Князь Серебряной Дружины

Глава 1

Дверь в комнату с грохотом открылась. В проёме появился мужчина, его глаза были наполнены беспокойством и страхом.

— Что с ним?! — спросил мужчина прямо с порога.

— Боюсь, князь, мне нечем вас порадовать… — озадаченно ответил целитель.

— Только не говори мне, что он… — князь быстрым шагом подошёл к кровати.

— Ещё пока рано судить, — перебил его целитель. — Князь Риван, я остановил разрушение дара. Но! — Он поднял указательный палец вверх. — Мальчик получил слишком много повреждений. Я не могу сказать точно, выживет ли он. Надо ждать до утра, — озвучил целитель итог и печально добавил: — теперь всё зависит только от него самого.

Закатное солнце, словно ему тоже было любопытно, выживет ли парень, пыталось пробиться сквозь занавешенные шторы. Затхлый воздух давил на лёгкие, а запах лекарств и болезни туманил рассудок.

Поправив рукав на сорочке из дорогой, но явно поношенной ткани, князь с грустью посмотрел на кровать.

Парень тяжело дышал. На вид ему было лет восемнадцать. Худое и бледное тело было покрыто простынёй до пояса. На груди расплывался уже пожелтевший огромный синяк. Его болезненный вид заставил сердце князя сжаться от горечи, и, глянув на целителя, он произнёс:

— Целитель… Если вам нужны ещё деньги… — губы князя предательски дрогнули. — Поймите, он — он всё, что у меня есть, последняя надежда нашего рода.

— Князь, даже если он выживет, его дар еле тлеет. Он больше не сможет его использовать, — с сожалением сказал мужчина.

— Я понял… — будто проглотив ком, ответил князь и добавил: — Вы, должно быть, жутко устали… Спускайтесь вниз, слуги уже приготовили чай. Вы отдохнёте, а Лука тем временем успеет подготовить ваших коней и повозку.

Князь пропустил целителя вперёд. Оглянувшись на кровать, он сжал зубы так, что выступили скулы, спешно вытер лицо рукавом и закрыл дверь.

Как только дверь за ними захлопнулась, парень, лежавший на кровати, тихо захрипел. Его тело выгнулось в неестественной судороге и замерло на пике напряжения, а потом вдруг затихло окончательно. Сердце остановилось, дыхание прекратилось, и жизнь покинула его.

Прошёл миг.

Тело сотряслось мелкой дрожью. С хриплым, жаждущим всхлипом он втянул воздух в лёгкие. Удар сердца, ещё один… И вот дыхание стало ровным, а сердце забилось в груди мерно и спокойно, будто ничего и не случилось.

***

— Генерал Рональд! Левый фланг прорван! — доносится из динамика звучный голос.

— Кобентурия Валериана — на прорыв! Вторая центурия запаса — закрывает брешь! — отдаю я стремительный приказ.

— Есть! Вторая центурия — на брешь, мой генерал!

Я уворачиваюсь от выпада гигантской сколопендры. Из-за промаха тварь пронзительно визжит. Активирую свою плазма-алебарду, и она вспыхивает ослепительным синим огнём. Взмах — и голова чудовища отлетает от тела. Само тело, бьётся в предсмертных судорогах, давя под собой уродливых тварей, похожих на пауков.

Экран шлема выводит тактическую карту. Быстро пробегаюсь взглядом по положению моих войск.

— Третья когорта запада — на правый фланг! Первая центурия — в центр!

— Так точно, мой генерал! — отзывается голос из динамика.

— Кобентурии Каина и Гловера — за мной! — гремит мой внешний динамик. — Экзоскелеты на максимум! Отбрасываем тварей к центру!

— Вы слышали приказ! В бой!

Твари, будто почувствовав неладное, сгруппировались и подняли оглушительный визг. Металлическая стена из двадцати гвардейцев, закованных в экзоскелеты Королевской Гвардии, сорвалась с места и, сверкая плазменным оружием, врезалась в полчища монстров, словно раскалённый нож в масло.

Вокруг нас тут же образовался круг из выкошенной нечисти. Твари, видя, с какой скоростью гибнут их сородичи, инстинктивно попятились. Мы же, словно жнецы, косили монстров, собирая кровавый урожай.

— Правый фланг — в наступление! — реву я в пылу жаркой схватки. — Кобентурия «Грома» и шестая когорта — исполнить манёвр обхода! Даю пять минут, чтобы занять позиции и ударить в тыл!

— Генерал! Мы отбросили тварей! Правая когорта перешла в наступление, мы взяли их в клещи! — орёт Каин справа.

— Отлично! Держать строй! Не дать им ни шанса на прорыв!

Зажав тварей в стальные клещи и лишив их возможности для манёвра, моя армия принялась выкашивать монстров с удвоенной яростью. Пятно чудовищ на тактической карте таяло с невероятной скоростью. Как вдруг земля под ногами задрожала, и посреди боя, словно удар грома, разнёсся могучий рёв!

— Замечено появление грейрапторса, двенадцатая ступень эволюции! — пронзительно пискнул динамик, разнося по полю боя тревожное предупреждение.

— Пятнадцать секунд на точное направление! — отрезаю я оператору. — Кобентурии гвардейцев — максимальная готовность! Удержать тварь любой ценой!

— Генерал, грейрапторс сменил направление и движется прямо на вас! — последовал немедленный ответ.

«Почуял мою силу, сука? Ну давай же, иди к папочке! Папочка тебя сейчас успокоит!» — хищно оскалился я, сжимая алебарду.

Дрожь земли становилась всё сильнее, говоря о том, что чудовище уже близко.

— Внимание! Аналитики ошиблись! Грейрапторс пятнадцатой ступени! Повторяю, грейрапторс пятнадцатой ступени!

В этот миг твари перед нами разлетелись в стороны, словно кегли. Словно крауясь перед нами предстал грейрапторс. Гигантская чёрная тварь, похожая на змею с множеством сегментированных лап и огромной длинной челюстью. От его рёва исходила такая ударная волна, что даже солдаты позади нас пошатнулись.

— Генерал! Вы должны отступить! Мы его сдержим! — кричит Гловер справа.

— Ты знаешь, почему меня за глаза зовут Безумным Рональдом?!

— Никак нет, генерал!

— Потому что я всегда первым иду в атаку и никогда не бросаю своих людей! — сказал я тихо, почти шёпотом, а затем взревел в общий канал: — В атаку! Покажем же этой нечисти, кто истинный хозяин этого мира!

Сжав алебарду, я ринулся навстречу грейрапторсу.

***

Перед глазами мельтешат огни, сознание плывёт, а в ушах звенит так, что хочется выдавить барабанные перепонки, лишь бы этот мерзкий звук прекратился. Тело потряхивает. Слышу треск огня и какой-то скрип. Что-то жёсткое больно упирается в лопатки. Меня снова трясёт, рядом раздаётся чьё-то ворчание на незнакомом языке.

Кругом разносятся крики и ужасающие вопли. Где-то вдалеке раздаётся жуткое рычание и отчаянные мольбы о спасении.

«Где я? Битва ещё не окончена?» — мысль, словно раскалённая игла, вонзается в мозг, принося острую боль в висках.

Сквозь мутную пелену пробивается крик:

— Лука! Мчи без остановки в Древесный! Костьми ляг, но доставь его туда! Мы их задержим!

— А как же вы, господин?!

Совсем близко разносится леденящий душу рев. Кто-то кладёт мне руку под голову и целует в лоб. Я слышу тихий шёпот, наполненный горечью и сожалением:

— Сынок, всеми богами тебя заклинаю… Выживи… Прости меня непутевого… Ты — всё, что осталось от рода.

Чувствую, как на шею мне надевают цепочку. Холодный металл медальона обжигает кожу и словно камень начинает давить на грудь.

— Отныне он твой. Извини, что возлагаю на тебя эту ношу вот так и не могу даровать тебе большего…

Чувствую, как снова начинаю проваливаться в тёмную бездну… Всё затихает…

Кто-то настойчиво трясёт меня за плечо…

— Пожалуйста, очнитесь… господин… — доносится голос прямо над ухом.

— Пожалуйста, очнитесь… — повторяет голос ещё настойчивее.

Пытаюсь поднять веки, и глаза тут же заливает слезами. Их жжёт, будто в каждый налили кислоты. Начинаю интенсивно моргать и тереть их руками. Мутная картинка постепенно приобретает чёткие очертания навеса.

— Вы очнулись! — слышу рядом молодой восторженный мужской голос.

Мне приподнимают голову, к губам подносят горлышко кожаной фляги. Чувствую, как на губы попадает вода. Делаю глоток, второй. Словно жидкий огонь, влага обжигает пищевод. В груди горит пожар, а лёгкие с усилием втягивают тяжёлый пыльный воздух.

— Мы почти добрались, господин. Вы можете сесть?

Киваю головой. Жёсткие пальцы впиваются под мышки, мне помогают подняться. Осматриваюсь. Я внутри повозки, вокруг уложены какие-то тюки, а снаружи видна изъезженная дорога. Рядом сидит парень с загорелым лицом и внимательными голубыми глазами.

— Как вы себя чувствуете?

Вместо слов из горла вырывается не то скрип, не то хрип. Тяну руку к фляге с водой. Парень, заметив это, тут же подхватывает её и, откупорив, помогает сделать пару глотков.

— Где я?

Мой хриплый голос будто не мой.

— По пути в Древесный.

— Какой Древесный? — вновь удивляюсь я собственному голосу.

— Городок Древесный, мы туда едем, господин.

— А ты кто такой?

— Э-э-э… — от растерянности парень потерял дар речи, но, быстро собравшись, ответил: — Лука, господин, ваш слуга… Вы что, меня не узнали?! Ваш отец, господин Риван, приказал мне…

— Какой ещё мой отец? — пытаюсь я понять, что происходит.

Моего отца звали не так, и уж точно он господином не был. «Он сказал „слуга“?» — фиксирую я мысль.

— Ваш. Господин Риван, — с недоумением повторяет он.

Смотрю на свои руки, кручу кистями. «Что за? Руки, как и голос, не мои!» Начинаю лихорадочно ощупывать себя. Худощавое тело парня…

«О небеса! Я что, в симуляции?!» — первое, что пришло на ум. Ударив себя по щеке и отправив мысленную команду на вызов меню нейромодуля, я вдруг осознал, что оно не работает. Напрягаю память, пытаясь восстановить картину произошедшего.

Последнее, что я помнил, — поле битвы и грейрапторса! Я зарубил ту тварь, и на этом всё. «Ладно, сейчас выясним, что это за симуляция и почему меню не выходит».

— Лука, ведь?

— Да, — отвечает парень удивлённо.

— Повтори-ка, где мы?

— По пути в городок Древесный.

— Ага… — стал я складывать мозаику в голове: — И зачем нам туда?

— Ваш отец приказал мне отвезти вас туда.

— Ага… А где он сам?

— Князь Риван… — он на секунду замолчал, пристально глядя в мои глаза, будто боролся с тем, говорить мне или нет.

— Где он, Лука? — повторил я более настойчиво.

— Скорее всего, погиб… Когда мы бежали… За нами увязались демоны, он остался с солдатами, чтобы остановить их. Мне жаль, господин…

«Впервые вижу такую реалистичную симуляцию. Значит, мой отец тут князь, а я его молодой сын. Отец, скорее всего погиб, а меня слуга везёт в какой-то Древесный городок.», — провёл я диалог с самим собой и глянул на слугу.

— Помоги мне встать.

— Но вам, наверное, ещё рано…

— Тебя туповатым запрограммировали?! Надо просить дважды?! — сказал я, внимательно глядя на него.

— Запрогмир… — не смог он произнести незнакомое слово и, видя мой строгий взгляд, спохватился: — Извините, господин…

Лука крепко схватил мою руку и аккуратно помог подняться. Как только я встал, меня повело. Слуга тут же подставил плечо. Постояв так немного, я привёл дыхание в норму и, сделав шаг, понял, что ноги держат.

«Слишком уж детализированная симуляция какая-то», — выругался я мысленно и откинул тент, чтобы выбраться наружу.

Лука выпрыгнул первым и подстраховал меня. Стоя как дурак посреди дороги, я осмотрелся. Ясный день. Тёплый ветерок ласково пробежался по коже под рубахой. Кругом буйствовала зелень, пахло свежестью и цветами, вдалеке доносилось щебетание птиц. Ласковое солнце согрело плечи, давящая тяжесть исчезла, и настроение невольно поднялось.

«Красивое место, а прорисовано-то как, настоящий мир… Так, надо попытаться понять, куда же я всё-таки попал», — размышлял я, снова пытаясь вызвать меню нейромодуля.

Холодный металл медальона коснулся груди, и в голову будто иглу вонзили. Я сморщился, и словно вспышка в памяти всплыл момент, как какой-то мужчина шептал мне на ухо прощальные слова.

Потянув за серебряную цепочку, я достал круглый медальон с изображением клыкастой пасти, что зажимала зубами широкий меч.

— Князь Риван отдал его вам, — услышал я сбоку. — Значит, теперь вы — хозяин западных земель.

«Князья, западные земли… Что курили создатели этой симуляции?» — подумал я, глядя на Луку, и сказал:

— Лука, ничему не удивляйся, но похоже, я ничего не помню. Поэтому буду задавать тебе совершенно разные, а возможно, банальные и тупые вопросы.

— Баннаные? — повторил он и спросил: — Вы и вправду ничего не помните?

«О небеса, его и вправду тупым создали», — проворчал я в мыслях.

— Что я говорил насчёт удивляться?! — посмотрел я на него сурово.

— Извините, господин, я понял… — сделал он виноватое лицо. — Можно мне кое-что сказать?

— Говори.

— Давайте продолжим путь… До города совсем недалеко, а стоять вот так совсем небезопасно.

В этот раз я не стал залезать в набитую вещами повозку, а сел на лавку впереди, рядом с Лукой. Он, конечно, протестовал, что господину не следует ездить вместе со слугой, но после небольшой затрещины быстро сдался.

Раз уж я очутился здесь, сперва хотелось впитать краски этого мира. Первый час мы ехали молча. Лука косился на меня, а я подробно рассматривал округу: голубое небо, жёлтое солнце, чистый воздух. Звуки природы, журчание ручейков — всё казалось нереальным и в то же время знакомым.

Подсознание само выдавало названия предметов, и в эти моменты я начал замечать, будто чужая память накладывается на мою. Но вот что касается имён — того же Луки или отца Ривана — я совершенно не помнил.

Мерный топот коней успокаивал, как вдруг они сперва зафыркали, а потом резко заржали, и перед нами из кустов на дорогу вывалилось пять воинов, одетых в кожаные доспехи.

Каждый был вооружён деревянным копьём. А у двоих висели мечи в потертых ножнах.

— Кто такие?! — грубо спросил мужик, хватая одного из коней за упряжь.

— А вы кто такие?! — ответил я с вызовом. — Если за вас очки опыта не дают, свалите с дороги — у нас задание до городка добраться.

— Слыхали, ребяты?! Придётся нам с вами уйти, раз так просят, — гоготнул он и оглядел своих.

Остальные поддержали его мерзким смехом и покрепче сжали своё оружие.

— Не сердитесь, господин, у меня есть немного денег… Я попробую откупиться, а эти люди всего лишь хотят есть. Думаю, если дать им немного, они отстанут, — прошептал мне Лука.

«Ну, попробуй», — подумал я. Ведь они похожи на грабителей — а такие во всех симуляциях одинаковые и вряд ли согласятся. У них наверняка прописан алгоритм нас убить. «Может, подставиться и сдохнуть? Завершить игру, раз уж меню не вылезает», — прикидывал я варианты, пока Лука вёл с ними переговоры.

Тут моё подсознание снова выдало нечто новое. Я вдруг осознал, что это никакая не симуляция. Что я есть я, живой и реальный, пусть и в другом теле. Все это реально. Если я подставлюсь под удар, то не выйду из симуляции, а умру по-настоящему. В голове пронёсся ворох несвязанных воспоминаний, из которых я успел уловить только «Одаренный» и «Дар».

Следом пришло то противное чувство, когда пытаешься вспомнить слово, что вертится на языке, и никак не можешь его произнести. Напрягая память, я вызвал лишь сильную головную боль.

«А что, если у меня вправду есть некий дар?!» — пришла ко мне неожиданная мысль. Стоило мне об этом подумать, как что-то словно жар моментально разлилось по телу. Я почувствовал, как мышцы наливаются силой, разум прояснился, головная боль прошла, и интуиция начала бить в набат.

Переговоры провалились, как я и ожидал! Один из мужиков, самый грязный из них, кинулся на моего слугу, пытаясь проткнуть его копьем в бок.

Тело отреагировало моментально. Моя рука схватила Луку за шиворот и с силой швырнула его назад в повозку.

Я молнией слетел с козел. Уходя от удара копьём другого бандита, и быстро сократил дистанцию. Ошарашенный моей скоростью, он на миг застыл; я выдернул его меч из-за его пояса и без промедлений пробил ему череп.

Пока оставшиеся четверо от потери подельника впали в замешательство. Я подбросил ногой копьё убитого. Схватил его и, прицелившись, со всей силы швырнул в главаря.

Оно со свистом пробило ему грудь насквозь и с треском застряло в кустах. С чавкающим звуком я выдернул меч. Бородатый, что хотел убить моего слугу, оказался самым сообразительным и, бросив свое оружие, уже бежал в сторону кустов. Меньше секунды мне понадобилось, чтобы прицелиться. Взмах — и в затылке бородача торчит меч вошедший по самую рукоять.

Увидев, с какой скоростью я убил их подельников, двое оставшихся бандитов бросили копья и упали на колени.

— Мы сдаёмся! Не убивайте нас, господин!

Странно, но мои навыки никуда не делись. Как офицер высшего ранга я практиковал один из редчайших боевых стилей — «Инвениус Виам» — Поиск пути. Его главный смысл — мгновенная адаптация к окружающей среде. Воин должен сходу оценить обстановку и найти всё, что можно обратить против противника.

Глянув на убитых и на тех, кто стоял на коленях, ко мне снова пришло осознание, что всё это реальность. Подняв одно из копий, я замахнулся для удара… Их трясло от страха, как настоящих живых людей, и лишь это спасло их от смерти.

Со злости я швырнул копьё в кусты, и в этот момент видимо наступил откат. В глазах потемнело, и меня повело вбок. Медленно подойдя, и не показывая виду что мне стало плохо, я вцепился в повозку.

Изнутри раздалось кряхтение, потом возня, и с ножом в руке из повозки вывалился Лука.

— Спасайтесь, господ… — начал орать он и тут же осекся, увидев трупы и меня.

— Господин?!

— Лука?! — сказал я, пытаясь выровнять голос. — У нас есть верёвка?

— Найдётся.

— Свяжи этих покрепче. Справишься?

— Да, господин…

— И воды мне принеси…

Тёмные мушки в глазах прошли, но слабость никуда не делась. Я кое-как забрался на козлы и, сделав пару глотков, наблюдал, как Лука стягивает бандитам руки.

Как только грабители были связаны, мой слуга направился в кусты, куда улетел главарь. Провозившись там несколько минут, он вернулся с кожаным ремнём, мечом и туго набитым мешочком.

Окинув место схватки, он выдернул меч из бородатого, почистил лезвие и, пошарив у него за пазухой, недовольно вздохнул.

«Словно в игре выпавшую награду собирает, это точно не симуляция?» — усмехнулся я про себя.

Наконец все бандиты были избавлены от ценностей, а трупы отволочены в кусты. Лука встал с мечом наготове и вопросительно посмотрел на меня.

— Привяжи их сзади к повозке, пусть идут с нами. Позже решим, что с ними делать, — приказал я.

Лука пинками заставил мужиков встать и увёл их за повозку. Когда мы тронулись в путь, я спросил:

— Скажи, а кому принадлежат эти земли и почему тут на дорогах бродят грабители?

Мой извозчик сперва замялся, но потом выдавил:

— Вам, господин… Город Древесный и всё, что лежит до западной границы, — теперь ваше.

— Хм… А кто ими управляет, пока отсутствует князь?

— Наместник Ниотто.

— А далеко до городка?

— Несколько часов, господин Ронн.

— Рональд, — машинально поправил я.

— Извините, господин Ро… Рональд.

«Так вот, как зовут парня, в чьё тело я попал. Удивительно, но наши имена так похожи. Судьба дала мне второй шанс, и чуть было не забрала его обратно, а этот мир довольно опасное место», — размышлял я в покачивающейся повозке.

Стоило мне закончить мысль как в моей голове вспышкой пронеслось то что было на поле боя, мои последние минуты жизни. Значит, я все же умер. Теперь я помнил это отчётливо. «Получается, я что каким-то образом вселился в этого парня?»

Лука подумал что мне стало плохо, схватил меня за плечо что бы я не упал с лавки и начал трясти.

— Да не трясти ты меня, бестолочь, думаю я.

Испуганное лицо Луки, успокоилось. Шумно выдохнув, он пристально посмотрел на меня:

— С вами точно всё в порядке, господин?

— Да, да, перестарался видимо с непривычки, — проворчал я.

Лука тряхнул поводья, и повозка слегка ускорилась. Пока мы ехали, я складывал по полочкам в голове всё, что успел узнать об этом мире.

И то, что получалось, мне совсем не нравилось. Выходило, что на князя этих земель напали его же люди. И вряд ли это тут считается нормой. А раз я князь, почему меня сопровождает лишь один слуга?

— Напомни, Лука, а почему мы с тобой только вдвоем? — нахмурившись, спросил я.

— Потому что когда на город напали, мы с вами первые из него бежали.

— Понятно. А сейчас едем в Древесный к наместнику Ниотто, — уточнил я.

— Всё верно, господин.

В этот момент мы выехали из леса, и повозка заскрипела, дорога пошла в гору. Вскоре показалась каменная стена, и мы увидели долгожданные ворота. Но на моё удивление они были закрыты.

Глава 2

Я взглянул на Луку, но тот никак не отреагировал. «Возможно, так и должно быть.», — пожав плечами, я отпустил беспокойство. Но идти сразу к наместнику, не зная толком об этом мире, я не собирался.

Одно дело — слуга, который слепо верит и следует каждому моему слову. Совсем другое — человек, облечённый властью. Хоть я и князь, но осторожность соблюсти всё же не помешает.

— Знаешь что, Лука, я запрещаю тебе пока говорить, кто я. Понял?

— Как же так, господин?! Наместнику необходимо встретить вас подобающе… — начал он гнуть свою линию.

— С наместником мы обязательно встретимся, — перебил я его, — но позже. А пока мы — простые путники и хотим заночевать в местной… А что там есть?

— Ваш статус не позволяет спать в корчме! — снова принялся он возражать.

— Лука! — я глянул на него сурово. — Если ты ещё раз будешь пререкаться не по делу…

— Простите, господин… Но городок тут небольшой, да и путники — гости редкие, все обычно на Перепутье, на постоялом дворе, останавливаются.

— Так давай быстрее соображай, кто мы и откуда, да так, чтобы вопросов ни у кого не возникало. Понял?

Лука задумчиво кивнул, и на лице его тут же отобразился сложный мыслительный процесс. За связанных я не переживал — всю дорогу мы говорили с Лукой тихо, так что пленники не могли нас подслушать.

Спустя несколько минут мы добрались до ворот. Пока Лука надрывал глотку, пытаясь кого-нибудь дозваться, я осмотрелся. Слева и справа уходил окружной путь. Сам город окружала каменная стена.

Наконец над воротами кто-то появился, и недовольная физиономия, уставившись на нас, прокричала:

— Кто такие?

— Мы простые путники! Бежим из Ярограда на границу, — ответил Лука.

— Проваливайте, город закрыт по приказу наместника.

— Но мы же свои, а вы даже не спросили, зачем мы тут! — возразил Лука.

— А мне по **уй, кто вы и зачем! Хотите заночевать — валите на Перепутье! Там есть где остановиться! — после этой фразы недовольная рожа исчезла.

— Вот видите, господин, надо было… — торжествующе начал Лука.

Я поднял руку, веля ему замолчать, и крикнул:

— Эй, ты, говно собачье! Старшего позови!

Провокация сработала мгновенно. Недовольная морда появилась вновь.

— Что ты сейчас сказал, щенок?!

— Я говорю, старшего позови! — с вызовом повторил я.

— Ты чё, стрелу в башку захотел?! — прозвучало в ответ с угрозой и сталью в голосе.

Я увидел, как на стене возникли двое лучников, наложивших стрелы на тетиву. Они поглядывали то на нас, то на мужика, оравшего с ворот.

«Какой приветливый этот мир: сперва на князя нападают явные бандиты, а теперь в собственный дом пускать не хотят», — мысленно усмехнулся я всей этой абсурдной ситуации. Но вслух ответил:

— А вот послушай, видишь, что к нашей телеге привязаны двое?

— И какое мне дело до этих двух?

— Голову включи. Мы приехали сюда, хотя могли свернуть на Перепутье. К телеге привязаны двое. Наверное, это всё не просто так, да? — подвёл я его скудный ум к простой логической цепочке.

— Ладно, — сдался он и добавил: — Стойте тут и чтоб не рыпались… — крикнул напоследок и снова скрылся.

Спустя минут десять ворота со скрипом открылись, и мы въехали внутрь, на растоптанную площадку. Справа, видимо, находилась караульня. Оттуда к нам навстречу вышел мужчина в добротных доспехах.

— Кто такие и зачем меня звали?

— Старший… Наша лошадь иногда хромает, да и повозка странно скрипит, нам бы кузнеца вашего… — начал Лука нести какую-то чушь.

— Так ехали бы на Перепутье, там всё есть, — недовольным тоном ответил он.

— Я им это и сказал! — заголосил у него за спиной толстоватый мужик с пропитой пивной мордой.

— Так мы же не просто так… Вот пленников привели.

— Каких ещё пленников? — заинтересованно спросил офицер.

— Думаю, ваших будущих, — вклинился я в разговор. — Работу вашу за вас приходится делать.

— А ты снова дерзить старшим вздумал, щенок?! — накинулся на меня пивномордый.

— Отстань, Глыба! Дай ему договорить, — старший повернулся ко мне: — Так что за пленники и при чём тут наша работа?

— Вот эти личности, а было их пятеро, — ткнул я пальцем в поникших грабителей. — Напали на нас в нескольких часах езды отсюда.

Подойдя к одному из них, старший схватил того за подбородок и, сделав суровое лицо, спросил:

— Это правда?

Бандит, скосив на меня взгляд, быстро закивал.

— Так и быть, проезжайте, пленных сдадите страже в верхнем городе, — сказав это, старший развернулся и ушёл в караульню.

Сказать, что город смердел, — не сказать ничего. Первое, что нам попалось на пути, — это небольшие избы. Ими была усеяна вся равнина перед холмом. Очаги, разбитые прямо возле домов, покосившиеся заборчики из плетёных веток. Беззубые старики, женщины и мужчины в грязной одежде, работавшие на небольших участках, и босоногие детишки.

— Лука, скажи, а ты часто тут бывал? — спросил я, вертя головой по сторонам.

— Нет, господин, в последний раз мы с господином Риваном были здесь лет пять назад.

— А я тут бывал?

— Думаю, нет.

— А почему? Неужели мы с отцом не выезжали сюда? Ему что, было всё равно на свои земли? — удивился я.

— Напротив, господин Риван был добрым и мудрым князем. Когда-то у вашего рода было много земель… — уже не удивляясь таким вопросам, ответил Лука. — Когда ваша матушка родила вас, она заболела и вскоре умерла.

— А отец?

— Долго горевал, но потом у вас проявились первые признаки дара.

