в ранний час было сегодня исключительно мало, а те, кто осмелился выйти на улицу, были вооружены и экипированы. Один мужчина шёл с автоматом за спиной. Зачем он ему? Даже кинжал с магическим усилением больше поможет от этих тварей. Или у него много денег на магические пули?

— Ну и где твоя хвалёная броня? — с ехидцей спросил подходивший к крыльцу госпиталя с другой стороны Василий Анатольевич. Тоже, видимо, решил прийти пораньше.

— В ремонте после рейда в Аномалию, — сказал я, что было почти правдой. — Возможно, завтра приду.

— Спрутолис поцарапал, а ты его этой своей палкой затыкал? — усмехнулся Василий Анатольевич, поглаживая рукоятки висевших на поясе шашек. На нём была лёгкая броня довольно изящной работы.

Вместо ответа я махнул протазаном, ловко выровняв росший недалеко от входа куст спиреи. Целитель ухмыльнулся и вошёл в приёмное вперёд меня, слегка оттолкнув плечом и снова демонстрируя своё превосходство.

Никогда не понимал таких людей, зачем надо при каждом удобном случае демонстрировать неравенство? Да, ты целитель, а я практикант, но ты же понятия не имеешь, кто я такой. С другой стороны, хорошо, пусть и дальше не догадывается, что я княжич, это и есть главный компонент моей командировки. Мне же проще его потом заткнуть на поприще целительства — вот это будет удар для него.

Герасимов был уже на месте, а жаль, я специально пришёл пораньше, чтобы увидеть его доспехи, интересно же. А Олег Валерьевич и вовсе сегодня домой не ходил, остался дежурить в качестве усиления бригады. Приду завтра в семь и буду встречать, как говорится, по одёжке.

— Ну, где твои хвалёные доспехи, Вань? — спросил меня Анатолий Фёдорович на входе в ординаторскую, и мне пришлось повторять свои объяснения.

— Ладно, значит, завтра похвастаешься, — улыбнулся он. — А копьё у тебя неплохое, одобряю. Рогатина?

— Протазан, — поправил я.

— Ну, я в них не сильно разбираюсь, — отмахнулся Герасимов. — Обычный щит и меч по старинке, типа комплекта «Витязь». Был у нас один в отряде с такой же штуковиной, как у тебя, неплохо махал. Саблезуба у меня на глазах уделал, как котёнка. Если будешь с ним регулярно практиковаться, тоже так сможешь.

— Стараюсь по возможности, — улыбнулся я. Приятно, что наставник одобрил мой выбор оружия.

— Кристаллы принёс? — Герасимов снова обернулся ко мне, стоя уже на выходе из ординаторской.

— Да, всё с собой, — ответил я и похлопал по рюкзаку.

— Тогда хватай и иди со мной. Сделаем эликсир, пока тихо, а то потом, возможно, некогда будет.

— Понял, — кивнул я, поставил протазан в углу ординаторской, накинул чистый халат, вытащил из рюкзака мешочек с ингредиентами и поспешил за наставником.

Герасимов достал из кармана связку ключей и открыл защищённую дверь без каких-либо надписей. По внутреннему оснащению я понял, что это у них лаборатория. На полках стеллажей стояли ящики, картонные коробки и банки с биоматериалами, скорее всего, это фрагменты тканей и органов существ из Аномалии. На столе стояли микроскопы и микротом, чтобы делать тончайшие срезы препаратов для изучения. Значит, это и есть лаборатория для изучения проявлений Аномалии. Очень интересно и главное, что нейроинтерфейс все записывает, чтобы я потом мог все проанализировать.

— Давай сюда свои припасы, — сказал Анатолий Фёдорович, хлопнув ладонью по столу.

Я осторожно высыпал из мешочка дюжину магических кристаллов и остальные составляющие для эликсира. Наставник доставал из шкафа и ставил рядом на стол спиртовку, штатив с пробирками и пузырьки с притёртыми стеклянными крышками.

— А это зачем? — удивлённо спросил я, глядя на выставленные химикалии. — Ведь у меня всё есть.

— Всё, да не всё, — хохотнул Герасимов. — Кислоту для растворения кристаллов принёс? Не-е-ет. А у меня есть.

Он указал на стеклянный флакон с маслянистой оранжевой жидкостью. Потом на столе появились аптекарские весы и большая стеклянная пипетка для титрования. Взвесив кристаллы, он рассчитал объём кислоты и влил в колбу, туда же бросив кристаллы.

У меня сердце кровью обливалось, когда я смотрел, как тает и растворяется моё сокровище. Совершенно неожиданно раствор стал нежно-сиреневым, с играющими на свету более светлыми и тёмными слоями.

— Взболтать, но не смешивать! — хохотнул Герасимов, закидывая в колбу остальные ингредиенты и поставил её на горящую спиртовку. — А теперь смотри, как жидкость посинеет и выдаст пятнадцать бульков, снимай с огня, вразумел?

— Так точно! — выпалил я, уставившись на колбу настолько пристально, что она от этого должна была закипеть ещё быстрее.

Краем глаза я наблюдал за действиями наставника. Он достал ещё одну колбу, отмерил туда кислоты и высыпал из небольшого пакетика более крупные кристаллы, чем мои. Такой я пока видел только один раз. Добавив в раствор всё необходимое, он достал ещё одну спиртовку и поставил на неё заготовку своего эликсира.

Синий раствор в моей колбе начал оживать, переливаться оттенками и становиться светлее, потом снова потемнел. Такое впечатление, что он стал гуще и ещё до закипания объём жидкости начал постепенно уменьшаться, выдавая сочные голубые испарения. Резко запахло едкими химикалиями. Герасимов хлопнул себя по лбу и включил мощную вытяжку. Струйки голубого тумана потянулись к вентиляционной решётке над головой.

— Сюда суй! — скомандовал Анатолий Фёдорович, когда я снял колбу с огня и поставил на стол ведёрко со льдом. — Резче давай, охладить сразу надо! А то потеряем в эффективности итогового состава.

Чуть не расплескав резко уменьшившийся в объёме эликсир, я пихнул колбу в кубики льда, которые зашипели при контакте и начали быстро оседать. Какая же там была температура?! Явно не сто градусов.

— Забирай! — резко прервал моё медитативное созерцание Герасимов и, как только я вытащил из просевшего льда колбу, сунул туда свою, которая сразу начала проваливаться чуть ли не до дна. — Успел, всё нормально.

Анатолий Фёдорович шумно выдохнул и вытер пот со лба.

— И что с этим эликсиром делать? — спросил я, глядя на колбу с небольшим количеством густой тёмно-синей жидкости. Вспоминая всё, что там происходило, у меня появились сомнения. — Пить?

— Ну, если хочешь, я тебе спринцовку дам, клизму сделаешь! — расхохотался Герасимов. — Пить, конечно! Ты кислоты, что ли, испугался? Так нет её уже там! Я для этого и расчёты делал. Дальше что делать, знаешь?

— Да, в книжке читал, — кивнул я.

— Молодец! — похвалил наставник и звонко хлопнул по плечу, заставив его загореться, как от спиртовки. — Только я первый пойду, следующим будешь. Прикройте пока приёмное отделение, а я в подвал.

Заведующий пошёл за шестым кругом, а я плюхнулся на стул в ординаторской и уставился в окно. Двое ординаторов смотрели какой-то исторический фильм и бурно комментировали, споря на каждом эпизоде. Мирную идиллию нарушали только звуки пулемётных очередей и редкие взрывы где-то вдалеке. Иногда взрывы были более мощными, заставляли дрожать стёкла в окне, но на такие «мелочи» уже давно не обращали внимания.

Я уже начинал дремать, когда кто-то не особо вежливо ткнул меня в плечо.

— Вставай студент, работа едет! — громко оповестил Василий Анатольевич.

Я широко зевнул и устремился вслед за ним в холл приёмного отделения. Сирены завывали уже совсем близко. На улице внезапно начался дождь, и мы решили ждать внутри.

Санитары и военные вносили носилки, расставляя их на полу, часть пациентов тащили на волокушах, видимо, носилок не хватило. Полтора десятка пострадавших, из них худо-бедно на своих ногах могли перемещаться только трое, остальные были настолько изуродованы, что слабо верилось в то, что они живы.

— Это всё, что осталось от роты, — буркнул один из помогавших в разгрузке военных.

Я хотел было уточнить у него обстоятельства, но он быстро ушёл. Мы остались втроём на двенадцать агонирующих пациентов, а заведующий в подвале делает прорыв на шестой уровень. Вот теперь можно и запаниковать, только смысла от этого ноль. Работу все равно кроме нас никто не сделает.

Василий Анатольевич взял вожжи в свои руки и принялся раздавать приказы. Раненых далеко не столько, сколько было вчера ближе к ночи, зато какие! Мы метались между ними, останавливая кровотечения, восстанавливая сердечные сокращения, фиксируя раздробленные кости.

Количество негативной энергии Аномалии у солдат было таким, что она чуть не выпрыгивала наружу. Органы и ткани начинали видоизменяться прямо на глазах. Мозг нарисовал безумную картину, как один из раненых медленно поднимается, теряя на ходу большие куски плоти, в опустевшем черепе горит голубой огонь и передо мной стоит уже не человек, а Дух воителя, готовый разорвать на куски всё живое.

Мне поручили двоих из дюжины. Вроде и немного, им досталось по пять раненых бойцов. Я изо всех сил старался не дать им умереть и по пути начинал очищать от негативной энергии. Когда убедился, что состояние бойцов, отданных в мои руки, стабилизировалось, воспользовался предыдущим опытом, положив ладони им на область сердца. Очищая кровь, я быстрее очищу и весь организм.

— Этого уносите, — раздражённо крикнул санитарам Василий Анатольевич, тыкая пальцем в испустившего дух солдата. — Лучше в крематорий для надёжности, чтобы в Дух воителя не превратился или еще в какую нечисть.

— Ого! Стоило ненадолго отлучиться, а вы тут безобразием занимаетесь! — услышал я за спиной бодрый голос Герасимова.

— Шестой? — устало улыбнулся Олег Валерьевич, вытирая рукавом кровь с лица.

— Он, родимый! — потёр руки заведующий и пробежался глазами по результатам наших трудов. — Так, студент, ты свободен, иди в подвал, а я теперь поработаю.

Заляпанный халат я не стал отдавать в стирку, ещё неизвестно, что нас сегодня ждёт, может, будет, как вчера. Отмыв лицо и руки, забрал спрятанную в рюкзак колбу с эликсиром и направился в подвал.

В этот раз всё должно быть проще и быстрее, Герасимов вернулся примерно через час, но он шестого добивался, а у меня будет четвёртый. Я заблокировал двери, согласно инструкции, сел в центре комнаты, поставил перед собой колбу и для начала принялся медитировать, наполняя до отказа круги маны.

Прочитав соответствующие инструкции, чтобы правильно настроиться, я резко выдохнул, зажмурился и залпом проглотил густой и невероятно горький эликсир. По телу неконтролируемым стадом пробежали мурашки, потом меня словно разорвало изнутри, объяв невидимым пламенем. Я открыл глаза, но мне всё равно показалось темно, потом свет померк совсем и я завалился на пол, отключившись, ещё не коснувшись головой пола.

Когда я открыл глаза, голова раскалывалась, стремясь развалиться на куски. На ковёр изо рта тонкой струйкой стекала слюна. Та ещё жизнеутверждающая картина.

— Боже, как же мне хреново! — простонал я, прилагая титанические усилия, чтобы хотя бы сесть. — А ведь наставник пришёл в приёмное такой довольный, словно спал всю ночь и только недавно проснулся.

На полке в шкафу стояла бутыль с водой. Не додумался заранее поставить поближе, во рту внезапно пересохло, как в Сахаре в полдень. Постанывая и кляня всё на свете, я на четвереньках дополз до шкафа и залпом осушил немаленькую бутыль до дна. Стало гораздо легче, даже голова почти перестала болеть, но слабость и тошнота уходить не торопились.

Сушняк отступил, но всё равно очень хотелось пить, но воды в шкафу больше не оказалось. И как это у меня из головы вылетело? В прошлый раз подготовился, как следует, а сейчас так опростоволосился.

Я снова уселся в центре комнаты, закрыл глаза и осторожно заглянул внутрь себя. Не понял, как это? Вокруг сердца вращались три круга, каждый из двух переплетённых между собой энергий. А где четвёртый???

А вот теперь включилась паника и сердце застучало в удвоенном темпе, толкая полуразряженные круги маны. Ну не может ведь такого быть! Неужели наставник меня обманул, и я тупо перевёл кристаллы на эту отраву? Я пригляделся повнимательнее, уже особо ни на что не надеясь. Вокруг третьего круга я теперь рассмотрел тусклую, едва заметную полосочку. Так, может, это оно? Или мне просто померещилось?

Так, Ваня, спокойствие. Три круга на месте — это уже неплохо, как минимум не обнулился.

Не открывая глаз, я погрузился в глубокую медитацию, чтобы побыстрее наполнить энергией почти опустевшие круги. Пока не почувствовал, что запас энергии восстановился, на круги старался не смотреть, а вот теперь посмотрел и рот невольно расплылся в широкой довольной улыбке. Есть четвёртый! Есть! Наполнившись энергией, он теперь был чётко виден — ранее, видимо, просто не хватало чувствительности, чтобы это понять. До нормальной ширины и наполнения ему ещё очень далеко, но он точно есть, и только от меня будет зависеть, как скоро он станет полноценным, а уж я-то теперь постараюсь.

Заперев эту особую комнату на все существующие запоры, я поднялся на первый этаж, выкинул пустую колбу в ведро и припал к крану с водой в туалете с твёрдым намерением осушить водопровод. В следующий раз воду принесу с собой. Целую канистру! Поставлю её на шкаф, а вниз спущу шланг с краником.

А ведь точно! Там ведь был туалет, которым я так и не воспользовался, значит, и вода есть, но теперь уже напился от души.

К приёмному я подходил с таким же цветущим видом, как недавно Герасимов. К моему удивлению, там никого не было. Это сколько же я был в отключке? Взглянув на часы, я понял, что заканчивается время обеда. Поспешив в ординаторскую, я увидел, как все отодвинули от себя пустые тарелки и с уставшими, но довольными лицами, пьют чай.

— Садись, студент! — бодро воскликнул Герасимов, хлопнув ладонью по стулу. Потом сдёрнул полотенце с тарелок, стоявших в центре стола. — Суп всё равно был так себе, даже на мой непритязательный вкус, зато тебе досталось две тарелки гречневой каши с куриными потрохами, угощайся.

Что такое куриные потроха, я знал по опыту прошлой жизни, а в этой ещё не пробовал, но пахло очень даже аппетитно.

— Как вы это вообще едите? — с явным отвращением на лице сказал Василий Анатольевич.

Судя по всему, вторая порция принадлежала ему, но он к ней даже не прикоснулся.

— Зажрался ты, Вася! — с выражением заявил Герасимов. — В лес бы тебя выгнать в экспедицию, там ты ежей бы вместе с иголками лопал.

— Вы что, ели ежей? — вылупился на начальника Василий Анатольевич.

— Посмотрел бы я на тебя, как ты неделю одни сосновые шишки будешь жевать, — проворчал Герасимов.

— И что, прямо с иголками? — с нескрываемым отвращением выдавил Василий Анатольевич.

— Дурак, что ли, на хрена с иголками? — рыкнул на него Анатолий Фёдорович и покрутил пальцем у виска. — Закатываешь ежа в глину, запекаешь в костре, потом глину раскалываешь и блюдо готово.

Старший ординатор стартанул в сторону раковины и выдал туда недавно съеденный суп.

— Вот и ходи теперь голодный, — усмехнулся мой наставник.

Глава 5

После обеда раненых привозили в ничтожно малом количестве, мы даже по очереди ходили в приёмное, максимум по двое. Если была не моя очередь идти смотреть пациентов, я всё равно шёл и старался всех пациентов брать на себя добровольно.

Мне ведь интересно, что я теперь умею с четвёртым кругом, но пока что замечал только большую выносливость. Понятно, новые навыки сами не появляются, как в компьютерной игре, их надо развивать, и это моя приоритетная задача.

Я всё ждал, когда со мной в приёмное отделение пойдёт мой наставник, но он категорически отказывался под предлогом, что ему надо отдохнуть, хотя выглядел бодрее всех. Ну, это его право, мы справлялись довольно легко.

Хоть пациентов было и немного, но более выраженное поражение негативной энергией Аномалии всё равно имело место. Просто с четвёртым кругом мне чувствительно легче было справляться с каждым конкретным случаем. Даже очищение организма параллельно у двоих мне далось легче и не возникло необходимости срочно идти медитировать.

А ещё мы все отметили, что сегодня намного меньше стрельбы и взрывов, значит, интенсивность атак существ Аномалии значительно уменьшилось. Может, всё наконец угомонится и жизнь станет прежней, как и когда я сюда приехал? Очень бы этого хотелось, потому что желание пойти в новый рейд в Аномалию никуда не делось, а сейчас это пока невозможно. Да и перекоса между кругами разных направлений не хотелось бы допускать.

— Смотрю, ты поувереннее стал работать, Ваня, — одобрительно кивнул Олег Валерьевич, когда мы с ним занимались тремя ранеными солдатами в приёмном покое. — Я давно наблюдаю за тобой. Ты настойчивый и упёртый, не такой, как другие. И для второго круга, с которым ты пришёл в первый раз, у тебя получалось довольно неплохо. Когда я сделал прорыв на четвёртый круг маны, я не мог сделать то, что ты сейчас только что сделал, ты молодец.

— Спасибо, — ответил я, расплываясь в улыбке. Приятно получить похвалу от старшего коллеги. Тем более похвалу вполне объективную. — Скажите, пожалуйста, Олег Валерьевич, как вы думаете, Аномалия затихает? Вчера у нас работы было в разы больше. Да и бой на севере почти затих.

— Не думаю, — покачал он головой. — Если она так активизировалась, то так просто это не закончится. Уже такое было примерно с полгода назад, но тогда было чуть поспокойнее. Учёные называют это «волнами», когда интенсивность проявлений то резко усиливается, то ослабевает. Сейчас небольшое затишье, завтра, возможно, ещё спокойнее будет, а потом придёт новая «волна», и мы тут попляшем как следует. Очень удачно вы с Анатолием Фёдоровичем прорыв сделали, очень кстати, да.

— Так, что вы тут про меня говорите? — спросил, выходя из-за угла, Герасимов.

— Ничего плохого, Анатолий Фёдорович, — улыбнулся Олег Валерьевич.

— Знаю, — усмехнувшись, махнул рукой Герасимов. — Рабочий день закончился, можете идти, я сегодня подежурю.

— Хотите опробовать шестой круг в деле? — заинтересованно спросил Олег Валерьевич, хитро улыбаясь.

— Только всем не рассказывай, — улыбнулся мой наставник. — А тебя, Ваня, я попрошу остаться.

— На ночное дежурство? — с надеждой спросил я.

— Нет, Ваня, — покачал он головой. — Разговор к тебе есть.

Василий Анатольевич прошёл мимо нас, облачённый в доспехи, и помахал всем рукой на прощание, а Олег Валерьевич пошёл в ординаторскую переодеваться.

— Вань, — обратился ко мне Герасимов, когда мы остались одни в коридоре. — Ты что-нибудь слышал про «волны Аномалии»?

— Олег Валерьевич только что рассказал, — ответил я.

— Молодец, облегчил мне задачу, — довольно кивнул Герасимов. — Значит, ты уже понял, что завтра будет штиль. Учитывая, что отряды охотников в Аномалию пока не пускают, завтра, скорее всего, будем в шашки играть.

— Фланкировка? — улыбнулся я.

— Очень смешно, — улыбнулся Герасимов. — Такие шашки только у Васи есть и он никому не даёт их потрогать. Ревнует сильнее, чем жену. Не перебивай меня. Помнишь, я говорил тебе по поводу задания учёных по изучению Аномалии?

Я молча кивнул.

— Ты сможешь собрать отряд, с которым ты ходил на вылазки и отправиться за образцами?

— Думаю да, — пожал я плечами. — Но как мы туда попадём? Туда ведь никого не пускают.

— Я дам тебе личный пропуск, о вылазке все нужные структуры будут оповещены. Официальная версия — спасательная операция.

