Князь Никитин-Крымский из Афгана. И золото Русской Америки. Аляска.
Глава 1
Князь Никитин-Крымский из Афгана. И золото Русской Америки. Аляска
Глава первая. Трое на острове.
1
Остров, на котором обычно встречались Никитин со Степановым для серьёзных разговоров во сне, никогда не менялся. Что растительность, что шикарная, не очень жаркая, солнечная погода с лёгеньким бризом, обдувавшим слегка уставшего от работы и хлопот человека. Те же самые пальмы, тот же белоснежный песок, та же бирюзовая вода, накатывающая на берег ровными, успокаивающими волнами. Где-то вдали кричали чайки, и ветер доносил их голоса, смешанные с шумом прибоя.
Никитин вышел из прибрежных зарослей на песчаный берег, щурясь от яркого солнца, и увидел, что там он не один. Степанов стоял возле кромки прибоя и разговаривал с императором Николаем Первым.
Это было неожиданно. Никитин видел Николая Павловича в Зимнем дворце, на встречах, которые устраивал Степанов. Но чтобы они стояли здесь, на этом острове, вдвоём, как старые знакомые, — такого ещё не случалось.
— Что ж, — тихо сказал он сам себе, — бывает и такое. Мало ли что присниться может!
Он подошёл ближе, стараясь ступать по песку бесшумно, но император, заметив его, обернулся первым. Степанов тоже повернулся, и на лице его играла та самая полуулыбка, которая всегда появлялась, когда затевалось что-то важное. Ничего развлекательного она, разумеется, не сулила.
2
Никитин остановился в двух шагах, вытянулся по стойке смирно, как того требовал устав, и, слегка изобразив поклон головой, произнёс:
— Здравия желаю, Ваше Величество!
Николай Павлович тут же отреагировал. Он шагнул вперёд, отмахнулся рукой, словно отметая лишние церемонии, и сказал:
— Виктор, мы тут втроём, и не стоит чересчур расшаркиваться официально. Просто — Николай Павлович, если вы не против.
Он улыбнулся и посмотрел на Степанова. Тот, стоявший чуть поодаль, кивнул, подтверждая, что он тоже, дескать, не против.
— Вот Николай Петрович — не против, — добавил император.
Никитин перевёл взгляд на Степанова. Начальник хроноштаба стоял спокойно, руки в карманах летних брюк, и улыбался своей обычной загадочной улыбкой.
— Я тоже не против, — сказал Виктор.
— Ну и замечательно! — воскликнул Николай Павлович, потирая руки. — Вы позволите? — Он посмотрел на Степанова, ища разрешения начать первым.
— Да, разумеется, Николай Павлович, начинайте вы, это ваша тема — ответил Степанов, делая приглашающий жест.
3
Император повернулся к Никитину, и лицо его стало серьёзным, даже торжественным. Он был в простом мундире, без лишних орденов, только георгиевская лента через плечо напоминала о его высоком сане. Ветер трепал его седеющие волосы, но он, казалось, не замечал этого.
— Отлично! — начал Николай Павлович. — Виктор, мы тут с вами вот по какому поводу собрались. Да, кстати, я вам очень благодарен за работу вашу и ваших людей в Калифорнии. Эти территории нашей стране очень нужны. Ну и золото — это вообще как глоток свежего воздуха! Без него, как вы и сами понимаете, невозможно ничего сделать в государстве.
Никитин, кивнув головой, молчал, давая императору высказаться. Он чувствовал, что разговор предстоит долгий и серьёзный, и не хотел перебивать. Тем более - императора.
— Так вот, — продолжал Николай Павлович, — Николай Петрович, как-то во время одного из наших разговоров, в моём сне, разумеется, рассказал о судьбе ещё одной нашей заморской территории — Аляске.
— Аляске, — повторил Никитин, и в голосе его прозвучало понимание.
— По его данным, — император кивнул в сторону Степанова, — там за два года так называемой у золотоискателей «лихорадки» было извлечено более тысячи тонн «верхнего» легко добываемого золота. Ну а сколько его для шахтной добычи там есть, то, как сказал Николай Петрович, — Бог весть сколько!
— Тысяча тонн для легкого съёма, — задумчиво произнёс Никитин. — Это даже наверное больше, чем в Калифорнии.
— Именно, — подтвердил Николай Павлович. — Но это еще не всё. Эти земли продал в будущем от моего царствования мой сын — Сашка. Его так же, как и меня, в отношении Калифорнии, ввели в заблуждение шельмы из свиты. Так что тут я его не корю, он послушал таких же мерзавцев как и я в своё время. Но ведь император не может всего знать, согласитесь. Тем более в вопросах геологии да и вообще - полезных ископаемых.
Никитин кивнул. Он знал эту историю. В той реальности, которую они изменили, Аляска была продана Соединённым Штатам в 1867 году за смешную сумму — чуть больше семи миллионов долларов. Золото, которое нашли там позже, стоило в сотни раз дороже.
4
— И вот, — продолжал император, — Николай Петрович на мой вопрос по поводу добычи золота на Аляске задал встречный вопрос: «А может, если не допустим продажу Аляски, оставить это золото для добычи вашим сыном или вашим внуком?» И вы знаете, я задумался. И задумался всерьёз!
Николай Павлович прошёлся по песку, потом остановился, посмотрел на океан. Волны накатывали на берег, оставляя белую пену на мокром песке.
— Но! — сказал он, поворачиваясь к Никитину. — Решение будет такое: лучше оставить потомкам технологически развитую страну, чем слабенькую, но с золотом.
— Мудрое решение, Ваше Величество, — сказал Никитин.
— У меня часто возникают в памяти судьба золота из Нового Света — ацтеков и прочих, — продолжал император. — Не помогло оно Испании. Ведь будучи когда-то одной из сильнейших стран мира, она расслабилась на дармовом золоте и в результате...
