Князь-щит

Глава 1

Глава 1

- Скирдас, Йомантас Август? Гражданин Литовской республики?

Сидевший на КПП контролер – круглолицый, в теле, прапорщик, чем-то похожий на добродушного сенбернара – ухмыльнулся, глядя на очередного отбывшего срок «сидельца», тощего доходягу лет тридцати с неприятным мосластыми лицом, чем-то похожим на лошадиную морду, и нелепо торчащими ушами.

Ему бы волосы отрастить, и тогда б... Впрочем, все одно – рожа та еще! В темном переулке увидишь... Верно, и раньше-то не красавец был, а уж после срока... «Тяжкие телесные», точнее «умышленное причинение тяжкого вредя здоровью». Статья сто одиннадцатая, серьезная – до восьми лет. Дали, конечно, меньше. Но, ненамного. Отсидел «от звонка до звонка» безо всяких УДО... Да уж, зона никого не красит и здоровья не прибавляет! Так и нечего было...

- Что ж... Счастливого пути! – внимательно глянув на справку об освобождении, на бордовый, с золотистым всадником, литовский паспорт, прапорщик нажал кнопку, отпирающую дверь... Дверь на свободу!

- Спасибо! – освобожденный обернулся на пороге, улыбнулся, похоже, что искренне.

Улыбка у литовца неожиданно оказалась весьма обаятельная, заблестели глаза, даже лицо изменилось – куда как симпатичнее стало. Вот ведь, бывает же...

Покинув зону, Йомантас Скирдас неспешно направился в город. Пешком – экономил деньги, да и идти-то было недалеко, напрямик - километра три по грунтовке.

Начало июня выдалось в этот год холодными, ветер раскачивал ветви росших по сторонам деревьев, гнал по небу низкие серые облака.

- Дуй ветер! – хмыкнул себе под нос литовец. – Шумите деревья... Радуйся, лес! О, Пикуолис, Дьевас, Перкунас! О, великие древние боги... спасибо, что помогли! Что не дали сгинуть, что...

Йомнатас взглянул на небо и снова улыбнулся – верно, самим богам. Активный член секты неоязычников, он всерьез верил в древние могучие силы и всю свою сознательную жизнь добивался покровительства грозных богов. И боги помогли – он вышел... Великий громовержец Перкунас не разгневался за тот последний случай, когда так и не удалось принести жертву до конца... Слишком уж сильно кричала та непотребная девка! Да и место оказалось не таким уж глухим... Люди, полиция... Взяли, как говорится, с поличным – с окровавленным ножом... Дальше суд, зона... Йомантас не противился и не злился – такова судьба. Значит, так было угодно богам.

И вот волею богов нынче он, Скирдас, свободен! Да-да, именно волею богов! Ведь его запросто могли убить прямо на зоне, или покалечить... но, нет. Великие боги судили иначе! Значит, он нужен им! Нужен...

Парень хищно ухмыльнулся – он знал, как нужно благодарить богов, чтоб и они остались благодарны. Не-ет, одним «спасибо» не отделаешься. Но... нужно быть терпеливым и осторожным. Заранее подыскать укромное место, жертву... не спешить. И – не здесь. Уехать! Не-ет, не в Литву – в Петербург! Там есть, с кем поквитаться... Исполнить волю покойного верховного жреца, криве кривейте Будивида. Жреца из древних времен... Там жил и он, Йомантас... вернее – его ипостась... убитая врагом, как собака!

Тело того Йомантаса – или как его там звали, не важно – должным образом не погребли, не принесли погребальную жертву, и мятущаяся душа молодого жреца так и не смогла найти покоя! Дух погибшего являлся во снах – молил, угрожал, требовал...

Мог бы и не требовать - Скирдас хорошо знал, что делать. Исполнить обряды, принести жертвы богам...

И тогда дух оберет тело, там, в далеком прошлом, в непроходимых нальшанских лесах! В тех самых лесах, где когда-то Враг убил великого кунигаса Миндовга и его детей...

И получил проклятье во веки веков! Однако, сумел его избежать – хитростью и непотребной гнусью! Предал старых богов, перешел в иную веру – что же это, как не гнусь и непотребство?

Отступник должен умереть! Умереть страшной смертью во имя древних богов! Должен, должен, должен! И сам... и супруга... и, если есть – дети... Все! И здесь, и – там. Ибо Враг един в двух лицах – здесь, в пока что далеком Санкт-Петербурге, и там... во глубине веков. Здесь его Йомантас достанет сам – рано или поздно, там же, в далеком прошлом, волю древних богов и великого жреца Будивида исполнит тот, кто будет возрожден! Тот, в кого вселится дух погибшего жреца-криве.

До Петербурга Йомантас добрался быстро и без всяких приключений – хранили боги. Сойдя с поезда, наскоро перекусил в небольшом кафе, и отправился в Песочное, или, как говорили раньше – «на Пески». Там, в собственном домике, проживал его знакомый барыга – он должен был помочь. Кстати, у него же в сарае стоял автомобиль Скирдаса – коричневая АУДИ «восьмидесятка». Правда, с литовскими номерами – слишком приметно... И в этом тоже барыга должен был помочь.

Звали барыгу Виктор Саларин, погоняло – «Солярка» или попросту - Витек. Невысокий, худой и суетливый, он всегда был себе на уме и очень любил деньги. Йомантас кое-что заработал на зоне... но, это были не те деньги, которые устроили бы Саларина. Так, на первое время... для представительства, так сказать. Остальное лежало в тайнике - еще нужно было забрать... если никто не нашел.

Купив по пути две бутылки водки и закусь, молодой жрец быстро отыскал нужный дом. Старый, с облезлой верандой и латаной крышей, раньше он выглядел куда как презентабельней. Соседний дом оказался такой же «избенкой», а вот следующий – следующий был уже особняк! Нарядный забор, хоромы... Невдалеке, по улице, догнивал ржавый «сорок первый» «Москвич» с областным номером.

Отворив калитку, гость прошел по узкой дорожке меж кустов буйно разросшейся смородины и, с подозрением глянув на приземистый сарай, решительно стукнул в окно.

- Хозяева! Дома есть кто? Э-эй!

За окнами кто-то зашевелился, послышались шаги... распахнулась дверь... На пороге возникла женщина неопределенного возраста, помятая, с всклокоченными волосами,блондинка. Короткий, небрежно запахнутый на груди халатик довольно-таки затрапезного вида не скрывал худых ног, узкое лицо, наверное, когда-то можно было бы назвать и красивым, да вот только то время давно и, наверное, безвозвратно ушло. Бледная кожа, ввалившиеся щеки и под левым глазам – застарелый желтоватый синяк. Красотка, блин!

- Т-ты кто? – непонимающе моргнула женщина.

- Мне бы Витька, - Йомантас решил не тратить время на всякого рода условности. Переставляться этой вот шмаре? Вот еще.

- А он... он ушел.

«Красотка» как-то подозрительно «тормозила», растягивала слова, да и вообще выглядела не слишком здоровой. С похмелья, что ли? Или...

- Я его подожду... Пустишь?

Не дожидаясь ответа, незваный гость отодвинул женщину рукою и вошел в дом. Заглянув на кухню, поморщился – кругом объедки и вообще - тот еще запах стоял. Большая комната – «гостиная» - выглядела намного лучше, и, можно сказать, вполне презентабельно, по крайней мере – чисто.

Чисто, но, как-то бедновато. Покрытый клеенкой, стол, диван-книжка, круглая, выкрашенная серебрянкой, печка-«голландка», старый сервант, в углу, на тумбочке, пухленький телевизор «Самсунг», еще с лучевой трубкой. Рядом – золотистый смартфон с треснутым экраном... Видать, не слишком-то раскрутился Витек! Ладно, лишь бы машину не пропил...

- Я тут это... не убралась еще... не успела... – войдя следом, хозяйка уселась на диван и тут же взяла смартфон... глянула... и со вздохом покусала губы.

- А Витек скоро должен бы быть... Скорей бы! Надеюсь, не пустой...

- Ну, пока ждем...

Гость сноровисто вытащил из пакета водку и снедь, поставил на стол. Глянул искоса на хозяйку:

- Выпьешь со мной?

- Не хочется...

- Ну, тогда помидоры порежь...

- Ага... – женщина кивнула, однако бегом на кухню не метнулась.

Поднявшись с дивана, потянулась зачем-то к серванту, широкий рукав халата задрался, обнажив руку выше локтя. Там тоже виднелся синяк... только синий, точней – синевато-черный...

Наркоманка! Ну, все ясно теперь... Вот почему отказалась от водки... и вообще, так себя неадекватно ведет. Ждет! Ждет! Видать, Витек обещался принести дурь... Эх, Витек, Витек... Хотя, черт с тобою...

Йомантас не был ханжой, но наркоманов недолюбливал. Вообще не считал за людей. Хотя сам употреблял иногда... как и другие жрецы, особенно – во время жертвенных оргий. Но, это были вещества во славу богов! А тут... во славу самих веществ.

- Ну, а я выпью тогда!

- Давай... – подойдя к окну, женщина безразлично подала плечами. – Стопки в серванте. Возьми сам.

- Ага...

А она не такая и старая, - выпив, заценил гость. Нет, определенно, молодая... Лет верно, двадцать – двадцать пять. Просто опустилась уже... Что ж, для первой жертвы, пожалуй, сойдет и такая. Ну и что с того, что наркоманка? Боги не обидятся, нет. Главное – молода... Ладно!

- А ты что так смотришь? – неожиданно обернулась хозяйка.

- Может, нравишься! – Йомантас хохотнул и налил себе вторую. Ухмыльнулся:

- Эх! Сейчас бы «Старку» и «цепеллин». И лепешек в сметане с топленым салом!

- Я раньше многим нравилась... – обняв себя руками за плечи, девушка зябко поежилась и вновь покусала губы. – Да где же его черти носят? Давно б пора бы прийти...

- Тебя как звать-то? – гость смачно чавкнул помидором и скривился. – Вот ведь – не поймешь, что и ем. Совсем без вкуса.

- Ой! Витек! – хозяйка вдруг хлопнула в ладоши и с радостным криком выбежала на веранду – встречать. – Витенька, я тебе заждалась уж... Принес? Не забыл? Ой, какой ты славный... Давай же, давай... Ой, а к тебе тут пришли... С водкой! Вы сидите пока... А я ... я сейчас... быстро...

- Пришли? И кого там черти...

- Ну, здравствуй, Витек! – завидев хозяина, поднялся из-за стола гость.

- А, Литовец! – Саларин с видимым облегчением перевел дух. – А я думаю, кто тут... Откинулся, значит. Мои поздравления. О! Уже и стол накрыл. Это ты молодец!

Оба выпили.

- Ну, рассказывай! – хрупнув огурчиком, улыбнулся Витек.

- Да что рассказывать – отсидел, - Йомантас скупо улыбнулся. – Как все... Ну, давай еще по одной... За тех, кто...

- Давай! Ох... х-хороша! А машина твоя цела, не думай...

- Да я не про машину... Мне бы где пожить... Лучше бы в области, но... не слишком далеко.

- Ну, это от деньжат зависит! Есть у тебя лавье-то?

- На первое время есть... А дальше – найду. Мои проблемы.

Тут появилась и девушка... И это был совсем другой человек! Куда только делись и тусклый взгляд и задерганность? Серые чувственные глаза заблестели, на губах заиграла улыбка, движения стали легкими и быстрыми... Вот ведь, что...

- Это Вера, - оглянувшись, представил хозяин. – Со мной вот... живет...

- Ой, мальчики! Сейчас картошечки отварю... Я быстро!

Она уже успела переодеться, сменив старый халат на узкие голубые джинсики с дырками и короткую желтую кофточку с длинными рукавами. Причесалась, превратившись из трясущейся доходяги в миленькую и вполне сексуальную блондинку с открытым пупком. Насчет лифчика Вера не заморачивалась – из-под тонкой ткани вызывающе торчали соски.

Йомнатас облизнулся...

- Все, картошку поставила! – прибежав с кухни, девчонка тут же уселась за стол и обрадовано потерла ладони. – Ух, и голодная же я! Прямо, как тигр.

- Кушай, кушай... тигр! – хмыкнув, Вите погладил девчушку по спине...

В очередной раз отказавшись от водки, Вера накинулась на еду с завидным аппетитом. Вмиг смела и ветчину, и огурцы, и помидоры...

- Ой! Посолить, кажется, пора... – вспомнив, девушка вновь метнулась на кухню.

- Вот... – глянув ей вслед, покачал головою хозяин. – Пригрел на свою голову. Наркоша – что тут и говорить-то. Выгнать бы, да жалко... Э-эх, добрый я человек!

- Вот, за добро и выпьем.

- Давай, Литовец, наливай! Твоя ж нынче водка. Ты с ночевкой?

- Хотелось бы...

- Не переживай! Места хватит... – Саларин хитровато прищурился и склонил голову набок, - Так, говоришь, в области хочешь пожить? Поди, в домике?

- Да хорошо б...

- Садоводство подойдет? На самой окраине... Там кореша моего одного дядька жил... Недавно скончался. Не дворец, конечно, но... Правда, дорого попросит!

- Сколько дорого? – тут же уточнил жрец.

- В месяц... пятнаха!