— Так кого же там сейчас спасать? — удивился я. — После таких бурных проявлений никто не смог бы уцелеть. Да даже если бы не было этого сезонного обострения, негативную энергию Аномалии никто не смог бы так долго сдерживать.

— Это если в отряде нет целителя и некому почистить отряд от негатива.

— А все эти орды монстров? — слегка прищурился я.

— Вынь, ты что, логику хочешь найти? — немного раздражённо спросил Герасимов. — Для многих это понятие несовместимое с уровнем интеллекта. Я же не сказал тебе, что надо кого-то спасать? Нет! Это просто официальная версия, о которой будут знать те, кто должен пропустить, чтобы меньше болтали, пусть лучше нашу наивность обсуждают. Назад пойдёте, скажете, что не удалось. Над вами поржут и ладно, это уже не ваши проблемы.

Он сделал небольшую паузу, пока мимо проходил Олег Валерьевич в броне, похожей на самурайскую, и с катаной за спиной. Мы пожелали ему хорошо отдохнуть, и он ушёл.

— Вот он, стиляга с Сахалина, — усмехнулся Герасимов.

— Олег Валерьевич с Сахалина? — удивился я.

— А чего ты так удивляешься? — ухмыльнулся Анатолий Фёдорович. — Можно подумать, что ты неподалёку от Каменска родился. Откуда-нибудь из Подмосковья прикатил?

— Я говорил вроде, — улыбнулся я, — из-под Екатеринбурга.

— А, ну да, — махнул он рукой. — Пойдём, я тебе пропуск выдам и иди домой, собирайся. Вы там только глубоко не лезьте, поблизости от входа походи, мне кусок Саблезуба не нужен, рог Танка тоже. Туманного ежа вполне достаточно. Только целиком не надо, кусочек в баночку, и всё. И без лишних рисков.

— Это всё понятно, — вздохнул я. — Не совсем понятно, что я ребятам скажу. Они же обратят внимание на эти баночки.

— Да тут особо и придумывать не надо, — сказал, растянув улыбку до ушей, Анатолий Фёдорович. — Скажешь, что в госпитале заведующий приёмным отделением крышей поехал и любит всю эту ерунду под микроскопом рассматривать. А что? Очень правдоподобная легенда!

— Про вас такое говорить? — засомневался я.

— Поверь, я нисколечко не обижусь, — заверил он, похлопав меня по плечу. — Пусть лучше стороной обходят, чем будут лезть с глупыми вопросами.

— Тоже верно, — улыбнулся я, расстёгивая халат.

Теперь его точно можно уже сдавать в стирку, начинать следующий рабочий день в халате с окрасом леопарда нехорошо. Я закинул рюкзак на плечо, взял протазан и направился к выходу. Герасимов стоял точно в центре приёмного отделения, беззаботно потягивался и зевал. На моё «до свидания» никак не отреагировал.

Я переживал, как пойду вечером домой без доспеха, а на улице сегодня было даже спокойнее, чем обычно. Типичное затишье перед бурей. Вот только забрал ли Матвей сегодня доспехи из ремонта? Если нет, то завтрашняя вылазка отменяется. В Аномалию в куртке может пойти только совсем отчаянный или умалишённый. После того как я сделал несколько вылазок туда, это было более чем понятно.

Когда я пришёл домой, Матвей как раз любовался своим усовершенствованным доспехом. Чередующиеся пластины спускались ниже паха, закрывали переднюю поверхность бедра и коленные суставы. Голени закрывали отдельные пластины.

— Ого! — воскликнул я, рассматривая доспех. — Довольно-таки неплохо. Не зря кристаллы потратили.

— Ага! — кивнул довольный Матвей. — Мне тоже нравится. Я ещё хотел попросить, чтобы на твоём нагруднике какую-нибудь красивую гравировку сделали, но вовремя вспомнил, что ты не хочешь выделяться. Так что доспехи у нас одинаковые, не обижайся.

— Да о чём речь, друг? — рассмеялся я и хлопнул его по плечу. — Всё правильно сделал. Для всех мы напарники, пусть так думают. У меня есть для тебя приятная новость, должна понравиться.

— Ты по пути домой купил копчёный окорок? — расплылся в улыбке мой новообретённый верный слуга, глянул на мой полупустой рюкзак и понял, что ошибся. — Или, может быть, рыбки?

— Это немного другое, — покачал я головой. — Еды не касается. Есть желание сходить в Аномалию, пока затишье?

— Сходить в Аномалию? — переспросил Матвей и посмотрел на меня так, словно начал сомневаться в моей адекватности. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Температуры нет, — рассмеялся я. — И запрещённых грибов не ел.

— Но туда ведь никого не пускают, — недовольно пробормотал Матвей, бросив на меня недоверчивый взгляд исподлобья. — Говорят, что это надолго.

— Всё верно, — кивнул я. — Но у меня есть пропуск. Наш сумасшедший заведующий с диким фанатизмом изучает проявления Аномалии и попросил сходить за образцами. Заодно и поохотимся где-нибудь на окраине, далеко не углубляясь. Вполне возможно, что из-за этого всплеска активности мы сможем добыть что-нибудь интересное.

— Пропуск? — снова переспросил Матвей, но его рот начал растягиваться в довольную улыбку. — Так это же отлично! — потом он внезапно посерьёзнел. — Послушай, но это ведь наверно очень опасно? Раз туда всё равно никого не пускают.

— Именно поэтому мы далеко не пойдём, — постарался я его успокоить. — Если увидим опасность, сразу вернёмся.

— То есть сбежим? — усмехнулся Матвей.

— Лучше сбежать, чем не вернуться, — ответил я. — Я же не совсем отбитый, чтобы так рисковать.

— Твоя правда, — вздохнул Матвей. — Давай тогда я пока ужин приготовлю, а ты звони ребятам, пусть точат клинки.

Мой напарник, он же мой первый слуга в этом месте, начал суетиться у плиты, а я ещё раз посмотрел на свой обновлённый доспех и взялся за телефон. Николай согласился довольно быстро, моих объяснений ему хватило, а Стас оказался более дотошным. Скорее всего, это объясняется тем, что он знает, что такое «волны», приходилось сталкиваться не раз, он же местный.

— Немного странно всё это звучит, — пробормотал в трубку человек, которого я считал безбашенным хулиганом когда-то, а он оказался в итоге очень осторожным и предусмотрительным. — Давай так сделаем, я сейчас со своими ребятами поговорю и тебе перезвоню, лады?

— Договорились, жду, — сказал я и первым положил трубку.

В душе поселилось лёгкое беспокойство. Стас чересчур осторожничает или у него есть на это веские основания? Может, и я зря согласился на такую вылазку и это слишком опасно? Хотя, у меня нет причин не доверять Герасимову. Бездумно посылать меня на верную смерть он не будет. Целитель неплохо вкладывается в моё совершенствование и, как мне кажется, рассчитывает на меня, как на целителя и будущего коллегу в полных правах. Значит, выбрасываю из головы все тревоги и сомнения, собираю отряд и веду завтра утром в Аномалию.

Пока я разговаривал и размышлял, Матвей пожарил курицу и сварил рис. Достал из холодильника острый соус и зелень, которую мелко нарубил, и посыпал ею содержимое тарелок. Получилось очень даже симпатично. А запах! Запах стоял такой, что невольно возникала мысль забаррикадировать дверь, чтобы соседи к нам не забрались.

— Сегодня пока с доспехами дела решал, зашёл на рынок, увидел этот индийский соус к курице и решил взять попробовать, — отчитался Матвей, ставя тарелки на стол. — Только солёных огурчиков я всё равно достану, хоть вроде и не в тему.

— Всё в тему, друг! — сказал я, сглатывая слюну, и взялся за вилку. — Кстати, можешь меня поздравить, у меня теперь четвёртый круг маны!

— Ого! — восхитился Матвей. — Это надо отметить!

— Никаких отмечаний! — помотал я головой. — У нас завтра серьёзный поход!

— Да не переживай ты, я всё понимаю, — махнул рукой Матвей. — Хотел тебе квас предложить, — он достал из холодильника бутыль с желтоватым мутным напитком. — Ядрёный, с хреном!

Он с гордым видом поставил бутылку на стол.

— Ты только попробуй! — настаивал Матвей. — Там алкоголя нет, разве что совсем капля. Да и ты как целитель наверняка справишься с этим.

— Наливай, — сказал я, наколол на вилку кусок курицы, макнул в соус, но только я поднёс это ко рту, как зазвонил телефон. — Ха, кто-то за стол просится.

Я положил вилку в тарелку и глянул на экран. Звонил Стас.

— Мы идём, — коротко бросил он, стоило мне ответить на вызов. — Только если что-то не понравится, то сразу уходим.

— Не переживай по этому поводу, мы в этом случае все сразу уходим, — постарался я его успокоить. — Тогда завтра как обычно? У ворот полвосьмого? Или, может, попозже, всё равно далеко не пойдём.

— Давай лучше полседьмого, — ответил Стас всё таким же слегка напряжённым голосом. — Лучше пораньше вернёмся домой, пусть время будет в запасе.

— Согласен, значит, полседьмого, — сказал я и услышал в трубке гудки.

Как-то странно он себя ведёт. Надо будет завтра с ним поговорить, может быть, ему есть, что рассказать.

— Всё нормально? — встревоженно спросил Матвей, увидев мои сдвинутые брови. К еде он так и не притронулся.

— Думаю да, — сказал я и улыбнулся, чтобы он перестал зря переживать. — Завтра идём.

— Ну и замечательно, — расслабился Матвей, моя улыбка подействовала на него волшебным образом. — Тогда давай обмоем четвёртый круг!

Он разлил квас по стаканам и решил сказать тост. Даже встал со стула и прокашлялся. Вопреки моим опасениям, его речь была довольно лаконичной:

— За моего друга целителя! И воина по совместительству!

***

Утром мы собирались молча, каждый в своих мыслях. Матвей успел приготовить не только сытный завтрак, но и сварил чуть ли не десяток яиц, нарезал сала и хлеба, чтобы взять с собой.

Очень удобно, что всем рекомендовали ходить в доспехах, не надо тащить их до ворот в мешке или рюкзаке. Из дома вышли сразу в полной экипировке. Контейнеры для образцов я из рюкзака даже не выкладывал. Когда вспомнил о них, усмехнулся, представив реакцию ребят, когда они увидят, как я достаю из рюкзака баночки для анализов. Ну, ничего страшного, зато повеселятся.

На место встречи мы с Матвеем пришли первыми. Минут через пять подошёл Николай со своими ребятами, которые с нами довольно бодро поздоровались. Сразу видно было, что они обрадовались возможности сделать вылазку в Аномалию в обход запретов. Эдакий юношеский азарт. А вот Стаса пришлось немного подождать. Он опоздал минут на десять и с ним было всего четыре человека. Кирилла и ещё двоих не было.

— Сегодня в сокращённом составе? — удивился я. — А что так? Или они сейчас подойдут?

— Не подойдут, — покачал головой Стас, он изначально был довольно хмурым. — Идём, если вы готовы.

— Идём, — кивнул я.

Лезть в душу и выяснять подробности я не стал. Если захочет — сам расскажет позже. Или я спрошу попозже, когда у него настроение наладится. Если наладится.

Немного неправильный настрой у Стаса и его ребят перед рискованным походом, но учить его будет лишним, он немаленький уже.

На воротах стоял удвоенный наряд, вооружённый до зубов. Не удивлюсь, если в магазинах их автоматов заряжены магические пули. За воротами стоял тяжёлый танк и две системы залпового огня, которые, видимо, заливали напалмом зону выхода из Аномалии позавчера. Пусть против монстров современное вооружение было не так хорошо, но хотя бы сдержать или даже отогнать вполне могло.

Нас, что вполне естественно, остановили. Показанный мной пропуск не открыл проход сразу, как я предполагал. Часовой его долго и внимательно разглядывал, остальные сканировали взглядами нас и нашу амуницию, глядя, как на добровольных самоубийц. Проверявший пропуск в не очень вежливой форме сказал подождать, а сам ушёл в укреплённое здание пропускного пункта. Я уже начинал переживать, когда он наконец вернулся, отдал мне пропуск и открыл шлагбаум.

— Можете идти, если жить надоело, — усмехнулся военный. — Кого вы там искать собрались? Вы там уже и обглоданных костей не найдёте.

— У вас свой приказ, а у меня свой, — спокойно ответил я, стараясь не реагировать на его выпад. — Идёмте, ребята.

Небольшая задержка на КПП и насмешливые пожелания от военных «не сдохнуть» повлияли на моих бойцов не лучшим образом. Николай и его ребята перестали радоваться в предчувствии новых приключений, а парни Стаса так и вовсе начали отговаривать своего главаря от сомнительного мероприятия.

— Так, слушайте сюда! — негромко, но довольно резко обратился Стас к своим друзьям, когда мы отошли от КПП и пытались выбрать путь между воронками и обугленными останками крупных и мелких тварей. — Я вам сказал, что отвечаю за вашу жизнь? Сказал! Я сказал, что в случае повышенной опасности мы сразу вернёмся?

— Да, — прозвучал нестройный хор его приятелей.

— Значит, так и будет! — жёстко сказал Стас. — Хватит уже скулить! Собрались, подтянули пояса и вперёд!

Больше никто не выступал и молча потянулись за своим лидером, перешагивая через останки и обходя воронки. Николай и его друзья немного погрустнели, но тоже уверенно шли вперёд.

И только Матвей топал рядом со мной так же уверенно, как на рынок за копчёным гусем. Даже лицо примерно такое же, в предвкушении вкусняшек. Вот кто верит мне безоговорочно и не собирается оспаривать мои решения без видимых причин. Остаётся только позавидовать.

Глава 6

Сначала я думал, что мне показалось, но, подойдя ближе к границе аномалии, понял, что она выглядит немного по-другому. Колебания воздуха были более заметны и насыщены, сильнее вибрировали. Войдя в аномалию, почувствовал более сильное её влияние на кожу, дыхание, зрение и слух. Возникло ощущение, что стоит какой-то равномерный фоновый гул, словно где-то под землёй работает гигантский двигатель.

Лица моих бойцов были немного напряжены, возможно, даже испуганы. Ребята Стаса снова начали потихоньку высказывать своё недовольство. Вот этого я совсем не понимаю. Я никому не приказывал сюда идти, а приглашал. Может, он им приказал, чтобы собрать хотя бы часть отряда?

Матвей озирался по сторонам и что-то насвистывал себе под нос. Однако под внешней лёгкостью и беззаботностью скрывались бдительность и внимание к мелочам. Он неторопливо озирался, сканируя каждый куст и каждую кочку. Раньше он этот участок до главного разветвления дорог шёл так же, как и по улице города, а сейчас стал очень внимательным, но старательно не подавал вида. Обучается и становится все более полезным спутником — что очень даже хорошо.

Мы дошли до развилки, и я понял, что так и не принял конкретного решения, куда пойти. Тогда я решил посоветоваться с более опытным исследователем Аномалии.

— Давай повернём налево, как в первый раз, — предложил Стас. — Тут всегда было более безопасно. Если не считать ту огромную тварь, от которой ты спас нас тогда.

— Всё помнишь? — улыбнулся я.

— Как такое забыть, — натянуто улыбнулся Стас. — Хуже было бы только дракона встретить и то не уверен.

— Тогда веди тропой, которую ты знаешь, — предложил я, пропуская его вперёд.

Парень неуверенно на меня покосился, но прошёл мимо меня и осторожно двинулся дальше, сканируя взглядом каждую кочку и пригорок. Я подумывал остановиться, чтобы взять образцы почвы и растений, но решил оставить это на потом, когда будем возвращаться обратно. На первом месте стоит фауна, которой пока не было видно. Даже немного подозрительно, в прошлый раз тут уже рубили мечом всякую мелочь, а сейчас абсолютная тишина, словно всё вымерло.

Я решил просканировать пространство с помощью нейроинтерфейса — все же он работает в куда большем спектре диапазонов, чем доступны человеку. Да и по различным мелочам, которые ускользнули от меня, может строить прогнозы. Мои смутные предположения оказались верны. Вокруг было множество красных точек, но все они оставались неподвижны, не шевелились.

— Стас, стой! — сказал я достаточно громко, чтобы он услышал, но в то же время стараясь не вызвать панику.

Парень сразу остановился и продолжил осматриваться, не оборачиваясь.

— Что случилось? — спросил он, стоя ко мне спиной. — Снова чуйка?

— Типа того, — усмехнулся я. — Здесь что-то не так, мне не нравится.

— Попробуй найти среди нас того, кому нравится, — проворчал Стас, доставая меч из ножен. — Тут всё не так. Во время прошлых «волн», предшествовавших массовой миграции тварей, мы сюда не ходили и мне не с чем сравнить свои ощущения, но мне кажется, что за нами наблюдают десятки глаз. Но я никого не вижу. Они придумали засаду?

— На такое у тварей точно мозгов не хватит, — сказал Антон. Из ребят Стаса он был наиболее оптимистично настроен на этот рейд, но и он был насторожен.

— А им свои мозги не нужны, — возразил Стас. — Аномалия ими управляет, она сама по себе мозг.

— Ну ты загнул! — усмехнулся Антон. — Ты ещё мозгом назови электричество, которое заставляет светиться лампочку у тебя в туалете.

— Здесь не электричество, а кое-что другое, — произнёс Стас, принюхиваясь. Значит, он тоже почувствовал, что даже с атмосферой что-то не так.

Я ещё раз просканировал пространство вокруг и заметил робкие короткие движения некоторых красных точек. Это напоминало передвижение короткими перебежками, словно они неторопливо подкрадываются к своей добыче. Нейроинтерфейс утверждал, что ничего крупного поблизости не имеется, нас окружают существа, соответствующие по уровню угрозы магам первого круга, максимум второго.

Такие твари ни для кого из нас не представляют смертельной опасности, но их слишком много. Я сказал всем приготовиться к бою и пустил в протазан некоторое количество заряда, чтобы усилить его смертоносность, но так чтобы и со стороны это было не так заметно. Может, в прошлый рейд кто и заметил что-то необычное у меня, но незачем порождать еще больше вопросов.

Красные точки продолжали перемещаться и обступать нас со всех сторон, хотя ни в траве, ни в редком кустарнике я так никого и не заметил. Слышался лишь лёгкий шелест листвы, колышущейся на ветру. Возможно, за этим скрывались лёгкие шаги осторожных лап. Но кто мог скрываться и оставаться в такой невысокой растительности, которая лишь местами была почти до пояса? Зловещие суслики?

Кто бы это ни был, движение красных точек усиливалось, активность возрастала. Наш запах им явно понравился и они активизировались, желая полакомиться добычей самой пришедшей на их территорию.

— Приготовиться к бою! — я скомандовал не сильно громко, но чётко, и тут же услышал звуки извлекаемых из ножен клинков.

Сегодня я впервые увидел, что Туманный ёж не прячется от человека в расплывчатом облаке, а идёт в атаку. Первого располовинил Стас, потом ежи начали прыгать и на остальных. К ним вскоре присоединились Спрутолисы, Слизневые черви метровой длины вылезали прямо из-под земли и тянулись к нашим ногам. Здесь же я впервые увидел Сумчатых Крабокротов, про которых только читал в книгах, но ещё ни разу не встречал. Если я не ошибаюсь, были даже Призрачные белки, хотя поблизости не было ни одного дерева, до них ещё метров триста ходьбы.

Каждое из этих существ могло причинить вред только спящему, но не человеку с мечом в руках. Просто их было настолько много, что нам пришлось яростно отбиваться, чтобы до нас не дотянулись лапы, зубы, щупальца, клешни и прочее. Количество красных точек на сканере только возрастало и они уже не казались малоподвижными. Появлялись всё новые и новые и они тянулись к нам.

— Надо уходить, — сказал я Стасу. — Если с этой мелочью такое происходит, страшно представить, что будет дальше.

Сказав это, я поймал на остриё протазана прыгнувшего на меня Спрутолиса и отбросил в сторону, сбив поднявшегося на задние лапы здоровенного ежа, который ростом достигал моего колена. Морда у него была уж больно кровожадная.

— Давай уж этих добьём, соберём ресурсы и на выход, — бросил в мою сторону Стас, продолжая махать мечом.

— Мы их не добьём, — возразил я. — Они не заканчиваются, их количество становится всё больше.

— Брось, — усмехнулся Стас. — Ты просто испугался.