Он не закончил фразу, но Никитин понял. Испанская империя, наводнённая американским золотом и серебром, прогнила изнутри, растеряла промышленность, армию, флот и превратилась во второстепенную державу.
— Так что, — твёрдо сказал Николай Павлович, — я думаю, пока вы мне помогаете добыть золото, его сохранить и за счёт его и ваших знаний превратить Россию в страну, которая ни от кого не зависит и которая при нужде может так дать сдачи обидчику, что мало не покажется!
Он замолчал, глядя на Никитина в упор. В глазах его читалась решимость.
— Ну что, Виктор, — спросил он. — Поможете мне с Аляской?
5
Никитин перевёл взгляд на Степанова. Тот стоял, скрестив руки на груди, и улыбался. Казалось, он знал ответ раньше, чем Никитин успел его обдумать.
— Если да, — продолжал император, — то вот Николай Петрович в таком случае обещает перебросить всю вашу команду, вместе с техникой, туда.
— Всю команду? — переспросил Никитин.
— Всю, — подтвердил Степанов. — И технику. И боеприпасы. Всё, что у вас есть. И много комплектов зимнего обмундирования. Арктического - а не просто "зимнего", в том числе и топливо - "арктического", со спец добавками и высочайшей очистки.
— А в Калифорнии я посажу на трон, так сказать - губернатором, своего сына, Михаила, — добавил Николай Павлович. — С помощью кораблей Нахимова вы будете постоянно поддерживать связь, и он вам будет постоянно подвозить продукты и инвентарь, да и всё, что там будет нужно. Естественно, без денег — даром. Это дело государственное.
— А золото? — спросил Никитин. — Кому оно достанется?
— Золото, — ответил император, — пойдёт на развитие России. На заводы, на дороги, на армию, на флот. На то, чтобы наша страна стала сильной и независимой.
Никитин посмотрел на стоящего рядом улыбающегося Степанова. Вздохнул. Потом сказал:
— Как скажете, Николай Павлович! России мы всегда будем помогать!
6
Император шагнул вперёд, протянул руку. Никитин пожал её.
— Спасибо, князь, — сказал Николай Павлович. — Я знал, что вы не откажетесь.
— Мы не отказываемся, — ответил Никитин. — Мы солдаты. Наше дело — защищать Россию. Где бы она ни была.
— Даже на Аляске? — усмехнулся император.
— Даже на Аляске, — твёрдо сказал Никитин.
— Тогда — с Богом! — Николай Павлович отпустил его руку и повернулся к Степанову. — Николай Петрович, готовьте переброску.
— Уже готовлю, — ответил Степанов. — Через несколько дней они будут на месте.
— А что с техникой? — спросил Никитин. — С нашими БМП, танками, «Градами»?
— Всё будет, — заверил Степанов. — И техника, и боеприпасы. И люди. И корабли Нахимова будут ждать вас в Калифорнии.
— А что с казаками? — спросил Никитин. — Забашта, Алексеев?
— Забашта остаётся в Калифорнии, — ответил Степанов. — Он нужен там. А Алексеев поедет с вами. И сотня казаков.
— Хорошо, — кивнул Никитин. — Тогда — готовимся.
7
Николай Павлович подошёл к кромке воды, посмотрел на океан.
— Знаете, князь, — сказал он, не оборачиваясь, — я часто думаю о том, что будет после меня. О том, какую страну я оставлю своим детям и внукам. Хочется, чтобы они жили в мире и достатке. Чтобы Россия была великой и могучей. Чтобы никто не смел на неё нападать.
— Это будет, Ваше Величество, — сказал Никитин. — Мы сделаем всё, чтобы это было.
— Знаю, — ответил император, поворачиваясь. — Потому я и прошу вас помочь. Вы — наша надежда.
— Слишком большая честь, — ответил Никитин. — Мы просто делаем своё дело.
— Дело, — усмехнулся Николай Павлович. — Многие делают своё дело. Но не многие меняют историю. И дело даже не в том как поступил мой старший брат - бывший во время подписания пресловутой англо-русской конвенции от 1825-го года о разграничении их владений в Северной Америке (в Британской Колумбии) Императором Российской империи, когда он пошел на поводу у британцев. Ведь нелепость и враждебность английской позиции побудили руководство Российско-Американской компании обратиться к императору, являвшемуся, кстати, одним из ее пайщиков, с настоятельной просьбой не идти на поводу у англичан. Казалось бы, Александру I следовало поддержать подданных. Но ...
Александр I не только повелел полностью согласиться с требованиями британцев, но еще и строго отчитал обратившихся к нему руководителей компании за то, что они, будучи купцами, смеют лезть в государственные политические дела, и выходят за рамки чисто коммерческих, торгово-финансовых вопросов.
Дело в том, что в связи с экстренными военными расходами 1812–1815 годов российская казна просрочила платежи по процентам займов, ранее сделанных ею у голландских и английских банкиров.
Ведь всё же Россия несла наибольшую тяжесть войны против злейшего врага англичан — Наполеона Бонапарта, правительство Туманного Альбиона «великодушно» поручилось за Александра I перед кредиторами.
Ну и он, как благородный человек и порядочный государь, посчитал, что теперь настало время отблагодарить поручителей, пожертвовав при этом интересами подданных. И так вот Николай Петрович, -- по моей просьбе, вмешался в сие "соглашение", вставив (в документ задним числом) сноску в это "Соглашение" о его действенности "... на 15 лет со дня подписания, дабы решить окончательно все недоразумения к вящей пользе обеих сторон." То есть - оно действенно до 1840-го года. Я сам видел это "Соглашение" и эту приписку - она реально появилась, взяв его для повторного прочтения у канцлера. Всё так и описано в нём, в данное время!