- Ого!

- Ну, так... Не старые времена. Да и места там грибные, тихие...

- А добраться туда как? И когда можно? Если вдруг сладим...

Йомантас говорил по-русски хорошо, практически без акцента, лишь слишком уж чисто выговаривал слова.

- Да хоть завтра! Как заплатишь...

- Заплачу...

- А вот и картошечка!

Вера принесла с кухни приятственно дымящуюся кастрюлю, наклонилась, поставила на стол, на подставку. В вырезе кофточки явственно мелькнула упругая грудь... Йомантас снова облизнулся.

- Эх, хороша картошечка! – потер руки Витек. – А на-ка, давай, наливай... А дачу эту Верка знает. Она и дорогу покажет... Не забесплатно, конечно...

- Само собой!

- Ой! – девушка подула на горячую картофелину и вскинула глаза. - Какую дорогу, Витенька?

- Ну, дяди Колину дачу помнишь? В прошлом году целую осень ездили...

- А, в Копорье! Да помню, конечно.

- Так съездишь на днях с Литовцем, покажешь все... Заодно посмотришь. Ключ я тебе дам.

- А-а... Витенька...– Вера вдруг напряглась и побледнела...

- И это самое дам... А там уж вон с ним и решай...

- Решим, не проблема, - глянув на девушку, спокойно заверил Литовец. – Но... – Йомантас многозначительно посмотрел на хозяина... – Думаю, лучше здесь взять, чтобы там не отсвечивать...

- Так возьму... коли деньги будут!

- Будут, - снова заверил жрец.

Гостю постелили на веранде, на коечке – по его же просьбе.

- Душновато у вас – не люблю.

Йомантас уже засыпал, когда вдруг скрипнула дверь...

- Кто? – резко подскочил гость.

- Я вот еще плед принесла... вдруг холодно?

Вера...

- Витенька без задних ног дрыхнет. А я, посуду пока мыла, подумала – не надо ли чего?

- Надо!

Приподнявшись с койки, литовец схватил девушку за руку и привлек к себе... Рванул кофточку так, что поотлетали пуговицы, и впился губами в грудь...

- Ах... какой ты...

Верка не сопротивлялась... ничуть...

На следующий день Йомантас еще с утра скрутил номера со ржавевшего рядом «Москвича», и заменил ими свои, литовские. Что касается машины, то коричневой «Ауди» ничего не сделалось, разве что дверцы чуток поржавели да требовал замены аккумулятор.

- Gerai! – по-литовски пробормотал жрец. - Labai gerai! Хорошо! Очень! Слава великим богам.

Сговорившись с Витьком насчет аккумулятора, литовец заглянул на кухню, подмигнул возившейся у плитки Вере и, со вкусом позавтракав яичницей, отправился по своим делам. Пока – на общественном транспорте.

Когда-то, в прошлой своей жизни, еще до суда, Йомантас Скирдас снял через поставное лицо комнатку в забытой богом коммуналке на Васильевском. Именно там он и спрятал доллары – несколько тысяч - заработанные «непосильным трудом и волею богов. После провала операции против Врага и его семейства, жрец не вернулся в Литву, а остался здесь, в Питере, и, решил бы все раньше... кабы одна из жертв не оказалась слишком крикливой! Именно в те времена Йомантас связался с криминалом и познакомился с Витьком – нужны были деньги. Слишком не зарываясь, занимался всем понемногу, особый навар давал «левый» антиквариат из Литвы, коим молодого жреца активно снабжал коллега из Каунаса, Великий жрец Каринтас, глава языческой секты, пышно именуемой «Дом Пикуолиса». На самом деле никакой не Каринтас, а некий Йозеф Лацитис по кличке Спуогас (Прыщ) - тот еще выжига.

Ну, выжига – не выжига, а дела шли, деньги имелись. Теперь бы их еще забрать! Если до того кто-то не прихватил...

Тайник-то был устроен на славу, под подоконником – кто-то из прежних жильцов постарался, может, еще во времена революции - Йомантас его обнаружил случайно...

Еще с улицы глянув в окно, литовец возблагодарил богов – окно не меняли, никакого ремонта не делали.

Ничтоже сумняшеся, молодой человек вошел в парадную, пешком поднялся на третий этаж и позвонил в знакомую дверь. По очереди, сразу в четыре звонка... Это радовало – значит, коммуналку не расселили...

- Вы к кому? – дверь открыла азиатского вида девушка, брюнетка лет двадцати, с плоским лицом и желтоватою кожей. Одета была по-домашнему – в клетчатую рубаху и шорты.

- А мне бы Серегу, - визитер натянул на лицо самую обаятельную улыбку. – Ну, Еремеева... комната у самой кухни...

- У кухни теперь мы живем... А Еремеев? Не знаю такого... А, тут кто-то из жильцов года два назад умер...

- А вообще, из старых кто-то остался?

- Ммм... – девчонка задумалась. – Разве что Марья Петровна... Позвать?

- Хм... Ну, пожалуй...

Марья Петровна была та еще змея! Вредная такая старуха, жадная, хитрая... Однако, на халяву весьма даже падкая. И рюмочку пропустить любила. Особенно – за чужой счет. Водку Йомантас прихватил, купил еще и шавермы, и чебуреки... Тут же, рядом, в ларьке.

- Ну? – азиатку в дверях сменила заспанная старуха в атласном халате и с закрученными на папильотки волосами, крашенными хною.

- Здрасьте, Марья Петровна! А я хотел к Сереге... Ну, к Еремею...

- Помер твой Еремей. От водки...

- Так, может, помянем? У меня все с собой.

- Помянем? Постой-ка! – старуха прищурилась и вдруг подобрела. – Так это ты, что ль, Литовец?

- Ну, я...

-То-то я и смотрю – рожа будто знакомая. Ну, заходи, посидим... Это... закуска-то у тебя с собой?

- Обижаете!

- Ну и славненько! Серега-то, он парнем добрым был. Жаль, что умер. По-зиме как-то напился, да в сугробе во дворе и замерз.

- Судьба-а...

- Не судьба – водка! Ну, чего встал?

Ничего не изменилось! Все тот же длинный обшарпанный коридор, кухня – четыре плиты, столики на чахлых ножках...

- Вон, за угловой стол садись... Сюда все и выкладывай...

- Ага... А комнатка-то моя бывшая...

- Что, ностальгируешь? - с одобрением глядя на выставленные гостем яства, хмыкнула старуха. – Понимаю. Только сейчас там нет никого. А вообще хозяева ее продают – уже почти всю мебель вывезли...

- Ясно... Ну, я это... в туалет... А вы тут пока...

- Не беспокойся – сладим!

Запасной ключ у Литовца был – с прошлой жизни остался, так и лежал себе в бардачке, вернее сказать – валялся среди всякого прочего барахла. Лишь бы замок за это время не сменили...

Не сменили, слава Богам!

И тайник не нашли, не вскрыли – опять же, богам слава! Что и говорить, заслужили сланную жертву!

Заслужили – получат...

Рассовав доллары по карманам черной джинсовой крутки, Йомантас явился на кухню. Выпил пару стопочек а, потом спешно ретировался, сославшись на дела. Марья Петровна не прекословила – почти вся бутылка ей осталась. И еще шаверма с чебуреками – красота! Как говорится – гуляй, рванина!

Довольный, Йомантас Скирдас вышел на девятую линию, купил по пути дешевый смартфон, и, ускоряя шаг, зашагал к метро. Теперь осталось главное дело - разведка. На месте ли враг? Не сменили место жительства? Ну, даже если сменил - разузнать можно. Главное, чтобы заграницу не уехал. Однако и там – достанем! Как там местечко-то называлось? Изумрудный город, вот... Метро там есть ли? А, впрочем...

- Такси! Эй, такси...

Глава 2

Глава 2

- Игорь, по пути хлеба купи! Не забудешь?

Прокричав с кухни, миловидная женщина лет двадцати пяти или чуть больше, уткнулась в экран смартфона. Выбирала Дениске, сыну школу... Тут, рядом, целых три было! Может, в ближайшую записать?

Тонкая аристократически хрупкая фигура, столь же аристократически-светлая кожа, лишь слегка подрумяненная холодным петербуржским солнышком. Чистое, слегка вытянутое, личико с тонким нежными чертами, светло-русые локоны, с неописуемым волшебством гармонирующие с ослепительно синим взором и легким румянцем на щеках. Длинные волосы тепловато-мягкого оттенка добавляли к образу некую изысканную женственность и нежность.

- Да не забуду, Олик! Правда, поздно сегодня приду – коллоквиум, а потом - защита. Я ж у Серова оппонентом. Так, что ты Сальку забери. Ничего, что пешком?

- Ничего, как-нибудь справлюсь. А ты не забудь про хлеб. А то в прошлый раз забыл. Как маленький, чес-слово!

Это было Ольгино присловье – «чес-слово»!

Оля – или, по-домашнему, Олик – была самого простого происхождения, и всю свою прежнюю жизнь прожила с мамой в однокомнатной квартирке в Ивангороде. Мама работала в турфирме, заодно приторговывая продуктами из расположенной здесь же, за речкой, эстонской Нарвы. Не Бог весь что, но на жизнь денег, в общем, хватало. В том числе – и на учебу Ольги у РГПУ... где она и познакомилась с тогда еще аспирантом Игорем Ранчисом... ныне – кандидатом исторических наук и И.О. завкафедрой истории зарубежной Европы.

Познакомились, потом и поженились, родились дети. По договоренности, мальчика назвала Оля - Денисом, родившуюся же на три года позже девочку – Игорь. Дочку звали Сауле! Красивое имя, и по-литовски значит – Солнышко. Молодой ученый все же не забывал свои литовские корни. Отец, Викторас Ранчис, был выходцем из Литвы, и дочерей – сестер Игоря – назвал литовскими именами. Старшую – Лаума, что значило - «небесная колдунья», младшую – Лайма – «богиня удачи и судьбы».

Лаума нынче давно уже была замужем за неким налоговым инспектором Дмитрием, и воспитывала дочь, младшая же, Лайма, закончив университет Профсоюзов, успешно строила карьеру в одной фирме, и о серьезных отношениях пока что не помышляла. Хотя, наверное, было уже б и пора – все ж двадцать пять, возраст солидный. Впрочем, кто знает – пора или не пора?

Еще была Елена Васильевна, тетя Лена – мачеха. Мать Игоря умерла при родах, не дожив три дня до своего восемнадцатилетия. Отец сильно горевал, но через год женился. Сначала на одной женщине, с которой не ужился долго, потом – на другой – на ослепительной брюнетке Лене, Елене Васильевне, женщине с деньгами и связями. После трагической гибели отца – утонул на рыбалке – «тетя Лена», как называл мачеху Игорь, имея на руках двух несовершеннолетних дочерей и пасынка-студента, умудрилась выйти замуж за человек небедного, потом развелась и открыла сой «Модный дом», делами которого, по мере сил, занимался и сам Игорь, и его сестра Лаума. Ольга же работала социологов в реабилитационном центре.

Они с Игорем представляли очень красивую пару – стройненькая светло-русая Ольга, выглядевшая куда моложе своих лет, и Игорь, высокий блондин с серо-стальным взглядом. Модная аккуратная стрижка, холеные усики и небольшая «шкиперская» бородка, родинка на левой щеке – родинка. Игорь был из тех людей, что обычно очень нравятся женщинам, правда, он давно уже оставался верен своей красавице жене...

Спустившись на лифте вниз, Игорь подошел к припаркованному невдалеке белому «КИА-спортейдж», вытащил ключи, обернулся, помахал вышедшей на балкон супруге...

Ольга, Лаума, Лаймаа... Все такие родные, близкие...

Но, их могло и не быть! Всех троих...

И они уже умирали... в тех страшных, так похожих на явь, снах, где Игорь был не Игорем, а Довмонтом – литовским кунигасом, а затем – прославленным псковским князем!

Причиной смерти родных было проклятье Миндовга – все женщины в роду Довмонта-Игоря умирали, не достигнув восемнадцати лет. Кто-то успевал родить, кто-то – нет...

Довмонт, тогда еще язычник, отомстил ему за гибель своей юной супруги, Бируте... Миндовг перед смертью все же сумел наслать проклятье! Которое сбылось много веков спустя... Почти сбылось...

Игорь Витальевич Ранчис, петербуржец с литовскими корнями… именно им и был когда-то кунигас Даумантас, псковский князь Довмонт. С помощью языческих литовских жрецов сознание Игоря перенеслось далеко в прошлое, дабы уничтожить проклятье Миндовга, вплотную касавшееся семьи Ранчисов.

Довмонт принял крещение – только имя Христа могло справиться с языческими проявлениями сознания. Только как христианин, Игорь смог сохранить свой разум… ставший частью сознания Довмонта. Навсегда. Без всякой надежды на возвращение. Более того – именно это и сняло проклятье Миндовга. Там, в том мире, все остались живы. И Лаума, сестра, и юная красавица Ольга… невеста… а теперь уже – и жена.

***

Несмотря на простоватую внешность, адепт неоязыческой секты Йомантас Скирдас вовсе не был дураком, скорее – наоборот. Бывший сиделец сразу же догадался, что дачка в Копорье принадлежит самому Саларину, а не какому-то там приятелю. Просто прощелыга Витек решил срубить побольше бабла со старого своего знакомца. Ничего личного!