— Я испугался? — моему возмущению не было предела. — Просто я вижу, сколько их здесь, и вижу движение вокруг. А ещё вся эта мелочь никогда себя так не вела, за исключением Спрутолисов.

— Возможно, ты прав, — ответил Стас, отсекая лезущие из земли тела червей и руку толщиной. Все это приходилось говорить в перерывах между попытками отбить наплыв тварей Аномалии, так что паузы порой были значительными. — Можно червячков на рыбалку набрать.

— Таких кашалотов я ловить не хочу, — усмехнулся я.

— Ребята, отходим потихоньку! — скомандовал своим Стас, остальные тоже начали отступать назад по тропе, обеспечивая круговую оборону.

— Ай! — вскрикнул Матвей, пронзая мечом полуметрового ежа, впившегося ему в заднюю поверхность бедра, не защищённую доспехом, чуть выше подколенной ямки. В итоге сделал себе только ещё больнее.

Я помог напарнику освободиться от не желавшего ослаблять хватку существа.

— Потерпи чуток, — сказал я ему. — Уйдём отсюда и я тебя подлечу.

— Постараюсь, — прокряхтел Матвей, продолжив яростно махать мечом, чтобы отвлечься от саднящей боли в ране.

Интенсивность атаки живности Аномалии стала уменьшаться, только когда мы достигли главной развилки. К этому моменту практически весь отряд получил мелкие ранения. Половина ребят прихрамывали. Пётр и его друзья почти с самого начала пускали в ход свои магические способности. Я видел, как-то тут, то там вздыбливалась земля, отбрасывая мелких монстров, струи огня опаляли шерсть и иголки, локальные порывы ветра опрокидывали на спину вставших на задние лапы ежей. Не похвастался умением только Василий, маг воды, так как этой самой воды поблизости не было, а «поливать» монстров дождём абсолютно бессмысленно, они не вырастут.

— Готов? — спросил Пётр у Эрика, крутя мечом перед носом у дюжины ежей, выстроившихся клином и приближающихся к нему.

— Да, — бросил тот.

А дальше началось небольшое шоу. Земля под ежами резко вздыбилась, подбросив их немного вверх. В этот момент резкий порыв ветра отбросил всю ватагу назад метров на десять. Спокойно можно сказать, что ежей Эриком сдуло. Если бы не особо весёлые обстоятельства, я бы порадовался за ребят. Наконец-то они начали по уму использовать в бою свои навыки. Даже с некоторым лихачеством, но, правда, и с лишним, как по мне, расходом энергии.

Лишь когда мы прошли развилку и преодолели половину расстояния до входа в Аномалию, нас вдруг перестали преследовать. Видимо, такая мелочь боялась приближаться к границе. Всё это время меня не отпускала мысль, что я должен собрать материалы, ради которых сюда пришёл, но сначала мне пришлось заняться здоровьем отряда.

В идеале было бы выйти из Аномалии, потом уже исцелять, но двое ребят сильно хромали, да и Матвей старался терпеть, но я видел, что у него вся штанина в крови до самого ботинка. А там в целом в пылу сражения могли не заметить рану, которая могла оказаться куда серьезнее, чем казалось поначалу.

Поэтому сначала я восстановил боеспособность отряда, отложив полное исцеление и очищение организма от негативной энергии Аномалии на потом.

Только после этого я достал из рюкзака баночки для анализов и отправился к ближайшему разрубленному телу спрутолиса. На баночки никто уже не обратил внимания, услышал только недовольство некоторых, что нам приходится задержаться. О сборе ресурсов с сотен поверженных монстров не было и речи. Идти обратно с риском повтора нескончаемого боя никто не захотел, своя шкура дороже.

Я быстро взял образцы почвы, растений, кусок мяса Спрутолиса и сложил всё в рюкзак. Взять образец воды не получилось, ни одной лужи поблизости. Значит, в другой раз. Зато образец воздуха есть в каждой открытой баночке, пусть анализируют.

Мы наконец вышли из Аномалии, хотя ещё только утро и Солнце неторопливо поднималось на небосвод. В это время некоторые только выходят на охоту, но сегодня кроме нас здесь никого больше не было.

— Давайте здесь привал сделаем, я вас подлечу, — предложил я всему отряду, когда мы находились на относительно ровной площадке посередине между КПП и входом в Аномалию.

— Ценю твою заботу, но давай лучше зайдём за ворота, — ответил Стас, остальные закивали, поддерживая его идею.

— Давайте так, мне всё равно, — пожал я плечами. — Хотел как лучше.

Проходя через ворота, мы ловили на себе удивлённые взгляды военных. Они о чём-то тихо переговаривались между собой. Я сначала не понял, что их больше удивило. То, что мы возвращались почти невредимыми, или что так рано. После отпущенного в нашу сторону комментария, всё встало на свои места.

— Что, ребятки, в штанишки наложили? — гаденьким голосом сказал один из военных и все, кто был рядом с ним, заржали.

— В твои, рекомендую проверить, — ответил за всех Пётр, не останавливаясь.

Смех позади временно стих, потом послышались удивлённые возгласы, и солдаты захохотали пуще прежнего.

— Эй ты, урод! — раздался сзади слегка истеричный голос того, что решил пошутить. — А ну, иди сюда!

Мы шли дальше, не оборачиваясь. Кричавший вслед солдат не решился покидать пост и вскоре угомонился.

— Прикольная штука — магия земли, — ухмыльнулся Пётр. — С каждым днём открываю для себя новые возможности применения. Тут главное — тонкий контроль и незаметность действий.

— Подселил ему в штаны инородное тело? — улыбнулся я.

— Ага, — кивнул он. — Сформировал там ком земли, пусть наслаждается.

Отойдя подальше от КПП, мы остановились под группой деревьев, и я наконец занялся лечением. По сравнению с тем, с чем я имел дело в госпитале в последние дни, здесь были детские игры. На каждого пострадавшего мне понадобилось порядка минуты, пару раз две. И то это с учётом времени на очищение организма от негативной энергии Аномалии. Меня почти не удивило, что даже небольшие царапины сопровождались изменением тканей, хорошо, что в малых объёмах и все не зашло слишком далеко.

Пока я занимался лечением, ребята делились между собой впечатлениями о недавнем бое, посмеялись над неудачно пошутившим военным. Никто не высказывал претензий, что ушли без добычи, хорошо, что все живы и почти без повреждений.

Хоть и относительно мелкие монстры нам попались, но их было невероятно много. Можно было бы неплохо поживиться, но я практически уверен, что нам бы не дали, битва бы продолжалась до полного изнеможения. Очень вовремя мы ушли. Перед ребятами получилось немного неудобно.

Тут же дело еще в чем — если добычи нет, то ты все равно был в Аномалии, а значит, частично ее энергия проникла в тебя. Пусть и не сразу, по крупицам, но это делает сильнее магов, да и на обычных людях сказывается — они становятся устойчивее к этой энергии. Так что каждый рейд в Аномалию нес хоть и небольшую пользу для тех, кто собирался и дальше ходить сюда. Но все равно без добычи многим грустно.

— У меня есть предложение, — сказал я, завершив лечение. — Так как поход в Аномалию был моей инициативой, а вам прибыли из этого никакой не вышло, приглашаю всех пообедать в трактире возле рынка за мой счёт.

Матвей на меня посмотрел немного странно исподлобья, но промолчал, решил не вмешиваться. Что ж, разумно. Остальные переглянулись и довольно закивали. Мы зашли домой к студентам, которые снимали жильё поблизости от северных ворот, чтобы умыться и оттереть с доспехов потроха и слизь тварей, потом дружной толпой двинулись до рынка. Меня немного тяготила мысль, что Герасимов ждёт меня с образцами, но я думаю, заслужил небольшой отдых и сытный обед. Тем более закончили раньше, чем планировалось.

Ребята ни в чём себе не отказывали, но и особо дорогих блюд не брали, всё по уму. Когда Матвей увидел счёт, его брови поползли на лоб. Согласен, по карману ударит, но уже не так фатально, как месяц назад, материально я уже гораздо лучше обеспечен. Да и сам мой напарник теперь при деньгах, сам недавно говорил, что никогда столько в руках не держал.

***

— О, наш боец вернулся! — воскликнул Герасимов, который только что потягивался и зевал. — А мы тут уже совсем заскучали. Три бабульки за половину рабочего дня. Что-то ты больно хорошо выглядишь, никуда не пошёл, что ли?

Я поставил протазан в угол и принялся рассказывать про наш странный бой, из которого мы вышли не без труда, попутно стягивая с себя доспехи и надевая халат. В завершение рассказа я поставил перед ним баночки с образцами.

— Так с этого и надо было начинать, Вань! — оживился Анатолий Фёдорович, сгрёб со стола баночки в пакет и бодро поднялся со стула. — Пошли со мной.

— Я? — переспросил я на всякий случай.

— Нет, цепочка от буя, пошли! — он подхватил меня под локоть и мы под насмешливые взгляды сидевших в расслабленных позах коллег вышли из ординаторской и направились в лабораторию.

Шеф поставил баночки на стол и начал суетливо доставать реактивы и другое оборудование из шкафа. Всё, что возможно из новых образцов, было помещено на предметные стёкла, а кусок мяса Спрутолиса он залил формалином и отставил в сторону.

— Когда созреет, наделаем срезов микротомом, а пока посмотрим то, что есть, — отчитался он о своих действиях, чтобы ввести меня в курс дела, но мне об этом и так уже выдал пояснения и инструкции нейроинтерфейс.

Герасимов сначала сам рассмотрел под разным увеличением все образцы, среди которых была и капля крови, которую он умудрился выдавить из куска мяса. Потом он достал несколько коробок с другими заготовками и начал сравнивать, поставив рядом два микроскопа. Достал из стола журнал, читая там более ранние записи. Я стоял рядом молча, чтобы не мешать процессу.

— М-да, — произнёс Анатолий Фёдорович, барабаня пальцами по столу. — Жаль, что одновременно невозможно посмотреть ещё живые образцы во время «волн» и в период затишья. Записи выручают. Но кое-что уже можно понять. Иди глянь на образцы тканей. На тёмные флюиды не обращай внимания.

Он освободил мне место перед микроскопами, и я сел на его стул, припав к окулярам. Я вообще такого раньше не видел, очень выручили пояснения наставника и нейроинтерфейса, хотя семейная база данных такой информацией вовсе не изобиловала, зато пригодились учебники, которые мне удалось прочитать в библиотеке.

— Из того, что видно сразу — значительные изменения клеток крови, — сказал Герасимов, обращая моё внимание. — Посмотри на мышечные волокна, они тоже чувствительно отличаются. И состояние соединительной ткани.

Я видел, что что-то не так, но мне явно не хватало определённых знаний, чтобы оценить разницу по достоинству. Надо будет подтянуть гистологию и патологическую анатомию конкретно по фауне Аномалии. Неплохо было бы снова попасть в библиотеку на втором этаже, намекну об этом наставнику чуть позже.

— Ну, разглядел? — спросил Герасимов, когда я отстранился от микроскопа. — Судя по выражению лица, ты кое-что увидел, но не совсем всё понял, правильно?

Я неохотно кивнул, скрывать такое не стоит, тем более, когда могут дать ответы на возникшие вопросы.

— Ладно, не печалься, — махнул он рукой. — Если завтра утро будет относительно спокойным, отведу тебя в библиотеку, подскажу какие книги посмотреть, потом ещё раз посмотришь, договорились?

Теперь я охотно закивал, он просто мои мысли читает.

— Это было бы замечательно, — сказал я, улыбаясь. — Чтобы приносить больше пользы, надо в полной мере понимать, что происходит.

— Верно подметил, студент, — похлопал он меня по плечу. — Нам бы ещё твой четвёртый круг полноценно освоить и тебя натаскать на новые задачи. Вот как будет новое поступление раненых, покажу на деле, а завтра, пожалуй, при любом раскладе пойдёшь в библиотеку. Не выпущу, пока всё не прочитаешь из списка, который предоставлю позже. А сейчас поможешь мне с подготовкой и консервацией препаратов, потом отправим их учёным в Новосибирск. Подай мне вон тот штатив с реактивами.

Мы с ним уселись за стол и я, чётко соблюдая все его указания, помогал наносить препараты на предметные стёкла, осторожно обрабатывать специальными растворами и закрывать покровным стеклом, запечатывая практически навсегда. Из каждого образца мы сделали по пять стёкол. Потом в специальный контейнер всё упаковали, включая сами принесённые мной образцы. Часть куска мяса Герасимов оставил в свою коллекцию.

Нейроинтерфейс бережно сохранял каждую кроху полезной информации, и в следующий раз я смогу повторить все эти действия даже без участия наставника. Собственно, за подобным опытом я сюда и приехал.

Глава 7

Мы с Олегом Валерьевичем играли пятую подряд партию в шашки, когда я почувствовал внутренний дискомфорт. Возникло ощущение, что воздух сгустился и его стало не хватать. Мой партнёр по игре насторожился, глядя на меня, но словно насквозь.

— Опять начинается, — пробормотал он.

— Что начинается? — уточнил я, выводя шашку в дамки.

— «Волна» пошла следующая, — пояснил он, убивая сразу две моих шашки и подставившись под дамку, чтобы потом и её убить. — Скоро будет жарко.

Словно услышав его предположение, затрещали пулемёты со стороны северных ворот. Сначала отрывочно, короткими очередями и по одному, потом хором и протяжно, прогремели первые взрывы. С новым всплеском негативной энергии монстры Аномалии пошли на прорыв. Канонада постепенно усиливалась — все это было недобрым знаком.

— Ну что, ребятки, скоро попляшем? — с деланной весёлостью и тревогой в глазах Герасимов поднялся с дивана, на котором только что мирно посапывал, периодически всхрюкивая и улыбаясь во сне. — Надевайте доспехи сразу, а халат уже сверху. Вторая «волна» всегда сильнее первой, вся эта нечисть может в город пожаловать.

— Ну не вся же? — уточнил я.

— Ну да, ты прав, не вся, — усмехнулся он. — Естественно, что большую часть военные смогут подавить, к нам прорвётся немного, но всё равно заскучать не дадут. Скоро раненых повезут, готовьтесь.

Мы быстро выполнили указания заведующего и сели обратно на свои места. Играть в шашки желания уже не было, и я убрал их в коробку. Дело близилось к вечеру, но до заката ещё далеко.

Я чувствовал, как растёт напряжение в воздухе, точно такое же ощущение было, когда мы сегодня с утра пораньше подались в Аномалию. Интересно, если даже здесь так душно стало, то каково сейчас там? Очень удачно мы успели вылазку провести до этого, если бы нас накрыло этой «волной» там, от нас бы, скорее всего, мокрого места не осталось.

— Кажется, везут, — сказал Герасимов, стоявший у окна и прислушивавшийся к звукам боя.

Через некоторое время и я уловил через уже непрекращающуюся стрельбу вой сирен. Уже не сговариваясь, мы взяли своё оружие и пошли в холл приёмного отделения. Вой приближался, но мы не стали выходить на крыльцо, а ждали внутри.

В этот раз носилок было немного, большинство пострадавших передвигались самостоятельно или поддерживали друг друга и расползались по холлу, приземляясь прямо на пол — скамеек и стульев на всех не хватало.

Сначала я думал, что мне показалось, что бойцов кто-то немного подлечил, но не до конца, потом я убедился, что так и есть. У одного бойца были глубокие раны от когтей на бедре, явно совсем свежие, но уже несильно загрязнённые и по краям частично зажили. Не думаю, что он сам умеет так регенерировать.

Я поднял вопросительный взгляд на Герасимова, который занимался другим бойцом поблизости. Мой вопрос он прочитал сразу и улыбнулся.

— А ты не в курсе? — спросил он, подняв одну бровь.

Я помотал головой, продолжая ждать от него ответа.

— Наш главный подался после обеда на передовую, прихватив с собой ещё парочку сильных помощников, — пояснил он. — Михаил Иванович тоже там. Шеф подлечивает массово, но лишь частично, чтобы не умирали там на месте, а его помощники восстанавливают полностью самых тяжёлых, но не толпой, а по одному или по два. Это привезли спасённых самим шефом. Наша задача — быстрее поставить их на ноги, и они вернутся к стене и брустверам, чтобы продолжить защищать город дальше.

— Понял, — кивнул я. — Значит, ускоряемся.

— Ты правильно понял, — улыбнулся Герасимов. — Делай всё быстро, медитируй на ходу. Боюсь, что сегодня всем придётся здесь с ночёвкой остаться, и библиотека твоя завтра накроется. Но это пока неточно, — он отпустил здорового бойца и перешёл к следующему. — Но вполне вероятно.

Я старался более усердно концентрировать поток целительной энергии, чтобы снизить нецелевой расход и быстрее заживлять раны и очищать их от негативной энергии Аномалии. Медитировал на ходу практически постоянно.

Заодно заметил, что это происходит быстрее во время действия «волны». Значит, она несёт одновременно зло всему живому, но помогает целителям убирать её последствия. Парадокс. Приятным моментом было то, что во внутреннем восприятии блекло поблёскивающий раньше четвёртый круг маны начинал светиться всё увереннее.

Взвод военных мы поставили на ноги меньше, чем за полчаса. Я уже регулярно применял лечение сразу на двух пациентов. Жаль, что не умею делать, как главный целитель госпиталя, но у меня ещё и далеко не седьмой круг маны, а только четвёртый и то только начало.

До заката нам привозили пострадавших ещё два раза. С каждым разом их становилось всё больше и снова были бойцы, слегка подлеченные главным целителем. Раны были порой довольно серьёзные, но их жизни, действительно, ничего не угрожало. Боюсь даже представить, что сейчас творится там, у ворот.

С учетом того, что я видел, нашей задачей, действительно, было просто быстрее привести всех в строй. И исходя из этого, мне оставалось только удивляться тому, на что способен целитель с семью кругами. Почему тогда целителей так недооценивают, пусть они и не боевые маги, если они способны на такое? Можно, конечно, сказать что-то про седьмой круг, но и боевые маги не так уж часто до него добираются. От таких размышлений только голова сильнее болела.

Когда солнце ушло в закат, наступила небольшая пауза в атаках монстров, дав немного отдохнуть и военным, и нам. Треск пулемётных очередей уменьшился в разы, взрывы греметь перестали вовсе.

Герасимов позвал меня в лабораторию, когда мы по-быстрому проглотили остывшую кашу. Я думал, что он хочет ещё раз посмотреть препараты, но он, как оказалось, просто хотел со мной поговорить без посторонних ушей.

— Как там твой четвёртый круг? — спросил он, усаживаясь на один стул и указывая мне на другой.

— Наполняется понемногу, — ответил я, потягиваясь, чтобы размять сведённые мышцы. — Но гораздо медленнее, чем это было с третьим. По крайней мере, стараюсь его сильно не перенапрягать.

— Так это само собой, — усмехнулся наставник. — Чем дальше, тем сложнее. Я пятый круг пару лет наполнял, шестой теперь ещё дольше. Ну, тут уж как повезёт, активизация Аномалии значительно ускоряет этот небыстрый процесс. Так что ты всё правильно сделал, приехав сюда. Здесь развитие в разы быстрее.

— Да, — кивнул я. — Я знаю, пусть и сопряжено с определенной толикой опасностей.

— Но я тебя сюда не за этим позвал, — продолжил Герасимов. — Раз с библиотекой пока никак и новое массовое поступление пациентов может произойти в любой момент, я не хотел бы надолго отпускать тебя с рабочего места. Ты уже стал ценной частью коллектива. А чтобы ты стал ещё полезнее, я объясню тебе один приём, который тебе уже доступен и так ты быстрее будешь добиваться результата, не увеличивая при этом расход энергии.

Приятно такое слышать, что меня признали в коллективе и ценят, а ещё приятнее, что наставник не считает меня пустым местом и делится своим опытом. В ожидании весьма ценной информации, я невольно немного подался вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

Анатолий Фёдорович показал мне, как правильно поставить руку в проекции раны, расположение пальцев, способствующее большей эффективности. А самое главное — способы концентрации целительской энергии и волновой подаче её в поражённые органы и ткани.

О таком подобии вибрации потока я читал раньше в книге, даже пытался осуществить, но у меня ничего не получилось. Теперь точно получится, по крайней мере, Герасимов мне так сказал и нейроинтерфейс подтвердил информацию. Как оказалось, во всех текстах упускают важные детали, которые без прямой передачи от наставника попросту неправильно трактовались.