Он подошёл к Степанову, пожал ему руку.
— Спасибо, Николай Петрович. За всё.
— Не за что, — ответил Степанов. — Я тоже русский.
8
Император начал исчезать — сначала очертания его фигуры стали прозрачными, потом он растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий ветерок и запах моря.
Никитин и Степанов остались вдвоём на берегу.
— Ну что, Витя, — спросил Степанов. — Готов к новому приключению?
— Всегда готов, — ответил Никитин. — Но скажи, Николай, почему Аляска? Почему не что-то другое?
— А потому, — ответил Степанов, — что Аляска — это не только золото. Это стратегические проливы, это доступ к Тихому океану, это огромные территории, которые будут снабжать российские заморские территории. Газа и нефти там очень много. Да и других полезных ископаемых там полно. И если мы их потеряем, мы потеряем очень много.
— А если мы их сохраним?
— Если мы их сохраним, — ответил Степанов, — то через сто лет Россия будет владеть не только Аляской, но и всей северной частью американского континента. И это изменит историю.
— Изменит, — согласился Никитин.
— А теперь — просыпайся, — сказал Степанов. — Завтра важный день.
Он поднял руку, и мир вокруг начал таять.
9
Никитин открыл глаза. В комнате было темно, за окном шумел океан. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на звёзды. Где-то там, на севере, лежала Аляска — огромная, суровая, полная золота и надежд.
— Ну что, ребята, — сказал он тихо, — собираемся. Нас ждёт новое приключение.
Он не сомневался, что его люди пойдут за ним. Они всегда шли. Потому что они — русские солдаты. Потому что они — те, кто меняет историю.
И это важно. Важнее всего.
Конец первой главы.
Глава 2
...Кому-то коньячок и осетринка,
И пива запотевшего бокал,
А в речке Кохча водится маринка -
Костлявей рыбы в жизни не едал.
А где-то рано утром после пьянки
Домой плетется интеллектуал,
А в Файзабаде водятся фаланги -
Я тварей ядовитей не видал.
А где-то даже женщин обнимают,
Которые не стоят ничего, ну ни "чека",
А в Файзабаде по ночам стреляют,
И пули пролетают сквозь окно.
Пускай пешком, и даже без патронов,
Но я в Союз бы с радостью ушел,
Но в Бадахшане водятся шпионы,
Которых я пока что не нашел!
И теперь уже точно - не найду!!!
Напевая текст любимой афганской песни, Николаич он же Гмыря Николай Николаевич, ковырялся в двигателе БМП-2. Ну не любил он праздное времяпровождение! Как выразился он один раз, "за столом" - дурака валяют только те, кто уже собрался на "тот свет". А мне еще рано. Вот я и проверяю всегда - что мне может помочь с отправкой "туда", и изничтожаю эти причины. А они всегда в технике найдутся!
Никитин, подойдя к нему метров на десять, улыбался и слушал подзабытую уже песню, с незатейливым смыслом.
-- Николаич, - окликнул он его, - Как ты сам-то, в порядке?
Гмыря, спрыгнув с машины, вытер руки ветошью и пожал протянутую руку.
-- Да пойдет, командир! -- Ты сам-то как?
-- Тоже пойдет. Я что хотел спросить у тебя, ну за технику не буду - это был бы идиотский вопрос, а вот за жизнь и службу. Как вам, тебе и отальным бойцам, не надоело врагам нашей Родины мозги вправляя, слоняться "по временам и народам"?
-- Да нет, я в порядке. Дочка у меня в Союзе - взрослая, замужем, есть сынишка. Ну а с женой ... ты же знаешь, немного мы не сошлись в жизненных линиях. Так что - я в норме.
Ну а бойцы, что бойцы? Молодые, здоровые как те кони, иногда, с твоего позволения, "фронтовые" примут на грудь, повеселятся, ежили симпатичная молодка какая приглянулась - так и слюбятся )))
Да в общем, все помнят что ты обещал - все будут живы, "нищеты" тоже - гарантия, не будет. Ну вот пока всё сбывается. А пока молодые да здоровые - у каждого нормального бойца, а у нас все нормальные, есть желание надрать задницу ворогам. Что они с удовольствием и делают!
-- Отлично, если так. А то я, если честно, иногда задумываюсь о том, что у них на душе. Но я же не гарнизонный батюшка - мне они исповедоваться не будут. Ну в общем, хорошо - и слава Богу!
-- О, от они где! - Это уже воскликнул, подходя, Тучков. -- Командир, хорошо бы, если мы всерьёз на Аляску собрались, "полит информацию" среди бойцов провести. Дух поднимать иногда тоже не вредит, как думаешь?
-- Да ты прав! Давай, подготовь всё что знаешь и считаешь нужным изложить и после обеда ... нет, не построение, а собирай вех кто не на посту или не на задании на площадку, что возле церкви. Там лавочек на всех хватит. Лишних - поставь казаков, чтоб уши гражданские "не грели" и расскажи им все что знаешь о событиях в тех краях. Прав - личному составу, перед тем как вести на те холода, взбодрить дух не мешает.
Ну вот, поле обеда, удобно устроившись на скамейках, бойцы отряда тали слушать Тучкова.
-- Русские были первыми европейцами, посетившими Аляску — северную оконечность Американского континента, - начал Тучков. Случилось это в середине XVII века, но сведения неточны и обрывочны. Потому официальной датой открытия Аляски считается 21 августа 1732 года, когда команда российского бота «Святой Гавриил» под началом Ивана Фёдорова и Михаила Гвоздёва в ходе разведывательной экспедиции зафиксировала «большой остров» к востоку от мыса Дежнёва.