«Значит, я не ошибся, и дар у меня действительно есть», — пронеслось у меня в голове, а вслух я спросил:

— А часто он встречается, этот дар?

— Я сам не особо сведущ, но знаю, что проявляется он далеко не у всех, как говорят в народе что все рода хранят свой дар и не раздают кому попало.

— А у моего отца был дар?

— Нет, хоть ваш род и очень древний, но, как я слышал от князя, вы — первый, в ком он проявился за последние триста лет.

Продолжая крутить головой, я с жадностью впитывал детали. Всё это вызывало у меня неподдельный интерес. В моём мире такого не было — уровень жизни даже простых людей был куда выше. А тут всё казалось таким отсталым, будто меня закинуло в какое-то далёкое-далёкое прошлое.

Взгляды, которыми нас провожали, были недобрыми, я бы даже сказал, озлобленными. Всех, кроме детей. Наверное, дети везде — самые беззаботные существа.

Они бежали за нашей повозкой, весело смеясь и что-то напевая. Сперва я не понимал, в чём причина их восторга. Лишь оглянувшись назад, я понял, в чём дело: внимание детишек было приковано к нашим пленникам, волочившимся сзади.

Быстро смекнув, что вряд ли хороших людей будут везти связанными, ребятишки хватали комья земли, камни и палки, устроив соревнование, кто точнее попадёт. Видимо, пару удачных бросков у них всё же получилось, потому что позади послышалась отборная ругань и угрозы грабителей.

Мы свернули с улочки, избы закончились, и начался подъём в верхний город, который тоже был огорожен стеной. Даже с учётом того, что этот мир сильно отставал от моего в технологиях, строители дураками не были.

Возвышенность позволяла разглядеть всю округу на много лиг вокруг. А сам холм огибала небольшая речка, служившая естественным укреплением; проблем с водой в городе быть не должно.

Тут ворота были открыты, рядом с ними висел рваный, почти выцветший гобелен с изображённым гербом — таким же, как на медальоне: чёрная оскалившаяся пасть, держащая в зубах широкий меч на жёлтом фоне. Гобелен болтался на стене, как тряпка, и им явно никто не дорожил.

Мы въехали во двор, сдали несостоявшихся грабителей страже. За это нам пообещали посмотреть коня и повозку бесплатно. Пока Лука разговаривал с кузнецом, объясняя фронт работ, а пленных уводили в сторону входа одной из башен, я со скуки осматривал двор и ворота. Вскоре Лука оставил повозку и подошёл ко мне.

— Ну как вам такая встреча? — с укором посмотрел на меня Лука.

— Пока всё меня устраивает, — задумчиво ответил я и, словно сбросив наваждение, добавил: — Веди лучше к корчме, давай.

Выше по улице дома в основном были отстроены в два этажа, с прочными деревянными крышами. Если не обращать внимания на грязные улицы и прочие мелочи, в целом первый встреченный мной город мне понравился.

Запах готовой еды я почуял сам и потому без подсказок Луки свернул в нужную сторону. Переступив порог корчмы, мы очутились в тускло освещённом помещении. За окнами солнце уже клонилось к закату. Я отправил Луку сделать заказ и снять комнату к стойке, за которой стоял краснолицый низкорослый мужчина с большим тёмным носом.

Сам я расположился за свободным столиком подальше от входа. Первое, что бросилось в глаза, — основными посетителями были солдаты. Лишь несколько столиков занимали обычные горожане. Они сидели тихо и бросали на служивых косые, злые взгляды.

Солдаты же вели себя развязно, хватая пробегающих мимо девиц за задницы, а иногда, когда получалось, усаживая их себе на колени. Девицы делали вид, что им это не нравится, но с такой наигранностью, что даже я понимал — они лишь набивают себе цену. Пиво на их столах лилось рекой, и некоторые уже изрядно захмелели.

Я услышал, как за соседним столиком о чём-то негромко болтают. Мне стало любопытно, и, вспомнив то ощущение с даром, я решил его повторить. Сработало — словно кто-то прибавил громкость, и я стал отчётливо разбирать слова.

— Вот если бы капитан Юлий был на свободе… — тихо прошипел один из местных.

— Тише ты… За такие слова ты его соседом по камере станешь, — зашипел на него приятель.

— Он бы эту погань в миг разогнал, — не унимался первый.

— Да что бы он сделал? Стар уже твой Юлий, а всех его ребят сослали на Разлом, в Пеньки, — ответил второй, озираясь. — Допивай уже да пойдём отсюда, а то эти разошлись — скоро драку из-за баб начнут.

О чём говорили местные в конце, я не расслышал, так как на меня вновь навалилась слабость от отката дара.

Те ушли вовремя, потому что обстановка и впрямь начала накаляться. Тут и там вспыхивали споры, которые чудом, пока не перерастали в драки.

Лука вернулся, сообщив, что комнату снял, а из еды сегодня только картошка со шкварками да колбаски. Также с разочарованием добавил, что вина нет и он заказал морс.

— Лука, вернись и скажи, чтобы еду нам принесли в комнату, — сказал я, посматривая на разгорающиеся споры.

— Наша комната там, наверху, — он махнул в сторону лестницы.

Я кивнул и забрал у него ключ. Не успел я пройти и двух метров, как на меня напоролся один из пьяных солдат. Он намеренно толкнул меня плечом, но, к его удивлению, отшатнулся сам и едва не рухнул, успев схватиться за столик.

— Ты чё, щенок, б**, не видишь, куда прёшь?

— Ты кого щенком назвал, ряд… — я осекся и поправился: — Вали, куда шёл, в общем.

— Да ты че, совсем ох****, малец? Ну-ка, иди сюда! — схватив меня за плечо, он обдал меня волной перегара.

Применив лишь кроху дара, я вывернул его руку, заставив солдата согнуться от боли. Едва он наклонился, я со всего маху зарядил ему коленом в лицо. Тот отлетел и рухнул на один из столиков. Послышался грохот, недовольные возгласы и звон бьющейся посуды.

Солдаты, сидевшие за этим столом, вскочили, и один из них направился ко мне. Я схватил его и с криком «Наших бьют!» толкнул в центр зала.

Моё действие словно послужило катализатором, и в зале тут же вспыхнула потасовка. Солдаты, будто только этого и ждали, начали беспорядочный мордобой с криками и угрозами. Где-то завизжала одна из девиц. Я, пригнувшись и уворачиваясь от падающих тел, просочился к лестнице.

Поднявшись, я увидел, как один из солдат схватил и тряс Луку. Стремительно слетев вниз, я на ходу зарядил тому размашистым ударом в ухо. Пока тот приходил в себя, я схватил Луку за руку и потащил его за собой.

Мы поднялись, Лука отыскал нашу комнату. Внутри всё было скромно: две кровати с матрасами, набитыми соломой, пожелтевшие от времени (и не только) подушки, крепкий шкаф и небольшой столик с табуретом.

Я сел на кровать. Лука с виноватым видом тихо прошёл и уселся напротив, не решаясь заговорить.

— Ну, говори уже.

— Простите, господин, но вы уже за день дважды меня спасли.

— И? — протянул я.

— Должно быть наоборот, — виновато сказал он.

— Ты что, предлагаешь сейчас спуститься и дать тебе шанс меня спасти?

— А вы хотите? — радостно спросил он.

— Лука, ты прикидываешься?

Он насупился и замолчал, уставившись на носки сапог. Мне стало жалко парня, и я сменил тему:

— Скажи, Лука, а когда ты тут был в последний раз, старшие из охраны были те же?

— Не знаю, был один капитан, что с князем говорил, только имени, простите, не помню.

— Случайно не Юлий? Староватый такой?

— Точно! Но откуда вы знаете про него, господин?

— Да всплыло в памяти, наверное, отец рассказывал, — отмахнулся я.

— Как же я рад, что ваша память потихоньку возвращается! — с щенячьим восторгом воскликнул он.

— Ну а вообще, ты видел хоть одно знакомое лицо? — продолжил я.

— Ну, корчмарь точно тот же, его-то я в прошлый раз хорошо запомнил.

Я поднял палец, заставляя Луку замолчать, и прислушался. Внизу всё стихло — драка закончилась. Спустя минуту мы услышали стук в дверь. На мой крик «Входи!» дверь отворила молодая девушка с подносом в руках.

Потасканная жизнью, с замазанным наспех фингалом, она вальяжно прошлась по комнате, оставила поднос с едой на столике и, стрельнув в мою сторону глазками, на выходе промурлыкала:

— Если путникам вдруг станет одиноко и холодно в постели ночью, спросите на кухне Лаурию…

«Ты себя в зеркало видела? Лаурия, блин…», — мысленно фыркнул я. И всё-таки этот мир сильно похож на наш, даже «лаурии» те же. Не зря в моём мире говорили, что это древнейшая профессия. Теперь я видел это воочию.

Несмотря ни на что, корчмарю надо было отдать должное — еда оказалась отменной. Возможно, сказывалось долгое голодание, а может, молодой организм требовал своё. Порция была огромной, но картошка с колбасками исчезли с тарелки очень быстро.

Развалившись на кровати, отламывая куски сыра и запивая их морсом, я лениво спросил у Луки:

— Слушай, а Пеньки далеко отсюда?

— Вы и про них вспомнили? — Лука посмотрел на меня счастливыми глазами, но, вспомнив моё предупреждение насчёт встречных вопросов, тут же добавил: — День хода на повозке.

— Местные говорили, что там есть какой-то Разлом…

— Разлом? — при этом слове Лука побледнел. — Это очень плохо, господин, из Разломов вылезают демоны.

— Хм… Демоны — это монстры? И много их оттуда вылезает?

— По-разному бывает, но если Разлом не закрыть, то могут вылезти и демоны-офицеры.

— А это, я так понимаю, монстры пострашнее?

— Последний такой заставил нас бежать из Ярограда.

Развязно ведущие себя солдаты, закрытые ворота и приказ наместника никого не впускать. Снующие по дорогам грабители и недовольные всем этим местные жители. Всё это в купе наводило на неприятные мысли насчёт наместника.

Будто он знал, что мой отец сюда не приедет. И про меня, выходит, тоже, раз ворота закрыл. Возможно и грабителей он подослал, раз те даже не стали торговаться. Хорошо, что мы не заявили о себе, как хотел Лука. Это давало мне время во всём разобраться. А то, что тут творится неладное, было понятно даже мне.

Не хотелось мне погибать — одну смерть я уже пережил. Вряд ли судьба будет ко мне настолько благосклонна, чтобы снова и снова дарить новые жизни в других мирах.

Это привело меня к выводу что заявлять о том что я князь опасно. Единственный, кто мог меня сейчас выдать, — это Лука. Посмотрев на него серьёзно, я твёрдо произнёс:

— Лука, слушай приказ внимательно! Завтра утром ты берёшь повозку и едешь в Пеньки!

— Но, господин, я не могу оставить вас одного!

Я треснул кулаком по столику и сквозь зубы выдавил:

— Это было последнее предупреждение. Ещё раз начнёшь перечить — и слуги по имени Лука у меня больше не будет!

— Простите, господин, больше не повторится, — залепетал он.

— Теперь скажи, по пути есть где переночевать?

— Есть одна деревня, надо только севернее свернуть, с дороги съехать.

— Далеко отсюда?

— Если с рассветом выеду, к обеду доберусь.

— Тогда сворачивай туда, ночуешь там два дня, а потом продолжишь путь в Пеньки. Понял?

— Понял.

— Как доберёшься, узнаешь у тамошних солдат, как обстоят дела с Разломом, и возвращайся без остановок. Всё запомнил?

— Да. Но как же вы, господин?

— Я схожу к наместнику, думаю, он обрадуется и окажет мне достойный приём, — я добродушно улыбнулся.

— Вот и правильно, господин, — успокоился Лука.

— Всё, давай спи, тебе завтра рано вставать, — сказал я, задувая свечу в лампе.

Теперь, если что-то пойдёт не так, я всегда смогу нагнать Луку в той деревушке. Думаю, дня или двух мне хватит, чтобы принять решение.

Как только Лука уснул, под его мирное посапывание я решил проверить, что же это за дар такой. Слишком недолго он работал и слишком силён был откат. Находясь в полной темноте, я для надёжности закрыл глаза, вызвал из памяти знакомое ощущение и словно скользнул внутрь себя.

Прислушиваясь к своему телу, я начал что-то осязать — маленький огонёк, едва тлевший в груди. Сконцентрировавшись сильнее, я ощутил, что энергия, втекающая в этот огонёк, надолго там не задерживалась. Да и сам он словно мигал, будто кто-то пытался его задуть, но спустя мгновение он упрямо разгорался вновь.

«Словно сломанный какой-то… И моих знаний пока не хватает, чтобы понять, что с ним не так», — с этими мыслями меня сморило сном.

Ещё будучи молодым гвардейцем, я научился выставлять внутренние часы так, чтобы спать ровно столько, сколько планировал. Вот и сейчас это умение не подвело: я проснулся, когда солнце ещё не показалось на горизонте.

Лука, видимо, просто обладал чутким сном, потому что стоило мне пошевелиться, как он тут же заворочался и, открыв глаза, прикрыл рот, зевая. Глянув в окно, он тихо поднялся и, думая, что я ещё сплю, бесшумно прошмыгнул за дверь.

Спустя минут десять вышел и я. Встав на краю улицы, я наблюдал. И лишь когда повозка скрылась за воротами, я направился обратно в корчму досыпать положенные часы.

Проснувшись полностью отдохнувшим, я заказал завтрак, заплатив заодно за проживание, а после вышел в город. Денег запасливый Лука оставил мне немного, но их должно было хватить и на обед, и на ужин, и даже на лишние сутки в корчме.

Первым делом я решил просто прогуляться. Забредя на улицу с торговыми лавками, я зашёл в первую попавшуюся — ею оказалась кузня. Насмотревшись на кастрюли, гвозди, инструменты и прочий хозяйственный инвентарь, я решил поболтать с пожилым кузнецом и его подмастерьем.

— Эх, были раньше времена… Я ведь только оружие ковал… — протянул старик.

— Так это же хорошо, дед. Если ты мечи не куёшь, значит, они никому не нужны, — попытался я развить тему.

— Мечи и копья всегда нужны! — резко возразил он. — Если князь не готовится к войне, значит, он плохой князь… — вдруг вырвалось у него.

— Тише ты, старый… Нашёл о чём трепаться! — зашикал на него подмастерье.

— А ты не перебивай старших! — распоясался старик. — В Пеньках вон Разлом никак не закроют! Три Сосенки и Ручейники уже под соседями живут! Гляди, скоро с границы кочевники набегать начнут, и тогда каюк нам всем!

— Да не выдумывай, — махнул на него рукой подмастерье.

— Эх… где же князь наш, светлый Риван… Давно его не было… Проклятый Ниотто, ему бы только налоги задирать да ублюдков своих кормить.

— А налоги часто поднимают? — зацепился я за фразу.

Видимо, у старика в голове что-то щёлкнуло, и он понял, что сболтнул лишнего. Он сощурился и с подозрением уставился на меня.

— А ты чей будешь-то? А? Чё-то не припоминаю я тебя, не местный, што ль?

— Не местный, — улыбнулся я в ответ.

— А раз не местный, чего тебе надо-то?

— Да не кипятись, старый, ухожу я, — сделал я примирительный жест, видя, как дед взял с наковальни молот.

Прогулявшись по городу и посетив другие лавки и небольшой рынок, я везде слышал примерно одно и то же: наместник Ниотто задирает налоги, вводя новые сборы, пока земля и город катятся к упадку.

Перспектива открывалась нерадостная. Правильным решением было бежать из этого города к Луке, чтобы потом решить, что делать дальше. Но, видя творящуюся вокруг несправедливость, я просто не мог заставить себя это сделать.

«Город и его жителей надо спасать. Да и наместник явно задумал меня убить, не бегать же вечно от него прячась по деревушкам. Князь я или собака шулидливая?» — задал я себе вопрос, а следом второй: «Откуда я вообще взял эту фразу?»

После сытного обеда в корчме я поднялся на стену. Мне было любопытно взглянуть на окрестности сверху, да и на случай отступления путь подготовить не мешало.

Стражи и солдат в городе было не так много, поэтому я обратился к местным пацанам с вопросом, на каком участке стены они часто играют. Зная детскую склонность, особенно мальчишек, лазить там, где нельзя, я не ошибся, обратившись к ним. За пару сладостей они показали мне нужное место.

Вид со стены открылся фантастический: сочные зелёные луга, лес, неподалёку — золотые поля. Выше по течению, на берегу речки, виднелась водяная мельница с запрудой. «Интересно, а рыба в ней водится? И какая?» — мелькнуло у меня.

Отметив всё, что нужно, и спрятав в куче мусора свои вещи, я решительной походкой направился к дому наместника.

Дом, где жил наместник, можно было назвать небольшим замком: высокие каменные стены с башенками, широкие массивные ворота, обитые железом. На стенах висели стяги с гербом моего рода — выглядели они чуть лучше тех, что болтались на городских воротах.

Вот сейчас будет все понятно, если стражники узнав кто я попытаются меня убить. Значит и бандитов тех подослал наместник. Если же нет, то надо будет и дальше разбираться что тут происходит. В любом случае у меня пока просто нет другого выбора, ведь бежать от проблем я не привык.

Подойдя ближе я увидел что и тут ворота были наглухо закрыты. Возле них стояли четверо солдат с копьями. Едва я направился в их сторону, один из них, завидев меня, сделал грозное лицо и двинулся мне навстречу.

Глава 3

— Эй, ты! Куда прешь?! Не видишь, закрыто?

— Вижу. А почему тут закрыто?

— Потому что сюда нельзя, разворачивайся! — грубо приказал он.

— Почему? — продолжал я разыгрывать из себя дурачка.

— Тут живёт наместник! — грозно сказал он.

— Наместник? Кто бы мог подумать… А точно ведь я как раз к нему и направляюсь, — ответил я с иронией.

— Он никого не принимает! Вали отсюда, пока цел… — проговорил он с уже откровенной угрозой.

Я потянул за цепочку и достал из-под рубахи медальон. Немного потряс им, чтобы стражник разглядел, и собирался направился дальше к воротам.

— Малец, ты тупой?! Достал побрякушку и решил, что это твой пропуск? — он перехватил копьё покрепче.

Этот кричащий стражник начал меня бесить. Мало того, что до него никак не доходило, кто перед ним, так он ещё и оскорблять начал. Я решил немного форсировать события.

Сделав рывок и уйдя от копья, я сократил дистанцию и размашистым ударом заехал ему по уху. Стражник рухнул как подкошенный, а я, перешагнув через него, улыбаясь, направился дальше.

Дурья башка. И чему их только учат? За его спиной висят стяги с гербом, который изображён на моём медальоне. Казалось бы, только по этому можно было догадаться, кто перед ним.

Интеллект оставшихся троих стражников был не в пример выше того, что валялся за моей спиной. Они на мое удивление, опустили головы, и один из них произнёс:

— Здрав будьте, княже Ронн…

— Рональд! — машинально поправил я.

Видимо, я зря похвалил их интеллект. Они просто стояли и косились на меня, не предпринимая никаких действий. Строго глядя на них, я спросил:

— Долго будем так стоять?

Один из солдат вздрогнул и подняв голову и закричал:

— Открыть ворота! Его Светлость Ронольд Яромир прибыл!

«Рональд б**я!» — мысленно поправил я их еще раз. «Хм, а я ведь даже не знал свою фамилию… Князь тоже мне… Хотя, и она очень похожа на ту, что была у меня в другом мире. Может, поэтому меня сюда и закинуло?» — размышлял я заходя во двор.

Ворота с тяжёлым скрипом распахнулись. Стражники, встав по струнке, склонили головы в почтительном поклоне, образуя живой коридор. Я расправил плечи и по-хозяйски вошёл внутрь, на широкий мощёный двор, и осмотрелся.

Первое, что бросилось в глаза — широкая лестница, ведущая к дому. Сбоку, судя по всему, располагались казармы, напротив — конюшни.

Дверь в дом распахнулась, и оттуда, в сопровождении молодой девушки, выскочил, судя по внешнему виду, наместник. Невысокий рост, выпирающее пузо на тонких, словно палки, ногах, узкие плечи и лысеющая голова с некрасивым лицом, редкой бородкой и глазками-бусинками. Одетый в яркие цвета из дорогой ткани, он, натянув улыбку, поспешил ко мне, раскинув руки, будто собирался обнять.

— Ваша светлость! Князь! Мы ждали вас! — заговорил он звонким, елейным голосом.

«Ага, ждали. Так ждали, что ворота города закрыли и теплый прием подготовили», — осматривая его подозрительным взглядом, подумал я.

— Когда вы прибыли? Почему же вы не сообщили, что уже в городе? — продолжал он свою партию.

Решив что лучше всего сейчас стоит разыграть из себя некоего избалованного мальчика, я сказал:

— Вели слугам приготовить мне горячую ванну, еды и подобающую одежду, — проигнорировал я его вопросы. Смотря на него, как на надоедливую муху, я продолжил: — И проводи меня в мои покои. Раз вы меня ждали, они уже должны быть готовы.

— Конечно, конечно, мой господин, прошу за мной, — продолжал лебезить он и, что-то прошептав девушке, что была с ним, засеменил по лестнице.

— Господин, а вы возмужали и стали так похожи на своего отца… — продолжал наместник, украдкой поглядывая на медальон у меня на шее.

Я же просто молчал, натянув на лицо маску холодного недовольства, и лениво осматривал коридор и открытые комнаты, мимо которых мы проходили.

— Когда голубь принёс весть о том, что случилось в Ярограде, мы так испугались…

— Письмо сохранилось? — резко перебил я его.

— Конечно! Я прикажу архивариусу доставить его в ваши покои.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, наместник распахнул двустворчатые двери. Войдя первым, он склонил голову в поклоне и сделал приглашающий жест.

— Прошу, господин. Покои вашего отца… теперь ваши покои. Охрана у двери скоро подойдёт, если что-то будет нужно…

— Потом, — отмахнулся я. — Я отдохну. Будь готов к вечеру.

— До вечера, господин, — ещё раз поклонился он и, пятясь, вышел, притворив за собой дверь.

Стоило дверям закрыться, как я услышал за ними быстрые шаги. Воспользовавшись даром, я уловил тихий, шипящий голос наместника, доносящийся с лестницы:

— Старшего по гарнизону ко мне, живо! Почему я не в курсе, что князь уже в городе?! Разве я не приказывал закрыть ворота?!

— Но, господин… — в ответ прозвучал хриплый голос.

— Узнай, где он шлялся, пока не пришёл сюда! Чтобы через два часа я знал все о его передвижениях!

— Будет сделано, господин.

Разобрать, о чём они говорили дальше, было невозможно. Я быстро отпустил дар, чтобы не начался изматывающий откат. Впрочем, это было и не важно. Мои опасения подтвердились, наместник был совсем не рад моему приезду.

«Ну ничего, скоро ты будешь рад ещё меньше. Если стража меня послушалась значит наместник не имеет тут, абсолютную власть», — подумал я.

«Мои покои», — вздохнул я и наконец осмотрелся.

Справа располагалась спальня с огромной кроватью из тёмного дерева под балдахином. Диван и пара кресел того же массива украшали угол с камином, где весело трещали дрова.

Напротив входа стоял массивный, обитый тканью рабочий стол. В углу виднелась медная ванна, а рядом — дверь в гардеробную. Всё выглядело дорого, но в то же время скромно и практично. Видимо, «мой» отец не любил шик и блеск, предпочитая основательность.

Заглянув в шкаф, я обнаружил несколько комплектов одежды и обуви. Больше всего меня заинтересовал костюм, похожий на военную форму. Сняв с вешалки тёмно-серый строгий кафтан, я примерил его к плечам — он оказался чуть великоват.

Рядом висело чёрное корзно с золотой вышивкой и позолоченной фибулой в виде фамильного герба. Накинув его на плечо и застегнув пряжку, я подошёл к зеркалу.

«Рональд Яромир, молодой князь западных земель… Ничего, звучит солидно. Как только разгребу первые дела, займусь тренировками. Кость широкая — мясо нарастёт», — предвкушая будущее, подумал я.

В дверь тихо постучали. После моего «Войдите!» один из стражников приоткрыл её. В прихожую бесшумно вошло несколько служанок с подносами. Поклонившись, они проскользнули в спальню и накрыли на стол. Следом занесли вёдра с горячей водой.

Пока я, любуясь видами города из окна, прихлёбывал терпкое вино из кубка и заедал его копчёной курицей, служанки наполнили ванну и пригласили меня.

Я встал. Две девушки молча помогли мне скинуть одежду. Одна из них оказалась той самой, что встречала меня с наместником.

Черноволосая, стройная, с большими изумрудными глазами, она совсем не походила на служанку. Слишком нежные руки без намёка на мозоли, слишком прямая осанка. Взгляд, что она бросала на меня, был без тени страха или подобострастия, скорее, с вызовом и скрытой наглостью.

После того как я, потрогав воду, кивнул и погрузился в ванну, они принялись готовить мыльные принадлежности.

«Вот о чём я мечтал, едва попав сюда, — хорошенько помыться», — дал я себе секунду расслабиться, растекаясь в горячей воде.

— Принеси мне вина, — отдал я распоряжение одной, а на псевдо-служанку указал взглядом: — А ты потри мне спину.

— Сию минуту, господин, — сказала она, подставив ведро с мочалкой поближе, и присела на табурет.

Девушка взмылила деревянную мочалку и сперва принялась аккуратно, почти нежно, втирать мыло мне в спину руками. Её пальцы скользнули к плечам, разминая зажатые мышцы. Вторая служанка принесла кубок с вином. Глянув на неё, я сказал:

— Можешь быть свободна. Думаю, она одна справится.

Склонив голову, служанка бесшумно удалилась.

Темноволосая девушка продолжала свой массаж, работая то руками, то мочалкой. От её прикосновений по телу разливалось тепло. Молодой организм быстро дал о себе знать, и внизу живота всё настойчивее заныло и напряглось.

«Нашёл о чём думать! Мудак!» — мысленно дал я себе пощёчину и тут же сосредоточился на даре, ибо от её прикосновений он странно отзывался, будто насторожившись. Так и не поняв, в чём дело, я перехватил её запястье.

— Достаточно! Подготовь мне одежду. Первый комплект справа.

В её глазах мелькнуло искреннее удивление.

— Слушаюсь, господин, — омыв меня водой из кувшина и оставив на табурете два больших полотенца, она направилась к гардеробной.

Как следует обтерев себя полотенцем и накинув чистое бельё, я направился в гардеробную. Псевдослужанка уже приготовила тот самый приглянувшийся мне костюм.

После того как она помогла надеть сорочку и застегнуть все пуговицы на кафтане. Я обнаружил, что сапоги, стоявшие в отдельной секции, никуда не годятся — их попросту не чистили. Покачав головой, я сказал:

— Сапоги в ужасном состоянии. Начисть их.

— Сейчас, господин… — сказав это, она взяла сапоги и направилась к двери.

— Куда ты? Вон щётка и всё необходимое, — указал я, усаживаясь в кресло у камина.

— Но, господин… — растерялась она.

— Какие-то проблемы? — поднял я бровь и вопросительно посмотрел на неё.

— Нет, господин, сию минуту… — выдавила она и, присев на подставку перед зеркалом, принялась неумело раскладывать принадлежности.

«Раз уж играешь роль, играй её до конца», — усмехнулся я, глядя на её неловкие движения.

Уходила она явно не в настроении, с грязными пятнами на руках и щеке. Теперь она куда больше походила на настоящую служанку. Покрутившись перед зеркалом, я сделал несколько резких выпадов — одежда практически не сковывала движений.