Я попытался воспроизвести положение и изгиб пальцев, как показал наставник, он немного скорректировал и поправил.

— Вот так, — кивнул он. — Запомни это положение. Так твоя рука передаёт энергию наподобие параболической антенны. Надо просто поймать фокус и правильно направить исходящий из разных точек пучок, концентрируя его на определённой точке. Всё понял?

Я кивнул и благодарно улыбнулся.

— Значит, сегодня испытаешь на первом же пациенте, — добавил Герасимов. — Тренируйся, чтобы пальцы сами научились быстро принимать нужное положение. С вибрацией потока всё понял? Это работает, как ложка в кружке чая при размешивании сахара. Если не размешивать, он долго растворяться будет, а если ложкой помесить, то гораздо быстрее.

Я снова молча кивнул, он хлопнул меня по плечу и встал.

— Тогда пошли в приёмное, — вздохнул он, направляясь к двери. — Кажется, снова везут.

Ординаторы уже стояли в холле приёмного, а я решил выйти на крыльцо. Представил, как я смотрюсь со стороны — белый халат накинут поверх брони и не застёгивался, демонстрируя пластины нагрудника. В руке протазан — короткое копьё с относительно длинным обоюдоострым навершием по типу короткого меча. Воин-целитель, как оно есть.

Безлунную черноту ночи на севере разрезали мощные прожекторы и вспышки взрывов. Внезапно в небо ушла очередь голубых трассирующих магических пуль. А вот это уже плохо, возможно, монстры опрокинули один из пулемётных расчётов.

В подтверждение моих слов, резко усилилась интенсивность стрельбы, и прогремело сразу несколько мощных взрывов. Наверное, ликвидировали прорыв существ за первую линию обороны. Удалось ли уничтожить всех прорвавшихся? Если нет, то мы скоро об этом узнаем.

Сердце забилось чаще. Я инстинктивно влил небольшое количество энергии в протазан, и по нему пробежала цепочка жёлтых молний. Несколько машин скорой помощи и пара следовавших за ними броневиков напомнили, что, прежде всего, я целитель.

Протазан в сторону и я побежал помогать вылезать из броневика раненым солдатам. Некоторые с интересом смотрели на поблескивающий в свете мигалок доспех на моей груди.

— А ты точно целитель? — спросил один из бойцов с забинтованной головой. Из-под мощной повязки выглядывал только один глаз и в нём читалась подозрительность.

— Нет, я сотрудник крематория, — невозмутимо ответил я и с удовольствием наблюдал, как меняется выражение его лица.

— А, может, не надо? — проблеял он. — Я же не настолько серьёзно заражён.

— Надо, Федя, надо! — сказал я, глядя на него с серьёзной грустью. Потом не выдержал и рассмеялся. — Да целитель я, не переживай! Просто нам сегодня, как и всем остальным горожанам, сказали вооружиться и надеть доспехи. А то мало ли что.

— А-а-а, — протянул боец и немного расслабился, позволив помочь ему доковылять до входа в приёмное отделение. — А мы уже который день дома не были, спим по два часа. Я даже не знал про этот приказ. Надо своим позвонить хоть, пока возможность есть, а то отсюда сейчас снова к бойницам или в боковой заход.

Приёмное отделение стремительно наполнилось ранеными и вновь продолжился бой, но теперь иной — за жизнь и здоровье защитников города.

— Получается? — поинтересовался притормозивший возле меня Герасимов, когда я как раз занимался лечением раны плеча новым способом.

— Вроде да, — ответил я, не останавливая процесса.

— Молодец, следи за пальцами, — он похлопал меня по плечу и пошёл дальше, к самым тяжёлым пациентам.

За пальцами? Не зря же он это сказал. В запале я и не заметил, что мизинец стоит немного неправильно и часть целительной энергии идёт не туда. Исправил, теперь лучше.

Переходя от раненого к раненому, я с удовольствием наблюдал, как холл приёмного пустеет, скоро освободится совсем, но потом количество пострадавших снова начало прибавляться. Пошёл новый привоз. Я вздохнул и продолжил работать, медитируя в режиме нон-стоп. Очень хочется есть, но пока что не до этого.

Вторую «волну» мы уже наполовину вылечили, когда позади себя я услышал бодрый возглас Анатолия Фёдоровича:

— Эх, раззудись плечо, размахнись рука!

Я с интересом обернулся и увидел его показательное выступление. Перед ним на полу сидели трое раненых с наспех забинтованными руками, ногами и головами. Герасимов простёр вперёд руки, повернув их ладонями вниз, и к раненым потянулось дрожащее марево, как было тогда в исполнении главного.

Бойцы дружно зажмурились и застонали, но это продлилось недолго. Уже через минуту они с интересом ощупывали раненые руки, ноги, головы и начали стаскивать повязки, поднимаясь с пола.

— Ха, хорошо получилось, — усмехнулся Герасимов, сделал шаг в сторону и покачнулся. — Что-то я не рассчитал немного.

Я был всего в нескольких шага от него, преодолев это расстояние мгновенно, я подхватил его под руку.

— Спасибо, Вань, ценю, — усмехнулся он. — Да я вроде в норме, просто пойду отдохну немного, вы тут без меня легко справитесь.

— Я вас провожу на всякий случай, — пытался настаивать я.

— Вань, ты чего, мне не доверяешь? — вскинул брови Герасимов и пристально уставился на меня.

— Да как вы могли такое подумать, — пролепетал я, так и не отпустив его руку. Его бледное лицо мне не нравилось.

— Ну, раз доверяешь, то убери руки, я сам дойду, — с нажимом сказал наставник. Его серые глаза блеснули сталью.

Я молча отдёрнул руки, но взгляд так и не отвёл.

— Вот и молодец, — уже более спокойно сказал Анатолий Фёдорович и неспешно направился в сторону ординаторской.

Немного странное поведение шефа я объяснил сам себе его дискомфортом от того, что ученик увидел его временную слабость. На мой взгляд, довольно глупо, я же ему помочь хотел от чистого сердца. Но все люди разные и у всех свои тараканы. Его тараканы далеко не самые худшие.

Постоянное стремление Василия Анатольевича самоутвердиться мне больше не нравилось. Но это тоже его личное дело, меня не особо цепляет, главное, чтобы работать не мешал.

А вот у Олега Валерьевича я пока никаких тараканов не заметил. Странный он человек, какой-то слишком идеальный, что ли. Но это же неплохо, правда? По крайней мере, с ним приятно иметь дело, даже в шашки проигрывать четыре раза из пяти.

Поступление раненых продолжалось волнообразно всю ночь. Мы отдыхали и работали по двое. Я был в паре с Герасимовым. Таким образом, силы были распределены примерно поровну. Опыт и шестой круг маны заведующего в сочетании с моим четвёртым и гораздо меньшим опытом нормально уравновешивались.

— Что-то слишком много везут, — услышал я приглушенный голос Василия Анатольевича, когда была моя очередь отдыхать. — Может, разбудим Фёдорыча?

— Не надо, — полушёпотом ответил Олег Валерьевич, — пусть отдыхает, справимся пока.

Они вышли из ординаторской, и я снова провалился в сон. Однако вскоре проснулся от того, что меня требовательно трясли за плечо.

— Эй, напарник, вставай давай, утро уже! — бодрым голосом довольно громко проголосил Герасимов. — Иди умывайся, к нам скоро гости приедут.

— Раненые? — уточнил я сонным голосом. Всё тело ломило, я впервые в жизни спал, не снимая доспехов. Не рекомендую этого делать без надобности.

— Живые приедут и здоровые, — возразил Герасимов. — Мне позвонили только что, предупредили.

— Интересно, — пробубнил я и направился к раковине.

— Мне тоже, — бросил Анатолий Фёдорович и вышел из ординаторской.

Других целителей здесь не было, возможно, уже трудятся в приёмном отделении, хотя всего шесть утра. Но монстрам время суток до фонаря, солнца они не боятся, его и в Аномалии хватает.

Я смыл с лица остатки сна, почистил зубы, как смог и вышел в холл, где на самом деле кипела работа, к которой я немедленно подключился. Правильной конфигурации кисти я уже научился, лишь иногда забывался и приходилось корректировать, но это скоро отработается до автоматизма.

Через полчаса, когда холл освободился от раненых полностью, заявились военные в парадной форме с красивыми золотистыми погонами. Судя по нарядности, это какие-то высшие чины. Сам не заметил, как рядом со мной возник главный целитель госпиталя, он вышел вперёд и приветствовал военных. Люди в форме приветствовали остальных целителей кивком и удалились вместе с главным.

— Ну и чего мы перья разглаживали, раз они всё равно мимо прошли? — недовольно пробубнил Василий Анатольевич. — Я сидел свои доспехи полировал, как дурак.

Анатолий Фёлорович не удостоил его ответом, а лишь покачал головой. Когда мы вернулись в ординаторскую, он пояснил:

— Главный сказал, что переговорит с ними и нас позовут в кабинет к нему.

— А зачем? — насторожился Олег Валерьевич.

— А я почём знаю? — пожал плечами Герасимов. — Вот сам и спросишь.

Меня самого этот вопрос интересовал, но я не рискнул спрашивать, шеф был чем-то взволнован. Олег Валерьевич снова открыл было рот, собираясь что-то спросить, потом передумал. Так мы и сидели в напряжённом молчании, мечтая об утренней каше, когда в ординаторскую впорхнула без стука секретарша главного.

— Срочно поднимитесь к шефу! — заявила она таким тоном, как разговаривает директор школы с первоклашками. — Какой-то важный разговор.

Все со вздохом поднялись и с Герасимовым во главе колонны потянулись к кабинету главного целителя. У меня было чёткое предвкушение, что предстоит что-то интересное. Вариант, что нас хотят за что-то наказать или похвалить, я отмёл сразу, это никому не нужно.

Скорее всего, какое-то особое поручение выдадут. Но это неточно.

Глава 8

К кабинету главного целителя мы пришли настолько быстро, насколько это было возможно, но всё равно пришлось немного подождать. Минут десять, что в нашем случае очень много, приёмное отделение осталось на это время без целителей. Как-никак пациенты могут прибыть в любой момент, и тогда счет идет на секунды.

— Проходите, — сказала наконец секретарша.

Главный сидел за своим большим столом, гости в погонах расположились по одну сторону от стола для совещаний, мы сели с другой, напротив них.

— Я буду предельно краток, — сказал самый важный и, похоже, главный в этой компании.

Нейроинтерфейс идентифицировал погоны и сообщил мне, что это генерал-майор. Ого! В нашем-то захолустье? Никак затевается что-то серьёзное.

— Для особой операции вблизи зоны Аномалии, — продолжил генерал, — нам нужен достаточно опытный и смелый целитель, умеющий к тому же обращаться с оружием, что тоже может пригодиться. К вам обратились, потому что вы каждый день находитесь практически на передовой, исцеляя десятки раненых и заражённых энергией Аномалии бойцов, имеете достаточный опыт. Так как вы не являетесь военнослужащими, я не имею права вам приказать, нам нужен доброволец.

На этом генерал замолчал, сканируя взглядом присутствующих. Дольше всех он задержал взгляд на Герасимове, но тот, словно прочитал его мысли и сразу помотал головой.

— Мне нельзя, я за приёмное отделение в ответе, — сказал Герасимов довольно смело, словно перед нами не высокие чины, а простые люди.

— Я мог бы взять на себя временное исполнение обязанностей, — вставил своё слово Василий Анатольевич, сразу получив от Герасимова испепеляющий взгляд.

— Я пойду, — спокойно сказал я, вставая со стула. — У меня пока только четвёртый круг, но, благодаря чуткому руководству наставника и обильной практике в приёмном отделении я многому научился. К тому же я ходил в составе отряда в Аномалию, имел дело с монстрами, приходилось сражаться. Доспехи, которые вы видите на мне, сделаны из добытых лично мной в Аномалии трофеев.

— Если я правильно понял, — начал другой военный, всматриваясь в мой доспех, — вы убили Бронированного Танка и Лесных Тарантулов?

— Совершенно верно, — сказал я, улыбнувшись его осведомлённости. — Танка убил не сам, но участвовал в этом.

— Кхм, — задумчиво произнёс генерал, обмениваясь взглядами со своими коллегами. — Четвёртый круг? Негусто.

Я никак не стал это комментировать, сел обратно на стул и ждал вердикта. Стараясь выровнять пульс дыханием, поймал взгляд Герасимова. Он смотрел на меня с удивлением, но в то же время с уважением и одобрением.

— А вы что скажете по этому поводу? — спросил генерал у моего наставника. — Юноша готов к серьёзным испытаниям?

— Если он будет единственным целителем на батальон, то точно не справится, — задумчиво ответил Анатолий Фёдорович. — А если на взвод, то должен. Вы же не собираетесь его подставлять, верно?

— Это будет небольшой отряд, — сказал третий военный, который до сих пор молчал. — Порядка двух дюжин опытных бойцов. Под заданные параметры ваш целитель подходит и будет вполне оптимален.

Военный смотрел на меня настолько пристально, что у меня из ушей просто обязан был пойти дым. Судя по погонам — майор. Возможно, он и будет руководить этим отрядом и сейчас он анализировал, стоит ли брать на столь важное и ответственное задание совсем юного практиканта. Его испытующий взгляд я встретил спокойно и уверенно, по крайней мере, изо всех сил старался, чтобы это выглядело именно так. Кажется, мои усилия были не напрасны, ему понравилось.

— Больше желающих нет? — спросил генерал, снова обводя всех взглядом. Видимо, моя кандидатура ему не очень понравилась.

— Студент довольно-таки неплох, — решил вставить своё веское слово главный целитель. Заметив на себе мой слегка удивлённый взгляд, он решил добавить: — Анатолий Фёдорович является его наставником и он хорошо о нём отзывается.

Я заметил, как у Герасимова дёрнулся глаз, но он промолчал.

— Я ведь правильно говорю, Анатолий Фёдорович? — спросил наш непосредственный глава, ища поддержки у своего подчинённого.

— Хм, было дело, — сказал Герасимов и посмотрел на генерала, потом на меня, словно спрашивая взглядом: «Ты уверен?». Я молча коротко кивнул. — Парень, действительно, неплох. Но я же правильно понимаю, отряд не будут забрасывать в эпицентр Аномалии для охоты на драконов?

— Никаких драконов, — сурово ответил майор. — Наша цель — отвлекающий манёвр. Мы должны перенаправить прорывающуюся из Аномалии нечисть по другому пути, где их встретят наши хорошо укреплённые позиции. Полевых целителей сейчас не хватает, а в этот отряд он нужен обязательно.

— Ну что, Вань, справишься? — обратился ко мне мой наставник.

В его взгляде читались одновременно гордость за ученика и тревога за его судьбу.

— Да, — коротко и уверенно ответил я. Без всяких там «думаю» и «наверно». При этом я уверенно и прямо смотрел в глаза генералу и майору. Если я правильно понял, именно они будут решать.

— Хорошо, — сказал генерал, увидев утвердительный кивок майора. — У вас примерно пять часов на сборы, потом за вами приедет наша машина. Свои доспехи и оружие с собой можете не брать, вам всё выдадут. Вечером инструктаж и в ночь выдвигаетесь на стартовую позицию для выполнения манёвра.

— Пока можете быть свободны, — сказал нам главный целитель, когда генерал закончил и передал ему слово. — Приступайте к своим обязанностям.

«Спасибо, что разрешил», — чуть не вырвалось у меня изо рта, вовремя удержался.

Вставая со стула, снова встретился взглядом с майором. Он теперь смотрел на меня с интересом, а не пытался прожечь во мне дыру взглядом.

— Ну ты даёшь! — восхищённо протянул Василий Анатольевич, когда мы вернулись в приёмное отделение. — Отчаянный. Держись там.

— Постараюсь, — ухмыльнулся я.

Немного странно было слышать от этого зазнайки такие слова, но мне показалось, что он говорил искренне. Возможно, просто радуется, что не стали рассматривать его кандидатуру, вздыхая с облегчением. Олег Валерьевич посмотрел на меня с сочувствием и не сказал ни слова, лишь молча похлопал между лопаток.

— Идём со мной, — сказал Герасимов и немного грубо потянул за собой за локоть.

— Что-то не так? — спросил я у него, когда мы снова поднимались по лестнице на второй этаж, пытаясь понять причину его раздражения.

— Да всё не так, Ваня! — выдал Герасимов, остановившись на лестничной площадке и повернувшись ко мне лицом. — Всё не так! Дурак ты, Ваня! Смелый, но дурак.

— Это ещё почему? — нахмурился я. Рассчитывал на его поддержку, а тут такое.

— Я знаю этого майора, — вздохнул мой наставник и покачал головой. — Он в такие дыры вечно лезет, куда драконы не осмелятся в сортир сходить. Какую-то муть они затевают. Но теперь уже поздно вёсла сушить. Ты там береги себя, — продолжил он уже в совсем другом тоне. — Ты должен выжить и вернуться обратно, ты мне нужен. Я еще тебя через все круги ада не пропустил, — зловеще ухмыльнулся он.

А вот это уже совсем другой разговор, наставник видит во мне большие перспективы, уже повод для гордости.

— Буду очень стараться, — сказал я.

— Пошли в библиотеку, — сказал он, продолжив подниматься по лестнице. — У тебя память хорошая, как я посмотрю. Скажу, что почитать, очень пригодится для всяких непредвиденных случаев.

— Здорово, спасибо большое, — сказал я, поспешив за ним по коридору к знакомой двери.

Он ведь даже не догадывается, насколько хорошая у меня память. Точнее, память моего нейроинтерфейса, который запечатлит каждую открытую мной страницу, систематизирует и будет своевременно выдавать нужную информацию в концентрированном виде. Другие могли только мечтать о доступе к секретной разработке рода Демидовых.

На ознакомление с жизненно необходимой литературой мне было выделено два часа, чего мне вполне хватило. Когда Герасимов вернулся за мной, на столе лежала открытой самая ценная, на мой взгляд, книга по применению целительства в боевых и в приближенных к боевым условиях. Теперь в теории я неплохо подкован, осталось дело за практикой — там я уже покажу, какую сильную поддержку может оказывать целитель на поле боя.

— Пошли, — сказал Анатолий Фёдорович, захлопывая книгу у меня перед носом и увлекая меня за собой. — Я попросил, чтобы тебе обед пораньше принесли, не ехать же голодным. Сухпайка ты ещё нажуёшься.

Мы спустились на первый этаж, но, вопреки моим ожиданиям, не пошли в ординаторскую, а остановились перед дверью лаборатории. Герасимов открыл дверь и подтолкнул меня внутрь. На столе стояла тарелка ароматно пахнущего борща, картофельное пюре с солидной порцией гуляша и большая кружка чая с бутербродом.

— Я столько не съем, — пробормотал я, прикинув объём, но желудок уже был готов со мной поспорить.

— Съешь, — твёрдо сказал Герасимов, усаживая меня за стол. — Тебе силы нужны. Вот тебе ключ, закроешь потом.

Наставник резко развернулся и вышел из лаборатории, а я, чтобы не тянуть время, жадно набросился на угощение. Нормальной домашней пищи я не ел давно. Ну, может, за исключением вчерашнего обеда в трактире, но там всё равно было не так вкусно. Если я правильно понял, в ближайшие дни меня ждёт только сухпаёк. Эта мысль делала момент наслаждения ещё ярче.

После сытного обеда, чтобы глаза и не вздумали смыкаться, Герасимов провёл со мной пару мастер-классов на недавно поступивших в приёмное раненых. Каждый раз он присматривался к конфигурации пальцев, но придраться было не к чему, я уже делал всё правильно на автомате.

В назначенное время я стоял на крыльце госпиталя. Точнее, к этому времени я стоял уже минут десять. Хоть я и ненавижу ждать, но ещё больше терпеть не могу заставлять ждать себя.

Доспехи я решил не снимать. Если мне выдадут что-то другое, тогда сниму, а протазан всё равно возьму с собой. К этому немного неприглядному для обычного обывателя оружию я привык, как к родному. Мне всегда нравились упражнения с копьём, и при умелом владении оно нередко выигрывало у меча, топора и молота, уж по дистанции, так сто процентов. Тем более у моего рода было достаточно наработок именно с этим оружием, а наставники уже помогли отшлифовать умение.