С 1745 года новооткрытые земли стали посещать русские охотники и купцы. В 1772-м возникло первое торговое поселение на острове Уналашка, которое вскоре стало базой Российско-американской колониальной компании Григория Шелихова и его наследников.
Русские колонизаторы постепенно осваивали сопредельные земли. Основным источником прибыли была охота на ценного пушного зверя (как правило, калана — морского бобра). Торговля с местными жителями, алеутами и эскимосами, также приносила деньги. Для управления делами там была организована российско-американская компания.
Российско-американская компания была полновластной хозяйкой Аляски, хотя формально подчинялась сибирскому генерал-губернатору. На освоенной территории возникло несколько постоянных поселений, крепостей и множество факторий. Но общее число россиян, проживающих на Аляске, было невелико — даже в лучшие времена чуть более двух тысяч человек. И это на территории площадью более полутора миллионов квадратных километров!
В 1740—1750 годах отряды промышленников начали походы к новым землям, в том числе Алеутским островам. Нередко такие вылазки сопровождались стычками и вооруженными конфликтами с местным населением, опасавшимся чужаков — алеутами, эскимосами и прочими.
Только это не останавливало настырных русских мореходов и предпринимателей, которые ехали за длинной деньгой.
Так, российские промышленники Степана Глотова несколько лет провели на островах Алеутской гряды, занимаясь промыслом и торговлей с местным населением. Периодически возникающие конфликты и восстания туземцев русские промышленники пресекали, в том числе с помощью оружия.
Например такое произошло в частности, в 1763−65 годах. В 1770-х на островах близ Аляски стали появляться целые русские поселения, в 1791 году уже на материке был основан форт Святого Николая. Постепенно русские продвигались вглубь территории американского континента. Все это, что любопытно, практически никак не волновало Российскую Империю. Экспедиции снаряжались на частные капиталы.
Только лишь в 1799 году Аляска получила официальный статус, а Россия закрепила за собой эти земли на правах первооткрывателя. Однако и здесь сибирские купцы не получили никакой поддержки от государства — предпринимателям пришлось скинуться на учреждение Российско-американской компании, которая обладала монопольными правами на полезные ископаемые, промысловых животных. Большим спросом в США пользовался лед, ведь холодильников тогда еще не было.
И тогда же на Аляску стали прибывать монахи, которые обращали язычников в православную веру. Миссионеры строили церкви, создавали православные общины. Аляска оставалась под управлением Российско-американской компании вплоть до 1867 года.
И за это время границы владений Русской Америки на полуострове значительно расширились, столицей региона стал Ново-Архангельск, губернатором назначен Александр Баранов.
Всё же, не взирая на значительные успехи русских промысловиков, а именно - добычи пушнины, освоение Аляски проходило медленно и с большими трудностями.
Например, расширению границ Российской империи, мешали местные индейцы-тлинкиты, объявившие в 1802—1805 годах настоящую войну поселенцам. Конфликт закончился победой русских и окончательным утверждением на континенте.
Не одни аборигены представляли опасность для промысловиков.
Купцы и промышленники из Российской империи были не единственными, кто оценил богатства северной земли. Британская торговая «Компания Гудзонова залива» также претендовала на них, поэтому во избежание недоразумений и конфликтов в 1825 году была закреплена восточная граница Аляски между Российской империей и Англией. Годом раньше межгосударственный договор был подписан с США — граница была установлена по параллели 54 градуса 40 минут северной широты.
Правда, не стоит обманываться огромными цифрами — это была суровая и практически - бесплодная, в основном, по погодным условиям, земля. Потому русские поселения находились на побережье или на островах — на остальной части полуострова располагались лишь временные фактории, откуда промышляли охотники. Действовали они так варварски, что аляскинских каланов практически истребили к 1840 году.
И вот с этого времени расходы колонии год за годом стали превышать доходы. Руководству Российско-американской компании удалось получить господдержку — выделяя деньги на освоение Аляски, империя исходила из военно-стратегических и геополитических интересов. Но так было лишь до поры…
Многие годы отношения России и Британии всегда были непростыми — от союзничества до войны и обратно, чаще - интересы Британии превалировали на российскими. Аляска могла стать, и постепенно становилась, очередным «яблоком раздора». К востоку от неё простирались земли Британской Колумбии, принадлежащие коммерческой компании Гудзонова залива, которая находилась под покровительством Лондона. Как и всё, что организовывала "для туземцев" - это была "гнилая" компания.
Ну вот, в таких обстоятельствах, в 1825 году была подписана Англо-русская конвенция о разграничении владений в Северной Америке. Обычно граница не нарушалась — в этом просто не было смысла. Но времена бывают, меняются, как вы знаете…
Уже к середине XIX века Петербург и Лондон были «на ножах» — вражда обернулась прямым столкновением, вошедшим в историю как Крымская война. И Аляска тоже могла оказаться под ударом британских войск.
За несколько месяцев до начала войны родилась идея продать Аляску. Инициатором выступил граф Николай Муравьёв, в ту пору губернатор Восточной Сибири. Ему подчинялась русская администрация Аляски — и граф, хорошо осведомлённый обо всех её проблемах, был заинтересован в том, чтобы избавиться от убыточного владения.
-- Так её же продали, товарищ капитан ? -- Недоуменно воскликнул Ванаг.
-- Не перебивай, все вопросы, если останутся - потом зададите.
Приехав весной 1853 года в столицу, Муравьёв представил Николаю I, который высоко его ценил, докладную записку, где подробно изложил соображения по укреплению позиций империи во вверенном ему регионе. Согласно этой записке, чтобы противостоять возможному нападению англичан, необходимо укрепить связи с США. Не стоит забывать, что в то время для американцев Британия считалась врагом номер один ещё со времён Войны за независимость.