Ну, деньги теперь имелись, так что сговорились быстро.

- Сегодня и поедем, - тут же решил гость. – Раз уж Вера дорогу покажет... Кстати, что с аккумулятором?

- Поменял, а как же! Раз уж обещал, - приложив руку к сердцу, Витек усмехнулся. – С тебя, между прочим, шесть косарей! За аккумулятор... пришлось новый брать.

- Что так дорого? – Йомантас вытащил доллары.

- Так – цены, - хмыкнув, философски заметил хозяин. – Пока ты сидел, знаешь, как поднялись?

- Знаю, - гость хмуро отсчитал деньги.

- А что, рублей нет? – хмыкнул Саларин.

Литовец недоуменно моргнул:

- А что, доллары теперь не деньги?

- Да деньги, деньги... Давай... Просто возиться с разменом... Тебе тоже советую – поменяй. Только не у барыг – их еще наищешься. В какой-нибудь банк по пути загляни, пошли, вон, Верку...

- Да, - услыхав про девушку, гость понизил голос. – Ты сказал, она... Ну, приготовил?

- Да приготовил, приготовил, в коробке, в чайных пакетиках...

- Умно!

- Еще б... Чай и продукты тоже, кстати, надо бы оплатить...

- Деньги есть! Оплатим.

Хлопнув приятеля-выжигу по плечу, Йомантас громко расхохотался, показав желтые конские зубы, и, поднявшись со стула, заглянул на кухню:

- Вер... Так мы едем уже...

- Да я готова... Иду...

- Подольше ее там подержи, - прощаясь, шепотом напутствовал Саларин. – Пару недель, да хоть до конца лета. Где в Ломоносове дозы брать - я тебе адресок скину... А вообще, хорошо бы в какой-нибудь монастырь – трудницей... Глядишь, излечилась бы... А то, сам понимаешь – жить с такой... Все время, как на вулкане!

- Хм... понимаю... - жрец закашлялся. - В монастырь, говоришь? Ладно, отправим... Коли возможность будет.

- Ну, в добрый час!

Простились хорошо, по-доброму: обнялись, чуть ли не расцеловались.

- Ты, Верушка,по хозяйству уж там помоги... чем сможешь...

Саларин аж лучился добродушием, еще бы – приподнялся чуток за счет старого знакомца! Да и надоевшую наркоманку сожительницу выпроводил – тоже не худо.

Поплевав на руки, хозяин отворил ворота, вернее – просто оттащил часть забора.

- Проедешь?

- Да-а, места хватит.

Заурчав двигателем, коричневый «Ауди-80» с российскими номерами осторожно выбрался с участка и, повернув, покатил в сторону объездной. Дорогу показывала Вера.

- Тут вон банк скоро... У «Магнита» притормози...

- Смотри, не сбеги с деньгами! – предупредил Йомантас. Так, на всякий случай. Знал уже – не сбежит. Наркоманка от дозы... Силком не выгонишь! Да и смотрела Верка на жреца, как кошка на сметану. Видать тогда, ночью, понравилось... Не-ет! Никуда она не денется. Никуда...

Рядом вдруг остановился бело-синий полицейский «УАЗ». Литовец напрягся и запустил двигатель, готовый немедленно уехать. Выбравшийся из машины усатый сержант скользнул по «Ауди» безразличным взглядом и направился к ларьку с шавермой.

- Слава Пикуолису! – перевел дух жрец.

Повезло, отвели беду боги! На этот раз...

А, если б сержант подошел? Спросил бы документы – литовский паспорт с давно просроченной визой - сверил бы номера...

Не-ет... с этим надо бы что-то делать. Давно бы надо бы... Йомнатас покусал губу и задумался. Заклинание на отвод глаз вовсе не такое простое... и да – к нему тоже нужна кровь. Впрочем, вполне достаточно барана, козленка или петуха... Где б только взять всю эту живность? Э-эх... Раньше надо было думать, попросил бы выжигу Витька... Ладно, чего уж теперь...

В дверях банка показалась Вера – все в тех же голубеньких, драных на коленках, джинсах, в короткой своей желтой кофточке. Веселая такая симпатяшка! Не скажешь, что наркоманка.

Подбежала, сунула деньги в окно...

- Я шавермы куплю... и попить.

- Давай.

Ну, и правильно – все ж дорога. Около ста километров... пока еще из города выберешься, да потом там, в конце, по грунтовке, как Витек сказал... Часа два. Впрочем, не так уж и много. И это – очень хорошо!

- Слушай, там по пути никакого рынка нет? – жрец повернул голову.

- А не знаю, - беспечно пожала плечами Вера. – В Дачном, может быть... или в Стрельне... А тебе зачем?

- Много будешь знать – скоро состаришься, - Йомантас зло прищурился и прибавил скорость, обходя синий мебельный фургон.

- Состаришься... – поправив воротник, неожиданно вздохнула девчонка. – Эт не про меня...

Заметив мелькнувший за окном магазин «Охота-рыбалка», литовец резко ударил по тормозам, так, что Верка едва не ударилась головой о стекло. Хорошо – была пристегнута.

- Ты что?!

- Посиди!

Сбегав в магазин, Йомантас купил хороший охотничий нож, два мотка туристской веревки и скотч. И еще - солидный саквояж желтоватой кожи. Туда все и сложил. Садясь в машину, усмехнулся, хмыкнул недобро...

- Ну, вот. Теперь – все хорошо. Вера, там что за места-то? Расскажи.

Девчонка пожала плечами:

- Да места, как места. Глушь! Там такой поселочек дачный... раньше деревня была, совхоз. А теперь мало кто и живет. Наш-то дом вообще – на самой окраине, считай, что в лесу.

- Хорошо! Хорошо! – крутя руль, повеселел литовец. – А что, раз был совхоз... была и ферма?

- Да рядом почти... Заброшена уж давно. Местные ее на кирпичи разбирают...

- Совсем хорошо. Отлично просто. Впрочем, надо будет посмотреть.

Повезло – в пробках почти не стояли, ехали быстро. Верка даже удивилась:

- Ого! Стрельна уже... Там, кстати, рынок был! Ну, ты спрашивал...

- Заедем, да...

Тормознув на небольшой площади, Йомантас недоуменно повернулся к попутчице:

- Ну, и где же рынок?

- Да вот, - девчонка показала в окно. – Ну, вон же! Видишь, надпись – «Маркет», «Бутики»...

- Это – рынок?

- Ну, а ты думал? Блошиный-то разве что на Удельной. Но мы-то совсем не там.

- Ладно... зайдем... ты там пока посмотри, пошатайся...

Отправив девушку в бутики, литовец уселся на скамеечку у крыльца, рядом с мужичком лет пятидесяти, в синей джинсовой куртке и трениках. Простоватый с виду дядечка, но – не простой, судя по золотой печатке на пальце. Типичный сельский куркуль! Вон и машина невдалеке – «Нива-Шевроле».

- Добрый день! – улыбнулся Йомантас.

Ох, как обаятельно он умел улыбаться! Словно другой человек стал.

Мужик тоже улыбнулся, покивал:

- До-обрый... Цены только не добрые! Знаете, почем сейчас комбикорм?

- И не говорите... А не подскажете, где бы я мог купить петуха? Или, хотя бы, куриц?

- У меня можете, - хохотнул мужик. – Только петуха я вам не продам. А куриц –пожалуй. Сколько вам надобно?

- Три.

- Тогда подождите с полчасика – жена из магазина выйдет... За мной потом поедете. Недалеко здесь.

Томясь в ожидании, Йомантас все же заглянул в приемистое здания «Маркета», прошелся, пригляделся... и неожиданно остановился у одной из витрин. Постоял, задумался... и подозвал уткнувшегося в смартфон продавца – тощего белобрысого парня.

- Фотоаппарат почем? Вон тот, с объективом...

- «Кэнон»? Там же написано – семь пятьсот... Ну-у... пятьсот могу скинуть.

- Беру! И флешку к нему, батарейки...

- Си-ди карта! И аккумуляторы - батареек не надо, зарядка прилагается. И вот еще - светофильтры... Упаковать?

Свою юную спутницу литовец обнаружил в отеле нижнего белья... Усмехнулся... Взяв девушку под руку, поманил продавщицу...

- Вера, у тебя какой размер? Ага... Дайте вот этот комплект... синий... И еще вон тот, черный... И купальник еще...

В соседним «бутике» еще купили короткие джинсовые шорты, топик, клетчатую рубашку и летний – в подсолнухах - сарафан с открытыми плечами. И две пары туфлей – одни – на каблуках... Не дешево, но... и не особенно дорого.

- Это что... это все мне? – недоумевала Верка.

- Тебе, тебе... не мне же! Ты теперь должна выглядеть представительно! Поняла?

- Ага, - девушка поспешно кивнула и сглотнула слюну. - А... главное...

- Будет тебе и главное. Но – по приезду.

- Ага!

- Сейчас еще кое-куда заедем...

В «Маркет» уже заглянул тот самый мужик, фермер. Завидев Йомантаса, призывно махнул рукой...

- Жди, - остановившись возле забора, за «Нивой», бросил девчонке жрец. – Скушай пока шаверму...

Купив у фермера трех белых куриц, он связал их за лапы, да так и понес, приметив невдалеке густые заросли тамянки...

Огляделся, положил квохчущих куриц... Взяв одну, примостил на камне... Выхватив нож, воздел глаза к небу... Призвал древнее божество...

- Дуй ветер! Шумите, деревья! Земине! Земине, мать земля, прими нынче скромную жертву... Земине, мать земля! Дуй, ветер... радуйся, лес!

С этим словами, жрец откромсал острым ножом курную голову, пустив тушку в траву...

Та же участь ожидала и другие жертвы...

- Земине, мать земля! Земине... Дуй, ветер! Шумите, деревья! Радуйся, лес!

Вымыв окровавленные руки в оказавшейся неподалеку луже, Йомантас направился обратно к машине. Настроение его сильно улучшилось, движения стали спокойными, несуетливыми. Теперь нечего бояться полиции или слишком уж любопытных соседей. Теперь он мог отвести глаза. Земине – мать земля – поможет! Жертва принесена. Правда, через неделю нужно будет обновить заклинание новой жертвой... Понадобиться новая кровь...

***

Дачка оказалась та еще. Обычный летний домик с верандой, выкрашенный голубой краской, давно выцветшей на солнце. Непрезентабельный, с крытой рубероидом крышей, он располагался в уединение, на краю дачного поселка, у самого леса. В этом Витек не соврал.

Серый от времени штакетник, между тем, выглядел достаточно крепким, зато огород явно требовал срочной прополки – впрочем, что там когда-то произрастало – Бог весть. Впрочем, все это Йомантаса интересовало мало.

Отперев солидный висячий замок, гости – или, лучше сказать – хозяева – вошли внутрь...

Большая кухня с диванчиком и плитой оказалась довольно уютной, как и единственная комната: раскладной диван, кресло, круглый стол с колченогими стульями, старый советский сервант с посудой, и даже небольшой телевизор в углу.

Ничего. Жить можно. Еще бы шторы повесить, от любопытных глаз... Впрочем, какие тут, к черту, глаза?

- Вера... Эй, Вера...

Оставшаяся на кухне девушка сидела на табуретке, опустив глаза. Правда, при виде Йомантаса встрепенулась, заглянула в глаза, словно побитая собака.

- Ты приберись тут... И это...

Вера протянула руку и еле слышно прошептала:

- Дай...

- Чего? Ах, да... Извини, забыл...

Выйдя на веранду, литовец достал из сумки дозу... Вернулся, бросил Вере. С презрением, словно голодной собаке - кость:

- На! И чтоб через час была в полном порядке.

- Я... да, да...

Да она и была сейчас не человек – животное, и жрец это прекрасно знал. Хмыкнув, он вышел во двор, в заросший палисад. В сарайчике, рядом с недостроенной банькой, нашлись лопата, топор и двуручная пила. Вот только дров не было – верно, местные своровали... Да и ладно – сейчас лето, можно обойтись и без дров. Тепло. А скоро и вообще жара будет, если верить прогнозам на июль...

- Я там шторы повесила! – выглянула во двор пришедшая в себя Вера. Вся такая радостная, веселая... И красивая – да, не отнять. Если б не наркотики – человек, как человек. Из нее б, верно, вышла бы хорошая жрица. Конечно, не вайдилутес, но...

- Может, пельмени сварить?

Пельмени...

- Да, перекусить бы неплохо. И кофе.

- Ага...

Перекусили славно – и пельмени, и кофе, и немножко – совсем капельку! –коньяка...

- Вот что, милая, - Йомантас сделал глоток из маленькой синей рюмки, найденной здесь же, в серванте. – Ты ведь всех здесь знаешь, да? Раз была...

- Не всех, но... некоторых. И так, шапочно... Многие ведь только на выходные приезжают. А нынче – среда.

- Все равно. Пойди к соседям... подари вот, кофе, чай... Поговори. Расспроси часом про молодежь – кто приезжает. Часто ли. И много ли бывает чужих? Петербург рядом – почему бы кому-то не махнуть сюда на выходных? Тем более, в Копорье, говорят - музей...

- Да, да – крепость.