Рычание двигателя я услышал раньше, чем увидел сам бронированный автомобиль со странной системой защиты, делающей его почти невидимым. Не возникало сомнений, что это и есть машина того самого элитного спецназа, в составе которого я должен был поехать на пока неизвестную мне боевую операцию.

Но прямо невидимость? Не слишком ли избыточно или я чего-то не знаю, и Герасимов был прав и тут что-то нечисто?

Броневик лихо развернулся на площадке и остановился правым боком ко мне. Дверь открылась, выглянул военный и критически осмотрел меня с головы до ног.

— Иван Комаров? — спросил он, сомневаясь, что видит перед собой целителя. Правильно, белый халат ведь остался в ординаторской, а сейчас я больше смахиваю на воителя.

— Он самый, — кивнул я и сделал первый шаг вперёд.

— Ты там береги себя, Вань, — услышал я позади голос Герасимова, и вместо того, чтобы сделать второй шаг, резко развернулся.

— Буду стараться, — улыбнулся я наставнику и хотел было сделать шаг к нему навстречу.

— Молодец, удачи тебе! — он улыбнулся мне в ответ, потом резко развернулся и ушёл, когда я уже собирался протянуть ему руку.

Ну и правильно, долгие прощания ни к чему. К тому же подавать руку старшему первым — моветон. Здороваться надо первым, а вот руку тянуть — неправильно.

— Комаров, ты идёшь? — раздражённо бросил военный. — Или тебе красный коврик постелить?

Я молча повернулся к броневику, быстро преодолел отделявшее меня от него расстояние и юркнул внутрь, плюхнувшись на свободное сиденье. С протазаном в кабине было не очень удобно, и я положил его на пол вдоль стеночки. Дверь автоматически закрылась, и машина рванула на выезд с территории госпиталя, заставив меня схватиться за поручень.

— Разве тебя не предупредили, что свои доспехи надо дома оставить? — громко спросил военный, чтобы перекричать рёв мотора.

— Я домой попасть не успел, — так же громко ответил я. Почему-то я был уверен, что ему объяснять необязательно.

— А эта палка тебе зачем? — спросил он, кивнув на протазан, который я прижал ногой к стене, чтобы он не катался по полу.

— Это мой талисман на удачу! — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Ну-ну, — выдал военный, глядя на меня, как на человека с причудами. — Лучше бы ты это выкинул, абсолютно бесполезная штука.

Я ничего не стал ему на это отвечать, не вижу смысла. Выкидывать своё оружие я не собираюсь.

Уставившись в открытую круглую бойницу, я смотрел, как мимо пролетают деревья. Значит, мне не показалось, что мы едем достаточно быстро. Жаль, что не совсем понятно, куда.

Минут через пятнадцать броневик резко остановился и дверь открылась.

— Вылезай! — скомандовал сопровождавший меня солдат.

Я осторожно развернул протазан, пронеся его наконечник над головой сопровождавшего, и выскочил на улицу. Сзади послышалось недовольное бурчание, по-моему, с ненормативной лексикой, но я не стал обращать на это внимания и даже не обернулся.

Похоже, что мы удалились от города на юго-восток, потому что в противоположной стороне на горизонте я увидел смотровые вышки и блестевший золотом шпиль звонницы. На опушке леса был разбит внушительный палаточный лагерь. Вряд ли гарнизон соседней воинской части будет этим заниматься, значит, подоспело солидное подкрепление.

— Иди за мной, копейщик, — небрежно бросил сопровождавший меня военный и повёл к самому большому шатру с развевающимся над ним флагом Российской империи.

Сопровождающий доложил стоявшим у входа часовым о прибытии. Один из них юркнул в шатёр и через минуту вышел, открывая передо мной полог шатра. Я вошёл внутрь, стараясь ничего не повредить наконечником протазана. Немного странно, думал, что мне скажут оставить оружие у входа.

За столом в центре шатра сидели три знакомые уже фигуры, ещё двоих я видел впервые. На столе лежала карта местности, изрисованная маркером. Когда я вошёл, все замолчали и смерили меня оценивающим взглядом.

— Молодой человек, вам же сказали оставить дома свои доспехи и оружие! — сказал полковник, который сидел рядом с генералом так же, как и в кабинете главного целителя.

— Если мне дадут другие доспехи, то свои я временно оставлю здесь, — спокойно ответил я. У меня не было в крови подобострастия к высшим чинам, и я разговаривал с ними почти на равных.

— И где вы собираетесь их оставить? — ухмыльнулся полковник. — В кустах?

— Но мы же с вами сейчас не в кустах разговариваем, — спокойно возразил я.

— А он дерзкий, — ухмыльнулся майор, под командованием которого и пойдёт на спецзадание особый отряд. В его взгляде промелькнуло довольство.

— Вот ты и храни тогда его панцирь, где хочешь! — рыкнул на него полковник, недовольно нахмурившись.

— Господа, давайте вернёмся к обсуждению операции! — прикрикнул на них генерал. — Майор, распорядитесь, чтобы вашего целителя обеспечили всем необходимым.

Майор бросил взгляд на стоявшего в стороне бойца и кивнул на меня. Тот отделился от стойки шатра и направился к выходу.

— Идём, — бросил он мне на ходу.

Военные не любят много разговаривать, особенно с посторонними, а я для них явно не был своим. По крайней мере, пока, а там видно будет.

В лагере царила суета, но суета упорядоченная. Живая сила и техника передвигались с точностью скользящих по лабиринтам процессора электронов. Жизнь бурлила, но не переливалась бесконтрольно через край, всё шло своим чередом.

Мы прошли чуть ли не половину лагеря, когда остановились у входа в длинный шатёр, возле которого стоял один часовой. Нас он пропустил, даже не моргнув.

— Это целитель-доброволец, — сказал мой провожатый уставившемуся в записи в журнале прапорщику. — Надо снарядить, как следует. Майор Федулов сказал, что лично всё проверит.

— Проверит он, — произнёс прапорщик с тяжёлым вздохом, оторвал взгляд от журнала и устало посмотрел на меня. — Да ты же молодой совсем. Ты точно целитель?

— Точнее не бывает, — спокойно ответил я, стараясь не обращать внимания на неприязнь и недоверие в его взгляде.

Такое впечатление, что сама мысль о том, что надо встать и пойти искать для меня обмундирование, причиняет ему боль и страдание. Забавные все же люди бывают.

— Ну пошли, целитель, — последнее слово он произнёс с усмешкой. — Будем делать из тебя человека.

Прапорщик, непрерывно продолжая ворчать и жаловаться на тяготы военной службы, без особого труда и перенапряжения находил на стеллажах всё, что необходимо. Мои доспехи, одежду и ботинки я сложил в выданный мне мешок, который затем был закинут на самую верхнюю полку.

Я надел точно подошедшую по размеру военную форму, высокие берцы с автошнуровкой и усиленной защитой, потом почти вся форма скрылась под сплошным лёгким доспехом. Шлем на голове сидел идеально, не ограничивая движения и обзор. Несмотря на всё нежелание совершать лишние телодвижения, прапорщик своё дело знал и ни разу не ошибся с размером.

Свой рюкзак мне тоже пришлось отправить на верхнюю полку. Мне был выдан специальный рюкзак армейского целителя. Странная конструкция распласталась на спине, легла на плечи и широкими лапами обхватила живот. Что самое удивительное, его вес я почувствовал только ногами, двигаться он не мешал.

Интересно, такое снаряжение только у спецназа? Наверно да, подобного снаряжения я у стоявших у ворот Каменска солдат ни разу не видел.

Напоследок он выдал мне пояс, на котором висели две кобуры с пистолетами и запасными обоймами. В прорезях на рукоятках я увидел светящиеся голубым магические патроны — дорогая вещь, между прочим. В довершение ко всему я получил короткий автомат с таким же боеприпасом.

— А палку свою в угол куда-нибудь поставь, — буркнул прапорщик, возвращаясь к своему ненаглядному журналу учёта.

— Это не палка, а усиленный магией протазан, — пояснил ему тоном, как ребёнку говорят о вреде пихания пальцев в розетку. — Он не раз мне жизнь спасал и ещё спасёт.

— Ну-ну, — усмехнулся прапорщик, бросив короткий взгляд на протазан, потом снова вернулся к журналу. — Бери с собой, будешь от майора комаров отгонять.

— Главное, чтобы от тебя мух не пришлось, — буркнул я себе под нос, выходя из шатра.

Надеюсь, что он не услышал.

Я оглянулся и не увидел солдата, который меня сюда привёл. Сначала я решил подождать, уперев древко протазана в землю, положив вторую руку на висевший на плече автомат. Наверно со стороны смотрится довольно гротескно сочетание ультрасовременной амуниции и копья, но мне удивлённые взгляды проходивших мимо военных были до лампочки.

Поняв, что сопровождавший меня боец не вернётся за мной, я нашёл взглядом реющий над шатром главнокомандующего флаг и двинулся в ту сторону.

Глава 9

Пока я шёл к шатру главнокомандующего, неоднократно слышал смешки и неоднозначные комментарии в свой адрес. Смейтесь, мне не жалко, зато хоть кому-то настроение поднял, а то все хмурые ходят. По движениям масс я понял, что готовятся к масштабной операции и большинству реально не до смеха.

Часовые возле входа в штабной шатёр меня узнали чисто по копью. О моём прибытии оповестили и попросили подождать. Около получаса я продолжал изображать фигуру парня с веслом. Ну то есть с копьём, потешая всех проходивших мимо. Скорее всего, экипировка спецназа на мне не давала высказываться прямо в лицо, а лишь издалека.

Внутри шатра продолжалось совещание, подробности которого были, видимо, не для моих ушей.

Я бы прилёг прямо здесь отдохнуть, но ведь советами замучают. Поэтому закрыл глаза прямо стоя, начал медитировать, наполняя до отказа энергией четыре круга маны, проверяя каналы передачи этой самой энергии. Ну и, разумеется, гоняя энергию как по каналам, так и по самим кругам, проверяя на микроразрывы и увеличивая прочность. Кажется, мелочь, но на прочном фундаменте стоят самые стойкие строения.

В любом случае это хоть какая-то польза от вынужденного безделья. Немного времени осталось и на просмотр кратких выводов нейроинтерфейса после его анализа учебника по военно-полевой медицине.

Через полчаса из шатра вышел майор, подошёл ко мне и, увидев мои закрытые глаза, сделал не совсем правильные выводы.

— Эй, студент, ты чего, стоя спишь? — то ли с удивлением, то ли с восхищением спросил он. — Настоящий десантник, переходи к нам на постоянку.

— Спасибо за предложение, — сказал я, открывая глаза. — Я подумаю.

— Пойдём перекусим, потом я расскажу вкратце суть дела.

Майор твёрдым шагом направился вглубь лагеря, я старался не отставать и никого не поранить протазаном, который из руки так и не выпускал, хотя пальцы уже начинало немного сводить. Я так увлёкся разглядыванием происходящего вокруг, что чуть не упустил из вида, как майор резко повернул и нырнул в одну из палаток. Чуть не распахав протазаном полог палатки, я юркнул следом.

— Копьё положи вдоль стеночки, автомат на вешалку и садись за стол, — сказал мужчина, показав пример.

Похоже, эта палатка — что-то типа офицерской столовой, только за длинным столом мы были одни и накрыто было для двоих. Неужели это чисто из-за меня поздний обед организовали? Из желудка ещё не окончательно провалился гуляш, но аромат каши с тушёным мясом неожиданно привлёк моё внимание и стимулировал слюноотделение.

— Почему именно протазан? — спросил майор, с аппетитом уплетая содержимое своей тарелки.

— Дистанция, — коротко ответил я, стараясь не отставать в темпе поглощения пищи.

— Понимаю, — кивнул он, не останавливая движение столовых приборов.

Главное, чтобы в привычку не вошло махать ложкой с такой скоростью. Вот майор наверняка именно поэтому старается в высшем обществе не обедать. После скоропостижно завершившегося перекуса, майор начал меня инструктировать прямо здесь, отодвинув миску в сторону. Вот что значит сама непосредственность.

— Все приказы выполняются мгновенно и беспрекословно, — ровным уверенным тоном начал он вещать, доводя до моего сознания прописные истины. — Операция — это не светская вечеринка и это тебе не девок в баре клеить. Секундная задержка исполнения приказа может стоить тебе жизни или жизни других бойцов, которые погибнут по твоей вине. В шлеме есть встроенные динамики рации. Слышат приказ только те, кого они касаются, поэтому не надо думать, что это обращаются не к тебе. При перемещении по открытой местности или по лесу, держаться так, чтобы бойцы находились между тобой и противником. Потерять целителя из-за его безрассудного геройства — непозволительная роскошь, так как мёртвый целитель никого не спасёт. Я пока всё понятно говорю?

— Вполне, — кивнул я.

— Если начнутся «танцы», не надо стараться вылечить всех и сразу, вылив к чертям собачьим весь запас целительной энергии и превратившись в неотсвечивающую ветошь, — продолжил майор, пристально глядя мне в глаза, стараясь взглядом поглубже вбить излагаемую информацию в моё сознание. — Главное — обеспечить отход раненых, улучшение их мобильности, а окончательное лечение уже потом, во время антракта, это тоже понятно?

Я молча кивнул, не отрывая от него глаз и почти не моргая. Таких увлекательных и лаконичных инструкций в моей жизни ещё не было. Как я понял, моя главная задача — выжить самому и помочь выжить и иметь возможность продолжать сражаться другим. Всё в майоре, начиная от выражения лица и заканчивая манерой разговора, выдавало в нём очень грамотного и подкованного военного специалиста, про таких снимают фильмы и для них льют ордена из чистого золота. Уж он-то точно не пушечное мясо, а разящий меч. И он пока единственный человек, который точно идентифицировал моё личное оружие, другие в лучшем случае говорили «копьё», что само по себе уже неплохо.

— Можешь пока погулять по расположению, жалом поводить, — сказал майор, вставая из-за стола. — Сбор минут через сорок, сигнал не пропустишь, он прозвучит из динамиков в шлеме по выделенному каналу команды. Также в случае необходимости эта система позволяет связаться напрямую с командиром.

Чувствительно хлопнув меня по плечу, он вышел из палатки, оставив меня наедине с моими первыми впечатлениями от общения с «клыкастым волком». Такая надпись красовалась на спине майора, подкрепленная соответствующим грозным изображением. Потом я не спеша поднялся, нацепил на плечо автомат, подобрал протазан и вышел на улицу.

Дело шло к вечеру, солнце плавно приближалось к горизонту и присматривало место для мягкой посадки. Отвлекающий манёвр, для участия в котором я сюда приглашён, начнётся совсем скоро. Чтобы убить остаток свободного времени, я решил пойти поглазеть на технику, которая стояла ровными рядами за пределами палаточного лагеря.

А здесь есть на что посмотреть, раньше мне никогда не доводилось подходить к таким машинам практически в упор. Тут были и танки разной степени тяжести, и системы залпового огня, и мобильные ракетные комплексы. Каждая машина поражала своей мощью и величием. Несущие смерть технологии вопреки здравому смыслу способны вызывать благоговейный трепет.

Немного в стороне стояла техника более скромных габаритов, но от остальной бронетехники её отличала маскировка. Чётко увидеть контуры получалось, только подойдя в упор. Наверно это всё как раз и поедет выполнять тот самый отвлекающий манёвр. Здесь же стоял и тот самый броневик, на котором меня сюда привезли, я запомнил бортовой номер.

Так, подожди, но, чтобы отвлечь внимание от чего-то, надо привлечь внимание к себе, а любую из этих машин на расстоянии больше ста метров почти не видно. Тогда как привлекать? И в чём смысл? Не буду больше забивать себе голову — майор большой, ему виднее.

Я как раз тестировал маскировку техники спецназа, отойдя подальше, чтобы очертания машин полностью расплылись, и одновременно анализируя это с помощью нейроинтерфейса — доступа к такой технологии у моего рода не было, когда в наушниках раздалась команда сбора как раз возле той самой техники. Это я удачно попал, надо просто вернуться обратно к почти неразличимым пятнам, которые только что были двумя лёгкими танками и пятью бронемашинами.

Остальная техника к этому времени уже пришла в движение и стройной колонной двинулась за пределы лагеря, чтобы занять отведённые огневые позиции. Я с уважением провожал взглядом басовито рычащие боевые машины, топая по направлению к точке сбора.

Сюда же довольно быстро, но без лишней спешки стекались военные в таком же снаряжении, как у меня, только без копья. Ещё их отличало отсутствие на рюкзаках, выполнявших функцию разгрузки, красных крестов. Зато на каждом красовался скалящийся волк. Волчата собирались в стаю и готовились к походу.

Все бойцы, собравшиеся в условленном месте, реально выглядели, как матёрые волки. Спокойные лица, внимательный взгляд, широкие плечи, ни одного лишнего слова. Каждый с интересом посмотрел на меня, но ни один не прокомментировал мой протазан. Ни одной шутки и ни одного вопроса. Если так есть, значит, так надо.

Последним подошёл майор, обвёл взглядом присутствующих, коротко посмотрел на меня, потом более внимательно на протазан.

— Что ты умеешь с ним делать? — спросил он так же спокойно.

В его вопросе не было издёвки или прикола, он просто хотел понять, стоит ли мне брать столь негабаритный экземпляр личного оружия с собой в машину. Я осторожно положил на землю автомат, всё остальное мне не мешало. За несколько секунд я изобразил пару резких взмахов и выпадов, закончив демонстрацию круговым ударом, потом застыл по стойке смирно, как парень с веслом.

Если бы я изобразил такое на городской площади, был бы восторг и аплодисменты, здесь же полная тишина. Майор удовлетворённо кивнул и обратился к одному из бойцов, стоявшему позади меня.

— Мишаня, док поедет с тобой, головой за него отвечаешь! А то он единственный, кто тебе может ее прикрутить на место.

Я обернулся к своему новому покровителю. Так называемый Мишаня и, правда, был реальным медведем, а не волком. В его габариты легко поместятся два меня и ещё место останется. Громила довольно мило улыбнулся мне и чуть хрипловатым низким голосом горного тролля изрёк:

— Прошу! — приглашение он сопроводил широким театральным жестом в сторону открытой двери броневика.

— Благодарю, — пробормотал я, кивнул и шустро проскочил внутрь, уже привычно уложив протазан на пол.

Вслед за мной в машину быстро набились ещё четверо солдат. Трое сели так же, как и я, а Мишаня расположился в кресле управления расположенной на крыше пулемётной турелью. И кто такое придумал? Он там смотрелся, как слон в песочнице. Один солдат поймал мой взгляд и усмехнулся.

— Просто если его сюда посадить, будет ещё хуже, — сказал он мне, когда броневик резко рванул с места.

Ну да, в салоне было две пары смотрящих друг на друга кресел и проход в заднюю часть, где располагалась вращающаяся внутренняя часть турели, а на стенах фиксированы ящики с боеприпасами. Если бы Мишаня сел в кресло напротив меня, второй боец наполовину свисал бы в проход.

Во время обеда майор мне очень лаконично объяснил, что суть работы его отряда — раздразнить волну исходящих из аномалии монстров и увлечь за собой, чтобы привести к специально укреплённым позициям, способным сдержать любой напор. Прямо перед позициями мы должны были резко уйти в сторону, и тварей накроет шквальный огонь. Мы же должны будем дополнительно атаковать враждебную биомассу с фланга. Потом всё это повторится ещё раз и ещё. Сколько всего будет этих «ещё», майор не сказал.

Незаметная издалека бронетехника летела гепардом по ровному полю, недалеко от стен города, в сторону входа в Аномалию. Скоро всё начнётся. Я уже приготовился затыкать уши ладонями, но мы внезапно остановились. В навалившейся тишине было слышно лишь спокойное дыхание бойцов и шуршание ветра о выступающие части броневика.

Я нашёл, как открывается бойница и припал к ней. Вдалеке, на фоне багряного закатного неба, поднимались клубы пыли, взбитой ногами сотен и тысяч монстров, объединившихся против общего врага — человека. Видимо, получив новые координаты, цепочка техники снова рванула вперёд, слегка изменив курс. Чтобы пыль не летела внутрь, я закрыл бойницу.

— Слышь, малой, больше никогда так не делай, — сказал сидевший напротив меня боец. — В следующий раз можешь глаз оставить на чьём-нибудь щупальце и гавкнуть не успеешь.