Но вопросом Аляски занялся уже Александр II и его сподвижники — и по иным причинам. Крымская война была проиграна, и новому царю пришлось взяться за серьёзные реформы. А что такое реформы? Для любых реформ, как и для войны, нужны три вещи - деньги, деньги и ещё раз деньги!
Именно на недостаток финансов ссылался горячий сторонник продажи Аляски великий князь Константин, младший брат царя и его единомышленник. Скорее всего, Константин был в курсе докладной записки Муравьёва, потому в письме министру иностранных дел князю Александру Горчакову в апреле 1857-го упоминал не только «стеснённое положение государственных финансов», но и отношения с американцами.
Горчаков показал письмо императору, и тот с вниманием отнёсся к соображениям брата, оставив на первой странице пометку: «Эту мысль стоит сообразить».
«Соображать» лучше было коллегиально — поэтому Горчаков обратился за консультацией. Главным советчиком оказался бывший правитель Русской Америки адмирал Фердинанд Врангель, в ту пору морской министр. Врангель с великим князем, в принципе, согласился, хотя, упомянув полезные ресурсы Аляски (уголь, строительный лес, рыба и, главное, удобные морские порты), усомнился в целесообразности продажи за «незначительную сумму».
И всё же, наверное, единственным высокопоставленным чиновником, выступавшим всегда и при всех возникновениях этого вопроса, против продажи Аляски - еще на стадиях обсуждения этой идеи, был сотрудник МИД Федор Остен-Сакен. Он считал, что государство недооценивает русские земли в Северной Америке. Угрозу захвата Аляски США или Великобританией дипломат полагал мизерной, а для более интенсивного освоения полуострова советовал завершить реформирование Русско-американской компании, начатое в 1860 году.
Все страсти вокруг Аляски в российской верхушке бурлили несколько лет. Великий князь Константин и его единомышленники выступали за продажу. Ряд сановников, близких к руководству Российско-американской компании и заинтересованных в её процветании, против. И поначалу казалось, что Аляска останется русской. Компании было всё же поручено реформировать работу в течение 12 лет. Ей выделили дополнительное госфинансирование (по 200 тысяч рублей ежегодно), а накопившийся долг казне в 725 тысяч рублей списали.
И вдруг ситуация в корне переменилась! Ключевым стал доклад министра финансов графа Михаила Рейтерна, представленный императору в сентябре 1866 года. Согласно ему, финансовое положение России близилось к катастрофе — необходим был режим строжайшей экономии. При этом во избежание дефолта нужно было привлечь ещё до 45 миллионов рублей иностранных займов!
В такой ситуации продажа Аляски казалась выгодной втройне: она сокращала уже запланированные расходы, приносила незапланированные доходы, укрепляла дружбу с важным партнёром. Куда ни погляди, сплошные плюсы!
16 декабря 1866 года в парадном кабинете Министерства иностранных дел России на Дворцовой площади собрались участники «особого заседания»: Александр II, Константин Николаевич, Горчаков, Рейтерн, Стёкль и вице-адмирал Краббе (Российско-американская компания находилась в ведомстве морского министерства, которым он тогда руководил).
Император выслушал доводы участников собрания — все они высказались в пользу продажи. Особо значимым для Александра было мнение Горчакова, который ранее придерживался крайне осторожных взглядов. Но на сей раз и Горчаков был за продажу — будущий канцлер упирал на внешнеполитические выгоды.
"Если во время Крымской войны Англия согласилась объявить о нейтрализации нашей территории, то это было потому, что она опасалась, что мы продадим её американцам, что дало бы англичанам на севере, как это существует к югу от их владений, неудобных и опасных соседей. Это соображение является, быть может, для нас мотивом продать наши колонии Соединённым Штатам. Оно, конечно же, служит основанием для американцев, чтобы их приобрести. Горчаков А. М."
Ну и Александр II принял решение -- продаже быть! Дело было за Стёклем, которому поручили обговорить все детали с американскими чиновниками. Ну и, конечно, поторговаться.
Для обсуждения этого вопрос барон Стёкль прибыл в Штаты 15 февраля 1867 года и сразу связался с госсекретарём Уильямом Сьюардом, после чего начался торг. К концу марта цена поднялась до 7 миллионов, и президент Эндрю Джонсон дал «добро». Правда, возникли шероховатости из-за ряда исключений, на которых настаивал российский посланник. Но Сьюард накинул ещё 200 тысяч — и вопрос решили. 30 марта 1867 года Русская Аляска была продана правительству США за 7 миллионов 200 тысяч долларов золотом (около 120 миллионов долларов по современному курсу).
Впрочем, мало было подписать договор — его ещё нужно было ратифицировать в Конгрессе. Точнее, в Сенате — очередная сессия Палаты представителей к тому времени завершилась. Скорее всего, президент умышленно затянул подписание договора, ведь далеко не все конгрессмены были на его стороне. Среди сенаторов мнения тоже разделились, но большинство проект всё же одобрило, и 3 мая договор был ратифицирован.
И вот - 18 октября 1867 года в 15:30 Аляска официально была передана США. Церемония передачи состоялась в Новоархангельске (ныне Ситка), на борту американского военного шлюпа «Оссипи».
Глава 3
Князь Никитин-Крымский из Афгана. И золото Русской Америки. Аляска
Глава третья. Северный штиль
1
После разговора с императором на острове и исторического брифинга, устроенного Тучковым во второй главе, настало время для самого главного — подготовки к реальным действиям. Никитин не был из тех командиров, которые бросают людей в бой без должной подготовки. Он знал: Аляска — это не Калифорния. Там не будет тёплого океана и мягкого климата. Там будет холод, снег, льды, горы и скалы. И если они хотят выжить и выполнить задачу, готовиться нужно основательно.