- В общем, поспрашивай.

- Ага... А про тебя что сказать? Ну, если спросят?

А она умная... Когда не... Бывает же!

- Скажи – друг. Да! Про старую ферму спроси.

***

Вера явилась где-то через пару часов – вся и себя довольная. Сели пить чай...

- Ой, а я уж напилась... Тут соседи такие чудесные... далековато, правда, но...

- Что узнала?

- Да... все... Постоянного народу сейчас в поселке мало, больше на выходных приезжают. Да, в крепость и на озера, и на залив, на море ездят... Там много... А старая ферма здесь совсем недалеко – километра три по лесной дорожке, как раза от нас. Но, туда давно уж не ходит никто.

- А что так?

- Соседи сказали, там дикие собаки живут – стая. Вот и боятся. Говорят, этой весной двух поселковых псов загрызли!

- Собаки... Это славно, славно. Хорошо! – литовец еще больше повеселел и плеснул себе еще рюмку.

Махнул одном глотком, поднялся, не закусив, и, глянув на Веру, повелительно бросил:

- Пошли!

Девушка моргнула:

- Куда?

- Прогуляемся... перед сном. Надень красивое белье... то, что купили... Прихватитопик, шорты...

- Ага!

- Как хорошо, что нынче белые ночи... Еще можно все успеть.

Действительно, еще не было и десяти, еще солнце не село, висело золотистым шаром в кустах, пряталось за деревьями, цеплялось лучами за ветки, и никак не хотело уходить. Лето!

Дующий с моря ветер уносил комаров...

Они пошли по сенной дорожке, жрец и его попутчица, Йомантас Скирдас и Вера, по фамилии... да что там до ее фамилии? Кому надо?

В руках у Веры – пакет из «Магнита», с одеждой, у литовца же через плечо – сумка... за поясом нож.

В сумке же той лежали веревки и скотч... Лежали бы. Если бы... Но, не в этот раз, не сейчас...

Судьбу своей беспутной подружки Йомантас решил еще там, в «Маркете», в бутиках... когда случайно увидел фотоаппарат... Вера – девчонка красивая, и может быть очень полезна. Весьма! А что на игле... так у каждого свои недостатки, да и не жениться ж на ней! Пусть будет, пусть еще поживет... поможет выполнить предназначение. Да и по хозяйству, в конце-то концов, кто-то должен же хлопотать!

- А вот и ферма!

Вера показала на видневшиеся за деревьями развалины. Остатки бетонных конструкций, белые разбитые кирпичи, стены, зияющие черными провалами окон, покосившиеся бетонные столбы. Наследие советской эпохи... увы...

Рядом, в кустах, вдруг послышалось глухое ворчание... и на дорожку выбежали псы! Целая стая, наверное, с десяток особей. Довольно крупные, псы злобно залаяли, окружая путников...

- Ой! – Вера испуганно схватила своего спутника за руку.

- Не паникуй. Ничего не случится, - спокойно заявил жрец.

Вожак стаи – черный, в рыжеватых подпалинах, зверь, сильный и матерый - рыча, подошел к людям. Оскалил зубы, готовый вот-вот напасть, впиться клыками в горло...

- Тише, зверь Пикуолиса, повелителя поземных пущ! – глядя псу в глаза, тихо промолвил Йомантас. – Пикуолис – твой и мой бог. Ты и я – братья. Ты – младший, я - старший... Дуй, ветер! Шумите, деревья! Радуйся, лес! Я буду звать тебя Пиктас – Злобный... Вижу, ты понял меня... Не скаль зубы на старшего, Пиктас! Иди сюда...

Что-то случилось. Огромный свирепый зверь вдруг перестал рычать и, опустив голову, несмело вильнул хвостом. Потом подошел ближе... негромко заскулил и лизнул руку хозяину... старшему...

- Молодец, Пиктас! – с желчной ухмылкою литовец потрепал псину по холке и приказал. – Иди! Сторожи. Не пускай чужих...

Пес кивнул – понял. Оглянулся на стаю... Поджав хвосты, собаки дружно исчезли в кустах...

- А вот теперь – идем, - рассмеялся жрец. – Посмотрим, что тут еще...

- Слушай... – Веера все никак не могла прийти в себя. – Как ты так смог? Ты что, в цирке работал?

- Много где... Ага, вот здесь хорошо... Раздевайся!

Девчонка поежилась:

- Прямо здесь?

- А где еще?

Йомнатас вдруг обворожительно улыбнулся... и вытащил из сумки фотоаппарат!

- Ого! – неподдельно изумилась Вера. – У нас что, фотосессия будет?

- Именно так, милая... Встань у этой стены... Повернись... так... Теперь сними с себя белье...

Они занялись сексом прямо здесь, на старой заброшенной ферме – так к этому все и шло...

А потом Йомантас вновь снимал Веру... и голую, и слегка одетую... во всех позах... И на стене, и в лесу, в лучах заходящего солнца...

О, нет! Этой девчонке-животному еще рано уходить в подземные пущи к славному Пикуолису. К Земине, матери-земле... Рано! Пусть еще поживет... пока... И поможет, чем сможет...

***

Новые знакомые очень понравились Кате. Модный московский фотограф Римас, и его администратор Вера. Римас – смешной, лопоухий, но, невероятно обаятельный, про таких людей еще говорят, что у них есть харизма или шарм. Они познакомились на пляже. Катя, как и многие, загорала топлес – могла себе позволить в девятнадцать-то лет! Тем более, было, что показать – стройное загорелое тело, затейливая татушечка вокруг пупка, упругая грудь с задорно торчащими сосками...

Настолько задорно, что проходившая мимо женщина средних лет что-то пробурчала и плюнула...

- Не обращайте внимания, - обернулся расположившийся рядом парень - Римас. – Что поделать, старой закалки человек.

- Ну да, - улыбнулась сидевшая рядом с парнем девушка – худенькая блондинка в шортах и желтой кофточке с длинными рукавами. Вера.

Оба они просто сидели в пожухлой траве, вытянув ноги. Вера прикрыла глаза, Римас же возился с фотоаппаратом... Потом встал, навел большой объектив на волны... на лес...

- Вы фотограф? – сразу заинтересовалась Катя. Эффектная брюнетка с тонкими чертами лица и загадочным взглядом, девушка знала себе цену и никогда не знакомилась вот так - не пойми, где и не пойми, с кем... Но, тут... тут весь был совсем другой случай! Подумаешь – пляж... Тут же сразу видно – серьезные люди, не какие-нибудь озабоченные подростки.

- Фотограф? Да, пожалуй, нет. Скорей, фотохудожник... Римас меня зовут, а это – Вера, мой ассистент и продюсер.

- Очень приятно! – Катя все же натянула топик.

- И правильно! – улыбнулась Вера. – А то ходят тут всякие, пялятся...

- Да мне на них...

Девушка, видно, хотела добавить бранное слово, да почему-то смутилась... Наверное, постеснялась новых знакомых – все ж, сразу видно - люди интеллигентные.

- Вы журнал «Фото унд Шпигель» знаете? – Римас снова поднял фотоаппарат. Снял пролетевшую мимо птицу... - Или «Вог»?

- Про «Вог» слышала... Так вы и там?

- Ну, да, публикуюсь... – скромно потупив взор, «фотохудожник» кивнул на свою спутницу-ассистентку. – Вот, благодаря ей... А вы что же одна?

- С парнем поссорилась, - откровенно призналась Катя. – А знакомые предложили – сюда. Приехали... Насчет парня доставать стали – типа, помирим... Достали - жесть! Вот и ушла куда подальше... Как-нибудь без их советов обойдусь. А автобусы тут часто, я посмотрела...

Девушка кивнула на лежащий рядом смартфон в футляре с изображением магнитофонной кассеты – этакое винтажное ретро.

- Клевый у вас чехол! – заценила Вера. – Где брали?

- На «Валдбериз». Там одно время были... – Катя поправила темные очки – тоже модные, и с виду - дорогие...

- Может, на «ты» перейдем? – предложил Римас. – А то, как старики...

- С удовольствием! А вы на машине?

- Вообще-то, мы тут домик сняли...

- А-а-а... – Катя покусала губы. – А остановка далеко здесь?

- Да нет... Как раз рядом с нашим домиком... – жрец тоже надел очки, скрывая глаза, вспыхнувшие вдруг черным отблеском смерти. – Почти... Там недалеко, да... Мы покажем...

- Кать, пить хочешь? – Вера протянула бутылку. – Квас. Вкусный.

- Спасибо... А... у вас с собой фоток нету?

- Так есть... Дома, конечно... – литовец вновь улыбнулся, так, что перед его улыбкой мало кто мог устоять. – А знаешь, что, Катя? Давай к нам – на чай. Тут недалеко совсем, тем более – мы на машине. А потом я вас к остановке провожу... Кстати, у вас внешность... очень даже фотогенична!

- А поедем! С удовольствием!

Катя не стала ломаться – взяло свое взыгравшее любопытство. Тем более – такое знакомство... Модный московский фотограф – надо же! Может, он и ее... Кабы так...не очень дорого... Раз уж намекнул про фотогеничную внешность.

В девятнадцать лет ничего не страшно! Жизнь еще не пугала... Поначалу у маминой юбки, потом – квартирка на двоих с подружкой, маникюр-педикюр – работать пришлось, куда денешься. Зато – свобода! Полная. Хочешь – до утра в ночном клубе, хочешь с парнями тус и все такое... а то можно и с подругой – по-пьяни, чего уж... Пару раз – не грех.

В девятнадцать – жизнь удивительна и прекрасна! Новая взрослая жизнь. Эх, если б еще бы не работа... Но, нередко удавалось и парней раскрутить... Да и «папиков» постарше. А что? Покуда грудь высока... На то и «папики», чтоб доиться.

Вообще, здорово жить! Круто! Вот захотела – на пляже топлесс лежи, захотела – в гости.... Тем более, и погода что-то портится – вон и облака набежали, тучки... А новые знакомые таки славные! Нет, правда же, симпатичные ребята. Вера – верно, ровесница или чуть постарше, а Римас... ему где-то тридцатник или чуть больше, не молод уже. Но, и не сильно стар. Забавный такой, и, похоже, немного растяпа. Творческие люди – они все такие, да.

- Ну, я готова! – сунув пляжное полотенце в сумку, девушка забросила на плечо рюкзачок.

Загорелая, в ослепительно белых шортах и красном топике, она выглядела на редкость эффектно – люди оборачивались... и не только подростки

- Прошу, - Римас галантно распахнул дверцу старого «Ауди». – Не обращай внимания - ретро-экипаж. Приятеля тачка. Ну, которого и домик... домишко... Не сильно пугайся, когда увидишь.

Обиталище новых знакомых Катю, как ни странно, не разочаровало ничуть – подумаешь, видали и похуже. Тем более, они здесь не живут. Так, сняли...

- Хотели так... по-простому...

- Ну и правильно – чего выеживаться-то? Ой... где у вас туалет? А-а-а... вот эта будка...

Потом сели за стол...

- Нет уж, Катя! Мы тебя голодной не отпустим!

Запеченная с корочкой курочка, жареная картошка... Вкусное красное вино из винтажных стаканов...анекдоты...

- А! Я ж обещал показать фотографии! Вот, из последних – смотри...

День назад литовец ездил в Петербург. Понаблюдал за Врагом и его семейством, заодно распечатал снимки.

- Ой, круто! – рассматривая, заценила гостья. – Особенно вот эта... в шортиках... И вот – без всего... А это ведь ты. Вера, да?

Между тем, с Верой стало твориться что-то неладное. Девушка побледнела, руки ее затряслись... И Йомантас поспешно увел ее на кухню. Катя не обратила внимания – мало ли... Да и то сказать – от фоток было не оторваться! Повезло Вере, что и говорить...

- Мне... мне уже нужно... давай... – на кухне Вера тихо сползла по стеночке, уселась на пол...

- Держи! – швырнул пакетик жрец. – А я пока провожу гостью... Точнее сказать – выпровожу.

- Катерина! Ты, кажется, спрашивала про автобус?

- Ой, да! – девушка оторвалась от фоток. – Засиделась у вас.

- Так ведь, в хорошей компании время летит незаметно!

- Это уж точно!

- Ну, что? Идем?

Они пошли по лесной дорожке – восторженная захмелевшая Катя и ее новый друг... жрец из мира запредельной жестокости, посланец древних богов и апостол самой жуткой смерти!

Дождь так и не собрался, ветер разогнал тучи, и в небе снова засверкало солнце...

- Ой! – девушка отпрянула, завидев внезапно выскочившего из кустов пса – большого, черного, с рыжеватыми подпалинами. Пес, однако же, не зарычал и не залаял, наоборот – подбежав к «Римасу», добродушно завилял хвостом.

- Это мой друг – Пиктас, - обернувшись, пояснил фотограф. – Иди, Пиктас, иди...

Зверь тут же нырнул обратно в заросли... за которыми маячили какие-то развалины...

- Там старая ферма, - пояснил «Римас». – Очень, знаешь ли, винтажное место. Я как-то использовал его для «Вог»... Снимал Кейт Уинслет.

- Ты фотографировал Кейт Уинслет?! – Катя изумленно распахнула глаза. – Ничесе! Вот это круть!

- И так же, я хотел бы поснимать тебя... – неожиданно предложил литовец. - Вот, в этих же декорациях, что и Кейт.

- Н-но... у меня... я... – девчонка явно замялась... Впрочем, видно было – и хочется, и колется...

- Совершенно бесплатно! – тут же заверил жрец. – Просто хочу посмотреть, как выйдет. До автобуса ведь еще около часа...

- А...

- Успеем! Если ты, правда, согласна...

- Ну, я...

- В принципе, не против! – улыбнулся жрец. – Что ж, пойдем... Будет очень эффектно на фоне кирпичной стены...

Конечно же, Катерина лишь сделал вид, что задумалась. На самом же деле, сердце ее пело! Ну, ведь бывает де так – повезло! Эх-х... А если ее фото появится в модных журналах? В том же «Вог»... А потом – контракт...

От подлобных перспектив голова пошла кругом!

- Встань вот так... подними руки... – между тем, командовал Йомантас. – Замри... Теперь сними топик... Не стесняйся...

- Да я и не...

- А теперь – снимаем НЮ! Правда, если ты...

- Да сказала же!

Вслед за топиком полетели в траву и шорты, и трусики...

- Теперь пойди к этому столбу... Обними его! Так... Прислонись спиной...

- Ой, холодно!

- Потерпи немножко... Теперь завяжу тебе глаза... А ты выгнись... И - руки назад... Еще... ага...

- Ой! Больно! Зачем веревки? Зачем... Больно же, говорю!

Девушка дернулась, да было уже поздно. Сильные руки жреца ловко привязали ее к столбу, заклеили скотчем рот...

- Больно, говоришь? – вытащив нож, осклабился Йомантас. – Нет, милая, это еще не боль. Боль будет дальше... Дуй, ветер!

Острое лезвие распороло несчастной жертве живот...

- Шумите, деревья!

...и вырезал печень!

Девушка дернулась, забилась в конвульсиях... и, изогнувшись, застыла... Повезло – Бог дал ей быструю смерть.

- Радуйся, лес! Пикуолис, прими свою жертву!

Покончив со своим делом, Йомнатас быстро закопал труп припрятанной здесь же лопатой. Требуху дожрали верные псы... Первый шаг к мести был сделан. К мести... и к власти, волею древних богов!

Глава 3

Глава 3

Орденский брат Гуго фон Цвеллер, оглянулся, придержав коня. Позади растянулся по лесной дорожке отряд, крестоносное воинство – двое рыцарей с оруженосцами и слугами, кнехты. И слуги, и кнехты – тоже верхом, ибо дело предстояло спешное. Спешное и опасное, но весьма и весьма выгодное... Да для рыцарской чести приятно – лишний раз щелкнуть по носу заносчивых псковичей – жителей Плескау!

Ну, и что с того, что еще лет десять назад ладмейстерство Ордена Святой Марии Тевтонской в Ливонии в лице своего магистра замирилось с Новгородом и Псковом, формально всходившим в Новгородскую республику? Новгородцы (и псковичи) тоже далеко не ангелы – вот совсем недавно ограбили орденский обоз... на орденских, между прочим, землях! Списали все на разбойников... Но ведь всем же ясно – кто!

Вот и сейчас – пущай на разбойников спишут! Налететь, разграбить, пожечь! Увести пленников – их можно будет через третьи руки выгодно продать хоть в том же Полоцке – там дают хорошую цену... Недаром сам магистр втихаря благословлял подобные вылазки - деньги Ордену не помешают. Тем более, сейчас, когда началась новая война с Литвой, с новым ее князем Трайденом, зовомого по-литовски Тройнятой. Эти поганые язычники хотят отнять Земгалию – наша, говорят, земля! Ничего, посмотрим, как у них это получится... С нами Бог и Святая Дева!

Июнь ныне выдался не такой уж и знойный, в начале месяца большей частью все шли дожди, а вот нынче подсохло. Разгоняя утренний туман, поднималось за деревьями солнце, начинали свои песни птицы. Завидев людей, разбегалась, пряталась по кустам лесная дичь – рябчики, зайцы, косули... Даже прошмыгнул выводок кабанов! Такого бы поросеночка да сейчас бы на вертел! А вот зайцев не надо – все в клещах, не мясо – отрава. Зайцев – зимой...

Что и говорить, охоту любили все – и крестоносцы, и язычники. Ради охоты даже, бывало, заключали перемирие...

- Прибавьте шагу, братие! – откинув с головы кольчужную сетку – капюшон хауберка, приказал рыцарь.

Брат Гуго нынче был командиром отряда и двое других рыцарей ему беспрекословно подчинялись, умерив свою спесь, как это и было принято в Ордене. Юному Карстену Лундстрему из Дании было всего-то семнадцать. Однако, парень рослый, крепкий, и, кроме копья и меча, отлично управляется с шестопером и секирой. Шевалье Альберт де Шализ ( он упорно именовал себя – АльбеР) из Лотарингии постарше Карстена лет на пять, но, по виду – сущий мальчишка – щуплый, сутулый, с детским безусым лицом. Однако же, в бою ловок – жилистый и проворный.

Датчанин – третий сын в семье, де Шализ – вообще, с боку припека, так что никакого наследства обоим не светило. Вот и подались в Орден – нести свет Господень проклятым язычникам и русской схизме. Заодно – и дела свои поправить, не без этого... Вот в этот набег братья выхвались с радостью! Погоняли коней с нетерпением – скорей бы, скорей!

Длинные кольчуги поверх плотной нижней одежки, кольчужные же чулки, перчатки, капюшон. Поверх кольчуги – белый плащ с черными тевтонским крестами, на кожаном поясе слева - меч, справа - кинжал. Меч иногда неудобен в рукопашной схватке – не развернуться. Вот тогда и пускали в ход кинжал или длинный нож. К седлам приторочен глухой – без забрала – шлем – топхельм, похожий на перевернутое ведро. Обзор в таком шлеме невелик, зато в бою надежно! Не страшны ни копье, ни стрела, ни меч... Разве что палица... или – огромная языческая дубина – ослоп! Вот от такой и в глухом шлеме не поздоровится!

Рыцарские кони тоже были защищены от стрел накидками из прочной кожи. Правда, сейчас рыцари ехали на походных конях, злых боевых жеребцов пока что придерживали оруженосцы.

Кроме рыцарей в отряде еще восемнадцать кнехтов – два «копья» - во главе с орденским сержантом братом Генрихом Миллером. Два «копья» - тоже сила! Короткие кольчуги, открытый шлем–каска, тесаки, шестоперы, короткие копья, у кого-то – и арбалет... У сержанта, брата Генриха – опытного рубаки, усача лет тридцати – на шлеме крест святого Антония в виде буквы «Т». Неведомо, почему, но Святой Антоний считался покровителем простых крестоносных воинов-кнехтов. И – говорят – помогал! По крайней мере, брат Генрих в это свято верил. Еще бы – уцелеть в мясорубке при Везенберге, называемого язычниками Раковором, это дорогого стоит! Отделался сломанной рукой и шрамом на левой щеке – Святой Антоний помог, никак иначе!

На небольших треугольных щитах кнехтов – герб комтурства Швеллин – серебряная подкова на зеленом фоне...

Славно воинство... Божьи рыцари, кнехты... И – с благословенья магистра и комтура - отправились на простой разбой! Что, в общем-то, богоугодное дело – грабить-то едут русских схизматиков! Которые еще хуже язычников. Как сказал (точнее, повторил чьи-то слова) замковый капеллан отец Арнольд – от русского христианства самого Бога тошнит! Золотые слова – в точку. Отец Арнольд тоже был под Везенбергом... Правда, злые языки утверждали, что – вовремя сбежал, но... Но русских с той поры ненавидел всей своей душою. Особенно – псковского князя Довмонта, про которого...

- Дозволь спросить, брат Гуго?

Лесная дорога расширилась, и юный датчанин пустил своего коня рядом с командиром. Очень уж ему хотелось поболтать, да и от природы парень-то был любопытен, как, к слову сказать, и де Шализ, но, тот свое любопытство ограничивал, а Карстен, в силу молодости – нет.

- Ну, спроси, - фон Цвеллер повел плечом. – Правда, если про каких святых, так это лучше в замке, у капеллана. Он много чего знает.

- Не, не по святых, - улыбнулся юноша. Круглое, усеянное рыжими веснушками, лицо его выражало смесь дикого любопытства и гордости – еще бы. Не каждого возьмут на столь важное дело! Да и вообще, брат Карстен недавно прибыл из Дании... И прибился не к своим, к ливонцам...

- А что, правда, говорят, герцог Плескау Довмонт – истовый язычник? В самом Плескау у него капище, и он там приносит в жертву женщин и детей! И еще – пленных рыцарей.

Брат Гуго закашлялся и едва сдержал смех:

- Это тебе, поди, отец Арнольд рассказал?

- Он.

- Ну, ты это... уши-то не развешивай. Герцог Довмонт некогда был язычником и жил в Литве – это правда. Потом убил литовского короля Миндовга и бежал в Плескау. И там был крещен под именем Тимофей!

- Что же, это они убийцу сделали герцогом? – округлил глаза юный рыцарь.

- Да-да, - поддержал подъехавший де Шализ. – Как-то это... не по-христиански. Даже для русских!

Фон Цвеллер махнул рукой:

- Все потому, чтоэтот Довмонт – славный воин! Это он устроил погром под Везенбергом... Правда, вместе с новгородцами и со своим дружком, герцогом Дмитрием из Переяславля. А это герцог ныне в русских землях – один из главных. Правда, их верховный сюзерен – монгольский император! И по слухам, он больше жалует Андрея, брата Дмитрия...

- А Довмонт?

- А что Довмонт? Сидит себе в Плескау... Против Новгорода интригует.

- Но, ведь, насколько я знаю, Плескау – вассал Новгорода! – крестоносец из Лотарингии тоже внес свою лепту в беседу, в отличие от своего младшего коллеги, выказав немалые знания!

- И что с того? – хохотнул брат Гуго. – Мы вон, тоже вассалы тевтонцев. Даже хуже - ландмейстерство... И что? Много мы их слушаем?

- Это да-а... – шевалье Альберт де Шализ солидно кивнул, показывая свое полное знакомство с местными политическими реалиями.

Впереди вдруг послышался стук копыт! Руки рыцарей синхронно потянулись к мечам... Все затаили дыхание...

Из зарослей вылетел всадник... в накидке с крестами, кнехт... Дозорный.

- Ну? – дождавшись, глухо спросил командир. – Что там еще?

- Река, господин, - дозорный вытянулся в седле.

Фон Цвеллер хмыкнул:

- Знаю, что река. Она и должна быть – граница.

- А на реке – корабли, мой господин! Две большие лодки.

- А в лодках?

- Какие-то люди, господин.

- Я понимаю, Иоганн, что в лодках люди, а не бараны или какие-нибудь там кабаны, - спрятал ухмылку бра Гуго. – Что за люди? Русские? Немцы? Литовцы?

- Судя по одежде – русские, - кнехт быстро исправился, показав, что его не зря назначили в дозор – откровенных дураков дозорными обычно не назначали, разве что уж когда совсем некого было.

- В каждой лодке – с дюжину человек. Гребцы и прочие. Лодки большие – русские называют их «насады».

- Небольшие торговые суда, - негромко заметил де Шализ. – Товары?

- Судя по осадке – пусты...

- Значит – плывут за товарами, - фон Цвеллер задумчиво почесал бородку. – С серебром? Талеры? Пфенниги?

- Предлагаете деньги отобрать? – шевалье снова проявил полное понимание обстановки.

- И - лодки! – с азартом предложил Карстен. – Их ведь можно продать.

- Можно, - кивнув, командир желчно причмокнул губами. – Только на это уйдет время, а нам нужно спешить.

- Значит – убить и забрать серебро!

- А, пожалуй, так... Генрих! – рыцарь живо подозвал сержанта. – Готовьте людей к бою! И – незаметно выступаем к реке... Всем ясно? За мной.

Фон Цвеллер не давал конкретных указаний – все и так прекрасно знали, что делать. Да и там видно будет.

Рыцари даже не надели шлемы – подумаешь, какие-то торговцы... Свернув к реке, отряд проскочил через поле и уже совсем скоро оказался на излучине, у брода. И реку эту, и брод крестоносцы прекрасно знали – действовали быстро и наверняка.

Едва утроились в засаде, как на излучине показались ладьи-однодревки, с виду неказистые, однако - вместительные, с нарощенными из досок бортами.

- По моей команде... Постойте-ка!

Брат Гуго осекся, разглядев на носу первой ладьи человека с узкой черной бородкою и крючковатым носом... Всмотрелся... Оглянулся...

- Генрих! Вон тот тип никого не напоминает?

Сержант отвел от глаз ветку...

- Так это же... Я его неоднократно видал в замке! У господина комтура!

- Ну, так понятно, - хмыкнул рыцарь. – Я тоже его видел. И даже, более того – хорошо знаком. Это Флегонтий Рыло! Купец из Полоцка.

Юный датчанин азартно потер руки:

- Так мы сейчас его... И надо избавиться ото всех – чтоб потом никто не мог рассказать.

- Соображаешь! – скупо похвалил командир. – Только мы сейчас нападать не будем. Не в этот раз.