Он говорил спокойно, без неприязни, чистая констатация факта, обижаться не на что.

— Понял, спасибо, — сказал я и уставился в покачивающийся пол машины, потом закрыл глаза и начал медитировать, проверяя круги маны и заполняя их до отказа.

Если я правильно понял, мы сейчас обойдём стадо сбоку и сократим расстояние, чтобы была возможность их подразнить. И по мере приближения к мутировавшей орде, чувствовалось сгущение воздуха и усиленное давление энергии Аномалии на органы чувств. Хорошо было бы выяснить, что первично: всплеск энергии или миграция тварей. Явно ведь, что одно стимулирует другое. Мне настойчиво кажется, что именно эти энергетические протуберанцы влекут за собой биомассу, которая должна захватить территорию и очистить от всего живого.

После нескольких прыжков по неровностям грунта, броневик резко остановился, как следует встряхнув живое содержимое. Даже Мишаня чуть не вывалился из ячейки стрелка и сразу же вполз обратно, упоминая интимные подробности из жизни древних богов. А потом началась стрельба, к которой я оказался не готов, уши мгновенно ушли в отказ.

Несколько коротких очередей из крупнокалиберных пулемётов. Если наблюдательность меня не подвела, боеприпасы были немагическими, так как не было задачи истреблять монстров, а только раздразнить. Небольшая пауза и снова несколько коротких очередей. Потом ещё такая же серия и пауза. К выстрелам я уже начал потихоньку привыкать. И в этот момент в наушники грянул голос механика-водителя:

— Держись! — это был крик, вызванный необходимостью, а вовсе не страхом.

Все вцепились во всё, что возможно и упёрлись ногами в пол. В боевой машине нет ремней безопасности, чтобы не блокировать солдат в случае непредвиденных ситуаций. Техника шла на пределе возможностей, а нас болтало, как игральные кости в стакане. Ну, раз мы уматываем, значит, привлечь внимание удалось. Дожить бы до окончания манёвра, ничего себе не сломав. Уже раз двадцать сказал шлему спасибо.

Всех дружно вжало в правый борт, значит, начинаем манёвр обхода сбоку. Позади уже рвались снаряды и свистели пули, открыт огонь на поражение. Через пару минут скачек, в наушниках прозвучал приказ: «На выход!»

— А ты куда, парень? — бросил Мишаня, когда я вместе с остальными пошёл к двери. — Сиди здесь пока, позовут, если что.

Говоря это, он как раз менял пулемётную ленту, теперь очереди из дразнящих превратятся в разящие, пули чётко светились голубым. Вполне логично, что очередей не последовало, автоматы и пулемёты стреляли одиночными, чтобы бить наверняка, а не расходовать дорогостоящий ресурс в пустоту.

Пальба продолжалась несколько минут, потом всё затихло. Лишь редкий стрёкот вдалеке напоминал о только что завершившемся массовом истреблении идущих в безумную атаку существ. Руки так и чесались снова открыть бойницу, но я запомнил рекомендации бойца и сдержал свой порыв.

Дверь броневика открылась, и бойцы вернулись на свои места. Мишаня убрал ленту с магическими зарядами и снова вставил обычные. Спустя пару минут мы опять рванули вперёд. Скорее всего, уже полностью стемнело и траекторию движения прокладывали, опираясь на показания радаров и тепловизоров.

Подобный манёвр завлечения в засаду мы повторили ещё два раза. Всё это время я лишь болтался в кабине броневика и не совсем понимал, зачем я вообще здесь нужен. Все подразделения работали, как слаженный механизм. Боевые действия больше напоминали не войну, а планомерное истребление врага, наподобие сбора урожая. Это, конечно, хорошо, давно пора было перейти к подобной тактике, чтобы не терять людей.

Пока мы ехали в третий заход, сидевший напротив меня солдат открыл для меня Америку, показав, как нажатием кнопки можно выдвинуть из шлема светофильтры и экран тепловизора, позволявшего видеть ночью почти как днём. Я с интересом поигрался с оборудованием, особо не веря в то, что мне это пригодится.

Во время третьего обстрела толпы монстров с фланга, я даже начал дремать, не обращая внимания на оглушительные выстрелы и канонаду, когда в динамиках моего шлема резко прозвучало: «Док, на выход!»

Я сразу обратил внимание, что одиночные выстрелы превратились в очереди, Мишаня развернул турель прямо по ходу движения и палил, почти не останавливаясь. Я инстинктивно схватил протазан, открыл дверь и выскочил наружу, сразу припав к земле.

Сделал я это очень вовремя, прямо над головой засвистели голубые трассеры. Осталось только понять, кому я нужен и куда надо ползти, чтобы оказать помощь. Похоже, монстры в этот раз оказались хитрее, и от общей массы отделился поток, который ударил во фланг отряду спецназа, считавшему себя хитрым и до этих пор остававшемуся безнаказанным.

— Ориентируйся на красных светлячков! — прозвучал в динамиках голос майора.

Каких ещё на фиг светлячков? Кругом тьма, хоть глаз коли. Я нажал кнопку и экран тепловизора резко поменял картинку, я видел бойцов и то, что лезло на нас с севера. Тут и там я заметил маленькие мигающие красные огоньки. Теперь всё понятно — моя работа начинается.

Глава 10

Мигающих светлячков, которые, как оказалось, были системой комплекта этого снаряжения, впереди было всего пять и я пополз к ближайшему, стараясь делать это как можно быстрее, но в то же время надо не подставиться под пули. Приходилось и вперёд поглядывать, неожиданная атака хитрых тварей не стихала, а так как получается, что мы теперь оказались между монстрами и основной ударной силой наших военных, помочь нам особо не могут. Ракетницы отработали по тылам атаковавшей нас волны, что тоже неплохо, но от соприкосновения не защитило.

Первый же боец продолжал отстреливаться, несмотря на обширный ожог ног и левой руки. Площадь ожогов в итоге оказалась не слишком большая, спасли пластины брони, но едкое магическое пламя просочилось между ними через каждую щель. Травма очень неприятная, но, по сути, не очень тяжёлая, его жизни сейчас ничего не угрожает. Я немного простимулировал регенеративные процессы, успокоил кровоточащие места и пополз дальше, пообещав вернуться позже.

Когда я посмотрел на точки впереди, заметил, что одна не мигает, а горит постоянно. О таком варианте мне никто не говорил, но чутьё подсказало, что он на грани, ранение очень серьёзное — иначе такого обозначения бы не было. Рискуя попасть под пули, я чуть приподнялся и рванул к нему.

Это был единственный боец, который не продолжал стрелять, а просто лежал ничком на земле. Пульс на сонной артерии есть, но слабый и частый — следствие массивной кровопотери. Я осторожно повернул его на спину и недовольно нахмурился. На грудной клетке слева, миновав сердце всего в паре сантиметров, броня была проломлена, как картон, и зияла не рана, а целый кратер.

Я остановил продолжающееся кровотечение, проследив каждый мелкий сосуд, пока не удостоверился, что оно прекратилось полностью. Теперь моя задача — увеличить объём циркулирующей крови, что даже в таких обстоятельствах оказалось относительно несложно. С помощью специального ножа из своего походного набора, я добрался до локтевого сгиба, побрызгал антисептиком и установил внутривенный катетер. Мягкий флакон с физраствором воткнул в пневмоманжету, накачал её и оставил бойца, перебираясь к следующему. Раной займусь позже.

Ещё трое получили довольно серьёзные повреждения, но гораздо легче того, что лежал сейчас под капельницей. Им я оказал первую помощь, убрал риски утяжеления состояния и вернулся к волчонку с пробитой грудью.

— Кто ж тебя так? — пробормотал я, осторожно устанавливая на свои места проломленные рёбра.

Прихватив их для начала мягкой костной мозолью, я остановил возобновившееся кровотечение из лёгочной ткани и занялся её восстановлением. Боец пришёл в себя и начал постанывать. Для такого ранения он держался очень мужественно и сдержанно, не мешал его спасать. Возможно, уже не раз бывал в подобных передрягах, ну а мне оставалось сделать все, чтобы эта оказалась не последней.

Когда повреждение лёгкого превратилось, благодаря моей магии, в свежий рубец и он смог нормально дышать, я решил ещё раз проверить пульс. Он стал ещё чаще! Да что за ерунда? Я проверил капельницу, всё в полном порядке, заканчивающийся флакон с физраствором я поменял и снова накачал манжету. И только сейчас решил просканировать рану на заражение. Количество негативной энергии в ней шокировало, отягощало ситуацию наличие яда в крови. Значит, чистим кровь и убираем негатив. Как это сделать эффективнее? Правильно, положив пациенту руку на область сердца и пустив туда поток целительной энергии.

Зная, что расход будет большой, я сразу начал медитировать. Повышенная активность Аномалии и близость монстров помогали копить энергию значительно быстрее, я держал баланс запаса чуть больше половины, вливая энергию в бойца, не жалея сил. Полное очищение заняло минут пять. Пульс успокоился, дыхание выровнялось.

— Спасибо, док! — смог уже пробормотать спасаемый.

— На здоровье, — небрежно бросил я. — Ты помолчи пока, я ещё не закончил.

Грохот боя заметно стих, автоматные очереди стали намного реже. Орудия легких танков и турели броневиков продолжали разносить на куски единичных чудищ на расстоянии. Некоторые бойцы бинтовали друг друга, не включая даже красный огонёк, чтобы не беспокоить меня по пустякам.

Неподалёку слева я увидел тушу прорвавшего оборону Кровожадного Танка. Наверное, это он и ранил бойца, вбив ему в грудь висевшее на хвосте массивное скорпионье жало. Вот откуда такое заражение и отравление. Ещё бы несколько минут и парню конец, а теперь он даже смог самостоятельно сесть, уставившись на капельницу, я даже не успел ему ничего сказать.

И именно в этот момент земля позади него вздыбилась и оттуда вынырнул огненный червь сантиметров двадцать в диаметре, видимо, подросток. Рефлексы дёрнули мою руку не к автомату, а к протазану, который я в следующее мгновение вонзил червю в голову прямо между раздвинутых для атаки жвал, как подсказал нейроинтерфейс в этот момент. Червь вздрогнул, издав странный скрежещущий звук, и рухнул в сторону от меня, остриё протазана удалось освободить.

— Ни фига себе, — пробормотал мой пациент, обернувшись и увидев поверженного мной монстра. Потом глянул на мой протазан, теперь уже не с безразличием, а с уважением. — Лихо ты его.

Я проверил ещё раз состояние бойца, убедился, что в моей помощи он больше не нуждается и вернулся к остальным, которые теперь сползлись в одну кучку, что значительно облегчало мне задачу. Очищать от негативной энергии я их взялся попарно. Потом уже занялся исцелением ран, начав с того, что получил ожоги, потом и остальных.

Через пятнадцать минут я завершил лечение полностью, дополнительные манипуляции им не понадобятся. Мне же пришлось погрузиться в глубокую медитацию, так как мой запас энергии, несмотря на непрерывную медитацию, близился к нулю. Кто знает, как ситуация обернется дальше и оказаться пустым не хотелось бы.

Шум боя поблизости стих окончательно, добивали лишь основной поток, который прошёл мимо нас. Когда я открыл глаза, увидел стоявшего прямо передо мной майора.

— А ты и, правда, молодец, твой наставник не обманул, — сказал он и уголки губ тронула улыбка. — У нас остаться не хочешь? А то последний выделенный нам целитель убежал в панике.

Так вот откуда такой настрой ко мне от окружающих…

— До конца операции останусь, — ответил я, поднимаясь на ноги. — А так мне ещё учиться и учиться, до нужного вам уровня умений мне ещё далеко.

— Ничего себе, далеко! — проревел стоявший немного в стороне Мишаня. — Вы видели, как Танк Васю подцепил на жало? Это ведь верная смерть! А парень его спас, вон сидит на пригорочке, сухпаёк грызёт.

— А это уже реальные чудеса, — кивнул майор и подошёл к спасённому мной Васе.

У того на груди отсутствовала часть брони и формы, в образовавшейся дыре красовался свежий рубец. В свете фонарика он выглядел не очень, но это уже вторично, мне в тот момент было не до красоты, я жизнь спасал.

— Слышь, парень, — снова обратился ко мне майор, — подойди-ка сюда.

Он отошёл пару десятков шагов в сторону от своих людей и техники и терпеливо ждал меня. Я быстрым шагом подошёл — заставлять старших ждать нехорошо. Тем более что всех этих бойцов я зауважал и теперь это было взаимно.

— Меня зовут Борис Аркадьевич, — сказал майор, когда я оказался прямо перед ним. — Моё предложение сотрудничества — не пустой звук, я говорил серьёзно. Я всё понимаю, ты ещё молод и только учишься, но, скажу я тебе, все бы так учились, как ты. Раз ты не можешь постоянно работать у нас, может, хоть иногда будет получаться? Возьми мою визитку, подумай. Надумаешь — звони. Ты пригодишься нам, мы пригодимся тебе. Опыт работы в условиях боя тебе на пользу, да и оплачивается правительством хорошо. Я подам прошение, чтобы тебе, кроме оплаты боевых, ещё и премию насчитали за спасённую жизнь и возвращение бойца в строй.

— Спасибо за предложение, — улыбнулся я, приняв его крепкое рукопожатие и не ударив при этом в грязь лицом. — Я даже думать не буду, но согласую сначала с начальством, без этого никак.

— А вот это правильно, — чуть шире улыбнулся майор. — Тебя звать-то как?

— Иван, — ответил я.

— Иван, — эхом повторил Борис Аркадьевич и поднял одну бровь.

— Иван Николаевич Комаров, — полностью представился я.

— Вот и отлично, — он чуть крепче сжал мою руку. — Как только решишь организационные вопросы, набери мой номер. Практику мы тебе такую обеспечим, что ух…

Он направился к ожидающему командира отряду. Все расселись по машинам и ожидали команды от центра. Через несколько минут колонна в более спокойном темпе поехала в темноту.

— Похоже на сегодня всё, — сказал сидевший напротив меня солдат. — Домой едем. А я видел, как ты того Огненного червя на своё копьё надел, впечатлило, не зря с собой таскаешь. Как ты говоришь, это называется?

— Протазан, — ответил я, прижимая древко ногой к борту, чтобы не катался.

— Хм, надо запомнить, — сказал солдат, разглядывая обоюдоострый наконечник. — И давно ты с копьём занимаешься?

— Лет с двенадцати, — ответил я, вспоминая, как впервые взял в руки копьё. — Я тогда ещё пытался высказывать своё недовольство, но тренер настоял, сказал, что потом пригодится.

— Ого, у тебя в двенадцать уже был личный тренер? — переспросил солдат и посмотрел на меня уже как-то по-другому. — Ты из благородных, что ли?

— Да так, не особо, — улыбнулся я. — Приехал сюда подзаработать, потому что бюджет семьи совсем худой, только на меня надежда.

— Ну, если станешь хорошим целителем, то шансы у тебя есть, — улыбнулся солдат. — Задатки у тебя очень даже неплохие. Главное — не давай себя сожрать, а то родители останутся у разбитого корыта.

— Не дам, — кивнул я. — Слишком многое еще надо сделать.

Вот и ладненько, из разряда «мажоров» я быстренько переписан в разряд «кормильцы», а таких солдаты из простого народа воспринимают более благосклонно. Был бы я с седьмым кругом, то меня бы безоговорочно уважали, а так, как я, считай, новичок, то выгоднее находиться в таком статусе.

Когда мы вернулись в палаточный лагерь, на востоке уже начало светлеть небо, скоро рассвет. Если меня прямо сейчас отвезут в госпиталь, то можно будет хотя бы часок вздремнуть, а может, и больше. Потом я вспомнил, где находится моя одежда, и загрустил. В этих доспехах меня точно не отпустят, а прапорщик вряд ли сидит и ждёт моего возвращения в пять утра. Значит, придётся где-то сидеть и ждать его прихода на рабочее место, а только потом домой.

— Ты чего скис, малой? — спросил у меня сидевший напротив боец.

Я вздохнул и поделился своей проблемой.

— Тьфу, нашёл, о чём печалиться, — махнул он рукой. — Сейчас мы тебе всё быстро организуем. Кажется, уже подъезжаем.

Уж не знаю, как он определил, где мы находимся, сидя в закупоренном наглухо броневике, но мы и, правда, через минуту сбавили ход, а ещё через одну остановились. Пообещавший мне помочь боец сопроводил меня до шатра с амуницией, которую охраняли двое часовых, сказал что-то на ушко и нас впустили, оглядевшись по сторонам.

Я максимально быстро переоделся в своё и оставил выданное. Боец на столе оставил какую-то записку для прапорщика и проводил меня обратно к машинам.

Отряд к этому моменту разбрёлся по палаткам на отдых, возле машины стоял один майор, который и поручил водителю того самого броневика доставить меня «туда, где взял», то есть в госпиталь. Призрачный шанс хоть немного поспать начинал обретать очертания и становиться вполне осязаемым.

Машина остановилась возле госпиталя, я буквально вывалился наружу, ноги еле шли. Войдя в холл приёмного отделения, я попрощался с возможностью вздремнуть окончательно и бесповоротно, здесь кипела работа. И кипел её Олег Валерьевич один, в гордом одиночестве. Не оставлю же я его здесь с дюжиной пострадавших.

— Сейчас приду, — сказал я и почти бегом направился в ординаторскую, чтобы оставить вещи и накинуть халат.

Когда вернулся в приёмное, Олег Валерьевич был уже не один. Рядом с ним отрабатывал новые техники лечения Герасимов.

— Ты чего, Вань? — поинтересовался Анатолий Фёдорович, не прекращая процесса лечения сразу двух пациентов. — Иди отдохни, ты же всю ночь не спал, бледнее халата уже.

— А я думал, он тут один, — пробормотал я, кивнув на коллегу.

— Что теперь, в туалет, что ли, нельзя сходить? — хохотнул Герасимов. — Спи иди, потом поговорим.

Два бойца поднялись, когда Герасимов закончил, а тот перешёл к следующим. Тогда я и, правда, могу позволить себе вздремнуть. Я доплёлся до дивана и рухнул, в чём был, доспехи мне заснуть не помешали.

***

Проснулся я от того, что меня трясли за плечо, а потом ещё и крикнули прямо в ухо:

— Студент, на завтрак! — голос Герасимова впился прямо в мозг. В этот момент я готов был насадить его на протазан, даже рука невольно потянулась в поисках оружия. — Хочешь пощупать мои коленки? Боюсь, что я не в твоём вкусе!

После этой фразы ординаторы заржали, а я окончательно проснулся и открыл глаза. Попытавшись встать, я понял, что сразу сделать это не получится — всё тело затекло, как отсиженная нога. Подниматься пришлось, не торопясь и наслаждаясь тысячами иголок в каждом сантиметре своего тела.

На столе стояла каша, бутерброды с маслом и чай. Все уже весело махали ложками, а я решил для начала умыться. Только сейчас дошло, сколько я проспал, ведь кашу раньше девяти редко приносят. На часах без десяти, значит, сегодня пораньше.

— А чего вы меня раньше не разбудили? — спросил я, усаживаясь за стол.

— Я пытался, — честно признался Василий Анатольевич, поглядывая на меня искоса. — Но ты издал какой-то странный боевой клич и потянулся ко мне. Тогда я отказался от этой затеи.

— Вась, ну я же тебя просил студента не трогать! — высказал ему Герасимов. — Зачем ты к нему полез?

— Так поступление же было большое полвосьмого, — попытался оправдаться ординатор.

— Боялся, что без него не справишься или чисто из вредности? — спросил Герасимов.

Того оба варианта ответа не устраивали, поэтому он молча сопел и усиленно поедал кашу, словно его неделю в голоде держали. Я усмехнулся и с повышенным энтузиазмом тоже принялся употреблять сей бесхитростный энергетический ресурс.

— Ну рассказывай давай, как повеселились этой ночью? — сказал Герасимов, откинувшись на спинку стула, когда я доедал бутерброд, запивая чаем. — Бары, танцы, девочки?

— Не, только танцы, — усмехнулся я, потом пересказал главные события этой нескучной ночи.

Не думаю, что это является военной тайной и среди нас есть шпион, который всё потом расскажет Аномалии лично. Тем более никаких подписок о неразглашении с меня не брали.

— Молодец, не растерялся, — довольно кивнул Герасимов, когда я рассказывал, как лечил дыру в грудной клетке. — Всё как надо сделал. Перейти к ним на работу не предлагали?

— Предлагали, — улыбнулся я. — У них там хроническая нехватка кадров?

— А когда там было по-другому? — развёл руками Герасимов. — Нашего брата в армии всегда не хватало, а как Аномалия начала разрастаться, так тем более. Все же хотят быть великими воинами, а когда им некому дыру на заднице залатать, так сразу к нам бегут, сразу беспомощные. Вот такое вот двоякое отношение.

— Те ребята, с которыми я сегодня ездил на задание, и с дырой в заднице воевать будут и без ноги, — сказал я, вспоминая, как раненые бойцы продолжали уничтожать монстров, не давая им приблизиться.

— Ну, эти-то понятно, — сказал Анатолий Фёдорович, махнув рукой. — Это крепкие орешки. Я тебе про графьёф да князьёв говорю, которые ходят по полю да молнии веером во все стороны пуляют. А потом какой-нибудь Шипастый червь в задницу укусит, и всё, они беспомощные, верещат на всё поле, как малые дети, хоть соску предлагай. А ведь еще смеют пренебрежительно относиться к нашему брату из-за того, что у нас нет ничего боевого.

Слушая это, я украдкой улыбнулся. Он ведь понятия не имеет, что я из такого княжеского рода и отец меня видел именно таким воителем, раскидывающим веер молний в полчища врагов. А я вот подался в целители, но в итоге являюсь и тем и другим, просто пока что четвёртый круг. Но это поправимо, какие мои годы. Главное, как сказал тот боец, не дать себя сожрать.

Пока мы завтракали и беседовали, вдалеке, не переставая, пели пулемёты и грохотали взрывы. На этот раз всё происходило немного восточнее, скорее всего, с участием новоприбывших подразделений.

— Наверное, сейчас привезут, — сказал Олег Валерьевич, ставя пустую кружку на стол.

— А, по-моему, уже везут, — кивнул Анатолий Фёдорович. — Кажется, я уже слышу сирены. Бери каравай, пошли встречать.

Мы поднялись из-за стола. Олег Валерьевич и, правда, прихватил несколько кусков хлеба, но не для встречи раненых, он отдал хлеб сидевшей недалеко от крыльца собаке. Та его даже нюхать не стала, а продолжала смотреть на входную дверь, жалобно поскуливая.

— Потерял пёс хозяина, — пояснил Герасимов. — Ночью привезли разодранного в хлам, я ничего не успел сделать, умер. А пёс так и сидит, ждёт.

— А это точно его? — решил уточнить Олег Валерьевич, смотревший на крупного сторожевого пса с пониманием и сочувствием. — Не того ли, что мы перевели в реанимацию?

У ещё вчера суровой собаки был такой жалобный взгляд, что сердце дрогнуло даже у Василия Анатольевича, который ушёл в ординаторскую за мясом из личных запасов.

— Точно его, — ответил Герасимов. — Того, что в реанимации, он вещи понюхал и никак не отреагировал, так что сомнений нет.

— Жалко пса, — сказал я и начал медленно приближаться к собаке, держа перед собой открытые ладони, чтобы он видел, что в них ничего нет, и я не собираюсь причинить зло.

Пёс с некоторым сомнением посмотрел на меня и мои руки. Даже дал себя погладить, но потом снова уставился на дверь. Василий Анатольевич бросил перед ним кусок мяса, но и это не заинтересовало верного четвероногого охранника.

Во двор госпиталя влетели две скорых и один броневик, начали выгружать раненых, заводить и заносить их в приёмное, а пёс так и сидел, практически неподвижно, с надеждой в глазах. Хозяин никогда его не бросал и сейчас обязательно за ним вернётся.

Глава 11

Новое поступление раненых было не особо большим. Возможно, благодаря войсковым целителям подоспевшего подкрепления, может быть, они забрали на себя основную часть исходящих из аномалии монстров, но нам работалось чуть полегче. Ну и я сам уже стал привыкать вот к таким временным авралам.

В воздухе всё так же чувствовалось сгущение энергии, он был словно более вязким, но не физически, а именно из-за избытка энергии Аномалии, которая создавала такое ощущение давления. Для меня это было даже хорошо, круги маны наполнялись быстрее, медитация была эффективнее, но для населения города — не очень. Это вызвало усиленный поток пожилых людей, у которых стали обостряться хронические болячки и стало появляться поражение негативной энергией Аномалии даже у тех, кто не ходил в сопряжённые территории за грибами, как некоторые местные.

В голове промелькнуло слово «метеочувствительность». Это присуще людям с разными заболеваниями, а порой, и здоровым. То, что наблюдалось сейчас, можно обозвать чем-то типа «аномалиечувствительность». Все ведь на одно и то же реагируют по-разному.

Такие люди шли в госпиталь постоянно в течение дня. Хорошо хоть их исцеление не занимало много времени. Я их очищал от негатива чаще всего сразу по двое.

Вроде и ерундой занимаюсь, но заодно руку набиваю и укрепляю четвёртый круг маны. Чем больше вылечил, тем лучше. Главное — следить за уровнем энергии и не забывать медитировать. Заодно базы данных нейроинтерфейса пополнялись статистикой всех моих пациентов и после обработки попадали на сервера рода. Как бы то ни было, все эти данные должны достаться роду.

Наконец-то обед, я уже успел проголодаться. Учитывая ночные похождения, организм требовал восстановления. Главное — не заснуть прямо во время обеда с ложкой во рту. Но, во время поедания довольно посредственного, но вполне питательного рассольника, шеф сообщил нам ободряющую новость.

— Уважаемые коллеги, спешу вас обрадовать, скоро в наших рядах пополнение! — сказал Герасимов и принялся за гречку с курицей.

— Нам дают ещё одного целителя в усиление? — образовался Василий Анатольевич. — Давно пора, а то эти наплывы пациентов из-за повышения активности Аномалии с каждым разом всё больше.

— Ну, не то чтобы целителя, — усмехнулся Анатолий Фёдорович, продолжая с аппетитом уплетать свою порцию. — Девушку-зельевара.

— Чего? — удивился Василий Анатольевич, раззявив рот и чуть не уронив ложку. — Нам целители нужны, на кой-нам зельевар?

— А чего ты у меня спрашиваешь? — пожал плечами Герасимов. — Иди у главного спроси. Я что узнал, то и рассказал. Вот скоро и узнаем, зачем нам все эти микстурки. Сегодня должна приехать.

— Значит, девушка, вы говорите? — довольно улыбнулся Василий Анатольевич. — С одной стороны, это лучше, чем парень-зельевар. Симпатичная хоть?

— Не поверишь, понятия не имею, — отмахнулся Герасимов, доедая второе. — Вот скоро придёт и сам узнаешь. Меня самого это несильно волнует, лишь бы помогала, а не мешала.

— Ну, посмотрим, — вздохнул в предвкушении Василий Анатольевич и тоже принялся уничтожать гречку.

— Здравствуйте, господа! — прозвучал довольно звонкий и властный молодой женский голос со стороны входа в ординаторскую. — Прошу прощение за опоздание, поезд пришёл утром, но возникли временные трудности с жильём.

Я обернулся на голос и увидел довольно молодую блондинку с прямо-таки королевской осанкой. На вид она была ненамного старше меня, максимум на год или на два, сложно определить. Но важности у неё было с большим запасом.

— Мне пообещали квартиру поближе к госпиталю, но поселили чуть ли не в километре отсюда, — сказала она, усаживаясь в кресло, как на трон и обводя нас вопросительным взглядом. — А где заведующий отделением? У него сегодня выходной?

— Нет, деточка, у меня сегодня не выходной, — чуть ли не по слогам произнёс Герасимов, стараясь всем своим видом показать, что с ним так разговаривать не надо.

— Я вам не деточка, — так же отчеканила блондинка и выпрямилась ещё сильнее и приподняв подбородок. — Я Евгения Георгиевна Лейхтенбургская, дочь герцога, которого вы все, разумеется, знаете.

— Впервые слышу, — бросил Герасимов, что было явно неправдой, эта фамилия у всех была на слуху, хоть и не слишком часто. — И заведующий приёмным отделением здесь я, а не вы, так что не пытайтесь на меня давить статусом вашего родителя, здесь это не поможет. И сразу предупреждаю, или мы сработаемся и вы остаётесь, или не сработаемся, тогда вы отсюда уходите, способ я найду.

Девушка открыла рот, но, видимо, нашла в себе силы, чтобы промолчать, лишь залились румянцем щёки и благородные уши. А может, здесь только я знаю, кто такой Лейтенбургский, а остальные не в курсе? Может, скажи им мою настоящую фамилию, и никто не отреагирует? Тут ведь совсем другая жизнь, другой темп, другие проблемы.

Так что этот вариант я тоже так сразу отбрасывать не стал.

— Анатолий Фёдорович, ну чего вы сразу так на человека напираете? — подхватился Василий Анатольевич, вскочив со своего стула. — Пойдёмте, Евгения Георгиевна, я вас к сестре-хозяйке отведу, чтобы халатиком обеспечила и покажу вам, где плиты стоят, чтобы травы варить всякие.

— В смысле плиты? — пролепетала блондинка. Глаза её так расширились, словно ей предложили унитазы чистить собственной зубной щёткой. — Я сюда не чай вам приехала заваривать, мне лаборатория нужна! Полноценная!

Удивлению и возмущению юной герцогини не было предела. Весь румянец тут же превратился в мертвенную бледность, губа задрожала, но не от обиды, а от накатывающей ярости, которую она сдерживала из последних сил.

— Я алхимик с дипломом, а не зельевар! Вы в каком веке живёте? Алхимия — это серьёзная наука! — резко выдала она явно лишь часть того, что вихрем кружилось у неё в голове. Отголоски этого вихря так и читались в её взгляде. — Я не делаю шампуни от перхоти, типа бабушки Аглаи, мои зелья и эликсиры спасают человеческие жизни не хуже любого целителя!

— Ну ладно, — Василий Анатольевич примирительно вытянул ладони вперёд. Уже наверно пожалел, что встрял в напряжённую беседу. — Раз нужна лаборатория, значит, будет вам лаборатория, с этим вопросом к Анатолию Фёдоровичу, он этим вопросом занимается, а халатик-то всё равно получить надо, идёмте, я провожу.

— Сама дойду, не маленькая, — буркнула блондинка, начиная понимать, что королевой ей тут не стать, хоть по её социальному статусу было бы логично. — Куда идти?

— Из ординаторской налево почти до конца коридора, — спокойным голосом сказал Олег Валерьевич, который до этого молча и с интересом наблюдал за всей словесной баталией. — По правой стене второй от окна кабинет.

— На нём написано, что это сестра-хозяйка? — ледяным тоном спросила девушка, порывистым шагом подходя к двери.

— Денежек на табличку не хватило, — горестно произнёс Герасимов и вздохнул, как сирота на паперти. — Придётся сосчитать до двух.

Девушка молча вышла из ординаторской и довольно чувствительно хлопнула дверью. Мне почему-то кажется, что это она ещё и сдержалась, была бы её воля, разнесла бы её в щепки. Аристократка всё же, а там вполне могла проходить через такие тренировки, которые сделали ее сильнее. Тем более, что правильный подбор алхимических средств мог творить чудеса.

Правда, в моем роду их не сильно-то приветствовали, так что я с этим направлением деятельности магов был знаком, к сожалению, весьма поверхностно.

— М-да-а-а, ребята, — протянул Анатолий Фёдорович, когда стук каблучков стал уверенно удаляться по коридору. Только не в ту сторону. — Чувствую, натерпимся мы с этим алхимиком.

— Да вроде нормальная девушка, — пожал плечами Олег Валерьевич. — Просто не поняла пока, куда попала. Притрётся немного, нормально всё будет.

— Можно подумать, ты таких лошадок регулярно обкатываешь, — ухмыльнулся Герасимов. — Я вот из простого народа и мне таких принцесс не понять.

— Да я вроде тоже не князь, — улыбнулся Олег Валерьевич. — Просто видел, как подобные белоручки на глазах меняются, когда эти ручки окажутся по локоть в крови. И или сбежит, или же останется с нами.

— Ну, Олежка, будем надеяться, что ты окажешься прав, — вздохнул Герасимов. — Время покажет. Главное — не прибить её к этому времени табуреткой.

— Зачем вы на себя наговариваете, Анатолий Фёдорович? — улыбнулся Олег Валерьевич. — У вас железная выдержка, когда вы захотите, я-то в курсе.

— Всё-то ты знаешь, — улыбнулся Герасимов, слушая, как каблучки простучали мимо ординаторской в другой конец коридора. — Ладно, парни, наберитесь терпения и постарайтесь на эту королевишну особо не реагировать, может, и правда, притрётся.

— Будем надеяться, — вздохнул Василий Анатольевич и покачал головой. Похоже, что от его радости по поводу вливания девушки в наш коллектив не осталось и следа. — Может, и правда, надо немного перетерпеть.

В приёмном было пока тихо, обед потихоньку начал усваиваться организмом, можно было и немного вздремнуть, но слишком яркие впечатления от встречи с нашей новой сотрудницей до сих пор держали всех в тонусе. Олег Валерьевич потянулся за коробкой с шашками, когда дверь открылась и вернулась наша новенькая. Василий Анатольевич немного странно хрюкнул, видимо, пытаясь сдержать смех. Халат ей выдали такого размера, что рядом влезет ещё одна такая же принцесса. Причём в ширину.

Давился от смеха и заведующий, даже уши покраснели, пока он тужился, чтобы не заржать. Я начал делать дыхательные упражнения — все же я аристократ и должен держать лицо, лишь Олег Валерьевич оставался спокоен.

— Снабжение у нас не очень, — сказал он, словно оправдывая этот халат и того, кто его выдал. — Таких компактных девушек тут, видимо, давно не было.

Евгения насупилась, глядя на него. Наверно пока не решила для себя, как воспринимать в свой адрес слово «компактная» — оскорбление это или комплимент.

— Идёмте со мной, — сказал Герасимов, усиленно изображая серьёзный вид. — Покажу вам, где лаборатория.

Заведующий вышел из ординаторской, девушка ещё раз окинула нас холодным оценивающим взглядом и подалась вслед за ним. Когда дверь закрылась, все с облегчением выдохнули.

— Была бы она таким же крутым алхимиком, насколько из себя королеву строит, — усмехнулся Василий Анатольевич. — Цены бы ей не было. Очень надеюсь на прямую корреляцию этих двух величин.

— Наверное, так и будет, — спокойно произнёс Олег Валерьевич, расставляя шашки на доске.

— Да откуда ты всё знаешь? — всплеснул руками Василий Анатольевич. — Прямо провидец нашёлся!

— Знаю, — ухмыльнулся его оппонент. — Давай, студент, партеечку, пока тихо.

Мы сыграли уже партий десять, когда дверь открылась и вошёл Герасимов.

— Ну что, бездельники, забавляетесь? — усмехнулся он, с ходу падая на диван. — А я вот полчаса выслушивал, в каком отвратительном состоянии у нас реактивы и сколько всего у нас не хватает. Как вы, мол, с этим вообще работаете. Ещё список составили, какие ингредиенты заказывать надо в срочном порядке.

— Я ж говорил, дельный алхимик, — сказал Олег Валерьевич, безжалостно снося мои шашки одну за одной. — Давно пора в реактивах порядок навести.

— А тебя что там не устраивает? — недовольно буркнул Анатолий Фёдорович, оторвав голову от подушки. — Ты вроде алхимией особо не страдаешь.

— Так я же месяц назад эликсир делал для прорыва пятого круга, — пояснил Олег Валерьевич. — Долго разбирался. Вы тогда пообещали помочь, а к вам какой-то чин пришёл побеседовать.

— А, ну да, — махнул рукой Герасимов и снова уронил голову на подушку. — Я и забыл уже. Так чего же ты сразу не сказал?

— Да вроде разобрался и ладно, мне там не работать, — пожал целитель плечами.

— А эта мадам мне там сейчас порядок наведёт, — простонал Анатолий Фёдорович, утыкаясь носом в подушку. — Я теперь и сам там хрен что найду. Теперь в собственной лаборатории буду себя гостем ощущать. Шут с ней, пусть трудится. Скоро в деле на неё посмотрим, стрельба вроде снова усилилась. Далеко, правда, не как раньше.

Заведующего не подвели ни слух, ни чутьё. Отголоски далёкого боя доносились всё отчётливее. Вскоре послышался и приближающийся вой сирен машин скорой помощи.

— Отдохнули и будет, — сказал Анатолий Фёдорович, нехотя поднимаясь с дивана. — Там ни у кого мяса для собаки не осталось? Может, поест бедолага. Не прогонять же.

— Я специально немного оставил, — сказал я, собирая остатки курицы в пакет, чтобы предложить прочно обосновавшемуся недалеко от крыльца сторожевому псу.

Пёс уже не сидел, а лежал, но на том же месте, положив морду на вытянутые вперёд передние лапы. Безразличный взгляд переполнен вселенской тоской. Лишь на мгновение пёс приподнял голову, но, поняв, что хозяина среди выходивших нет, опять положил на лапы. На предложенное мной угощение он никак не отреагировал, как и на принесённую Олегом Валерьевичем миску с водой.

Жалко собаку реально, но насильно накормить такую грозную зверюгу не получится, а собачьего психотерапевта у нас нет. Остаётся надеяться, что он не зачахнет с тоски окончательно. Пёс снова разрешил себя погладить, но это длилось недолго — приехали три скорых и два броневика, пошла основная движуха.

Раненых привезли рекордное количество. Даже не думал, что такое количество может влезть в пять машин. Создалось ощущение, что сейчас ещё и из-под капотов полезут. Самых тяжёлых не стали кантовать, а расставили носилки прямо на площадке перед крыльцом. Кто мог передвигаться самостоятельно или с помощью друзей, заходили внутрь и располагались там, кто где мог.

— Так, братцы, — оценив обстановку и потирая руки, сказал Анатолий Фёдорович. — Студент и Олег Валерьевич идут в приёмное и лечат там, а мы с Василием Анатольевичем займёмся тяжёлыми. Приступить!

Уходя, я заметил гордость в глазах у старшего ординатора. Гордился, что шеф признал его более ценным и эффективным сотрудником — ну что поделать, людям не чуждо тщеславие, а этому так тем более. Олег Валерьевич быстрым шагом направился в холл приёмного отделения. На лице лишь озабоченность количеством предстоящей работы, не более того.

Как шеф применял открывшиеся ему с прорывом шестого круга новые технологии исцеления я увидеть не смог, но скучно не было. Мы с напарником быстро перемещались от пациента к пациенту, останавливая кровотечения, сращивая переломы, заживляя ожоги и рваные раны, очищая от негативной энергии.

В самый апофеоз действа я заметил на фоне тёмного коридора фигуру в белом халате. Никак наш алхимик решил поинтересоваться, чем это мы так все заняты, ведь позвать её никто и не подумал. Увидев живописную картину, девушка убежала в сторону лаборатории и через пару минут вернулась с парой колбочек в руках.

Пока я занимался очисткой от негативной энергии Аномалии двух пациентов одновременно, у меня была возможность немного понаблюдать за её действиями. Олег Валерьевич поручил ей пациента, а сам занялся другим. Евгения поставила свои колбочки на пол, присев возле раненого на корточки и начала снимать пропитанную кровью повязку с его кисти.

В один прекрасный момент из раны брызнула кровь ей прямо в лицо. Я ожидал, что девушка распластается на полу в обмороке, но не тут-то было. Она, будто даже не заметив этого, подхватила с пола одну из колбочек и плеснула немного её содержимого в рану. Кровотечение тут же прекратилось и рана начала медленно затягиваться. Я так и застыл, открыв рот.

Я слышал раньше, что хорошие алхимики на многое способны, но это довольно редкий дар, который требует колоссального объема знаний, и лично сталкиваться с подобным мне не приходилось. Похоже, что Олег Валерьевич окажется в итоге прав, он предвидел, что девушка — не пустое место.

Продолжая исцелять пациента за пациентом, я поглядывал на действия юной герцогини. Она действовала спокойно и уверенно, несмотря на то, что её халат украшали гирлянды бурых пятен, а макияж загублен окончательно. Вполне достойно уважения, не растерялась и действовала уверенно.

Скорее всего, для неё это не в первый раз. Но количество раненых девушку всё-таки поразило. Я заметил удивление и лёгкую панику у неё в глазах, когда она впервые выглянула в коридор. Когда всё закончилось, голубые глаза блондинки отображали пустоту и безразличие. Скорее всего, это последствия переваренного внутри шока.

Высокомерия и царственности сейчас заметно не было. Поняв, что нуждающихся в помощи пациентов больше нет, она молча развернулась и ушла.

Герасимова и его напарника я пока не видел и решил выйти на крыльцо, посмотреть, как там дела. К моему удивлению, здесь тоже не осталось ни одного пациента, а эти двое сидели на корточках перед псом и пытались с ним о чём-то договориться. Но если от наставника я мог ожидать что-то подобное, то от Василия Анатольевича никак. Возможно, я его недооценивал.

— Там герцогиня наша не появлялась? — спросил, обернувшись в мою сторону, Анатолий Фёдорович. — Надо было её позвать, чтобы поняла, куда попала.

— Она сама пришла, — сказал я и третьим присел на корточки перед псом, который смотрел на нас с немым вопросом в глазах: «Где мой хозяин?».

— Быстро её откачали? — усмехнулся Василий Анатольевич.

— Вообще не пришлось, — сообщил я удивительную новость. — Она довольно неплохо поработала, её эликсиры хорошо помогают, я видел, как заживали раны.

— Да? — спросил Герасимов, лицо его вытянулось от удивления. Правда, я так и не понял, чему он удивился больше. — Значит, сработаемся. Хочет гордиться — пусть гордится, главное, чтобы на работу вовремя приходила и толк от неё был. А толк от неё, судя по всему, будет.

— Я вообще не ожидал, что она что-то сделает, — добавил Василий Анатольевич. — Думал, увидит кучу раненых и море крови и сразу приляжет на пол отдохнуть.

— А аристократка-то наша покрепче оказалась, — ухмыльнулся Герасимов. — Ну что, ребята, наберитесь терпения, будем потихоньку обкатывать. Помощь нам не помешает.

Глава 12

До конца рабочего дня я нашу новенькую блондинку больше не видел. Герасимов отправил меня домой даже чуть раньше, чтобы отоспался как следует. Когда пришёл домой, Матвея ещё не было. В холодильнике я нашёл очень даже неплохие щи, надо поздравить слугу с удачным дебютом в приготовлении первых блюд. А нет, он как-то борщ варил, значит, не впервой.

В любом случае, когда еда есть — это хорошо. Определенно хорошо.

Я разогрел себе щи в железной миске и сел за стол, стараясь не заснуть, пока ем. Именно за пищевой медитацией и застал меня Матвей.

— Во, ты уже дома! — сказал он, вваливаясь в грязных доспехах в комнату. — Я уж начинал думать, что ты теперь надолго завяз там с военными.

— Не, — помотал я головой, — это была разовая акция. Под утро меня привезли обратно в госпиталь. А ты откуда такой грязный? Решил покувыркаться в полном обмундировании по чьим-то грядкам? На крота охотился?

— Ага, — усмехнулся Матвей. — На Крабокрота и всякую прочую нечисть.

— Ну а если серьёзно? — спросил я, сонливость уже как рукой сняло, разбирало любопытство.

— Ребята позвали на зачистку, — сказал Матвей, стаскивая с себя доспехи и роняя на пол комья грязи. — Часть волны монстров проскочила между расположением наших военных и приезжими. Было бы там что-то крупное, они бы не пропустили, а всякая мелкая гадость начала нападать на сёла в окрестности. Стас позвонил, сказал, что нужны добровольцы. Ну мы и студентов тоже позвали, предложив лёгкую охоту.

— Лёгкую? — усмехнулся я, представив, как он кувыркался в обнимку с Туманным ежом, и только сейчас я заметил бинтовую повязку на правой голени и левом предплечье. — А это что?

— Да в принципе пустяки, — сказал Матвей и собрался выйти на улицу, чтобы почистить доспехи. — Думал, что тебя снова дома нет, а я сниму доспехи и схожу в госпиталь.

— Положи пока свои доспехи, давай я тебе раны обработаю — не дело это так оставлять, — сказал я и потянулся за рюкзаком, где у меня лежала походная аптечка.

Под повязкой на голени оказалась неглубокая, но длинная ссадина словно провели с нажимом корявым камнем. Кровь уже не текла. Я промыл рану перекисью и приложил ладонь, которая засветилась мягким светом.

— Кто это тебя так? — спросил я.

— Не поверишь, Спрутолис! — усмехнулся Матвей. — Мы с полчаса ходили искали, где всё это прячется, потом нас внезапно окружила целая стая. Я даже не подозревал, что их может быть так много.

— Чем-то напоминает массовую миграцию Кошачьих Василисков, на которых мы тогда наткнулись, — сказал я, убедившись, что рана зажила полностью. — Влад же сказал, что никогда столько не видел. С рыжими, наверное, происходит такая же ситуация. Давай теперь руку посмотрю.

— Да там то же самое, — небрежно бросил Матвей, но руку всё же протянул.

— Что-то я не совсем понимаю, чем он тебя так поранил? — спросил я, размотав бинт и увидев похожую рану. — Я бы не удивился, увидев укусы.

— Не, это от щупалец, — почесав затылок свободной рукой, ответил Матвей. — Мне теперь одежду латать придётся, вдрызг разодрал. Представляешь, у них на щупальцах оказывается тысяча мелких крючьев, которыми они, наверное, удерживают добычу, чтобы не выскользнула.

— Они там тебя распяли, что ли? — спросил я, нахмурившись. Фантазия рисовала печальную картину.

— Ну почти, — усмехнулся Матвей. — Стас вовремя подоспел и поотрубал им головы. Да расслабься ты, всё нормально же! Ну, подумаешь, пара царапин.

— Это не просто пара царапин, — возразил я. — Из-за активизации Аномалии все подобные раны ведут себя намного хуже, чем если бы ты о гвоздь кожу разодрал, много негативной энергии в рану попадает и ткани быстро начинают изменяться. Сам понимаешь, чем это в итоге может обернуться.

— Ох ты ж! — выдохнул Матвей, озабоченно глядя на свежие едва заметные рубцы. — Как же мне повезло, что мой господин такой талантливый целитель. А я уже думал, вообще завтра в госпиталь пойти, а то сегодня уже что-то уже подустал.

— Так не пойдёт, — покачал я головой. — Надо как можно быстрее с этим бороться.

— Да я уж понял, — сказал Матвей, опуская разорванную штанину и бросив взгляд на мой ужин. — Как, кстати, щи получились, нормально?

— Очень даже, — ответил я, возвращаясь к ужину.

— Пожалуй, я и себе погрею, есть хочу, как Спрутолис, — произнёс мой слуга и напарник, открывая холодильник. — Тут ещё миска холодца есть, будешь? Вчера купил, тебе специально оставил.

— Давай, — кивнул я. — Я тоже голоден не меньше Спрутолиса, который решил отхватить себе такой лакомый кусок, как ты.

— Да уж, — ухмыльнулся Матвей. — Кусок бы им достался немаленький. Только всё равно на всех бы не хватило. Их там было реально много. Они выскочили буквально рыжей рекой из травы и бросились на нас. И откуда только столько взялось…

— Ребят много пострадало? — спросил я, остановив ложку с холодцом прямо перед ртом.

— Все пострадали в разной степени, — грустно улыбнулся Матвей, ставя миску разогретых щей на стол. — Хорошо хоть тяжёлых не было. Всё равно пришлось скорую на себя вызывать. Я, правда, от них смотался, когда мимо дома проезжали, а ребят в госпиталь повезли.

— В смысле, мимо дома проезжали? — спросил я, удивлённо вскинув брови. — А вы откуда вообще ехали?

— Со стороны южных ворот, друг, — улыбнулся Матвей. — Да-да, они уже настолько далеко забрались. Так что железные ставни у нас стоят не зря, вполне могут прийти гости ночью.

— Да уж, — буркнул я, качая головой. — Если такое вдруг ещё раз повторится, езжай сразу в госпиталь, а то вдруг меня дома не будет.

— Понял, — кивнул Матвей, усиленно налегая на щи.

После ужина я лёг на кровать и взял в руки книгу, сделав вид, что читаю, а на самом деле я изучал материалы, обработанные нейроинтерфейсом. И больше всего меня по понятным причинам интересовала военно-полевая медицина — все же как бы я сильно ни был погружен в эту тему, многие нюансы мне еще незнакомы, поэтому и требовалось изучать новое. На этом увлекательном занятии я и отрубился.

Даже приблизительно не готов сказать, во сколько я заснул, зато утром проснулся настолько бодрым и полным сил, что готов был не только горы свернуть, но и намотать Спрутолиса на руку.

Матвей ещё спал, пуская пузыри изо рта, я старался собираться максимально тихо, чтобы его не разбудить. Однако, выходя из душа, где вдоволь наплескался под бодрящими струями воды, увидел напарника стоящим у плиты и мешающим ложкой в кастрюльке какое-то варево, в ноздри потянулся знакомый запах.

— Овсянка, сэр! — торжественно объявил Матвей, выливая кашу в тарелку. — Я вон там яблоко покрошил, советую высыпать прямо в кашу, очень вкусно будет!

— И когда ты успел всё это сделать? — удивился я, добавляя в кашу рекомендованный фруктовый компонент.

— Да ты так долго мылся под душем, — усмехнулся напарник. — Я думал, что ты уже кожу смываешь. Ешь давай, не возмущайся, а я, пожалуй, ещё немного вздремну. А то я вчера пока доспехи отчистил, пока штаны залатал. Умаялся.

Он снова рухнул на кровать и залез под одеяло, довольно быстро засопел. Я ему даже немного позавидовал в скорости засыпания, хотя и сам уже почти так же научился.

Стараясь производить как можно меньше шума, я надел доспехи, накинул рюкзак, взял протазан и отправился на работу.

Никогда бы не подумал раньше, что буду ходить на работу в госпиталь, как на войну, в полном снаряжении. Точнее, почти в полном, забыл спросить у Матвея, что там у нас с куртками из жабьей кожи. Такую Спрутолис своим щупальцем разодрать не должен. Теперь вечером спрошу.

Подходя к госпиталю, я обомлел. Передо мной входила наша аристократичная блондинка, но сегодня её было не узнать. Вчера на ней было элегантное платье, а сейчас она напоминала натуральную валькирию. Блестящие доспехи полностью закрывали тело, руки и ноги. За спиной висел узкий меч-полуторник, по размерам мало уступавший оружию Матвея, но был намного изящнее. Видимо, ей тоже сказали вооружиться, поэтому сегодня пришла при полном параде. И стоит сказать, снаряжение это явно было мастерское.

Евгения мельком глянула в мою сторону и, увидев моё вытянувшееся лицо, улыбнулась одними уголками губ. Любит производить впечатление, получает от этого удовольствие.

Я должен был бы зайти сразу за ней, но я сначала подошёл к остававшемуся на своём посту псу. Кажется, он всё-таки не хочет сдаваться и понял, что если будет и дальше отказываться от еды и питья, то не сможет дождаться хозяина. Жаль, что невозможно объяснить собаке, что хозяина больше нет.

Я потрепал пса за ухом. Он посмотрел на меня с благодарностью и надеждой. Только сейчас заметил, что на ошейнике есть металлический жетон, на котором была обозначена его кличка.

— Ого! — воскликнул я, глядя в глаза псу, который ответил мне вопросительным взглядом. — Так ты у нас Зевс! Бог-громовержец!

Услышав своё имя, пёс пару раз довольно вильнул хвостом. Я ещё погладил его и пошёл сообщать коллегам приятную новость. Все трое почему-то стояли перед дверью в ординаторскую с недовольными минами. Причину этого неожиданного флешмоба я уже понял.

— Постой здесь, их высочество изволят переодеваться, — выдавил из себя Герасимов, скрестив руки на груди. — Пожалуй, выселю её в лабораторию, пусть сюда только обедать приходит. Бесцельное торчание в коридоре два раза в день мне как серпом по… кхм, м-да.

— Ну не будет же девушка при нас переодеваться, — попрекнул его Олег Валерьевич.

— А я бы не возражал, — протянул Василий Анатольевич, мечтательно улыбаясь. — Она симпатичная.

— Так, а ну, прекратить мне тут вот это всё! — недовольно проворчал Герасимов. — Решено, выселю её в лабораторию! — потом немного подумал и добавил: — Теперь сам туда буду как в гости ходить.

— Так можете теперь вообще не ходить, — осторожно произнёс Василий Анатольевич. — Ей поручения давайте, она сама всё сделает.

— Тоже верно, — кивнул Герасимов, призадумавшись. — Ты только один момент не учёл. Медитативная релаксация в процессе разглядывания всякой хрени под микроскопом.

— Так вы микроскоп один в ординаторскую заберите и медитируйте, сколько влезет! — с довольной физиономией предложил ему Василий Анатольевич.

Анатолий Фёдорович строго глянул на него, собираясь ответить поострее, но в этот момент открылась дверь и вышла наша алхимичка. Сегодня на ней был халат по фигуре, а не вчерашний безразмерный мешок. И когда только успела? Она окинула холодным взором всю нашу компанию, развернулась и пошла в лабораторию, провожаемая четырьмя парами глаз.

— А она ничего, — пробормотал Василий Анатольевич.

— Вася, угомонись, а то расскажу твоей благоверной! — резко одёрнул его Герасимов. — А ты, студент, иди сюда, к тебе разговор есть.

— Я весь внимание, — сказал я, накидывая халат поверх доспеха.

— Халат можешь не надевать, — остановил меня Анатолий Фёдорович. — Через полчаса за тобой приедет машина, если ты, конечно, не возражаешь, майор мне звонил. Или перезвонить и сказать отбой?

— Никак нет, — по-военному ответил я. — А чего они хотят на этот раз? В прошлый раз была ночная операция, а сейчас только утро.

— Не имею ни малейшего понятия, — немного грубовато ответил заведующий. — Так ты едешь или нет?

— Еду, — кивнул я, уже предвкушая новую порцию опасных приключений.

— Тогда вешай свой халат на место и иди пока пса покорми, он вроде есть начал.

— Пса, кстати, Зевс зовут, — ответил я. — На ошейнике прочитал.

— Остаётся только научить его молнии метать, — усмехнулся Герасимов. — Тогда идеальный охранник будет у госпиталя. Надо бы хозяйственникам сказать, чтобы какую-нибудь конуру для него сколотили.

Я взял со стола специально заготовленный всеми понемногу для собаки провиант и вышел на улицу.

— На вот, ешь, свергнутый с Олимпа, — сказал я, высыпая перед ним содержимое пакета.

Пёс благодарно завилял хвостом и приступил к завтраку. Воду в миске ему видать только что обновили медсёстры из приёмного. Мои поглаживания Зевс принял благосклонно, не отвлекаясь при этом от еды, об этом говорил его виляющий хвост, главный инструмент немой собачьей речи.

В положенное время за мной приехал армейский броневик. Дверь распахнулась и уже знакомый мне боец призывно махнул рукой.

— Иван Николаевич! — услышал я позади бодрый девичий голос. — Подождите!

Я остановился возле броневика и оглянулся. Ко мне величественной походкой и осанкой настоящей королевы шла Евгения Георгиевна собственной персоной. Остановившись в метре от меня, она торжественно, словно вручает почётную грамоту, протянула мне сложенный вчетверо лист бумаги.

— Это список ингредиентов, которые вы должны привезти из Аномалии, — сказав это, она так же величественно развернулась и пошла обратно. Я ей даже слова не успел сказать.

— Должен привезти, — пробубнил я себе под нос, пихая сложенный лист за пазуху.

Так, она сказала, что этот нехилый список я должен привезти из Аномалии? А с какого перепугу она вообще взяла, что я туда полезу во время «волны»? Или тут все что-то знают, чего только я не знаю?

— И что мы сегодня будем делать? — решил я спросить у солдата, занимая своё место.

— Скажут на инструктаже, — коротко буркнул он и уставился в книгу.

Я с удивлением разглядел у него в руках трактат по философии. Неожиданно. Может, он готовится к защите какой-нибудь диссертации? Да ну, нет! Скорее всего, просто праздный интерес. Хотя… кто его знает.

Выйдя из броневика, боец сразу повёл меня в гости к прапорщику, получать снаряжение. Тот посмотрел на меня несколько недовольно, встал с усталым вздохом и направился к стеллажам.

— Больше на моём складе не своевольничай, — пробурчал он, выдавая мне доспехи и оружие. — А то покидал всё и ушёл.

— Больше не буду, — ответил я, переодеваясь.

Спорить с ним и доказывать что-то я не стал. Если человек с утра уже такой уставший, ты ему свою правоту не докажешь, хоть убейся. Поэтому я молча положил на самую верхнюю полку свои пожитки и вышел из шатра, выискивая взглядом реющий над командным пунктом флаг. Правда, оттуда меня направили в палатку к майору.

— Рад, что ты согласился, Вань, — сказал Борис Аркадьевич, протягивая мне руку. — Я бы тебе лично позвонил, но у меня до сих пор нет номера твоего телефона, ты же мне не позвонил.

— Да я только в себя начал приходить, — улыбаясь, ответил я. — не думал, что так скоро понадоблюсь.

— Ты и вчера днём понадобился, — усмехнулся офицер. — Но мы решили тебя не дёргать, чтобы нормально отдохнул.

— Спасибо за заботу, — ответил я с долей иронии. — Так что у нас сегодня на повестке?

— А мне нравится твой деловой подход, — улыбнулся майор, разворачивая карту. — С бойцами я совещание уже провёл, но тебе вкратце объясню. Мы должны пробраться вот сюда.

Карандаш ткнулся в точку на карте. Если я правильно понял обозначения, она находилась на территории Аномалии, но километрах в десяти восточнее ворот, через которые мы обычно заходили.

У меня всё похолодело внутри. Лезть в Аномалию во время такого повышения активности? А это вообще благоразумно? Видимо, мои вопросы были написаны у меня на лице.

— Наши средства обнаружения не фиксируют тут значительных скоплений тварей, а крупных и вовсе нет, — пояснил майор. — Здесь находится странный объект, испускающий пульсацию энергии Аномалии. В ограждении обнаружена брешь, но монстры об этом словно не знают, лишь единицы выходят погулять. Нам надо пробраться туда и выяснить, что за ерунда там находится. При возможности, мы должны это уничтожить, чтобы Аномалия не принесла нам новых сюрпризов.

— Но, если там так спокойно, то зачем вам понадобился я? — спросил я, глядя военному прямо в глаза.

— Ты можешь себе представить, чтобы где-то в Аномалии было спокойно? — спросил он, улыбаясь одними уголками рта, а глаза при этом оставались серьёзными. — Просто там почему-то спокойнее, чем в других местах, особенно в районе ворот, где уже мухе сесть негде.

— Понятно, — вздохнул я. Значит, у меня будет шанс поработать со списком от снежной королевы. — Когда отправляемся?

— Прямо сейчас, — сказал он, складывая карту и вставая из-за стола. — Идём, нас ждут.

Майор подхватил стоявшую в углу тяжёлую снайперскую винтовку с магическими зарядами и вышел из палатки. Я поспешил следом. Чутьё мне подсказывало, что сегодня будет ещё веселее, чем в прошлый раз.

На боевой технике мы в Аномалию въехать не сможем, велика вероятность выхода из строя электроники. Значит, пойдём на своих двоих и с тем оружием, что у нас в руках. На пушки и крупнокалиберные пулемёты уповать не приходится.

Тревога поселилась в сердце и не собиралась уходить. Но тревога — не самое худшее, хуже всего страх, а вот его надо гнать в шею, пока он не загнал тебя в угол.

Весь отряд уже стоял напротив бронетехники по стойке смирно, в ожидании командира. Борис Аркадьевич отдал приказ и все шустро распределились по машинам. Я ехал в том же броневике под опекой Мишани, который приветствовал меня, как родного, даже немного растрогал медвежьими объятиями. Сидевший напротив меня боец помогал прижимать протазан к стенке, чтобы он не катался.

Возникло такое ощущение, что я вернулся домой. Даже сам не ожидал от себя, что так быстро в это втянусь. Впрочем, возможные неприятности еще ждали впереди, и кто знает, что там будет.