— Товарищи, — сказал он, собрав всех командиров в штабной палатке. — Разговор будет коротким, но жёстким. Мы отправляемся, как вы знаете, на Аляску. Климат там — суровый. Зимой морозы до минус сорока-пятидесяти, летом — туманы и дожди. Местность — горы, скалы, тайга, тундра. Дорог практически нет. Наша задача — не просто выжить, а сделать так, чтобы Россия навсегда закрепилась на этой земле.
— Когда выступаем? — спросил Гмыря.
— Через три дня, — ответил Никитин. — Но сначала — подготовка. Мы должны быть готовы к любым условиям. И к холоду, и к горам, и к бездорожью.
2
Первым делом Никитин занялся обмундированием. Степанов, как и обещал, подготовил горное зимнее снаряжение — то, которого в XIX веке не существовало, но которое было необходимо для выживания в арктических условиях. Ящики с тёплой одеждой и обувью прибыли в Форт-Росс на последнем корабле.
— Командир, — доложил Гмыря, осматривая груз. — Тут такое… Я такого даже в Афгане не видел. Шапки-ушанки с длинными наушниками, для особо холодного климата. Полушубки с нитропленовым покрытием — говорят, не промокают и меньше пачкаются. И валенки — целые ящики валенок. На Аляске они будут незаменимы.
— Не только валенки, — добавил Палкин, который тоже принимал участие в разгрузке. — Тут есть и горные берцы. Крепкие, с толстой подошвой, на меху. Для скал и льда — самое то.
— А маскхалаты? — спросил Никитин.
— Есть и маскхалаты, — ответил Гмыря. — Белые, двусторонние. С одной стороны — белый, для снега. С другой — камуфляж, для скал и леса. Капюшоны с завязками, рукава с резинками.
— Раздавайте, — приказал Никитин. — Всё. Каждому бойцу. И проверьте, чтобы никто не жаловался на холод. На Аляске жалобы не принимаются.
Раздача обмундирования заняла полдня. Солдаты, привыкшие к афганской и калифорнийской жаре, с опаской рассматривали валенки и полушубки.
— Товарищ майор, — спросил молодой боец, — а это обязательно? Мы там замёрзнем?
— Обязательно, — ответил Никитин. — И не замёрзнете. Обещаю.
Он знал, что на Аляске не будет того комфорта, к которому они привыкли в Калифорнии. Но он также знал, что русские солдаты выживали и в более суровых условиях. И эти — выживут.
3
Параллельно с обмундированием Никитин занялся подготовкой техники. «Грады» решили пока не брать — Степанов обещал, что в случае острой необходимости он моментально транспортирует их в нужную точку. А вот два танка Т-55 решили взять обязательно.
— Кравченко, — спросил Никитин, — как твои машины?
— В полном порядке, товарищ майор, — ответил лейтенант-танкист, который был с ними ещё с Крыма. — Двигатели проверены, гусеницы новые, солярки полные баки. В горах, конечно, сложно будет, но мы справимся.
— А зимой? — спросил Никитин. — Заведутся в мороз?
— Заведутся, — уверенно сказал Кравченко. — Мы масло зальём зимнее, аккумуляторы проверим. Не впервой.
Кроме танков, Никитин приказал взять шесть 120-миллиметровых миномётов с большим запасом мин. Они были тяжелыми, но для «работы» из фортов по нападающим — незаменимы.
— Гмыря, — спросил Никитин, — сколько у нас этих миномётов?
— Шесть, командир, — ответил прапорщик. — Плюс все наши 82-миллиметровые — их восемь. Они легче, их можно переносить. Для горной войны — самое то.
— Запас мин?
— Большой, — ответил Гмыря. — На каждый ствол — по двести мин. Плюс отдельно для переносных — ещё по сотне.
— Добро.
4
Особое внимание Никитин уделил вооружению. Все гранатомёты РПГ-7 и РПО «Шмель» — двадцать штук — были проверены, упакованы и загружены в Камазы. Запасы тротиловых шашек с детонаторами и детонирующим шнуром — всё это было аккуратно уложено в двенадцати грузовиках.
— Командир, — спросил Гмыря, — а взрывчатка зачем? Мы же не войну вести собираемся.
— Войну — не войну, — ответил Никитин. — Но в горах взрывчатка нужна. И дороги прокладывать, и скалы валить, и завалы разбирать. Пригодится.
— А мины? — спросил Палкин.
— Мины тоже возьмём, — ответил Никитин. — Для охраны периметра. Чтобы никто не подкрался незаметно.
Палкин кивнул, соглашаясь.
5
Следующим этапом была подготовка бронетехники для работы в условиях горного и скального рельефа. БМП-2 и БТР-70, которые отлично зарекомендовали себя в Крыму и Калифорнии, теперь предстояло испытать на прочность в суровых условиях Аляски.
— Мордвинов, — спросил Никитин, — как твои машины? Готовы к горам?
— Готовы, командир, — ответил капитан. — Мы их уже обкатали на калифорнийских холмах. Но Аляска — это другое. Там скалы, камни, осыпи. Гусеницы могут не выдержать.
— Выдержат, — уверенно сказал Гмыря. — Мы проверили каждую. И запасные траки взяли. И катки. В общем всё, что может сломаться.
— А двигатели? — спросил Мордвинов. — На холоде?
— Двигатели мы обкатаем на месте, — ответил Гмыря. — Как прибудем — сразу за работу. Масло заменим, аккумуляторы проверим. Не подведут.
Никитин кивнул.
— Тогда готовьтесь. Через два дня выступаем.
6
Отдельно Никитин занимался стрелковым оружием. Автоматы, пулемёты, снайперские винтовки — всё должно было быть в идеальном состоянии.