- А-а... – Карстен отрыл было рот...

- Понимаешь, мой дорогой, люди Флегонтия Рыла только с виду кажутся почтенными негоциантами... – брат Гуго с усмешкой пригладил бородку. – На самом же деле это – торговцы людьми. Более того – людокрады! Вряд ли у них есть с собой серебро. Они свой товар не покупают – крадут! И этот Флегонтий – посредник между нашим комтуром и рынком рабов в Полоцке... Но, показаться нам надо. И кое-что обговорить... Альберт, Карстен – за мной. Остальные – на месте.

Тронув поводья коня, старший орденский брат, ливонский рыцарь Гуго фон Цвелер, бросил коня в реку – вброд... За ним, шурша осокой и рогом, вспенили копытами воду кони еще двух рыцарей...

Показавшиеся ладьи вмиг ощетинились пиками и ускорили ход...

- Здравствуй, Флегонтий, майн фройнд! – светски поздоровался орденский брат. – Гутен таг!

- А, господин Цвеллер! – узнав, работорговец улыбнулся во всю ширь щербатого рта. – Как ваше здоровье? Как здоровье уважаемого господина комтура?

- Хранит Господь, - усмехнулся рыцарь. – Какая славная встреча! У меня как раз к тебе есть одно небольшое дело... Нам бы переговорить с глазу на глаз... вот, хоть здесь, за ракитой...

Не говоря ни слова, Флегонтий Рыло выпрыгнул из ладьи на мель...

***

На небольшой полянке рыцари встали на ночевку. Стреножили коней, разбили шатры, кнехты утроились в шалашах их лапника, нарубленного в ближайшем ельнике. Фон Цвеллер строго настрого запретил разжигать костры - уже было близко. Слишком близко...

- И ничего не оставлять, не выбрасывать! Ни пуговицы, ни застежки, - так же строго предупредил командир. – Ничего такого, по чему нас могли бы опознать. Вам тоже ясно, господа рыцари?

- О да... О, прекрасная... О, ненаглядная... Длани твой, как... как ... Очи твои – как солнце!

От нечего делать, молодой Карстен Лундстрем пытался сочинять стихи, посвященные прекрасной даме. Сидевший невдалеке де Шализ лениво строгал ножиком подвернувшуюся под руку ольховую ветку...

- Мы в детстве из таких мечи делали! Потом ими сражались. А крапива был наш главный сарацин! Эх, детство-детство... Славный лотарингский крест!

***

Йомантас оставил машину на углу, у пункта выдачи заказов «Озон». Невдалеке располагалась антикварная лавка, куда частенько заглядывал Игорь Ранчис, молодой кандидат исторических наук и глава кафедры. Впрочем, уже не такой уж и молодой – хорошо за тридцать...

Вот и сегодня зашел... Жрец увидел знакомую машину – белую «КИА-Спортейдж» - еще издали. Судя по времени – было пора, господин Ранчис заезжал в магазин около пяти часов, сразу после работы. Как вот сейчас...

Надвинув на глаза недавно купленную шляпу, литовец вышел из машины и направился к лавке. Шляпа кончено смешная, но, приходилось осторожничать - Враг ведь мог и узнать старого своего недруга. Правда, сколько лет прошло, но... Береженного Бог бережет... а небереженного конвой стережет! В местах не столь отдаленных Йомантас Скирдас резко пополнил свое знание русского языка – времени для того было с избытком.

В лавке уже толпилось немало посетителей – и это было хорошо. Кроме антиквариата – старинных статуэток, диванчиков, стульев и прочего – магазин еще торговал и винтажными виниловыми дисками – грампластинками, как западными, так и советскими, фирмы Мелодия». В основном там-то народ и толпился...

- «Автограф» вчера взял! Черный такой альбом – муха не сидела! – негромко хвастал один из завсегдатаев. – И еще – «Магнетик Бенд»...

- Говорят, вчера Майкл Джексон был – «Данжероуз»?

- Ой, это плохой Джексон – ташкентский, не фирма!

- И чего там плохого? Звук хороший... У меня «Эбби Роуд» ташкентский...

Игорь тоже походил воле коробок, поглазел на диски, потом, одернув пиджак, подошел к прилавку...

- У вас стулья венские бывают? Ну, гнутые такие, знаете? Я б взял парочку...

- Ну-у, венские не часто... – пожилой продавец с большими залысинами и вытянутым лицом, покачал головой. – А вот, если угодно, новодел... Они и куда дешевле будут!

- Новодел бы я б тоже взял... Знаете, супруга хочет на кухню...

- А вы загляните денька через три, в пятницу... А лучше оставьте телефон!

- Да-да, конечно...

Продиктовав номер, молодой человек вновь повернулся к пластинкам...

- О, Игорь! – вскричал вдруг «качок» в светло-голубой джинсовой куртке.

Круглолицый, стриженный ежиком, он напоминал какого-то «братка» из девяностых. Левая пола куртки как-то подозрительно оттопыривалась. Носит за пазухой камень? Или... пистолет? Литовец прищурился – уж в таких делах он кое-что понимал. Точно – пистолет! В наплечной кобуре... Ну и знакомые у кандидата наук! Неужто, и впрямь – бандит?

- Привет, Кирилл, давно не виделись! – Ранчис явно обрадовался встрече. – Где ты? Как? По-прежнему в полиции? Поди, майор уже?

- Подполковник... В Главке служу.

Мент! – закусил губу Йомантас. Вот ведь...

- Поздравляю! – Игорь вновь улыбнулся. – А здесь чего? За пластинками?

- Ну да...Понимаешь, люблю, - несколько смущенно пояснил полицейский. – «Вега» у меня была, старая... Сейчас вот «Шервуд» купил... усилитель еще, колонки... Кайф!

- Понимаю. А я стулья венские ищу... И еще – нянечку. Для моей младшей... На месяц примерно. Понимаешь, Оля, жена хочет матери в Ивангороде помочь с ремонтом.... Старшего-то мы в лагерь, а младшую... Вот нянечка и нужна. Студенток своих не хочу – слухи пойдут...

- Так объявление в интернете дай, - посоветовал Кирилл. – Глядишь, кто и откликнется.

Игорь махнул рукой:

- Дал уже... Звонили! Да Ольге все не нравятся – какие-то, говорят, неинтеллигентные... Если есть на примете, то... И вообще – заходи. Посидим, студенческие времена вспомним...

- Обязательно! Будет время – зайду.

За сим и расстались... Игорь поехал домой, а его приятель отправился... Бог весть, куда – на работу, наверное. Покатил в черном бюджетном «Солярисе»...

Нянька! – усаживаясь в машину, улыбнулся жрец. Няньку, говоришь, ищете?

Похоже, он нынче съездил не зря... Кое-что разузнал – важное, что могло бы помочь подобраться к Врагу поближе... Это все хорошо, хорошо. Однако, оставалось еще одно не мене важно дело... важное, для души того, кто оставался там, в прошлом... Ведь душа жреца еще не обрела новое тело – еще мало было принесено жертв! Может быть – Верку? Нет, это на крайний случай... Пусть будет. Пока. Ведь с той пляжной кисой хорошо получилось! И – никто ничего. Вот бы еще такую... Снова ехать на пляж? Нет, пожалуй, опасно. Места охоты надо менять... И не время от времени – постоянно!

Девушку он заметил на остановке, уже после Стрельны. Стояла вся такая одинокая, видать, автобус ждала. Кеды, черные шорты, серая кофточка с капюшоном...

Глянув в зеркало, Йомантас тормознул, распахнул дверцу... Нарочито медленно убрал лежащий на сиденье фотоаппарат. И, конечно, не забывал улыбаться. Людям это нравится – так почему бы и нет?

- Автобуса ждешь?

- Нет, трамвая!

Ишь, какая колючка! Шатенка, волосы не короткие, но и не слишком длинные - по плечики. Ноги тонкие, загорелы – успела уже... Узкое симпатичное личико, синие глаза, детский вздернутый носик. На вид... хм... да кто ее поймет – лет двадцать. В общем – молодежь.

- А ни автобуса, ни трамвая сегодня не будет – сломались! Видел, по дороге – чинился... Так что лови метро! Впрочем, могу подвезти, по пути если...

Девчонка независимо повела плечом:

- А у меня денег нет! Проездной. И я это... не какая-нибудь...

- Вижу, вижу! Так и говорю ж – если по пути...

- Мне до Ломоносова вообще-то... – синие глаза заискрились.

- У-у-у... – с сожалением вытянул губы литовец. – А я только до поселка еду... Хотя – там автобусов много...

- Знаю такой поселок! – девушка вдруг оживилась. – У меня там подруга жила... Что, правда, подвезете? Просто так?

- Говорю же! Ну, или садись или...

- Сажусь!

Попутчица проворно прыгнула на сиденье.

- Ты что же, совсем без вещей? – отъезжая, улыбнулся жрец.

- А зачем? Телефон в кармане – и хватит.

- И правильно! Работаешь, учишься?

- Учусь...

- Родители, небось, волнуются?

- Да на фиг я им сдалась!

Это фразу девчонка бросила с надрывом, и даже с некоторой долей ненависти. Видать, впрямь...

- Что, пьют? Ой... извини, пожалуйста...

- Да ладно! Просто... просто им до меня дела нету... И пьют – да. Особенно – отчим, – попутчица неожиданно вздохнула. – Была б подруга, я б у нее и пожила. Ну, у вас, в поселке... А так – жиза.

- Юра, - подмигнув, представился Йомантас. – Свободный художник... вернее – фотограф!

- Ой, то-то я и смотрю - фотоаппарат! Здоровый какой!

- Да, неплохая камера...

- А меня Ксенией звать. А лучше покороче - Ксю. Так ведь лучше.

- Ну да...

- А можно я магнитолу покручу... А то едем... в тиши...

- Ну, покрути...

Ксю быстро наша что-то молодежное...

- Ну, вот! Так веселее... А вы что фотографируете?

- Все! И природу, и людей... Людей – реже.

- Почему?

- Так природа же красивее!

- Странный вы... – девчонка расхохоталась. – И немного забавный... Ой...

- Знаешь, Ксю, давай уже на «ты», - снова заулыбался жрец. – А то чувствую себя старым дедом!

- Да ладно!

- Так на «ты»?

- На «ты»! Нет, ты, правда – забавный. А жена у тебя есть?

- Подруга.

- У-у... Ой, приехали, кажется! Ну да... Быстро - жесть! Вон меня там, у остановки...

Жрец послушно притормозил и прищурился:

- Ксю, хочу тебя просить... ты мне немного не попозируешь? Ну, для фото...

- Голой? – хмыкнула девчонка.

Литовец сделал изумленное лицо:

- Почему – голой?

- Мужики обычно так и предлагают!

- Много ты знаешь про мужиков!

- Да уж – знаю.

- Нет, серьезно, - покачал головой Йомантас. – Я природу хочу поснимать... и одна... здание... ну, типа лофт. А ты мне пейзаж оживишь... своим миленьким личиком! Ну, чтоб не был мертвым.

- А фотки ты мне потом скинешь? В ватцап... Номер я тебе сейчас скажу...

Недолго и уговаривал...

Не заезжая в поселок, литовец сразу подъехал к ферме, так близко, насколько смог. Еще было не поздно, наверное, часов семь или восемь, со стороны поселка доносилась музыка, а где-то неподалеку звучали веселые голоса и... похоже, кто-то играл в волейбол или, скорее...

- В картошку играют, - прогнав высунувшегося из кустов здоровущего пса, усмехнулся Йомантас. – Впрочем, ваше поколение такой игры не знает.

- Чего же не знаю-то? – Ксю обиженно поджала губы. – Играла... Мне один раз так мячиком по спине припечатали, Прям меж лопатками - жесть!

- Ну, пошли... Нам недалеко тут...

Кроме фотоаппарата, жрец прихватил с собой и саквояж... тот самый, из желтоватой кожи. С веревками, скотчем, ножом...

Глава 4

Глава 4

Костово – деревня большая, красивая. Ну, не такая, конечно, большая, как Ромашкино – где воевода и тиун – но все же дюжина домов, из которых половина – справные, остальные же - убогонькие избенки. По-черному топятся, окон считай что и нет – только волоковые, для дыма, да чтоб избу проветрить. Пол – земляной, из глины, солома постелена. Лавки вдоль стен, сундуки, под самым потолком – нары-полати. На них и спали. В одном помещении всей семьей и ютилися, лютой зимой – еще и скотину в избу брали – телят.

Ониська Ерш, отрок, как раз из такой семьи был – из небогатой. Из холопов. Боярин-батюшка, точнее, тиун его – управитель Анемподист – когда-то в голодный семейству Онисима земельку дал да жито. Вот и попались все в закупы, а долг вернуть не смогли – вот уже и холопы! Холопы, правда, не обельные, с правом выкупа, но все ж – не свободные люди...

Хорошо ли это, худо ли – как посмотреть. На эту тему Онисим с сестрицей своей старшенькой, Лелькой, беседовал. Ониське тринадцатое лето пошло, Лелька же года на полтора старше, да и вообще – девка умная, благоразумная... и красивая – заневестиласьуже, скоро замуж выдавать. Девку замуж – для семьи плохо, лишние руки чужим людям уйдут. С другой стороны – и лишний рот. Да и приданное хоть какое – а надо! Чтоб как у людей...

Девка Лелька красивая, работящая, вот только язык, говорят – дюже поган! Никакую обиду не стерпит – ей слово, она в ответ – десять, будто не холопка – боярыня. Уж и матушка, и старый дед-большак Никифор сколько ее били – учили уму разуму – а все без толку. Побьешь – набычится, в лес убежит... Потом не дозовешься! Такая вот...

Брат с сестрою похожи – оба рослые, светлоголовые, светлоглазые, правда, у Ониськи все щеки в веснушках, у Лельки же веснушек поменьше, хотя, тоже есть. Говорят – на радость. Только откуда радость-то? Какая у холопов радость? От зари да зари на хозяина спину гнуть?

Деревня-то не сама по себе была, не смерды жили, не своеземцы мелкие, а все зависимый люд – закупы, рядовичи, холопы. Зависели все от боярина-батюшки Гюряты Степановича Собакина! Богат батюшка-боярин безмерно, да и самовластец еще тот – без его дозволения шагу ступить нельзя! Что не по нему – мигнет только Анемподисту-тиуну. А уж тот зыркнет злым глазом, да прикажет тащить к себе на конюшню – выпороть... Хотя, по судной-то грамоте псковской не должно бы так! По судной-то грамоте – все права имели. Чай, холопы-то не обельные... а закупов да рядовичей и так трогать, почем зря, нельзя!

Вот и Лельку замуж выдать – у боярина разрешенья спросить надобно! Ну, чуть подрастет девка... Гюрята Степанович сперва сам на нее глаз положит, затащит в овин... А уж опосля – можно и замуж...

Обычно не неволил – за кого хошь, за того и иди. И что с того, что первый раз – с боярином? Боярин ведь не чужой – отца родного роднее! Да и не страшно, что девка не девственна – лишь бы рожала справно да работать могла. А вот если не родит... вот тогда – горе, тогда - вековуха, никто замуж не возьмет, вечно в девках сиди и не высовывайся. Все равно, как изгой, так-то! Так что лучше уж от боярина понести или даже от молодца заезжего – все увидят - справна девка, родила ведь! Такую и замуж. Да любой возьмет - проверенная.

Уже рассвет забрезжил, во дворе уже замычала корова – что и говорить, Гюрята Степанович холопов своих сильно-то не прищучивал, знал – коли холоп в прибытке, то и хозяин – куда как более! Вот, прошлолетось урожай был - купили теленка, выходили.. Теперь и молочко, и сметана – и боярину-батюшке на оброк, и себе еще чуток оставалось. Не жизнь – малина. Сла-адкая! Как говорил дед Никифор – коровка, она богатым-то не сделает, но и с голоду помереть не даст. С коровкой-то – все веселее!

Коровы в деревне были – целое стадо. Пусть небольшое – всего-то с десяток голов. Однако, присмотра требует. Потому каждая семья выставляла пастушонка – по очереди. Эту седмицу очередь была – Никифоровым, вот – Онисиму. Ну, а кому еще? Братья – Иван с Голеславом – маловаты еще, пятый годок да шестой, Лелька-сестрица, наоборот – уже почти взрослая, работница – она и на сенокосе, и в поле, да и за птицами приглядеть... Птицы тоже у Никифора имелись – куры, да утки. От птиц сих две корзины в месяц – боярину на оброк, за тем Анемподист-тиун следил строго, лично яйца считал – не утаишь, не обманешь! Из Ромашкова через день по деревням таскался – когда пешком, а когда и конно.

Проснулись уже все. Встали с рассветом. Похлебали на воде тюрю – жито крошеное - тем пока и сыты. Молочко-то с удоя – вечером.

- Ты пошто дремлешь, пащенок? – дед Никифор сразу как встал, влепил внуку затрещину – подогнал. – Забыл про стадо?

Знатная вышла оплеуха, звонкая! Дед-то на руку тяжел, да и вполне крепок. Жаль отца немцы убили – как-то набегом рыцари явились, вот и... Жаль. На одного деда надежда, да вот – на Онисима с братовьями. Вырастут да в силу войдут... Вот тогда-то из нищеты и выбраться можно, вот тогда и выкупиться – коли батюшка-боярин дозволит.

- У-у-у! Не забыл я про стадо – помню!

Вскочив с сундука, отрок схватил со стены заранее приготовленный кнут да выбежал во двор, выгнал свою коровенку на улицу... Там уже мычало полстада. Народ недовольно ругался:

- Да где ж нынче пастух-то?

- Вот он – я! Здесь уж...

- Смотри, в заовражье коров не пускай – ноги поломают.

Ага... Учите ученого! Будто Онисим не знает про заовражье. Там сыро - трава сочная, густая... Однако, ноги переломать можно. И не только коровам... Бывали случаи.

Да уж, стадо пасти – непростое дело, глаз да глаз нужен! Бывают такие вредные коровищи попадутся – и бодливы, и забрести норовят во всякую неудобь – только смотри. Лучше б с лошадкой – в ночное. С другими-то ребятами – все веселей...

Ну да и со стадом особенно-то не переломишься, чего греха таить? Это не пахать, не сеять, не на сенокосе стога метать.

Сенокос нынче – по первой траве – закончили, теперь ждали, когда сено высохнет, да новая трава нарастет... И тога снова – косить. Пока жито поспеет. Еще у дома посажено всякого было – репа, лук, морковка, капуста еще... Капусту недавно садить стали, пока что - с опаскою. Посмотреть, как пойдет?

За овощами Лелька присматривала – пропалывала, когда надо, птицу отгоняла... Нынче же Лелька с дедом сначала на луг – сено поворошить, а потом в лес, корья надрать на лапти. Был бы Ониська нынче не в пастухах – пошел бы с дедом, повел бы гордо под уздцы лошадь, запряженную в зыбкие сани-волокуши. Телега – вещь дорогая, не у каждого в хозяйстве найдется, потому на волокушах и летом ездили – что-то возили, когда было, чего возить, вот, как сейчас – лыко.

Ах, скорей бы ягоды да в грибы пошли! А то пока одна отрада – рыбалка. Да еще силки поставить на боровую дичь...

- Дед, я рыбку севечер половлю? – услыхав, Онисим повернул голову – сестрица уже выводила со двора лошадь. Эх, повезло девке! Хотя, лыко драть – та еще морока... А рыбка – это... Это славно!

- Дед! А можно, и Ониська со мной пойдет? Ну, когда стадо пригонит... В две уды половим! Все одно ведь пока работы никакой нет.

- Да нашел бы я ему работы!

- Ну, дед! Ведь рыбки бы принесли изрядно...

- Рыбки... Ладно! Там поглядим... Смотрите, у тоней не ловите! Сами знаете – высекут, да мне еще перепадет.

Тоня – мостки с прикормом для рыбы, садки для рыбной молоди, сарай-коптильня – располагалась на берегу речки Наровы, у самого омутка. Вся рыба там принадлежала боярину, чужим на три версты рядом ловить запрещалось, за тем зорко следили тонники – «рыбные» боярские служки.

- Да помним мы все! Не дураки же...

- У тоней-то сазаны, лещи – во! – дед Никифор развел руки и, смачно прищелкнув языком, резко понизил голос. – Так, коли б там, рядом – лещей... или сазанов бы... А то натаскаете, как в прошлый раз всякий мусор – окуней да уклеек!

- Да, дед...

- Только, смотрите, не попадитесь!

Похоже, договорилась сестрица! Эх, на рыбалочку, да по вечерней зорьке – славно-то как! Однако, сейчас надо за коровками последить...

Согнав с лица улыбку, отрок ловко щелкнул кнутом:

- А ну, скорее... Пошли! Пошли, говор-рю...

И все же забрела-таки одна коровенка в заовражье! Не уследил Онисим, на солнышке растащило – задремал малость. Вроде, только глаза закрыл - и вот, на тебе... Пересчитал коровенок – одной не хватает. Так-то все на месте - и нетель, и два бычка... А вот одной – однорогой Матьки. Верткая таская, тощая... как молоко-то дает? Ну, верно, дает, раз на мясо не забили.

Вот ведь... Ладно бы – собака была, как у других. Без собаки-то пасти – худо. Всюду сам бегай, с кнутом...

Что ж, Матьку где искать – понятно. На сочной траве... Она в той стороне и паслась - у оврага...

Ну да – так и есть!

Вот же змеища!

Не корова – гадюка подколодная!

- Матька, Матька... Матюшка...А ну-ка, иди-ка сюда...

Выгнал! Хорошо – не далеко ушла - вовремя заметил... Ухх...

Переведя дух, отрок отвязал от пояса плетеную баклажку, да, обойдя овражек, спустился вниз, к реке – водицы набрать... Там хорошо - брод, камешки, вода чистая течет, и ног мочить не надо!

Спустился, набрал... И вдруг услыхал шаги! Кто-то пробирался кустами, в обход, не по тропе! Кто-то чужой? Свои-то тропу все знали! Неужто, немцы лазутчика выслали? Так бывало в старые времена... Или – разбойные люди, лесные тати - речная теребень. Здесь, в Приграничье, таких тоже хватало. Разного рода-племени – и словене, и немцы, и литовцы... и эсты да чудь. Приходили, неизвестно, откуда, грабили - уходили, неизвестно, куда... Специально для таких случаев, в Ромашкове боярин Гюрята держал отрядец во глава с воеводою. Чтоб, ежели что... Однако ж, до Ромашкова-то – с десяток верст. Пока добежишь, доскачешь...

Отрядом холопов воинских командовал воевода Дормидонт, Дормидонт Иович. Весь из себя осанистый, важный, Онисими его как-то видал. Говорят, когда-то служил Дормидонт самому Довмонту-князю, но вот, снова боярин его к себе переманил. Видать, толковый человек – раз переманили... Или, наоборот – дубинушка стоеросовая, коль князь отпустил запросто! Толком-то про воеводу Онисим ничего и не ведал, разве что знал, что Дормидонт Иович большим был приятелем тиуна Анемподиста. А уж тиун-то – тот еще злыдень!

Чу! Отрок насторожился. Почудилось – будто пробирался кто-то, шел по кустам, по старой тропке. Зачем – по старой, когда куда лучше – по новой, да по мосткам? Таился от кого? Аль чужак? Коли так – проследить надо, да старосте или и тиуну поскорей сообщить! Правда, коровы еще... Но, тут уж не до коров – от чужаков, ясно, добра не жди! Тати лесные, людокрады... а то и немцы-рыцари! Орденские земли недалече – Нарову-речку вброд перейти, а там, считай – рядом. Мужики сказывали, какого только сброда в Ордене нет! И мекленбуржские немцы, и баварские, и датские, и, говорят, из франкской земли! Все на землицу русскую зарятся, ночей спать не могут. Да литовцы еще... Хорошо хоть, князь во Пскове силен – Довмонт-батюшка. Боятся его, уважают.

И все ж – кто там шарится-то?

Хлестнув коровенку кнутом – Пшла отседова! – Ониська бросился в кусты, на старую тропку... Хорошо, сразу не выскочил – споткнулся, едва кубарем в овражек не улетел! Человек тот, что по кустам шел-пробирался, на шум-то и обернулся...

Осанистый такой, весь из себя важный. Борода рыжая, глаза же - на выкате, злые. Анемподист-тиун! Боярский управитель.

Онисим признал его сразу, и похолодел – хорошо, на глаза не попался! А то б нашел тиун, к чему привязаться. Мол, вот так пастух – за стадом совсем не следит, по кустам да оврагам шляется... А ну-ка, ему, для порядку - плетей! Да – до кровушки, да – с оттягом... Доказывай потом, что коровенку выгонял – поди, попробуй!

Вжался отрок в траву, затаил дыхание... Немного постояв, прислушиваясь, Анемподист махнул рукой да торопливо зашагал к реке, к броду. Пару раз оглянулся – видать, и вправду - таился! Верно, на тони решил внезапно нагрянуть – проверить все, поглядеть... Что ж, дело такое...

Поднялся Онисим на ноги... и вдруг услыхал голоса! От речки-то звуки хорошо идут... Один голос – противный такой, дребезжащий – парнишка сразу узнал – тиун! Второй же звучал глухо... и, похоже, не по-русски... Ну, точно, немецкая речь – так купцы проезжие говорили! Из Риги, из Дерпта... Немцы-купцы - не редкость, Ониська даже пару фраз знал – Гутен таг, майн фройнд и все такое...

А тиун-то – тоже, оказывается, немецкую речь понимает! Ну, так на то он и тиун. Небось, с проезжими купцами сговаривается, а то и не боярские, а какие-то свои дела крутит – потому и таится. Да и черт с ним – простому-то человеку в такие дела лучше не лезть! Вот ведь, упас Господь...

Перекрестившись, отрок осторожно выбрался из кустов и побежал к стаду... Коровушки, узнав пастушка, обрадовались – замычали.

- Это что еще? – услыхав мычание, брат Гуго напрягся и положил руку на рукоять меча.

- Коровы, - усмехнувшись, по-немецки пояснил тиун. – Стадо тут у нас, недалече. Отроче пасет... один, собак нет.

- Он вас не заметил?

-Хм... нет! Я тайной тропой шел. Ну, так что, господин Цвеллер? Произведем расчет?

Глаза Анемподиста алчно блеснули.

- Да-да, - кинув, рыцарь вытащил из висевшего на поясе кошеля несколько золотых перстней с сияющими драгоценными камнями да горсть серебряных монет – пфеннигов. – Прошу...

- Ага... – пересчитав монеты и кольца, тиун сложил все в котомочку и, осклабившись, понизил голос. – Перейдете реку, дальше пойдете по этой тропе... Тонников перебейте сразу! Они же - и стража. Чуть левее отсюда вниз по реке – увидите... Только потом - в деревню! Ну, а там – вот список, в какой избе девки да отроцы...– Анемподист вытащил из-за пазухи берестяную грамотку. - Все не жгите, лишь самые бедные дома. Поля тоже не жечь - нам еще боярину подати собирать! Времени у вас – до полуночи. Потом придет отряд... Оставьте парочку убитых – чужих. И – да, никто не должен знать, что вы – рыцари. Просто литовская шайка... или вообще - неизвестно, чья.

- Приятно иметь дела с умными людьми! – вскользь заметил немец. – Да, так мы и поступим... как и договаривались... Риттеру Дормидонту поклон!

За сим и расстались, вполне довольные друг другом. Тиун отправился по тропе вверх, к деревне, рыцарь же – к своим, за реку...

- Ну, что там, брат Гуго? – завидев возвращающегося командира, нетерпеливо спросил юный Карстен Лундстрем. – Встретились со своим человеком? Все в порядке?

- Да, - фон Цвеллер отрывисто кивнул. – Лучше и не бывает! Всем снять плащи! Сержант! Щиты в набег не берите. Слишком приметные. Да, и подготовьте пленных...

Еще по пути рыцари захватили двоих бродяг. Связали, увели с собой, до поры кормили, поили... Вот, теперь и сгодятся! Что ж...

- Всем подготовиться, выставить посты – и спать! – глянув на своих, приказал брат Гуго. – Выступаем вечером!

- Наконец-то, - хмыкнув, шевалье де Шализ радостно потер ладони. – Подберу себе красивую девочку – ах-х!

- Грех это, брат, - притворно покачал головой фон Цвеллер. – Хотя, вы ведь просто наемники – можно.

Онисим едва дождался вечера. Пригнав стадо, развел коров по домам – и со всех бросился к родной избе. Там, во дворе, уже проглядела все глаза старшая сестрица Лелька. Даже дед, и тот глянул с укоризной:

- Чего долго так?

- Так... пока пригнал... пока развел... С бычками еще этими намучился...

Собрались быстро – да что там и собираться-то? Удочки, крючки взяли, да неводок небольшой – бродец - вдоль бережка пройтись.

Первым делом так и сделали – прошлись. Онисим порты снял, Лелька подол подняла, подвязала... Кой-что попалось - голавли, пара лещей, чехонь, да всякая мелочь – красноперки, уклейки, окуньки...

Мелочь сразу же выбросили обратно в реку – отпустили. Переложив улов крапивой, лещей решили запечь в углях – костерок разложили, да пошли ставить крючки...

- Может, зря костер? – осторожничал Онисим. – Вдруг да с тони увидят?

- Увидят – дак что? – Лелька, вообще-то, всегда была себе на уме девка. – Подумаешь, костер! Мы же от них далече! И от плеса до брода река – наша, деревенская. Испокон веков так было, что бы Анемподист-тиун не говорил.

- Тиуна сегодня видел, - отрок сноровисто поставил вешки. – Шатался тут, у реки... - Анемподист – тот еще черт! Все дела какие-то крутит... А соглядатаев у него – тьма!

- Я даже знаю – кто?

- И я знаю. Да все...

- А водица-то теплая! – Онисим вдруг улыбнулся. – Купнемся?

- Ты купнись, а мне что-то зябко, - негромко рассмеялась Лелька. – Лучше у костерка посижу - судачка пожарю!

Судачком и поужинали. Как знатные люди! Крестьяне обычно ели два раза в день – утром ну и в обед, точнее - ближе к вечеру. Ночью же никакой работы не предстояло – нечего было и есть! Так и жили... Иное дело – знать.

- Мы тобой как бояре нынче! – уплетая вкусную рыбку, отрок смачно облизал пальцы. – Эх, соли б еще!

- Соли ему... – укоризненно прищурилась девушка. – На один мешочек – всего нашего добра не хватит! Хоть сам в рабство продавайся.

- Так мы и так рабы – холопи...

- Так, да не так! – на правах старшей, Лелька любила иногда поучать младшенького братца. – Мы ж не обельные, и не чужаки-челядь. С нами многого нельзя... даже боярину.

- Свободным-то лучше!

- Ну, как сказать... – поведя плечом, девчонка вдруг подмигнула. – А давай еще одного судачка поджарим? Ведь наловим еще...

- Давай!

Кто бы спорил? Когда еще придется, почти как бояре, пожить?

- Вот взять смердов... – не прерывая разговор, Лелька деловито чистила рыбину. – Сами-то они свободны, а землица чья? Кому оброк платят? Господину Великому Пскову! Мужики наши нынче все где? Ну, кроме тонников – стражи...

- Дак крепость же строят!

- Вот! Все строят – и смерды, и холопы, и закупы... Анемподист-тиун не зря приехал – всех мужиков и забрал. Недолго, да - но два дня в седмицу – отработай! Так?

- Так... Ох, вкусна рыбка-а! – отрок потянулся, блаженно закрыв глаза. – От бы кажный бы день так!

- Зад бы тогда слипнулся! – расхохоталась сестрица. Разложила на углях куски сочные рыбы... и вдруг вскинула голову, к чему-то прислушиваясь...

- Слышишь?

- Чего?

- Вроде как, лошадь заржала... Там, за рекой.

- Не за рекой, а на плесе! – со знанием дела заявил Онисим. – Там наши сегодня в ночном. Лютов Божко да братовья Мигутины... ну и мелочь с ними... Тоже, небось, рыбки наловили уже... Лошадок стреножили... Славно!

- Да, славно... – Лелька покусала губу. – И все ж... Вот опять – лошадь! Уже ближе, ага... Где-то у тоней!

- Там как раз стража - тонники! – хмыкнул отрок. – Они и разберутся – что там за лошади.

- Ну да...

- Так мы к тоням то когда пойдем? А то стемнеет скоро – ни черт не увидим.

- Да ладно – стемнеет! Солнышко едва село. Чай, не зима!

- Так, пока дойдем... таиться ж надобно!

- Ну-у... – вытерев руки об траву, девушка поднялась на ноги и скомандовала. – Бери уду – пошли...

За уду, коль попадешься, тонники по шеям надают да саму уду сломают. А вот за сетку-неводок можно и плетей отведать - запросто! Да так, что потом пару недель не присесть! А, коли еще раз поймают – так к боярину, на правежь! Или княжий суд – а там и повесить могут... или в рабство купцам татарским продать! В чужедальнюю сторону. Такое дело...

Укрывшись в ивовых зарослях, юные рыбаки осторожно закинули удочки... и – оп! – тут же вытащили рыбу! Онисим – судака, а Лелька – здоровенного сига!

- Вот это да! Смотри, смотри!

- Не ори ты! Тоня ж рядом,- цыкнула на брата девчонка... И ту вдруг со стороны тоней донесся какой-то странный шум...

Конское ржание! Звон железа... Крик! Впрочем, все быстро стихло.

- Что там, драка, что ли? – переглянулись рыбачки.

- Может, кто-то напал? – Лелька задумчиво наморщила лоб. – Надо бы пойти, посмотреть...

- Ага, посмотреть! – возмутился братец. – А если спросят – чего около тоней вертимся? Да по бережку пройдут - к костру? Тогда на правежь – точно!

Вообще-то, он верно все говорил, но... Сестрица все ж настояла:

- А мы осторожно!

Что ж... уж, коли так...

У коптильни они едва не столкнулись с какими-то всадниками! Чужаки! Конны, людны, оружны!

Хорошо, вовремя заметив чужих, Ониська проворно хватил сестру за руку, затащил в ракитник...

Всадник промчались мимо. Еще не так уж и темно было – видно. В кольчугах все, в шлемах - с мечами, секирами, копьями!

- Рыцари!

- Рыцари-то - с крестами,а эти...

- Значит – литовцы! Или еще кто...

- Полочане могут быть... Давай-ка к мосткам – глянем!

Спустившись ближе к реке, подростки в страхе застыли – прямо на мостках лежали мертвые парни – тонники, деревенская стража! Кого-то достали стрелой, кого-то – копьем, а кого – зарубили мечами!

- Этого, похоже, секирой... Вон, голова-то... – Онисим сглотнул слюну.

Лялька же с тревогой всматривалась в небо. Невдалеке, за лесом поднималось зарево.

- Похоже, деревню жгут... Нашу! – нервно пригладив волосы, девушка посмотрела на брата. – Скорей в Ромашково надо, к дружине! Говоришь, на плесе наши коней пасут?

***

Орденский рыцарь Гуго фон Цвеллер организовал нападение на деревню в лучших традициях крестоносцев! Сначала окружили – чтоб никто не ушел, а потом напали - с четырех сторон! Вылетели из ночи с факелами, подожгли избы... те, что поплоше... Соломенные крыши занялись враз! Рвануло к небу бурное оранжево-желтое пламя!

И что току, что собаки залаяли? Поздно уже. Да и почти все мужики – на отходе, на строительстве... Остались лишь бабы, девки, да дети... Ну, еще несколько глав семейств - большаков – вполне себе крепких и способных постоять не только за себя, любимых.

Один бросился на Цвеллера с топором! Другой – дед Никифор – ударил молодого Карстена Лундстрема здоровенной, утыканной гвоздями, дубиной – ослопом! Так звезданул, что мало не показалось!

Гвозди пробили кольчугу. Вылетев из седла, молодой рыцарь растянулся возле плетня... Оруженосец и кнехты во главе с сержантом Генрихом Миллером тут же бросились на подмогу... И вовремя! Еще немного, и незадачливого датчанина добили б ножами враз налетевшие женщины!

- Ведьмы-ы-ы!

Поднявшись на ноги, в окровавленной рваной кольчуге, Карстен был страшен!

- Вее-едьмы-ы! Секиру мне! Живо...

Оруженосец проворно подал секиру...

Дед Никифор, между тем, отбивался ослопом от наседавших немцев! Шевалье да Шализ носился по деревне с мечом в руках, ища соперника... И сходу разрубил пополам случайно выскочившую из избы бабу!

- Бей их! Жгите все, братья!

- Ве-едьмы! Да покарай вас Иисус и Святая Дева!

- Прекратить жечь! – проткнув копьем нападавшего, распорядился фон Цвеллер. - Сгоняйте пленниц к околице!

- Есть! – кнехты принялись исполнять приказание.

- Ух-х! – махнув секирой, здоровяк датчанин едва не снес деду Никифору голову. Однако, тот оказался проверен – поставил под удар ослоп... И замахнулся сам!

- Сержант – арбалетчика! – спокойно приказал брат Гуго.

Арбалетчик выстрелил точно – короткая стрела-болт поразила отважного деда в сердце.

Больше уже никто не сопротивлялся – некому стало. Мужиков не было, большаков – и некоторых, отважившихся на сопротивление, баб – убили. Теперь осталось лишь согнать пленников... Отроков и отроковиц. И еще - молодых женщин. Всех тех, кого можно было выгодно продать в том же Полоцке на работорговом рынке... лучше – восточным купцам. Или - в Новгород, новгородцы платили щедро...

- Все? – осмотрев согнанный полон, осведомился фон Цвеллер.

- Все, - орденский сержант Генрих Миллер важно кивнул головой. – Мои люди взяли на плесе группу парней и девчонку. Парням лет по десять – двенадцать. Девчонка – красивая, светленькая.

- Отлично!

- Правда, кусачая, гадина! Брату Францу прокусила руку! Пришлось немножко прибить...

- Оставили убитых? – брат Гуго напомнил про бродяг.

- Да!

- Тогда уходим. Вяжите полон, живо!

Так вот, просто и быстро! И – практически без потерь. Хорошо иметь своего человека в стане врага! Даже – не одного... И вот – результат. Дюжина красивых молодых дев, столько же отроков и еще семь молодух, которые явно знают какое-то ремесло! Ну, ткать да прясть точно умеют. За одну такую мастерицу дадут дюжину полновесных «белых» пфеннигов! «Белых», а не каких-нибудь там «черных», неизвестно, кем, чеканенных, в которых и серебра-то нет. Именно такими хитрый брат Гуго расплатился с предателем...

Не прошло и пары часов, как крестоносцы и подгоняемые ими пленники уже были за рекою. До орденского замка и комтурства оставалось совсем немного.

И совсем немного оставалась до Ромашково вовремя сбежавшему Онисиму! Еще пара верст...

- Скорее! Скорей! – мальчишка подгонял коня босыми пятками. Хорошо, что успел... Что удалось... Теперь успел бы воевода, дружина...

Снова ветки в лицо... Пригнуться! Вот и знакомая поляна... родник...

- Стой! Кто таков?

Стража! Свои...

- Я... из Ромашкова я! Нас там жгут... Убивают, грабят!