Я подошёл к двери и велел позвать наместника. Надо было поговорить с этим мерзким типом. Мне хотелось понять зачем наместник запер ворота. Почему грабит городских, повышая налоги. Судя по тому, что я уже знал, дела в городе сильно запущенны.

Спустя десять минут в дверь постучались, и я услышал, как стражник спросил:

— Князь, наместник прибыл. Впустить?

— Да, — коротко крикнул я.

Наместник вошёл, всё так же улыбаясь фальшивой, добродушной улыбкой. Не дав ему и рта открыть, я строго спросил:

— Скажи-ка мне, дорогой мой Ниотто, почему, когда я прибыл, ворота города были закрыты?

— Э-э-э… — замялся он, но, оправившись от напора, ответил: — В целях безопасности, мой господин. Много лихого народа стало…

— А вот это мой второй вопрос: как случилось, что, поднимая налоги, безопасность на моих землях становится только хуже? — я приблизился к нему вплотную, глядя строго в глаза.

— Вы, должно быть, устали с дороги, князь… Такие странные вопросы задаёте… — ехидно улыбнулся он.

Я схватил его за воротник и прижал к стене. Глядя на это наглое лицо, я выдавил сквозь зубы:

— Твоё время правления тут закончилось, наместник. И то, что моего отца тут нет, не значит, что я закрою глаза на все твои делишки. Ты меня понял?

— Это твоё время закончилось, щенок! — огрызнулся наместник и дёрнулся, пытаясь вырваться, а потом глянул на дверь.

— Если ты стражу позвать вздумал, попробуй, и я тебе шею сверну. Такую погань надо душить сразу, — пригрозил я ему.

— Вам, видимо, нездоровится, князь, — глядя на меня, улыбнулся он и продолжил: — Как же народ опечалится, когда узнает, что их молодой князь так и не добрался до города.

В этот момент я почувствовал, как из носа пробежала горячая струйка крови. Машинально облизнувшись, я ощутил во рту солоноватый вкус. Не понимая, в чём дело, я протёр нос рукой и увидел, что пальцы в крови. В тот же миг голова закружилась. Меня повело назад, ноги подкосились, и я рухнул на пол.

Десятью минутами ранее

Вышагивая взад-вперёд по своему кабинету, наместник жутко нервничал.

Резко остановившись, он бросил взгляд на девушку, что вальяжно развалилась в его кресле, и спросил:

— Аиша, ты уверена, что его дар все ещё проклят?

— Я же сказала, — лениво отмахнулась она. — Проклятие всё ещё на нём. Я проверила, его дар почти погас. Ещё немного — и погаснет окончательно. Неужели мой котик не доверяет мне? — Она вытянула губки, изображая обиду.

— Доверяю… Но что-то тут не так… Тех наёмников, что ты послала убить его, он привёл в город, двоих — и связанных! Как он, по-твоему, с ними справился?

— Ну, он же был не один. Видимо, слуга его непрост и смог его уберечь.

— А зачем они разделились?

— Кто же его знает. Если ты так переживаешь, котик… Отправь людей следом за слугой, пусть его пытают, и тогда мы узнаем зачем.

— Так и сделаю, — сказал он решительно, посмотрел на неё умоляюще и спросил: — А твоя отрава точно подействует? Она точно его убьёт?

— Ах, мой котик боится? — хихикнула она. — Не сразу. Нет таких людей, с кем бы оно не справилось. Подержишь пару дней его в тёмнице, а пока выяснишь, с кем он разговаривал. Если что, объявишь народу, что князь заболел.

— Думаешь, поверят? А если взбунтуются?

— Взбунтуются они, если узнают, что ты его убил, мой милый. Давай поступим так: если народ знает, что он в городе, вызовешь лекарей. Сыграешь роль преданного наместника, который всеми силами хочет спасти своего господина. Если нет — пару дней в темнице, и он сам загнётся. Видишь, как всё просто, котик?

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в проёме показалась бледная голова помощника:

— Господин, вас князь к себе зовёт, — прохрипел он.

— Ты стражу, что его впустила сюда, запер? — спросил наместник.

— Как вы и велели, господин. В доме только ваши наёмники, посадских всех в нижний город отправил.

Едва голова помощника исчезла, наместник сел перед Аишой и, положив голову ей на колени, прошептал:

— Кисуня моя, как же я рад, что встретил тебя…

Гладя его лысеющую макушку, Аиша скривилась в омерзении, а тени за её спиной будто шевельнулись.

***

Очнулся я в полной темноте с сильной головной болью. Пока глаза не привыкли, я, кривясь, ощупал пространство руками. Находился я в узкой камере за массивной дверью. Что-то мешало нормально двигаться. Присев на сгнившую солому, я понял, что на руки и ноги мне надели кандалы.

Когда сознание пришло в норму, а желудок перестал подавать рвотные позывы, я напрягся и первым делом с помощью дара разогнул железки на ногах. Отдышавшись и подождав, когда пройдёт откат, я смог освободить и руки.

Я догадывался, что наместник может выкинуть что-то подобное. Но чтобы так нагло… Видимо, кто-то ему помогает, не думаю, что он сам всё это провернул.

Интересно, что же он задумал. Если он не убил меня сразу, то, скорее всего, ждет подходящего момента. Возможно, сейчас он ищет свидетелей, а когда устранит их, возьмется за меня.

Сидеть в заперти ожидая своей смерти я не собирался. Прислушавшись к дару я оценил свои возможности и верил что у меня получится. Заодно прихвачу с собой этого Юлия. Судя по рассказам в городе, он — человек чести и, как никто, был предан моему отцу. Значит, он, как Лука, мой человек. А я никогда не бросал своих — и принципам своим изменять не собирался.

Просидев в размышлениях и полудрёме, я почувствовал себя уже гораздо лучше. Сколько я тут пролежал, я не знал, поэтому выжидать дальше смысла не было. Я встал, размялся, подошёл к двери и прислушался. Снаружи было тихо.

Применив дар, я нанёс короткий мощный удар. По коридору разнёсся глухой грохот. Дверь со скрипом подалась, приоткрывшись. Я прислушался снова и уловил топот сапог. «Ага, значит, всё-таки я в темнице, а вот и охрана», — подумал я и прикрыл дверь обратно.

Увидев сломанный замок, охранник распахнул дверь и заглянул внутрь — это стало его роковой ошибкой. Получив ладонями по ушам, он обмяк и рухнул на каменный пол.

Затащив его в камеру, я снял с пояса ключи и тихо вышел в коридор. Не успел я пройти и нескольких метров, как откуда-то сверху донёсся возмущённый голос ещё одного охранника:

— Ну, что там?!

Зажав лицо локтем и отойдя вглубь коридора, я грубо, стараясь изменить голос, крикнул:

— Сам посмотри!

Сработало. Снова послышались шаги. Я пошёл ему навстречу. Охранник, увидев улыбающегося меня, растерялся и тут же рухнул без чувств от мощного удара в скулу.

— Ну, вроде всё, — вздохнул я, прислушиваясь, и зашагал по коридору.

Почти все камеры по пути были открыты. Вскоре я нашёл ту, что заперта. Открыв её, я обнаружил в углу двух бандитов, которых схватил по пути в город.

Зайдя внутрь я подумал что они спят, но подойдя ближе я увидел застывающую лужу крови. Значит наместник действительно стал убирать свидетелей. Всего лишь вопрос времени когда он придёт за мной.

«А этот Юлий точно тут?» — подумал я, продолжая поиски.

Найдя ещё одну запертую дверь, я, взяв со стены фонарь и стараясь не греметь ключами, отпер её и вошёл внутрь. Внутри, в углу, свернувшись калачиком, кто-то лежал и шумно посапывал. Этот заключенный хотя бы, был жив.

«А вот это похож на Юлия. Ну, сейчас и узнаем. Ишь, как притворяется, что спит», — подумал я и сказал:

— Юлий, я знаю, что ты не спишь. Если можешь идти на своих двоих — то пошли, — тихо сказал я.

— Кто ты? — спросил он, не меняя позы.

— Твой князь.

Он резко обернулся и, упершись на руки, пристально глядя на меня, вдруг всхлипнул. Губы и плечи его задрожали. Стоя на коленях и протягивая ко мне руки, он прошептал:

— Князь Риван… Я знал, что вы придёте…

«Точно, он», — кивнул я сам себе.

— Так, Юлий, отставить! — сказал я строго. — Совсем из ума выжил, старый? Успокойся и давай за мной.

Юлий замер, затем медленно поднялся и подошёл ближе, вглядываясь в моё лицо.

— Боги милостливы… Вы так похожи…

— Всё, хватит, — отвёл я его грязную руку от своего лица. — Время поджимает. Ты как, идти сможешь?

— Могу, князь.

— Тогда тихо и за мной. — Я остановился и, обернувшись, спросил: — Чуть не забыл. А мы где вообще находимся?

— А вы как сюда попали? — удивлённо спросил он.

— Не знаю, без сознания был. Так ты знаешь, где мы?

— Знаю. В темнице, что в одной из башен на стене.

— Ага, понятно, — протянул я, всучил ему фонарь и добавил: — Тогда веди ты.

Петляя по коридорам, Юлий привёл меня к лестнице, и мы на цыпочках поднялись наверх. Пройдя ещё мимо каких-то комнат, где мирно дрыхли стражники, мы наконец-то прокрались к двери на выход.

Прежде чем выйти, я выглянул и осмотрелся. Кругом стояла тишина, и ни души. Кивнув Юлию, тот затушил фонарь и вышел первым. Махнув мне рукой, мы направились в сторону домов. Прошмыгнув мимо каких-то построек, Юлий уверенно повёл дальше.

Как я и предполагал, среди стражи творился полный бардак — по пути мы не встретили никого. Ни одного патруля или хотя бы дозорного на стене.

«Ну пи**ец, я бы за такое разжаловал местного командира», — подумал я.

Схватив Юлия за плечо, я тихо спросил:

— А куда мы идём?

— К воротам, куда ж ещё.

— Юлий, ты сейчас серьёзно?

— Конечно, надо ж из города уходить.

— Ну да, мы ж ничем не выделяемся, и нам сразу же откроют ворота. Ночью! — проворчал я, удивляясь его прямолинейности.

— А что ж делать-то тогда?

— Пошли за мной, к стене. Беглец тоже мне… — сказав это, я нырнул в узкую улочку и поманил его за собой.

Была ночь, и город спал, лишь кое-где слышались звуки возни — то ли кошек, то ли крыс. Крадучись по узким улочкам, мы добрались до знакомого места на стене, откуда я вчера осматривал свои владения.

Найдя в куче хлама заранее припрятанную толстую верёвку и сумку с едой, мы поднялись наверх и, закрепив её за зубец, поочерёдно спустились вниз.

Адреналин схлынул, и, пробираясь вдоль стены, я поймал себя на мысли, что впереди нас, возможно, ждёт засада — уж слишком всё прошло гладко. В этот момент над нами замерцал свет от факелов.

Глава 4

Мы замерли с Юлием, прижавшись к стене. Свет от факела наверху вскоре пропал — значит, наш побег пока не обнаружили. Скорее всего, это был одиночный стражник, которому, видимо, стало скучно и он решил прогуляться.

Оставалось преодолеть вторую стену. В протяженности она была куда больше, поэтому и проблем с ней возникнуть не должно. Юлий повел меня к мосту через реку. Перебравшись на другую сторону, мой проводник продолжил путь вдоль берега.

— Там дальше калитка будет, ее обычно один человек охраняет, — прошептал Юлий.

Действительно, когда мы дошли до стены, я увидел, как под ней протекает река. Рядом находилась небольшая лестница и калитка, возле которой спал солдат. Я первым поднялся по ступеням. Стражник спал сидя на табурете, прислонившись к стене. Никого не стесняясь, он укутался в плащ и откровенно храпел.

Я покачал головой, глядя на него, и хотел скинуть в реку, чтобы разбудить, но передумал. Аккуратно отодвинув накидку, я снял ключи с его пояса и махнул Юлию, чтобы поднимался. Как только я начал открывать замок калитки, солдат неожиданно проснулся. «Лучше бы ты дальше спал», — мелькнуло у меня в голове. Бросив возиться с замком, я направился к стражнику.

Еще не совсем проснувшись, он удивленно уставился на меня. Наверняка хотел что-то спросить, но не успел. Я рванул его за руку к себе, развернул и отвесил смачного пинка. Нелепо размахивая руками, солдат сделал несколько неуклюжих шагов к краю лестницы и рухнул вниз. Тут же донесся громкий плюх.

Я глянул на реку: стражник уже всплыл и пытался грести к берегу, но быстрое течение неумолимо уносило его все дальше и дальше.

— Надеюсь, это отучит его спать на посту, — сказал я Юлию и вернулся к калитке.

— Так ведь он же доложит…

— Пока вылезет из реки, пока добежит… И что он скажет?

— Не знаю. О нас.

— А кто такие «мы»? Он же даже не понял, кто мы и зачем его спихнули.

— И то верно, — согласился Юлий, спускаясь по лестнице на внешней стороне стены.

— Ну, Юлий, куда дальше?

— Дальше вдоль речки, — он махнул рукой в сторону темнеющего леса. — А потом в лес свернем.

В моём мире не было таких лесов. Были деревья в парках или можно было через врата попасть в джунгли, но таких густых смешанных лесов — никогда. Вдыхая прохладный свежий воздух, я с любопытством разглядывал толстые стволы могучих деревьев.

Больше всего меня занимал Юлий. Как оказалось, он был опытным следопытом и на ходу объяснял, как запутывать следы и сбивать с запаха, собак. Следуя по тропинкам в сторону деревни, мы вдруг резко сворачивали с маршрута, шли по ручьям. Иногда Юлий ломал ветки, растирал в ладонях какие-то травы и разбрасывал их за собой. Всё это было безумно занимательно, хотя половину его уловок я попросту не понимал.

Спустя какое-то время мы устроили привал у ручья. Разложив на ткани хлеб, солонину, копчёности и сыр, мы запивали простую еду свежей водой.

— Паскуда эта Ниотто много людей за нами не пошлёт, — вдруг заявил Юлий. — Так что, князь, дальше пойдём напрямки.

— Долго ещё до деревни?

— Да нет, рукой подать. Часа за два точно доберёмся. Вот только когда к дороге выходить будем — там осторожнее надо. Его люди скорее всего по дорогам и рыщут.

— А зачем же мы тогда так петляли?

— Как это — зачем, князь? — удивился он. — Если его люди поймут, в какую сторону мы путь держим, им проще будет нас в деревнях поджидать.

— Скажи, а почему Ниотто тебя в темницу посадил? Почему не избавился сразу?

— Ну, тут всё просто. Я же Князю давно служу, почитай ещё когда простым солдатом был. Мои люди только князю и мне верны. Эх, помню, как он с дядей твоим воевал…

— Мне отец не рассказывал. Расскажи, Юлий, интересно же, — уставился я на него внимательно.

— Дядя твой, его светлость Самсон, решил кусок земли себе отщипнуть. Вон там, на юге, — махнул он рукой, — уж больно ему соляные копи твоего отца приглянулись… — начал он рассказ и резко оборвал.

По его взгляду я понял — что-то не так. Юлий вдруг приложил палец к губам и стал, словно собака, принюхиваться. Его глаза на миг округлились от удивления. Он присел и поманил меня за собой в ближайший кустарник.

Едва мы спрятались, как послышался треск веток. Кто-то двигался в нашу сторону, быстро и не особо скрываясь. Кто-то очень бесстрашный.

— Это зверь? — спросил я почти беззвучно.

— Демон.

Теперь и я почувствовал этот отвратительный запах — смесь сырости, серы и тухлого мяса. Спустя полминуты мы увидели хозяина ароматов. Монстр бурого цвета, на шести толстых лапах, с коротким хвостом, приплюснутой мордой без глаз и сильно выпирающей нижней челюстью, из которой торчали острые, как бритвы, жёлтые клыки. Размером он был с крупную собаку и в целом не произвёл на меня сильного впечатления.

Демон делал рывки, останавливался и водил головой. Забавно, что, будучи слепым, он ни разу не врезался в деревья. С любопытством разглядывая первого встреченного в этом мире монстра, я вдруг ощутил, как мой дар ожил. Тепло волнами разлилось из центра груди. Демон повернул морду в нашу сторону и, будто учуяв, хрипло прошипел.

— Заметил, сука, — выругался Юлий. — По моей команде, князь, бегите вон в ту сторону, — махнул он рукой.

«Это старик что, в героя решил поиграть? Да эта тварь его мигом разделает, а потом и меня догонит», — промелькнуло у меня в голове, оценивая, с какой скоростью демон делает свои рывки.

В своём мире мне доводилось сражаться с куда более внушительными тварями, но там у меня были экзоскелет, импланты, нейромодуль и верная плазменная алебарда. Здесь же из оружия — лишь захудалый кухонный нож.

«Мне бы сейчас мою алебарду — я бы его в миг на запчасти разобрал! Но ведь тут есть дар! Главное — прикончить его до отката!» — не успел я обдумать план боя, как монстр преподнёс сюрприз.

Демон вдруг вытянул нижнюю челюсть, и на её кончике образовался огненный шар, который с шипением полетел в нашу сторону. Я машинально выбросил вперёд ладонь, и с неё сорвался маленький фиолетовый огонёк. Столкнувшись, шары бесследно рассеялись. Удивились все трое: я, Юлий и даже демон.

Замешательство длилось недолго. Демон тут же запустил второй шар. Я снова вытянул руку — и с ладони навстречу ему выпорхнул такой же фиолетовый огонёк, растворивший атаку. При этом в груди у меня по-прежнему мягко пульсировала сила, без намёка на откат.

Быстро сообразив, что шары на нас не действуют, демон прижался к земле. Я оттолкнул Юлия, а сам отпрыгнул в сторону. Вовремя! Мимо нас стрелой пронеслась туша монстра, которая, пропахав землю и подняв тучу брызг, замерла у ручья.

Не успел он развернуться, как мой кулак, словно молот, обрушился на его череп. Раздался оглушительный хруст, и демон вмялся в сырую землю. И вот тут-то на меня обрушился откат — такой, какого ещё не было. Грудь сдавило тисками, я рухнул на одно колено, закашляв кровью. Перед глазами заплясали тёмные мушки, мир поплыл и окончательно померк.

Очнулся я на подстилке из веток, заботливо приготовленной Юлием. Сперва мне показалось, что запах демона никуда не делся. Я повернул голову и, увидев рядом тот же ручей и труп твари, понял — не показалось.

— Как вы себя чувствуете, князь? — снимая с моего лба влажный компресс, спросил капитан.

— Жить буду, — трезво оценив состояние, ответил я. — Это вот такие твари выползают из Разломов?

— Это был всего лишь разведчик. Демоны-солдаты покрупнее будут, но те, по крайней мере, огненными шарами не плюются, — пояснил Юлий.

— Сколько я провалялся?

— Недолго, около часа, — подав мне руку и помогая сесть, Юлий продолжил: — Вы меня напугали, князь. Я уж думал, горячка началась — вы бредили, а потом вдруг успокоились, и жар прошёл.

При взгляде на труп демона мой дар снова встрепенулся. Мне показалось, будто он хочет, чтобы я подошёл ближе. Я глотнул воды из фляги, подобрал нож и направился к тушке. В моём мире с монстров можно было добыть энергетические кристаллы, используемые повсеместно, даже в бытовых приборах.

«Интересно, а тут можно что-то полезное с него получить?» — размышлял я, разглядывая дохлую тварь, из размозжённого черепа которой сочилась чёрная кровь.

— Юлий, а с демона можно что-то полезное взять?

— А чего с них взять-то, господин? Кожа — дрянь, мясо — яд, клыки — никуда не годятся.

— Стоп. Их что, кто-то есть пытался?

— Дураки везде находятся. Были такие, что считали: съешь мясо демона — его силу получишь, — хмыкнул капитан.

— И что?

— Доходили концы в страшных муках на ночном горшке.

— Понятно… То есть ничего ценного нет?

— Ну, про сердца ещё молва ходила, да только помирали от них ещё быстрее. Вы его бросьте, я его подальше оттащу да прикопаю, чтоб ручей не отравил, а то зверьё жалко.

Дар продолжал вести себя странно, и мной овладело навязчивое ощущение. Перевернув тушу, я обнаружил, что шкура на брюхе гораздо тоньше, чем на спине. Помня слова Юлия о ядовитости демонов, я ухватился за хвост и отволок тушу подальше.

Пока капитан рыхлил землю палкой, роя демону могилу, я воткнул нож по самую рукоять и вспорол ему брюхо. Оттуда вывалились вполне обыденные потроха, если не считать их ярко-синего цвета. Запах серы и тления усилился. Прикрыв нос краем накидки, я поддел шкуру палкой.

Сердце нашлось сразу. Выглядело оно странно — чёрное, шарообразное. Взяв его в руку, я почувствовал, как оно стало быстро усыхать, пока не превратилось в нечто, напоминающее высушенную ягоду. В тот же миг я ощутил такой прилив сил, что мне на секунду показалось — могу вырвать с корнем ближайшее дерево.

Прилив ушёл так же внезапно, как и пришёл, а дар в груди затих. «Так вот чего ты хотел!» — подвёл я итог. Я тут же ушёл внутрь себя, чтобы оценить изменения. Они были: огонёк перестал моргать, а просто горел маленькой искоркой в темноте.

«Надеюсь, я не стану таким, если буду впитывать их силу», — глянув на тушу, я вместе с засохшим сердцем столкнул её в яму.

Юлий быстро закопал труп и, взглянув на мой нож, с сожалением вздохнул. Лезвие после контакта с демоном потемнело и покрылось ржавыми пятнами. На мой немой вопрос капитан ответил:

— Никто не знает почему, но от крови демонов железо быстро портится. Нож теперь только выбросить.

Я воткнул испорченное лезвие в свежий холмик и пошёл за уходящим Юлием.

Как он и предсказывал, до деревни мы добрались часа за два. Прежде чем войти на единственную улицу, мы решили её обойти и осмотреться. Предосторожность оказалась не лишней: пробираясь в высокой траве, я увидел то, от чего кровь в жилах на мгновение закипела.

Посреди улицы был вкопан деревянный столб, а к нему привязан Лука. Его голова бессильно свисала на грудь, волосы слиплись от запёкшейся крови.

— Это его мы должны были встретить, князь? — глядя на моё непроницаемое лицо, спросил Юлий.

— Его.

— Опоздали мы. Жалко парня, но надо идти дальше, — не дожидаясь моего ответа, продолжил он. — Князь, нам в Пеньки надо. Если уж демоны-разведчики тут бродят, значит, дела у моих ребят совсем плохи.

— Ты иди, а я Луку заберу и тебя догоню.

— Вы что, княже… — забеспокоился он. — Явно же ловушка это! Сгинете почём зря… Давайте до села доберёмся, солдат возьмём и отобьём его. Вечером уже там будем, а утром парня вызволим.

— Иди один. Это приказ, — ледяным тоном ответил я.

— Говорите что хотите, но вас одного я не оставлю, господин! — возразил он.

— Тогда не мешай, — с этими словами я встал и направился к деревне.

Ещё на подходе я ненадолго подключил дар и разобрал, что в ближайших к столбу домах, судя по голосам, засело человек восемь солдат.

Восемь неодарённых против одного одарённого — для них не самый равный расклад. После встречи с демоном я понял, что стал сильнее, и мне с лихвой хватит времени до отката, чтобы разобраться со всеми.

Перепрыгнув невысокий плетень, я вышел напрямую к улице и крикнул:

— Выходите и сдавайтесь! И, возможно, я сохраню вам жизни!

— Мы предлагаем обратное! — отозвался старший, тот самый, что встречал нас у ворот, выходя из дома слева.

С ним вышло ещё пятеро, и четверо — из соседнего дома. «Хм, немного просчитался. Но их положение это не исправит», — промелькнуло у меня в голове. Я крепче сжал кулаки и двинулся навстречу.

Проходя мимо Луки, я на мгновение задержался. Увидев, что грудь парня медленно и тяжело вздымается, я выдохнул с облегчением и, рванул с места навстречу солдатам справа.

Копьё в руках умелого бойца — смертоносное оружие, дающее преимущество в дистанции. Но только не против одарённого, ведь в меня ещё нужно успеть попасть. Я молнией ушёл в сторону от выпада, схватил древко и рванул на себя. Солдат, не выпуская оружия, полетел вперёд и получил встречный удар ногой в грудь. Хруст — и он, словно сломанная кукла, отлетел назад, сбив с ног товарища.

Копьём я владел хуже, чем алебардой, но навыки никуда не делись. Перехватив древко, я сделал точный быстрый выпад — и первая струя крови оросила пыльную улицу. Отбил встречную атаку, резкий взмах — лезвие наконечника прошлось по горлу очередного врага.

Вторая группа во главе со старшим уже приближалась. Я поднял с земли круглый щит и швырнул его в несущихся на меня солдат. Один из них успел подставить щит — раздался треск, и его отбросило назад.

Старший сбавил ход, его люди взяли меня в полукольцо, наставив копья. В этот момент один из них хрипнул — тихий Юлий пробил ему затылок наконечником.

Их секундное замешательство стоило им ещё одной потери — уже от моей руки. Я бросил взгляд на капитана — Юлий понял меня без слов и отступил, а я начал свой смертельный вихрь, нанося молниеносные, точные удары копьём.

Напоследок я оставил их старшего. Когда тот остался один, он понял, что проиграл. Его последний выпад больше походил на отчаяние. С бешеным криком он бросился на меня. Я играючи выбил меч из его рук и тыльной стороной древка ударил его точно между глаз. Офицер закатил глаза и рухнул в пыль. В этот раз пощады не будет — кто-то должен был ответить за содеянное.

Отбросив копьё, я схватил офицера за волосы и поволок к столбу, туда, где минуту назад висел Лука.

— Как он?

— Слава богам, живой.

— Юлий, узнай у местных, нет ли тут целителя или травника.

Юлий кивнул и устремился к домам. А я переждав короткий откат привязывал офицера, капитан уже возвращался, ведя за собой женщину в тёмно-зелёном сарафане.

Женщина без лишних слов склонилась над Лукой, осторожно осмотрела раны и сказала:

— В дом его ко мне надо…

— Юлий, закончи с этим, — кивнул я в сторону привязанного офицера.

Я подхватил Луку на руки и последовал за женщиной. Внеся его в дом, где густо пахло сушёными травами, я по её указанию уложил его на высокую лавку.

Оглядевшись, я заметил нескольких худеньких девочек в простых длинных платьях.

Женщина, стоявшая рядом со мной, тут же принялась раздавать распоряжения:

— Манька, чё встала? А ну бегом за водой! — повернувшись к другой, продолжила: — Филя, неси отвар и тряпки чистые.

Девочки тут же разбежались в разные стороны. Женщина достала нож с коротким широким лезвием и начала аккуратно срезать с Луки рубаху, бросив через плечо:

— А ты не суетись, подожди снаружи.

— Может, тебе помочь чем?

— Врачевать умеешь? — спросила она без тени страха.

— Не особо.

— Тогда не мешай, — сказав это, она повернулась и продолжила своё дело.

Я бросил взгляд на израненное тело Луки, покачал головой и вышел из дома. Мимо меня прошла первая девочка с тяжёлым ведром воды. Я хотел ей помочь, но она втянула голову в плечи и не отдала ведро.

«Вот же дикие… Ладно, главное, чтобы Луке помогли», — подумал я и вышел за калитку.

Сидя на лавке, я наблюдал, как Юлий собрал деревенских мужиков. До меня донёсся его твёрдый голос, раздававший приказы. Деревня мигом ожила. Мужики покрепче снимали с солдат доспехи и сапоги, а тела уносили к лесу. Другие прикатили нашу повозку и стали грузить в неё всё, что сняли с убитых, включая копья.

Сам Юлий, подобрав себе доспех по размеру, уже чистил его тряпкой. Затем примерил подходящие сапоги и спустя полчаса, затянув пояс с офицерскими ножнами, в полном облачении направился ко мне.

— Всё готово, князь. Хоть сейчас можем выезжать, — отчитался он и, посмотрев на дом за моей спиной, спросил: — Как там парнишка-то?

— Пока тишина, — ответил я задумчиво.

Деревню мы покинули спустя час, оставив после себя изуродованное до неузнаваемости тело старшего, привязанное к столбу. Это был ответ и послание всем моим врагам — чтобы понимали, что ждёт каждого, кто посмеет посягнуть моих людей.

Восемь лошадей послушно шли позади повозки — двоих, по просьбе Юлия, мы оставили крестьянам за помощь. Луку мы уложили посередине на мягкой подстилке. Он так и не пришёл в сознание, но, по словам знахарки, парень молодой и крепкий — к утру должен очнуться.

Сидя впереди на тюках, я задумчиво глядел на дорогу и, вспомнив наш с Юлием разговор до нападения демона, обратился к капитану:

— Юлий, ты, кстати, так и не закончил про моего дядю.

— Ах, да, извините, князь. Так вот, дядя ваш собрал войско и занял два села у соляных копей, — начал он свой бессвязный рассказ. — Отец ваш, прознав про это, тотчас собрал людей и двинулся их отбивать. Знатный мы тогда марш-бросок совершили. Нашли подходящее место и встали лагерем. Мудр был ваш отец и воевать умел, — он покосился на меня. — Когда войско Самсона подошло, мы сперва струхнули — думали, все тут и полегнем, ведь их вдвое больше было, да и конницы много. Да только ваш отец место выбрал не случайное, да и с погодой подгадал.

— Использовал погоду и особенности рельефа, — пробормотал я.

— Именно так! — удивился Юлий моим словам и продолжил: — При атаке вся их конница в грязи увязла, а мы их сдержали. Когда конные отступать начали, своих изрядно потрепали, ну а дальше мы в наступление перешли и с флангов ударили. Так войско Самсона и разбили.

— А почему ты говоришь «был»? Может, отец ещё жив, кто знает, что там случилось?

— Как, князь? Письмо же с голубем пришло, что он погиб. Наместник сразу ко мне спустился, ещё и злорадствовал, гад.

И тут я вспомнил о злополучном письме, что лежало у меня в кармане. Развернув его, пока ещё хватало света, я пробежался глазами по строчкам:

Князь Риван пал в бою при отступлении. Князю Ронну удалось бежать, направляется к вам. Приказ — выйти навстречу и сопроводить. Яроград сожжён. Как раненные смогут идти выступаем в Древесный.

— Юлий, как будем в Пеньках, хватай самого выносливого. Пусть берёт лошадей и на всех порах мчит через Древесный в Яроград. Ему нужно перехватить отряд солдат моего отца. Как найдёт — пусть ведёт их сразу сюда. Боюсь, если они попадут к наместнику, случится беда.

— Послание бы им от вас оформить, князь. А то кто ж ему на слово поверит.

— Тогда первым делом, как прибудем, найди мне чем писать и бумагу.

Лес стал редеть, и моему взору открылись вырубленные участки. Аккуратно очищенные от деревьев квадраты по сторонам дороги, а кругом — одни пни. Теперь я понял, откуда у села такое название. Кисловатый запах сажи и гари щекотал ноздри, а вскоре над лесом кое-где показались низкие клубы дыма.

— Юлий, там что, пожар впереди?

— Нет, князь, Пеньки уже близко. А дым и запах — это местные углежоги работают. Вон там, — он указал рукой, — река быстрая проходит, по ней лес на сплав отправляют, да и углежогам воды много надо.

Мирное поскрипывание колёс и перекликание птиц внезапно прервал отчаянный, далёкий крик. Мы замерли, прислушиваясь. Крик повторился, и вскоре на дороге показался молодой парнишка. Он бежал к нам, размахивая руками и что-то крича.

Глава 5

— Помогите! — орал парнишка во всю глотку.

Юлий хлестнул лошадей, и повозка прибавила ходу. Когда мы поравнялись с парнем, тот выкрикнул, задыхаясь:

— Демоны!

— Где они?! — рявкнул в ответ Юлий.

— Уже рядом! Скоро в Пеньки войдут!

— А солдаты?!

— Оборону готовят! Меня за помощью послали!

— Запрыгивай, давай! — протянул ему руку Юлий.

— А как же помощь?! — растерянно выдохнул паренёк.

— Мы и есть помощь! Быстрее! — проворчал капитан.

Едва парнишка вскарабкался на козлы, Юлий вновь хлестнул коней, и повозка рванула в сторону села.

Быстро темнело, солнце уже скрылось за деревьями. Юлию пришлось сбавить ход — иначе можно было опрокинуть повозку. Лес внезапно закончился, и мы выехали на широкую равнину. Впереди уже виднелось село и лента реки.

Я ожидал увидеть полчища чудовищ, дымящиеся развалины. Но нас встретила вечерняя тишина, лишь издалека доносились отрывистые крики.

Само село было обнесено деревянным частоколом, а перед ним были разбросаны противотаранные ежи из обтёсанных заострённых брёвен.

— Не зря я этих дармоедов гонял, — с одобрением проворчал Юлий, окидывая взглядом укрепления.

Люди на воротах нас заметили. На стене появились лучники, но пока никто не проявлял враждебности. Повозка замедлила ход, чтобы не мучить лошадей, и минут через десять мы подкатили к воротам.

— Открывайте! Это Сенька! Я помощь привёл! — вдруг заорал во всю глотку парнишка и спрыгнул с козел.

Ворота со скрипом распахнулись, и мы въехали внутрь. Паренёк первым юркнул в проём и подбежал к одному из солдат. Пока мы слезали с повозки, я услышал, как тот его отчитывает:

— Мы тебя за провизией еще утром послали, а ты кого привёл, дурья твоя башка?!

Парнишка вжал голову в плечи — явно не ожидал такого приёма.

— Ты что, не рад меня видеть, Сафрон? — зычно крикнул ему Юлий.

— Капитан! — пронеслось по двору.

Солдаты стали подходить со всех сторон. Сафрон, раскинув руки, быстрым шагом направился к Юлию:

— Жив, старый! А мы уж думали, сгноит тебя эта паскуда в темнице! — громко сказал он и крепко обнял капитана.

Едва они похлопали друг друга по спинам, Юлий сделал шаг назад и рявкнул:

— А ну, построились! Поприветствуйте князя нашего, Рональда!

— Потом, Юлий! — осадил я капитана. — Найди мне стол, бумагу и чем писать. И Луку с повозки заберите.

Сафрон шагнул ко мне и склонил голову:

— Приветствуем вас, князь, — и, махнув рукой, подозвал двоих солдат: — Проводите князя в дом старосты.

Солдаты поклонились, расправили плечи — один вышел вперёд, второй встал сзади, прикрывая спину. Пройдя двор, мы направились вверх по улице. Юлий остался с Сафроном, о чём-то шумно беседуя. Людей на улицах почти не было.

По пути нас обогнал парнишка Сенька и, сверкая босыми пятками, умчался вперёд.

У самого большого в посёлке дома, чей первый этаж, в отличие от других, был сложен из камня, нас встретил сухопарый мужичок.

Видимо, Сенька уже успел предупредить, кто идёт, потому что мужичок поклонился и приветствовал нас:

— Да хранят вас боги, господин. Прошу в дом, — он отошёл в сторону, делая приглашающий жест.

Массивная дверь была распахнута. Я поднялся по ступеням и вошёл внутрь, а солдаты встали у входа, застыв с каменными лицами, прижав копья к боку.

«Неплохая выучка. Не зря Юлий свой хлеб как капитан ест», — отметил я про себя, осматриваясь.

Внутри было полутемно. Я прошёл по коридору в освещённую комнату — видимо, гостиную. Посреди стоял длинный стол с лавками, напротив в очаге трещали дрова. Всё выглядело скромно, но добротно. Староста принёс две лампы, поставил их на стол, затем из сундука в углу достал два листа бумаги, чернильницу и положил рядом гусиное перо.

— Вот, господин, пожалуйста, — указал он рукой и добавил: — Ужин сейчас принесут. Вина нет, но мёд есть, будете?

— Нет, морсу ягодного лучше принеси.

Кивнув, он растворился в проёме. Я присел на лавку и стал разглядывать письменные принадлежности.

«И как этим писать-то?» — вертел я пером в руках. Потом меня осенило — не зря же староста поставил чашечку с чёрной жижей и песочницей. Обмакнув перо, я замер над листом. До меня дошло, что местных букв я не знаю, но, начав выводить слова из своего мира, с удивлением понял, что пишу на здешнем языке.

«Видимо, какая-то часть сознания от прежнего хозяина тела во мне осталась», — подвёл я итог, заканчивая послание.

Быстро сообразив, зачем нужен песок, я присыпал им свежие чернила, а потом аккуратно стряхнул лист над полом.

В этот момент староста с женой начали накрывать на стол. Я несколько раз сложил листок и попросил позвать одного из солдат с крыльца.

Передав послание, я сказал: — Передай это капитану и узнай, как там Луку разместили, — и принялся за ужин.

Вкусная, простая, по-домашнему приготовленная еда быстро утолила голод. Глаза начали слипаться — день выдался невероятно насыщенным. Чуткий хозяин тут же предложил проводить меня в спальню.

— Сперва дела, — отмахнулся я и направился к выходу.

Посыльный уже вернулся и доложил, что Луку определили к другим раненым и местный знахарь его уже осмотрел. Кивнув, я отдал приказ:

— Веди меня к Юлию.

Мы двинулись обратно к воротам. Кругом стояла кромешная тьма, лишь в некоторых окнах теплился свет. Навстречу нам прошёл патруль из четырёх солдат с факелами. Я оглянулся и увидел, что по всему частоколу горят масляные лампы.

Можно было, конечно, вызвать капитана к себе, но мне хотелось прогуляться и подышать воздухом, посмотреть, как тут дела с обороной. В моём мире воевали иначе, и я жадно впитывал всё новое.

Капитана я нашёл на стене. Поднявшись к нему и вглядываясь в окружающую темноту, я спросил:

— Гонец уехал?

— Так точно. Взял двух самых резвых лошадей и умчался.

— Как в целом обстоят дела?

— Лучше, чем я ожидал. Даже с провизией вопрос на время решили.

Я с недоумением посмотрел на него.

— Оказывается, ваш Лука всю повозку мукой и прочей снедью забил.

«То-то мне показалось, что тюков прибавилось», — усмехнулся я про себя.

— Молодец, сообразил, что солдатам жрать надо, вот и набрал в деревне, — похвалил он Луку.

— А с демонами что?

— Тут хуже. Ребята говорят, их у Разлома много расплодилось, а значит, скоро на посёлок пойдут.

— Много — это сколько?

— Штук десять уже вылезло. Если так оставить, Разлом начнёт расширяться, тогда оттуда ещё больше этой нечисти полезет, а может, и офицер выйдет — тогда посёлку точно не устоять.

— Так почему его до сих пор не закрыли?

— А разве они могут? Тут одарённые нужны, как вы, князь. Этот Ниотто должен был давно дяде вашему отписать или в столицу, чтобы одарённого пригласить, ещё когда Разлом только появился.

— Понятно. И что ты предлагаешь?

— Предлагаю дождаться, когда демоны нападут. После того как отобьём атаку, мы с вами, князь, Разлом и закроем. Обороняться на своей территории всё же сподручнее.

— Согласен. Но они точно сюда придут?

— Придут. Им человечинка по душе. Всё зверьё у Разлома они, наверное, уже перебили — времени много прошло.

— Сколько у нас людей?

— Тридцать человек на ногах, ещё пятеро раненых лежат.

— А у наместника?

— Шесть десятков было. Десятерых в той деревне уже прикопали.

— Но он в городе и за стенами. Нам людей точно не хватит.

— Не хватит, — согласился Юлий. — Ещё и от демонов отбиться нужно. А вам бы, князь, отдохнуть — вижу, выжаты вы изрядно. День-то какой выдался.

— Ты тоже долго не задерживайся, — похлопал я его по плечу. — Сонный капитан — плохой командир.

Я спустился и в сопровождении солдат направился к дому старосты. Там меня уже ждали: приготовили бадью с горячей водой, забрали одежду, пообещав, что к утру всё будет чистым и сухим. Умывшись и растянувшись на широкой кровати, я почти мгновенно провалился в сон.

Проснулся я рано, солнце только вступало в свои права, над округой ещё разносился заливистый крик петухов. Одежда моя, как ни странно, уже лежала аккуратно сложенная на сундуке.

«Надо бы себе что-то попрактичнее раздобыть, в этом воевать несподручно», — подумал я, облачаясь в чистое и выглаженное. Не успел я выйти из комнаты, как в груди знакомо отозвался дар, и через мгновение над селом пронёсся протяжный звук рога. «Началось», — пронеслось у меня в голове, и я выскочил из дома.

Солдат у входа уже сменили. Завидев меня, они поклонились и поспешили следом. Я быстрым шагом двинулся к воротам, откуда доносился звук рога.

По пути мне повстречался Юлий. Он сбрил бороду и поправил причёску. Я даже не сразу узнал его. Оказалось, он не настолько стар, как казалось вначале, — крепкий ветеран лет пятидесяти. Такому ещё воевать да воевать.

Он поприветствовал меня, и мы вдвоём быстро взбежали на стену. Один из солдат показал рукой в сторону леса, где был замечен демон. Юлий сначала хотел его отчитать, но я, положив руку на его плечо, сказал:

— Они там. Я их чую.

Капитан сделал серьёзное лицо и, обернувшись, крикнул вниз:

— Сафрон, готовь лучников! Четверых сюда с копьями, остальные — во двор!

— Есть! — донёсся снизу голос.

Окинув взглядом поле, я быстро сообразил замысел Юлия и, повернувшись, спросил:

— Не будет хуже, если мы тварей скучкуем?

— Наоборот, князь. Демоны-солдаты покрепче разведчиков будут, стену они так и так пробьют. А так нам и копьями их закидывать легче, и где прорыв — сразу будет уже знаем.

Опыта сражения с демонами у меня не было, поэтому оставалось положиться на знания капитана.

Не успели мы завершить приготовления, как показались демоны. Размером с корову, бурые твари на шести лапах неслись к деревне. Демоны-солдаты не сильно отличались от разведчиков — главное, они были крупнее и имели массивный череп на толстой шее. Пробежавшись глазами, я насчитал двенадцать штук.

Разбросанные по полю ежи сбивали тварей в кучку у дороги, и, едва они пересекли невидимую черту, лучники выпустили огненные стрелы в специальные рвы, набитые соломой и смолой. Пламя быстро разбежалось, образовав огненную воронку.

Когда до ворот оставалось совсем немного, я услышал крик Юлия:

— Тащи!

По трое солдат с каждой стороны рванули на себя верёвки. На пути тварей внезапно взметнулись заострённые колья, и первые три демона, мчавшиеся впереди, налетели на них на полном ходу.

Раздался оглушительный треск. Стая монстров замедлила бег, зашипев и захрипев.

Сверху на них тут же обрушился град стрел и копий.

Но демонов это не остановило. Громко зарычав, они рванули вперёд, прямо по телам погибших сородичей. Быстро определив, что слабейшее место — ворота, двое самых крупных демонов на полном ходу врезались в них. Удар был такой силы, что задрожала вся стена.

Ворота прогнулись внутрь, балка треснула, и после второго удара демоны ворвались во двор. Радовало лишь то, что больше половины из них полегло ещё на подступах.

Солдаты тут же взяли тварей в полукольцо, атакуя с флангов. Было видно, что с демонами они сражаться умеют: трое монстров уже валялись бездыханными, а среди наших пока не было потерь.

Внезапно самый крупный демон, невзирая на тычки копий, проломил строй и рванул вглубь посёлка. Увидев это, я вмиг слетел по лестнице, на ходу выхватывая копьё у солдата, прикрывавшего спуск, и бросился вдогонку.

Тварь неслась, не разбирая дороги, на ходу протаранила плетень одного из дворов и влетела внутрь. Из дома донёсся испуганный визг женщин и детей, а следом, сквозь клубы пыли, ворвался и я.

Почуяв меня, тварь развернулась и с хриплым рёвом бросилась в атаку.

Пока я стоял на стене, наблюдая, как солдаты расправляются с монстрами, я отметил их уязвимые места — удар в которые быстро добивал тварь. Это были основание шеи и бока сразу за передней парой лап.

Поняв, что ударить в шею не успеваю, я резко отскочил вбок и изо всех сил всадил копьё демону в бок. Древко вошло так глубоко, что монстр, дёрнувшись, вырвал его у меня из рук и, протащив ещё несколько метров, рухнул на окровавленную землю.

Не успел я порадоваться быстрой победе, как со стены снова прозвучал рог. Выдернув копьё из бока демона, я в сопровождении изумлённых солдат бросился обратно.

Едва я оказался во дворе, как навстречу мне поспешил хмурый Юлий:

— Князь, уходим через вторые ворота!

— Не понял?!

— Мы опоздали… Офицер уже здесь.

— Эта тварь настолько непобедима?

— Будь тут стены каменные, я бы ещё рискнул. Но этот посёлок не спасти.

В этот момент, будто подтверждая слова капитана, дар в моей груди забился с такой силой, что я испугался — вот-вот наступит откат. Но, прислушавшись к себе, понял, что пока всё в порядке. Я прошёл мимо Юлия и направился к стене.

— Времени мало, князь! — попытался он меня остановить.

Я, игнорируя его, быстро взбежал по лестнице и вдалеке увидел новую тварь.

Ростом выше двух метров, демон шел на двух ногах. Он больше походил на человека, чем на монстра: четыре руки, бурая кожа, длинные чёрные волосы и ветвистые рога. Тело его покрывало нечто вроде доспехов, и он медленно вышагивал в сопровождении двух демонов-солдат.

— Он зальёт тут всё огнём, надо уходить, князь, — сказал Юлий, стоявший рядом.

Демон, словно услышав нас, остановился и, подняв все четыре руки, создал над головой огненный шар огромных размеров. Напитав его силой, он отвёл руки назад и швырнул вперёд, словно катапульта.

Шар взмыл в воздух и по дуге полетел в нашу сторону. Я вытянул ладонь навстречу и, создав три небольших фиолетовых огонька, выстрелил ими в огненный снаряд.

Произошло ровно то, что и должно было случиться: едва мои огоньки, переплетаясь, столкнулись со сгустком пламени, как тот рассеялся с лёгким хлопком, оставив лишь небольшую дымку.

Челюсть капитана в этот момент отвисла. Демон удивился не меньше и, склонив голову набок, пристально смотрел на меня своими ярко-жёлтыми глазами.

Подержав паузу, демон вытянул одну из рук и, издавая каркающие звуки, отдал приказ. Два демона-солдата тут же сорвались с места и устремились к воротам.

— Эти двое — на вас, а я займусь вот этим! — отдал я приказ.

Юлий тут же бросился назад, собирая солдат для обороны, а я, дождавшись, когда демоны окажутся в нескольких метрах от стены, с копьём в руке спрыгнул вниз и, не оборачиваясь, побежал навстречу демону.

Демон стоял на равнине недвижно, поджидая меня. Когда я, сбавив ход, начал приближаться медленной, осторожной поступью, рогатая тварь что-то произнесла на своем каркающем языке.

— Чаво? Не понимаю я! — громко крикнул я в ответ.

Демон ещё что-то прокаркал и издал скрипучий звук, похожий на смех. Каждой из своих четырёх рук он поочерёдно снял с пояса по кривому серповидному клинку.

Вот тут мне стало не до смеха. Длина его рук плюс лезвия практически сводили на нет моё преимущество в дистанции. С таким противником мне ещё не доводилось сражаться. Я заставил свой мозг работать на максимум, чтобы использовать стиль «Инвениус Виам».

Полностью сосредоточившись на поединке, я отмечал каждую мелочь: малейшее движение его тела, то, как он стоит, как реагирует.

Первый ход сделал демон. Сорвавшись с места, он атаковал всеми четырьмя руками одновременно, целясь мне в голову и ноги. У меня был лишь один вариант — отпрыгнуть. Но, видя его стойку, я понял, что он только этого и ждёт. Поэтому я рванул вперёд и вбок, уходя от ударов, и нанёс ответный выпад, оставив на бедре демона неглубокий порез.

Сгруппировавшись, я сделал кувырок и вскочил на ноги. Демон, поняв, что атака провалилась, посмотрел на свою рану и снова что-то прокаркал.

— Да говори уже по-людски, страховидло переросток! — попытался я спровоцировать его ухмылкой.

На удивление, сработало. Демон крутанул клинки и снова бросился в атаку. Два удара крест-накрест и два с флангов — моё сознание с опережением предугадало траекторию. Я сделал шаг назад — лезвия просвистели в сантиметре от тела, — и тут же рванул вперёд. Наконечник копья почти целиком вошёл в рану на бедре.

Но демон преподнёс сюрприз: он встал на колено и резко развернул корпус. Копьё заклинило, и в ту же секунду последовала атака с двух сторон. Пришлось отпустить древко и отпрыгнуть назад, едва успев увернуться. Вместо меня удар приняло копьё — оно с хрустом переломилось в двух местах.

Демон медленно поднялся и выдернул наконечник из бедра. Облизав лезвие, он отшвырнул его в сторону. Нога была залита чёрной кровью, но тварь храбрилась, делая вид, что ей всё нипочём.

Я начал отступать, заставляя демона идти за мной. Он сделал шаг, второй, третий — и тут же последовал молниеносный выпад. Я заметил, что, как бы он ни изображал что не чувствует боли, на раненую ногу он всё же прихрамывает.

Начал обходить его по дуге, вынуждая переносить вес на повреждённую конечность. Демон провёл уже знакомую перекрёстную атаку. В прыжке я ударил ногой точно по его кисти и выбил один из клинков. Рывок в сторону — и оружие у меня в руке. От неожиданности я чуть не выронил его — клинок с виду был невелик, но весил будто кузнечный молот.

Спасла только сила одарённого — не будь дара, пришлось бы бросить эту железяку. Демон с возмущением уставился на меня.

— Не отдам, пока не попросишь! — крикнул я.

Демон что-то прокаркал в ответ и, крутанув оставшиеся клинки, снова пошёл в атаку. Сражаться его же оружием я и не собирался. Сделав шаг вбок и резкий разворот, я швырнул клинок со всей силы демону в грудь, а сам рванул к обломку копья. Вращающееся лезвие ударило тварь по рёбрам тупой стороной. Демона на мгновение отбросило назад, он инстинктивно перенёс вес на раненую ногу, его тело развернулось — и в этот момент я, подобрав обломок копья, всадил ему наконечник в шею.

Демон рухнул навзничь. Из его рук выпали три клинка, лапы лихорадочно забегали по шее, ощупывая торчащий обломок древка. Глаза чудовища расширились от удивления, и, с булькающим хрипом, он затих.

Я грузно рухнул на землю. Перед глазами снова заплясали чёрные мушки — то ли откат давал о себе знать, то ли я просто переусердствовал. Тело молодого князя явно не было готово к таким испытаниям. Будь я в своей форме — бой не показался бы таким изматывающим. Поставив себе мысленную зарубку насчёт тренировок, желательно с завтрашнего дня, я с силой провёл рукой по вискам.

— Видали, как князь его уложил? — донёсся до меня удивлённый возглас.

Я резко обернулся и увидел приближающийся отряд солдат во главе с Сафроном.

Стоя гурьбой неподалёку от тела демона и с нескрываемым восхищением глядя на меня, один из солдат неожиданно крикнул:

— Слава князю Рональду! Слава стражу нашему, защитнику людскому!

Остальные подхватили этот клич, и, не подними я успокаивающую ладонь, они так и продолжали бы скандировать: «Слава стражу!» В этот момент в голове у меня родился безумный план, связанный с этими самыми «Стражами». Мысленно отметив идею и отложив её на дальнюю полку, я спросил:

— А Юлий где?

— Демон ногу ему зацепил. Он, конечно, рвался сюда, к вам, князь, еле уговорили остаться.

Рассиживаться было некогда. Я поднялся, слегка пошатываясь, и, бросив взгляд на поверженного демона, сказал:

— Сафрон, ты знаешь, где Разлом?

— Знаю, тут недалече. Час по лесу, не больше.

— Тогда бери двоих самых путевых и показывай дорогу. Остальным передай — пусть демонов за ворота отнесут, но пока не закапывают. Они мне ещё понадобятся.

— Прямо сейчас на Разлом пойдём?

— А когда? Подождём, пока оттуда ещё нечисть повылазит? — сказав это, я подошёл к одному из солдат и, кивнув, забрал его копьё.

Сафрон ткнул пальцем в двух бойцов, обозначая тех, кто пойдёт с нами, и, сделав шаг в сторону леса, коротко бросил:

— Пойдёмте, княже. Нам туда.

Глава 6

Утренний лес встретил нас гробовой тишиной. Слышно было лишь наше дыхание да хруст сломанных веток под ногами солдат. Впереди шёл Сафрон, а двое бойцов шли по бокам, прикрывая меня с флангов.

Разлом я почувствовал первым — дар снова ожил, напомнив о себе настойчивой пульсацией в груди. Пробираясь через бурелом, мы вышли на заросшую колею.

— Сафрон, а куда эта дорога ведёт?

— Там, где сейчас Разлом, раньше шахта железная была, — объяснил он.

«Не зря Пеньки тут построили. Железная руда, углежоги рядом, лес… Основатель явно был не дурак. Надо это дело обдумать», — размышлял я, ступая по мягкой траве.

— А что с шахтой теперь? Добывают ещё?

— Верхние пласты выбрали, а глубже никто не копал. Да и демоны потом пришли — пришлось людям бежать. Почти дошли, князь, сейчас сами увидите.

Едва Сафрон закончил, как мы увидели первые покосившиеся домики шахтёрского посёлка. Доски посерели от времени, кое-где покрылись лишайником — место явно давно заброшено. Повсюду валялся брошенный инвентарь, посуда, котелки — люди бежали впопыхах. Судя по размеру посёлка, добыча железа здесь была немалой.

Сафрон, шедший впереди, вдруг резко замер. Я принюхался и сам уловил знакомый запах демона — почуяв его раз, уже ни с чем не спутаешь.

Мы свернули с дороги и, стараясь ступать как можно тише, стали обходить домики, пробираясь к местам добычи. Пришлось рассредоточиться — проходы между постройками были слишком узки.

Выйдя на открытое пространство, мы увидели двух демонов — солдата и разведчика, — которые, переругиваясь, раздирали тушу оленя. От неё почти ничего не осталось — лишь грязная шкура да обглоданные кости. Но твари были так увлечены, что не заметили нас.

— Сафрон, солдат — на вас, а я беру разведчика.

Сафрон кивнул и, махнув солдатам, увёл их правее. Нужно было разделить тварей. Я поднял с земли камень и, дождавшись, когда демон-солдат отшвырнёт мелкого сородича, швырнул его в разведчика.

Камень угодил тому прямо в морду. Демон фыркнул от неожиданности и тут же развернулся в мою сторону. Заскрежетав, он прижался к земле и рванул вперёд.

Я выждал, пока он окажется на расстоянии выстрела, и, вытянув ладонь, выпустил фиолетовый огонёк в уже начавший формироваться на «губе» демона огненный шар. Не успел демон понять, куда делся его снаряд, как я пригвоздил его к земле ударом копья в шею.

Тем временем солдаты с Сафроном заманивали демона-солдата, уворачиваясь от его выпадов за старые бараки. Несколько построек были уже сметены мощными ударами.

Я, выдернул копьё, бросился им на подмогу. Наконечник уже покрылся пятнами, лезвие потемнело — нужно было действовать быстро, пока оружие не пришло в полную негодность. В бою с офицером мне повезло пробить шею, но шкура солдата казалась куда прочнее.

Пока солдаты отвлекали демона тычками, я прицелился и, используя дар, метнул копьё в уязвимое место. Демон дёрнулся и хрюкнул от неожиданности. Древко вошло точно под переднюю лапу. Сафрон, поймав момент, добил тварь ударом в шею.

Собравшись вместе, мы двинулись дальше. Сафрон указал на основание карьера, где зиял широкий проход в шахты.

— Вон там, князь. Оттуда твари и лезут.

Я присмотрелся и увидел, что земля у входа в шахту изменила цвет, став бурой с красноватыми прожилками. Словно невидимая граница отделяла территорию демонов.

— Ждите меня тут, — отдал я приказ и направился к шахте в одиночку.

Сафрон сначала хотел возразить, но, встретив мой твёрдый взгляд, лишь кивнул.

— Не рискуйте почём зря, князь, — донёсся до меня его шёпот.

По мере приближения к шахте пульсация в груди меняла характер — от резких всплесков до ровного, но настойчивого гула. Осмотрев вход, я не заметил ничего подозрительного, кроме странного цвета почвы и позеленевших деревянных крепей.

Сделав шаг внутрь, я ощутил тяжёлый сладковатый запах. Продвигаясь вглубь по сырой земле, я намеренно замедлил шаг, давая глазам привыкнуть к темноте. Никаких подозрительных звуков. Пройдя ещё несколько метров, я заметил на стенах отсвет — будто впереди горела тусклая алая лампа.

«Наверное, это и есть Разлом», — мелькнуло у меня, пока я пробирался вперёд.

Шахта плавно повернула, и за изгибом я оказался в искусственной пещере. Посреди неё в воздухе парил неровный красный камень с яркими кристаллическими прожилками, пульсирующими алым светом. Воздух вокруг искажался, переливаясь и создавая причудливую картину.

— Так вот как выглядит Разлом, — прошептал я, заворожённо глядя на аномалию.

Я сделал шаг к камню, затем другой, медленно приближаясь к центру. Воздух вокруг словно сгущался, послышался нарастающий гул, будто запустили мощный генератор. Каждый шаг давался всё труднее — невидимая сила отталкивала меня, не позволяя подойти ближе. Дар в груди взбесился, огонёк метался, словно затравленный зверь.

Я из последних сил протянул руку и схватил пульсирующий камень. Ладонь озарило фиолетовым заревом — и камень резко погас. Кругом воцарились темнота и тишина. Сперва я подумал, что это откат, но, прислушавшись, понял — просто исчез свет, исходивший от камня.

«И это всё? Так просто?» — стоял я в полной темноте, не веря своим ощущениям.

Глубоко вдохнув, я отметил — сладковатый запах исчез. Значит, работа выполнена. Почти на ощупь я выбрался обратно в туннель и, ориентируясь на свет впереди, покинул шахту.

Сафрон с солдатами стояли на прежнем месте, с любопытством глядя на меня. Я вышел и высоко поднял руку, сжимая в пальцах странный потухший камень.

В ответ грянули радостные возгласы: «Ай да князь!», «Вот это молодец!»

Делать здесь больше было нечего. Перед обратной дорогой я взял у одного из солдат холщовую сумку, положил в неё камень и, вырезав сердца поверженных демонов, скомандовал:

— Возвращаемся.

В посёлок мы возвращались по дороге — смысла скрываться и срезать путь теперь не было. На подходе я увидел, что Юлий, не дав солдатам расслабиться, развернул бурную деятельность. Мужики из деревни вместе с военными занимались восстановлением укреплений: таскали солому, обтёсывали брёвна. Ворота были сняты с петель, и несколько человек горячо обсуждали, как ставить новые столбы и опоры.

Едва мы вошли, Юлий, завидев меня, вздохнул с облегчением и, пробормотав: «Слава богам, уберегли», — устремился навстречу. Прихрамывая, он подошёл и вопросительно посмотрел на Сафрона.

— Закрыли, — кратко отчитался тот.

На лице капитана расплылась радостная улыбка. Он повернулся ко мне:

— Гонец успел, вот только назад вернулся.

— Говори, — коротко бросил я.

— Будут тут к вечеру. Раненых много, вот и движутся медленно.

— Сколько их?

— Человек пятьдесят, из них половина — раненые.

— Готовь места для раненых. Собери всех, кто умеет врачевать. Если не хватит — привези ту знахарку из деревни. Как Лука?

— Очнулся, со старостой о чём-то беседует, — улыбнулся Юлий. — Парень толковый, хваткий.

— А нечисть куда дели?

— Вон туда, — он показал за стену. — Костры уже сложили, вас ждали.

— Найди солдата, который вони не боится. Пусть возьмёт мешок да пару крепких ножей и отправится туда, — отдал я приказ и добавил: — Через час вели натаскать воды и еду приготовить. И чтобы староста с Лукой были рядом.

— Понял, княже. Всё сделаем…

— И это прибери, — всучил я ему сумку с камнем, развернулся и в сопровождении двух бойцов направился за ворота.

Найти демонов оказалось легко — вдоль частокола тянулась тёмная полоса засохшей крови. По пути нас догнал солдат с мешком. Дойдя до места, он молча протянул мне ножи, с любопытством следя за дальнейшим.

Я обошёл все тела и остановился у офицера. Двухметровый рогатый великан. Его кожа уже посерела, глаза по-прежнему удивлённо смотрели в небо. Осмотрев доспехи, я понял — они не снимались. Словно вторая кожа, они приросли к телу и были прочными, как хитин.

Тварь была разумна, и это тревожило. К тому же она командовала другими — значит, у них имелась своя иерархия. Я продолжал делать выводы, пока изучал труп.

Найдя узкую щель между грудными пластинами, я вогнал туда нож и надавил изо всех сил. Кое-как раздвинув пластины, я просунул пальцы внутрь. Как я и предполагал, это был не доспех, а природный нарост. Вскрыв грудную клетку, а затем и брюхо, я внимательно изучил анатомию.

В своём мире я чаще сражался с монстрами, чем с людьми, и знание их слабых мест не раз спасало мне жизнь. Вот и сейчас, не изменяя привычке, я быстро отмечал про себя особенности строения.

Лёгкие есть — значит, дышит. Пищевод, желудок… Сердце, как и ожидалось, представляло собой чёрный шар. Находилось оно за мощными костями грудной клетки — прочнее, чем у человека. Забрав сердце, я изучил мускулатуру — в целом демон-офицер напоминал человека, хоть и с разительными отличиями.

Затем перешёл к солдату. Этот отличался куда сильнее: мощный скелет, развитая мускулатура, в груди — толстые костяные пластины, защищавшие сердце и лёгкие. Брюхо также прикрывал слой мышц.

Как я и предполагал, наблюдая за боем, слабых мест было два: подмышки передних лап, где тонкий мышечный слой и отсутствие толстых костей позволяли поразить лёгкое, и участок на шее, где массивный череп соединялся с позвонками — там же проходила главная артерия.

«Интересно, сколько людей полегло, прежде чем они это выяснили?» — мелькнуло у меня.

Была и ещё одна особенность: помимо обычных сосудов, у демонов имелась сеть тонких белёсых прожилок. Если у разведчика они концентрировались на нижней челюсти, то у офицера оплетали ладони и руки.

«Значит, через них они управляют энергией и создают огненные шары», — пришёл я к выводу.

— Тогда это меняет дело. Любой орган можно повредить, — пробормотал я вслух, вызвав недоумение солдат.

Собрав сердца в мешок, я приказал солдату отнести их к дому старосты, добавив: «Головой за них отвечаешь». Сам же, почистив руки и с досадой глянув на испорченную одежду, махнул рукой и направился в посёлок.

Я шёл не спеша, обдумывая всё, что удалось узнать. В голове сложилась общая картина и даже тактика борьбы с тварями. Беспокоил лишь один вопрос: их кровь, портящая железо. С этим нужно было что-то делать, и желательно — быстро.

Зайдя в посёлок, я прямиком направился к дому старосты. Селение ожило — повсюду слышались голоса, доносился стук топоров. У обочины суетились куры и гуси. Появились дети, собравшиеся в шумные кучки. На себе я ловил лишь благодарные взгляды — люди наконец-то вздохнули свободно, зная, что угроза демонов миновала.

От этого на душе стало легче, настроение поднялось, и за ворота двора я входил с улыбкой. На крыльце меня встретил встревоженный Лука. Увидев меня, он вскочил и быстрым шагом направился навстречу. Лицо его приобрело нормальный цвет, о недавних ранениях напоминали лишь тёмные круги под глазами.

— Господин! Простите меня, дурня, — он опустил голову, ожидая наказания.

— За что? — удивился я.

— Если бы не я с этой едой, наёмники бы меня не схватили… — он говорил приглушённо. — Из-за меня вы жизнью рисковали.

— Не переживай, парень. Отработаешь! — хмыкнул я и похлопал его по плечу. — Где мешок с сердцами?

— Всё там, — он показал рукой в сторону дома.

Мы зашли внутрь. У стены я увидел два мешка. «Пора разобраться с даром», — подумал я, вываливая их содержимое на пол.

— Лука, распорядись, чтобы мне не мешали. И узнай насчёт воды.

По его глазам было видно, что ему жутко интересно, чем я занят. Но, поймав мой строгий взгляд, он лишь кивнул и вышел.

Взяв в руки сердце демона-солдата, я постарался воспроизвести то ощущение, что испытал, поглощая энергию разведчика. Дар тут же откликнулся, и тело наполнила сила, устремившись к огоньку в груди. Процесс занял меньше секунды. Поглотив ещё несколько сердец, я оценил состояние дара, заглянув внутрь себя.

«Огонек» стал ровным, его пламя увеличилось, но этого всё ещё было мало. Я продолжил, пока не поглотил все сердца, кроме офицерского. Взяв в руки тёмный шар, я приготовился. Поток энергии оказался куда мощнее — в груди будто разлили жидкий огонь.

Меня скрутило пополам, в горле застрял ком, густой и чужой. Я закашлялся, пытаясь вытолкнуть его, и на траву хлынуло нечто чёрное и мерзкое. Меня вывернуло ещё раз, вырывая изнутри остатки этой липкой, живой тьмы. Выброшенная чернота на моих глазах быстро иссохла, почернела ещё сильнее и рассыпалась пылью, уносимой лёгким ветерком.

Я стоял на коленях, тяжело дыша, с едким привкусом во рту. Не понимая, что именно произошло, я ощутил одно: что бы это ни было — сейчас всё закончилось.

Я поднялся и осознал, что мир вокруг изменился. Краски стали ярче, звуки — отчётливее, мысли обрели кристальную ясность. Я снова заглянул внутрь. «Огенек» сиял ровным золотым светом, рассеивая окружающею его тьму. «Получилось!» — пронеслось в голове.

Сложив остатки в мешок и вытащив оттуда камень, я направился к крыльцу.

«Так вот каково это — быть одаренным? Но почему мой дар изначально был таким?» — я мысленно добавил этот вопрос к списку тех, что нужно задать Луке.

Лука ждал меня на крыльце. Взглянув на моё лицо, он прошептал:

— Вы словно светитесь изнутри, господин… Неужели вы…

— Потом поговорим, — оборвал я его. — Что с водой?

— Староста баню приготовил. Прошу за мной, господин.

«Баня?» — мелькнуло у меня. Делая вид, что так и надо, я последовал за Лукой.

У невысокой деревянной постройки нас встретил мужик в длинной холщовой рубахе:

— Здрав будь, княже, — почтительно поклонился он. — Проходите, всё готово.

Внутри было тепло. Лавки, тканые коврики на полу… Мужик дождался, пока я разденусь, и спросил:

— Как желаете ваша светлость? С вениками? Пар какой подать? Масла хвойные есть, можно на квасе.

Всё это было для меня в новинку. Наугад я ответил:

— Давай с вениками и с маслами.

Судя по довольному виду мужика, ответ ему понравился. Он распахнул массивную дверцу и пригласил внутрь.

Сказать, что я охренел, — значит ничего не сказать. Густой горячий воздух ударил в лицо, дышать стало тяжело. «Неужели тут моются?» — промелькнуло у меня, пока я осматривался.

Было полутемно — свет едва проникал через маленькое окошко. В углу стояла широкая печь, верх которой был уложен раскалёнными камнями — от них и шёл этот жар. У стены стояли бочки с водой, лохань и деревянные ковши. Напротив — разноуровневые лавки, застеленные грубыми половиками.

— Ложитесь на лавки, а я парку поддам, — сказал мужик.

Я улёгся на живот на центральную лавку, положив голову набок, и с любопытством наблюдал.

Он налил из бутыли в ковш какую-то жидкость, плеснул воды и выплеснул смесь на камни. Те с шипением взметнули клубы ароматного пара, запахло хвоёй. По спине тут же разлилось тепло, пот ручьём покатился по коже.

Мужик снял со стены два связных веника и замочил их в лохани. Затем взял кувшин и направился ко мне.

— Щас венички разойдутся, а пока мы вас приготовим, — сказал он, поливая меня тёплой кисловатой жидкостью.

«Точно приготовят. Тут и свариться недолго», — с ухмылкой подумал я.

Мужик умелыми движениями втирал состав в кожу, разминая затекшие мышцы. Тело расслаблялось, и, несмотря на жар, становилось невероятно легко. Закончив, он снова поддал пару и взял веники. Стряхнув воду, принялся охаживать меня ими по спине. С каждым взмахом жар становился всё интенсивнее.

Процесс мне дико понравился — тело растекалось по лавке, как желе. Обхлестав меня со всех сторон, он намылил деревянную мочалку и старательно оттёр всю грязь. Апогеем стало обливание ледяной водой.

«Словно заново родился», — лениво подумал я, надевая чистую рубаху и штаны.

Время отдыха закончилось — мне был нужен староста, ведь впереди нас ждало много нерешенных вопросов.

Выйдя на свежий воздух, я шумно вдохнул полной грудью. Вместе с солдатами, дежурившими у входа, я дошёл до дома. Восстановленный дар и отдохнувшие мышцы — я чувствовал себя в тот момент прекрасно. «Этот мир определённо стоит того, чтобы в нём переродиться!» — с улыбкой подумал я.

Лука всё так же караулил у крыльца.

— На стол накрыли?

— Так точно, господин, всё готово.

— Тогда зови Юлия и старосту. Тебя я тоже жду.

От этих слов Лука буквально засиял и умчался в сторону ворот.

Внутри нас встретила «хозяйка» — жена старосты. Она приветствовала меня почтительным поклоном и проводила в гостиную. Я дождался, пока все соберутся и рассядутся, и тогда объявил:

— Вопросов у нас немало, но сначала — поедим.

Глава 7

В этот раз хозяйка постаралась на славу, и стол ломился от разнообразия. Пироги — с ягодами, рыбой, мясом, капустой, а запечённая птица просто таяла во рту. Поняв, насколько я изголодался, я быстро приступил к трапезе, но не забывал про этикет. Всё-таки я князь, а не свинья.

Своих людей я пригласил не просто так. Во-первых, совместная трапеза с князем показывала, насколько я им доверяю. Во-вторых, мне нужно было обсудить с ними предстоящие планы.

На данный момент у меня были солдаты, которых ещё и содержать надо. Железный рудник, чья судьба пока под вопросом, но который мог решить проблему с сырьём для оружия.

Был наместник, узурпировавший власть в главном городе моих земель, и я не собирался позволять ему и дальше хозяйничать. И самый важный вопрос — где взять на всё это денег?

Пока люди шли за мной, потому что я освободил их от демонов, но так продолжаться вечно не могло. Всем им нужно жалованье, а обдирать и без того замученное население новыми поборами было бы роковой ошибкой.

Утолив голод, я окинул всех взглядом и, видя, что все закончили, начал:

— Юлий, как идёт восстановление укреплений? Всё ли готово для раненых?

— Ворота как раз навешиваем, спасибо Фоме за людей, — он кивнул в сторону старосты. — Для раненых всё готово, за знахаркой повозку отправил. Почти всё готово, князь.

— Это хорошо. Тогда скажи, сколько всего у нас будет людей?

— Шесть десятков в строю, остальных — посмотрим по состоянию.

— Итого почти девять десятков, — подвёл я итог. — Еды, оружия — на всех хватит?

— Извиняюсь, князь, — он опустил голову. — Вновь прибывших в расчёт не брал.

— Тогда вот тебе задание: посчитай, сколько всего нужно, составь список. Всё снаряжение прибывших тоже учитывай. — я посмотрел ему прямо в глаза и громко объявил: — С этого дня назначаю тебя моим главным командиром!

— Это честь! Я вас не подведу, князь! — он встал и приложил руку к груди.

— Вечером нужно организовать стол для солдат, — я повернулся к старосте. — Это уже на вас.

— Ваша светлость, провизии и так немного, стоит ли? — осторожно начал Фома.

— Людям нужен отдых и праздник в честь победы над демонами! И селян организуй, музыку или певцов найди, — отрезал я и, взглянув на Юлия, добавил строже: — Чтобы на празднике все побывали! Организуйте смены, и если кто успеет напиться — уводите по-тихому.

— Сделаем, — хором ответили Лука и Фома.

— Лука, теперь ты.

— Да, господин?! — он чуть не подпрыгнул на месте.

— Тише ты, — осадил я его. — Слушай задачу. Ты у нас парень хваткий. После того как Юлий список подготовит, обсуди с Фомой, где взять припасы и всё остальное, чего не хватает. Если трудности возникнут — сам не лезь, меня в курсе держи!

— Так точно, господин! — обрадовался Лука такому поручению.

— Теперь, Фома, ты… — я взглянул на старосту. — Расскажи подробнее, чем твой посёлок промышляет.

— Кхм… — прокашлялся он. — В основном лес заготавливаем, по реке сплавляем, уголь жжём. Ну и всего понемногу: пасеки держим, скотину, пшеницу и овощи растим.

— А железо добывали? — задал я самый интересующий меня вопрос.

— Добывали. Только народ, после того как их из шахт погнали, разбежался. Кто совсем ушёл, но некоторые остались и на уголь перешли.

— Хорошо. А специалисты, которые шахту строили, есть? Если добычу возобновим, найдётся кому руду добывать и обрабатывать?

— Найдутся. Клич кинем — вернутся.

— Значит, так: завтра найди специалистов — и по шахте, и по руде. Пусть сходят, оценят, можно ли добычу продолжить, — распорядился я.

— А ты, Юлий, выделишь им несколько человек в охрану. Мало ли, какой демон там ещё остался.

— Выделим, — ответил Юлий и спросил: — Князь, раз уж речь зашла о добыче и демонах, хочу узнать: что с демоническим железом делать?

— Каким ещё демоническим железом? — не понял я.

— Так ножи эти демонские и цепь… Ценные они. Если их, как сталь, в мечи и копья пустить — от крови демонов не портятся, да и сами прочнее становятся.

— А, ты про это, — вспомнил я трофеи с офицера. — Один оставь мне, остальные — на перековку. Есть тут специалисты, кто сможет новое оружие изготовить?

— Таких нет, — ответил Фома. — Был кузнец толковый, да как добычу прекратили — съехал.

— Далеко?

— В Ручейный, говорят, перебрался. Там тоже добычу ведут.

— Это тот, что наместник соседям подарил? — я взглянул на Юлия.

— Ну, вообще-то по закону он ваш, — тихо проговорил капитан.

— Кузнеца вернуть надо, но пока другие вопросы не решим, — мысленно отметил я это и сказал: — На этом всё. Если вопросы есть — задавайте сейчас.

Все промолчали.

— Лука, останься ненадолго, потолковать надо.

Когда все, попрощавшись, вышли, я отпил морса и спросил Луку уже более расслабленно:

— Слушай, память до конца не вернулась. Скажи, что с моим даром-то было?

— Точно не ведаю, господин, только что слуги по дому болтали…

— Ну так говори.

— Говорили, будто вы вдруг резко болеть начали, как ваша матушка. Называли это «проклятием одарённых».

— У моей матушки дар был?

— Был, да ещё какой! Сильным водником она была. Могла реку остановить — чего только про неё не рассказывали. Жаль, что заболела…

— А что потом со мной было?

— Не знаю, что случилось, но слышал, будто вам плохо стало, и вы из окна выпали, но живы остались. Ваш отец тогда доктора из столицы вызвал.

— Имя доктора помнишь?

— Ван Хельм, вроде… А зачем он вам? Он одним из первых погиб, когда демоны напали.

— Жаль… Ладно, иди.

Когда Лука ушёл, я, потягивая морс, размышлял о своём даре. Всё это выглядело подозрительно. Моя мать — сильная одарённая, первая в роду за много лет. Отцу повезло взять такую в жёны — и она заболела. Я — первый рождённый одарённый — тоже заболел так, что чуть не умер. Словно кто-то намеренно толкал наш род в пропасть. Практически лишённые земель, без дара, внезапная атака демонов… И вишенка на торте — наместник, верный много лет, но вдруг решивший узурпировать власть в последнем городе.

Всё это навевало недобрые мысли о том, что мой враг — не в городе, а где-то рядом дёргает за нитки, куда более хитрый и могущественный. Сперва нужно понять его мотив — тогда вычислить его будет проще. Информации пока мало, но ясно одно: нужно держать ухо востро. С этим Разломом я уже заявил о себе, а значит, если враг существует, он обязательно сделает свой ход.

Пока радовало одно: я нашёл решение проблемы с порчей оружия. Вот бы знать, где раздобыть побольше этого демонического железа! В идеале — вооружить всех. Начнём пока с самых отличившихся, а там видно будет.

И про главное забывать не стоит — нужно разработать программу обучения для солдат на основе моего боевого стиля. Главное — внести поправки: обычные солдаты не одаренные, и далеко не все смогут его применить. Наметив планы, я решил посвятить немного свободного времени себе.

Что такое баня — узнал. Теперь решил выяснить насчёт другого. Выйдя в коридор, я прошёл на кухню и, найдя там жену Фомы, сказал:

— Хозяйка, угощение было вне всяких похвал. Пирог с рыбой особенно удался, — улыбнулся я ей.

— Спасибо, господин. Для нас честь — потчевать такого гостя.

— Скажи мне вот что: что за рыба это была и кто её принёс?

— Так это сом был, — удивилась она, что я раньше ее не пробовал, и продолжила: — А рыбаков у нас двое в селе. Позвать?

— Да, зови обоих. Потолковать с ними хочу.

— Куда прислать?

— Сюда. И ещё — бумага и перо нужны.

— Сейчас принесу.

Я вернулся в гостиную. Девушки молча убирали посуду, украдкой бросая на меня заинтересованные взгляды. Хозяйка принесла несколько листов и достала из сундука чернила с пером.

Пока рыбаки не пришли, я начал составлять программу тренировок. Едва я исписал один лист, как в комнату заглянула хозяйка и сообщила, что мужики пришли. Кивнув, я оставил записи на столе и вышел во двор.

Рыбаками оказались отец с сыном — похожие, как две капли воды. Оба косматые, в простых рубахах и штанах. От них пахло рыбой и тиной. Испуганно глядя на меня, они приветствовали меня:

— Здрав будь, княже, — сказал старший и, отвесив сыну подзатыльник, заставил его поклониться вместе с собой.

— Вы местные рыбаки? Это вы сома принесли? — улыбнулся я.

— Мы. Кроме нас на Быстрой никто особо не ловит, — продолжал отец.

— А как ловите, на что?

— В основном ловушки ставим. Вот повезло — на самолов сома поймали. Бывает, река от дождей разливается — тогда по затонам с бреднем ходим.

— А на удочку ловите?

— Есть у нас одна, только сейчас не пользуем…

— Почему? Не ловится на неё?

— Крючок потеряли, а как кузнец ушёл — делать их некому, — сказал он расстроенно.

— Ясно, кузнец… Значит, тот, что в Ручейный ушёл? — спросил я задумчиво.

— Он самый. Герасим, золотые руки у него были… А какие он крючки делал — загляденье…

— Ну, хороших уловов вам, — обозначил я конец разговора.

— Спасибо, князь, — поклонились они и вышли со двора.

Теперь у меня появилась ещё одна причина вернуть этого кузнеца Герасима. Не успел я зайти в дом, как примчался Лука.

— Идут, князь! Солдаты — уже у леса показались!

— Лука, вот тебе ещё задание! Пока Юлий список готовит, узнай, что местные про кузнеца Герасима знают. Что любит, почему именно тут работал — любую информацию.

— Будет сделано! — снова засиял он.

Я в сопровождении солдат и Луки направился к воротам. На площадке Фома с мужиками расставляли столы, женщины застилали их скатертями, тут же жгли костры и начинали готовить. «Настоящий полевой лагерь организовали», — оценил я приготовления.

Юлий, заметив меня, подошёл и, указав на починенные ворота, сказал:

— Мужики тут рукастые, с деревом хорошо управляются.

— Молодцы. Ну что, пойдём встречать подкрепление, — сказал я и двинулся навстречу входящим солдатам.

Впереди колонны шёл высокий крепкий мужчина в доспехах. Он отстегнул лямки, снял шлем и, остановившись, осмотрелся. Заметив нас, он, неся шлем подмышкой, быстрым шагом направился к нам.

— Приветствую вас, князь! Для меня радость видеть вас в добром здравии!

— И я рад вас видеть. Значит, ты старший?

— Я… — смутился он такому вопросу.

К нему тут же подскочил Лука и что-то прошептал на ухо. Мужчина, сделав круглые глаза, несколько раз кивнул и, едва они закончили, сказал:

— Меня зовут Астрид, я капитан стражи Ярограда. Привёл людей по вашему приказу.

— Вы, наверняка, устали с дороги. Отдохните, а о делах поговорим потом.

Астрид кивнул и, развернувшись, вернулся к солдатам.

Экипированы они были куда лучше наших. Каждый — в кольчуге и шлеме, а сам Астрид выделялся клёпаным доспехом со стальными наплечниками.

Следом за людьми в ворота стали заезжать телеги с ранеными и обозы. Дождавшись, когда вся колонна пройдёт, Юлий, кивнув мне, ушёл к солдатам. Я же, повернувшись к Луке, спросил:

— Расскажи, что за человек этот Астрид?

— Ваш отец ему доверял, — начал он. — Сам он — хороший воин, солдат любит. При нём порядок в городе всегда был.

— Ёмко ты его описал, — усмехнулся я.

Видя, что всё идёт как планировалось, я решил вернуться к бумагам. До вечера время ещё было, и не хотелось тратить его впустую. Не успел я пройти и пятидесяти шагов, как сзади раздались крики и ругань. Обернувшись, я увидел, как группа новоприбывших встала напротив солдат из Древесного. И те и другие, наставив друг на друга копья, громко переругивались.

Посреди этого стояли Юлий и Астрид, кричавшие громче всех.

«Началось», — мелькнуло у меня, и я поспешил к спорщикам.

Мне даже не нужно было выяснять, в чём дело — всё было ясно как день. В другом мире такое тоже случалось, особенно когда ко мне переходили войска других генералов. Вопрос субординации всегда стоял остро в любой армии, и отпускать такое на самотёк мог только бездарный офицер.

— Отставить! — рявкнул я так, что все вздрогнули.

Солдаты из Древесного тут же подняли копья и выстроились по струнке. Прибывшие сделали то же самое, но менее охотно, озираясь на Астрида.

— Мой князь, — начал Астрид, — этот Юлий…

— Молчать! — рявкнул я во второй раз и встал напротив него. — Юлий назначен моим главным командиром. — Затем, обращаясь ко всем, сказал тише, но твёрдо: — Все вы! С этого момента переходите под его начало!

Среди солдат раздалось недовольное ворчание, но вслух никто не возражал. Слыша это за спиной, Астрид глянул мне в глаза и сказал:

— При всём уважении, князь, ваш отец…

— Моего отца больше нет, — прошипел я сквозь зубы.

— Но капитаном города был назначен я, и это мои люди — возразил он.

Не говоря более ни слова, я, использовав толику дара, нанёс ему быстрый удар под доспех. Не будь защиты, Астрид получил бы повреждения внутренних органов. Он согнулся пополам, жадно хватая воздух. Солдаты позади замерли под моим тяжёлым взглядом.

— Если не согласен — можешь убираться… — наклонился я к нему и добавил со сталью в голосе: — А если ещё раз посмеешь оспорить мой приказ при солдатах… — я не стал договаривать.

— Ну что, встали?! — крикнул Юлий. — Сафрон, веди их в казармы, размещай!

На этот раз прибывшие солдаты не ослушались. Пара недовольных взглядов ещё мелькнула, но, дать им время свыкнуться — и это пройдёт.

Я развернулся и, не оборачиваясь, направился к дому старосты. Дела, дела… Настроения это мне не испортило — я радовался подкреплению, и от предстоящей работы чесались руки. «Вот бы поскорее взяться за их обучение!» — мысленно улыбнулся я.

***

Солнце клонилось к закату, мною были исписаны несколько листов. В комнату заглянул Юлий и, дождавшись, когда я закончу, тихо сказал:

— Князь, праздник готов. Вас ждут.

— Иду, — бросил я, стряхивая песок с листа.

На площадке за воротами сельчане и солдаты уже расселись за столами. Часть стражи, оставшаяся на посту, с завистью поглядывала на отдыхающих. Мне приготовили место во главе стола. Слева — староста, справа — Юлий, рядом — Астрид и Лука.

Нужна была речь, и, прежде чем сесть, я поднял кубок. Все затихли, и я громко произнёс:

— Солдаты! Жители Пеньков!

Не люблю я длинных речей. Сказано было — разобьём демонов, закроем Разлом. И мы это сделали! — Я указал кубком в сторону солдат и продолжил: — Вы стояли насмерть у этих ворот. Вы не побежали, когда из леса выползла сама смерть. Вы дрались — не ради меня, а за своих соседей, за свои дома, за эту землю под ногами. И вы её отстояли! — Я посмотрел на своих капитанов: — Особая честь — капитану Юлию и сержанту Сафрону, что командовали обороной, когда казалось, стены рухнут. А также капитану Астриду и его солдатам из Ярограда, что, истекая кровью, всё равно дошли до нас. И каждому из вас, кто сегодня жив лишь потому, что вчера был готов умереть за товарища!

Так пусть же сегодняшний праздник будет вашим! Ешьте, пейте, вспоминайте павших и радуйтесь, что дышите сами. Вы это заслужили. Вы — Стражи этих земель! И я этого не забуду.

Завтра… Завтра нас ждут новые подвиги, ведь главный враг ещё дышит — тот, кто предал нас, демон в человеческом обличье, по имени Ниотто! Но это — потом.

А сегодня — пьём за погибших героев! За тех, кто остался в строю! И за нашу общую победу!

Я выпил залпом и громко стукнул кубком о стол.

— Теперь — гуляйте!

Кругом грянули крики: «Ура!», «За князя!», «За победу!». Едва народ затих, заиграла музыка. Я встретился взглядом с Фомой и одобрительно кивнул — он постарался.

Едва я сел, как Юлий тихо проговорил:

— Хорошая речь, князь. Вы правильно сделали, что приказали устроить праздник — людям это нужно. Да и солдат сплотит. Я их рассадил вперемешку — пусть общаются.

— Я знал, что ты так сделаешь, — улыбнулся я ему и спросил: — Раненым, кто не смог прийти, надеюсь, угощение отнесли?

— Лука уже подсуетился. Их накормили первыми.

Я никогда не любил шумных гуляний. Когда праздник был в самом разгаре, разожгли костры, и девушки принялись таскать сельчан и солдат в пляс, я с кубком в руке стоял в сторонке и наблюдал. Хотелось одиночества, но статус обязывал — потому рядом дежурила пара бойцов.

Из темноты ко мне вышел хмурый Астрид. Подойдя ближе, он склонил голову и сказал:

— Князь, можно мне пару слов?

— Говори, — ответил я, не отрывая взгляда от танцующих.

Он неожиданно опустился на одно колено и произнёс:

— Простите меня, князь. Больше такого не повторится.

Я намеренно выждал паузу, следя за его реакцией. Видя, что он не поднимает головы, сказал:

— Встань, капитан. — Когда он поднялся, я, глядя ему прямо в глаза, продолжил: — Ты прощён. Но доверие моё ты заработаешь не словом, а делом.

— Спасибо, князь.

— А теперь расскажи мне, — я сменил тон на более холодный, — как так вышло, что капитан городской стражи стоит передо мной, а мой отец — погиб?

Глава 8

В моих глазах плясало пламя костров, вдалеке доносились радостные крики гуляющих. Двое солдат, стоявших позади меня поодаль, сделали шаг ближе. Напротив замер бледный Астрид. Я следил за движением его глаз, мимикой, дрожью в руках. «Инвениус Виам» — этот стиль помогал не только в бою; в умелых руках он творил чудеса.

— Князь, я всего лишь капитан городской стражи. Я не входил в личную охрану вашего отца, — тихо сказал он и добавил: — Если бы я мог быть в тот момент рядом… Я обязан ему всем…

Я видел — он не лгал и искренне сожалел, что не смог защитить моего отца. Выдохнув, я смягчил тон и, положив ему руку на плечо, сказал:

— Расскажи, что там произошло. Где остальные солдаты? Где выжившие горожане?

— Всё случилось слишком быстро… — он начал, и слова потекли сбивчиво. — Демонов было видимо-невидимо, они волной накатили на город, проломив стены в нескольких местах. Ваш отец приказал выводить людей. Мы сдерживали их до последнего, пока большая часть уцелевших не ушла. Почти все мои ребята полегли там. — Он замолчал, сглотнув. — Утром, собравшись за городом, мы послали разведку. Демонов уже не было, но Яроград был дотла сожжён. Я собрал всех, кого смог найти, выделил охрану и отправил их к вашему дяде в Смолинов — вместе с письмом.

— Почему к князю Самсону? Почему не в Древесный?

— Древесный — городок небольшой, такое количество беженцев не примет. А князь Самсон — ваш единственный кровный родственник, он людей не бросит. — Астрид опустил голову. — Простите, князь, что принял решение сам. Мы не знали, живы ли вы, добрались ли до Древесного… Я думал только о людях.

— Ты поступил правильно, — твёрдо сказал я. — Послание в Древесный ты отправил?

— Я отправил. И как только узнали, что вы смогли уйти. Мы прочесали город и округу, нескольких солдат удалось спасти, кое-кто сам вышел. Как только раненых можно было перевозить — сразу двинулись к вам.

Я решил испытать его в последний раз и задал каверзный вопрос:

— Скажи, что бы ты сделал, узнав, что я в плену у Ниотто?

— Взял бы город в осаду! Держал бы, пока вас не освободим! И попытался бы собрать ещё людей! — ответил он, не моргнув глазом.

— А если бы не вышло?

— Послал бы гонца в Смолинов. Ваш дядя прислал бы войска, чтобы отбить вас.

— Хорошо. Ладно, иди к своим, отдыхай.

Астрид прижал руку к груди. — Я вас не подведу. — И он ушёл к солдатам, ещё сидевшим за столом.

Я понаблюдал за праздником ещё немного — конфликтов между солдатами и местными не было. Сунув пустой кубок ближайшему бойцу, я направился в дом старосты.

Петухи только просыпались, а я уже умылся и, надев простую одежду, вышел на свежий воздух. Солнце поднималось над лесом, на траве бисером сверкала роса. Идя по тихой улице, я наслаждался утренней тишиной. Посёлок мирно спал, лишь дозорные, кутаясь в плащи, бесшумно двигались по стене, словно тени.

Я вышел на площадку перед воротами. Столы уже разобрали, от праздника остались лишь догорающие угли костров.

Сделав лёгкую разминку, я мысленно наметил круг и начал с пробежки. Когда кровь разогрелась, перешёл к упражнениям. Закончив, я одолжил копьё у одного из сопровождающих и, отрабатывая удары, размял все мышцы.

Чтобы нарастить массу, нужна была силовая нагрузка. Окинув двор взглядом, я не нашёл ничего подходящего, кроме толстых брёвен, служивших когда-то опорами для ворот.

«Сгодятся на первое время. Потом придумаю что-то получше», — подумал я, закидывая на плечи тяжёлое бревно.

Сделал я это с помощью дара, а затем регулировал его так, чтобы нагрузка на ноги была максимальной. Закончив подходы с приседаниями, я сделал ещё несколько упражнений с копьём и вернулся к бревну. Кое-как найдя удобный хват, я выполнил несколько подходов на грудь и бицепсы. Когда мышцы забились, я решил проверить свой предел. Встав перед стеной и включив дар на полную, я запрыгнул на площадку, затем, словно акробат, сделал в воздухе кувырок и спрыгнул за стену.

«Вот был князь, а потом — раз! — и сиганул за стену. И как такого охранять?» — с улыбкой представил я реакцию своих солдат.

Выбежав на дорогу, я рванул что есть сил к лесу, а добежав, развернулся и помчал обратно. Мои физические данные радовали, а с даром я после такой пробежки даже не запыхался. Стоя у ворот под изумлёнными взглядами часовых и своей охраны, я прислушался к дару — ничего подозрительного. Затем прыгнул, ухватился за частокол и легко забросил себя наверх.

Тренировка была окончена, и я остался ею доволен. Спускаясь по лестнице, я заметил спешащего ко мне Юлия.

— Доброе утро, князь. Вижу, вы уже вовсю тренируетесь, с утра на ногах.

— И тебе доброе. Как праздник прошёл? Происшествий не было?

— Всё спокойно. Пару ссор из-за баб, но это не в счёт.

— Отлично. Слушай, Юлий, давно хотел спросить: мне нужна карта моих земель и соседних.

— Извините, князь, я сам искал и у Фомы спрашивал — нет её. Карта — редкость, не у каждого князя найдётся подробная.

— Тогда нарисуй приблизительно, по памяти, общие черты, — я указал на пыльную землю.

Юлий нашёл палку и начал чертить, комментируя:

— Вот западная граница, — он провёл линию. — А вот ваши земли, — он нарисовал нечто вроде острого треугольника и ткнул в основание. — Здесь Яроград, а здесь — мы.

Далее он показал Смолинов, назвал нескольких соседей и в конце обозначил за границей кочевые племена.

— Это всё, что я помню с карты у наместника, — закончил он.

Окинув взглядом узкий треугольник своих владений и куда более обширные соседние, я спросил:

— Если мой род такой древний, почему наши земли столь малы?

— Ну, если в целом, князь, не то чтобы сильно уступают, — он замялся, но, видя моё ожидание, продолжил: — Раньше ведь всё это — он обвёл палкой соседние земли — принадлежало вашему роду. Но, насколько я знаю от вашего отца, из-за того что одарённые не рождались, ваши земли понемногу ужимались.

— А как это связано?

— Всё просто: каждый род, каждый князь обязан защищать свои земли от демонов — таков государственный указ. Если род не справляется — земли переходят тем, кто может.

— То есть мои земли просто… отдали? — спросил я раздражённо.

— Не совсем. Всё происходило постепенно: то село отошло, то земли под залог отдали, то в аренду передали… Тихо, незаметно. — Он вздохнул. — За триста лет много воды утекло. Уж и не вспомнить, как так вышло.

— А разломы откуда берутся? — спросил я задумчиво.

— Кто ж их знает, князь. Появляются сами собой.

— И как их искать? Леса же все не прочешешь.

— Не прочешешь. Бывает, разлом стоит в глухой чащобе, и никто о нём не ведает. Если такой есть — жди беды. Демонов может навалиться столько, что сровняют город с землёй. Отсюда и указ.

— А потом?

— Царь войска собирает на уничтожение нечисти. Но такого давно не было… если не считать Ярограда. Кстати, князь, камень с Разлома надо в столицу отправить с донесением, что он закрыт.

— Зачем?

— Так положено. Да и из казны выплата положена.

— Тогда отправьте. И ещё, Юлий, возьми гонцов — пусть объедут все деревни и сёла на моей земле. Передадут: князь запретил отправлять сборы и налоги в Древесный. И если узнаю, что кто-то с наместником дела ведёт — наказание будет суровым.

— Будет сделано. Сейчас же соберу.

— И расскажи про Перепутье, что за постоялый двор?

— Там купцы, что через ваши земли идут, останавливаются. Товар у местных скупают.

— Под чьим контролем?

— Раньше наместник вёл, а теперь, видимо, он же.

— Тогда туда в первую очередь шли человека. Но пусть смотрит в оба — возможно, там ещё сидят люди наместника.

— Принято. Список, что вы велели подготовить, я скоро закончу и Фоме передам.

— Хорошо. Увидишь Луку — ко мне его направь.

На этом мы и распрощались. Вряд ли Ниотто додумается начать против меня информационную войну, но я обязан был подрубить ему финансовые потоки. Если не текущие наёмники подточат его казну, то хоть новых он не наберёт. Сил на штурм города у меня пока мало, но это — вопрос времени.

Вернувшись к старосте, я смыл пот. Мне подали завтрак — хозяйка снова удивила, приготовив пышные сырники со сметаной. Плотно поев, я вернулся к бумагам. Вскоре пришёл Лука.

— Звали, господин?

— Да, заходи. — Я дождался, пока он сядет. — Ну что, узнал что-нибудь про кузнеца?

— Немногое, но кое-что есть. Герасим — не только кузнец, он ещё и изобре… изобре…

— Изобретатель? — подсказал я.

— Точно! Изобретатель. Любит, говорят, всякое новое придумывать. У него два подмастерья, что основную работу делают, а сам он возится со своими изобретениями.

— А почему ушёл? Мешали ему тут?

— Говорил, что материала нет, скучно стало. А народ его хвалит — всё из его кузни добротное выходило.

— Полезная информация, — похвалил я, и Лука засиял. — Юлий список почти закончил. Просмотри, ничего ли он не упустил, и решайте с Фомой, если что.

— Прямо сейчас к нему и направлюсь.

Лука ушёл, а я мысленно улыбнулся. «Изобретатель… Ну, я ему столько идей подкину, что трёх жизней не хватит. Начнём с этого», — подумал я, беря листок и рисуя на нём то, о чём давно мечтал.

Спустя некоторое время в комнату заглянула хозяйка, спросив, не пора ли накрывать. Удивившись, как быстро пролетело время, я согласился, отложил бумаги и пообедал.

Сидеть в четырёх стенах мне осточертело, да и программа тренировок была почти готова. Решив проветрить голову и заодно проверить дела, я вышел.

На площадке перед воротами Сафрон уже вовсю занимался с солдатами. Чуть поодаль стояли Юлий и Астрид, наблюдая и о чём-то беседуя.

— Приветствую, князь, — сказал Астрид.

Юлий же просто кивнул — мы уже виделись утром. Я взглянул на солдат:

— Наряды и тренировки начались?

— Так точно, князь. С восстановлением управились, а солдата без дела держать нельзя, — ответил Юлий армейской мудростью.

— Что бы солдат не делал, лишь бы за***ся, — вспомнил я старую шутку.

Капитаны удивлённо переглянулись, но тактично промолчали, хотя по глазам было видно — шутку они запомнили.

— Значит, так. Раз тренировки пошли, скоро передам вам программу. Изучишь, — я кивнул Юлию. — А для начала отбери десяток самых способных. Я начну обучать их лично — и вас тоже.

— Чему? — удивился Астрид.

— Придёт время — узнаешь. Скажу одно: готовьтесь к тому, что будет тяжело. Прям как в той шутке, — я сменил тему: — Как там раненые, Юлий?

— Целительница, что Луку лечила, приехала. Правда, с местным знахарем уже поругалась, — он усмехнулся. — Выгнала его взашей и к больным не подпускает.

— Это ещё что за дела? — строго спросил я. — А ну, зови обоих. Лучше проведи — сам посмотрю, как уход организован.

Юлий оставил Астрида присматривать за тренировкой, а сам повёл меня в лазарет. Здание стояло поодаль от казарм. На входе мы встретили местного знахаря — тот нервно топтался у двери. Высокий, долговязый, в запачканном фартуке, с крючковатым носом, он сжимал свой кожаный мешок, что-то бормоча.

— Вот, князь, местный врачеватель, Пилат, — представил его Юлий.

— Здрав будь, княже, — пробормотал он.

— Ну, рассказывай, Пилат, что вы с целительницей не поделили?

— Ведьма она, а не целительница! — вспыхнул он. — Я у столичного лекаря учился! А эта… только травы жжёт да отварами поит! Сказал я ей, что так не лечат, — она накинулась! И теперь к больным не пускает! Грубая, неотёсанная дикарка! Ведьма!

— Пойдём, посмотрим, что эта «ведьма» делает, — еле сдерживая улыбку, предложил я.

Внутри пахло травами и сушёной кровью. В воздухе стояли стоны. Девушки с водой ходили между койками. Целительницу мы нашли у постели солдата — те самые девочки помогали ей снимать повязку с его ноги.

— Неужто сам князь пожаловал? — бросила она, не отрываясь от работы. И, заметив знахаря, зло прошипела: — А ты, сморчок поганый, я тебе что говорила? Брысь отсюда! Твоё дело — ночные горшки менять!

Я почувствовал, как Юлий закипел от такого тона, и положил руку ему на плечо, давая знак успокоиться. Если эта женщина так разговаривает — либо она не в себе, либо хорошо знает себе цену. Я за свою повидал много людей и таких и этих.

— Юлий, выведи Пилата на воздух, — сказал я. — Вижу, ему нехорошо. — Затем глянул на охрану: — Помогите, на всякий случай.

Когда мы остались одни, я спросил:

— Что у вас с Пилатом?

— Дурак он. Не о людях думает, а об учёности своей тщеславится.

— Разве это плохо — быть учёным?

— А вы у этого солдата спросите, — она кивнула на больного. — Ну, чего молчишь? Что Пилат вчера с твоей ногой делать предлагал?

— Отнять хотел… — тихо выдавил тот.

— Вот! — она развела руками. — А я говорю — ещё спасти можно! Заражения нет, мёртвые ткани убрать, промыть, зашить — через две недели на своей ноге скакать будет! А знаете, что он сделал?

— Говори.

— Заявил, чтоб я возвращалась в деревню, и стал инструмент для ампутации готовить! — она сверкнула глазами на солдата. — Что, позвать сморчка? Пусть ногу тебе оттяпает?

Тот испуганно замотал головой.

— Дай-ка взгляну, — я наклонился.

Я многое повидал на войне — и раны, и гангрену. Нога выглядела сносно: краснота спадала, признаков заражения не было. Судя по терминам, что она использовала, я склонялся ко второму варианту — передо мной был специалист широкого профиля. Такие кадры были на вес золота. Дождавшись, когда она закончит перевязку, я отвёл её в сторону.

— Откуда ты? Как звать? И не говори, что в деревне такому учат.

— Агафья. У Растиславовичей жила, у них же и училась, — нехотя ответила она.

— Если ты так хороша, почему ушла?

— Посёлок наш демоны спалили. Я к наместнику — дом для сирот просила. Отказал. А когда сама детей собирать начала — выгнали из больницы. Вот и искала себе место, пока в ту деревню не пришла.

— А почему именно там?

— У Фили и Маньки родители от лихорадки умерли. Решила — и знания передам, и за сиротами присмотрю. В деревне только рады были — лечить-то некому.

— За лечение что берёшь?

— Смотрю я на вас, князь… Молодой вы, а взгляд — словно у старца. Жутковато становится. А за лечение ничего не беру. Кого спасу — тому и ладно.

— Тогда вот что. У меня война, и таких, — я обвёл рукой вокруг, — будет много. И таких, — кивнул на девочек, — тоже. Построю тебе в городе дом для сирот. Собирай хоть со всего княжества. Договорились?

Она насупилась, ища подвох, затем твёрдо сказала:

— Договорились.

— Ну тогда решено, — я повернулся к выходу и, не оборачиваясь, бросил: — Как только Древесный верну, первым из дел — строительство, дома для сирот организую.

— Господин! Вы простите меня, за грубость… — Она склонила голову и добавила: — Ваша светлость, если можно… людей мне нужно, рук не хватает.

— Будут тебе люди.

Обещая ей это, я убивал двух зайцев. Сирот бросать нельзя — в этом мире их должно быть немало. Агафья — ценнейший специалист. Если она станет учить других — у меня появится своя школа целителей.

На выходе я обратился к сияющему Пилату, который думал что я отчитывал Агафью:

— С этого момента ты подчиняешься Агафье. Делаешь всё, что и как она скажет. — Его глаза округлились. Не дав ему опомниться, я добавил: — Сейчас же иди к ней и узнай, сколько людей и каких ей нужно. Если мужчин — то к Юлию, он выделит, если женщин — то к Фоме. Всё ясно?

Ошеломлённый Пилат лишь кивнул.

Я глянул на него строго и рявкнул:

— Исполнять!

Бедного знахаря словно ветром сдуло. Юлий смотрел на меня серьёзно.

— В чём дело?

— Люди с рудника вернулись. Ждут вас для отчёта. Но, кажется, добывать там больше нечего.

— Веди, — коротко бросил я.

На площадке у ворот стояли трое мужиков в поношенной тёмной одежде, в руках они мяли свои потрёпанные шапки. Рядом с ними, вытянувшись в струнку, замерли солдаты — те самые, что сопровождали их туда и обратно. У самого рослого мужика у ног лежал холщовый мешок, туго набитый чем-то тяжёлым.

Обменявшись короткими приветствиями, мужик с мешком заговорил первым:

— Княже, вы насчёт руды приказывали… Мы сходили, всё обшарили, и вот… — Он наклонился, достал из мешка увесистый кусок бурой породы, пронизанный синеватыми прожилками, и протянул мне.

— И что это? — спросил я, не понимая, к чему он клонит.

— Вся руда испорчена, проклятая демонская зараза её пропитала, — выпалил он с горькой уверенностью.

— То есть ты хочешь сказать, что вместо железной руды теперь вот это? — уточнил я, переворачивая в руках неестественно холодный камень.

— Так точно, господин, — он сделал виноватое лицо.

Я перевёл взгляд на солдат. Те лишь молча кивнули, подтверждая его слова.

— И это всё? — я кивнул на мешок. — Образцы испорченной руды?

— Образ… — он не понял слова.

— Руда! — уточнил я. — Вся такая? Хорошо проверили?

— Да, господин, вся. Мы и сверху брали, и в глубине копали, специально проверили ради верности.

— Хорошо. Мешок оставь. За благодарностью ступайте к Фоме.

Отпустив мужиков, я ещё раз осмотрел зловеще поблёскивающий камень и, повернувшись к Юлию, спросил:

— Далеко до Ручейников?

— Два дня на конях, если без приключений.

— Руду эту ко мне отнеси. И распорядись, чтобы на заре кони были оседланы.

— Неужели в Ручейники собрались, князь? Я с вами! — тут же откликнулся он.

— У тебя и здесь дел хватает, — отрезал я. — Припасов на шестерых собери. Со мной Астрид поедет. На этом — всё.

Я направился к себе. Нужно было срочно дописать программу тренировок и кое-что ещё. Раз солдаты управились с укреплениями, пора было начинать их обучение, а для этого требовалась площадка для тренировок. Её постройку я и собирался поручить Юлию.

Просидев над бумагами до самого вечера, а утром я решил не отступать от режима и направился на тренировочную площадку.

Сильную нагрузку давать не стал — после вчерашнего занятия мышцы ныли и забились. Тело нужно было постепенно приучать к ежедневным нагрузкам, поэтому, как только ноющая боль утихла и кровь разогрелась, я завершил упражнения.

Умывшись ледяной водой из бочки и наскоро обтеревшись припасённым полотенцем, я заметил приближающегося Юлия.

Глава 9

— Доброе утро, князь. Коней уже седлают, Астрид присматривает.

— Доброе, Юлий. А ты-то мне как раз и нужен. — я улыбнулся и подозвал одного из охранявших меня солдат.

Тот быстрым шагом подошёл и передал заранее заготовленные бумаги — те самые, над которыми я корпел все эти дни.

— В общем, так, Юлий, пока меня не будет, ты отвечаешь за посёлок, — начал я серьёзным тоном. — Первое, что нужно сделать… — я протянул ему лист с чертежом. — Найди ровную площадку, расчисть её от всего лишнего. Говорил, мужики тут с деревом хорошо управляются? Так собери всех и построй вот это.

— А это что, князь? Не совсем понимаю…

— Называется «полоса препятствий», — начал я объяснять.

После того как я разъяснил Юлию все нюансы сооружения, я вручил ему стопку листов с программой тренировок.

— А вот это, Юлий, военная тайна. Бумаги эти без присмотра не оставляй, — сказал я строго. — Изучи их, но сами пока не приступайте. Как разберёшься — готовь вопросы. Вернусь — всё объясню.

— Принято, князь. Площадку найдём и сразу за строительство возьмёмся, — повторил он, как бы проверяя себя.

— В целом у меня всё. Остальное — по ситуации. Распорядись, чтобы к старосте доставили один демонский меч и комплект дорожной одежды. Доспехи и меч на меня подбери.

Юлий кивнул и, прижимая листы к груди так, будто от них зависела его жизнь, спешно удалился. Я же махнул рукой солдатам и направился собираться в дом старосты. Пока я завтракал, мне принесли дорожную одежду и тщательно завёрнутый в ткань демонический клинок.

Переодевшись, я осмотрел доспех — не знаю, где Юлий его раздобыл. На кожаной основе были нашиты стальные пластины. Прикинув вес и подвижность, я пришёл к выводу, что защита должна быть надёжной, но движения сковывать не будет. К доспеху прилагался шлем с кольчужной бармицей, но его я сразу отложил в сторону.

Один из солдат помог мне облачиться, и, накинув сверху свою чёрную накидку с фамильной застёжкой-гербом, я закрепил её на плече. Приказав захватить меч и мешок с рудой, я вышел во двор. Там меня ждал Лука, который при моём виде даже растерялся.

— Лука, — подозвал я его. — Меня не будет несколько дней. Помогай старосте во всём, особенно в том, что касается солдат. Надеюсь на тебя.

— Счастливого пути, господин. Насчёт вашего задания мы уже обсудили с Фомой, и где провизию взять, и остальное. Уже направили пару телег в ближайшие деревни.

Кивнув ему в знак одобрения, я твёрдой походкой направился к воротам. Там меня встретил Астрид.

— Доброе утро, князь. Кони готовы, солдаты тоже, можно выдвигаться.

Стоя у конюшни, я проверил, как висит меч, — не мешает ли, легко ли выхватывается. В этот момент мне вывели моего коня — чёрного, мощного жеребца с подстриженной гривой. Зверь уставился на меня недовольным взглядом, явно не в восторге от предстоящей дороги. Сознание само подсказало, что делать. Видимо, прежний хозяин тела не чурался верховой езды и умел обращаться с лошадьми.

Доверившись инстинктам, я взял коня под узды, погладил его по морде и лбу. Когда животное немного успокоилось, я провёл рукой по крупу и, вставив ногу в стремя, легко вскочил в седло. Поначалу всё это казалось дикостью — человек верхом на звере. В моём мире такие эксперименты быстро и печально заканчивались для седока. А здесь — вот тебе, транспорт.

«Эх, сюда бы энергомобиль-вездеход», — с тоской подумал я, глядя, как уши коня дёргаются, а сам он недовольно фыркает.

Наклонившись, я снова погладил его по шее и, продолжая доверять телу, дождался, пока в походные сумки упакуют руду и прикрепят к седлу демонический меч. Когда приготовления были закончены, я направил коня к воротам, возглавив небольшой отряд.

На развилке со мной поравнялся Астрид и, указав направление, повернул своего коня вправо. Первый час я ехал молча, привыкая к верховой езде. Тело помнило, что делать, и, прислушиваясь к ощущениям, я постепенно входил в ритм.

Езда верхом начала мне даже нравиться. Тихий лес, прекрасная погода, пение птиц, свежий воздух. Мерный стук копыт, ровное дыхание коня подо мной… Я всё больше и больше срастался с этим миром. И планы, что я строил, теперь в основном касались того, как улучшить жизнь моих людей на этих землях.

Спустя несколько часов мы проехали мимо первой деревушки. Вдалеке виднелись люди, работающие на полях. По улице носилась ватага ребятишек. Из каменных труб домов поднимался дымок — наверное, готовили обед. Мирная, спокойная жизнь простых людей. И я должен был её сохранить — и приумножить.

Проехав деревню, Астрид отправил одного из солдат вперёд — найти место для привала. Нужно было дать лошадям отдохнуть. Я и сам был не прочь — хоть тело и помнило, как держаться в седле, моя «пятая точка» онемела и причиняла изрядный дискомфорт. Уж очень хотелось поскорее ступить на твёрдую землю и размять затекшие ноги.

Место для привала нашли быстро. Мы съехали с дороги и, пробравшись сквозь редкий лес, остановились на небольшой полянке у ручья. Я спешился, и Астрид тут же раздал команды. Солдаты зашевелились: кто-то пошёл за водой и занялся лошадьми, один встал в дозор, другие принялись готовить обед. Я же, размяв затекшие мышцы, неспешно прошелся по поляне и, вернувшись, уселся на поваленное дерево рядом с Астридом.

У меня было два капитана, и уделять доверие лишь одному из них было бы неразумно. Потому я и взял Астрида с собой. Посидев немного в тишине, наблюдая за солдатами, он первым нарушил молчание:

— Князь, Лука мне кое-что рассказал…

— Что у меня провалы в памяти? — уточнил я.

— Да, и не только. Говорят, вы демона-офицера в одиночку победили.

— Было дело, — усмехнулся я.

— Рискованно… Вам себя беречь надо, вы ж один остались, — покачал головой он.

— И бросить посёлок на растерзание?

— Извините, князь… — он замолчал, подбирая слова. — Пока я сюда добирался, думал, что встречу больного, немощного правителя, которому нужны моя защита и опека. А приехав, понял — вы сильно изменились. До неузнаваемости. Вместо робкого парня, которого я знал, вы… Даже описать тяжело. Возмужали. Плохо так говорить, но, возможно, всё, что случилось, — к лучшему. Глядя на вас теперь, я в этом уверен. И ещё думаю…, а нужен ли я вам вообще. — произнёс он тихо, глядя на свои руки.

— Астрид, знаешь, что делает правителя мудрым, земли — богатыми, а народ — счастливым?

— Сила, мужество, ясный ум… — начал перечислять он.

— И это тоже. Но в первую очередь — его люди! Голова не может жить без тела. Так что хватит сомневаться в себе, — твёрдо сказал я.

От этих слов лицо Астрида просветлело, а в глазах загорелась знакомая решимость. Мысленно усмехнувшись, я спросил:

— Расскажи про Яроград. Я мало что помню.

— Славный город… Жаль, был уже на закате.

— Почему на закате?

— От ваших земель почти ничего не осталось. Князь редко покидал дом, торговля захирела, купцы разъехались. Мастеровые понемногу разбегались. Да и дороги стали небезопасными.

— Это я уже на себе почувствовал, — усмехнулся я.

— В каком смысле?

— Напали на нас с Лукой по пути в Древесный… — и я вкратце рассказал ему ту историю.

— Представляю их рожи, когда поняли, с кем связались! — он рассмеялся. — Я видел ваши тренировки, князь. Скажите, а когда вы так копьём научились владеть? Александр, что дружиной вашего отца командовал и вас учил, говорил…

— Что говорил? — подтолкнул я его, видя замешательство.

— Что вы бездарь, каких свет не видал… — он посмотрел на меня, оценивая реакцию.

— Ну, думаю, он на том свете сильно удивится, — рассмеялся я.

— Это точно, — поддержал он мой смех.

— Хочешь, и тебя научу? — спросил я прямо.

— Конечно! — он закивал. — Ученье и умудрённому старцу полезно.

— Доставай меч. Прямо сейчас и начнём.

— Но, князь…

— Недолго. Просто посмотрю, на что ты способен. Копий всё равно нет.

Мы отошли в сторонку. Солдаты тут же повернулись к нам, с нескрываемым интересом следя за происходящим. Ещё бы — не каждый день увидишь, как князь скрещивает меч с капитаном.

Астрид обнажил клинок и принял стойку. «Не верит», — мысленно покачал я головой и тоже выхватил меч.

— Астрид, — я посмотрел на него строго. — Без поддавков. Даром пользоваться не буду. А ты дерись так, будто от этого зависит твоя жизнь. Иначе погибнешь, — сказал я со сталью в голосе.

Вмиг лицо Астрида преобразилось. Глаза вспыхнули холодным огнём, и без лишних слов он сделал резкий выпад, пытаясь выбить оружие из моих рук.

«Всё ещё не верит. Ну что ж, сам напросился», — усмехнулся я про себя.

Я легко парировал удар и контратаковал, остановив лезвие в сантиметре от его груди. Легко стукнул клинком по пластине доспеха и снова принял стойку. На этот раз Астрид атаковал уже на полном серьёзе.

Я отбил, провёл простой приём, но он сумел ответить контратакой. Танец наших клинков продолжался, пока я не увидел всего, что хотел. Техника Астрида хромала, но было ясно — боец он опытный и меч в руках держит уверенно. Спарринг завершился, когда я резко сократил дистанцию, толкнул его плечом, сбил с ног, выбил меч и приставил своё лезвие к его горлу.

— Хорошая школа, но есть над чем поработать, — подвёл я итог. — А теперь пойдём поедим. Хватит уже солдат развлекать, — сказал я, направляясь к импровизированному «столу» на траве.

Астрид несколько минут лежал на спине, глядя в небо, затем шумно выдохнул и поднялся. Когда он шёл к костру, в его глазах читалась гремучая смесь из недоумения, обиды, восторга и щенячьей радости. Усевшись рядом, он ещё какое-то время приводил мысли в порядок, и лишь потом приступил к еде.

Отдохнув, мы снова тронулись в путь, проехав по дороге еще несколько деревень. Астрид хотел отправить одного из солдат вперед, чтобы подготовить нам ночлег в одной из деревень впереди, так как солнце уже клонилось к закату.

Вдруг впереди я заметил силуэт. До боли знакомый силуэт парнишки. Только в этот раз он не бежал, а шел, пошатываясь. Не дойдя до нас ста метров, он рухнул на обочину. Я пришпорил коня и помчался к нему.

Как я и думал, это был Сенька — шустрый парнишка из поселка, тот самый, что бежал нам навстречу перед тем, как мы добрались до Пеньков. Спрыгнув с лошади, я подбежал к нему.

Бледный парень тяжело дышал и был на грани потери сознания. Бегло осмотрев его, я заметил рану на боку, оставленную чем-то острым, скорее всего кинжалом или ножом. Зажав рану рукой, я крикнул солдатам, чтобы готовили воду и повязку.

— Что случилось, парень?

— Деревня Крыжовка… — еле выговорил он. — Лихие люди пришли… Грабят…

— А ты чего от дома так далеко болтаешься? — постучал я по его щекам, чтобы привести в чувство.

— Так я же за провизией…

«Вот же ошпаренный, не сиделось ему. Поправиться — надо бы его пристроить к Луке, пусть присматривает», — промелькнуло у меня в голове, пока я промывал рану водой. Обработав ее отваром, которым нас снарядила Агафья, я наложил чистые тряпки и с помощью Астрида забинтовал паренька. К тому моменту тот уже отключился. «К целительнице его, и срочно, иначе погибнет малец», — с тоской подумал я, глядя на его бледное лицо.

Подхватив паренька на руки, я всунул его одному из солдат и скомандовал:

— В Пеньки, срочно, к Агафье!

Солдат кивнул, подхватил бесчувственное тело и погнал лошадь в обратном направлении. Я повернулся к Астриду:

— Далеко до этой Крыжовки?

— Рядом совсем, мы как раз там и планировали заночевать.

— По коням! Пока не случилось непоправимое! — Сказав это, я первым вскочил в седло и пришпорил коня.

В деревне мы застали жуткую картину: двое убитых мужиков и рыдающие над ними женщины с детьми. Вокруг стояли беспомощные односельчане, пытавшиеся как-то утешить семьи погибших. Увидев вооруженных всадников, некоторые тут же шмыгнули по домам.

— Где староста?! С ним князь говорить желает! — крикнул Астрид так громко, чтобы слышали все.

Среди людей пробежал шепот: «Сам князь, вы гляньте!», «Не иначе как боги послали…» Из толпы вышел парнишка лет пятнадцати с разбитым лицом и, склонив голову, горько ответил:

— Нету больше старосты. Закололи его лихие ироды.

Рядом с ним встал старик и добавил:

— Вы уж простите его, княже, отец его старостой был. Как бандиты эти пришли, он первым сопротивление оказал, вот его и убили, прямо во дворе собственном. Эх, хороший мужик был…

— Давно? — спросил Астрид.

— Так час уж прошел, как ушли они — прошамкал дед.

— Куда ушли лиходеи? — спросил я.

Вся толпа дружно показала в сторону леса.

Я спрыгнул с лошади и скомандовал остальным:

— Коней оставить, и за мной! Они недалеко. Разбираться потом будем. Кто следы читать умеет — пусть первым идет!

Один из солдат, Юлия, тут же вырвался вперед, и мы побежали за ним к опушке. Астрид крикнул крестьянам, чтобы те позаботились о конях, и ринулся следом.

Мчась сквозь лес по широкой тропе, мы периодически останавливались, чтобы не сбиться с пути. Выбежав на заросшую лесную дорогу, наш следопыт, покрутившись на месте, уверенно указал направление: «Туда». Ночь уже вступила в свои права, но чистое небо и яркая луна позволяли идти без опаски споткнуться.

— Судя по следам, их человек десять, не меньше. А еще следы женские есть.

— Значит, баб с собой прихватили, — озвучил догадку Астрид.

— Тогда не спешим. Если с ними женщины, быстро они не уйдут.

— Но нам же надо их нагнать, — удивился капитан.

— А еще лучше — узнать, где их лагерь. Не просто же в лес они посидеть пришли, — отрезал я.

— Князь, их там может быть много, — предостерег меня Астрид.

— А ты не забывай, кто с вами.

Дальше мы шли тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Вдалеке ухал филин, а я заметил, как прямо над нашими головами несколько раз кто-то бесшумно пролетел. «Сова», — подсказало сознание. Заметив еще раз эту ночную охотницу, я уловил запах дыма. Видимо, солдаты почуяли его тоже — их лица в лунном свете стали напряженными и суровыми.

Вскоре впереди послышались голоса и стали видны отблески костров. Мы остановились и, на всякий случай, свернули с дороги в лес. Отправив нашего следопыта на разведку, мы затаились в ожидании.

— Их там явно больше двадцати человек, — прислушиваясь, тихо сказал Астрид.

Как я и опасался, в связи с отсутствием крепкой власти на моей земле расцвел бандитизм. Бандитов тянет друг к другу, как магнит, и надо вырвать эту заразу с корнем. Иначе, если сейчас не решить вопрос, дальше будет только хуже. Среди них может появиться сильный и хитрый лидер, и вот тогда справиться с ними станет в разы сложнее.

Услышав шорох, мы насторожились, но почти сразу успокоились — это вернулся разведчик.

— Много их там, Князь, я только тридцать насчитал, а так там палатки стоят, и видел спящих.

— Чем заняты?

— Гуляют, пьют, даже дозорных не выставили. Вооружены чем попало, но половина — с железом.

— Служивые среди них были? — уточнил я.

— Не заметил, на вид — обычное мужичье.

— А вокруг ты прошелся? Со всех сторон подойти можно?

— Сзади там овраг с ручьем, в остальном — путь свободный, — махнул он рукой.

Это упрощало дело. Хоть нас и всего пятеро, с обычным мужичьем мы справимся — главное, не дать им опомниться и навалиться всем скопом. От мрачных мыслей меня отвлек истошный женский крик, донесшийся из лагеря. Солдаты, стоявшие рядом, напрягли скулы, до бела сжимая рукояти мечей. Я шикнул, привлекая их внимание, и начал излагать свой план.

Глава 10

Быстро объяснив всем что от них требуется. Я отправил Астрида через дорогу во главе с солдатами. Там они должны уложить несколько тонких стволов деревьев и ждать меня.

Их задача была несложной: дождаться, когда я приведу за собой людей, и произвести внезапную атаку. Когда человек из света переходит в темноту, он на секунду теряется и ничего не видит, пока глаза не привыкнут. На этом и основывалась одна из деталей предстоящей схватки. А луна сегодня была яркой — как раз на руку.

Прежде чем заходить в лагерь, я сделал несколько пробежек туда-сюда, запоминая маршрут. Как и говорил разведчик, дозора бандиты не выставили, и в всполохах пламени постоянно мелькали тени, доносились пьяные голоса. Подойдя к лагерю почти вплотную, я услышал сбоку недовольное кряхтенье. Один из бандитов пробирался в кусты, кряхтел и ругался на то, что ни зги не видно.

Дождавшись, когда он пристроится к дереву, я одним точным уколом отправил его к праотцам. Конечно же, дожидаться всю ночь вот таких вот нуждающихся я не собирался. Пройдясь вдоль границы, куда падал свет от костров, я наметил первые цели. Всего в лагере было пять групп, сидевших у огня. Также была компания, что чуть поодаль ото всех, видимо, что-то припрятав, тихо выпивала.

Почти все бандиты наслаждались жизнью и были пьяны, что повышало наши шансы на успех. Еще раз пробежавшись глазами по лагерю, кострам и палаткам, я мысленно сказал: «Начали» — и спокойно вышел на свет. Как я и ожидал, сперва никто не обратил на меня никакого внимания.

Я уже миновал два костра, неся на плече увесистую дубину, подобранную по пути, когда некоторые стали бросать на меня заинтересованные взгляды, которые постепенно переходили в удивление. Встав в центр между тремя кострами, я громко и зычно крикнул, перекрывая шум и веселье местного «бомонда»:

— Лиходеи, грабители и воры! Я — князь этих земель, Рональд Яромир. Предлагаю вам всем по-хорошему сдаться, иначе многие из вас не доживут до утра. У вас минута.

Голоса в лагере постепенно стихли, многие не понимали, что происходит. Вдруг один из бандитов мерзко захихикал, принимая это за шутку. Кто-то, наоборот, подскочил. Но большинство просто опешило, не понимая, что за тип стоит перед ними и чего это он вдруг предложил им сдаться.

— Время вышло. Я вас предупреждал.

С этими словами я замахнулся дубиной и ударил ею со всей силы по костру. Горящие угли и головни полетели на сидящих. Следом я смел угли со второго костра и третьего. Лагерь тут же ожил, словно встревоженное осиное гнездо. Со всех сторон поднялись паника, крики. Кто-то катался по земле, держась за обожженное лицо.

Я обнажил клинок, и в первую же секунду сталь обагрилась кровью. Надо отдать им должное, они быстро сообразили, что на их лагерь напали, и всюду понеслись крики: «Это нападение!» Но это им не сильно помогло, так как в этом хаосе трудно было понять, кто и на кого напал. Пока вокруг меня не стало слишком много убитых мною людей. Прикончив уже десятерых и очистив тем самым пятачок земли вокруг себя, я дал бандитам наконец-то понять, кто их враг.

— Он всего один! — заорал кто-то из них, подбадривая себя и других, и на меня кинулось сразу трое. Пришлось подключать дар. Первых двух я разрубил по диагонали пополам, а третьему снес голову вместе с плечом, посеяв тем самым панику в первых рядах. К сидящим у костра стали прибегать люди из палаток и те, что сидели поодаль, и новые храбрецы повторили атаку. В этот раз я уже не убивал так кроваво и, уходя от атак в последний момент, зарубил еще шестерых.

«Так, надо и своим людей оставить», — с этой мыслью я развернулся и нырнул в темноту.

— Он убегает! Лови его, ребяты! — закричали сзади.

Я же сперва быстрым шагом удалялся, а потом побежал трусцой, чтобы догоняющие не потеряли меня из виду. Пока я направлялся к засаде, устроенной моими людьми, успел зарубить еще двоих. И вот когда основная масса бандитов почти нагнала меня, я ускорился, выбежал на дорогу, чтобы четко обозначить им цель в виде моей спины, сделал вид, что оглядываюсь, и рванул в лес напротив.

Лиходеи без остановки рванули за мной, что и стало их роковой ошибкой. Половина из них тут же зацепилась ногами за подложенные деревья и попадала, вторая половина зацепилась за первых, образовав кучу-малу. К ним тут же с флангов подлетели мои люди, и погоня превратилась в бойню. А тишину ночного леса нарушили крики и предсмертные хрипы.

Перебив преследователей, я повел свой отряд назад в лагерь. Разделившись, мы зашли в него с трех сторон. Как я и ожидал, не все бандиты рванули за мной — около трети осталось в лагере. Увидев, как из тени ночного леса выходят вооруженные солдаты, они тут же драпанули в сторону оврага, где их в тот момент поджидал Астрид.

Почти всех, кто не погиб от моей руки и в мясорубке через дорогу, мы пленили, найдя веревки в одной из телег. Собрав пленных в кучу в центре лагеря, я поручил Астриду допрос, а сам вместе с солдатами принялся осматривать лагерь в поисках спрятавшихся. В одной из палаток мы обнаружили связанных девушек. Две из них были избиты и в порванной одежде. Но самое главное — они были живы, и мы успели спасти их до начала главного «веселья».

Не найдя больше живых, я приказал возвращаться в деревню. Ведя одинадцать бандитов под конвоем, мы шли по ночной дороге, а позади нас, стараясь не издавать шума, брели спасенные нами девушки.

Войдя в деревню, девушки тут же разбежались по своим домам. А мы с солдатами направились к дому, где на привязи стояли наши кони. Их уже расседлали и, судя по довольным фыркающим мордам, еще и накормили. Постучавшись в ворота, Астрид толкнул их — они оказались не заперты. Войдя во двор, мы встретили того самого паренька, сына старосты, вместе с женщиной средних лет.

Увидев, как мы заводим во двор связанных бандитов, он тут же кинулся на них с кулаками. С криками «Убью!» он набросился на первого попавшегося. Астрид посмотрел на меня, и я кивнул. Он подошел к парнишке и, схватив того за шиворот, оттащил назад к бранящей его женщине.

— Они пленные князя, и только ему решать, что с ними делать, — строго сказал он и добавил: — Этим самым ты отца не вернешь, а только опозоришь его память.

Женщина, дав ему подзатыльник, отправила парня в дом и, низко поклонившись нам, промолвила:

— Приветствуем тебя, князь. Проходите в дом, не откажите в гостеприимстве. Ужин сейчас накроем и лучшую кровать для вас подготовим, — сделав приглашающий жест.

Едва мы переступили порог, нас встретила девчушка лет десяти с серьезным лицом и тонким голоском:

— Сюда просим, гости дорогие, будьте как дома.

Я улыбнулся, стоя напротив нее, и, потрепав по голове, сказал:

— Раз хозяйка велит, не будем отказывать. И обещаем вести себя подобающе.

Серьезность с девочки никуда не делась, она лишь еще выше задрала носик и убежала в сторону кухни.

Мы свернули в гостиную и стали размещаться на лавках. Двое солдат остались на улице, обсуждая с хозяйкой, куда можно запереть пленных.

Мне все больше нравились люди этого мира — простые и бесхитростные. Их лица можно было читать, как открытую книгу, и они часто говорили то, что думают. Воспоминания о лицемерии, наигранном уважении и безразличии с маской заинтересованности которые я часто встречал в своем мире, пробежали мурашками по спине.

К нам присоединились оставшиеся солдаты. Один из них, тот самый следопыт-разведчик, подошел и доложил, что пленных заперли в амбаре: стены и двери толстые, выход только один.

Едва они присели, как девчушка первой вошла в гостиную и поставила на стол тарелку с хлебом. Следом зашла женщина с чугунком картошки. Они сделали еще несколько заходов, и в конце хозяйка поставила на стол мед и ягодный морс, а девчушка с важным видом расставила перед нами посуду и приборы.

После ужина, хозяйка сперва разместила солдат, а следом увела Астрида. Меня же повели в хозяйскую спальню, дав перед этим умыться в приготовленной бадье с теплой водой.

Хоть ночь и была для меня короткой, проснулся я до пения петухов. Выйдя на крыльцо, я заметил зевающего солдата, который охранял амбар. Отправив того спать, я сделал разминку и приступил к упражнениям: сперва отжимания и приседания, потом растяжка, а в конце взялся за меч. Отработав стандартную программу ударов, которую знал любой королевский гвардеец, я закончил.

Заметив хозяйку, уже вовсю хлопотавшую по хозяйству, я попросил ее принести воды и полотенце.

Она зашла в дом, и через минуту оттуда выскочил сонный парнишка с двумя пустыми ведрами. Я взял полотенце из рук выходящей хозяйки и поспешил за ним.

Догнал его уже у колодца. Парнишка как раз цеплял первое ведро на веревку и сбросил его вниз.

— Как звать? — спросил я.

— Тимофей, — ответил он, хватая веревку на рычаге.

— Тимофей, когда обращаешься к князю, надо добавлять «господин» или «ваша светлость».

— Извините, господин, не ученые мы… — насупился он.

— Не юли, тем более перед князем, — схватил я полное ведро и, повесив новое на веревку, сбросил его вниз. — Сестренке твоей сколько, десять?

— Да, господин.

— Она, значит, обучена, а ты нет? — улыбнулся я.

Парень молчал, лишь изредка бросая обиженные взгляды.

— Че стоишь? Поднимай, — сказал я, заглянув в колодец.

Парень потянул за веревку, опуская рычаг. Я снял второе ведро и поставил рядом. Когда он подошел, я схватил его за затылок и прижал к себе.

— Отца похоронил. Ты теперь за них отвечаешь, — тихо сказал я со сталью в голосе, показывая рукой на его дом. — Будешь дурить — кто им поможет? Ты их опора и глава семьи. Поэтому учись и не ленись, иначе вырастешь тупым и ленивым и закончишь, как эти, — указал я на амбар.

По щеке парня потекла слеза. Он стоял, не поднимая взгляда. Я подхватил ведро и, скинув с себя рубаху, окатился ледяной водой. Видя, что парень искоса поглядывает на меня, я глянул в ответ удивленно:

— Что стоишь столбом? Полотенце подавай!

Он схватил полотенце и протянул его на вытянутой руке, тихо пробормотав:

— Спасибо, княже…

Я хмыкнул и стал растираться, а парень, забрав мое ведро, наполнил его и побежал к дому. На лице его была решимость, а в глазах — твердая уверенность: во что бы то ни стало защитить своих близких.

Перед отъездом Астрид послал солдат с местными мужиками к тому месту, где был лагерь бандитов. Там они обнаружили несколько телег с провизией, что награбили те бандюки, а также собрали все оружие и ценные вещи. Всё это добро привезли в деревню, и, договорившись с местными о лошадях и провожатых, мы стали собираться в дорогу.

Провожать нас вышла вся деревня. Мы медленно проезжали на конях сквозь живой коридор из людей. Кто-то из толпы вдруг крикнул, чтобы лиходеев оставили им на суд. Вперед вышел Тимофей и громко повторил слова Астрида — так уверенно, что никто не посмел ему возразить.

Вернувшись на дорогу, мы разделились: я, Астрид и следопыт-разведчик поехали в Ручейники, а двое солдат повели колонну с телегами и пленными в Пеньки.

Проскакав полдня, мы сделали короткий привал. Только выехали снова на дорогу, Астрид поравнялся со мной и сказал:

— Рикон дозволения просит вперед уйти и поселок разведать.

— Дозволяю.

Солдат, услышав мои слова, погнал лошадь в галоп и вскоре скрылся за поворотом. Я проводил его взглядом и подумал, что неплохо было бы организовать собственные разведвойска. Мысленно поставил себе галочку — по приезду расспросить об этом Риконе у Сафрона и Юлия. Если парень толковый, пусть их и возглавит.

В Ручейники мы добрались, когда уже совсем стемнело. Перед дорогой, ведущей к поселку, нас встретил Рикон и, сообщив, что всё тихо, пристроился позади. Переезжая очередной деревянный мостик через узкую речушку, я наконец понял, откуда поселок взял свое название.

Ворота в поселок, как ни странно, были открыты. Стража у ворот проводила нас хмурыми взглядами, но ничего не сказала. Рикон же пояснил, что из карьера работники курсируют круглые сутки, поэтому ворота на ночь и не запирают.

Остановились мы в местной корчме. Сама корчма была битком набита трудягами с карьера, но, благо, свободные комнаты нашлись, и разместились мы без проблем.

Расположившись в комнате, мы с Астридом уставились на Рикона. Тот, поймав наши взгляды, тут же начал доклад.

— Кузнеца нужного я разыскал, но разговор с ним не вёл. Управляет тут всем староста, ставленник Онцифоровых, так народ говорит. Куда делся предыдущий староста — выяснить не удалось. Судя по реакции, либо убит, либо заточен.

Народ сильно возмущается, что нового старосту поставили без выборов. Ещё я выяснил, что этот новый староста всю добычу железа отправляет Онцифоровым, продаёт за гроши, и местным практически ничего не остаётся. Такими темпами тут смерды бунт поднимут.

Посадская стража состоит из двадцати человек, все местные. Двое на воротах, двое у наместника, ещё восемь охраняют карьер, остальные — сменные и патрульные. Плюс, говорят, у старосты сейчас гостит кто-то очень важный, так как в доме дружинники размещены, — закончил он свой доклад.

«А у парня талант!» — пронеслось у меня в голове. Выяснить самое важное за несколько часов — не каждый сдюжит. Обдумывая всё услышанное, я решил, что сначала стоит заглянуть к кузнецу. Он — главная цель этого выезда, а уж потом я обязательно навещу этого старосту. Но пойду я туда один. Случись что — дар мне поможет, а вот Астрида с Риконом терять нельзя и подвергать их такой опасности я не хотел.

Утром мы с Астридом сразу пошли на торговую улочку. Рикону я дал задание найти главного по добыче и привести его ко мне. Герасим владел целой лавкой, сбоку от которой стояла сама кузня. Лавка делилась на два отделения: бытовые мелочи и, отдельно, оружие с доспехами. Такой подход мне понравился — было видно, что Герасим человек с головой, раз в отличие от многих уже додумался до такого.

Войдя внутрь и пройдя отдел с мелочами, я сразу направился к стойке. Там меня встретил парнишка, который, оценив мой вид, спросил:

— Доброе утро. Что господин изволит? Есть доспехи, мечи, топоры — готовые. Принимаем заказы и можем подобрать всё только под вас.

Удивившись сервису и не ожидая такого приема, я промолчал, осматривая товар, развешанный на стене, с серьезным лицом, а потом сказал:

— Хозяина хочу видеть, — вошел я в роль сварливого покупателя.

— Не сочтите за грубость, но мастер работает только по личным заказам, — ответил парнишка.

— А у меня он и есть, — сказав это, я бухнул на стойку завернутый в ткань демонический клинок.

Оценив мой настрой, парнишка со словами: «Я сейчас его позову!» — нырнул в подсобку.

Бросив мешок с рудой рядом со стойкой, я снова подошел к стене, разглядывая оружие. Особенно меня заинтересовал самострел. Работа была тонкой, но сам он выглядел невнушительно. В моем мире тоже были арбалеты, усиленные, могли пробить панцирь гигантской сколопендры с пятидесяти метров. А вот эта поделка, на которую я смотрел, могла наверное лишь воина в кольчуге «успокоить», да и то не факт. Позади меня из подсобки раздались грузные шаги, и я услышал:

— Чего знатный господин из Пеньков желает? — прозвучал густой голос.

Обернувшись, я увидел кузнеца. Почему-то никто мне не говорил, каков он. Под два метра ростом, широкоплечий, здоровенный мужчина. На лице — аккуратно подстриженная борода, а волосы убраны в простую прическу. Грубые черты лица и пронзительные голубые глаза уставились на меня, внимательно изучая.

— А почему ты решил, что я знатный и что я из Пеньков? — задал я встречный вопрос.

— На вас мой куяк, который я еще в Пеньках изготовил, а накидка ваша явно не для простого люда.

— Уверен, что ты этот доспех изготовил?

— Мастер всегда узнает свою работу, — и, заметив застежку у меня на плече, спросил: — Так что князю Яромиру понадобилось от простого кузнеца?

— Тогда не буду ходить вокруг да около и скажу прямо. Я хочу, чтобы ты вернулся в Пеньки и помог мне снарядить моих людей.

— При всем уважении, князь, — насупился он, — в Пеньки обратно не хочу.

— Это еще почему? — сделал я удивленное лицо.

— Торговли там нет, материала нет, работа скучная.

— Даже если князь велит?

— Раз уж вы честны, то и я честен буду. Сейчас вы не на своей земле и указывать мне не вправе, — сложил он свои огромные ручищи на груди.

— Вопрос, конечно, спорный, чья это земля. А насчет остального — глянь, что я тебе предлагаю, сперва, — и я кивнул в сторону свертка.

Подойдя к нему, кузнец взял сверток и чуть не выронил, не ожидав, что тот будет столько весить. Размотав тряпки, он увидел клинок. На секунду его глаза округлились. Крутя его в руках и рассматривая синеватые отблески, он постучал пальцем по лезвию, потряс его, поскреб ногтем и даже понюхал. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Демоническая сталь. Видал я такую, даже работал немного. Это все?

— Нет, — улыбнулся я и поднял мешок с рудой на стойку. — Еще вот это.

Достав из мешка кусок руды, кузнец снова повторил операцию, но на этот раз удивление на его лице не пропало.

— Откуда? — только и изрек он.

— Вернешься в Пеньки — узнаешь, — ответил я загадочно.

— Я подумаю, — все еще колебался он.

Тогда я решил продолжить выкладывать козыри. Встав напротив чешуйчатого доспеха и внимательно его разглядывая, я спросил:

— Скажи мне, кузнец, а почему такой доспех у тебя только один?

— Мороки много с чешуйками, долго делать… — крутя кусок руды в руке, ответил он.

— А если чешуйки не ты, а другие ковать будут?

— Тогда выйдет то, что из-под коня на землю падает… Чешуйки я лично сам каждую отбиваю, тут техника важна и точная сила удара, — начал объяснять он.

— А если я скажу, что технику и силу удара можно заменить, и что твой удар даже твой подмастерье повторить сможет…

— Это еще как? — спросил он, явно заинтересованный.

— С чеканкой работал? — задал я встречный вопрос, подводя его к своей мысли.

— Вот вы про что, князь. При чеканке сила удара и точность так же важна, не выйдет. Пробывал — все чешуйки с каждой руки свои выходят.

— А если руки на механизм заменить?

— Какой еще механизм? — спросил он задумчиво.

— А вот такой, — я подошел к нему и, взяв у него кусок руды, поднял его повыше и уронил на пол.

Кусок руды с грохотом упал на доски пола и оставил в них небольшую вмятину. Видя, что кузнец все еще не уловил мою мысль, я поднял кусок руды на точно такую же высоту и уронил его снова. Рядом с первой вмятиной образовалась вторая, такая же.

Внимательно глядя на две вмятины на доске, лицо кузнеца сперва нахмурилось, а потом словно пришло озарение. Его тяжелые брови взлетели, а в глазах вспыхнул огонь азарта изобретателя.

— Княже, вы это сами придумали или видали где? — его голос вдруг стих.

— И то, и другое, — снова ответил я загадками и добавил с наигранной грустью: — Знаешь, у меня еще столько идей, а вот людей, чтобы их воплотить, нет.

— Согласен, — вдруг произнес он и протянул мне свою огромную лапу и спросил: — Кузню мою в Пеньках не разобрали?

— Стоит нетронутая, — ответил я и крепко пожал его руку.

— Тогда дайте три дня на сборы — и выезжаю туда! — сказал он, явно повеселев.

— Два дня. И еще мне нужны крючки рыбацкие, и заказик небольшой до конца дня исполнить, — сказал я в ответ.

— Договорились, — ответил он и рявкнул: — Костя-я-я! А ну бегом сюда! — посмотрев на меня, снова спросил: — А что за заказ?

— Есть чем нарисовать?

— Конечно, — улыбнулся он и достал из-под стойки лист пергамента и палочку.

Взяв ее в руки, он начертил тонкую линию, показывая, как надо ей пользоваться, и довольно улыбнулся. Покрутив ее в руке, я нанес пробную линию и спросил:

— Как удобно! Сам придумал?

— Да, — в ответ засиял он.

В этот момент из подсобки прибежал парнишка, что встречал меня в лавке. Услышав его, Герасим, не оборачиваясь, сказал:

— Костя, принеси ящик с крючками рыбацкими, — и, следя за тем, что я рисую, добавил: — неси те, что ты сделал.

— Но ты ж сказал, что они не годные!

— А тут под твою фантазию заказ.

Взяв мой эскиз в руки и перебирая крючки, что принес Костя, Герасим уточнил:

— Пластинка блестящая должна быть?

— Да, и чем ярче, тем лучше. Три крючка спаять надо и на кольцо посадить, — уточнил я по рисунку.

— И сколько таких надо? — подключился заинтересованный Костя.

— Сколько сможете до вечера, все заберу.

— Серебро надо бы, — рассматривая рисунок в руках Герасима, добавил паренек.

Я выложил из кошеля горсть монет и спросил:

— Столько хватит?

— Да! — просиял парнишка, сгреб все монеты рукой и умчался в подсобку.

— Любит он эти штуки разные. Пальцы у него крепки и ловкие, лучше него никто не управится, — объяснил Герасим.

— Тогда до вечера.

— А это? — спросил кузнец, показывая на сверток и мешок.

— Это мой тебе подарок, задаток так сказать, — усмехнулся я и направился к выходу.

Пока Астрид гулял по торговым лавкам в поисках прочной нити, я поспрашивал народ и узнал где находиться дом старосты. Найти дом было найти не сложно. Трехэтажное здание сильно выделялось на фоне не высоких построек своих соседей.

Выйдя на нужную улицу, я посмотрел на дом издалека и твердой походкой сжимая кулаки направился к входу. Впереди меня ждал староста со своим важным гостем. Думаю, мой визит ему поперек горла встанет.

Глава 11

Возле входа во двор стояло двое воинов, облаченных в чешуйчатые доспехи. На головах — остроконечные шлемы с кольчужной бармицей, и в целом выглядели они весьма внушительно. В руках они держали крепкие круглые щиты, а на поясе у каждого висел меч.

Когда я подошел ко входу, один из них поднял руку и сказал:

— Дальше нельзя, кто бы ты ни был.

— Мне можно, — ответил я и продолжил идти.

Смутившись моей настойчивости, они растерялись и второй сказал:

— У старосты гость важный, прошу, уйдите. Нам велено никого не впускать.

— Я поважнее буду! — сказал я строго. — С дороги!

Воины закрыли проход и схватились за рукояти мечей.

— Что за шум? — послышалось за их спинами.

Они обернулись и один из них сказал:

— Говорит, что он важный гость, и что, ему сюда можно — тыча в меня рукой, сказал воин.

Воин, видимо, был их старшим. Он вышел вперед и осмотрел меня с головы до ног, и его взгляд зацепился за фибулу на плече. По глазам было видно, что он узнал герб. Его лицо тут же изменилось, и он, строго глянув на своих воинов, коротко бросил:

— Пропустите его.

Когда я заходил во двор, этот воин, наклонив голову, пробормотал:

— Простите их Князь, дураков, слабы они на знания гербов.

— Ну так научи, — ответил я раздраженно.

Не ожидал я что меня так легко пропустят. Интуиция подсказывала что: что-то тут не то. Если они так легко сдались либо хотят переговоров, или очень уверены в своих силах. А раз так, то тот кто гостит тут либо князь либо его представитель. Если князь то наверняка одаренный. Если представитель то значит доверенный кто может от лица князя говорить. Этот дружинник точно знает о силе одаренных, раз не стал препятствовать.

Нахмурившись, я прошел двор в сопровождении дружинника, не забыв отметить про себя, что в конюшне стояло восемь лошадей. Воин ускорился и первым прошмыгнул внутрь со словами: «Сообщу о вашем визите». Я последовал за ним на второй этаж так как уже определил с помощью дара, что староста и его гость находятся там.

Поднявшись, я увидел того самого воина возле двери, который открыл ее передо мной. Я очутился в просторном кабинете. За массивным столом сидел мужчина лет тридцати. Светлые волосы острижены под горшок. Одет он был в дорогой кафтан темно-зеленого цвета с вышитым у сердца гербом в виде морды кабана. Светлые глаза, тонкий нос и узкий разрез губ на вытянутом лице делали его далеко не привлекательным.

Он упирался локтями в столешницу и с наглой ухмылкой смотрел на меня, положив подбородок на сцепленные пальцы. Напротив него на стуле, в простой одежде, сидел коренастый мужик с бандитской рожей. Трехдневная черная щетина и шрам на скуле только дополняли образ.

— Кто тут староста? — громко спросил я.

— Ты зря сюда пришел, брат Ронн, — ответил сидящий за столом.

— Рональд, — поправил я. — А вот я твоего имени не знаю, брат, — ответил я в его же манере, отмечая про себя что так говорят только князья и с равными.

— Лукьян. Князь Онцифоров, — ответил он так, будто я должен был испугаться его фамилии и бежать отсюда без оглядки.

— Скажи мне, брат Лукьян, когда это стало принято нормой, чтобы гости без предупреждения приезжали да хозяев обкрадывали?

— Ты, видимо, не понимаешь, братишка Рональд, но гость тут — ты, и я свое беру народ не обижаю.

— Не помню, чтобы я эти земли кому-то даровал, и уж тем более тебе, брат Лукьян. Насчет не обижаешь, это пусть народ отвечает, не тебе свой рот за мой народ открывать. Так что давай-ка ты, братец, возьмешь своего ставленика с лиходейской рожей да освободишь помещение. Мне еще тут совет созывать надо.

— Ты кого лиходеем назвал?! — взбеленился мужик.

— Я передумал, этого оставь. Мне вдруг с ним поговорить захотелось начну его просвещать, как с князьями разговаривать, и народ не дурить. — процедил я.

— Да что он о себе возомнил! Княже Лукьян! — завопил мужик.

— А ну, заткнись, смерд! — крикнул Лукьян и зло посмотрел на меня. — Значит так да, Рональд?! Не хочешь по-хорошему уйти?

Не ожидал я что события развернуться так быстро. Я хотел побольше узнать об этом Лукьяне. Но назвать князя по имени без титула — значит напрямую бросить ему вызов.

Я тут же вошел в состояние «Инвениус Виам» и сделал это вовремя. Потому что в руках Лукьяна вспыхнуло пламя. Он быстрым движением свел руки вместе, и в меня ударила огненная струя. Уйдя от огня в последнее мгновение, я сделал кувырок вбок.

Не успел я встать на ноги, как Лукьян ударил огнем снова. Я, не вставая, прыгнул дальше. В этот момент заорал мужик:

— Вы же мой дом спалите, князь!

— Тут нет ничего твоего! А ну сгинь! — сказав это, он схватил огненной рукой мужика за лицо и выжег ему череп.

Тело рухнуло на пол обгорелой дымящейся головешкой. Это дало мне секунды, чтобы вскочить на ноги и обнажить меч.

— А ты, я смотрю, больно прыткий, как заяц. Ну, ничего, вечно ты так прыгать не сможешь, — зло сказал он, и в его глазах заплясали искры безумия.

Дождавшись, когда он снова начнет сводить руки, я сделал кувырок в его сторону и ударил двумя ногами в столешницу. Стол вместе с князем оттащило к окну, и не ожидавший такого Лукьян разлил огонь веером в потолок.

Я впервые сражался с другим одаренным и поэтому не знал, на что они способны. Владение огнем на таком уровне стало для меня сюрпризом, а тот факт, что Лукьян не побоялся использовать его в закрытом помещении, наводил на тревожные мысли.

Огонь в комнате быстро распространялся, и все стало заволакивать дымом. Не придумав ничего лучше, я вскочил и, сделав рывок, ударил ногами в столешницу еще раз. Только появившийся из-за стола Лукьян полетел назад и, не удержавшись за раму, выпал в окно. За окном раздался глухой стук падающего тела.

Не успел я порадоваться маленькой победе, как снизу в окно ударила струя пламени. Недолго думая, разбивая стекла и раму, я выпрыгнул в окно напротив.

Приземлившись, я подхватил меч и побежал к безумному князю, огибая дом. Как только я выбежал во двор, Лукьян тут же меня заметил и направил пламя в мою сторону. Открытое пространство позволило мне с легкостью уйти в сторону, сокращая дистанцию между нами. Я бежал зигзагом, на ходу уворачиваясь от огня.

Когда до него оставалось меньше десяти метров, я заметил на его лице легкую ухмылку. Передо мной вдруг образовалась стена из пламени, и не успел я отскочить назад, как она моментально окружила меня.

— Вот ты и допрыгался, зайчик, — услышал я его глухой смех сквозь ревущее пламя. — Значит, не врали, когда говорили, что сынок Ривановский калекой стал и лишился дара.

— Кто говорил? — осматриваясь в поисках выхода, спросил я.

— А тебе уже какая разница? — захохотал он.

Круг из пламени быстро сужался. Определив по его смеху, в какой он стороне, я вытянул ладонь, и из нее вылетело несколько фиолетовых огоньков. Не успели они коснуться стены, как я прыгнул следом. Огоньки влетели в стену пламени, и огонь в этом месте тут же опал, открыв мне вид на лицо удивленного Лукьяна.

Я нанес быстрый удар мечом, но одаренный в последний момент отпрянул, заработав рану по диагонали от плеча до конца груди.

— Как ты посмел, тварь! — заорал он, глядя, как кровь заливает его кафтан.

Он взмахнул руками снизу вверх, будто что-то поднимая, и перед ним возник столб пламени, который, закружившись в смерч, полетел в мою сторону. Я снова применил огоньки. Смерч исчез под округлившиеся глаза Лукьяна.

— Наврали тебе, Лукьяша, — провоцировал его я. — Добровольно в кандалы пойдешь или продолжим? — сказал я нагло и демонстративно крутанул мечом.

— Знай свое место калека! — заорал он сквозь зубы. — Сперва тебя сожгу, а потом и все земли твои с золой смешаю, людей твоих в холопы обращу! — его крик перешел в визг и он закружил вокруг себя руками.

Вмиг вокруг него поднялся огонь, который закрутился в ураган. К полыхающему дому присоединился забор, где-то позади него заржали кони. Я выпустил из ладони огоньки, но они не помогли лишь погасили часть пламени, которое тут же заволакивалось новым. Ураган рос и был уже высотой метров десять и тут он начал расширяться.

Секунды поскакали с бешеной скоростью.

Я вытянул левую руку, запустив в бушующую стихию сразу десяток огоньков, и, не дожидаясь, швырнул туда меч. Клинок исчез, но пламя продолжало расходиться. Тогда я обратился к своему дару, заставив ядро завибрировать в груди от натуги. По телу волной разлился знакомый жар, и я, вытянув обе руки в сторону урагана, выстрелил в него фиолетовым огнем. Он, смешиваясь и закручиваясь в спираль с тем, что вызвал Лукьян, стал потихоньку гасить разбушевавшуюся стихию.

Прошло несколько мгновений, но для меня — будто несколько минут. Ураган исчез, оставив после себя широкое черное и дымящееся кольцо.

Я шумно выдохнул и меня зашатало, на руки будто повесили пудовые гири. Меня повело назад и я кое-как удержался на ногах. Вместо безумного князя огневика в центре лажала горстка пепла и кусок расплавленного железа. Сбоку полыхал дом старосты, и с улицы донеслись крики посадской стражи и звон колоколов.

Успокоив сбившееся дыхание, необращая ни начто внимание я медленно побрел к выходу со двора. Как только я оказался на улице, ко мне подбежал Астрид и, подставив плечо, спросил:

— Как вы, княже? Мы как увидели этот огонь, сразу сюда побежали. Если уж такое в поселке творится значит и князь там.

— Воды, — только и смог выговорить я.

Рикон, стоявший рядом, быстро отстегнул небольшую флягу с пояса и, откупорив, протянул мне. Я осушил ее за секунду — сразу стало легче. Мимо нас носились люди с ведрами воды и баграми. Я обернулся и сказал:

— Дом не спасут.

— Главное, чтобы на другие дома пламя не перекинулось, — ответил Рикон.

— Помогите людям… — и посмотрев на Рикона добавил: — Как все закончиться приведи ко мне главного по добыче и передай посадским стражникам что вечером вече будет, надо людей на площадь выделить что бы за беспорядками следить.

Спустя минуту я уже мог стоять и идти сам и, Астрид и Рикон убежали помогать тушить пожар. А мне просто хотелось есть — видимо, организм потратил много энергии и теперь требовал свое.

В корчме практически никого не было, оно и понятно — почти все либо работали либо были заняты тушением пожара. Первым делом я заказал кувшин с морсом и, только осушив его наполовину, заказал еды.

Востанавливая силы в своей комнате я на заметил как задремал. Проснулся я от того что Астрид и Рикон заходили в комнату. В комнате разлился запах гари и сажи, говоря о том что мои люди принимали непосредственную помощь в тушении дома. Видя мой вопросительный взгляд Астрид ответил:

— Огонь смогли остановить. Уже заканчивают. — успокоил он меня.

— Астрид, а что ты знаешь про этих Онцифоровых?

— Да не особо много. Знаю, что старший у них — Князь Михалка. Ну и три сына у него: Ерофей, Фирон и Лукьян. Дед Михалки, Онцифир, род основал, говорят, огневиком сильным был.

— Интересно, Михалка сильно расстроится, узнав, что из-за меня его младший погиб? — спросил я задумчиво.

— Князь, мне не хочется это говорить, но он… не погиб, — осторожно сказал Рикон.

— Как это? Я же видел, что одни угли от него остались. Там жар такой стоял, что аж мой клинок расплавило.

— Когда мы к вам бежали, мимо нас конные пронеслись. Среди них князь, раненный, был.

— Сбежал, значит, паскуда…

— Но, может, оно и к лучшему, мой князь, — вступил Астрид. — Не будет повода у Михалки войной на нас идти.

— Я бы так не сказал. Сегодня они на Ручейники покусились, завтра — на все земли. Я им этого так не оставлю. Если Михалка не сам это заварил, то лучше ему своего сына добровольно отдать, иначе я сам за ним приду, и тогда разговор будет другим.

— А что сейчас делать будем? — спросил Астрид.

— Как что? Власть свою тут укреплять, иначе зачем этот костер так полыхал. — И, переведя взгляд на разведчика, спросил: — Рикон, ты всё сделал, о чём я сказал?

— Да, князь. Посадские на площади будут, колокол зазвонит на сбор. А главный скоро подойти должен.

— Ну, пока мы его ждем, покажи, что купил? — спросил я Астрида.

Просмотрев два мотка нитей, я забраковал одну, а вот вторую оставил. Нить была великолепной, хоть и немного толстоватой. На пробу попытался ее разорвать — держала она уверенно, а самое главное, была гладкая. Я даже не поверил, что тут могли такое изготовить.

— Где взял? — спросил я, продолжая проверять нить.

— Да повезло, купил последний моток. Продавец сказал, что купец один привозил, нить заграничной работы, — объяснил он.

От разговора нас отвлек тихий стук в дверь. Она приоткрылась, и в комнату заглянула девушка.

— Извините, господин, там внизу мужик пришел, говорит, вас ждет, — тихо сказала она.

— Передай, что спускаюсь.

Внизу стоял мужчина, одетый в простую одежду и короткий кафтан с кожаными налокотниками, такие обычно носили рудокопы. На ногах были чоботы, что говорило о его зажиточности.

— Здравь будь, княже, — сказал он и поклонился.

— Ты главный по добыче будешь? Как звать? — спросил я.

— Меня Селиваном звать, господин. И добычей железа я заведую. Всех рабочих я собрал, вот они меня главным и выбрали.

— Расскажи мне, Селиван, почему вы руду Онцифоровым продавали, да еще и так дешево? И шла ли с этих денег дань и куда?

— Не гневайся, князь, человек я не большой, так староста новый велел. Говорил, что это из Древесного указание пришло, что, мол, нас от дани освободили, пока мы руду туда отправляем, — начал он рассказывать. — Только вот староста этот вскоре жадничать начал, платить стал с задержкой и такие гроши, что… Я говорил с другими, и мы собирались собрание устраивать.

— С кем это, с другими?

— С Кузьмой, он у нас по скотине самый главный, и с Дубыней — он за мастеровых отвечает, плотники, кузнецы — на нем все.

— Ты готов на старосту идти? — задал я прямой вопрос.

— Готов, — сказал он уверенно.

— Тогда так поступим. Выборы будут, народ должен старосту сам избрать. Но у тебя моя поддержка будет. Это многое даст. Беззаконие, что творилось тут, больше не повторится. Ты согласен со мной?

— Согласен, князь.

— Тогда на этом и порешили. Уговор наш пока при себе держи.

Селиван кивнул и ушел. Спустя несколько минут мы тоже вышли на улицу. Скоро должен был прозвонить колокол, поэтому мы сразу направились на центральную площадь.

— А вы уверены, что Селиван победит? — спросил меня Астрид.

— Если он хорошо обращался с людьми, то победит, — ответил я.

— Так неизвестно же, кого народ поддержит…

— А ты посмотри вокруг. Что ты видишь?

— Ну, дома, улицу… — оглянувшись, ответил он.

— А живет в них кто? А в корчме кто сидел?

— Копатели в основном.

— Вот теперь подумай, кто основу поселка составляет, на ком экономика вся держится. И вопрос отпадет сам собой.

— Экономикса… — удивился он незнакомому слову.

— Короче, выбрось из головы, сам всё увидишь, — усмехнулся я.

В этот момент зазвонил колокол, оповещая весь поселок о сборе на собрание. Люди на улицах стали вести оживленные диалоги, гадая, для чего их собирают. Мы же спокойно шли по улице под удивленные и почтительные взгляды.

На самой площади стоял деревянный помост. Посадские стражи уже стояли перед ним и организовывали народ криками, а самым бестолковым отвешивали подзатыльники и тычки, чтобы не толпились в одном месте.

На самом помосте уже стоял Селиван в компании еще двоих мужиков. Все трое сохраняли серьезные лица и наблюдали за тем, как собирается народ на площади.

Завидев нас, стражники поприветствовали меня и пропустили к лестнице. Оставив Астрида и Рикона внизу, я бодрым шагом взошел по ступенькам и подошел к троице.

— Здрав будь, княже, — хором сказали они. — По отцу вашему соболезнуем.

— И вам не хворать. Соболезнования принимаю. — И, посмотрев на каждого, спросил: — Вы все на старосты пойдете? Если да, то представьтесь, чтобы я знал, кто народ представлять будет.

Селиван начал первым:

— Меня Селиваном звать, заведую добычей железа. Меня многие знают и уважают в Ручейниках, — сказал он скромно.

— Многие, как же! Господин, я Кузьма, скотину ращу, и отец мой этим занимался. Мы поселок кормим! На пустой желудок много ль поработаешь? — уставился он на Селивана.

— Все вы, конечно, мастаки болтать, — вклинился третий. — Меня, господин, Дубыней кличут. Я мастеровыми заведую. Без моих людей тут ни одного дома бы не построили. А твои сараи для скотины, Кузьма, кто строил? А тебе инструмент кто дает, а, Селиван?

Между ними разгорелся ожесточенный спор; еще чуть-чуть — и началась бы драка. Каждый из них считал, что он самый важный для поселка.

— Тихо! — рявкнул я, и мужики резко замолчали. — Пусть народ решает! — Сказав это, я обернулся к площади и поднял руку.

Когда, завидев меня и после окриков посадских, народ замолк, я начал:

— Люди ручейниковские! Я князь ваш, Рональд Яромир! Издревле мы вас защищаем и суд здесь держим! Слышал я, что творилось в вашем посёлке. Слышал о неправедном старосте, что продавал ваши труды за гроши, обдирая вас, как липку, и чужим господам угождал!

Я сделал паузу, чтобы народ осознал, к чему я веду, и, как только начались перешептывания, громко продолжил:

— Вы все видели пепелище его дома — словно сама судьба за его дела покарала! Власть, что строится на страхе и жадности, — недолговечна, она сгорает дотла!

Сделав новую паузу, я прошелся по толпе властным взглядом и продолжил:

— За спиной моей стоят трое достойных мужей. Селиван — он знает, каким потом и кровью добывается железо, что кормит весь посёлок! Кузьма — от него молоко на ваших столах и мясо в зиму! И Дубыня — без его мастеров и топора не поднять, и дома не поставить!

Вы их всех знаете! Так пусть же ваш староста будет не ставленником чужаков, не вором, что прячет глаза! А человеком, который помнит, что он — плоть от плоти вашей, и будет стоять за ваши интересы, насмерть!

Толпа взорвалась восторженными криками: «Выборы!», «Селивана в старосты!», «Дубыня достойный!» и прочими выкриками. Подождав минуту, я дал людям проораться и властно поднял руку. Толпа стала стихать.

— Голосуйте сердцем и разумом! Выбирайте того, кому доверите свою жизнь, свой труд и будущее ваших детей. Я, князь Рональд Яромир, гарантирую вам честность этих выборов! — Сказав это, я спустился с помоста, взял камень из подготовленной кучи и, пройдя медленно к плетёным корзинам, бросил его в ту, что стояла перед Селиваном.

Выборы начались. Стражники встали так, чтобы народ проходил по одному, и следили, чтобы каждый брал только один камень. Почти весь народ проголосовал, осталось меньше десятой части людей, и невооружённым глазом было видно, что больше всего камней — у Селивана.

И в этот момент внезапно зазвонил колокол со стороны ворот. Все в изумлении повернули головы в его сторону, и издалека донёсся оглушительный, перекрывающий гул толпы крик.