— Палкин, — спросил Никитин, — сколько у нас патронов?
— До фига, командир, — усмехнулся сержант. — На хорошую работу хватит. По пять тысяч на ствол. Пулемётных лент — по двадцать "соток" на каждый ПКМ забили. Ну и "рассыпухи" - до фига и больше. Хватит и на бритов и на особо ярых индейцев - всех накормим!
— А снайперских?
— СВД — по тысяче на винтовку. Плюс запасные оптические прицелы.
— Хорошо, — сказал Никитин. — Теперь — АГСы. Сколько у нас гранатомётов?
— Шестнадцать, командир, — ответил Палкин. — Все в рабочем состоянии. Гранат — по пятьсот на ствол.
— А «Шмели»? Я не спрашиваю про те, что в "курке" у Николаича.
— Двадцать штук. Ракеты — по десять на каждый.
— Отлично. Грузите.
7
Когда подготовка была завершена, Никитин собрал всех в палатке.
— Товарищи, — сказал он. — Мы уходим на Аляску. Наша задача — не просто охранять русские земли. Мы должны найти золото. Много золота. И сделать так, чтобы оно осталось в России.
— А как мы его найдём? — спросил Фёдоров, горный инженер.
— С помощью этих карт, — ответил Никитин, разворачивая карту, которую дал ему Степанов. — Здесь отмечены места, где золото лежит прямо под ногами. Нужно только уметь его добыть. А вы умеете - доказали это в Калифорнии.
— А что с климатом, говорят очень холодно? — спросил кто-то.
— Климат суровый, — ответил Никитин. — Но у нас есть тёплая одежда, есть техника, есть люди. Мы справимся.
— А если индейцы?
— С индейцами будем договариваться. Или дружить, или воевать. Как пойдёт.
— А если американцы?
— Американцы далеко, британцы ближе — усмехнулся Никитин. — Но им ещё добраться надо. А мы будем там раньше.
8
За два дня до отплытия Никитин связался с Нахимовым. Адмирал находился в Сан-Франциско, готовя фрегаты к переходу.
— Павел Степанович, — сказал Никитин, — сколько кораблей вы выделяете?
— Пять, князь, — ответил Нахимов. — Фрегат «Балтийский», корветы «Бдительный» и «Северный», шхуну «Восток» и транспорт «Калифорния». Этого хватит, чтобы перевезти людей и технику.
— А охрана?
— Охрана будет. Двести солдат, две сотни казаков. Плюс ваши же еще пулемётчики.
— Мало охраны. Ну да еще рейс разок-другой сделаете. А грузы?
— Грузы уже на причале. Продовольствие, инструменты, боеприпасы. Всё, что вы просили.
— Спасибо, Павел Степанович, — сказал Никитин.
— Не за что, — ответил Нахимов. — Счастливого пути.
9
Наступил день отплытия. Никитин стоял на причале, глядя, как его люди грузят все на корабли. Техника — танки, БМП, БТР, Камазы — были на кораблях, закреплены прочно. Солдаты, одетые в новое зимнее обмундирование, проходили на борт.
— Командир, — подошёл Тучков, — вы не волнуйтесь. Всё будет хорошо.
— Знаю, — ответил Никитин. — Я не волнуюсь. Я просто думаю.
— О чём?
— О том, что нас ждёт там, на Аляске. О том, справимся ли мы.
— Справимся, — уверенно сказал Тучков. — Мы всегда справлялись.
— Всегда, — согласился Никитин.
10
Корабли отчалили от причала Сан-Франциско в полдень. Никитин стоял на мостике фрегата «Балтийский» вместе с Нахимовым, глядя на удаляющийся берег.
— Красивый город выстроили, — сказал Нахимов.
— Мы вернёмся ещё сюда, — ответил Никитин. — Когда сделаем дело.
— Когда найдёте золото?
— Когда сделаем Аляску русской, — поправил Никитин.
Нахимов усмехнулся.
— Это вам не Калифорния, князь. Там холодно, голодно и пусто.
— Знаю, — ответил Никитин. — Но мы там будем.
11
Путь до Аляски занял три недели. Корабли шли вдоль побережья, огибая мысы и заливы. Погода была переменчивой: то солнечно, то дождливо, то туманно. Но моряки, привыкшие к Тихому океану, справлялись.
— Командир, — сказал Тучков, когда они уже подходили к Ново-Архангельску, — а вы знаете, что в этих местах русские уже сто лет?
— Знаю, — ответил Никитин. — И мы здесь, чтобы они стояли ещё сто раз по сто.
12
Ново-Архангельск — столица Русской Америки — встретил их туманом и мелким дождём. Город, прижатый к горам, казался серым и неуютным. Но на причале уже собрались люди — они ждали, махали руками, кричали.
— Наши! — закричал кто-то с берега.
— Наши! — подхватили другие.
— Дождались!
Никитин, сойдя на берег, сразу направился к резиденции главного правителя. Его уже ждали.
13
Резиденция главного правителя Русской Америки находилась в центре Ново-Архангельска — это был двухэтажный деревянный дом, обшитый тёсом, с крыльцом и колоннами. Внутри — просторные комнаты, картины на стенах, портрет императора.
Никитин вошёл, представился.
— Князь Никитин-Крымский, генерал-губернатор Русской Калифорнии.
— Главный правитель Русской Америки, адмирал Адольф Карлович Этолин, — ответил тот, пожимая руку.
— Знакомы, — сказал Никитин. — Я уже был здесь.
— Помню, — усмехнулся Этолин. — Вы тогда обещали помочь.
— И я помогу, — ответил Никитин. — Мы привезли людей, технику, продовольствие. И мы здесь, чтобы остаться.
14
Этолин провёл Никитина в свой кабинет, разлил чай.
— Рассказывайте, князь, — сказал он. — Что вы привезли?
— Два танка, шесть БМП, два БТР, двенадцать Камазов с грузами, — ответил Никитин. — Шесть 120-миллиметровых миномётов, восемь 82-миллиметровых, двадцать «Шмелей», шестнадцать АГСов. И стрелковое оружие — на тысячу человек.
— Тысячу? — удивился Этолин. — У вас тысяча солдат?
— Две сотни солдат, две сотни казаков, остальные — рабочие, — ответил Никитин. — Но вооружены все.
— А золото? — спросил Этолин. — Вы ищете золото?
— Ищем, — ответил Никитин. — И найдём.
15
В тот же вечер Никитин собрал совещание. В комнате присутствовали Этолин, его помощники, офицеры компании, а также Никитин, Тучков, Мордвинов, Гмыря, Кравченко, Палкин и Забашта.
— Господа, — сказал Никитин. — Мы пришли на Аляску, чтобы сделать эту землю русской навсегда без всяких обсуждений. У нас есть техника, есть люди, есть оружие. Но главное — у нас есть цель.
— Какая? — спросил один из чиновников.
— Золото, — ответил Никитин. — Мы найдём его, и мы сделаем так, чтобы оно пошло на благо России.
— А что с индейцами? — спросил Этолин. — Они не будут рады чужакам.
— С индейцами мы договоримся, — ответил Никитин. — Или дружить, или воевать. Но они не помешают.
— А если американцы или британцы?
— Американцы и британцы далеко, — ответил Никитин. — А мы — близко.
16
Этолин, выслушав Никитина, задумался.
— Князь, — сказал он, — я рад, что вы здесь. Но вы должны понимать: Аляска — это не Калифорния. Здесь нет тёплого океана, нет двух урожаев в год, нет золота, которое возможно лежит прямо под ногами, в теплом ручье. Здесь всё тяжело и холодно.
— Знаю, — ответил Никитин. — Поэтому мы и пришли. Чтобы сделать эту землю процветающей.
— А вы сможете?
— Сможем, — твёрдо сказал Никитин. — У нас есть знания, есть опыт, есть техника. И есть люди, которые готовы работать.
— Тогда — с Богом, — сказал Этолин.
17
Поздно вечером, когда все разошлись, Никитин сидел на крыльце резиденции, глядя на залив. Тучков, как всегда, был рядом.
— Командир, — спросил он, — вы верите, что мы сможем?
— Верю, — ответил Никитин. — Мы уже многое сделали. Сделаем и это.
— А если не получится?
— Получится, — твёрдо сказал Никитин. — У нас нет другого выхода.
— А если американцы?
— Американцы не сунутся. Им не до нас.
— А если индейцы?
— С индейцами мы договоримся.
— А если климат?
— Климат мы переживём.
Тучков усмехнулся.
— Вы всегда так уверены?
— Всегда, — ответил Никитин. — Потому что если я не буду уверен, мои люди тоже перестанут верить.
— И это главное?
— Это главное, — сказал Никитин. — Вера.
18
Утром следующего дня началась разгрузка кораблей. Танки, БМП, БТР, Камазы — всё это сгружали на берег, перегоняли в специально отведённые места. Гмыря с механиками сразу же приступил к проверке техники.
— Командир, — доложил он, — машины в порядке. Двигатели запускаются, гусеницы целы. Можно работать.
— Начинайте, — приказал Никитин. — У нас мало времени.
— Есть, командир.
19
Палкин с пулемётчиками занял позиции на стенах крепости. Казаки Алексеева начали патрулировать окрестности. Костяев налаживал связь.
— Командир, — сказал он, — рации работают. Связь с Калифорнией устойчивая.
— Хорошо, — ответил Никитин. — Держите связь постоянно.
— Есть.
20
Через неделю, когда техника была размещена, а люди обустроены, Никитин отправился в первую разведывательную экспедицию. С ним поехали Кравченко на танке, два БТРа и сотня казаков.
— Куда направляемся? — спросил Тучков.
— К нашей цели, — ответил Никитин. — Там, по картам Степанова, должны быть золотые россыпи.
— А если не найдём?
— Найдём, — уверенно сказал Никитин. — Я верю в карты Степанова.
21
Экспедиция длилась три дня. Они проехали по горам и лесам, переправились через реки, поднялись на перевалы. Техника работала исправно, казаки держались молодцами.
— Командир, — сказал Кравченко, — мы на месте. Смотрите.
Никитин поднялся на скалу, оглядел долину. Внизу, в русле реки, сверкали играющие рыбины.
— Здесь, — сказал он. — Начинаем.
22
Первое золото намыли через три дня. Старатели, работавшие под руководством Фёдорова, промывали породу в лотках . Результат превзошёл все ожидания.
— Ваше сиятельство, — доложил Фёдоров, — за день намыли пять килограммов золота.
— Пять килограммов? — переспросил Никитин.
— Пять, — подтвердил Фёдоров. — И это только начало. Жилы ещё не вскрыты.
— Отлично, — сказал Никитин. — Продолжайте.
23
Никитин, стоя на скале, смотрел на долину, где работали его люди. Тучков, как всегда, был рядом.
— Командир, — спросил он, — вы верите, что мы сможем удержать это золото?
— Верю, — ответил Никитин. — У нас есть армия, есть техника, есть люди. У нас есть цель.
— Какая? — спросил Тучков.
— Сделать эту землю русской, — ответил Никитин. — Навсегда. Оставляем здесь казаков и бригаду. Наших - десять, со связистами. И - обратно, на базу, за следующей бригадой. Пока тепло и не спохватились для скандала британцы, надо в режиме "очень быстро, но тщательно" запускать маховик добычи металла.
Конец третьей главы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге