Князь крови

Глава 1

В прошлой жизни я обычно был проблемой для других, а теперь, кажется, сам притягиваю проблемы. Третий день, как попал в это тело, а за мной уже следят.

Два здоровяка в черных костюмах, что периодически бросали на меня взгляды — вряд ли сотрудники похоронного бюро. А я всего-то книжку из библиотеки украл. Правда, это была закрытая библиотека клана Сахир, а книжку до меня ни одна живая душа, кроме этих клановцев руках не держала.

Кража прошла чисто — в этом я уверен, но факт есть факт: два амбала трижды пересаживались с ветки на ветку там же, где и я, всегда стараясь попасть в мой вагон. Значит, я где-то ошибся. А ошибки нужно исправлять.

Знаю, у вас много вопросов, но мы дойдем и до них. Всё, что вам надо знать, так это то, что я практически бессмертен, невероятно силен, хорош собой, широко известен в узких кругах и чрезвычайно талантлив.

Точнее так было раньше, а теперь от всего этого остались только таланты, потому что я занимаю тело Владислава Морозова, младшего наследника одного из правящих родов Нео-Москвы, соплежуя и задрота. Не удивляйтесь, что я не переживаю на этот счёт — всё было частью плана.

Дрогнув, поезд начал замедляться, металлический голос прерывисто объявил станцию.

Двое амбалов целенаправленно двинулись в мою сторону, а я сразу поднялся и направился к дверям вагона. Двери откроются через двадцать секунд, так что я просто мог успеть затеряться в толпе.

Натянув капюшон, влился в толчею — метро переполнено, несмотря на поздний вечер. Поработав локтями, оказался окружен потными телами, бросил взгляд назад — «люди в черном» пытались пробиться за мной следом.

Десять секунд. Просочился мимо толстого мужика с одышкой, вжался в девушку с очень объемными формами, от чего она недовольно обернулась, но я уже протискивался между двух работяг-азиатов. Три секунды.

Двери открылись и толпа вынесла меня наружу.

Слыша пыхтение сзади, без промедлений бросился вправо, обгоняя медлительных горожан. С разбега взлетел на эскалатор, и понесся по ступенькам вверх. Снова обернулся: черные костюмы продолжали преследование, умело и методично расталкивая людей. Настойчивые сволочи, так и догнать могут.

Проскочил вверх, толкнув стоящего на ступеньку ниже тощего паренька с огромным рюкзаком. Тот начал комично размахивать руками, но не удержал равновесие и завалился назад, прямо на маленькую брюнетку с огромным байкером позади неё.

Раздались какие-то крики, громкий мат, но я уже бежал дальше. Нужно было уйти достаточно далеко от метро, чтобы не вызвать подозрений. А небольшая потасовка на эскалаторе задерживала преследователей и давала мне нужную фору.

Отлично, свежий воздух. Рывок в сторону, мимо неоновой вывески супермаркета, мимо шаверменной, мимо кучки юнцов в одеждах клана Грацили. Проскользнул между двумя уродливыми домами-коробками и оказался в переулке.

Нет, не подойдет. Слишком легко потом вычислить, что тут произошло.

Я прикрыл глаза, погружаясь в память предыдущего владельца тела. Яркие точки вспыхнули на карте в моей голове. Ближайшая в двух кварталах отсюда. Сойдёт.

Я высунулся из переулка: мои преследователи были уже достаточно близко и тут же заметили меня, а я сосредоточился и побежал.

Тело, к моему большому удивлению, было не в худшей форме. Да, я немного запыхался к моменту, когда добрался до точки, да, ноги горели, но в целом я был в порядке. Пожалуй, не таким уж и жалким был этот Владислав.

Передо мной висела огромная вывеска «Future Club», к узким дверям выстроилась приличная очередь. Лысый детина в рубашке и брюках с подтяжками перекрывал вход шумному пацану лет семнадцати, носившему удивительно рваные джинсы и длинную челку.

Я же проскользнул сквозь очередь, бросая скупые извинения возмущавшимся моей наглости. Добравшись до входа, я постучал по плечу пацана, требовавшего пустить его немедленно, от чего тот недовольно обернулся.

— Чего тебе, придурок? — окинул он меня презрительным взглядом.

Я бросил взгляд на охранника, тот сохранил каменное выражение лица, показывая, что не собирается вмешиваться.

— Чё застыл, капюшон? — челкастый потянулся ко мне, намереваясь коснуться плеча.

Я отбил руку в сторону.

— Даже не думай, — сквозь зубы бросил я и, не дожидаясь пока он взбесится, расстегнул куртку так, чтобы медальон в виде золотистого шестиугольника был виден только охраннику. — Не могли бы вы пропустить меня, сударь?

Сзади раздался шум — «люди в черном» тоже пытались пробиться через очередь. Охранник обеспокоенно посмотрел в их сторону, потом опустил взгляд на медальон. Я быстро запахнул кофту и прижал палец к губам.

Мужик оказался сообразительным — кивнул головой и отошёл в сторону, пропуская меня. Парень с челкой тоже попытался прорваться, но врезался в выставленную руку охранника.

— Чего? Какого хрена этому можно, а мне нет?

Дальнейшего я уже не слышал, погрузившись в грохот клуба.

***

Громкая, ритмичная музыка. Моргающий свет разных цветов. Множество движущихся тел. Запах алкоголя и пота. Я дал глазам несколько секунд привыкнуть, а ушам адаптироваться к этой непривычной обстановке.

Я проник внутрь, показав медальон, отображающий принадлежность к клану Малрох. Было большим риском брать его на дело, но в таких местах он работает как автоматический пропуск. Охраннику проще открыть дверь без вопросов и без обыска, чем разбираться с претензиями от родов. А если вдруг я тут что-то сломаю или кого-то покалечу, то все расходы опять же покроет род.

Кажется, мои преследователи застряли у входа, но я был уверен, что они прорвутся. Такой тип людей мне был давно знаком, да я и сам предпочитал иметь хотя бы несколько таких подручных: целеустремленных, не задающих вопросов, исполнительных. Спрятаться от них не выйдет, сколько ни бегай, так что придется встретиться с ними лицом к лицу.

Но уже на моих условиях.

Я пробивался через танцующую толпу к туалету, периодически кто-то касался меня, девушка, пахнувшая свежими яблоками практически повисла на мне и я с трудом выпутался из неуместных объятий, пару раз меня толкнули локтями. Глубокий бас пробирал до костей, вызывая крайне неприятные ассоциации с боевыми барабанами. Некоторые «борцы со злом» из моей прошлой жизни их очень любили.

У бара кто-то схватил меня за руку. Я обернулся и увидел блондинку чуть ниже меня, одетую весьма скромно для этого клуба. Впрочем, и так было видно, что она красива — аккуратные черты лица, пухлые губы, плоский живот, облегаемый платьем. Ног я не видел, но был уверен, что и с ними всё отлично. Она мягко, но настойчиво держала меня за предплечье, в синих глазах было видно неподдельное удивление.

— Влад?! Что ты тут делаешь? — прокричала она так, чтобы я услышал.

Зараза. Кто она такая? Нет времени ковыряться в чужой памяти и выяснять, придется импровизировать.

Я резко приблизился к ней, приобнимая за талию, наклонился к уху и прошептал:

— Слушай, я обещаю, что всё тебе расскажу, только потом. — От её волос исходил приятный запах, напоминающий о летних цветах. — Напиши мне, встретимся и я всё расскажу, ладно?

После этого я так же резко отклонился назад, быстро развернулся и рванул к туалету, успев заметить, как моя собеседница приоткрыла рот от непонимания.

***

Я ворвался в туалет и захлопнул за собой дверь.

Запах хлорки, блеск кафеля, четыре кабинки вдоль одной стены, писсуаров вовсе нет, две раковины у другой стены. А вот у дальней...

У дальней стены к батарее наручниками был прикован худой парень моего возраста. В смысле моего нового возраста, да. На нём были узкие синие брюки и белая рубашка, на которой виднелось несколько ярких пятнышек крови. Голова его поникла, из носа вытекала тонкая струйка крови, но избитым он не выглядел.

Зараза.

Это в план не входило.

— Эй, парень, ты как, живой?

— Аээумммм, — промычал он, не поднимая головы.

Ну и черт с ним, всё равно вменяемым не выглядит.

Если вы думаете, что я забрался в туалет, чтобы обосраться от страха или что-то в таком духе, то я вас разочарую. План у меня был. Корявый, но план. Я сделал несколько глубоких вдохов.

Основа существования таких как я — это контроль. Контроль над разумом, над телом, над душой. Это единственный способ сдерживать внутреннего Зверя, так что если не хочешь превратиться в безмозглого упыря, то изволь освоить контроль в совершенстве. И, хотя я сменил мир и тело, этот важный навык я сохранил.

Я ощутил биение сердца, ток крови, напряжение мышц. Мир погрузился в туман и ушел на задний план, а я изучал состояние своего тела. Сильный удар не нанести — руки слабые, веса мало, рефлексы так себе. Броски при такой разнице в весе не вариант тем более. Я погрузился в ощущения глубже. Ноги слегка гудели после пробежки, но я ощутил, что они достаточно сильные. Судя по всему, Владислав занимался бегом или чем-то подобным, хоть и не особо серьезно, так что ноги были в неплохом состоянии, как и дыхалка.

Убегать тут некуда, но расклад мне понятен.

***

Двое мужчин с каменными лицами открывают дверь и входят в туалет. Один держится чуть сзади, другой осматривается, замечает прикованного к батарее и быстро шагает к нему. Второй принюхивается и закрывает за собой дверь. Назову его Бульдогом за насупленное выражение мясистого лица. А первый вошедший пусть будет Питбулем тогда, надо же их как-то различать.

Они меня не видят, но так и задумано. Никакой магии — Влад не успел пройти инициацию и никакими дарами не владеет, так что я просто спрятался в кабинке.

Слышу шаги. Один идет к дальней стене, другой подходит к моей кабинке и замирает на секунду — я даже представляю, что он принюхивается. Я резким ударом распахиваю дверь и говорю:

— Меня ищете?

Тут же прикрываю глаза, а из моей руки с яркой вспышкой вырывается струя огня прямо в лицо Бульдогу. Тот отшатывается, инстинктивно прикрывая лицо руками, я сближаюсь, наношу удар носком ботинка по голени, а еще один направляю в горло, как только тот начинает опускать руки. Удар выходит слабым, так что я подпрыгиваю и со всей силы пинаю его в живот, надеясь, что достаточно вывел противника из равновесия первыми двумя ударами.

Этого хватает, Бульдог отлетает назад, сильно ударяясь о раковину спиной, и заходится сильным кашлем.

Зато ко мне уже движется его оппонент.

Кстати, насчет огня — никакой магии, я специально набил карманы кое-какими полезными вещицами. Одна из них — это простой фонарик, только лампочка разбита, а спирали касается тонкий бумажный кулек с алюминиевым порохом. Срабатывает один раз, зато ярко и эффектно.

Питбуль же замахивается, чтобы ударить меня. Никаких разговоров, сразу к делу — уважаю такое. Только я всё это вижу, отклоняюсь в сторону от удара, а сам бью в живот.

Никакого толку — как по каменной стене лупить. Бугай делает еще один замах, я снова уклоняюсь — тесное пространство создает преимущество для меня. Этот танец повторяется несколько раз, а потом я решаюсь.

Я снова делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на мускулах ног. Человеческие мышцы практически никогда не работают на сто процентов, но при желании их можно заставить это делать. Мой учитель говорил, что можно подчинить своей воле любой физиологический процесс, только нужно быть готовым потратить на это всю жизнь. Благо, что я одной жизнью ограничен не был.

Я отскакиваю в сторону, отталкиваюсь от унитаза в раскрытой кабинке и подпрыгиваю высоко в воздух, едва не ударяясь головой об потолок. Питбуль этого не ожидает, начинает разворачиваться, но я обхватываю его шею и впиваюсь в неё зубами. Клыков у меня, конечно, нет, но прокусить сонную артерию — раз плюнуть, если достаточно долго тренироваться.

Рот наполняет что-то соленое и гадкое. Да уж, теперь кровь для меня никогда не будет столь вкусной как раньше.

Вырываю зубы из его глотки, отскакиваю назад. Амбал пытается зажать рану, в глазах его проскальзывает страх, но убегать он пока не готов. Оно и к лучшему.

Бульдог уже начинает вставать, вслепую шарит руками по земле — всё таки крепко его обожгло — когда я точным ударом бью ему в основание черепа. Есть там такое место — силы много не надо, главное знать, что делаешь. Ну и чтобы противник повернулся к тебе спиной и не был готов к удару.

Проверяю, что со истекающим кровью Питбулем. Отлично, сползает по стенке, но не кричит — профессионал. Попытался пережать артерию галстуком — умно, но недостаточно.

Спокойно добиваю того, что в отключке, и только после этого оседаю на пол. Бедра болят просто дичайше, как и икры, правое колено неприятно хрустит при любом движении. Плата за эффективность — разрывы и травмы, но такая уж у меня ситуация — приходится идти на жертвы. Так с минуту и сижу на полу, приводя дыхание в порядок. Боль слегка уходит, но хромать я буду еще неделю, не меньше.

Осматриваю карманы обоих амбалов. Там, конечно, пусто: кошелек с парой купюр, ни удостоверений, ни фотографий, ярлычки на одежде спороты, даже ключей при себе нет. Действительно «люди в черном».

Проверяю, что амбал с прокушенной шеей действительно умер, достаю из кармана спиртовые салфетки — не зря же я надел огромную куртку с кучей карманов — протираю рот и руки от крови, осматриваю одежду.

Кто-то сказал бы, что я слишком жесток. Но я не из доброй сказки, я всегда всё довожу до конца. Совершенно не нужно, чтобы эти парни болтали обо мне или моих способностях, потому что тогда за мной придет ещё больше таких вот товарищей в черных костюмах и не факт, что я буду готов.

Бросаю взгляд на паренька, прикованного к батарее. Всё так же расслаблено сидит, изо рта стекает тонкая струйка слюны. Окликаю его еще раз — реакции никакой. Ну и пусть сидит, добавит лишних вопросов тем, кто будет разбираться с двумя трупами, одному из которых прокусили шею в туалете клуба.

***

Я спокойно хромал по улицам, разглядывая неоновые вывески. Вечерняя Неомосква — красивое место, лучше многих мест моего мира. Запахи всего спектра: от выхлопных газов до изысканных духов. Музыка отовсюду. Гомон людей на фоне. Неровности брусчатки, ощущаемые через тонкие подошвы кед.

Из клуба удалось незаметно и быстро слинять через черный ход, так что теперь у меня было время просто привести мысли в порядок.

Мне очень нравилось снова быть живым. Это как будто ты очень долго сидел в комнате, где всё серое, а потом вышел в обычный цветной мир. Ярко, безумно ярко.

Что же случилось перед этим? Нетрудно догадаться, что я вампир. Не метросексуальный красавчик-вампир из фильмов для девочек, а древнее существо, мечтающее жить вечно, и ради того постепенно превращающее себя в монстра. Что я делаю в теле Владислава Морозова? Если в двух словах, то в том, чтобы быть вампиром есть немало минусов, так что последнюю сотню лет я потратил на поиски способа снова стать человеком. При том обязательно человеком с доступом к истинной магии. Хотя магия крови способна на многое, но на фоне настоящего чародейства она выглядит как захудалый бастард.

Магия дает власть, настоящее бессмертие и освобождение от глупых ограничений типа необходимости спать днём. Это помимо того, что быть живым намного приятнее, чем просто не быть мертвым.

Так что это мой новый старт.

Я принюхался — пахло свежеобжаренным мясом. Источник обнаружился сразу — крохотная шаурмечная на углу. Бросил взгляд на часы — время позволяет.

— Шаурму большую, с сыром, пожалуйста, — протянул я деньги улыбчивому бородатому продавцу.

— Сделаем, брат, пять минут.

Конечно, у меня возникли проблемы. Я не мог изучить другой мир полноценно, приходилось опираться на смутные видения и странные карты. Тем не менее, я знал, что в мире есть магия, что Владислав Морозов — сын влиятельного аристократа, но сам ничего из себя не представляет, так что изменениям все только порадуются. И, конечно, у меня был примерный план по реализации его магического потенциала.

— Держи, брат, от души! — Протянул мне шаурму радостный бородач.

Я поблагодарил и побрел дальше по улице, медленно откусывая по кусочку. Черт подери, как же это вкусно и сочно. Нежный сыр плавится, обволакивая свежесть овощей и текстуру жирного мяса. Сравнимо разве что с кровью девственницы. Впрочем, она-то теперь вряд ли бы показалась мне такой вкусной.

В чём сложность? Во-первых, маги — только члены Кланов, при том прошедшие инициацию, во-вторых, как выяснилось, большинство кланов реализуют магию через так называемые Дары — примитивные, узкозаточенные способности. Единственные, кто открыто преодолел эти ограничения — клан Сахир, теурги, оккультисты и ученые.

И, конечно же, Владик Морозов не имел никакого отношения к клану Сахир. А чтобы скомпенсировать это, мне пришлось проникнуть в их библиотеку, отыскать там трактат для неофитов и выкрасть его. Даже с учетом того, что я ещё не инициирован и от меня не фонит магией, я всё равно запалился, а это означает, что клан будет искать меня и пытаться убить, потому что свои секреты они ценят дороже всего на свете.

Именно за всеми этими размышлениями я добрался до поместья Морозовых. Несмотря на глубокую ночь, на первом этаже горел свет и это сулило очередной виток неприятностей.

Глава 2

— Ты опоздал.

Властный, сильный голос раздался из столовой. Алексей Морозов, мой новый отец, внимательно смотрел на меня из-за стола, заваленного бумагами.

— Лишь немного.

Алексей — формальный предводитель дворян Неомосквы, князь, представляющий интересы правящих родов. Несмотря на свою брутальную внешность и командный голос, отец Владислава лишь чуть менее жалок, чем сам Владислав — в его власти маленький кусочек земли, он не богат, уже много лет не сражался, а статус князя не дает ему практически никакой реальной власти.

— Это не первый раз. — Алексей отложил ручку в сторону и поманил меня рукой, предлагая присесть рядом. — Ты всю неделю сам не свой, шатаешься где попало, приходишь поздно, ускользаешь от охраны. Что с тобой?

— Да ничего...

Ну а что, мне ему правду сказать, что ли? Дескать, извини, твой сын теперь живет в иллюзорном мирке, который отжирает знатную долю ресурсов моего мозга, кстати, а ещё я старше тебя примерно в четыре раза и забыл больше, чем ты когда-либо знал?

Глупость, конечно, силу всегда нужно скрывать. Пусть противник считает тебя слабым и бестолковым, тогда он не успеет дать достойный ответ.

Алексей устало потер седые виски, глядя на стопку бумаг, лежавшую перед ним.

— Я понимаю, ты нервничаешь перед инициацией. Все нервничают. Помню, я всю ночь не мог уснуть. — В его голосе звучала едва заметная ностальгия. — Я не лезу в то, чем ты занимаешься и как снимаешь стресс, только тебе нужно четко понять, что завтра ты станешь полноправным членом нашего общества. Это не только привилегии, но и ответственность. Если люди заметят твои странности, то возникнут вопросы, следом за вопросами пойдут претензии, а претензии часто приводят к дуэлям.

Бла-бла-бла, большая сила — большая ответственность, душная аристократическая чушь. Не, по сути папка-то прав, после инициации я стану дееспособным, но хорошего в этом куда больше чем плохого.

— Я беспокоюсь, — сделал я голосок понаивней, — за свои дары. Вдруг у меня слабое сродство с магией?

Сродство с магией — это полнейшая чушь, магия — это исключительно навыки плетения, которые может натренировать любой человек. Но, как оказалось, в этом мире требуется некий обряд инициации, без которого плетение просто не работает, а местные упорно верят, что успешное прохождение обряда инициации зависит от «сродства с магией».

— Владислав. — Жесткий взгляд устремился прямо мне в лицо. — У тебя нет права и возможности иметь слабое сродство с магией. Мы — Морозовы. У твоей матери пятый круг. Был пятый. Твой дед вообще обладал седьмым кругом, выше просто некуда. Сильная кровь порождает сильную кровь, сын. Взгляни на своего брата — в свои двадцать четыре он уже достиг третьего круга.

Отец поднялся из-за стола, подошел ближе ко мне, и взглянул в глаза. Взгляд у него был тяжелый, но какой-то замутненный, что ли. Я пристально вглядывался, пытаясь понять, станет он моим союзником или противником в начинающейся игре.

— Ты всё ещё юн, — заключил он и сложил руки на груди. — И многого не понимаешь. Мир меняется и на нас лежит большая ответственность. Мы должны адаптироваться, должны стоять на острие перемен. Твой брат это осознает, следует осознать и тебе. Мы не вольны распоряжаться собой, до тех пор пока не преодолеем те вызовы, что жизнь бросает нам. Ты должен будешь быть моей опорой в этих изменениях. Понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнул. Пусть отец думает, что хочет. Владислав провел последние годы в Амстердаме и с отцом фактически не общался, а после возвращения даже избегал его, так что мне легко играть роль инфантильного пацана со склонностью к побегу от любых трудностей.

Благо, это ненадолго.

— Есть ещё одна вещь, про которую тебе следует знать. После инициации ты останешься здесь, в Неомоскве.

— Чего? Шутишь, что ли?

От удивления я аж вышел из роли.

— Нет, не шучу, — без тени улыбки ответил князь. — Ты отправишься в Академию и будешь учиться там. Будешь тренироваться, расти над собой и самое главное — заведешь там больше знакомств. Это необходимо в интересах семьи.

— Отец. — Я сделал глубокий вдох. — Я не могу тут остаться. И тем более не могу пойти в Академию. Ты же понимаешь, как это будет выглядеть? Я не старший наследник, но остаюсь при родительском доме, отказываясь от попыток самому завоевать достойное положение. В лучшем случае меня сочтут идиотом, в худшем — трусом и лентяем без амбиций.

— Тебя так волнует, что подумают люди? — в его голосе прозвучал едва уловимый интерес.

Конечно, меня мало волновало, что подумают люди, зато волновало то, что тут я буду ограничен в своих действиях. Я планировал отправиться в Северную Африку и заняться углубленным изучением магии. Тут будет слишком много внимательных взглядов, направленных на меня, слишком много ожиданий. Придется больше воевать за свою независимость, чем действительно развиваться. Но аргумент должен был сработать: здесь считалось, что дворянин должен зарабатывать себе имя сам, а не жить на всем готовом, поэтому дети, исключая старшего наследника, обычно отправлялись в другие города, пытаясь набраться опыта, силы и найти новых союзников.

А ещё это был неплохой способ не создавать конкуренции внутри рода.

— Что будет, если я откажусь подчиниться? — проигнорировал я его вопрос.

— Такого варианта нет. — Он помолчал несколько секунд, ожидая моей реакции, но я лишь продолжал смотреть ему в глаза. — Но если ты всё же решишься, то ты потеряешь всю поддержку рода, останешься сам по себе. Надеюсь, что ты понимаешь, сколь многих может привлечь идея воспользоваться тобой против меня, так что я предпочту держать тебя взаперти в таком случае. Это будет безопаснее.

— Что, объявишь меня душевнобольным? — спросил я с издевкой.

— Если потребуется.

Я лихорадочно перебирал варианты. В словах отца ощущалась четкая решимость. Скорее всего, он давно всё это придумал и наверняка нашёл способы подстраховаться.

Так что я подавил детское желание устроить долгий спор.

— И в чем же смысл? Зачем я тебе в академии?

Князь улыбнулся одними краями губ.

— Вот это уже деловой разговор. Я не могу рассказать тебе всего, пока не могу, но... — он поднял глаза к потолку, будто вспоминая что-то, — ещё до нового года должны будут произойти некоторые события. Из тех, которые меняют всё. Ты должен быть готов поддержать меня. Во всех смыслах этого слова.

Было понятно, что более конкретного ответа я сейчас не получу, но я услышал достаточно: у моего нового отца на меня планы и, судя по тому, что он не хотел говорить напрямую, вряд ли это будет что-то полезное и приятное для меня. Более того, если Алексей Морозов решил поиграть в серьезные интриги, то он наверняка облажается, а я огребу вместе с ним.

— Что ж. Я не рад этому, но выбора у меня пока что нет, — ответил я в итоге. — Я подчинюсь твоей воле.

— Хорошо. Ладно. — Отец покачал головой, словно сомневаясь в том, что я действительно его понял. — Иди, выспись. Ты должен выглядеть бодрым на приеме в свою честь.

Я кивнул и отправился к себе. Разговор оставил неприятный осадок и почти физическое ощущение, что меня загнали в ловушку. К тому же я понимал, что академия — это только первое ограничение, следом за ним последуют другие, пока я не окажусь прикован к отцу цепью из обязательств, одолжений и потребностей.

Готов поверить, что он даже искренне желает добра своему сыну, но для меня это переводит его в категорию противников.

***

Моя комната — это воплощение принципов воспитания в клане Малрох. Суровость в сочетании с роскошью. Другие могут себе позволить расписные картины или безвкусные плакаты на стенах, могут захламлять комнаты бесполезными сувенирами или менять интерьер при каждом колебании моды, но не Короли, как нас иногда называют.

Истинный аристократ отдает предпочтению скромности, функциональности и порядку. Ровные стены, матовый потолок со встроенными лампами, дающими мягкий свет, древний гобелен в аккуратной черной рамке. Небольшая кровать, ровный стол из красного дерева, шкаф, встроенный в стену. Очень просто, но очень дорого — каждая деталь тут продумана, каждая вещь произведена по специальному заказу.

Зачем? Сохранять лицо. Все представители клана Малрох: русские дворяне, английские лорды, японские сёгуны, даже американские джентри больше всего на свете пекутся о сохранении собственного статуса, о том, чтобы он проявлялся во всем, от одежды до манеры говорить.

И меня это по большей части устраивало.

Я рухнул на кровать и поморщился — никак не удавалось привыкнуть к тому, насколько они любят жесткие матрасы. Наконец я развернул куртку и вытащил из подклада то, за чем охотился с самого попадания сюда.

«Основы теургии». Легендарная книга, используемая кланом Сахир для обучения магии. Конечно, без наставника практически невозможно добиться серьезных успехов в искусстве теургии, но за моими плечами сотни лет опыта и знаний, так что мне нужно просто знать направление, понимать основы, на которых строится магия.

Поэтому я и украл эту книгу. Для местных аристократов звучит абсурдно, секреты колдунов бесполезны для всех, кроме самих колдунов. Во всяком случае, все почему-то в этом уверены. Только тогда зачем клан Сахир так следит за тем, чтобы знания не выходили за пределы их монастырей, библиотек и убежищ?

Тонкий том оплетен кожей, страницы внутри отпечатаны на плотной белой бумаге — оформление выше всяких похвал. Тщательно подобранный шрифт, четкие черные буквы, записано всё на осовремененной латыни. Для меня это не проблема, латынь — мой третий язык, нужно только привыкнуть к необычным окончаниям.

И я погрузился в чтение.

***

Не сходится.

Ни черта не сходится.

Вся их магия построена на использовании внутреннего резервуара и выплескивании энергии из него в какой-то объект. Дары делают это по шаблонам, но Бааль Сулам описывает возможность структурирования этой энергии в новые техники. Всё звучит логично.

Только вот это нихрена не то, как магия работает. Настоящий маг плетет заклинания, распуская ткань реальности, а не кидается собственной энергией во все подряд.

Невозможно, чтобы я ошибся — магия в этом мире однозначно есть, я видел её проявления, я изучил всё ещё до того, как переместился в этот мир, но либо она работает не так, как должна, либо все в этом мире глубоко заблуждаются.

Ещё этот чертов обряд инициации. Конечно, сразу после попадания я пытался сплести простейшие заклинания: свет, левитацию, воспламенение. Ничего не сработало, словно я был абсолютно невосприимчив к магии. Значит обряд играет какую-то роль, но совершенно неясно какую.

Я почесал голову и решил, что это проблема завтрашнего дня. Это тело требовало сна, а разобраться с особенностями местной магии можно было и позже.

***

Проснулся я, когда лучи солнца проникли в комнату и осветили мое лицо. По привычке дернулся, перекатился в сторону и с грохотом упал на пол, запутавшись в одеяле.

И тут же рассмеялся. Солнце больше не было проблемой. Ещё одно ограничение, от которого я свободен.

Я поднялся с пола, улыбаясь, привел постель в порядок, потом, не одеваясь, подошёл к шкафу, отодвинул дверцу в сторону, открывая ростовое зеркало. Всмотрелся в него, изучая свое новое тело. Конечно, я уже рассматривал его, но что-то заставило меня вглядеться ещё раз. Обычный семнадцатилетний парень: худые плечи, торчащие ребра и скулы, короткие черные волосы, острый взгляд светло-серых глаз. На костяшках остались ссадины — повезло, что отец не увидел, а то возникли бы вопросы. В целом тело было сносным, хоть и требовало определенного доработки, скажем так. Этим я и занялся.

Краткая разминка, отжимания, пресс, мосты, чтобы укрепить спину, стойка на руках — полный комплекс базовых упражений. Отказался только от приседаний — ноги всё еще сильно болели, так что я опасался усугубить травмы. Надеялся только, что юное тело быстро восстановится.

Мышцы приятно загудели, по телу разлилось тепло. Да, это была настоящая жизнь, сочная и очищенная от скуки и шелухи.

Контрастный душ дополнил всю эту комбинацию. Бег пока откладывался по понятным причинам, но в остальном я приведу свое тело в порядок. Даже удивительно, как кто-то мог иметь столько возможностей, но не пользовался ими.

Я вернулся в комнату, оделся и сел на кровать. Второй пункт плана включал некоторую работу с воспоминаниями. Начал я с того, что отыскал девушку, с которой столкнулся вчера в клубе.

Владислав хорошо её помнил — они, можно сказать, вместе росли. Смутные воспоминания из детства были наполнены теплом и симпатией, едва ли не влюбленностью. Я ухмыльнулся. Не то чтоб я планировал тут какие-то любовные похождения, но было бы приятно снова ощутить что-то такое. Главный минус бытия вампиром, как я уже говорил, это сильное снижение ощущений. Всё затмевает голод, постоянное желание крови, а ещё такая же ярость. Всё человеческое постепенно испаряется, пока не останется только желание пить больше и больше, любыми средствами. Поэтому есть правила, определенный кодекс, которого следует придерживаться. Избегать бессмысленных убийств, быть честным с равными, почтительным с вышестоящими и с уважением относиться к нижестоящим. Быть нетерпимым к неудачам, своим и чужим, сражаться за власть и контроль над телом, душой и людьми.

Я не знал, буду ли следовать этим правилам дальше. Смысла вроде как в них больше не было, но за долгие годы я к ним просто привык. Время покажет, будет ли необходимость от них отступать.

Так вот, девушка оказалась Анастасией Беляевой, дворянкой моего возраста. Родители погибли тогда же, когда и мать Владислава. Он с отцом вскоре переехал в Нео-Москву, а Анастасия отправилась к какому-то родственнику и больше Влад её не видел и ничего толкового не помнил. В детстве была стереотипной отличницей во всем — музыка, языки, рисование, математика, везде прилагала усилия и везде добивалась успеха. Внутри промелькнула смесь восхищения и зависти. Не мои чувства, а реакция тела на воспоминания. Неприятное ощущение, означающее, что мой контроль над телом не столь полноценен, как я думал.

Но больше волновало другое. Анастасия меня узнала, она видела меня в клубе и видела, что я спешил. Это зацепка, через которую можно выйти на меня. Так что нужно либо привлечь девушку на свою сторону, либо найти способ избавиться от неё.

Впрочем, этим тоже можно будет заняться после инициации. А сейчас время завтрака.

***

На лестнице я столкнулся с крупным парнем. На голову выше меня, мускулистый, с белоснежной улыбкой, но такими же серыми глазами и черными волосами, как у меня.

Михаил. Мой брат. И теперь мне понятно, почему отец так часто его упоминал. Видок у него куда более героический, чем у меня, да и манера держаться тоже. Сразу заметная какая-то внутренняя дерзость.

— Братишка. — Он ухмыльнулся и перегородил мне дорогу. — Что-то ты совсем пропал.

Я наклонил голову вбок и промолчал.

— Поздно приходишь, рано уходишь. — Михаил цокнул языком. — Совсем не общаемся с тобой. Что-то скрываешь, да?

— Я? Скрываю? — Я решил закосить под дурачка. — Разве что сонливость да голод.

— А ты всё тот же, да, Владик? — сказал он с внезапной грустью в голосе. — А я-то думал, в Голландии ты повзрослеешь. Здесь-то никто не будет оберегать тебя и бегать за тобой.

— Меньшего и не жду, — спокойно ответил я и сделал шаг вперед.

Теперь мы стояли практически лицом к лицу. Михаил внимательно посмотрел на меня сверху вниз, потом шагнул в сторону и снова улыбнулся, на этот раз более расслабленно.

— Что ж, аккуратней, братишка. Скоро ещё пообщаемся.

И он спокойно двинулся вверх по лестнице. Я же пошёл вниз, мысленно отмечая быть поосторожнее с этим родственничком. Он явно был из тех людей, от которых можно ожидать чего угодно.

***

Естественно, меня засунули в смокинг. Красиво, но дико неудобно и непрактично. Всё это одевание, примерки, причесывание и прочее заняло удивительно много времени, так что я толком ничего больше не успел. В четыре меня забрал водитель и отвез к резиденции, в которой должен был проходить прием.

Монструозное здание, покрытое барельефами. Высокие изящные окна, статуи львов у входа. Никаких пошлых вывесок, не было даже таблички, потому что все и так знали — это Зал Морозовых. Место всех официальных мероприятий.

Подтянутый швейцар приветливо улыбнулся и открыл передо мной дверь.

Внутреннее убранство выглядело роскошным. Красная ковровая дорожка, монументальные мраморные колонны, зелень в кадках. Лампы держали в руках статуи, изображавшие женщин, напоминающих о древнегреческих идеалах красоты. А это фактически была только прихожая. Из-за дверей, ведущих в основной зал, доносилось низкое протяжное пение на итальянском под аккомпанемент рояля.

Слуга открыл двери передо мной.

Сам зал напоминал скорее храм, чем обычное место. Высокий купол, балкон с резными перилами из такого же мрамора, что и колонны. Музыкант за роялем повернут спиной к остальным, на него падал поток белого света, остальное же помещение находилось в полумраке. Несколько групп людей в смокингах и вечерних платьях были рассредоточены и вполголоса беседовали.

— Так-так-так, — раздался рядом со мной хриплый голос. — Неужто птенец вернулся в гнездо?

Глава 3

— Так-так-так, — раздался рядом со мной хриплый голос. — Неужто птенец вернулся в гнездо?

Я обернулся. На меня с едва скрытым презрением смотрел лысый мужчина с окладистой бородой. В руках он расслабленно держал золотистую трость.

— Нас не представили, — холодно ответил я.

— Неужто забыл меня, Владик? — Бородач неприятно улыбнулся. — Неудивительно, что ты вернулся сюда, под крылышко к отцу и брату.

Некоторые из людей вокруг начали заинтересованно оборачиваться, услышав тон нашего разговора. Я полез в память изначального владельца тела, всплыло только то, что мужчину звали Ларион Геннадьевич Власов и что он, хотя и был Одаренным, представлял один из родов, не владеющих какой-либо землей в городе. Естественно, он тоже относился к клану Малрох, как и все присутствующие.

— Так и знал, — пожал плечами мужчина. — Твой отец по крайней мере боец, но, видимо, эту его часть унаследовал твой брат.

Он начал разворачиваться, не дожидаясь моего ответа.

— Ларион Геннадьевич, попрошу вас объясниться.

Мужчина остановился и заинтересованно посмотрел на меня.

— Объясниться? И в чем же?

— Хоть я и не узнал вас, — ответил я, — так только от того, что не мог и подумать, что кто-то из нашего клана начнет разговор со столь неуважительного обращения.

— Это вызов? — Власов сощурил глаза, пристально вглядываясь в меня. Я отметил, что он крепче перехватил свою странную трость. Несколько человек подошли к нам ближе.

— Что вы, сударь! — Я улыбнулся и развел руками. — Я ведь ещё не инициирован, можно сказать, ребенок, так что бросать вам вызов было бы оскорблением вашей чести.

Он сжал челюсть, впиваясь в меня взглядом. Старая тактика — выставляя себя слабым, можно загнать противника в ловушку. Решит меня вызвать — будет вынужден опуститься до моего уровня, оставит всё как есть — будет выглядеть глупо.

— Что ж, ладно. — Ларион Геннадьевич расслабился и кивнул. Если он и остался недоволен, то умело скрыл это. — Буду ждать нашей новой встречи.

Он развернулся и зашагал в сторону впечатляющей платиновой блондинки, носившей платье с длинным разрезом, открывавшим бедро практически полностью. Взяв её под руку, он что-то сказал, блондинка пристально посмотрела на меня.

— Владислав, верно? — раздался за мой спиной зычный бас.

Я развернулся, ожидая очередную проблему. В двух метрах от меня стоял высокий мускулистый мужчина, смокинг, казалось, был ему в обтяжку. Грубые черты лица и квадратный подбородок сочетались с тщательно уложенными кудрями до плеч. За спиной же у него висел большой меч.

Нет, не просто большой. Здоровенный. Гигантская заточенная рельса, а не меч. Клинок шириной больше ладони, длиной едва ли не в два метра. Жуткая штуковина, абсолютно не вписывающаяся в окружающее пространство.

— Я — Сабуров. Максим Викторович.

Мужчина протянул мне огромную мозолистую ладонь, которую я пожал, представившись в ответ. Он слегка улыбнулся, потому наклонился ко мне и сказал уже тише:

— Пойдем, прогуляемся немного, пока гости собираются.

Я с сомнением взглянул на него, но всё же последовал в один из боковых коридоров, ощущая спиной взгляды окружающих.

Мы прошли по длинной галерее, оказавшись в итоге возле деревянного окна, выходившего во двор. Надвигался закат и небольшой сад снаружи окрасился в тревожные красные тона.

Сабуров повозился с защелкой, приоткрыл окно и шумно вдохнул.

— Душно мне тут, — пожаловался он. — Не люблю собрания.

А я, наконец, понял, кто он такой. Максим Сабуров — Архонт, или, говоря проще, один из сильнейших представителей клана. Судья, обвинитель и палач в одном лице, занимающийся теми делами, которые требуют неотложных решений.

— Влад, ты как, нормально? — обеспокоенно спросил он.

— Да, ваше благородие, — я сглотнул. — Только раздражен.

— Ты правильно сделал, — мягким басом ответил Сабуров. — Ларион завидует твоему отцу и последнее время становится излишне несдержанным. С учетом его, кхм, политических взглядов, это всё чаще делает его проблемой, но не значит, что мы должны опускаться до его уровня.

— Многие бы с вами не согласились.

Он поднял свою левую ладонь, с какой-то неясной печалью посмотрел на глубокий шрам, пересекавший её, только потом ответил:

— Многие не знают цены, которой дается мир. И многие не понимают, как устроено наше общество. Знай, держась отца ты поступаешь правильно. Мир меняется, все эти байки про рыцарство уходят в прошлое. Невозможно вечно воевать. Уж я-то знаю, поверь.

— Не похожи на те речи, что обычно говорят представители нашего с вами клана. — Я усмехнулся. — Впрочем, я понимаю, о чем вы. Война — средство, а не цель. Но позвольте спросить, что вас сюда привело? Вряд ли вы здесь, чтобы спасать меня от заносчивых дворян.

Архонт хмыкнул.

— Боюсь, этого я тебе сказать не могу, уж извини. Но я постарался подгадать так, чтобы между делами успеть на инициацию сына моего доброго товарища.

— Доброго товарища? Это вы про отца, что ли?

— Он никогда не расказывал? — удивился Сабуров. — Хотя не удивлен, это в его стиле. Мы вместе сражались когда-то. В Неомоскве незадолго до твоего отъезда, и ещё до того на востоке. Это связывает людей.

Максим Викторович с сожалением посмотрел на двор и осторожно прикрыл окно.

— Пошли, Владислав, немного времени без светских бесед я тебе выиграл, но пора возвращаться, пока не возникли лишние вопросы.

***

— Мы не можем продолжать жить так же! Я не говорю о том, чтобы уравнять дворян с мещанами и простолюдинами, я говорю о том, чтобы хотя бы дать им больше прав и возможностей. Пока мы сидим и трясемся над своим положением, мир затухает. Торговли становится всё меньше, потому что они слишком измотаны бесконечными конфликтами родов, чтобы что-то покупать. Мы даже жилье толком не строим, потому что его покупать некому!

— Но твой-то бизнес растет, Ларион, — отметила высокая пожилая дама с подкрашенными волосами.

— Мой? Виола, у меня фармацевтическая компания! Конечно, он растет. Последнее, от чего люди откажутся — так это от лекарств. Но это не та игра, где можно бесконечно выигрывать, ожидая, что у твоего партнера никогда не кончатся деньги.

— Увлеклись речами, сир?

Я повернулся к очень худому и очень носатому человеку, носившему очки в круглой золотой оправе. Пережив ужин и несколько пафосных речей о новых поколениях и будущем нашего клана, я скрылся за одной из колонн, слушая, как Власов предлагает дать больше свобод горожанам и крестьянам. Я очень надеялся, что до инициации меня никто не побеспокоит, и пытался придумать способ избавиться от ярлыка «вернувшегося птенца», который на меня, очевидно, уже успели налепить.

— Не то чтобы очень, сударь. Скорее просто наблюдаю.

— Ооо, понимаю, — мужчина закивал головой так, что очки едва не слетели с его носа. — Я и сам своего рода наблюдатель. Хотя мое внимание привлекают в основном более сложные явления.

Я с интересом взглянул на него.

— У вас немецкий акцент. Откуда вы?

— Ох, простите. — Он снова закивал головой и протянул мне руку. — Грегор фон Шульц, натурфилософ.

Рукопожатие у него оказалось на удивление крепкое и спокойное для такого суетливого человека.

— Натурфилософ? Не думал, что в нашем клане ученые в чести.

— Так и есть, сир. Я исключение из правил. Мои работы в основном связаны с природой магии. К тому же я немало занимался биологией, а в качестве хобби я изучаю историю.

— Природа магии, значит? Я пытался найти книги по этой теме в нашей библиотеке, но такое чувство, что никто об этом не пишет.

Грегор тихо засмеялся, потом ответил:

— Пишут, просто мало. Неодаренным от таких знаний пользы никакой, одаренные чаще заняты другими вопросами, а свой Дар они используют инстинктивно, так что все держится на энтузиастах вроде меня.

— Тогда, возможно, вы расскажете, что меня ждёт? — повернулся я к нему. — Если магия в человеке изначально есть, то почему она просыпается только после ритуала? А если нет, то как ритуал может её дать? Инициация будто противоречит логике.

Теперь уже он посмотрел на меня с интересом.

— Увы, но тут мало что известно, хотя вопрос неожиданный и весьма проницательный. Я инициацию не проходил, а на чужих инициациях могут присутствовать только Одаренные, и они по каким-то причинам крайне неохотно говорят о том, как она проходит. Могу точно сказать, что многие испытывают разные странные видения, абстрактные образы в основном. Толком их никто описать не может, и связь между ними и полученным даром неясна. Почему кто-то получает дар, а кто-то нет — тоже неясно. Самая распространенная теория связывает это с силой крови, что в целом подтверждается — большинство сильных одаренных рождаются от родителей из одного клана, а в браках дворянина и простолюдинки шанс на рождение Одаренного меньше десяти процентов.

— Неужели никто не пытался собрать данные, провести эксперименты, найти закономерности?

Из коридора вышло несколько слуг в золотых масках, напоминающих венецианские. Двое направились к Власову, ещё двое к блондинке, которая была с ним. Последняя пара слуг шла ко мне.

— Боюсь, сейчас я не успею дорассказать, сир. — Грегор поправил очки и указал на приближающихся слуг. — Но я буду рад продолжить нашу беседу в Академии. Чутье подсказывает мне, что это будет полезно нам обоим.

В этот момент двое слуг приблизились и жестами пригласили следовать за ними. Я обратил внимание, что Власова и блондинку проводили в коридор на другом конце зала.

Мы же сначала прошли по тому же коридору, где я разговаривал с Сабуровым, потом свернули в одну из боковых комнат, где обнаружилась узкая каменная лестница, уходящая глубоко вниз. По моим ощущениям, мы спускались на глубину четырех обычных этажей.

В памяти Владислава ничего об этом не было — он вообще не знал, что у здания есть подземный уровень. В голове не укладывалось, как посреди города может скрываться такое подземелье.

Внизу меня ждал тускло освещенный коридор. Вместо ламп — факелы, вместо мрамора — грубая каменная кладка. Шаги гулко отдавались в тишине.

Слуги открыли передо мной узкую дверь в полутемное помещение и удалились обратно. В комнате не было практически ничего, два факела ощутимо чадили, вторая дверь была такой же узкой, как и та, через которую я вошел. Никаких табличек и опознавательных знаков. Посреди комнаты стояла грубая лавка, на которой лежал аккуратно сложенный балахон и стояла глубокая чаша с водой.

Намек был вполне понятен. Я разделся, умыл руки и лицо, потом натянул балахон. Он оказался весьма просторным, сшитым из мягкого желтого бархата, напоминающим одеяния католических кардиналов. Ни маски, ни капюшона к нему не полагалось.

Я вздохнул и зашел в следующую комнату.

Внутри стояло пятеро в балахонах. Золотые маски, блестевшие в свете свечей, были дополнены символическими коронами, головы скрыты капюшонами. Одного из них узнать было легко — мощную фигуру Сабурова даже балахон не мог скрыть. Остальных я опознать не мог, хотя догадывался, что это Власов, женщина, которая была с ним, и оба моих родственника.

А у них под ногам был мелом нарисован огромный пентакль.

— Я кажется, ошибся, ребята. — Я сделал пару шагов назад. — Зайду попозже, а вы пока без меня развлекайтесь.

Знаете, есть одно важное правило. Нельзя связываться с демонами ни при каких условиях. Даже самые безумные чудовища понимают, что демоны всегда найдут способ поиметь того, кто их призывает.

— Войди в круг, брат наш, — раздался искаженный голос одной из фигур. — Не бойся.

— Это что-то не очень похоже на инициацию, — нервно хихикнул я. — Зато охренительно похоже на призыв демона.

Все взгляды были обращены на меня. Я сделал ещё один шаг назад.

— Брат, войди в круг и обрети положенную тебе силу, — произнесла другая фигура. — Каждый из нас проходил через это, и каждый знает — никаких демонов там нет.

— Ага, угу, ну, я пошёл тогда.

Я попытался рукой нащупать ручку двери, не поворачиваясь спиной к этому кружку любителей демонологии.

Как же, никаких демонов. Я бы поверил, если бы тут был только пентакль, но даже полный идиот начал бы что-то подозревать, увидев человеческий череп, чашу с кровью и глиняную табличку с картинкой, от одного взгляда на которую пробирало холодом.

Я наконец нащупал ручку и в этот момент какая-то сила резко дернула меня вперед.

Прямо в центр пентакля.

— Не бойся, — спокойно произнесла одна из фигур.

И они начали издавать крайне неприятный утробный звук. С трудом поднявшись с колен, я сделал шаг в сторону, пытаясь выйти за пределы круга, но в тот же момент реальность выключилась, словно экран старого телевизора.

***

Вокруг сформировалось совершенно иное пространство. Сначала смолянисто-черное, оно постепенно заполнялось странными, неявными фигурами. Геометрические формы переходили в более сложные конструкты, смешивались со знакомыми образами из реальности, генерировали резкий высокочастотный звук, периодически прерывавшийся тяжелым гулом. В нос бил то запах корицы, то пергидроля, кожу то жгло холодом, то обдавало жаром.

Меня начало мутить от всего этого калейдоскопа.

— Ostende te! — выкрикнул я в окружающее пространство.

Всё это тут же исчезло. Оказалось, что я стою на белой твердой поверхности, уходящей во все стороны бесконечно далеко, словно бы горизонта тут не было вовсе. Вместо неба — сплошная чернота. Напротив меня же стоял мальчишка лет двенадцати со стальной короной на голове.

И глазами без белков и радужки, которые были наполнены той же чернотой, что и небо.

— Знаешь Слова? — спросил он обычным детским голосом.

— Демон, предлагаю сделку, — произнес я. — Каждый из нас задает три вопроса по очереди, а второй обязан ответить на них. После этого никаких обязательств между нами не будет, если только мы оба не пожелаем заключить новую сделку.

— Хм. — Мальчик склонил голову в сторону. — Знаешь слова и знаешь древние правила. Удивлен. Принимаю твою сделку.

По белой поверхности на мгновение прокатилась легкая рябь.

— Как хозяин, я имею право на первый вопрос. Кто ты такой, гость?

Прежде чем я успел ответить, он поднял руку, останавливая меня.

— Я знаю, что ты не Владислав Морозов — он бы вел себя иначе. Твоя душа выглядит странной, словно сконструирована искусственно. Так что тебе не следует меня обманывать.

Я задумался. Что мне следует сказать, чтобы не дать демону лишних козырей? Понятно, что даже с ограничением в три вопроса он может найти способ подтолкнуть меня к выгодному ему решению, поэтому нужно соблюдать предельную осторожность.

В этом и проблема с демонами: каким бы умным, хитрым и коварным ты ни был, ты соревнуешься с тем, у кого есть десятки тысячи лет опыта в обмане и манипуляциях.

— Я тот, кто хочет могущества, — я решил действовать прямо, — и тот, кто по своей воле занял тело Владислава Морозова. Теперь мой вопрос. В чем настоящая суть ритуала инициации?

Сущность села на землю, сложив ноги по-турецки. Я засомневался на секунду, но потом сел напротив неё.

— Большинство людей видит только хаотичный поток образов, призванный впечатлить и напугать их. Крайне редко мы разговариваем с кем-то — последний раз такое было, — демон почесал затылок, — 52 земных года назад. Так или иначе, суть ритуала сводится к заключению контракта. Человек получает нашу печать, а мы получаем того, кто послужит нашим интересам.

Он явно сказал больше, чем мог. В чем же хитрость?

— Теперь мой вопрос, гость. Представь, что есть рельсы, по которым несется поезд. Тормоза не работают и остановить его невозможно, а на путях ниже привязаны пять человек, которых ты не знаешь. Ты стоишь возле рычага, который переключает стрелку и поезд уходит в сторону на другой путь.

Я прикрыл глаза, представляя ситуацию и стараясь абстрагироваться от излишних деталей. От чего меня пытаются отвлечь этой загадкой?

— Но, когда поезд уходит в сторону, он делает круг и снова возвращается к стрелке через десять секунд. Если ты хочешь не дать людям погибнуть, тебе нужно нажимать на рычаг каждые десять секунд. Вокруг никого нет и нет никакого способа заклинить рычаг. Тебе не нужно есть и спать, как и тем пятерым, что привязаны внизу. Будешь ли ты дергать рычаг, лелея надежду, что ситуация когда-либо изменится, либо же решишь, что это по своей сути бесполезный поступок и что держать всех вас в этом подвешенном состоянии, длящемся целую вечность, было бы более жестоко, чем смерть?

Хорошо. Попробуем подумать. Либо в вопросе нет подвоха и он действительно пытается выяснить мои моральные качества, либо вопрос нацелен на то, чтобы подвести меня к какой-то мысли. Аналогично тому, как я действовал с Власовым, ответ может поставить меня в ситуацию, где на следующий вопрос мне придется отвечать определенным образом.

С другой стороны, тут нет публики, а совесть меня тревожит мало, так что я всё еще буду свободен отвечать, как захочу.

Зараза.

Чем дольше я думаю, тем выше шанс, что демон найдет способ меня обмануть. Время в данном случае не на моей стороне.

— Я не буду дергать рычаг и пойду своим путём, — произнёс я.

Демон смотрел на меня без какого-либо выражения.

— Интересно, — медленно произнес он. — Теперь твой вопрос.

— Я уже догадываюсь, что магии в мире нет — ты и тебе подобные сожрали её. — Никакой реакции, ни один мускул на лице демона не дрогнул. — Но когда ты говоришь про контракты, то у меня возникает сомнение. Как может быть заключен контракт с тем, с кем вы не говорили и кто не мог дать согласия?

Демон тихо рассмеялся.

— Ты путаешь нас, гость, с мелкими бесами. Тебе нужно согласие кошки, чтобы поселить её у себя дома? Будешь ли ты требовать согласия у собаки на то, чтобы дрессировать её? — Его губы растянулись в ухмылке. — Разница между мной и людьми столь велика, что подобные вопросы излишни. Безусловно, кошка или собака могут сбежать от хозяина, но ты должен понимать, что практически каждый, кто сюда приходит, искренне желает силы. Этого достаточно.

Ко мне в голову закрались очень нехорошие подозрения.

— Чтобы не заставлять тебя тратить вопрос, отвечу на то, о чем ты сейчас подумал. — В голосе демона прорезались нотки легкого недовольства. — В нашем с тобой случае всё иначе, не беспокойся. Сказанные тобой Слова ограничили наше взаимодействие. Если ты захочешь, сможешь уйти отсюда тем же, кем вернулся.

Я медленно выдохнул. Отлично. Осталось по одному вопросу, у меня и у него. Нужно получить максимум полезной информации.

— Мой вопрос, гость. Скажи мне, что такое свобода?

Ещё один странный вопрос. Много лет назад мне его уже задавали, и мой ответ остался тем же.

— Свобода — это возможность не отвечать на подобные вопросы.

Демон нахмурился. На детском лице такое недовольство смотрелось странно.

— Что ж, это тоже ответ. Твой последний вопрос.

— Мой вопрос крайне прост. Как я могу получить доступ к плетению, к истинной магии, а не её имитации?

— Никак.

Это слово гулко разнеслось в пустоте.

Зараза.

— Точнее, — поправился демон, — нет ни одного известного мне реального способа для тебя получить магию, о которой ты говоришь. Теоретически возможны события, которые приведут к возвращению магии в мир, но они маловероятны и не находятся в твоей власти. Я мог бы рассказать подробнее, если ты решишь задать ещё один вопрос.

Вот как. Что ж, подобное я тоже слышал. Мне говорили, что вампир не может стать человеком вновь, не может вернуть себе душу, но я всё же совершил невозможное. Значит, совершу ещё раз.

Но вопросов лучше больше не задавать.

С минуту мы сидели молча, каждый обдумывал свой следующий ход.

— Я могу предложить тебе сделку, — наконец сказал демон.

— Предпочитаю избегать контрактов с сущностями вроде тебя.

Он устало потер глаза. Пугающе человеческий жест.

— Пойми, гость, у тебя не такой уж большой выбор. Ты амбициозен и горделив, но ты знаешь, какое положение там, снаружи, занимают неодаренные. Какие бы надежды ты не лелеял, их точно невозможно будет осуществить без моей печати.

Я знал, что он прав. Сделку заключать катастрофически не хотелось, но предел для неодаренного — карьера политика средней руки или ученого. И даже в таком случае я останусь зависим от рода.

— Что ты предлагаешь? — осторожно произнёс я.

— Два варианта. — Демон вытянул ладони вперед, словно бы держал на них что-то. — Первый — ты получаешь случайный обычный дар от меня. Никаких особых обязательств я на тебя накладывать не буду, уверен, тебе и собственных амбиций хватит. — Над его левой рукой засветился маленький синий шарик. — Второй — ты получаешь уникальную способность, воистину королевскую.

В его голосе звучала гордость, когда над правой ладонью возник красный шарик.

— Но? — спросил я.

— Но наш контракт будет включать в себя дополнительное условие. Не выполнишь его — станешь моей марионеткой до конца жизни. Выполнишь — будешь дальше свободен в своих действиях. Печать останется при тебе, конечно.

— И что же это за условие? — со скепсисом в голосе уточнил я.

— Тебе не понравится, — ухмыльнулся демон.

Глава 4

Я очнулся, снова стоя на коленях посреди пентакля. Дыхание было сбито, сердце стучало как бешеное, а внутри, чуть ниже сердца я ощущал демоническую печать. Она была словно небольшой пузырь, наполненный энергией и плотно внедрившийся в структуру моей души. Радовало только то, что она была изолирована и пока не оказывала никакого воздействия на меня.

Три года. У меня было три года, чтобы найти решение.

Конечно, я согласился. Когда тебя ставят перед выбором: быть ферзем или пешкой, то думать долго не приходится. Да, расклад не из лучших, да, всё пошло совершенно не так, как я хотел.

Да, я был охренеть как зол.

Но в то же время я понимал, что нужно использовать те инструменты, которые у меня есть. Это в глупых книжках персонажи сдаются после того, как их план нарушают. В реальной жизни мы учимся, адаптируемся, исправляем ошибки и импровизируем.

В конечном итоге, я добьюсь своего.

Пятеро соклановцев смотрели, как я поднимаюсь на ноги.

— Поздравляем тебя, брат. Ощущаешь ли ты силу теперь? — произнес Сабуров.

Один из шести сильнейших магов, которых я должен буду убить за эти три года.

Нет. Слишком опасно даже думать об этом. Если мне встретится умелый менталист, способный читать мысли, то мне конец. Если я случайно выдам свои намерения лишним движением, то мне конец.

Я быстро изолировал все детали контракта кроме срока и необходимости наращивать силу, запечатал их в памяти в непроницаемый пузырь. Через месяц они всплывут в памяти сами, а пока мне безопасней об этом не помнить.

— Брат? Ощущаешь ли ты силу? — обеспокоенно спросила одна из масок.

— Да, — ответил я, тряхнув головой. Возникло неприятное ощущение, что я забыл что-то важное. — Да, я ощущаю резервуар с энергией внутри.

Люди в масках переглянулись и сошли со своих мест. Одна из фигур отошла в тень и вернулась с шаром, размером с грейпфрут. Шар был стеклянным и мутным, а находился на маленькой деревянной подставке.

— Возьми его в руки, — произнесла маска.

Я всё еще не мог толком отличать их друг от друга, слишком сильно искажались голоса. Шар оказался теплым на ощупь. У меня в руках он засветился тусклым желтым светом.

Маски снова переглянулись.

— Дар ещё не развит, сложно что-то понять, — произнес Сабуров. — Что, впрочем, нормально. Он разберется со своими силами, я уверен.

Одна из масок похлопала меня по плечу.

— Возвращайся наверх, брат, а мы подойдем следом за собой. И порадуйся наконец — теперь ты один из нас.

***

В тот вечер было ещё много речей и тостов. Люди допоздна веселились и танцевали, меня поздравляли, рассказывали о том, насколько большое будущее меня ждет. Михаил, к моему удивлению, решил проявить братские чувства и весь вечер рассказывал мне какие-то байки. Никаких конфликтов, напряжение исчезло и даже казалось, что все будет хорошо.

Я же мысленно пытался составить план. Во-первых, мне нужно было подумать о том, как исполнить заключенный контракт за выделенные три года. Во-вторых, найти способ обойти этот контракт, потому что я был уверен, что демон не собирается играть честно. В-третьих, для всего этого нужны были ресурсы, информация и люди. Это означало в том числе, что нужно избавиться от контроля отца.

Я так и не смог ощутить, как использовать полученный дар, но завтра предстояло идти в Академию и у меня была некоторая надежда, что там я смогу найти ответы.

***

Утро началось рано. Краткая зарядка, контрастный душ. Пробежку пришлось отложить — ноги всё еще болели. Пока водитель отвозил меня в Академию, я успел даже недолго помедитировать. Попытался ощупать печать, но она не откликалась на мои попытки взаимодействия.

— Спасибо, — поблагодарил я водителя, — я позвоню, когда меня надо будет забрать.

Седой мужчина с густыми бровями кивнул без лишних слов и уехал. Я же развернулся к школе.

Здание было не слишком большим. Кирпичные красные стены с большими окнами, огромные двери. С одной стороны располагался ухоженный сад, с другой — вытянутый плац, в конце которого стоял памятник. Не статуя, просто высокий монумент с табличкой. Территория была окружена забором, больше декоративным, чем обеспечивающим безопасность.

На плацу было видно несколько группок людей, все одеты так же как и я — синие пиджаки, жилеты и брюки у парней, юбки и жакеты у девушек. Отличались только значки на лацканах — у меня он был золотистым, в толпе же преобладали другие цвета. Они, очевидно, отражали принадлежность к клану.

Всего студентов было не так уж много — не больше сотни. Ближе к памятнику я заметил Михаила, стоявшего с группой ребят постарше. Память подсказала, что это были Наследники: костяк группы состоял из, собственно, старших наследников четырех основных родов, а рядом с ними крутились младшие дети и дальние родственники, примкнувшие к группе добровольно. Про них часто говорили, дескать, вот отличный пример сотрудничества разных кланов и родов: единая сила, будущие наследники Неомосквы, так название и прилипло. Остальные их явно сторонились.

Сейчас у меня два варианта: либо пытаться действовать в одиночку, как я изначально и планировал, либо примкнуть к какой-то из групп. Быть одиночкой всегда проще, меньше пустой траты времени, но в подобных заведениях это может быть трудно. Очевидно, что тут все будут проверять друг друга на прочность, так что мне пришлось бы тратить кучу сил на постоянные разборки со школьниками.

Словно в подтверждение моих слов, я услышал практически рык:

— Ты чё, шавка?! Смотри, куда идёшь, сучий пёс!

Я повернулся на звук и обнаружил, что мускулистый смуглый парень с короткой, но густой бородкой, держит за грудки пацана раза в два меньше его. На лице у того застыл явный испуг, особенно с учетом того, что за его мучителем стояло ещё человек десять таких же смуглых и чуть менее мускулистых персонажей. Все носили синие значки — цвет уже известного мне клана Сахир.

— Извините, — пролепетал парнишка.

— Эээ, слиш, ты мне не извините тут! Ты шавка безродная, понял? Толкнул меня, да?

— Ну я же случайно... — начал оправдываться паренек.

Сцена привлекла не только моё внимание. Я заметил, как совсем юная девушка из Наследников попыталась было подойти ближе, но её остановил стоящий рядом невысокий полноватый юноша без пиджака, зато в белоснежной рубашке. Остальные, включая моего братца, продолжали наблюдать с расстояния.

Тем временем, сахировец встряхнул парня ещё раз.

— Слиш, ты меня толкнул! Прощенья проси, понял, да?

Парень аж весь затрясся, но выдавил из себя:

— Простите, пожалуйста...

За происходящим уже наблюдали почти все. Сильнее всего из толпы выделялась женщина, явно слишком взрослая для этого места — она недовольно хмурилась, но не вмешивалась. За спиной у неё стояли трое более молодых студентов со значками разных цветов. Мне удалось заметить как минимум зеленый, фиолетовый и коричневый — Терас, Грацили, Крайгер, соответственно.

Само то, что в группе находятся представители как минимум трёх кланов, меня смущало меньше, чем их поведение — они были очень собранны, незаметно, но внимательно осматривались и контролировали практически всё пространство. При том каждый из четверых следит только за своим сектором — значит, уже работали вместе и много.

— Простите, пожалуйста, ваше благородие! — прошипел сквозь зубы сахировец и резко оттолкнул от себя свою жертву. — Проси прощения, пёс!

Парнишка отлетел назад и неловко упал на задницу, не удержав равновесия. Нужно отдать должное — хоть его и трясло как осиновый лист, но он не разревелся и даже смог подняться на ноги.

— Пр-рости-тите, п-пожалуйста, в-ваше б-б-благородие, — выговорил студент тихо.

— Эй, достаточно, — внезапно вмешался в спор чей-то голос.

Поджарый блондин с зеленым значком — клан Терас — оказался между сахировцем и его жертвой. Из всех студентов он казался, наверное, самым аристократичным: от манеры говорить до движений, всё в нём отдавало благородством.

Чуть в стороне, но так, что всем было понятно, что они придут блондину на помощь, если что, стояли девушка с пепельными волосами, затянутыми в тугой хвост, и огромный качок, у которого пиджак на груди был натянут так, что, казалось, стоит ему вдохнуть и пуговицы полетят во все стороны. У девушки был желтый значок, как и у меня, но на моей инициации её не было. Значит, эта группа прибыла недавно — даже мой отец не настолько слабак, чтобы его приглашение мог кто-то из соклановцев проигнорировать. Шестиугольник здоровяка же был коричневым — цвет Крайгер, специалистов по стихийной и боевой магии.

— Он извинился — пусть идёт, — добавил блондин, глядя в глаза местному булли.

Несколько секунд тянулось ожидание. Свита бородатого подобралась, но было заметно, что они всерьез опасаются этих троих, несмотря на численное превосходство.

Наконец, их предводитель отвел взгляд и сплюнул на землю.

— Ходи-оглядывайся, — бросил он своей жертве, а затем добавил, обращаясь уже к блондину, — а тебя я запомнил, брат.

Напряжение спало. Паренек поковылял в сторону — никто не подошёл к нему, наоборот, даже старались отойти подальше, будто бы его участь была заразной. Троица его спасителей молча отошла в сторону, стараясь держаться подальше ото всех, а Сахир снова встали в кружок и посмеивались, периодически бросая взгляды на ту троицу.

Да уж, примыкать тут не к кому. Наследники у всех на виду, к тому же там ещё и мой брат. Пойти к ним — связать себе руки. Сахир мне явно не друзья, да и не по нраву мне такие. Героическая троица могла бы стать хорошей группой, но они сами лезут в проблемы, что делает их едва ли не хуже Наследников, к тому же они держатся особняком и, судя по всему, не ищут друзей.

Про странную пятерку бойцов во главе со взрослой женщиной и думать нечего — они тут явно по своим делам.

— Интересная ситуация, согласен? — раздался голос у меня за спиной.

Я резко развернулся и очутился нос к носу к худому парню со взъерошенными волосами и слегка затуманенным взглядом.

Хуже было то, что я его узнал. Именно он был прикован наручникам к батарее туалета, когда я разбирался со своими преследователями. Только теперь на лацкане его пиджака красовался бордовый значок. Цвет клана Мантис — самого странного и непредсказуемого.

— Мы знакомы? — холодно спросил я.

Странный парень несколько раз моргнул, сделал шаг назад и взгляд его прояснился.

— Нет, ещё нет, — качнул он головой, и тут же протянул мне руку. — Константин. Можно просто Костя.

Я пожал её.

— Владислав.

Он неловко улыбнулся. Не похоже, что узнал. Значит, пронесло, но придется присматривать за ним.

— Я бы скорее назвал её мерзкой, но естественной — сказал я.

— Вот именно. Естественной — хорошее слово, — ответил Костя. — Она произошла, чтобы продемонстрировать как функционирует наше общество.

Манера речи у него была странной — монотонной, как будто слегка фальшивой, будто бы ему было лень полноценно проявлять эмоции и пользоваться интонациями.

— В каком смысле «произошла, чтобы продемонстрировать»?

— Не в прямом, — пожал он плечами. — Но если бы мы были персонажами фильма, то там была бы такая сцена. Представь, ты — зритель, наблюдаешь эту ситуацию и сразу понятно, что тут происходит и что будет дальше.

Звучало как бред, но мне стало интересно послушать, что же этот товарищ скажет дальше.

— И что тут происходило? — с усмешкой спросил я.

— А всё очень просто. Мы видим конфликт — одаренный задирает неодаренного. Оба родились у благородных родителей, иначе бы они тут не оказались, только один получил дар, автоматически поднявший его над другим, а второй теперь вынужден ему кланяться и называть «ваше благородие». Дворяне и граждане, одаренные и неодаренные — вечный конфликт нашего общества.

— Не думаю, что дело в этом. Сахир просто было больше, вот они и осмелели. Будь эта деревенская школа для крестьян — всё было бы так же, сильные, слабые, толпа и одиночка.

Костя улыбнулся.

— Ты прав, но такой сюжет был бы совсем банальным. Поэтому и появляется та троица, — он указал на блондина, девушку и качка, — которые вступаются за нашу жертву. Почему толпа из десяти отступает против троих?

— Сила воли, — хмыкнул я. — Это же простая игра в гляделки.

— Не-а, — снова ухмыльнулся Костя. — Просто из Сахир одаренный только Руслан, а остальные — такие же граждане, как и его жертва. А вот та троица — одаренные дворяне, каждый из которых десятка простолюдинов стоит. Руслан — не дурак, хоть и может таким казаться, он не полезет на того, кто сильнее.

— Окей, — я шутливо вскинул руки. — Сдаюсь, ты проницательней меня.

Костя недовольно поморщился.

— Это не столько проницательность, сколько... Впрочем, неважно. Важно другое. Кто в этом фильме был бы главным героем? Рыцарь-блондинчик? Жертва, которая собирается стать сильнее и отомстить? Может быть, племянник Руслана, которого тут почему-то нет?

— Или кто-то из толпы, на кого никто не обратил внимания, — ответил я.

— Или кто-то из толпы, на кого никто не обратил внимания, — повторил он за мной и расплылся в улыбке.

— Курсанты, построение! — раздался командный женский голос.

Все зашевелились и более или менее быстро выстроились в две шеренги. Я оказался рядом с Константином в первом ряду.

Перед строем появилась женщина в военном мундире с зеленым знаком на груди. Волосы были стянуты в тугой пучок, осанка была прямой настолько, насколько возможно, а фигура...

Ну, скажем так, мундир выгодно подчеркивал весьма выдающиеся природные качества.

— Курсанты, меня зовут Анна Титова. Я ваш преподаватель по боевому мастерству и практическому применению Даров.

Она обвела взглядом строй.

— Со многими из вас мы знакомы. Для всех остальных я поясню. В Академии есть правила. Если вы не будете их соблюдать, то вы будете наказаны. Легкие проступки приведут к дополнительным отработкам. Тяжелые к исключению. Вы обязаны посещать занятия и выполнять требования преподавателей. Вы обязаны бережно относиться к имуществу Академии, иначе вам придется возместить весь нанесенный ущерб. Вы обязаны относиться ко всем курсантам как равным — внутри Академии нет чинов и родословных.

Анна говорила громко и уверенно. Легко было представить, как она командует толпами солдат, подчиняющихся без вопросов. Даже на меня это подействовало — я выпрямился, сложив руки по швам, и уставился прямо.

— Мы готовим здесь воинов, готовых служить своему народу. Долг дворянина — защищать людей любыми доступными средствами. Поэтому мы ценим силу. — Она замолчала на секунду, подбирая слова. — Силу не только физическую, но и духовную. Способность не сдаваться, находить выходы из безвыходных ситуаций и невероятное желание одержать победу над противником — вот чего от ждут в Академии.

Шумный вздох прокатился по всей шеренге. Я поймал себя на том, что практически всю речь не дышал, как и многие другие. Что это? Какая-то форма ментального воздействия?

— И ещё, — добавила Титова более спокойным голосом. — Мы не запрещаем вам драться — это развивает в вас готовность к опасности, но ожидаем, что вы будете делать это так чтобы не мешать учителям и другим ученикам, иначе оба участника драки будут наказаны. Не забывайте также, что законы Пакта продолжают распространяться на вас. Убьете или покалечите кого-то вне дуэли — и никто вас не защитит.

Я ощутил, что непонятное давление исчезло, вытягиваться по струнке уже не хотелось и можно было слушать преподавателя спокойно.

— На входе вы получите индивидуальные расписания по спискам. Остальное вам расскажут ваши преподаватели. — Анна обвела строй взглядом. — Вольно, курсанты.

Строй быстро распался на всё те же группки, медленно начавшие продвигаться к дверям академии. Костя всё так же остался рядом со мной, так что я решил пока уточнить детали.

— Сколько тут одаренных?

— Сложно сказать точно. Есть наемники, — он кивнул в сторону четверки, всё ещё тщательно сканирующей всё пространство вокруг, — все они с дарами. Троица, влезшая в конфликт с Русланом, они вроде тоже гастролеры, все с силами. Называют себя Посланцами Гнона или что-то такое. Наследники — там дети всех четырех основных семей, не помню сколько. И Хучиевы: Сам Руслан, его племянник и вроде кто-то третий у них в роду был. Как ты понял, они более консервативны — держатся родом.

— Не так уж много по сравнению с общим числом.

— Ещё есть несколько одиночек типа тебя и меня, но я не знаю сколько.

— Что будут делать одиночки, как думаешь?

Сейчас очевидно перспективной идеей было собрать свою команду. Да, в этом был риск — одиночки могли оказаться как бесполезными и проблемными, так и чрезвычайно талантливыми, но это было надежней, чем пытаться примкнуть к кому-то ещё, к тому же оставляло контроль в моих руках. И я уже знал с кого начну.

— Примкнут к кому-то. Группа нужна как минимум для участия в турнире. Но ты же понимаешь, все хотят заработать имя, все хотят занять серьезное положение ещё до выпуска, а любой одиночка — это лишний непредсказуемый фактор плюс потенциальный ресурс. Кого смогут — завербуют. Кого не смогут — задавят.

— А если я скажу, что есть альтернатива? Объединиться и перейти из фигур в игроки?

Костя задумчиво кивнул.

— Почему-то не сомневался, что ты предложишь.

Тем временем, очередь дошла и до нас.

Костя получил папку с расписанием, блокнот и ручки от стоявшей на входе девушки, подождал, пока я сделаю тоже самое, потом мы отошли в сторону.

— Какой у тебя предмет сейчас?

Я быстро проглядел расписание.

— До обеда? История Пакта. Потом боевая подготовка.

— У меня по-другому. — Костя провел рукой по голове, пытаясь пригладить торчащие волосы, но сделал только хуже. — Давай поговорим на обеде. У меня есть кое-какие мысли насчет потенциальных кандидатов.

— Договорились.

На урок я шёл с ощущением, что как минимум один полезный член команды у меня будет.

***

Когда в класс зашёл преподаватель, мне оказалось трудно сдержать смешок.

Вроде же большой город, так почему я встречаю тут столько знакомых?

Учителем оказался Грегор, немец, с которым я успел познакомиться на своей инициации. Он нервно поправил несколько предметов, лежавших на столе, потом оглядел класс через линзы своих очков. Заметив меня, он слегка улыбнулся.

— Приветствую, студенты. Меня зовут Грегор фон Шульц, я буду преподавать у вас историю, теорию магии и некоторые другие предметы, если в них возникнет необходимость. Называть меня можно «господин учитель». У кого-то есть вопросы?

Вопросов не было.

— Хорошо, очень хорошо. Тогда начнем сразу с моих вопросов. Кто может объяснить мне, что такое Пакт? — Грегор ухмыльнулся. — Хотелось бы понимать, раз мы изучаем его историю.

Руку подняла девушка с первой парты. Лица я её не видел, но узнал по копне каштановых волос со вплетенными зелеными лентами. Я уже запомнил её на плацу: именно она, единственная из всех наследников, дернулась остановить Руслана.

— Пакт — это образование включающее в себя весь цивилизованный мир. Все сословия: граждане, благородные и простолюдины, без исключений, подчиняются его законам.

— Кто управляет Пактом? — спросил фон Шульц.

— У Пакта нет лидера в привычном понимании слова. Общую политику, вопросы наследования и трактования законов определяет Совет Кланов, который состоит из шести представителей. Разрешением споров, поиском преступников и внутренней безопасностью занимаются Архонты. Их тоже шестеро, по одному от каждого клана.

Отвечала она так, словно выучила всё это наизусть. Я открыл блокнот и сделал пометку: «Отличница, хорошая память, не стесняется выступать. На коллектив не оборачивается?», потом провел линию от неё к остальным членам группы Наследников, которых пока обозначил вопросами.

— Абсолютно правильно, — кивнул преподаватель. — Как вас зовут?

— Нарышкина Алёна, господин учитель.

Грегор пометил что-то у себя в журнале, поправил очки и задал следующий вопрос:

— Кто знает, каков первый закон Пакта? Игнат, давайте послушаем вас.

— Эээ?

Я обернулся назад. Игнатом оказался растрепанный черноволосый парень, сидевший на последней парте. Рубашка частично расстегнута, галстук завязан как попало, да и в целом выглядел он не слишком аккуратно.

— Первый закон, — терпеливо пояснил преподаватель.

— Одаренный не имеет права убить другого Одаренного? — с сомнением в голове произнес Игнат.

Фон Шульц вопросительно посмотрел на него. Игнат нахмурился.

— Кроме как на дуэли, — наконец сообразил ученик.

Я записал и его в блокнот. «Невнимательный, знания хаотичные».

— Может тогда сразу скажете и второй?

— Владелец земли вправе устанавливать любые законы, которые сочтет разумными, — более уверенно ответил Игнат.

— Отлично! — воскликнул учитель. — Тогда давайте не будем останавливаться и вспомним третий.

Игнат замялся.

— В случае возникновения... — подсказал ему фон Шульц.

На лице Одаренного с коричневым значком была заметна тяжелая умственная работа, но ответ он, судя по всему, вспомнить не мог.

— В случае возникновения общей угрозы, все способные Одаренные должны откликнуться на Зов и принять участие в обороне, — громко сказал я. — Те, кто используют это в корыстных целях, лишаются защиты Пакта.

Фон Шульц с удивлением уставился на меня.

— Я не заметил, чтобы спрашивал вас, герр Морозов.

В его голосе проскользнули неожиданные нотки холода.

— Прошу прощения, господин учитель. Я просто хотел помочь однокласснику.

Я заметил, что практически весь класс уставился на меня. Некоторые с удивлением, некоторые с неприязнью.

— Что ж, тогда вам и продолжать. Что же такое Кланы?

— Клан — родственное объединение, возводящее своё происхождение к единому предку. В Пакте их шесть, каждый возводит своё происхождение к одному из первых Одаренных. Кланы включают в себя сотни родов. Каждый клан имеет свою уникальную структуру управления. Именно кланы определяют распределение земель, именно они решают спорные вопросы между разными родами, именно они борются за влияние в Совете.

— Отлично! Что ж, меньшего от вас я и не ждал. — Фон Шульц поднялся из-за стола. — Каждому клану отведена определенная роль в рамках Пакта в соответствии с их Дарами. Крайгер сражаются на передовой, Грацили взаимодействуют с простолюдинами. Малрох разрешают споры, Терас ведут свои сражения в тенях. Мантис выступают в роли критиков и пророков, а Сахир следят за масштабными угрозами и прикрывают тылы.

Он снял очки, посмотрел сквозь линзы на свет и только потом продолжил.

— По крайней мере, так было задумано. Реальность, как вы понимаете, отличается. Катерина, не просветите нас о родах?

Хрупкая девушка с синими волосами вздрогнула. Она сидела сбоку от меня, так что я мог разглядеть, что под зелеными глазами лежали два темных синяка.

— Конечно, господин учитель, — тихо ответила она. — Любой род всегда относится к одному из кланов. Все члены рода происходят от одного предка, не легендарного, а вполне конкретного, это по сути большая семья. Они все следуют воле текущего главы рода и носят одну фамилию.

Катерина замолчала. Её я тоже отметил в своем блокноте, выписав отдельно, так как не мог определить, к какой группе она принадлежала. У неё был синий значок, но я не видел её среди остальных Сахир.

— Не исчерпывающе, но для наших целей хватит, — поморщился Фон Шульц. — Если кто забыл, напомню, что в род входят как Одаренные, так и их неодаренные родственники. Скажите, Катерина, на какие две группы обычно делятся рода?

— Помещики и безземельные дворяне, — снова очень тихо ответила она.

— Сможете привести пример?

— Орловы и Хучиевы, — выдавила она из себя две фамилии.

— Верно! — воскликнул Герман. — Разберем на примере. Ваш род, Катерина, владеет землей в городе, потому что клан Сахир определил эту землю как вашу. Род Хучиевых же оказался обделен. Они всё еще сохраняют все дворянские права и обязанности, но не имеют земли, а, значит, не могут устанавливать на ней свои законы и вынуждены подчиняться другим аристократам. Кланы обычно предпочитают выделять владения в городах только одному роду, чтобы не провоцировать лишних конфликтов. Этот же род выставляет представителя в местном совете.

— Господин учитель? — подняла руку Алёна.

— Да?

— Но ведь у Хучиевых есть владения в горах. Я имею в виду на Кавказе.

— О, это распространенная ошибка, — ответил фон Шульц. — Да, у себя Хучиевы считались бы помещиками, но здесь они безземельные. Если вы оказались в чужих землях, то вас условно будут называть безземельными, даже если где-то в другом месте вы владеете огромными просторами. Это, конечно, не касается перехода в другой район города, но стоит вам переместиться в другой город и ваш статус может резко измениться.

Я краем глаза заметил, что Орлова совсем поникла. Интересно, чем её так задела эта история?

В целом, я всё это знал, хотя система казалась мне нелогичной и запутанной. Каждый город фактически существовал отдельно от других, имел свои законы, свою власть в виде нескольких родов и точно так же там всегда оказывались безезмельные дворяне. Кто-то приезжал учиться, кто-то рассчитывал отвоевать землю, кто-то лишился своего дома. Многие, очевидно, просто предпочитали вести дела на чужой территории. Удивительно, как весь этот хаос удерживался в рамках Пакта, и вдвойне непонятно, как это всё вообще могло сформироваться в таком виде.

Кланы вообще по-большому счёту были пустой формальностью, соклановцы питали друг к другу не больше родственных чувств, чем волки. Схожие способности? Да. Общее начальство? Да. Взаимная поддержка и желание быть всегда на одной стороне? Точно нет.

— Что ж, я вижу, что кое-какие знания у вас действительно есть, — удовлетворенно произнес Герман. — А теперь последуйте примеру своего одноклассника, — он кивнул в мою сторону, — открывайте блокноты и начинайте записывать.

Глава 5

Внутри Академии всё было удивительно просто обставлено. Сами классы были чистыми, но никаких украшений не содержали, всё крайне функционально — обычные деревянные парты и стулья, лампы накаливания под потолком, плакаты на стенах со всякой обучающей информацией. Над доской портреты всяких умерших ученых.

Столовая была не сильно лучше. Длинные столы с лавками на десять человек, необходимость стоять с подносом в очереди на раздачу, на полу гладкий кафель. Но еда выглядела аппетитно. Я встретил Костю и отстояв в очереди, мы заняли дальний стол возле самого окна.

На подносах перед нами дымилось ароматное рагу из говядины. Костя сразу набросился на него с большим аппетитом.

— Погоди, — остановил я его.

— Мммм?

— У нас после обеда боевая подготовка. Уверен, это проверка. Заставят бегать или драться или ещё что, с набитым желудком будет тяжело. На построении не зря говорили про то, что мы всегда должны быть готовы.

Косят отложил ложку в сторону и мрачно уставился на рагу.

— Ты прав. Логично. — Он потёр живот. — Но есть всё равно дико хочется.

— Думаю, если съесть не слишком много, то всё будет нормально. Время у нас есть, — пояснил я, дуя на кусок мяса. — Кстати, что это было на построении? Я даже вздохнуть не мог, пока Титова говорила.

— Ты как с луны свалился, — удивился Костя. — Это же Присутствие. Один из пяти универсальных Даров. Сила, Прочность, Скорость, Присутствие и Принуждение — то, что могут освоить все Одаренные. Некоторые даже предпочитают развивать их в ущерб основному Дару.

Это становилось слишком запутанным. Вся эта система Даров выглядела как какая-то глупая схема для игры. Жесткие ограничений, куча слабых мест, простота классификации. Не было сомнений, что демоны сконструировали её намеренно.

— Наверняка, про это будут рассказывать, — махнул Костя рукой. — Ещё наверстаешь. А вот что касается вопроса о группах, то есть пара вариантов. У меня есть знакомая, с которой я работал раньше. Она не слишком-то общительная, но надежная. Плюс есть ещё вон тот товарищ.

Я обернулся. Костя указывал на лысого Игната. Тот сидел в стороне от остальных и ел, низко склонившись над тарелкой.

— Он был со мной на уроке. Кое-что знает, но невнимательный и, подозреваю, плох в коммуникации.

— Может и так, — пожал плечами Костя. — Но он, судя по всему, боец, а если ты хочешь заняться чем-то серьезным, то бойцы тебе нужны.

— А ты?

— Я скорее стратег, чем воин. Вижу больше, чем другие, но мои бойцовские качества оставляют желать лучшего. Поэтому я и помогаю тебе собрать группу — это в моих интересах.

Он съел ещё одну ложку рагу, задумчиво разглядывая Игната.

— А ты сам, — спросил Константин, — в чем твоя сила?

— Если честно, то я пока понятия не имею. Но, думаю, я и без этого найду способ сражаться.

Костя посмотрел на меня с сомнением:

— Кажется, у нас проблемы.

— Не переживай, я быстро освоюсь.

— Нет, я не о том. Взгляни назад.

Я обернулся. К нашему столу приближалась группка Сахир с Русланом во главе. Он подошёл к нам, встав очень близко ко мне. Остальные же держались чуть позади.

— Это наш стол, братишка, — произнёс он с легким кавказским акцентом. Гораздо более легким, чем в прошлый раз.

Какой банальный и глупый наезд. Почему людям вечно нужно проверять окружающих на прочность? И ведь отступить нельзя, если я решил собирать команду. Две трети зала прекратили разговоры и внимательно следили за тем, начнется конфликт или нет.

— Полагаю, тут есть другие столы и они всё еще свободны, — спокойно ответил я.

Рядом действительно было несколько абсолютно пустых столов.

— Нет, ты не понял, это наш стол, — повторил большой парень. — Тебе надо пересесть за другой.

Костя положил ложку, но продолжал сидеть на месте. Я заметил, что он слегка побледнел.

— Не вижу, чем этот стол отличается от других. Или ты просто пришёл испортить мне аппетит?

Я поднялся из-за стола и приблизился к наезжавшему.

— Че ты вякнул? Давай вали отсюда.

Оценивающе окинул взглядом противника, потом сделал шаг левой ногой вперед и вправо, словно собирался обойти его, открывая свою спину. Никто, собирающийся драться, так шагать не будет.

Хрюп!

Мой локоть с разворота врезался в незащищенное горло противника. Тот схватился за шею и начал издавать смешные хрипящие звуки.

Старый прием: убеди противника в том, что ты не собираешься драться, а потом резко атакуй. Не очень красиво? Зато очень эффективно. Если бы этот здоровяк успел закрыться, то мне бы не помог и первый удар.

Я схватил его за волосы и с силой двинул лицом об стол. Раздался хруст. Противник попытался встать ровно и оттолкнуть меня, на что я ещё добавил коленом в живот.

Гневно сипящая туша осела на землю. Из сломанного носа текла кровь. Я же обвел взглядом остальных Сахир, испуганно и удивленно смотревших на меня.

— Другой стол всё еще свободен, — спокойно отметил я.

Они медленно начали отступать назад. Двое самых смелых подошли к своему лидеру и помгли подняться. Тот попытался что-то скомандовать, но вышло снова потешное хрипение. Двое его родственничков молча помогли ему выйти из столовой.

Окружающие снова за шумели ложками, разговоры возобновились.

— Думаю, нам тоже пора, — сказал я своему напарнику.

***

У выхода из столовой меня окликнули. Ко мне спешила Анастасия Беляева, подруга детства Владислава. Та самая, которая видела меня в клубе.

Зараза.

Если она видела мою стычку с Сахир и знала про охранников, то легко могла сложить два и два.

— Я догоню, — бросил я Косте, и остановился.

Он снова с сомнением посмотрел на меня, но всё же ушел.

— Влад! — на симпатичном девичьем лице проступил румянец. С чего бы это? — Что с тобой?

— Привет, Насть. А что со мной?

Она захлопала ресницами.

— Я... Я не узнаю тебя. Сначала ты оказался в том клубе, я вообще не думала, что ты по таким местам ходишь. Потом не отвечал на мои сообщения, теперь вот эта драка! Ты же вообще не дерешься!

— Ну, тут он первый полез. А если говорить о клубе, то я могу точно так же спросить, что ты делала в «таком месте».

Румянец стал ещё ярче.

— Меня позвали! Я вообще не хотела идти! — Настя сделала глубокий вдох. — Я так обрадовалась, когда узнала, что ты возвращаешься в Неомоскву. Мы ведь дружили раньше. Ну, до того, как всё случилось...

Зараза.

Я положил ей руку на плечо. Девушка подняла глаза на меня с какой-то невнятной надеждой.

— Насть, прости меня. Честно, я просто замотался. Возвращение, инициация, академия — всё так закрутилось. Знаю, что веду себя непривычно, но на самом деле я всё тот же Влад, только лучше.

Она прикрыла глаза, снова глубоко вдохнула.

— Нет, это ты извини меня. Я тут устроила панику, сама не знаю почему. Тебя можно понять.

Я улыбнулся.

— Слушай, а ты ведь всё ещё одна?

Румянец вернулся на Настино лицо с удвоенной интенсивностью.

— Что? Нет. Да. В смысле, я одна, но...

— Тссс, — прервал я девушку. — Всё нормально. Я сейчас не о том. Ты же ещё не объединилась в команду с другими Одаренными?

***

На заднем дворе Академии обнаружился большой стадион. И прямо сейчас я бежал восьмой круг в быстром темпе вместе со всеми остальными одаренными. Если остальные уроки проходили в смешанных классах, то тут я видел только благородных.

Стоило кому-то отстать, как Анна командным голосом подгоняла его так, что желание остановиться тут же пропадало. Я мысленно пометил, что нужно выяснить все подробности об универсальных дарах, слишком уж заманчивой выглядела способность отдавать приказы, которым почти невозможно сопротивляться.

— Достаточно, — наконец скомандовала она.

Большая часть бежавших повалилась на траву, тяжело дыша. На ногах остались я, Михаил, девушка из Наследников с таким взглядом, как будто она окружающих считала не лучше свиней, и женщина-лидер наемников.

— Очень плохо, — недовольно произнесла Анна. — Вы не готовы к реальному бою. Если вы даже короткую пробежку не можете осилить, то любой разумный противник просто дождется, пока вы устанете, а потом добьет вас.

Кто-то издал недовольный стон.

— Какие-то возражения? — подняла брови наставница.

— Зачем нам вообще тренироваться, если мы можем просто использовать дары?

Я повернулся на знакомый голос — недовольным оказался тот самый лысый Игнат.

— Выйдите сюда, курсант.

Игнат неохотно поднялся и встал напротив Анны.

— Попробуйте ударить меня, курсант. Обещаю, что я не буду использовать никаких усилений. А вы можете использовать любой из универсальных даров, если владеете ими.

Лысый курсант усмехнулся.

— Вы уверены?

— Приступайте, — спокойно ответила Титова.

Она не вставала в стойку и вообще сохраняла вид расслабленный. А вот Игнат слегка наклонился, согнул колени и приподнял кулаки, занимая нечто среднее между стойкой боксера и стойкой бегуна.

Парень рванулся вперед слишком резко для человека. Трава с кусками земли вылетела из-под его ног, и он оказался возле наставницы.

Она мягко ушла от его первого удара, просто шагнув в сторону.

Попытка нанести второй удар закончилась тем, что Игнат оказался на земле.

Парень поднялся на ноги и с яростным пыхтением бросился вперед снова. Скорость его движений была очень высокой, я прикинул, что вряд ли смог бы уклониться со своей текущей реакцией.

Нога Титовой врезалась в бок Игната, отталкивая его в сторону. Она сделала быстрый шаг вперед и захватила руку курсанта, вывернув его локоть. Игнат несколько раз дернулся, скрипя зубами, но ничего не мог сделать.

— Достаточно, — произнесла Анна, отпуская руку ученика.

Тот бросил озлобленный взгляд на неё и вернулся на траву, сев отдельно от остальных.

— Итак, что вы сейчас видели?

— Скорость, — ответил Костя. — Первого круга, я так полагаю.

— Верно. А ещё то, что Скорость бесполезна, если вас взяли в захват. Мощь не спасет вас, если противник слишком быстрый, чтобы по нему попасть. Стойкость не будет эффективной, если оппонент весит в три раза больше, чем вы. Конечно, для магов высших кругов это не проблема, но даже им нужно учитывать это. Сильнейшие из нас могут использовать силы десяток раз за бой, не больше. Как только вы исчерпаете энергию, вам придется полагаться на своё тело и навыки.

Она провела руками по своим бедрам. Странный жест, заставивший меня задуматься о том, в какой бы захват я взял эту женщину.

— Дары улучшают то, что у вас уже есть. Сильный и выносливый человек получит от них больше, чем слабый и выдохшийся. Харизматичный сможет извлечь больше из Присутствия, а волевой из Принуждения. Поэтому вы будете бегать столько, сколько потребуется, чтобы выбить из вас слабость. Всем понятно?

Раздался нестройный хор положительных ответов.

— Хорошо. Перед тем, как мы посмотрим на ваши магические способности, я всё же хочу увидеть, способен ли кто-то из вас держать удар. Вставайте в пары. Я хочу увидеть нормальный спарринг. Использовать дары нельзя ни в каком виде, и постарайтесь избежать нанесения травм друг другу, иначе наше занятие затянется.

Все начали медленно разбиваться на пары. Я уже знал, кто будет мой спарринг-партнером.

Игнат недовольно посмотрел на протянутую мной руку, но всё же принял её. Мы встали напротив друг друга, он занял ту же стойку, что и до этого, я же предпочел классическую боксерскую.

— Ты был хорош, — сказал я.

Он бросился на меня без предупреждения. Первый удар я пропустил от неожиданности, кулак Игната впечатался мне в живот, дыхание на секунду перехватило. Я заставил себя распрямиться и контратаковать.

Игнат пропустил два удара в корпус, отступил назад, попытался ударить меня прямым ударом в голову, от которого я легко ушел.

— Это правда, — громче сказал я, — мне нравится твой стиль.

— Завязывай выпендриваться! — прорычал он.

Тяжелый случай.

Я ушел в сторону, поставил блок, снова отступил. Техника Игната напоминала скорее об уличных бойцах, чем о спортсменах. Неровная, неотточенная, ориентированная на силу, но довольно эффективная.

За моим шагом вперед последовал удар с обманкой, который он благополучно пропустил и зашатался на секунду.

— Бесишь! — прошипел он сквозь зубы.

Парень просто не умеет проигрывать. Что ж, тогда мне придется ему подыграть. Главное не поддаваться совсем откровенно.

Я сблизился, нацеливая свой удар в голову и открываясь для атаки Игната. Естественно, он воспользовался этой возможностью. Переход в блок, два шага назад. Игнат снова атаковал, я снова закрылся, пробил в ответ плотную двоечку, намеренно болезненную.

Парень распалился и начал осыпать меня ударами, пока я не пропустил джеб в челюсть. Слегка помог себе ногами и завалился вбок.

Нет, удар у него вышел смазанным, но интуиция подсказывала, что сейчас он поверит в свою победу. Так и вышло.

Он протянул мне руку и помог подняться.

— Ты крепче, чем кажешься, — уже спокойно отметил он.

— Спасибо, — ответил я, отряхиваясь.

На его лице промелькнуло недовольство. Какие-то проблемы с благодарностью? Придется это учитывать.

— Мне нравится твой напор. Есть предложение. Если ты хочешь добиться большего, конечно.

— Меня устраивает то, что у меня есть, — нахмурился Игнат.

— Так или иначе, больше — лучше, — пожал я плечами. — Если надумаешь, то после занятий за забором Академии.

Я махнул рукой куда-то в сторону выхода.

Игнат сложил руки на груди, потом кивнул.

— Посмотрим.

Раздалось несколько хлопков.

— Достаточно, — произнесла Анна.

Большинство курсантов снова валялись на траве. Судя по всему, только некоторые были действительно хороши в рукопашном бою, остальные же быстро превратили его в бестолковую затяжную борьбу на земле. Я отметил, что Настя, которой в партнеры досталась рыжая девушка из моего класса, выглядела не слишком помятой и вроде как даже не запыхалась. Всё-таки не зря я решил позвать её в команду.

Наследники, проводившие спарринги друг с другом, в полном составе стояли на ногах. Михаил поймал мой взгляд и ехидно ухмыльнулся.

— Это всё напоминает щенячью возню, — продолжила цикл унижений Титова. — Такое чувство, что даже те, кто занимался у меня раньше, разучились теперь стоять на ногах. Впрочем, это мы наверстаем. Со следующей недели вам в расписание добавят дополнительные часы боевой подготовки. Это вас взбодрит.

Снова раздалось несколько разочарованных стонов, но на этот раз наставница не отреагировала.

— Ладно, давайте посмотрим на ваши обожаемые дары. Все, кто освоил хотя бы один из универсальных даров, встаньте справа от меня, остальные пусть соберутся слева.

Мы разделились на две группы. Игнат оказался среди освоивших, Настя тоже. Костя и я оказались во второй группе. Анна повернулась к нам.

— Принцип очень простой. Вы должны сконцентрироваться и ощутить резервуар с энергией внутри себя. Кто-то ощущает его как пузырь, кто-то как чашу. Найдите свой образ.

— А вы чего встали? — обернулась она ко второй группе. — Давайте-ка ещё два круга по стадиону, пока я разбираюсь с этими.

Я прикрыл глаза и погрузился в ощущения. Печать найти было несложно, тем более я уже делал это. Внутри болталась вязкая демоническая энергия.

— Теперь вам нужно почувствовать то, куда вы будете направлять энергию. Для Силы это мышцы, для Прочности кости, кожа и суставы. Для Скорости придется фокусироваться на нервах. Присутствие требует накачки энергии в голосовые связки, а Принуждение задействует глаза. Для первого раза я советую фокусироваться на мышцах. Представьте их, прочувствуйте каждую мышцу в своем теле, как она сокращается и расслабляется.

Это действие мне тоже было знакомо. Обычная техника для обретения контроля над телом, я такое уже делал даже в этом теле.

— А теперь представьте, как энергия испаряется из резервуара, проникает сквозь его стенки, и всасывается в мышцы. Отпустите свои внутренние ограничения и дайте силе наполнить вас.

А вот тут уже непонятно. Я силился представить, как энергия выпаривается из печати, но фактически с ней ничего подобного не происходило.

Вдох. Выдох.

Попробуем иной подход. Нечто подобное я использовал для магии крови. Я сконцентрировался на энергии внутри печати, постарался ощутить её так же хорошо, как свое тело. Она всё равно ощущалась чужеродной, но по крайней мере мне удалось заставить её колебаться внутри резервуара.

Затем я попытался расслабить печать, словно это ещё один мой орган. Ощущалось это как попытка осознанно обмочиться. Как только печать стала более рыхлой, я толчком направил энергию к мышцам.

В ту же секунду у меня в глазах резко потемнело, я почувствовал, что заваливаюсь назад, и потерял сознание.

*** Друзья, спасибо, что читаете книгу! Если она вам нравится, поставьте лайк и порекомендуйте её друзьям - это то, что радует автора больше всего. Не стесняйтесь писать комментарии. Периодически в дополнение к обычным главам будут выходить небольшие интерлюдии: одна такая выйдет сегодня ночью. Если вам интересны только приключения главного героя, то их можно спокойно пропускать - всё и так будет понятно. Но я рекомендую их всё же читать, чтобы чуть лучше понять, как видят историю другие герои. Напишите в комментарии, нравится ли вам идея дополнительных глав, лучше раскрывающих мир и второстепенных персонажей.

Интерлюдия. Сестра.

Мужчина с криком вылетел из окна третьего этажа и упал буквально в нескольких метрах от Кати Орловой, от чего та вздрогнула и отшатнулась.

Уродливая плоская кепка мужчины приземлилась на переполненный мусорный бак. Катя покачала головой и взглянула вверх, сощурившись. Из окна выглядывала голова сестры. Вены на её лице всё еще выглядели распухшими и отливали синим.

— Сейчас спущусь, не пускай его никуда!

Катя ещё раз взглянула на мужчину. Тот тихо постанывал, его ноги были вывернуты под неестественным углом. Не похоже, чтоб он мог куда-то уйти.

— Софа, это немного излишне, тебе не кажется? — тихо произнесла она, когда сестра грациозно выплыла из грязного подъезда.

Та лишь махнула рукой в ответ.

София была ростом выше среднего, обладала удивительно длинными ногами, грудью третьего размера и роскошными каштановыми волосами. Это не говоря уже о том, что больше чем на тренировки она тратила только на одежду. У Кати каждый раз перехватывало дыхание, когда она видела свою сестру.

А вокруг были отвратительные трущобы. Мусор на юге города толком не убирался, а дома, в которых жили сплошь неблагополучные, обветшали. Мусорный бак, забитый пустыми бутылками из-под дешевого пойла, кое-где валялись шприцы. Верный признак отчаяния у людей. Последнее время этим особенно активно пользовались банды, которых наплодилось столько, что Орловы просто не успевали с ними справляться.

Воистину красота и уродство.

В окне второго этажа появился ребенок, заинтересованно смотревший вниз. Катя подняла руку, чтобы помахать ему, но в тот же момент в окне возникла мать мальчика. Она спешно утянула его внутрь, стараясь не смотреть наружу.

— Ну что, коммунистический *****ас-***сос. Какие мысли теперь?

София нависла над лежащим, на лице её расцвела улыбка.

— Пошла ты. — Мужчина сплюнул кровь на землю. — Шлюха.

Катя подошла ближе, хоть и сохранила молчание.

— Катюш, как думаешь, ты сможешь помочь ему регенерировать? Он, кажется, сломал ноги.

— Угу. Если не затягивать с этим, то даже кости срастутся.

София резко ударила каблуком по сломанной ноге.

— За чтоооо?! — взвыл мужчина. — Я ничего не сделал!

— Кнут и пряник, — ехидно улыбнулась София. — Если дашь нужные ответы, моя сестра поможет тебе восстановиться и ты, возможно, уйдешь отсюда на своих двоих. Если же будешь вести себя плохо, — она погрозила пальчиком, — то я переломаю тебе все оставшиеся кости. Понял?

— Я правда ничего не делал! Я даже не знаю, чего вы хотите!

— Максим Прохоров. Это имя тебе что-то говорит?

Мужчина мотнул головой.

— Хорошо, я тебе напомню. — София отошла в сторону и начала рассказывать. — Три дня тому назад несколько эсеровских ублюдков подошли к машине Максима Прохорова, вполне миролюбивого простолюдина, державшего несколько цветочных магазинов. Они выволокли его наружу. Максим предложил им деньги, на что они рассмеялись. Не знаю деталей того, что было дальше, но Максим попал в больницу, получив некоторые травмы. Насколько знаю, у него были сломаны обе ноги — прям как у тебя, пробита голова, переломаны ребра. В больнице выяснили, что у него к тому же отслоилась сетчатка. Начинаешь вспоминать?

Мужчина ухмыльнулся.

— Ничего не слышал об этом, но звучит отлично.

София резко развернулась к нему.

— Отлично? Потом они подожгли его машину, что в целом выглядит мелочью на общем фоне. Повезло, что ребенок, сидевший внутри, сумел выбраться через окно и отделался легким испугом и ожогами. Так что мне очень интересно, знаешь ли ты, кто это сделал?

— Понятия не имею.

София резко метнулась вперед. На руках набухли синие вены, вокруг тела возникло такое же синеватое свечение. Без усилий она подняла мужчину за горло и бросила в противоположную стену. Он впечатался в кирпичную кладку с неприятным хрустом и со стоном сполз вниз.

— Слышишь, говнюк? Думаешь, я не вижу твоей милой красной повязочки? Что-то мне подсказывает, что ты такой же эсер, как и те парни, а может и сам принимал в этом участие. Так что ты мне расскажешь, что там ваша организация замышляет и почему вы стали шастать по нашей территории и нападать на наших людей. Уловил?

Катя вздрогнула. Ей всё время было слегка некомфортно, когда София себя так вела. Понятно, что это было необходимо, но всё же...

— Разве есть что-то плохое в том, что кто-то растряс вонючий денежный мешок? Это из-за таких как он, мы живем в дерьме! — Мужчина застонал. — И вы им только потакаете! Поэтому и нужна «Народная воля»!

— Ваша «Народная воля» спонсируется Власовым, который такой же бизнесмен, — тихо произнесла Катя.

— Потому что Власову не плевать на людей!

— Мне кажется, ты не понял, — произнесла София, замахиваясь.

Первым ударом она переломила ему руку. Второй отбросил эсера на несколько метров в сторону. Третий удар отправил его в нокаут.

Катя подошла ближе. Мужчина не дышал.

— Дерьмо, — хрипло выдохнула София. — Я не рассчитала силу.

— Ты постоянно так делаешь, Софа, — с укором ответила Катя. — Ладно, что это жестоко, но теперь мы не получим от него информацию.

— Но ты же можешь вылечить его, — София уселась на перевернутый мусорный бак. Синее свечение вокруг неё всё еще никуда не исчезло и даже мелкие сосуды в глазах светились холодным голубым. — Катенька, нам правда надо поговорить с ним! Ну, пожалуйста!

— Это привлекает ко мне внимание, — недовольно буркнула Катя. — Люди начнут что-то подозревать. И так возникают вопросы, откуда в клане Сахир девушка со способностями, позволяющими усиливать других. А ты с каждым разом заходишь всё дальше и дальше.

— Да он ничего не вспомнит, он же придурок, — Софа махнула рукой. — Я правда постараюсь больше так сильно не бить. Просто это заклинание ещё не откалибровано.

Катя тяжело вздохнула.

— Только если ты пообещаешь, что займешься калибровкой на полигоне.

— Обещаю-обещаю! — Софья вскочила с бака. — Ты моя самая лучшая сестренка!

— Приемная сестренка, — тихо произнесла Катя, склоняясь над лежащим.

Он коснулась открытого участка кожи и ощутила чужое тело. Сердце едва билось, несколько серьезных внутренних кровотечений, переломаны кости, разорвана брюшина, тяжелое сотрясение мозга. Её замутило, но она погрузилась глубже.

— Как в школе?

— Ты меня отвлекаешь.

— Пфф, — София надула губки и отошла в сторону.

Вот они. Тонкие, слабые энергетические каналы неодаренного. Она зачерпнула энергии из своего резервуара и направила в них. Замедлить пульс, углубить дыхание. Она рассеяла энергию по всему телу, активируя стволовые клетки, заставляя кровь двигаться к травмированным частям, многократно ускоряя регенерацию этого человека. Она ощутила, как его раны затягиваются.

— Всё, — произнесла Катя, отряхивая руки, — нужно подождать несколько минут, пока он восстановится. Будет почти как новенький.

— Так как первый день в школе? — переспросила София.

— Терпимо. Не могу сказать, что счастлива, что мне приходится ходить туда.

— Ну, ты же сама говоришь, что нужно поддерживать репутацию.

Никто из Орловых не отличался умением поддержать в трудной ситуации, но София иногда просто бесила своей способностью припоминать сказанное ранее.

— Уроки, естественно, унылые. Много новеньких, уже сбившихся в группы. Кстати, младший Морозов поступил в Академию.

София присвистнула.

— Миша ничего не говорил об этом.

— Я так поняла, они не в лучших отношениях. За весь день даже не поздоровались.

— Не удивлена. Миша говорил, что его брат — редкостная размазня.[[ Миша и София встречаются, но Влад об этом не знает.]] Потому его и отправили в Чехию. Боялись, что тут его зашибут ненароком.

Избитый мужчина издал невнятый хрип. Катя присмотрелась — народоволец задышал ровнее, но в сознание ещё не пришёл.

— Я бы не назвала его размазней, — ответила она.

— Мммм? Почему?

— Он влез в драку с Русланом. В столовой.

— Не размазня, но дурак, — хмыкнула София. — Впрочем, Миша тоже страдает излишней храбростью и лезет вперед всех. За это его и люблю.

Со стороны реки потянуло холодным ветром. Катя поежилась и засунула кисти рук подмышки.

— Нет, ты не поняла, — пояснила она. — Он вырубил Руслана. А сам не получил ни царапины.

София наклонила голову и с недоверием уставилась на сестру.

— Шутишь?

— Я серьезно. Почти вся школа видела.

София поджала губы и задумчиво уставилась на окна.

— Представляю лицо Хучиева, — усмехнулась девушка. — Он столько раз подставлял нас, что любые его беды меня радуют. А ещё соклановцы, блин...

Она внезапно хлопнула в ладоши и вприпрыжку подбежала к Кате. Приобняв её за плечи, она вытянула руку вперед, будто пыталась показать что-то вдали. Увы, но вокруг был только всё тот же грязный и усталый район.

— Слушай, а может тебе начать с ним встречаться? Прикольно же! Я встречаюсь со старшим братом, ты с младшим, будем сплетничать, везде ходить вместе... — протянула она мечтательно. — И вообще, ты же сама говоришь, что он крутой.

— Ничего я такого не говорила, — сердито буркнула Катя, отталкивая сестру. — Пойдем лучше закончим с тем товарищем, он уже должен был в себя прийти.

София недовольно потерла плечо, потом направилась к лежавшему на земле.

— Что-то он не шевелится.

— По щекам похлопай — проснется.

София вместо этого с силой наступила каблуком на кисть народовольца. Тот резко приподнялся и заорал.

— Ну я же только его вылечила, Софа! Второй раз это делать не буду!

— Слышал? — наклонилась дворянка к лицу эсера. — Она тебя больше лечить не будет, так что во второй раз рискуешь инвалидом остаться.

— Я вас Власову сдам! — заявил он, морщась от боли.

— Пффф, и что он сделает? На дуэль меня вызовет ради гопника какого-то? А даже если бы ему было не плевать на тебя, то мы на своей земле, в своем праве, вершим правосудие. А Власов кто? Стареющий дворянин без земли и без места в совете.

Катя хотела была остановить сестру, но одернула себя. На самом деле, Власов мог доставить им немало проблем — у него денег было больше, чем у обоих родов клана Сахир в Неомоскве вместе взятых. На дуэль не вызовет, но шум поднять может. Только вот террористу об этом знать необязательно.

— Ну так, что, мне сломать тебе ноги второй раз или будешь говорить?

Мужчина замолчал, гневно смотря на Софию. Та занесла ногу, собираясь ударить, но народоволец поднял руки:

— Не надо, хватит! **ять, я скажу, только дайте мне уйти спокойно.

— Идёт, — улыбнулась Софа. — Так что за план у Народной воли?

— Терминалы на юге. Мы расширяем влияние, занимаем территории.

— Разве терминалы не заняты Хучиевыми? — спросила Катя.

— Заняты, но у чуд... — он осекся посреди слова, поймав тяжелый взгляд Софии. — У колдунов недавно что-то сперли. Что-то важное, так что они все на ушах стоят. А сегодня пошли слухи, что их старший оказался в больничке. Они ослабли, это все знают.

Катя с Софией переглянулись.

— Зачем вам туда лезть? Вы же держите территории в Старом Городе, спасибо Власову и Морозову, который смотрит сквозь пальцы на ваши фокусы.

— Из центра нас вытесняет американец. Новый игрок, его никто вживую не видел, но у него там целая толпа неодаренных наемников. Военные, первоклассная подготовка, снаряжение, да всё вообще.

— Что за американец? Аристократ?

— Да я не знаю, честно! Знаю только, что у него денег куры не клюют. Нас просили пару раз на его офисы нападать, но там охрана такая, что даже смысла соваться нет.

София закатила глаза.

— Значит, Власов решил побороться с Хучиевыми, решив, что они ослабли? Временное отступление? Ни за что не поверю, что он решил сдаться.

— Я не знаю ничего на этот счет, честно...

София многозначительно стукнула каблуком по асфальту в нескольких сантиметрах от ноги мужчины.

— Да твою-то мать! Я правда не знаю! Думаю, он хочет преимущество получить.

— Какое преимущество? — влезла в разговор Катя. — В терминалах всё еще хуже, чем здесь.

— И аристо туда не суются. Там бордели, подпольные бои, дурь. Все, кто хочет спокойно вести свой бизнес подальше от кланового произвола, уходят туда. Раньше платили Хучиевым, теперь будут платить нам. Там много денег.

— Глупый план. Вас выбьют оттуда за неделю, стоит только Городскому Совету собраться. Хучиевы по крайней мере аристократы, а таких как вы терпеть никто не будет.

Народоволец сдавленно рассмеялся.

— Ты вообще не понимаешь, что происходит, да? В городе сразу несколько новых игроков, желающих урвать себе территорию. Американец, наемники, Хучиевы, мы — даже если увязнем в долгой борьбе, а этого не произойдет, поверь, то есть ещё куча молодых ребят, которые тоже захотят свой кусок пирога. Либо тут будет затяжная война, которая высосет из вас все соки, либо кто-то заберет все ресурсы себе, прогнет остальных и тогда вам вообще не выстоять.

Он нервно сглотнул.

— Аристократам приходит конец. Власть вернется к народу, как и должно быть.

София хрустнула челюстью.

— Софа, не надо! — Катя взяла её за руку.

— Вы обещали, что я уйду, — с тревогой в голосе напомнил мужик.

— Я вложила в тебя немного своей энергии, — обратилась Катя к нему. — Если я захочу, я могу обернуть её. Твои кости начнут гнить, малейшая ранка будет кровоточить часами, и так далее. Так что лучше бы тебе вести себя хорошо. А то я узнаю.

— Твари, — тихо буркнул народоволец.

— Думай, что хочешь, но сюда больше не суйся, — ответила Катя. — А теперь беги давай.

Эсер поднялся на ноги и медленно начал отходить от сестер, не сводя с них взгляда. Дойдя до угла, он наконец развернулся и побежал.

— Это же ты не серьезно по поводу гниющих костей? — обеспокоенно спросила София. — А то я иногда думаю, что им стоит бояться тебя сильнее, чем меня.

Катя сжала челюсти. София будто не понимала, насколько она сейчас попала в точку. И насколько самой Катерине не хотелось давать поводов для подобного страха.

— Нет, не всерьез, — выдавила она из себя улыбку. — Ты же знаешь, я такое не могу делать. Только усиливать способности.

Они вышли из переулка и двинулись по улице. Немногие работавшие фонари зажглись, разгоняя вечерний полумрак. Впрочем, даже в таком районе темнота их не пугала — достаточно было символа Сахир на одежде, чтобы отпугнуть любых агрессивных местных.

— Кстати, завтра в Вулкане туса, — внезапно сказала София. — Ну, в Писаревском казино. Может, сходишь со мной?

Глава 6

Я пришёл в себя на кушетке в каком-то маленьком кабинете. Всё тело ломило, как после тяжелой тренировки. Над головой качался металлический кубик с выпирающей зеленой линзой. Морщась от боли, повернул голову в сторону.

— Вы очнулись, сир?

Я сфокусировался на Грегоре фон Шульце. Он стоял возле стены и нервно протирал очки.

— Что со мной? Где я?

Память тоже была как в тумане. Я медитировал на траве, пытался накачать мышцы энергией, как объясняла наставница, а потом начинался провал. Никаких воспоминаний.

— Вы потеряли сознание и вас принесли сюда. Это мой кабинет. Не переживайте, никаких критичных повреждений у вас нет, насколько могу судить.

— Долго я так пролежал?

Фон Шульц бросил взгляд на часы, выполненные в форме неровной кляксы.

— Не больше часа, сир.

Мне удалось наконец сфокусировать взгляд и оглядеть кабинет. Он был совсем маленький: почти половину комнаты занимал большой стол, заваленный бумагами и какими-то механизмами, вторую половину занимали кушетка и шкаф. Между ними было пространства настолько мало, что два человека едва ли могли бы разминуться тут.

Герман водрузил очки на нос и сказал:

— Давайте проверим ваше состояние. Полежите еще минутку, пожалуйста.

Он подошёл, взялся за куб, висевший на цепочке, что-то нажал на нём, потом начал медленно его раскачивать, словно маятник.

— Что это за хреновина? — насторожился я.

— Простейший магический сканер, — улыбнулся фон Шульц. — Просто попробуем понять, что же с вами случилось. Если вы не против, конечно.

Я вяло мотнул головой. Сканер, тем временем, с каждым колебанием начинал светиться ярче. Качнувшись раз десять, куб замер, линза ярко вспынула и тут же потухла. Шульц проворно ухватился за куб, отпер какую-то защелку и вытянул оттуда небольшой листок, напоминавший фотокарточки от полароида. То, что натурфилософ тут же начал трясти этим листком, только усилило ассоциации.

Мне удалось сесть, что отдалось ещё более тяжелой болью во всем теле. Чтобы не вскрикнуть, пришлось сжать зубы до скрежета.

— Хммм, — задумчиво промычал фон Шульц. — Как странно...

— Дадите посмотреть?

Я протянул руку вперед, преподаватель передал мне листок. На плотной бумаге отпечатался контурный рисунок. Всмотревшись, я понял, что это мое тело, только полупрозрачное. Были отчетливо видны кости и контуры мышц. Всё это было мне знакомо, только вот почти на всех крупных мышцах тянулась какая-то черная паутинка.

— Так и должно быть? — я ткнул пальцем в одну из паутинок.

— Нет. Не думаю. — Фон Шульц снова снял очки и начал их натирать. — Это разрывы мышц. В реальности всё не так ужасно — сканер не очень хорошо разбирается с физическими вещами, но повреждения ощутимые. Тело сильно болит?

— Да, весьма.

— Что вы делали перед тем, как потеряли сознание? Можете вспомнить всё максимально подробно?

Я издал протяжный стон.

Зараза.

Может хотя бы один день в этом мире пройти без проблем и осложнений?

— Накачивал энергию из резервуара в мышцы. Пожалуйста, скажите мне, что это нормально для начинающих.

Конечно, я и сам в это не верил.

— Боюсь, что огорчу вас. Я такое вижу первый раз. Накачка мышц может быть травматичной, но обычно это связано с тем, что юные пользователи просто переоценивают свои силы. Но сама по себе энергия не может навредить телу пользователя.

Я ощутил, как внутрь закипает гнев. Ситуация могла означать только одно — вонючий тупой демон, принимающий форму жуткого ребенка, обманул меня самым банальным образом. Вот тебе и королевская способность, которая не позволяет использовать дары.

— Дайте угадаю, моя мана токсична и мне лучше не пытаться накачивать её в собственное тело, если я не хочу сдохнуть?

Фон Шульц надел очки, снял, поправил дужки, снова одел.

— Похоже на то, сир. Не могу быть уверен, нужно сделать ещё кое-какие тесты. Может быть, удастся найти в книгах упоминания о чем-то подобном. Но, видимо, ваша связь с Источником несовершенна и каким-то образом делает энергию разрушительной для человеческого тела.

Я ударил по стенке шкафа так, что тот аж затрясся, в руке тут же отдалось острой болью. Кажется, нужен новый план.

Фон Шульц, тем временем, вытащил из ящика стола какой-то бутылек.

— Выпейте это. Мы используем такие эликсиры для травмированных неодаренных. Никакой особой магии, просто специфический набор трав. Ускорит заживление и снимет боль.

Я взял бутылек. Ни этикетки, ни подписи. Внутри колебалась густая зеленоватая жижа. Тем не менее запах у неё оказался даже приятный, напоминающий о родных землях. Родных землях из моего мира, конечно.

Проглотив его залпом, посмотрел на фон Шульца. Тот держал в руках какой-то маленький конверт.

— Спасибо, господин учитель, — я намеренно избрал официальную форму благодарности.

— Это тоже вам, — он протянул мне запечатанный конверт. — Ваши друзья оставили.

Внутри оказалась короткая записка: «Если оклемаешься быстро, то встретимся за забором после занятий. Есть идея.» Внизу была размашистая нечитаемая подпись, начинавшаяся с буквы К.

— Владислав, дам вам совет. Попробуйте раскрыть свой уникальный дар. Для вашего клана характерны дары, взаимодействующие с предметами, так что ваша порченная энергия не должна будет наносить особого вреда телу. Это, конечно, усложняет жизнь, но у многих сильных одаренных способности обладали, кхм, побочными эффектами. — Герман задумчиво прикусил дужку очков. — Возможно, у вас тоже какой-то необычный дар. Если захотите, в понедельник попробуем сделать ещё несколько тестов, но только если вы восстановитесь.

Я поднялся с койки, сунул конверт в карман пиджака, бутылек оставил на столе. Ещё раз поблагодарив преподавателя, я направился за пределы школы. Меня ждала моя будущая команда.

***

За забором меня ждали четверо.

— Ты серьезно проспала первый день учебы? — задал вопрос Костя.

— Не выспалась, — лениво ответила незнакомка. — Но я ж приехала, когда ты позвонил, так что нечего жаловаться.

Она носила худи не по размеру с натянутым на голову капюшоном, из-под которого выбилось несколько прядей темных кучерявых волос. Худая и невысокая девушка показалось мне неуверенной, пока я не увидел её лицо. Равнодушный взгляд и полуулыбка выдавали человека, который был куда взрослее своего тела.

— Морозов. Владислав, — представился я ей.

— Кинаст. Мелисса, — передразнила меня она.

— Необычное имя.

— Предки эмигрировали из Баварии.

На несколько секунд мы зависли, смотря друг другу в глаза, проверяя на прочность. От неё не исходило неприязни, но я сразу понял — ей нравится провоцировать окружающих.

— Влад, — Настя коснулась моей руки. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Я отвел взгляд.

— Да, всё нормально. Мне уже намного лучше. Давайте к делу.

Я прокашлялся, обвел их взглядом. Игнат оперся спиной на дерево и старательно делал вид, что ему неинтересно, Костя смотрел в одну точку замутненным взглядом, Мелисса разглядывала меня, а Настя нахмурившись смотрела на неё.

— Так, — хлопнул я в ладоши, привлекая внимание. — Меня послушали. Мое предложение простое. Почти все Одаренные тут разбиты по группам. Помимо того, что команды нужны для участия в турнире, которое... — я замялся, — а что оно дает, кстати?

— Внимание со стороны разных высокопоставленных аристо. В Неомоскву обычно приезжают два-три Архонта на турнир. Хорошо проявишь себя там — можешь попасть к ним в ученики, а это надежный путь наверх, — ответил Костя. — Ну и слава, деньги и прочее. Некоторым удавалось получить даже надел земли.

— Короче, участвовать надо однозначно. Помимо этого в команде просто проще компенсировать слабые места друг друга.

— Влад, прости, но я не вполне понимаю, — прервала меня Настя. — О чем именно ты говоришь? Зачем нам компенсировать слабые места друг друга?

Я вздохнул.

— Слушайте, я не буду притворяться. Мы все можем просто спокойно проучиться тут несколько лет, а потом годами пытаться подняться наверх. Или мы можем взять всё в свои руки, как делают остальные. Я не хочу зависеть от своего отца, не хочу быть пешкой в чужих играх — а нас в них попытаются втянуть, говорю вам. Я хочу стать сильнее, свободнее. Хочу иметь то, что я заслужил иметь.

— И что ты предлагаешь? — спросила Мелисса.

— Займем свою нишу в городе. Пятеро одаренных, даже не самых высоких рангов — это достаточная сила. Не знаю как вам, но мне нужны деньги, чтобы отстоять свою независимость. С запасом средств за плечами будет гораздо проще двигаться дальше. Плюс нужно создать себе репутацию. Я не хочу каждый день драться в столовой, а для этого нужно, чтобы меня знали.

Конечно, это меня волновало далеко не в первую очередь, но, боюсь, мои одноклассники плохо отреагировали бы, расскажи я им о том, что мне нужно за три года успеть решить то, что никто не решил за триста лет. Не говоря уже о том, что мне нужно было собственное имя для того, чтобы никто даже не подумал, что я имею какое-то отношение к мутным делишкам князя Морозова.

— Драться в столовой? — подняла одну бровь Мелисса.

— До нас докопался Руслан Хучиев, — пояснил Костя. — Влад его вырубил.

Девушка хмыкнула.

— Я согласен, — внезапно произнёс Игнат.

— Так просто?

— А что? — развел руками парень. — Терять мне особо нечего.

Я перевел взгляд на Мелиссу.

— Я тоже согласна. Мне нужны бабки и я уже работала с Костей, а он по каким-то причинам считает тебя надежным.

— Ну, со мной и так понятно, — ухмыльнулся Константин.

— Настя?

Девушка нервно сжимала собственные пальцы и явно испытывала сомнения.

— Слушай, — сказал я. — Для начала мы не будем делать ничего действительно опасного. Если ты поймешь, что это не для тебя, то всегда сможешь уйти. Но кроме тебя за твою судьбу никто не в ответе. Поверь, уж я-то знаю.

— Мы же обойдемся без убийств и всякого такого, да?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда я согласна. Мне тоже нужны деньги.

Мне показалось, что она хотела добавить что-то ещё, но уточнять я не стал, только отметил это в голове.

— Один вопрос, Влад, — снова произнесла Мелисса. — Нахрен это тебе? Мы все здесь одиночки. Я, мягко говоря, не близка со своей семьей, отец Костика — такой же больной на голову, как и почти все в их клане, — Костя недовольно поморщился. — Без обид. Игнат Искрицкий, — она многозначительно посмотрела на парня, — ну, не уверена, что из его рода вообще остались выжившие, а твоя подруга — круглая сирота.

— Что? — вскинула голову Настя. — Откуда ты..?

— У меня свои каналы, — одним уголком рта улыбнулась Мелисса. — Так вот вопрос как раз в том, зачем это второму наследнику князя Морозова, первого среди равных бояр Москвы, большому хрену и тому подобное.

Справедливый вопрос. Ведь логично держаться семьи, рода, «брат за брата» и всё в таком духе. Только вот у меня нет никакой семьи, кроме той которую я создам сам. Да и Неомосква не тот город, где это работает — я уже видел четыре группы, состоящие из представителей разных родов и разных кланов. Сила в первую очередь в разнообразии, а единство приобретенное со временем куда надежней родственных связей.

Устроил бы их такой ответ? Вряд ли.

Я пригладил волосы. Все четверо внимательно смотрели на меня, ожидая ответа.

— Второму. Вот ключевое слово во всем, что ты сказала. У отца есть планы. У брата есть планы. У клана Малрох есть планы. Но я не хочу быть пешкой в чужой игре. Я хочу быть игроком. Может быть, я нетерпелив, но я устал быть несвободным, устал слушать чужие указания. Я сам буду решать, как мне жить. А для этого нужны сила и влияние. — Я замолчал на секунду, потом добавил. — И те, кому я мог бы доверять.

Повисло молчание.

— Сильная речь, — наконец произнёс Костя. — В духе Королей.

— О, да, а теперь давайте вы присягнете мне на верность, пролив свою кровь.

Четыре пары удивленных глаз уставились на меня.

— Шучу, — поднял я руки. — А вы прям за чистую монету приняли.

Костя рассмеялся, потом хлопнул меня по плечу.

— И то правда. Ну так какой план? Я так понял, у тебя уже есть идеи.

— Предлагаю пропустить, — начал я, подозвав всех поближе, — тот этап, где мы бьем шпану, отжимаем телефоны и сражаемся на подпольных боях. Это пустая трата времени и это даст противникам оценить нас. Так что вношу предложение: действовать в эти же выходные. Выбрать публичную, но не слишком опасную цель для ограбления, тут же всё это провернуть. Удивим противников и тут же исчезнем, а они пусть трясутся ожидая следующего удара.

Типичная вампирская тактика, на самом деле. Налетаешь на город ночью, пока все спят, никаких предупреждений не делаешь. Пускаешь кровь, создаешь немного хаоса и исчезаешь. Следующий удар наносишь спустя время и с другого направления. Ты можешь быть не слишком опасен, но люди успеют нафантазировать себе целую армию адских тварей, мечтающих похитить младенцев, так что когда ты уже объявишься официально сопротивление будет минимальным. Конечно, это не подходит для тех, у кого уже есть репутация, но для начинающих — это самый эффективный способ её заработать.

— Дерзко, — ответил Игнат. — Но куда нам бить? Все районы города кто-нибудь да контролирует. Сунемся — возникнут претензии.

— О, об этом дайте позаботиться мне, — влез Костя. — Я работал на одного человека, брал мелкие задачки: передать сообщение, найти пропавшего, разобраться с простолюдинами. Знаю, что у него бывают и более серьезные задания. Могу позвонить ему, возможно, он даст какую-нибудь наводку. К тому же, если мы хотим закрепиться в городе, у него могут быть нужные связи.

— Что за человек? Одаренный? — заинтересовался я.

— Не знаю, — пожал плечами Костя. — Он не встречается лично и имени не называет. Но он надежный, с оплатой никогда не кидает. Мелисса может подтвердить.

— Чувак со своими приколами, но слово держит, — кивнула Мелисса.

— Остальные согласны на это?

— Мне без разницы, — пожал плечами Игнат.

Настя покачала головой.

— Мне не нравится, что мы будем работать неизвестно на кого. Это может плохо кончиться.

— Откровенно говоря, мне тоже, — ответил я. — Но мы в любом случае обсудим то, что он скажет и только тогда примем решение. Костя, ты сможешь узнать всё необходимое до вечера?

— Попробую.

— Тогда давайте встретимся где-нибудь часов в девять. Обсудим план. Нужно относительно укромное место, чтобы не привлекать внимания.

— У меня мы просто не поместимся, — покачал головой Костя.

Я посмотрел на Мелиссу.

— Простите, я не настолько вам доверяю.

— Я вообще в гостинице для курсантов, — развел руками Игнат.

Настя прикусила костяшки пальцев и смотрела в землю.

— Насть, ты наша последняя надежда, — произнёс я.

— Что? — её глаза округлились.

— Мы могли бы собраться у тебя? Такое не стоит обсуждать на улице или в кафе.

— У меня? В смысле, в квартире? Нет, у меня ремонт, там негде.

Я тяжело вздохнул. Ладно, нужно как можно быстрее обзавестись отдельным жильем.

— Я знаю одно место... — всё же решилась Настя. — Ну, мы могли бы там собраться, если вы обещаете, что останется порядок.

Я краем глаза заметил, как Игнат недобро ухмыльнулся. С ним тоже надо будет отдельно поговорить.

— Обещаю.

Настя продиктовала нам адрес и мы разошлись. До вечера оставалось несколько часов, так что я попросил водителя высадить меня не доезжая до дома, чтобы прогуляться.

Поместье Морозовых находилось в западной части города и занимало в общем-то небольшую площадь. Несмотря на то, что само оно было весьма роскошным, окружали его обычные кирпичные пятиэтажки, разделенные небольшими улочками и аккуратными двориками.

Если юг был покрыт матовым пеплом и грязью, центр блестел стеклом и сталью, а северные районы манили неоном, то здесь всё было желтовато теплым и удивительно уютным. Вдоль дорог росли тополя, ухоженные клумбы разбавляли асфальт. За прошлую неделю я успел в целом осмотреть город и понял одно: он удивительно неоднороден. Здания строились в разные периоды, разруха соседствовала с процветанием, некоторые районы были до ужаса богаты, а в некоторые было опасно заходить даже днем.

Маленькая территория Морозовых, едва ли имевшая какое-то значение на фоне больших владений Титовых, Орловых и Нарышкиных, наоборот казалось островком стабильности и спокойствия.

Спокойно войдя в поместье и поприветствовав старичка-охранника у ворот, я обнаружил, что отец уже вернулся и сидел в гостиной. Журнальный столик был завален бумагами, а Морозов-старший склонился над ними с карандашом.

Я хотел проскользнуть в свою комнату, но он окликнул меня, не поднимая глаз от документов:

— Владислав, иди сюда. Нужно обсудить твои последние успехи.

Глава 7

Я медленно прошёл в комнату и уселся в кресло, бросив взгляд на бумаги — среди документов были какие-то карты и схемы. Что-то связанное с недвижимостью, но больше рассмотреть не успел — отец сгреб их все в стопку и отложил в сторону.

— Я осведомлен о твоем сегодняшнем конфликте, — произнёс он.

— Так приходит мирская слава, — нараспев ответил я, падая в кресло.

Алексей Морозов надел колпачок на позолоченную ручку, положил её на стол, откинулся в кресле. Яркий желтый свет торшера вычерчивал несколько параллельных морщин на его лбу.

— Зря.

Я подождал продолжения, но его не последовало.

— Что зря?

— Зря ты влез в эту драку. Хучиевы, хоть и не владеют землей, но достаточно влиятельны. У них есть деньги, у них есть люди, но самое главное — у них есть гордость. А это значит, что они будут мстить.

Я усмехнулся, наклонился и взял стакан, стоявший на столе. С шумом отхлебнул воду, только потом ответил.

— За меня не переживай. Как-нибудь справлюсь.

Отец сжал губы в тонкую линию. В его позе проявилось чуть больше напряжения, чем до этого.

— Я переживаю не за тебя, а за то, что твои выходки повлияют на общее дело. Напомню тебе, что как князь я слежу за всем происходящим в городе и любая нестабильность, любой конфликт привлекают внимание ко мне. Особенно, если конфликт связан с моей семьей. А прямо сейчас крайне неудачное время для излишнего внимания ко мне.

— Да ну? — Я даже не притворялся, добавляя издевку в голосе, настолько меня раздражал этот человек. — Не просветишь меня, почему же?

Он промолчал.

— Что, не доверяешь? А так бывает, отец, когда отсылаешь своего сына на годы, подальше от себя, а потом он вырастает и не хочет плясать под твою дудку. У тебя там, — я указал на стопку бумаг, — куча очень умных планов, я уверен. Но мне-то до них что? Я тебя, по большому счету, едва знаю, так с чего мне выслушивать эти нотации?

Снова повисло неловкое молчание. Наверное, было не самым разумным ходом давить на него сейчас, но я ощущал, как внутри бушуют остаточные эмоции оригинального Влада и сдержаться оказалось удивительно сложно. В конце концов, это просто свинское отношение, а я такого не терплю ни к себе, ни к другим.

— Прости.

— Что?

Я с удивлением уставился на отца.

— Это несправедливо по отношению к тебе, — пояснил он. — Ты ведь практически ничего не знаешь о происходящем. Иногда я забываю, как вы выросли.

Ну нет, только вечера воспоминаний мне не хватало.

— Я не могу сейчас рассказать о том, к чему готовлюсь, Владик. Всех деталей не знает никто, даже твой брат, и на то есть веские причины. Но нужно, чтобы ты был готов взять на себя ответственность, когда наступит время перемен. Вы оба, ты и Миша, всё это задумано только для того, чтобы вам было что наследовать.

А нет, вечер воспоминаний отменился не начавшись.

— Отец, — уже спокойно ответил я. — Ты хочешь чтобы я не делал чего-то, но не говоришь чего. Хочешь, чтобы я был готов к чему-то, но не говоришь к чему. Какой-то абсурд. Что мне, сидеть и ждать, пока ты там что-то скомандуешь?

Алексей задумчиво поглаживал подлокотник кресла кончиками пальцев и молчал. Было в нем какое-то противоречие — мужественный профиль, ладное телосложение, одет со вкусом, говорит так, будто знает всё заранее, но в то же время живет много лет без какого-либо роста, давно не сражается, изоляцию предпочитает социальной жизни и всяческим удовольствиям, а ещё этот взгляд с нездоровым таким блеском. Мне доводилось видеть такой раньше — так смотрят фанатики.

Что же ты скрываешь, Морозов-старший?

— Справедливо, — наконец прервал он молчание. — У меня есть мысли по этому поводу, но сначала хочу спросить — что случилось во второй половине дня? Мне сказали только, что ты потерял сознание и больше ничего.

Я недовольно поморщился.

— У тебя там везде уши, что ли?

— Да, — не стал отрицать отец.

На миг я задумался, прикидывая расклад. С одной стороны, Морозов-старший... нет, отец, надо привыкать называть его так, безусловно являлся моим противником. Какие бы у него ни были планы, вряд ли они пойдут мне на пользу. Но скрывать подробности о своем даре глупо — это вызовет еще больше подозрений с его стороны, еще больше вопросов и желания контролировать меня. Да и он всё-таки отец, может даже помочь захочет.

— Упал в обморок, пытаясь накачать себя энергией. Фон Шульц осмотрел меня и утверждает, что моя энергия токсична для тела и я не смогу использовать никакой из универсальных даров без вреда для себя. Посоветовал развивать уникальный дар.

— Вот оно как, — отец нахмурился, потом тихо добавил, — не ожидал, что это проявится именно в тебе.

Он наклонился вперед, сложив руки в замок, потом продолжил уже более собранным тоном.

— Фон Шульцу можно доверять. Он весьма проницателен и умен, к тому же верен клану, по крайней мере, пока мы продолжаем финансировать его исследования. Что ты планируешь делать дальше?

Я хмыкнул.

— А что тут сделаешь? Видимо, учиться и ждать раскрытия дара.

Об остальных своих планах я решил пока не говорить.

— Расскажу тебе вещь, о которой многие догадываются, но мало кто решается использовать. Это не совет, не направление, просто информация, а как ей распорядиться — решать тебе.

Отец выглядел сейчас куда более расслабленным, чем в начале разговора, даже напряжение из позы ушло. Значит, что-то придумал. Значит, есть какой-то подвох в том, что он собирается рассказать.

— Как ты знаешь, Одаренные периодически повышают свой круг. Чем выше круг — тем сильнее дар, тем больше дополнительных способностей, тем эффективней трата энергии. Некоторые проживают всю жизнь, оставаясь на первом круге, кто-то постепенно растет, а кто-от умудряется запрыгнуть в высшую лигу за несколько лет. Большинство Одаренных не понимают, от чего это зависит, но при внимательном наблюдении становится ясно, что растут в первую очередь те, кто помещает себя в трудные ситуации. Не просто конфликты, а конфликты, в которых практически невозможно выиграть, моменты, требующие выйти за пределы своих возможностей. В шестидесятые у нас было рекордное количество Одаренных шестого и седьмого кругов, и почти все из них прошли Имперскую войну, в после ещё и сдерживали первые Прорывы.

Что ж, это многое объясняет. Хочешь научиться плавать — прыгни в колодец, логика в духе демонов.

— Поэтому те, кто хочет добиться роста, намеренно пытаются прыгнуть выше головы. Я думаю, что некоторые интуитивно ощущают это, хоть и не осознают, и потому так много молодых дворян бросают семьи и едут в другие города, становятся наемниками, погружаются в криминал... — Отец сделал паузу, давая мне осознать сказанное. — Но если ты решишь избрать такой путь, путь силы, то ты должен понимать последствия.

— О каких именно последствиях идет речь? Какие-то особые магические проблемы?

Морозов-старший сухо улыбнулся.

— Я не смогу тебя прикрывать. Если кто-то придет ко мне с претензиями, я скажу, что ты сам по себе. Мешать не буду до тех пор, пока ты остаешься в Неомоскве, но никакой защиты не предоставлю.

Очень мило. Теперь понятно, почему Владик не очень-то теплые чувства к отцу питал. Я уже уловил его манеру диалога — поднять градус напряжения, выставляя себя выше собеседника, и тут же отступить, сбивая с толку и не давая зацепок для дальнейшего развития конфликта.

— То есть, ты разрешаешь мне влезать в конфликты, надеясь, что это вызовет рост моей силы? — спросил я.

— Не могу этому помешать. Это тяжелый и опасный путь, но ты теперь взрослый человек и можешь сам решать, на что ты готов ради силы. Главное, чтобы ты был готов встать рядом со мной, когда придет время.

Ага, конечно. Если тебе так не нравится этот путь, зачем подробно о нем рассказывать?

— Лады, я тебя понял.

— И ещё.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Во взгляде читалась абсолютная уверенность в своей правоте, дошедшая едва ли не до обреченности.

— Ты изменился, сын. Стал тверже, взрослее, теперь я это вижу. Но ты даже близко не представляешь, насколько сложно выжить в нашем мире, не то что возвыситься. Ты не знаешь цены победы, — в его голосе зазвенела сталь, — и не понимаешь, насколько высоки ставки. Так что помни о своем месте. И даже не думай о том, чтобы перейти дорогу мне.

Прошлый Владик бы затрясся и потерял дар речи от такого монолога. Мне же, наоборот, стало смешно. Морозов-старший даже не догадывался, насколько лучше него я осведомлен о происходящем, а угрозы его выглядели смехотворными. Что мне может сделать этот князек, не бравший в руки оружия много лет и известный как любитель компромиссов и дотошный бюрократ? Сейчас он еще мог лишить меня каких-то возможностей и попортить жизнь, но дайте мне месяц и я буду стоять выше.

Так что я просто улыбнулся.

— Конечно, отец, я всё понимаю. Буду предельно аккуратен и всё такое.

Его губы вновь сжались в тонкую линию.

— Можешь идти.

Ну что за раздражающая манера вести диалог. На каждое хорошее слово или полезный совет — две пафосные нотации с подчеркиванием собственного превосходства.

Я подавил забурливший было внутри гнев и откланялся.

***

Два часа я провел за чтением «Основ теургии». Конечно, они были бесполезны для меня напрямую, но я хотел знать больше о Сахир — из всех потенциальных противников они были наиболее непредсказуемыми и гибкими, да и я был уверен, что мне еще придется с ними сражаться. Так что я пытался понять, в чем их слабости.

Параллельно размышлял о собственных возможностях. Конечно, я всё еще был взбешен наглостью демона, подсунувшего мне кусок дерьма вместо дара, но понимал, что теперь придется мобилизовать те ресурсы, которые у меня имелись.

Во-первых, навыки боя. Да, у меня слабое тело, но зато есть опыт в сражениях. Рукопашная, стрельба, холодное оружие — я владел всем на уровне ощутимо выше среднего. Это нужно использовать по максимуму. Как показало столкновение с Хучиевым, маги часто опираются на свои дары, что делает их более уязвимыми к хитрым и неожиданным атакам.

А я как раз на таких и специализировался.

Во-вторых, магия крови. Она однозначно должна была работать, кровь обладает силой в любом мире. Да, мне не хватало тонкого вампирского обоняния, да, я не мог её пить, да, многие заклинания мне недоступны, потому что человеческая кровь слишком жидкая, но даже так это мощный инструмент. Нужно только потратить время и адаптировать её под мои текущие возможности.

В-третьих, глифы. Одна из немногих известных мне техник, которая не включала в себя никаких эзотерических компонентов. Конечно, многие считали использование глифов формой ментальной магии, но правда в том, что они были скорее инженерией.

Я потратил около 30 лет на придворные игры, когда только стал вампиром. Секрет победы в них прост — нужно заставить людей думать так, как тебе выгодно. Как это сделать? Речи, переговоры, подкуп, запугивание — это всё ненадежные инструменты. Чтобы добиться результата, нужно изучить, как работает человеческий мозг, а он удивительно предсказуем. Путем точечной стимуляции определенных зон зрительной коры можно вызвать вожделение, страх, можно заставить обмочиться или просто отправить в эпилептический припадок.

Мощная сила, но требует долгой проработки каждого глифа и тщательной настройки под конкретную цель, что делает её неудобной для применения в моей ситуации.

В-четвертых, люди. Нужна не только команда, нужны подручные. Ученики, миньоны, да хоть рабы — те, кто будет разбираться с мелкими проблемами и выполнять грязную работу. Это позволит мне сосредоточиться на глобальном плане и не вязнуть в мелких разборках.

Пребывая в размышлениях, я покинул дом и пересек город, оказавшись в юго-восточной части. С небольшого холма я мог наблюдать раскинувшиеся на юге трущобы, перемешанные с заброшенными железнодорожными терминалами. Место, которое указала Настя, было отделено широкополосной трассой от трущоб и уже попадало в более цивилизованный район, которым официально владели Титовы.

Интересно, почему Настя поселилась тут, а не на территории Морозовых? Неужели отец не предлагал ей? Насколько я мог судить, наши родители были довольно дружны когда-то.

Кварталы плотно жались друг к другу, люди спешили в свои огромные муравейники, забитые тесными квартирками. Матери кричали из окон заигравшимся детям, несколько толстых мужиков возле пивной громко обсуждали, кому лучше служить — Титовым или Нарышкиным, усталые рабочие сворачивали потрескавшийся резиновый шланг, громко переругиваясь. Во всем этом было свое обаяние.

Я сверился с адресом. Мне нужно было двигаться дальше, к окраинам.

Жилые массивы сменились более мелкими зданиями, потом пришлось пересечь неосвещенный, заросший и грязный парк, больше напоминавший лес. За ним, между брошенной стройкой — бетонный каркас ростом в несколько этажей зиял пустыми проемами — и таким же брошенным маленьким парком развлечений примостилась группка зданий, из тех, который обычно сдают всяким мелким магазинчикам. Большая часть окон была забита досками, поверх которых красовались низкокачественные граффити.

Нет, Настя определенно тут не живет. Я сверился с адресом ещё раз и наконец обнаружил необходимое здание. Оно был так же забито досками, а на фасаде висела вывеска «Общество Х*****го Настроения». Когда-то настроение, судя по всему, было хорошим, но часть букв отвалилась, так что теперь посреди надписи сиял пропуск.

Я нашел проржавевшую железную дверь и вошел внутрь.

***

Когда-то это был зал игровых автоматов. Не тех, где нужно дергать рычаг, пока не выскочит три семерки или три лимона, а тех, в которых нужно из пластикового пистолета стрелять по всяким монстрам на экране или танцевать, прыгая на светящиеся платформы.

Сейчас же он явно был заброшен. Половина ламп не горела, несколько автоматов были разбиты, в машине для поп-корна поселилась то ли плесень, то ли хрен знает что. В дальнем углу у стены с потрескавшимся артом в виде сражающихся демонов стояло несколько диванов с потертой кожаной обивкой.

Здесь же были все мои новые товарищи. Костя развернул один из целых автоматов и ковырялся в задней панели. Адекватный, разумный, но можно ли считать его надежным?

Игнат ходил кругами в стороне ото всех, сжимая и разжимая кулаки. Он нервно кусал губы. Проблемный персонаж. Слабые места открыты и контролировать его проще, но стоит упустить момент — и он может ударить в спину, в этом я не сомневался.

Настя и Мелисса тихо переговаривались, сидя на тех самых потертых диванах. Две противоположности с одним общим пунктом: я до конца не понимаю, зачем они присоединились. Настя не кажется особо амбициозной, а с Мелиссой просто почти ничего неясно, кроме того, что она, видимо, привыкла тратить деньги, не считая. Чем быстрее я найду их слабые места, их крючки, за которые можно дергать, тем спокойнее мне будет.

Я хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Общество Херового Настроения, значит?

Мелисса хрипло засмеялась, а к ней тут же присоединился Костя. Настя снова залилась румянцем.

— Надеюсь, ты тут не живешь? — обратился я к Насте.

— Нет, конечно, — возмущенно ответила она. — Просто мы можем собираться тут, это безопасно. И никто не заинтересуется.

— А владелец?

Она покачала головой.

— Владелец давно уехал отсюда и забыл про это место.

Костя поднялся, вытирая руки какой-то тряпкой, и добавил:

— Судя по всему, мужик был из тех идеалистов, которые мечтали о том, что новые технологии дадут нам множество новых развлечений. Как в фантастике. Но таких штук, — он указал рукой на автоматы, — не делают с тех пор, как Япония превратилась в клоаку, кишащую тварями с щупальцами и клювами, растущими отовсюду, так что обслуживать их некому.

— Ага, а ещё людям просто не до игр, — ответила Мелисса. — Даже если бы было кому всем этим заниматься, то все просто слишком увлечены попытками выжить.

— Может и так. — Костя кинул тряпку куда-то в угол, потом поднял свой рюкзак с кучей боковых карманов. — Обсудим наши планы? У нас есть идеальное место, на которое можно напасть в субботу вечером.

Я кивнул.

— Для этого мы и собрались.

Глава 8

Костя развернул чертеж на автомате для мини-футбола. Я пригляделся — это было двухэтажное здание, два больших зала, много мелких комнат.

— Наш наниматель, то есть, наш потенциальный наниматель предложил одно дело. Знаете, что это?

Все склонились над картой.

— Я знаю, — внезапно произнесла Мелисса. — Это казино. Вулкан или как-то так.

— Верно. Его предложение следующее: мы выносим вот это самое казино завтра вечером, забираем из хранилища какой-то макгаффин, который ему очень нужна. Штука отходит ему, а деньги наши. Плюс он готов предоставить нам все необходимые ресурсы. В пределах разумного, конечно.

— Разве это казино не держит Писарев-Нарышкин? — спросила Мелисса.

Игнат перестал разглядывать карту и отошёл в сторону, продолжив заниматься разжиманием и сжиманием кулаков. Настя нахмурившись изучала план здания.

— Держит, верно.

— Если это казино принадлежит кому-то из аристократов, особенно из помещиков, то у нас будут проблемы. Они же склонны прикрывать друг друга, — сказал я. — Не думаю, что мы готовы драться с толпой одаренных.

Костя слабо улыбнулся.

— В этом вся фишка. Завтра Нарышкиных-старших не будет в городе. Как и Титовых, как и Орловых. У них мероприятие в Ярцевском, встречают какого-то гостя из южных провинций — очередные переговоры по сотрудничеству.

— А от Ярцевского до Неомосквы час пути, не меньше... — задумчиво пробормотала Мелисса.

— Верно. Это значит, что скорее всего мы столкнемся только с самим Антоном Писаревым-Нарышкиным. В худшем случае там будут ещё двое наследников из основной ветки.

— Они сильные? — поинтересовался я.

— Смотря с чем сравнивать, — ответила Мелисса. — Дар Алёны как-то связан с общим усилением. Улучшенные рефлексы, кошачья ловкость. Она как комар — урона не нанесет, но что-то сделать с ней трудно.

— Евгений опаснее, — продолжил Костя. — Он вроде берсерка. Мощно бьет, при том еще и не чувствует боли. Если Алёна это комар, то Евгений — это бешеная собака.

— Нас больше. Мы можем их просто отвлекать и тянуть время?

— Теоретически, — кивнула Мелисса. — Проблема в Писареве.

— А что с ним? — уточнил я.

— Он придурок, — мрачно ответила она. — При том полный. Отбитый на всю башку.

— А какие у него силы?

— Я не знаю, — ответила Мелисса.

Костя тоже пожал плечами.

— Он типа прилипчивый, — неожиданно произнес Игнат.

Четыре пары глаз уставились на него.

— Видел по телику, — пояснил тот. — Он по стенам ползает, а ещё кидается столами и прочим, как будто они ничего не весят.

Я поморщился.

— Не слишком ясно, но в целом звучит не сказать, чтобы опасно. Думаю, тоже справимся.

— Эммм, ребята. — На лице Насти отражалось тяжелое сомнение. — Мы же сейчас не всерьез это обсуждаем, да?

— В каком плане не всерьез? — осторожно спросил Костя.

— Ну вот это всё, — девушка с легким испугом глядела переводила взгляд с меня на Костю. — Драться с наследниками, грабить казино. Это ведь опасно, это не шутки. Мы потом так просто не выберемся из этого конфликта.

— А ты думала, чем мы собираемся заниматься? Собак воровать и требовать выкуп за них? — с издевкой спросила Мелисса.

— Нет! — голос Насти слегка дрожал. — Я думала, что мы будем драться с какими-нибудь бандитами, заберем их нечестно заработанные деньги и все такое...

Как я и опасался.

— Настя, послушай меня.

Я постарался придать голосу твердости, хотя юное тело, конечно, звезд с неба не хватало — просто не те голосовые связки. Как же я скучал по бархатному басу, который у меня был раньше.

— Нет, все послушайте. Это важно. Мы — дворяне. Не холопы, не мещане, не бандиты с большой дороги. Знаете, что отличает аристократа от обычного человека?

Они ответили практически одновременно.

— Связи?

— Воспитание?

— Наглость?

— Происхождение?

— Нет, нет и нет, — резко ответил я. — Аристократа отличает то, что его имя и его слово имеют вес. Чем больше его имя значит, тем больше ему доверяют, тем больше ему прощают, тем больше он может сделать. А имя — это поступки. Посмотрите на моего отца — он не самый сильный в городе, — я мельком заметил удивление во взгляде Кости, — не самый богатый, земель у него тоже не больше, чем у остальных. И всё же он князь, потому что люди по каким-то причинам в это верят.

Драматическая пауза, чтобы до них дошло.

— Это значит, что как вы себя поставите, так к вам и будут относиться. Будете гоняться по улицам за гопниками — опуститесь в глазах окружающих до их уровня. И отмыться от этого будет очень тяжело.

Ещё одна пауза. Я обвел их взглядом — ага, прониклись. Значит, я нашёл правильные слова.

— Конечно, у нас многого нет. Никто не поверит, если мы сейчас объявим себя кандидатами в Архонты. Но вопрос на самом деле простой: кем вы хотите выглядеть? Амбициозными бродячими рыцарями, пусть без земли и денег, зато со жгучим желанием стать кем-то большим, или придворными шутами, довольствующимися крошками с барского стола?

Повисла полная тишина, в которой было слышно треск старой лампы.

— А мне всегда нравились шуты, — сказала Мелисса.

Я коротко рассмеялся. Напряжение спало, остальные тоже заулыбались. Но я понимал, что мысль теперь засядет у них в голове и постепенно уничтожит все сомнения. А мне будет куда проще, если они сразу пройдут вместе через сложное испытание — это сблизит лучше любых разговоров.

— Вообще всё проще, чем кажется, — сказал Костя, обращаясь к Насте. — Официальных претензий нам не предъявят. Казино нелегальное, формально оно вне закона на территории Неомосквы, а Писарев-Нарышкин старательно позиционирует себя как члена рода Нарышкиных, хоть он там и седьмая вода на киселе. Если он захочет раздуть конфликт, то в СМИ поднимется шторм из дерьма о том, что Нарышкины не соблюдают собственные правила и вообще занимаются грязным бизнесом. Уверен, тот же Власов будет рад раздуть из этого скандал и насолить им. Очень сомневаюсь, что они пойдут на такие риски из-за какого-то ограбления.

Настя отошла от стала, села на диван и прикусила губу.

— И в то же время такое нападение сразу заставит нас уважать — мы выбрали далеко не самого слабого из противников, — добавил я.

— С твоим братом проблем не будет? — спросила Мелисса. — Наследники держатся вместе. Он может решить, что ты попал в плохую компанию, — она хихикнула, — или что-то в таком духе.

— Это не проблема, — я махнул рукой. — Я разберусь.

Я снова обратил внимание на то, что Игнат нервно ходит кругами. Парня, очевидно, что-то угнетало и требовалось разобраться с этим как можно быстрее.

— Ладно, — сказала, наконец, Настя. — Мне кажется, что это безумие, но я готова попытаться. Если будет хороший план.

— План будет, — успокоил её я. — Для этого мы и обсуждаем все детали. Костя, ты сказал, что он хочет получить какую-то штуку из казино. О чем идет речь?

— Гроссбух. Не знаю, что там такого важного, но он должен быть в хранилище.

Интересно. Бухгалтерская книга потенциально может стоить намного больше, чем вся наличность в подпольном казино. Надо будет потратить время и выяснить, что же в планах у этого таинственного нанимателя.

— Окей, давайте дальше. Разберемся с раскладом. Какие у вас дары?

Я обвел всех взглядом. Настя продолжала сидеть на диване, всё еще нервно кусая губы. Мелисса напротив, была расслабленна, и просто разглядывала свои ярко накрашенные ногти. Костя задумчиво грыз карандаш, уставившись на план. И только Игнат продолжал свое бессмысленное патрулирование по помещению.

— Игнат, давай начнем с тебя? Что ты умеешь?

Он неожиданно набычился и сжал кулаки.

— С меня? А чё не с тебя?

— Ты не хочешь рассказывать о своем даре? — спокойно спросил я.

Игнат шагнул в мою сторону. Я заметил, как Мелисса отвлеклась от ногтей и с явным интересом уставилась на нас.

— Мне чет не нравится, что ты командуешь тут, — сквозь зубы сказал Игнат. — Речи толкаешь, как будто ты главный.

Я сложил руки за спиной и подошёл чуть ближе к нему.

— Я не претендую на то, чтобы быть главным, Игнат. Мы обсуждаем все вопросы и принимаем решения, только если вы с ними согласны.

Не то чтобы это было так на самом деле, но пусть верят.

— Тебя не устраивает какое-то из решений?

Парень заскрипел зубами. Теперь на нас пристально смотрели и остальные, Настя — испуганно, Костя — спокойно, как будто ожидал этого.

— Ты слабый, — наконец произнес он, подходя практически впритык ко мне.

Парень поднял сжатый кулак к моему лицу и тот резко вспыхнул. Пришлось приложить все волевые усилия, чтобы подавить рефлекс и не отшатнутся от огня в десяти сантиметрах от моей головы.

— Мы все знаем, что ты потерял сознание. У тебя нет дара, ты не умеешь ничего. Может, ты даже ненастоящий Одаренный?

Он поводил рукой из стороны в сторону, обдавая меня волнами жара.

И почему люди так любят испытывать других на прочность? Второй раз за день, а я уставший.

Игнат был чуть ниже меня ростом, зато обладал куда более развитой мускулатурой. Он был так близко, что я мог в деталях разглядеть старые шрамы на его лице: перебитый нос, рассеченную бровь. Карие глаза были наполнены откровенной злостью.

Я слегка дернул левой рукой, словно собирался отвести её для удара, и тут же отклонился назад и в сторону так сильно, насколько мог.

Игнат повелся на это — кулак пролетел прямо у меня перед лицом. Я тут же распрямился и ушёл от следующей его атаки. Огненный удар впечатался в стоящий позади меня автомат, разбивая стекло и разбрасывая искры.

Отпрыгнул в сторону, бедра снова пронзила боль. Лицо моего противника было перекошено от злобы, он развернулся, снова пытаясь достать меня джебом.

Зараза.

Никогда не любил огонь.

Пламя со свистом пронеслось мимо меня, с трудом уклонился от серии из трех ударов, отступая.

— Дерись как мужчина! — взревел Игнат. — Хватит бегать!

Он бросился прямо на меня, пытаясь перекрыть мне путь к отступлению. Сейчас справа был еще один автомат, позади стена, так что он взял чуть влево, перекрывая последний путь отхода.

Только вот я не собирался отходить.

Я поднырнул под его джеб, ощущая, как пламя задевает мои волосы, и резким рывком выпрямился, пробивая Игнату апперкот в подбородок. Удар вышел смазанным, но этого хватило, чтобы сбить его с толку.

Я схватился за его предплечье, морщась — оно было ощутимо горячим, шагнул в сторону, перехватывая локоть, и заломил его руку, прижав его самого к автомату.

Он попытался зацепить меня свободной рукой, но я тут же усилил давление на локоть.

— А-та-та. Ты импульсивен и несдержан и поэтому ты проиграл. Поэтому теперь я всё контролирую и я решаю. Если захочу, могу сломать тебе руку, а потом, пока ты будешь пытаться справиться с болью, сломать тебе ещё что-нибудь. И никакие огненные кулаки не помогут.

Игнат отчаянно пыхтел, рычал и пытался вывернуться, но я держал крепко.

— Но я предлагаю другой вариант. Мы можем быть партнерами. Можем работать вместе, без попыток поднасрать друг другу. Поэтому я тебя отпущу, ты потушишь свои руки, и мы продолжим обсуждать наш план.

Я дал ему несколько секунд обдумать эти слова.

— Но если ты еще раз так сделаешь, я тебя покалечу и это не фигура речи.

Как только его отпустили, Игнат развернулся ко мне и вскинул кулаки, но с места не тронулся. Мы буравили друг друга взглядами — необузданная ярость и холодный расчет.

Огонь потух. Игнат опустил кулаки и как-то весь моментально поник.

— Хватит, ребята.

Настя каким-то неведомым образом оказалась между нами.

— Я серьезно. Если вы будете устраивать драки, то я уйду. Вы хотите серьезных дел, но ведете себя как подростки.

Лицо её было предельно серьезным, даже решительным. Даже удивительно, что пару минут назад эта же девушка кусала губы и сомневалась.

— Я тоже не согласна, что Влад должен быть главным. — Я с удивлением уставился на неё. — Мы должны принимать важные решения совместно. Но если по каждой мелочи устраивать обсуждение, то мы ничего не решим.

Она повернулась к Игнату.

— В бою всё будет быстро. У нас не будет на это времени, и кто-то должен будет решать. Кто-то с холодной головой. И Влад вполне продемонстрировал, что он на это способен. Если он будет принимать плохие решения, то мы всегда можем выбрать другого лидера. Кто-то не согласен?

Костя помотал головой, Мелисса прищурила один глаз и сказала:

— Пока я могу отказаться участвовать в откровенном дерьме, меня всё устраивает.

— Игнат, твой напор и твоя ярость — это твоя сила, — сказал я, подходя к Игнату.

Настя дернулась было преградить мне путь, но я уже протянул парню руку.

— Просто направь её на врагов, а не на друзей.

Во взгляде было заметно, что он не до конца успокоился, что внутри него всё еще остался этот комок злобы, но руку он всё-таки пожал. Мы все вернулись к столу.

— Что ж, по крайней мере, силу Игната теперь мы все знаем, — попытался разрядить обстановку я, но никто не засмеялся. — Остальные?

— Как боец я почти бесполезен, — сказал Костя с сожалением в голосе. — Я вижу сны.

— Сны? — переспросил я.

— Они вещие, но не совсем, — покачал он головой. — Трудно объяснить. Представь, что тебе показывают какие-то события из будущего, детали, но без контекста. Ты просыпаешься, охренев от этой мешанины образов, но потом в течении дня проступает ясность.

— Не очень-то понятно, — отметила Настя.

— Смотри, помнишь старый фильм «Бойцовский клуб»?

Все, кроме Игната, утвердительно кивнули. В моей вселенной такой фильм тоже был, так что я просто понадеялся, что они совпадают.

— Представь, что тебе дают серию карточек. На них нарисованы мыло, два одинаковых человека, показывающие друг на друга пальцами, палец, приложенный к губам, эмблема Икеи, взрыв здания и черная доска, на которой написано «ПРАВИЛА» и семь цифр. Из этого вообще ничего невозможно понять о происходящем в фильме, но когда ты начнешь его смотреть, то всё начнет проясняться и некоторые моменты ты сможешь предугадать. Вот так я и вижу мир.

— Не очень-то полезно звучит, — прокомментировала Настя.

— Типичная способность шизов, — ухмыльнулась Мелисса. — Они все такие — делают какую-то странную херню, которую даже объяснить нормально не могут, но почему-то все в итоге складывается в их пользу.

— Давайте без вот этого, — Костя недовольно поморщился. — Я же не называю твой клан дегенератами за вашу страсть к китчу.

Мелисса пожала плечами.

— А что такого? Мы такие, — ответила она, улыбаясь. — Я мгновенно перемещаюсь в пространстве. Недалеко, всего на несколько метров, и только несколько раз могу это сделать без отдыха, зато мгновенно.

Я удовлетворенно кивнул. Способности Кости и Мелиссы не были особо впечатляющими, но зато были гибкими и универсальными, к тому же я надеялся, что они ещё смогут развить их.

— Настя? — повернулся я к ней. — Какой у тебя дар?

Она снова покраснела. Да что не так с этой женщиной?

— Я... моя способность, ну...

— Не стесняйся, — подбодрил я её.

— В общем, я дымлюсь, — выпалила она и уткнулась взглядом в пол.

— В каком плане дымишься? — озадаченно спросил я.

— У меня из ушей и из носа дым валит, — тихо произнесла Настя. — И от кожи тоже.

Мелисса засмеялась, но тут же замолкла под моим суровым взглядом.

— Много дыма?

— Довольно много...

Надо всё это переварить.

— Так, давайте передохнем десять минут, и продолжим. У меня есть мысли, но надо их обдумать.

***

На улице уже совсем стемнело. Ночная прохлада была удивительно приятной, особенно если учесть, что я всё-таки обжег руку и стоило больших усилий никому это не показывать. Все мускулы ныли как после тяжелой тренировки и я даже задумался о том, что слишком спешу. Ещё и способности у моих сокомандников подобрались совсем не впечатляющие...

Нет, такие мысли нельзя даже допускать. Три года — вот весь мой срок. Мне нужна сила, мне нужны знания, мне нужны деньги и люди. Нельзя терять ни дня.

Город выглядел на удивление темным. На юге виднелись только редкие огоньки, на севере кое-где светились окна домов и только центр оставался ярким. Прошлая моя жизнь по понятным причинам проходила в основном ночью и я всегда любил города за их разноцветную яркость. Фонари, вывески, неон — это всё радовало глаз, а вот дикая природа и деревни по ночам вызывают уныние — сплошная однообразная серость.

Тут же со светом были явные проблемы. Это было плюсом, для тех, кто предпочитает действовать из тени, а я себя к таким относил, но всё же вызывало внутри какую-то неприятную грусть.

Я ещё раз втянул холодный воздух, сунул покрасневшую ладонь в карман, развернулся и зашёл обратно в «Общество х****его настроения». Подозвав всех к разложенной карте, я начал:

— Значит, план в следующем...

Глава 9

— Это всё форма игры.

Я повернулся к Косте, сидевшему за рулем белого минивена. Волосы парня всё так же хаотично торчали во все стороны — всё-таки это было не следствие недосыпа, а намеренно выбранная прическа.

Минивен вместе со всем остальным снаряжением пригнали двое неразговорчивых работяг, одетых в синюю форму курьерской службы. Впрочем, расписываться за получение не пришлось — они оставили машину, убедились, что мы в курсе, и исчезли за углом без лишних слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что вся эта история про честь — это просто система сдерживания. Как думаешь, почему аристократы не пользуются огнестрелом? Почему он вообще так мало распространен?

— Неэффективен? — предположил я. — Многие одаренные способны или выдержать попадание, или уклониться от пули.

Машина свернула вбок, съезжая с кольцевой дороги вглубь северных районов. С момента обсуждения плана прошло чуть меньше суток и солнце начинало постепенно снижаться. На улицах загорались вывески, в окнах новостроек загорались лампы. Улицы, тем не менее, были неприятно людными.

— Да, неэффективность играет роль, но не самую большую. Многие слишком слабы или слишком узкоспециализированы и выстрелом их вполне можно убить или серьезно ранить. К тому же кого угодно можно застать врасплох.

— Тогда почему люди не нанимают снайперов, чтобы избавиться от конкурентов?

— Официально? Дворянская честь. Нужно сходиться в бою лицом к лицу и всё в таком духе. Неофициально? — Костя довольно улыбнулся. — Никто не хочет обострения конфликта. Если ты приходишь с пушкой, значит ты не только готов убивать, но и настроен это делать. Никто не достает пистолет, чтобы оглушить или задержать оппонента.

Я стукнул по качающимся над лобовым стеклом двум игральным кубикам. Удивительно неуместная деталь для абсолютно стерильного во всем остальном фургона.

— Понял. Это ставки. Твое оружие отражает то, на что ты готов пойти. Повышаешь ставки — получаешь соответствующую реакцию.

— Верно. Пока всё ограничено дуэлями и случайными драками, все в целом ощущают себя в безопасности. Люди внизу посмеиваются над тем, что благородные опять устроили разборки. Для землевладельцев любая драка -это повод укрепить свое влияние, показать, какая у них крепкая хватка. Для таких как мы, бродяг, правила тоже полезны — меньше шансов помереть от случайной пули.

Он крутанул руль, снова сворачивая с главной дороги в один из переулков. У нас был запас времени и потребности спешить не было. Я слушал своего напарника, уставившись в окно. Это больше всего было похоже на Москву из моего мира — плотная, но аккуратная застройка, магазины, бары, торговые центры. Дома не выглядели ветхими, как на юго-востоке, где находилось «Общество Х****его Настроения».

В один из первых дней я с удивлением обнаружил, что Неомосква находится почти на полтысячи километров восточнее Москвы. Оригинальный город был много лет как заброшен после какой-то катастрофы из прошлого. География тут в целом изрядно отличалась, но это было вдвойне забавно.

— Мы мало чем рискуем, — продолжил Костя. — В худшем случае нас побьют, а потом предъявят претензии. Чаще всего всё решается выплатой компенсации. Иногда дуэлью. Совсем редко изгнанием за пределы города или княжества. В конечном итоге, ничего критичного.

— Ты удивительно отстраненно об этом рассказываешь. Мне казалось, большинство искренне верит во все эти истории про сословие воинов, защиту простых людей и дворянскую честь.

— Ты недооцениваешь людей, — из него вырвался легкий смешок. — Или переоцениваешь, тут уж как посмотреть. Многие это понимают в той или иной степени. А я? Ну, какое-то время я жил совсем не как дворянин.

— В каком плане?

— Долгая история. — Костя облизнул губы. — Спроси меня об этом, когда разбогатеем.

Я бросил взгляд на часы. У нас было ещё около десяти минут до запланированного начала.

— Нужно подъехать к парковке, помнишь?

Костя кивнул, я же потянулся под сиденье и вытащил оранжевый жилет дорожного рабочего. Он вполне уместно сел на мой неприметный черный костюм из плотного свитера и карго-штанов. Если не присматриваться, то можно было даже не заметить, что под жилетом скрывалась ещё и разгрузка.

— Так вот суть в том, что всех это устраивает. Если всей этой борьбы нет, то у простолюдинов начинают возникать лишние вопросы.

— Это проблема?

— Не то чтобы, — замялся Костя. — Просто становится больше саботажа. Больше неподчинения. Больше разбитых стекол, больше сожженных машин. Люди быстро забывают о плохом и начинают сомневаться, что дворяне так уж полезны. А Одаренные хороши для открытого боя, не для партизанской войны. Поэтому и существует эта игра в бандитские разборки.

Он затормозил у бордюра, я выпрыгнул на улицу, тут же стукнув по стенке автомобиля. Задняя дверь открылась, Игнат уже надел такой же оранжевый жилет и держал в руках большой черный рулон. Парень оделся почти так же как я, только ещё кожанку нацепил сверху. В моем мире его, лысого, в кожанке, берцах и камуфляжных штанах, приняли бы за скинхеда, но тут, к моему удивлению, организованного национализма или фашизма никогда не существовало. И связанных с ним субкультур тоже.

Мы молча подошли к выезду с парковки. Я бросил взгляд на будку — сторожа сейчас не было, как мы и рассчитывали. Чуть дальше выезда, перед поворотом мы начали разматывать плотную прорезиненную ленту, утканную острыми шипами.

Окна казино были плотно завешаны, так что невозможно было понять, горит ли внутри свет. Ни вывески, ни фейсконтроля на улице, ни каких-либо других опознавательных знаков. Заведение только для своих. Уродливая двухэтажная коробка, судя по всему, ранее служившая то ли складом, то ли цехом какого-нибудь мелкого завода.

Мы оба закрепили специальными штырями ленту, потом их же прикрыли оранжевыми конусами. Я огляделся: случайных прохожих тут не было. Видимо, местные всё же понимали, что тут за место. Кивок Игнату и мы вернулись в машину.

— Это их задержит, — сказал я. — Поехали, развернемся.

Внутри я ощущал неприятную нервозность, смешанную с возбуждением. Все-таки это тело было совершенно не обучено проживать стрессовые ситуации. Радовало одно — непонятное зелье помогло, так что мышцы теперь болели как после серьезной тренировки, а не как после избиения толпой.

— Что происходит, когда кто-то переходит грань? — спросил я, в основном, чтобы не сидеть в тишине.

— Если кто-то решает, что он выше дворянской чести, то все поворачиваются против него. Рода заключают союзы, кланы на время призывают безземельных дворян. Если ты решил ударить по неодаренным членам рода, поразвлечься пытками или подумал, что убийства детей неплохо поднимают репутацию, то тебя быстро поймают. Шанс выкрутиться есть, но скорее всего тебя изгонят за пределы территорий Пакта, предупредив о последствиях возвращения.

Мы проехали мимо сияющей зелеными и красными огоньками пиццерии. Толстый повар, возившийся со ставнями, проводил наш фургон взглядом.

— Но если ты нарушил законы Пакта, то шансов нет вообще никаких. Тебя объявляют экскоммьюникадо, а это означает, что любой идиот может убить тебя и даже получить за это награду. Некоторые даже профессионально пытаются охотиться за головами.

— Не та работа, на которой можно дожить до старости, — хмыкнул я.

— Ага. С теми ребятами вообще шутки плохи. Цирк Земных Тревог, Кровавые охотники, Кольщик... — Монотонность его речи сбилась на последнем имени, как будто реальные эмоции просочились наружу. — Они сильны и при том наглухо **нутые.

— А Тени?

Неожиданно для себя я вздрогнул, когда произнес это слово.

— Тени?

Костя остановил машину и задумчиво посмотрел на меня.

— Ты и сам должен их помнить. Сомневаюсь, что они вообще люди, хотя и говорят, что это был ещё один клан. Даже если и так, то человеческого в них уже не осталось.

Я ощутил, что мое тело боится даже мыслей о Тенях, хотя причины для меня были не ясны. Времени же ковыряться в памяти не было.

— Но, да, Тени — это то, почему вообще существует Пакт, я подозреваю. Мало какой город может выстоять, когда они атакуют. Тогда объединяются все, даже злейшие враги.

— Вопрос выживания заставляет отбросить мелкие конфликты, — кивнул я. — Может и хорошо, что они есть.

Костя сжал руль так, что аж костяшки побелели.

— Даже не думай об этом, — дрожащим голосом сказал он. — Когда приходят Тени... последствия непоправимы.

— Ладно, ладно, — я хлопнул его по плечу. — Пора за дело.

Мы вышли из машины. Теперь мы оказались с задней стороны казино, где красовалась только небольшая дверь — проход на кухню. Солнце уже фактически скрылось и только его последние лучи окрашивали стены в розоватый цвет.

Ребята вылезли из фургона, вытаскивая пустые сумки и запасенное снаряжение: мотки веревок с карабинами, дополнительные дымовые гранаты, набор электрика. У каждого в руках были респираторы с полнолицевой маской.

Я оглядел их снова. Игнат был спокоен, делал все методично и ровно. Мелисса сменила свободные джинсы на плотные облегающие штаны, которые невольно притянули мой вгляд, когда она наклонялась, чтобы поднять сумку. Вместо безразмерного худи она надела черную кожаную «Баз Риксон», копию бомберов американских летчиков. Я постарался не обращать внимание, что под курткой она носила майку, едва скрывавшую хоть и некрупную, но всё же манящую...

Так, стоп. Не обращать внимания на подростковые импульсы. Вот именно.

Настя надела спортивный костюм, спасибо, что хоть без полосок по бокам. Не могу сказать, что он ей шёл, хотя она даже в таком виде оставалось ужасно милой. Впрочем, сейчас на её лице читалась решимость, а нервозность выдавала только легкая дрожь пальцев.

Я хлопнул в ладоши, когда увидел, что все готовы.

— Друзья. Через пятнадцать минут мы выйдем оттуда и будем богаче на несколько сотен тысяч. Это будет лучший момент вашей жизни. Это будет сладость победы. Думайте о ней, когда окажетесь внутри. Все помнят план?

Они решительно кивнули. Ни у кого на лицах не было улыбки, никто не пытался шутить.

Откровенно говоря, я и сам беспокоился. Никого из них нельзя было считать надежным. Константин? Всегда рядом, всегда дает уместные советы, всегда оказывается в нужном месте в нужное время. Вызывает подозрения как его практически перманентный пофигизм, так и связи с таинственным нанимателем.

Игнат? Эмоционально нестабилен. Слабое звено. Мелисса? Умней, чем кажется, многое скрывает. Нельзя доверять тому, чьих мотивов не знаешь. Настя? Я был уверен, что она не предаст меня, но не был уверен, что не сдрейфит.

Если мы пройдем это испытание вместе, то станем полноценной командой. Тогда придет время выведать их секреты и всё станет куда проще.

— Игнат и Анастасия идут через главный вход. Строго по часам! И помните — никаких геройств. Мы трое идем через кухню. У нас не будет связи внутри, так что важно действовать синхронно. Не забываем про противогазы. Сверим часы.

Мы все подняли простые механические наручные часы.

— Три, два, раз, — отсчитал я. — Шесть минут пошли. Двинули.

***

Пятнадцать секунд.

Стены коридора прикрыты полками. Полки забиты коробками с продуктами, посудой и алкоголем. Из дальнего конца доносится запах жарящегося мяса, шкворчание и какие-то переругивания.

Тридцать секунд.

Сковородка с маслом летит на землю. Шипение, грохот.

— Лечь на пол! — выкрикиваю я.

Первый повар валится на пол, отбрасывая в сторону нож. Замешкавшемуся прилетает палкой по голове. Кухня моментально заполняется грохотом и шумом.

— Лежать, я сказал! На пол лег, твою мать!

Мелисса запрыгивает на стол, пиная в стороны тарелки. Телескопическая дубинка оказывается перед носом у толстого усатого мужика в белом колпаке.

— А ну лежать! На пол, кому сказали!

Костя такой же дубинкой выбивает нож из рук молодого поваренка. Второй удар попадает ему в живот, паренек сгибается и тоже падает на кафель.

— Легли, **ять, на землю!

Костя хватает пластиковые стяжки, тут же начинает скреплять руки поваров. Поваренок неловко дергается и палка догоняет его голову.

— Я сказал лежать! — дополняю удар словами. — Время?

— Пятьдесят секунд, — отзывается Мелисса, не сводя взгляд с лежащих.

Спрыгиваю, толкаю один из стеллажей так, чтобы он перекрыл дверь в основное помещение. Стеллаж издает мерзкий скрип, но поддается.

Оборачиваюсь — все повара стоят на ногах со связанными руками.

Хорошо, быстро справились — они в достаточном шоке, чтобы ничего не соображать.

Минута и пятнадцать секунд.

— Вниз! Пошли, пошли, пошли!

Костя толкает их на лестницу, ведущую в подвал. Повара сталкиваются друг с другом, запинаются, в итоге едва ли не скатываются по лестнице.

— Встал! Быстрее, твою мать!

Пинаю одного из подтормаживающих. Мелисса уже открывает тесный склад. Толкаем поваров туда.

— Не надо, пожалуйста! У меня сердце! — подает голос усатый.

— Внутрь пошёл! — я добавляю ему ускорения легким ударом палки.

Комната практически забита ящиками: киви, манго и плоды хлебного дерева соседствуют с куда более привычными апельсинами, абрикосами и яблоками. Тут значительно прохладнее, чем на кухне — на секунду мне кажется, что изо рта на выдохе вылетают клубы пара. Повара жмутся друг к другу, когда дверь захлопывается.

— Тихо, **ять, — прерываю их нытье. — Через минут пятнадцать вас освободят, даже заскучать не успеете.

Младший из них глядит с ненавистью, усатый что-то бормочет под нос, у остальных глаза как блюдца, судорожно озираются вокруг.

Костя уже работает над дверным замком с помощью тюбика и тонкой отвертки.

Две минуты.

Он дергает дверь туда и обратно, но она не поддается — замок теперь заклинило намертво, а сама дверь сделана из металла и закрывается плотно — изнутри не открыть, с петель тоже так просто не снять.

— Влад, время! — бросает Костя, убирая инструменты.

Вентиляционная решетка падает с грохотом.

Ни на какие размышления времени нет. Первым лезет Костя, за ним Мелисса, я замыкающим.

На прощание посылаю поварам воздушный поцелуй.

Тесно и пыльно до омерзения. Ещё и темно, так что ничего интересного разглядеть не удается. А хотелось бы. Металл мерзко скрипит, потоки воздуха бьют в лицо.

Вторая решетка с грохотом падает. Последовательно выныриваем в кладовку, забитую каким-то уборочным инвентарем.

Две минуты, сорок пять секунд. Отставание — пятнадцать секунд.

Короткое движение, приоткрыть дверь, вернуться назад. Небольшая комната — камера обозревает выход из кладовки.

Хлопаю Мелиссу по плечу, она выходит вперед. Приоткрывает дверь и тут же с хлопком исчезает. В нос ударяет запах озона.

Считаю секунды, респиратор аккуратно кладу на полку, чтобы не разбить. Говорить уже ничего нельзя — слишком рискованно.

Три минуты. Три минуты и секунда. Три минуты и две секунды.

Свет гаснет.

Пинком открываю дверь и направляюсь прямо. Слышу, как Костя поворачивает направо, а за мной уже идёт Мелисса.

Теперь у нас есть девяносто секунд до того момента, как включится резервный генератор и активируется тревога. Девяносто секунд на то, чтобы разобраться с охраной.

Глава 10

ХРЯСЬ

Дверь впечатывается в лицо охранника, попытавшегося выйти из комнаты.

— Кто? Что? — доносятся крики изнутри.

Мелисса скрывается за поворотом — из охранки есть второй выход дальше по коридору.

Концентрируюсь. Если я хочу выйти отсюда целым, то тело должно работать идеально. Сердце бьется в слегка ускоренном ритме, грудная клетка высоко вздымается, мышцы ног словно пружины. Адреналиновое возбуждение почти достигает своего пика, даже боль в мышцах отступает.

Вдох. Выдох.

Ладони крепко сжимают две толстые дубовые палки длиной почти в два локтя каждая. Мы решили избегать холодного оружия и огнестрела — лишние жертвы создадут ненужный шум и подпортят репутацию. Ребята взяли всякие телескопические дубинки и шокеры, я предпочел что-то простое и классическое.

Почему палки? Проще, чем кажется. Вампир чаще всего сталкивается с двумя врагами: охотниками на вампиров, которые склонны умирать практически от любого оружия, так что лучше просто отдать их своим ученикам на растерзание, и другими вампирами, которых убить крайне сложно. Если вы не настолько психованный, чтобы пытаться поджечь кого-то, когда сами отлично воспламеняетесь, то кол будет первым выбором.

Так что я умел с ним обращаться лучше, чем с любым другим оружием. Конечно, пришлось отказаться от острой заточки, чтобы не вызывать нездоровых ассоциаций, но даже так это было удобнее всего.

Вдох. Три минуты и десять секунд. Выныриваю из внутренних ощущений в окружающую реальность. Выдох.

Дверь резко раскрывается, передо мной мужчина с легкой небритостью и в дурацкой кепке. С силой пинаю его в живот, заставляю натолкнуться на позади идущего.

Тычок палкой в живот, второй удар по подставленной руке. Мужик сгибается, я добавляю ударом палки по загривку.

Следующий.

Прыжок на спину падающему, тычок в лицо второму. Отшатывается, я прокручиваюсь на месте и дубинка ударяет ему прямо в ухо.

Следующий.

Где-то в углу помещения вспыхивает и гаснет свет — кто-то пытается включить фонарик. Слышны громкие маты. В мешанине звуков выхватываю шаги.

Слева.

Предплечье противника сталкивается с дубинкой, шипенье, громкий крик где-то за спиной. Скачущий луч выхватывает «демократизатор» в руках охранника.

Это сложно назвать фехтованием — он сражается только одной рукой, стараясь беречь другую, я же пользуюсь обеими.

Бум.

Стул резко врезается мне сзади под колени, заставляя запнуться. Поясница резко взрывается болью, с запозданием осознаю, что не заметил ещё одного оппонента сзади.

Кому-то всё же удается включить фонарь, но мне от него сейчас нет толку.

Удар дубинки попадает мне в голову. Звон в ушах.

Выдох.

Нырок вниз, тычок концом палки в подбородок, блок второй палкой. Быстрый поворот, удар по колену. Неприятный хруст сустава, удар в живот. Подскакиваю вверх, оцениваю ситуацию.

Охранник с травмированной рукой лежит на полу, согнувшись. Его напарник, ткнувший меня со спины, опирается на стену, но свою резиновую игрушку не бросает. Его колено вывернуто явно не самым естественным образом.

Насколько всё было бы проще, если бы я мог их просто убивать.

Человека с фонариком не видно — луч света как раз ударяет мне в глаза. За стонами я слышу щелчок затвора.

Это в планы не входило.

Жесткий перекат вперед: земля ударяет моё левое плечо, реальность на секунду закручивается и я оказываюсь на одном колене. Пользуясь инерцией бросаю палку на манер копья.

Сдавленный вздох. Попал.

Отбрасываю вторую палку в рывке, пытаясь схватить невнятный силуэт.

Зараза.

Я едва обхватываю противника — настолько он крупней меня, но эффекта неожиданности хватает, мы оба обрушиваемся на стол, с хрустом раскалывающийся под нашим весом.

Удар об пол. В свете фонарика периферическим зрением замечаю вороненную сталь.

ХРЯСЬ.

Деревянная коробочка из-под чая раскалывается на щепки ровно в том месте, где я только что лежал. С трудом поднимаюсь на ноги — дыхание уже сбито, и тут же кулак впечатывается мне в лицо.

Время словно останавливается и я понимаю, что сбился со счета и не знаю, сколько секунд уже длиться эта драка. Во рту ощущается металлический привкус крови, слишком скучный, слишком банальный, гадкая боль разливается по челюсти, а где-то в груди начинает клокотать что-то очень горячее и злое.

Удар в живот возвращает меня в реальность, так что я хватаю воздух ртом, как рыба, опираясь на стол позади. В свете упавшего фонарика видно лишь то, что противник большой, лысый и мускулистый.

Рука сама нащупывает керамическую кружку на столе.

Я отклоняюсь назад, так что его левый джеб проносится мимо, и тут же с размаха впечатываю кружку в его голову. Звон, осколки разлетаются, в моих пальцах остается ручка, противник трясет головой.

Вот и та самая драгоценная секунда.

Тычок острым осколком в лицо. Удар коленом в пах, шаг в сторону, удар локтем по ребрам. Ответный удар слишком неловкий и медленный, я в развороте хватаю его кисть, слегка присев, и на подъеме прикладываю все силы к рычагу в виде руки.

Локоть хрустит, человек кричит.

Разворот, удар, человек падает на колени.

Снова вдыхаю, только когда понимаю, что стою с окровавленным монитором в руках, а охранник лежит с разбитый головой.

Зараза.

Дыхание сбито напрочь, плечо болит и к тому же я не сдержался. Разум знает, что и как надо делать, но тело не справляется — мне просто не хватает контроля, чтобы действовать правильно.

В комнате тихо, только капает кровь и охранники постанывают. Встать никто не пытается, к счастью.

— Лежать! — хрипло прикриваю я на всякий случай.

Пистолет приходится взять с собой — не оставлять же его этим товарищам. Сую его за пояс. Нащупываю в темноте палки, прислушиваюсь — за дверью вроде как тихо.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Нужно сохранять спокойствие и хладнокровие. Гнев — это поражение. Гнев — это слабость. Гнев — это потеря способности мыслить здраво и замечать детали. Тот, кто стоит наверху, избегает гнева ради своих амбиций.

Не повторял эту мантру уже лет пятьдесят, да и не думал, что придется.

Распрямляюсь и аккуратно открываю дверь, ведущую во вторую комнату охраны.

***

Я вошёл в ту же секунду, когда врубился свет.

Загорелись лампы, с шуршаньем защелкали здоровые системные блоки. Меня до сих пор удивляла отсталость этого мира в плане технологий. Свет ЭЛТ-монитора обрисовал контур тела в дальнем углу комнаты и второго мужчину, сидевшего на стуле и державшего руки, сцепленными замок на затылке.

Я не успел вскинуть даже палку, как мужчина торопливо и громко сказал:

— Не надо! Я сдаюсь! Мне за драки с аристо не платят!

Мелисса, ковырявшаяся в столе, удивленно обернулась на меня.

— Время? — бросил я ей вопрос.

— Четыре сорок пять, — ответила она, не глядя на часы. — Ты долго. Кровь твоя?

Я ощущал, что из моей губы медленно сочилась кровь, но вряд ли она говорила про неё. Опустив взгляд, обнаружил, что практически весь костюм, едва ли не до самых плеч заляпан красным.

— И моя тут есть, — усмехнулся я.

Она кивнула, ничуть не удивившись. Эта девушка начинала мне всё больше нравится — с такими просто и легко.

Мелисса подняла из открытого ящика стола ключи и бросила мне.

Пять минут, пять секунд. Отстаем от графика.

Я тут же развернулся и пошёл назад. В каморке, где мы спустились, забрал респиратор, пустые сумки и направился в хранилище.

К счастью, Костя справился. Электронные замки были открыты и не заблокировались, когда свет снова врубился. Это было самой рискованной частью плана. Если бы у него не вышло, то мы бы не вынесли отсюда вообще нихрена.

На самом деле хранилище было просто маленькой комнатушкой с толстыми бетонными стенами и тяжелой металлической дверью. На узких металлических стеллажах, покрытых дешевой серой краской, лежали пачки с деньгами.

Конечно, тут было не всё ими забито, но дыхание у меня на секунду перехватило.

Костя поймал ключи, без слов проскользнул мимо меня в коридор и направился ко второму выходу. Я же начал сгребать и сбрасывать деньги в сумки.

Здесь начинался второй рискованный этап. Мы не могли вернуться так же, как вошли — дверь от склада, куда вела вентилиция, была заблокирована намертво, к тому же тащиться с сумками по вентиляции было просто слишком долго и опасно, если бы кто-то решил нас преследовать. Поэтому мы решили пойти иным путем. В конце коридора была лестница, ведущая на первый этаж, прямо к кассе. Когда кассиру нужно было получить или выдать большую сумму наличности, он спускался по лестнице и звонил в звонок. Охранник смотрел на камеры и, если всё в порядке, то открывал дверь. Его напарник сопровождал кассира в хранилище и тщательно следил за ним, сопровождая от двери до двери.

Но если ты оказываешься в комнате охраны, то спокойно можешь контролировать дверь — она открывалась только снизу, так что охранники сидели тут постоянно, сменяясь так, чтобы никаких перерывов между сменами не было.

Поднявшись по лестнице, мы бы оказались в кассе, которая выходила в зал с дурацкими декоративными фонтанчиками. Именно сюда попадали посетители, вошедшие в казино через главный вход, а потом шли либо направо — к кассам, либо через широкие двери к игорным столам, ресторану и лестнице на второй этаж.

Когда Мелисса вошла в комнату, я уже скинул почти все деньги. Получилось три плотно набитые сумки. Я не успевал даже прикинуть, сколько тут: миллион? Два? Пять? Не то чтоб я хорошо представлял, какова ценность неомосковских рублей, но количество купюр однозначно радовало.

Девушка без слов помогла застегнуть сумки и вытащить их в коридор.

— Охранник?

— Он сказал, что посидит спокойно, — ухмыльнулась она.

Я с подозрением покосился на неё, сгребая оставшиеся купюры в четвертую сумку.

— Шучу, шучу, я его просто вырубила.

Я закинул пистолет сверху на деньги — сейчас он ни к чему. Последняя сумка вышла полупустой, так что я по-джентльменски отдал её Мелиссе, сам взял две полные.

— Костя, шесть минут! — крикнул я.

— Готов! — донеслось из конца коридора.

Мы с Мелиссой натянули респираторы. Теперь я особенно отчетливо слышал свое учащенное глухое дыхание. С сумками мы двинулись к лестнице.

***

Как только мы поднялись вверх, стало ясно, что респираторы были не зря.

Всё вокруг было заполнено таким густым дымом, что я больше не имел возможности корить себя за то, что засматриваюсь на задницу Мелиссы.

У дверей, ведущих в игорные залы, раздавались какие-то крики, что-то звенело, что-то то ли падало, то ли ударялось об стену.

Поднявшийся первым Костя кого-то с силой пихнул — в тумане мне нихрена не было видно. Мелисса поднялась за ним, я увидел, как она озирается, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

Зараза.

Я не понимал, в какой стороне выход и куда нам надо было идти. Единственным ориентиром были размытые звуки со стороны игорного зала. Сейчас там кто-то ревел, как резаная свинья, и рев прерывался только звуками ударов чего-то мягкого об стену.

Меня хлопнули по плечу и потянули в сторону. Несколько неловких шагов за сопровождающим, потом, кажется, дверь.

Звуки тем временем изменились. Я узнал голос Игната — парень обещал поджечь кому-то кишки, если смягчить выражения. Его оппонент, судя по звону битого стекла, вслепую кидался предметами.

Наконец удалось схватиться за натянутую веревку. Значит, Настя справилась, и до выхода добраться будет проще. Одной рукой я скользил по веревке, чтобы не потерять направление, второй тащил тяжеленную сумку. Вторая сумка с деньгами осталась у двери, к которой была привязана веревка — за ней придется вернуться.

И тут меня словно ледяной водой окатило.

Гроссбух.

В сумках не было гроссбуха, потому что его не было в хранилище.

Зараза.

А если нет гроссбуха, то мы будем должны нашему нанимателю.

Это именно то, чего мне очень сильно хотелось бы избежать.

Я зашагал быстрее, пытаясь сообразить, где гроссбух мог бы оказаться. Если он не в хранилище, то скорее всего у управляющего. Очень сомневаюсь, что такую ценную вещь вынесли за пределы заведения, так что почти наверняка книга где-то в кабинете.

Как назло, я не мог вспомнить, где именно находится кабинет управляющего.

Я почувствовал, что веревка поднимается чуть вверх, это означало, что до входа осталось совсем чуть-чуть. Внизу кабинета точно не было, значит он или на первом этаже, или на втором, но вот где именно?

В воздухе раздался свист, дым передо мной слегка рассеялся, а натяжение веревки исчезло. В маску респиратора ударилось несколько капель воды, которые тут же заспешили вниз, оставляя дорожки на стекле.

Я опустил взгляд и обнаружил, что в руке остался только кусок грубо перерубленной веревки. Мягкий ковер смягчил приземление на колени, мои руки зашарили по нему в поисках второго обрывка веревки.

Струя воды. Никто из тех, кого мы ждали, водой не владел. Стихии — это прерогатива клана Крайгер, а из них в Неомоскве были только Титовы. Я не мог вспомнить, кто из них вообще в городе, но уже сообразил, что состав противников был не совсем таким, как мы ожидали.

Веревка никак не находилась, так что я просто пополз вперед, надеясь, что не промахнусь с выходом. По моим прикидкам до него было метра три-четыре, но сейчас эта дистанция была для меня не проще, чем для годовалого ребенка.

Кто-то подхватил меня под плечо и помог встать. Я оперся на неожиданного помощника, тот указал куда-то рукой, потом, видимо, понял, что я ничерта не вижу, и просто потянул меня.

Естественно, я ошибся курсом градусов так на сорок пять. Хорошо, что не вообще в другую сторону полз.

От дверей с той стороны донесся какой-то нечеловеческий рев, потом кто-то ойкнул, мой неопознанный напарник толкнул возникшую в дыму дверь и мы оба вывалились наружу.

На парковке стояли машины, несколько человек пытались спрятаться за низким спорткаром. Девушка на двадцатисантиметровых каблуках и с огромными губами лупила маленькой сумочкой какого-то полноватого мужика, в панике бегавшего вокруг джипа с пробитыми шинами, как раз стоявшего возле ленты с шипами. Джип перегородил выезд и несколько человек еще пытались кричать и угрожать, кое-кто из женщин громко ревел, но, судя по всему, большая часть посетителей либо оставалась внутри, либо просто сбежали на своих двоих — две трети машин стояли нетронутыми.

Я стянул респиратор и тут же закашлялся — от моей спасительницы шёл дым, который практически полностью скрывал её лицо.

— Ой, — буркнула Настя.

Поток дыма тут же уменьшился.

— Спасибо, — поблагодарил я, прокашлявшись.

Сюда с громким топотом уже бежали Костя с Мелиссой. Молодцы — не растерялись и сразу потащили сумки в машину.

— Где Игнат?

— Дерется, я его сейчас позову...

Я остановил Настю схватив за руку.

— Стой.

— Надо уходить, Влад! Что ты делаешь?

— Костя, нужно забрать оставшиеся две сумки, — обратился я к подбежавшей девушке. — Но веревка оборвалась. Сможешь найти их?

— Попробую, — кивнул он.

— Настя, ты можешь ориентироваться в дыму?

— Более или менее, не знаю, ну, лучше, чем вы, но, — начала бормотать она.

— Приди в себя! — рявкнул я. — Поможешь Косте с сумками, потом вернешься и будешь прикрывать Игната и Мелиссу.

— Чего? — на этот раз с удивлением среагировала Мелисса. — Мы не должны с ними драться. Там и так какой-то звиздец!

— Там пятеро Одаренных, — почти выкрикнула Настя.

Зараза.

Я сплюнул на землю кровь.

— Неважно, придется драться. Если Игнат делает всё по плану, то вы сможете задержать их ещё какое-то время.

Честно говоря, я сомневался в способностях парня выстоять против пяти неизвестных Одаренных, но им было это знать ни к чему.

— Зачем?

Истеричные нотки звучали в голосе Насти.

— Без вопросов сейчас. У нас преимущество — они не понимают, что происходит, мы мобильней и у нас есть цель. Реализуйте это! Костя, где кабинет управляющего?

В его глазах тут же проскользнуло понимание. Так и работает его способность? Хуже, чем я надеялся, слишком поздно.

— Второй этаж, дверь прямо за левым вип-залом, — быстро выпалил Костик.

Пересечь весь первый этаж, где сейчас идет бой, подняться на второй, отбиваясь от потенциальных преследователей, найти кабинет, найти гроссбух, повторить в обратном порядке.

Кажется, дело только что стало немного сложнее.

Глава 11

Респираторы защищали от дыма — дышали мы однозначно свободней, чем наши оппоненты, но вот видимость всё равно была ужасной.

На ощупь пробираться через перевернутые стулья и игорные столы, стараясь не запутаться в натянутых через всё помещение веревках, было действительно сложно. Радовало только то, что Наследникам было гораздо тяжелее — они вообще вряд ли понимали, что происходит.

Это была моя идея — под прикрытием дыма ребята должны были растянуть между колоннами и крючьями, на которых висели горшки с плющом, крепкие веревки. Изначально этого должно было быть достаточно, чтобы помешать противникам быстро двигаться и вести нормальный бой.

В дыму я увидел как крупная фигура споткнулась о веревку и полетела лицом вниз. К ней тут же побежала Мелисса, целясь ногой в лицо.

Удар получился весьма сочным, но фигура тут же поднялась — ни лица, ни одежды разглядеть было нереально, я и Мелиссу-то отличал только потому что мы вошли в зал вместе. Мужчина бросился на мою напарницу, она отскочила и ему удалось зацепить её лишь краешком руки.

Впрочем, этого хватило. Я увидел, что Мелисса дернулась в сторону, но словно приклеилась к тыльной стороне ладони мужчины.

Значит, это всё-таки Писарев-Нарышкин.

Он тут же начал развивать преимущество — схватил девушку второй рукой за плечо, первой тут же перехватил за шею и начал пытаться придушить. Я хотел было броситься на помощь, но Мелисса просто внезапно исчезла, заставив Писарева пошатнуться.

Она тут же возникла у него за спиной и ударила дубинкой по загривку.

Я побежал туда, где в моем представлении была лестница. Дым тут был не таким густым, как у входа — в отсутствие подпитки со стороны Насти он постепенно рассеивался.

Справа от меня послышался нечленораздельный рев, напоминающий скорее о медведе, чем о человеке. Медведе-каннибале из хоррора. Я сделал несколько шагов в ту сторону и ощутил, как у меня на голове зашевелились волосы.

Нет, я не обрел способность управлять волосами и не испытал такой шок, что шерсть встает дыбом. Просто незнакомая мне девушка стояла в стойке на манер бойцов кун-фу и выпускала из сложенных рук поток воздуха. Сильным его назвать было нельзя, но он разгонял дым, открывая взору неприятную картину.

Огромная туша высотой два с половиной метра с раздувшимися мышцами, которые выглядели абсолютно неестественно, прижимала к стене Игната. Евгения Нарышкина можно было опознать только по голове — она осталась того же размера, хотя лицо и было чудовищно искажено. На его шее натянулись толстые жгуты мускулов — они и не давали лицевым мышцам нормально работать и мешали говорить. Судя по всему, Евгений был одет в костюм, но сейчас от его пиджака не осталось вообще ничего, рубашка лопнула и превратилась в лохмотья и только брюки, обтягивающие перекачанные ноги, каким-то образом остались целыми.

Игнат выглядел более или менее целым, но было понятно, что бежать ему особо некуда. Он отступил практически к самой стене, дым вокруг него рассеялся достаточно, чтобы при попытке рвануться в сторону Евгений успел среагировать.

Зараза.

Я схватился за ближайшую веревку и дернул, определяя за чем она была закреплена. Обнаружив крюк, я бросился к нему, надеясь на то, что берсерк и девушка-маг-воздуха не обратят на меня внимание.

Как только мне удалось отцепить веревку и закрепить на ней грузик для утяжеления, я тут же понёсся обратно. Удачным броском удалось перекинуть конец веревки через огромную люстру, висевшую наверху. Хотелось верить, что она выдержит нагрузку.

Нарышкин впечатал кулак в стену. Крошка тут же полетела во все стороны, Игнат чудом уклонился, но уйти в сторону не сумел, берсерк сразу ударил рядом с ним. Нарышкину не хватало подвижности, которая оставалась у Игната с его Скоростью, но он компенсировал это силой и габаритами.

Веревка со свистом рассекла воздух и ударилась о тело незнакомой девушки, наматываясь вокруг её плеч. Этого оказалось достаточно — она резко развернулась и прекратила испускать поток воздуха.

Впрочем, разворот ей не помог. Я уже приблизился и закрепил затягивающийся узел на веревке. Простой и не самый надежный, но зато из тех, что можно было связать быстро. Рывок затянул узел и бросил девушку на землю — от неожиданности она не смогла удержаться на ногах.

Я бросил этот конец веревки и бросился ближе к люстре, ловя вторую половину моего импровизированного блока и наваливаясь на неё всем весом.

Это оказалось тяжелее, чем я рассчитывал, но с большим трудом мне удалось поднять девушку на полтора метра над землей и завязать второй конец веревки вокруг одной из колонны. Она пыталась вырваться из веревок и кашляла так, что аж все покраснела. Было слышно, что она что-то выкрикивает, но я не мог разобрать ни слова.

Сзади снова раздался рев. Обернувшись, я понял, что слишком долго возился.

Дым начал снова сходиться вокруг дерущихся, но Нарышкину удалось схватить Игната за грудки и прямо сейчас он с силой ударил его об стену.

Звук удара был настолько неприятным, что заставил меня поморщиться.

Недолго думая, я схватил с ближайшего устоявшего столика бутылку шампанского и запустил её в Нарышкина. Она со звоном разлетелась, не причинив никакого вреда, но сам Евгений медленно повернул голову, уставившись на меня налитым кровью глазом. Потом нарочито медленно отпустил Игната, тот сполз вниз.

И тут я побежал.

В прямом столкновении с такой тушей я не продержусь и десяти секунд. Если бы я был в своем прошлом теле, со всеми своими способностями, то ситуация была ровно обратной — никакой берсерк не защищен от того, что в венах внезапно вскипает кровь. Но сейчас — побитый, с болью во всем теле, которое и без того было слабым, с ощущением страха, которое удавалось подавлять только с помощью опыта и силы воли — я мог только бежать.

Я перепрыгнул очередную веревку натянутую на уровне колен, запнулся и прокатился пару метров по инцерии, зацепив стоящий ребром стол, который от этого повалился на землю. Сзади слышался грохот — трещало дерево, Нарышкин хрипел, билось стекло.

Оказавшись на ногах, побежал дальше. Дым снова стал густым, помимо звуков, которые издавал Нарышкин, были слышны и какие-то другие: где-то ближе к выходу из здания дрались и другие. Откуда-то сзади вылетел стул, пронесся у меня над головой и улетел в клубы дыма. Я невольно вздрогнул — если бы стул пролетел чуть ниже, то моя голова почти наверняка оказалась бы не столь надежно закреплена на шее.

Нужно было срочно становиться сильнее.

Наконец я оказался у подножья лестницы.

***

Наверху было удивительно тихо.

На первом этаже всё это время на уши давил мощный такой звуковой фон, кто-то кричал, кто-то рычал, кто-то плакал. Ломались доски, трещало сукно, падали и бились стаканы с бутылками. Тут же большие двери, плотно прижимавшиеся к коробке, обитой войлоком, полностью изолировали звуки. Дыма тут фактически тоже не было — что бы ни происходило внизу, оно оставалось внизу. Даже Нарышкин, судя по всему, то ли решил не преследовать меня, то ли не смог протиснуться в проход.

Зеленое сукно четырех покерных столов освещено теплым желтоватым светом ламп, нависших над ними. Стулья были задвинуты, в дальнем углу виден проход в зал для представлений и концертов, недалеко от него на стойке лежала нераспечатанная картонная коробка. Сейчас тут не было ни игроков, ни персонала, но легко можно было представить, как шумят шаффл-машины, как игроки в сердцах бросают покерные фишки и как они же украдкой смотрят на карты, сдерживая свои лица от любых движений.

Сам всегда избегал азартных игр — было не до того, но трудно отрицать, что в этом была некая красота.

По правую сторону были проходы в ВИП-зоны, их двери сейчас были закрыты, дверь в туалет, а за ней распахивающиеся в обе стороны двери уже вели в помещения для персонала. Туда я и направился.

Здесь тоже было удивительно тихо, что начинало напрягать — персонал как будто весь испарился. Ушли, заметив драку внизу? Или их тут даже и не было?

Склад. Заперт на ключ. Каморка со швабрами и ведрами. Открыта, на полке внутри лежит «Казино Рояль» Флеминга. Какая-то мелкая комнатушка с черным кожаным диваном и камерой перед ним, назначение неясно.

На очередной двери обнаружилась табличка «Управляющий».

Я подергал за ручку. Заперто.

ХРЯСЬ

Замок с хрустом сломался, дверь распахнулась, а я ввалился внутрь, чуть не упав от неожиданности.

— Что? Вы кто такой?

За столом сидел мужчина в рубашке и подтяжках, на фоне которых особенно выделялась огромная красная бабочка с узором из зеленых листочков. Он смотрел на меня озадаченно, но не особо испуганно.

Я потянулся было за палками, но только сейчас сообразил, что бросил их, когда возился с веревкой. Впрочем, был вариант попроще.

Спокойно подойдя к столу, я махнул рукой, сметая на пол все аккуратно разложенные ручки, блокнотики и папочки.

— Вы знаете, чье это... — начал возмущенную тираду управляющий.

Договорить я ему не дал, схватив за воротник, и притянув к себе.

— Где гроссбух?! — с интонациями бэтмена спросил я.

— Что?

Точно, респиратор.

Я толкнул управляющего, тот с размаху приземлился в свое кресло, а свободными теперь руками я снял респиратор и аккуратно положил его на стол.

Представляю, какой у меня сейчас видок — разбитая губа кровоточит, на скуле уже, скорее всего, расцветает синяк, а костюм в стиле «тактикульный террорист» заляпан кровью.

— Господин Морозов? — с удивлением в голосе протянул управляющий.

— Что? — настала моя очередь переспрашивать. — Откуда ты меня знаешь?

Он развел руками.

— Я управляю подпольным казино, ваше благородие. Мне положено всех дворян знать в лицо. — Он едва заметно скривился. — Хотя вы, конечно, сильно отличаетесь от своей фотографии.

Я закатил глаза и рухнул в кресло напротив стола.

— Руки держи так, чтобы я их видел, — спокойно предупредил я. — Впрочем, охрана все равно не придет, но я бы предпочел избежать лишнего шума.

Мужчина положил ладони на стол. На аккуратных, холеных пальцах красовалось несколько довольно безвкусных колец.

— Могу я поинтересоваться, что привело вас в мой кабинет, да ещё и в таком виде, господин Морозов?

Его голос даже не дрогнул — удивительное умение контролировать себя для неодаренного. В том, что управляющий — обычный человек, я не сомневался, для Одаренного подобная работа считается бесчестьем. Скорее всего, мужчина был обычным гражданином, из тех, которые получают права за службу или за близкое родство с кем-то из Одаренных. В конце концов, рода заботились о тех, кто рождался без дара и устраивали их как раз на подобные позиции.

— Гроссбух, — коротко ответил я.

— Гроссбух?

Он остался спокойным, но я отметил, как его взгляд буквально на долю секунды метнулся в сторону.

— Да, гроссбух, — подтвердил я.

— Боюсь, что не знаю ни о каком гроссбухе, ваше благородие.

— А я уверен, что знаешь. — Я встал со стула и сделал несколько шагов к стене. — И отдашь мне его.

Я осмотрел ту часть комнаты, куда метнулся взгляд управляющего, стараясь держать его в поле зрения. Стеклянные полки с пустыми вазами и фарфоровыми слониками, тумбочка в углу с графином и двумя пузатыми стаканами.

— Действительно не понимаю, о чем вы говорите, ваше благородие, — продолжил управляющий. — Конечно, мы ведем некоторые бухгалтерские книги...

Я сдвинул в сторону висевшую на стене картину с каким-то тошнотворно деревенским пейзажем. Естественно, за ней красовалась дверь сейфа.

— Как банально, — произнес я, закатывая глаза. — Давай код, достопочтенный.

Ответом было молчание. Повернувшись, я обнаружил, что мужчина сидит и сдержанно улыбается.

— Впустую тянешь время, — заметил я. — Охрана лежит в отключке, а твои господа сейчас сильно заняты внизу.

Он покачал головой.

— Даже если и так, я все равно ничего не скажу. Но я запоминаю не только лица и имена. — Он самоуверенно ухмыльнулся. — Я знаю, ваше благородие, что у вас нет дара, так что ничего серьезного вы мне не сделаете, а если даже и попытаетесь, то это станет поводом обвинить вас в нападении на члена рода и вызвать на дуэль, которую вы, естественно, проиграете.

Я ощутил, как внутри снова начинает бурлить гнев. Не переношу таких умников, которые считают, что они чем-то лучше меня.

— Ты так думаешь, достопочтенный? Ты уверен, что я собираюсь играть по правилам? Уверен, что знаешь меня, исходя из ваших родовых книг и слухов?

Подняв отличную перьевую ручку, сброшенную со стола ранее, я приблизился и навис над мужчиной. Ну, насколько можно было нависнуть с моими скромными габаритами.

— Не мне вас судить. Вас учили, что сила — это род, это связи, это деньги, в конце концов. Но именно это и отличает таких как вы от таких как я.

В глазах управляющего мелькнуло сомнение.

— Сила, достопочтенный, строится на двух вещах. На знаниях и на голоде, который заставляет вас сражаться снова и снова, чтобы получить желаемое. И сейчас и того, и другого у меня больше.

И я с размаха воткнул ручку в лежащую на столе ладонь. Она прошла меж костей и неглубоко вошла в столешницу, так что пришлось добавить ещё удар сверху, чтобы закрепить её. Управляющий издал сдавленный стон, а его лицо, прежде уверенное, исказилось от боли.

— Код?

Он сжал зубы и промолчал. Я качнул головой.

— Поверь, достопочтенный, это не доставит мне никакого удовольствия.

***

Спустя несколько минут я вышел из кабинета, неся под мышкой гроссбух.

Бухгалтерская книга оказалась толстым томом, обернутым в кожу. Никаких подписей и опознавательных знаков, а внутри — сплошные колонки цифр и закодированных имен.

Настроение у меня стало ощутимо позвонче. Пытки меня, конечно, не радовали, но были необходимы, так что я постарался не причинять никакого серьезного вреда управляющему. Откровенно говоря, его преданность делу даже вызывала уважение.

Я встречал людей и вампиров, которые теряли границы и опускались вниз, начиная причинять боль ради развлечения — ничем хорошим они не заканчивали. Мой путь был построен иначе: для меня власть и контроль подразумевают ответственность за свои поступки. Но если ты хочешь настоящей силы, то ты должен быть готов применять самые эффективные средства, позволяющие закончить начатое. Иначе тебя просто сожрут.

Зал для покера всё так же был пуст, так что я спокойно подошёл к одному из столов и положил книгу, чтобы натянуть на голову респиратор. Насчет управляющего я не беспокоился — вряд ли он сможет отсоединиться от стола без посторонней помощи.

За моей спиной скрипнула дверь.

Резко обернувшись, я увидел, что из туалета вышла девушка с синими волосами — я сразу узнал Катерину Орлову, тихоню из клана Сахир, сидевшую со мной на одном уроке. Она замерла, уставившись на меня округлившимися глазами.

Я тоже завис на несколько секунд, пытаясь сообразить, что она тут делает.

— Что происходит? — слегка заторможено спросила Катерина.

— Да вот, зашёл кое-что забрать. — Я показал ей гроссбух и аккуратно сделал шаг к ней. — А ты что тут делаешь?

Она перевела взгляд с меня на разгрузку и штаны, заляпанные кровью. Голубые глаза округлились ещё больше, хотя и казалось, что это невозможно.

— Не понимаю.

Речь у неё была странно заторможенной, как будто её только что разбудили.

— А ты тут с кем-то, да? — максимально доброжелательно спросил я, делая ещё два шага к ней.

Катерина опустила взгляд в пол, потерла виски, будто бы у неё болела голова, потом снова взглянула на меня и абсолютно внезапно закричала:

— СОФИЯ!

Зараза.

Я преодолел остаток расстояния одним прыжком, закрыл ладонью Орловой рот, чтобы она прекратила орать, и зажал её шею между предплечьем и плечом. Она толком не сопротивлялась, только вяло вцепилась в мою руку.

В этот момент из ближайшего вип-зала появилась ещё одна девушка, на этот раз — незнакомая.

Глава 12

Незнакомка встала буквально в трех метрах от нас, широко расставив ноги и уперев руки в бока.

— Всё в порядке, сестренка? — спросила она.

Сестренка? Да вы, блин, издеваетесь.

Девушка была высокой, а на каблуках даже выше меня, её короткое платье открывало мускулистые бедра и подчеркивало роскошную грудь. Длинные волнистые волосы были распущены, но даже так выглядели словно у кинозвезды. На правильном лице застыло надменное выражение: маленький аккуратный нос вздернут, уголки пухлых губ приподняты, светло-карие глаза чуть прищурены.

Короче говоря, она была полной противоположностью Катерины.

Я усилием воли подавил в себе всякие дурацкие подростковые фантазии — невольные реакции тела уже начинали откровенно раздражать.

— Дернешься — и я вырву ей кадык, — произнёс я, сжимая пальцы на выступе щитовидного хряща Катерины.

— Не надо, Софа, — гортань девушки заходила под моим пальцами.

София кивнула своей сестре, потом посмотрела на меня.

Очень недружелюбно посмотрела.

Я бы даже сказал, что с желанием вырвать кадык мне.

— А справишься? — с нажимом произнесла она.

— Вряд ли тебе захочется проверять.

Я оценил обстановку. София перекрывала проход к лестнице, оружия никакого у меня не было, вторая рука занята гроссбухом, да и откровенно говоря я сомневался, что у меня получится вырвать кадык одной рукой. Такое вообще только в книжках про маньяков бывает. Нужно было срочно придумывать выход.

— Тронешь её и я тебе кишки вытащу через задницу, а потом засуну обратно, — с нажимом произнесла София. — Предлагаю один раз. Сдавайся, кем бы ты ни был. Обещаю, что доставлю тебя к своему отцу и он сам уже будет судить тебя. Может быть, твой господин даже решит вступиться за тебя.

Мой господин?

Я громко засмеялся, нет, громко заржал, так что пришлось аж упереться лбом в плечо заложницы. Та, кстати, даже не вздрогнула. Просмеявшись, обнаружил, что София озадаченно смотрит на меня.

— Ты больной, что ли?

— Нет, радость моя, просто ты меня очень развеселила своим заявлением про господ. — Я картинно утер слезы второй рукой, не выпуская из неё гроссбух. — Спасибо за предложение, но я предпочту отказаться.

— Ты, видимо, дебил.

Она как-то странно шевельнула челюстью, а потом вены на её теле начали синеть и набухать. Более того, от неё самой начал исходить тусклый синеватый свет. Особенно стремно смотрелись разбухшие синие вены на лице.

Скажем так, часть своей сексуальности она подрастеряла.

— А-та-та. — Я прижал Катерину к себе чуть ближе, надавив ей на горло. — Давай без этих фокусов, дар тебе не поможет.

Она остановилась, смотря на меня немигающим взглядом. Что-то мне подсказывало, что от этой синевы лучше держаться подальше.

— Кажется у нас патовая ситуация, — произнесла она хрипло.

— Получается так.

— Тогда мы можем просто подождать, пока сюда поднимется кто-то ещё. Тогда тебе точно придется сдаться.

Я усмехнулся.

— Никто не придёт, Софушка. Они все сейчас очень заняты. У меня встречное предложение — ты просто дашь мне уйти, а на лестнице я отпущу твою сестру.

Она подняла одну бровь вверх.

— Больно ты смелый для холопа, пусть и лиходея.

— Ты совсем туруру, да? — Я закатил глаза. — Как ты думаешь, я бы тут сейчас стоял, если бы был обычным человеком? Наверное, мне стоит оскорбиться и бросить тебе вызов, но сейчас не до того. Я такой же Одаренный, как и ты. Спроси у сестры, если не веришь.

— Это правда?

— Да, но...

Я сдавил горло Катерины, не дав ей договорить. Она-то видела меня в Академии и могла выдать, что дар у меня нерабочий. Радовало только то, что она по каким-то причинам была как кисель и не предпринимала попыток вырваться.

— Грязно, — произнесла София. — Но сути дела не меняет. Рано или поздно кто-то решит подняться сюда и тебе придется сдаться. И чем дольше ты тянешь, тем меньше у меня мотивации обходится с тобой мягко.

В целом она была права. Я не видел ни одного варианта, как я могу выкрутиться, драться с этой дамочкой совершенно не хотелось, сбежать варианта тоже не было.

И в этот момент двери, ведущие на лестницу распахнулись, не издав не звука. Сердце мое на секунду замерло. София не обернулась — она ничего не услышала, зато Катя вздрогнула.

Костя стоял в дверях. Рукав его свитера частично был оторван, открывая плечо с неглубокой раной. Во второй руке он держал пистолет, тот самый, который я бросил в сумку. Сейчас он оглядывал помещение.

— София, я тебе не враг, — решил я отвлечь внимание. — Я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоей сестре. Но мне нужно выйти отсюда с этой книгой.

Она сложила руки на груди.

— Ты на мою сестру напал, говнюк. Думаешь, я так просто прощу тебе это?

— Нет, я просто предлагаю...

— Сзади, Софа, — внезапно вскрикнула Катерина до того, как я успел сжать её горло.

София среагировала мгновенно, развернулась, сгибая колени словно для прыжка и сжимая кулаки. Костя стоял и, держа пистолет двумя руками, целился куда-то в нашу сторону.

— София, не дергайся, — произнёс я. — Твоя сестра всё ещё у меня.

Костя, не опуская оружия, подошёл ближе. София замерла, я видел, как она колеблется.

— Пистолет против меня не поможет, — наконец произнесла она, распрямляясь.

— Знаю. Он и не против тебя, — ответил Костя. — Он против неё.

Он сделал последние два шага и приставил пистолет к голове Катерины. Та дернулась от прикосновения и всхлипнула. Мне даже стало её искренне жаль.

Я отпустил её и отошёл чуть назад.

— Теперь ты понимаешь, что никто не придет? — спросил я. — Просто не мешай нам и все останутся целы.

Все мы застыли, не решаясь сделать первый шаг. София, очевидно, была не уверена в том, что она обгонит пулю. Катя, кажется, вообще не очень понимала, что происходит. Что было в голове у Кости — слишком трудно угадать. Я же не был уверен, что София не бросится на меня, если я сделаю шаг. Она была вся напряжена как струна и могла вот-вот сорваться.

— Просто зайди в зал и сядь там. Мы уйдем и сестра подойдет к тебе через 30 секунд, — обратился Костя к Софии.

— Я её не брошу, — практически прорычала та.

— Дерьмо, — ругнулся Костя. — Я этого не хотел. Катя, скажи ей уйти, иначе я начну рассказывать твои долбаные секреты.

— Секреты? У нас нет секретов, — уверенно сказал София.

— Я бы поспорил. Например, не так много людей знает, что вы сводные сестры.

— Больше, чем ты думаешь. Никто это не скрывает намеренно.

— Да, но зато вы тщательно скрываете, что Катя — не член клана. Не знаю, кто она, но точно не Сахир.

София снова вся напряглась. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели, дыхание ускоренно. Синяя аура вокруг неё засветилась ярче.

— Ты тупой ублюдок, Распутин. Ты серьезно считаешь, что никто никогда об этом не задумывался? Что ты первый, кому эта мысль пришла в голову? И что ты, в газету напишешь, что она приемная? Мы и тебя, и газету сожрём с говном.

— А ещё я могу рассказать, — прервал гневную тираду Костя, — что Катерина делала в туалете.

Катя резко вскинула голову, а у меня наконец сложился паззл. Ну, да, заторможенный вид, странные реакции, непонятная печаль, которую я заметил на уроке. Конечно, она на чём-то сидит. Вот только знает ли об этом её сестра?

— Ты, чё, извращенец? — опешила София.

— Я не это имел в виду... — опешил Костя.

— София, делай, как он говорит, пожалуйста! — воскликнула Катя с мольбой в голосе.

— Что?

Сложно описать тот спектр эмоций, который отобразился на лице Софии. Сомнение, страх, непонимание, гнев. Несколько секунд она просто смотрела на свою сестру, стоявшую с жалобными видом.

— Я тебя прошу, София, правда, пусть он молчит, пожалуйста, — бормотала она.

По щекам Катерины потекли слезы.

Ну это совсем уже край.

— ****** вам, — выкрикнула София и бросилась на Костю.

От удара локтем, того отбросило на несколько метров к стене, пистолет он выронил. Выстрелить то ли не захотел, то ли не успел.

Катя тут же рванула к лестнице, а вот София развернулась ко мне. Лицо, которое изначально показалось мне красивым, сейчас было перекошено от злобы.

— Ублюдок! — крикнула она.

Первый удар отбросил меня к стене. Ощущение было такое, будто в меня врезалась машина. Пока я пытался подняться на ноги, она успела подбежать и пнуть меня в бок так, что я снова отлетел, на этот раз к другой стене. Было ощущение, что внутри лопнуло что-то важное, а дышать у меня теперь едва получалось. Боль была просто адская.

Пальцы сомкнулись на моем горле и меня подняли вверх. В глазах потемнело и я плохо понимал, что вообще происходит. Мы в казино? Какая-то драка? Что я делаю?

Удар спиной об стену привёл меня в чувство. Боль была такая, что хотелось сдохнуть, перед глазами стояла красная пелена. Краем глаза я увидел, что Костя шевелится где-то сбоку, но встать не может.

Я попытался выпрямиться, но на моем горле снова были чьи-то пальцы, из-за боли я не очень понимал, чьи. Боль заполняла собой всё и изгоняла мою способность мыслить. Я хаотично задергал ногами и руками, пытаясь освободиться.

Что-то щелкнуло в глубине моего разума. Старая, давно забытая формула.

Если я не могу сражаться, я хочу чувствовать, что не могу сражаться.

Если я могу сражаться, я хочу чувствовать, что могу сражаться.

Я не буду цепляться за чувства, которых не хочу.

Я повторил её снова.

И снова.

Боль отступила. Совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы я мог делать что-то большее, чем просто размахивать руками и ногами, пока София меня душит, держа на весу. У меня была одна надежда на спасение и чутье подсказывало, что это сработает. Было какое-то странное ощущение, словно внутри меня что-то изменилось.

Я сконцентрировался, как мог, на своей печати, зачерпнул оттуда порцию этой мерзкой демонической маны, а затем направил её в район груди Софии, стараясь не зацепить собственное тело. Простой прямой выплеск.

Ощущения были такие, как будто я блеванул, но не телом, а душой.

Энергия покинула печать и ударилась во что-то на той стороне, этот удар странно срезонировал во мне — как будто вибрация прошла по телу.

Внезапно меня отпустили, я рухнул на колени и задышал часто и поверхностно.

Нужно сосредоточиться. Я взглянул на Софию. Вены на её теле спали, синее излучение исчезло, а сама она шокированно смотрела на свои руки. Я же не стал ждать, пока она очухается.

Поднимаясь на ноги, я ударил её в живот, девушка тут же согнулась. Как я и думал, она не привыкла драться без своей этой синей хренотени.

Я положил руки ей на плечи и добавил ещё коленом под дых, перехватил за волосы и, опираясь второй рукой на стену, ударил головой о маленький столик, стоявший рядом.

Только после этого я позволил себе рухнуть на пол и перевести дыхание. София была в отключке — ничего страшного, в худшем случае будет небольшое рассечение на лбу. От стереотипов, что девочек бить нельзя, я отказался ещё лет так двести назад, когда понял, что некоторые девочки очень даже не против проломить тобой бетонную стену. Но всё-таки не хотелось нанести Софии серьезный вред — она не виновата в том, что произошло.

Судя по ощущениям, серьезных травм у меня не было, просто сильные ушибы. Может быть, сломал ребро и отбил что-то ещё из внутренностей, но ничего критичного.

— Ну и дела, — присвистнул Костя. — Как ты её вырубил? Её ж даже пули не берут.

Я поднял глаза. Парень стоял рядом, протягивая мне руку. Вторую он прижимал к телу, словно боялся ей шевельнуть. Вид у него был вымотанный, но в то же время и удивленно довольный. Я схватился за его руку и встал на ноги.

— Что там внизу, с ребятами? — просипел я, поднимая с пол бухгалтерскую книгу.

— Мария Титова всё еще болтается на веревке. Писарев запутался в веревках и Мелисса его вырубила. Евгений носится как бабуин в период размножения, но никого поймать не может. Такими темпами он просто выдохнется. Гошу Титова вырубили где-то в самом начале, Алёну я видел мельком, но она, похоже, сбежала. Но лучше все равно спешить, пока они не пришли в себя или не пришла подмога.

— Зараза, их должно было быть меньше. Намного меньше.

— У них тут была какая-то тусовка, видимо. — Костя протянул мне респиратор. — Знаешь, родители уехали, дети собрались развлекаться.

Да уж, развлеклись. Мы зашагали вниз, в комнату, наполненную дымом.

***

Знакомый рев я услышал ещё на лестнице. Где-то в дыму что-то тяжелое и большое, вероятно, Евгений Нарышкин, старший наследник рода Нарышкиных, прыгало и ломало окружающее пространство вслепую.

Костя похлопал меня по левому плечу и медленно пошёл вперед. Я старался не отставать, хотя это и было тяжело — я изрядно хромал из-за ушибленной спины.

В дыму я выхватывал детали. Обожженная колонна с трещинами, струившимися по ней. Разломанный надвое стол для рулетки, которая слегка покачивалась и не могла прийти в стабильное состояние. Сейчас внизу как раз оказался ноль. Разбросанные по полу фишки разных номиналов. Женская сумочка, из которой высыпались какие-то пузырьки и были растоптаны в мелкую стекляную крошку.

Костя резко остановился так, что я чуть не врезался в него. Буквально через секунду прямо перед нами пролетел столик, из тех, возле которых стоят официанты, наблюдая за залом. С металлическим звуком он ударился об стену и упал внизу, чуть не зацепив нас с Костей.

Костя же тут же двинулся вперед, потом повернул чуть в сторону, потом ещё. Перед нами в темноте появился чей-то силуэт, Костя хлопнул его по руке и тут же отшатнулся, когда дубинка чуть не врезалась ему в голову. Кто-то из нашей команды активно жестикулировал, Костя тоже, но я ничерта не понимал, что они показывают, стараясь удержаться на ногах.

В итоге, мы пересекли зал, забрав ещё кого-то. Я дважды чуть не споткнулся о какие-то обломки, но в итоге мы все оказались на улице.

Я стянул противогаз и с большим удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух. Впрочем, боль в ребрах тут же заставила поморщиться. Остальная команда была тоже не в лучшем виде. Игнат тяжело дышал, уперев руки в колени, на его скуле были заметны ссадины. Мелисса была более или менее в норме, только недовольно разглядывала разрыв на своем «Баз Риксоне». Настя вся побледнела и нервно озиралась. Кофта от спортивного костюма была расстегнута и было видно как вздымается её грудь под майкой. С учетом, что она вспотела и, судя по всему, не носила лифчик...

Да твою-то мать, сейчас точно не время об этом думать. Как через такую боль это тело умудряется фокусироваться на женщинах?

— Давайте в машину, — сдавленно просипел я и похромал вперед.

Костя подхватил меня под плечо, помогая идти, остальные шли вокруг, не обгоняя нас слишком сильно. Впрочем, кажется, никто и не пытался нас преследовать. Те немногие, кто ещё оставался на парковке, попрятались только увидев нас — разумный инстинкт, когда живешь в мире с разборками Одаренных.

Мы забрались в наш микроавтобус, за руль теперь сел Игнат — Костя, кажется, сломал руку и не мог рулить. На этот раз я забрался назад. Игнат резко дал газу, ехал быстро и постоянно вилял так, что меня аж затошнило.

Мелисса раскрыла одну из сумок и проборматала:

— Шки-воробушки, мы реально богаты.

— И мы дали пососать наследникам, черт подери, — ответил ей Костя.

Они заулыбались, только сейчас осознав, что, собственно, они сделали.

— Сколько там было Одаренных? — спросил я. — Пока не забыли.

— Все, кого мы ждали, — ответила Настя. — Антон, Евгений. Плюс к ним Титовы: младшая и Георгий. Мы не были готовы к ним.

— Ещё Алёна, но она сбежала через кухню, — добавил Костя. — Я чуть не столкнулся с ней, когда тащил сумки.

— Струсила?

Костя шевельнул рукой, но тут же поморщился от боли.

— Не знаю, может на помощь позвать хотела.

— Погони нету?

Мелисса взглянула в заднее окошко.

— Вроде тишина. Если она и позвала кого, то они задерживаются.

— Ещё были Орловы, — добавил я. — Катя и София. При том подозреваю, вторая меня теперь ненавидит. Всё пошло через жопу.

— Но мы их трахнули, — неожиданно произнесла Настя. — Сделали их как детей.

Все уставились на неё.

— Что? — покраснела она. — Это же правда.

Мелисса гулко засмеялась, следом за ней подхватил Костя, рассмеялась и сама Настя. Я же прикрыл глаза и думал только об одном.

Мой уникальный дар пробудился.

Интерлюдия. Наследники.

Резкая боль заставила Антона распахнуть глаза. Он дернулся всем телом, вырываясь из неудобной позы. Сон как рукой сняло.

Шевельнувшись под простынями, Писарев-Нарышкин застонал. Вчерашний ожог на плече даром не прошёл, к тому же голова гудела так, словно он запивал транквилизаторы водкой.

Неуверенно ощупав затылок Антон убедился, что там уже набухла плотная неприятная шишка.

Он прикрыл веки, надеясь, что сейчас всё это закончится, он провалится в сон и проснется уже в другой, нормальной версии реальности. Нужно просто проспаться, а потом нюхнуть, станет легче. Может, сходить покрутить рулетку — кружащиеся сектора всегда его успокаивали.

Рулетку.

Антон резко вскочил с кровати, откинув одеяло в сторону — воспоминания наконец дошли сквозь гул. Никакой теперь рулетки — вместо казино там теперь едва ли не руины.

Стакан с водой, стоявший на столе, полетел в стену. Следом за ним отправились графин, лампа и подушка. Антон попытался было швырнуть тумбочку, но обнаружил, что к руке прилип матрас. Отлипать он, конечно, не желал.

Тяжело дыша, Антон уперся ногами в кровать и потянул руку на себя. Матрас отлипать всё же отказался, так что Антон с шумом завалился на спину, а матрас слетел с кровати и упал на него сверху.

Громкий мат сотряс всю комнату и тут же следом за ним раздался стук в дверь.

— Господин, я могу войти? — сухой голос Трофимыча, старого слуги Антона, напоминал звук от сминания газеты.

В ответ снова раздался поток мата. Дверь отворилась и в комнату вошёл сам Трофимыч, высокий старик в жилетке и галстуке, державший в руке планшет с бумагами. Он с грустью в глазах оглядел бардак, царивший в спальне, потом аккуратно положил планшет на комод, заваленный неиспользуемым барахлом и упаковками от еды, и подошёл к Антону.

— Давайте-ка поможем вам, господин.

Совместными усилиями им удалось оторвать матрас от руки Антона. Дворянин уселся на кровать, потирая ноющую руку, потом расстроено сказал:

— Это стало часто происходить.

— Что именно, господин?

— Потеря контроля. Помнишь, как на той неделе я прилип к дверце машины? Думал, придется вызывать слесарей. А до того, когда я случайно прилепился к платью Ангелины Петровны?

— О, — слуга улыбнулся, — это был большой конфуз. Впрочем, думаю, остальные гости были даже рады такому шоу.

Антон застонал.

— Трофимыч, давай без этих шуток. И без того тошно.

Слуга помялся немного, взглянул на Антона с каким-то смутным сожалением, потом встал, поправил жилетку и снова взял в руки планшет.

— Если позволите, господин, то это всё от образа жизни. Доктор говорил...

— Знаю, знаю, — раздраженно оборвал его Антон. — Способности требуют чистоты ума и сдержанности в эмоциях. Сам знаешь, я не от хорошей жизни это всё делаю. Рассказывай уже, что там за новости.

Трофимыч бегло проглядел планшет.

— Большая часть из этого может подождать. Из важного: звонил Кузнецов, очень хотел добиться вашего внимания. Утверждал, что речь идёт о трёхзначных, — слуга усмехнулся, — суммах.

Антон потёр виски, пытаясь сосредоточиться. Кузнецов, или, как его чаще называли, Кузнец был обычным бандитом средней руки. Одним из первых, кого Антон подтянул в свой небольшой бизнес. Человек надежный, но удивительным образом сочетавший занудность и быдловатость.

— Беспокоится насчет своих денег, — кивнул Антон. — Не критично, позвоню ему после завтрака.

— Евгения Кораблёва звонила, хотела узнать, можно ли найти её собачку, которую она потеряла, убегая из казино.

— Трофимыч! Какие в жопу собачки! — взвыл Антон. — Давай серьезно.

— Да я так, настроение хотел поднять, — примирительно ответил старик. — Если серьезно, то звонили от Ивана Денисовича. Требуют прибыть в Башню к девяти. Без подробностей, но, я так понял, будет разговор по вчерашнему инциденту.

Антон бросил взгляд на часы, показывавшие без двадцати девять, и снова застонал. Кажется, завтрак придётся отложить.

***

Цок-цок-цок.

Титова Мария, младшая дочь Анны Титовой и Петра Титова, двух умнейших и талантливейших дворян клана Крайгер, прошла мимо охраны, заставив металлоискатель грозно пищать. Кивнув дежурному, сидевшему за стойкой, она прошла к лифтам, высоко задрав голову.

Только оказавшись внутри Маша позволила себе выдохнуть. Никто не должен видеть её слабости. Пусть в воскресенье башня и была фактически пуста, но даже немногие охранники могли заметить, что она сутулится или неровно наложила косметику, а слухи разносятся быстро.

Пока лифт плавно скользил вверх, она направила взгляд сквозь стекло. Башня была самым высоким зданием Неомосквы, её построили около десяти лет назад с подачи Морозова-старшего в качестве координационного центра для всех помещиков Москвы и лояльных им.

Но главное, что отсюда открывался роскошный вид на восточную часть города — владения Титовых. Утреннее солнце вытягивало длинные тени домов, а крошечные люди суетились там внизу, в полумраке, пока Маша взирала на них сверху, откуда и положено.

Внезапно ей вспомнилось, как отец постоянно упоминал, что раньше всегда было светлее. Что в девять утра было светло, как в полдень, а полдень был куда ярче, чем сейчас. Легко было списать это на очередное стариковское «вот раньше кошка было размером с корову, корова размером с цех, а в цеху мужики играли в шахматы по методике Ботвинника — мат с одного хода ставили», но вот в такие моменты проскальзывала мысль: а вдруг мир и правда становится тусклее? Светило ли солнце ярче в ей детстве?

Лифт звякнул, оповещая о прибытии на тридцать седьмой этаж, и вывел её из неуместных размышлений. Выйдя из кабины, Маша прошла ко входу в знакомый зал. Хотя Титова и прошла инициацию только год назад — в четырнадцать лет, она старалась принимать максимально активное участие во всех мероприятиях и не пропускала ни одного собрания у Ивана Денисовича, раздражаясь от того, что другие не воспринимают обязанности дворянина так серьезно, как она.

На маленьких кожаных диванчиках возле зала уже сидели трое. Антон Писарев-Нарышкин сидел, откинувшись назад и приложив бутылку с водой к голове. Евгений Нарышкин, как всегда одетый в белую, идеально выглаженную рубашку, задумчиво крутил в руках сложенную опасную бритву. Евгений ей нравился — он вызывал уважение, в отличии от многих.

А вот его сестра...

— Вернулась, трусиха? — максимально высокомерным тоном сказала Мария, вставая прямо перед Алёной.

— А? — подняла голову та. Вид у неё был растерянный и какой-то невинный, что ещё больше разозлило Машу.

— ***да. Вчера сбежала, оставив нас драться с этими отморозками, а сегодня сидишь тут, как ни в чём не бывало, как будто так и надо. Не стыдно?

Глаза Алёны стали слегка влажными, отчего у Маши внутри потеплело. Она уже начала продумывать следующую колкую фразу, когда сзади раздался уверенный голос:

— Оставь её.

***

— Оставь её, — произнёс Евгений Нарышкин.

Титова встала перед его сестрой, а та чуть не начала реветь. Он терпеть не мог, когда кто-то ревет — от этого буквально воняло слабостью.

— Чего? Да она! Да мы с тобой дрались, пока она! — Мария аж задыхаться начала от гнева.

Вдвойне смешно было, как она пыжилась с учетом того, что большую часть боя она проболталась вверх тормашками.

— Отвянь, Маня, — спокойно произнёс Евгений. — Всё нормально она сделала. Ты сама знаешь, что она не боец.

На Алёну он даже не взглянул, вперившись взглядом в Машу, пока та не усадила жопу на диван.

Конечно, он тоже был зол. Но и рад одновременно, только признаваться в этом было никому нельзя. Черт, все вечно болтали и берегли силы, а тут наконец-то случилась нормальная драка. Можно было выложиться на все сто, ещё и противник был достойным.

Конечно, обидно проигрывать, но с такими союзниками...

Короче говоря, теперь нужен был реванш. Евгений крутанул бритву в руке, раскрывая лезвие. Маленькое кровавый след портил вид идеальной стали. Нахмурившись, он вытащил из кармана платок и начал методично оттирать микроскопическое пятно.

Убедившись, что бритва полностью чиста, он сложил её и сунул в карман. Надо было сдерживаться, а хотелось снова резануть себя и перейти в боевую форму. В таком состоянии всё было проще: сильные и слабые, чистое доминирование, чистое господство.

А Евгений слабым не был. Вот Писарев, нянчивший свою голову, был. Конечно, он продержался в драке и даже не мешался под рукой, но был слишком привязан к материальным вещам. Носился со своим казино как с писаной торбой, а теперь ещё месяц ныть будет. Нет, деньги и вещи никого сильней не сделали ещё.

Подошёл Гоша Титов, Евгений безразлично пожал ему руку. Двоюродный брат Марии был неважен от слова «совсем». Растрепаные волосы, кофта мятая — и это вид аристо? Ещё один слабак.

Гоша попытался завязать разговор с Писаревым, но тот отвечал вяло, тогда он переключился на девчонок, но и те были не настроены на разговор.

После примерно двухсот двенадцати шагов по коридору туда-сюда и ста восьмидесяти трех переворотов бритвы в руке, появилась Орлова-младшая. Орлова была полезной — пару раз он испытывал эффект её усиления на себе. Мощно, круто, жаль, что девчонка такая рохля. Впрочем, дар хоть и крутой, но ей под стать — с таким только прятаться за спинами действительно серьезных ребят.

Евгений ещё раз оглядел свою рубашку, разгладил пару мелких складок. Не потому что опасался выглядеть плохо, просто знал, что порядок должен быть во всём.

Дверь зала открылась, оттуда возник орлиный профиль Миши Морозова. Миша был лидером их группки. За это Евгений его уважал.

— Пойдёмте, Иван Денисович подошёл, — произнёс он и тут же ушёл обратно, не уделив никому особого внимания.

В зале для пресс-конференций было пусто — только ровным рядами стояли зеленые пластиковые стулья, а за длинным столом в кресле развалился Иван Денисович.

Он был тем редким человеком, к которому Евгений испытывал смешанные чувства. Неодаренный, забравшийся так высоко — это вызывало уважение, да и стержень в директоре по внешним коммуникациям был, но неужели нельзя быть чуть более опрятным? Полузастегнутая рубашка с вырвиглазным узором, огромное пузо, бакенбарды и щетина, слишком длинные волосы с залысинами — этому человеку больше пристало бы быть фермером где-нибудь на юге Америки, чем представителем аристократического сообщества.

Иван Денисович шумно отхлебнул кофе, потом поднял глаза на прибывших.

— Рассаживайтесь пошустрее, времени у нас немного.

***

— И какого хрена вы вчера ночью устроили? — спокойно произнёс Иван Денисович. — Вы себе окончательно все мозги отбили?

Алёна поймала себя на мысли, что не знает даже фамилии Ивана Денисовича. Интересно, кто-нибудь вообще помнит, как этот человек появился в Москве?

— На нас напали, мы защищались, как и положено, — с достоинством ответил Евгений.

Алёна была благодарна брату. Она знала, что накосячила, но, увидев изрезанную осколками женщину, не смогла заставить себя остаться. Честь дворянина обязывает тебя помогать людям, защищать их, но другие словно этого не понимали. Один Евгений встал на её защиту, как и всегда. Морозовы тоже понимали это, но на них было трудно надеяться — слишком далеко они обычно оказывались.

— Ты че, дебил? Гребаный рот вашего казино, вы че совсем больные? — в тоне Ивана Денисовича прорезались агрессивные ноты. — Этот стоит там голову чешет, этот говорит — мы защищались. Не, вы в натуре дураки?

— Иван Денисович! — в голосе Маши Титовой звучал холод. — Что вы...

— Ротик прикрой и меня слушай!

Иван Денисович вроде бы и не орал, но в голосе его звучало столько эмоций, что даже высокомерная Титова заткнулась.

— Хрен с ним, что вы просрали драку. Хрен с ним, что непонятно кому. Хрен с ним, что вы всё это устроили в нелегальном, мать его, казино. Но какого хрена вы оттуда не свалили по тихому?

— Это же мое казино, как я мог уйти? — виновато спросил Писарев.

— Да ежиный твой рот! Знаешь, сколько пришлось сил приложить, чтобы сделать так, чтобы ваши фотки на руинах не были во всех утренних газетах?

— Иван Денисович, слушайте, я всё продумал, — спешно проговорил Антон. — Я им официальный вызов направлю, устроим дуэли, все будет хорошо выглядеть.

— Ах, ты продумал? Какой ты молодец. И какое же основание для вызова ты выбрал?!

— Это же мое казино, ещё и на территории нашего рода, а они на него напали. И на нас всех там.

Иван Денисович побагровел.

— А ты подумал, что будет когда во всех газетах будут писать, что дворяне, при том не какие-то приезжие, а местные, дерутся из-за подпольного казино, которые вообще-то в Неомоскве запрещены. Именно поэтому, сука, они называются не-ле-галь-ны-ми!

— Они моего управляющего покалечили и охранников тоже, — возмущенно произнёс Антон.

Видно было, что парень на нервах. Алёне Писарев не нравился — к роду он примазался как-то со стороны, о дворянской чести никакого понятия не имел, но сейчас его было искренне жалко.

— А ничего, что эти охранники сами на дворянина руку подняли?! Даже если бы они их там расчленили, а потом отрезанные головы трахнули, то вы бы ещё благодарить их должны были. А что касается твоего дальнего родственничка, то я бы его вообще гражданства лишил. На нём грязи больше, чем на свинье в хлеву.

— Иван Денисович, пожалуйста, без анатомических деталей, — попросил Морозов. Вид у него был откровенно усталый. — Тут юные дамы.

— Ладно, — махнул рукой директор по коммуникациям. — Кстати, где ещё двое? Не все здесь.

— У Софии сотрясение — она отдыхает, — ответил Морозов. — Алексея там не было, так что ему нет нужды присутствовать. Он сейчас подчищает хвосты на месте.

Иван Денисович помял свои жирные пальцы, потом снова уселся в кресло, пристально разглядывая остальных.

— Хорошо, детишки. Краткий экскурс в то, почему мы ведем этот разговор. Как вы думаете, почему Неомосква — один из самых процветающих городов мира?

— Потому что дворяне здесь находятся в союзе, — ответила Алёна, не успев даже подумать, и тут же сжалась.

Опять все смотрят. Казалось бы, после вчерашнего надо посидеть тихо, не привлекать внимания, но это уже как рефлекс отличницы. Она постаралась смотреть только на самого Ивана Денисовича и забыть про других Наследников, буравящих её взглядами.

— Не в этом суть, — поморщился Иван Денисович. — Союзы не так редки, как вы думаете. Главное то, что в Неомоскве спокойно. Здесь не закидывают гранатами кортежи, а слуги рода потом не выбивают двери в домах и не ходят по фабрикам, допрашивая всех, кто носит красные повязки. Это не Лондон, где в трущобах любого дворянина разорвут на куски, и не Каир, где каждую неделю простолюдинов на площади вешают.

Он отхлебнул кофе, а Алёна неожиданно для себя улыбнулась, прочитав на кружке надпись «Самый лучший босс».

— Здесь можно работать, можно спокойно жить и можно вести бизнес. Отсюда не хочется сбежать как можно быстрее. А происходит это только потому что простые люди, верят, что дворяне их защищают от всего плохого, что дворяне — это надежные покровители, а не обдолбанные психопаты, дерущиеся друг с другом на улицах.

— Но во всех городах дерутся на улицах время от времени, — влез Евгений. — В этом суть нашей работы.

Брат был точен и мудр, как и всегда. Единственная надежная константа в этом хаотичном мире.

— Да, Евгений, только есть разница между героическими аристократами, спасающими город от опасных чужеземцев, и жуткого вида существами, которые делят между собой деньги, да ещё и нанося кучу сопутствующего ущерба. Это не вселяет доверия.

Иван Денисович побарабанил пальцами по столу, обвел всех сидящих взглядом, задержавшись на Алёне. У неё внутри сразу зашевелилось нехорошее предчувствие. Она вспомнила, как наткнулась на одного из нападавших возле выхода и замерла перед ним, не в силах напасть, а тот вдруг обаятельно улыбнулся и махнул ей рукой.

— Короче, правильно себя повела только Алёна, — заключил директор. — Все остальные либо опозорились, заставив снимать себя с люстры...

Мария на этих словах вспыхнула, отчего Алёне стало даже приятней, чем от похвалы.

— Либо натворили столько разрушений, что половина свидетелей теперь напуганы до усрачки, хотя самих нападавших они толком и не видели.

Хотя бы то, что она имела все шансы скрутить одного из нападавших, не всплыло. Уже хорошо. Алёна украдкой посмотрела на брата — тот остался абсолютно спокойным, не шевельнув ни одной мышцей лица.

Хотелось верить, что он тоже считает поступок Алёны правильным.

***

— Дальнейший план такой, — продолжал рассказывать Иван Денисович. — Никакого вызова не будет и всех этих ребят вы оставите в покое. Никаких преследований. Никакого шума. Никаких драк, поняли меня? Казино остается закрытым и вы даже не пытаетесь лезть туда. — Писарев негромко застонал. — Вообще лучше никуда не лезьте. Сходили в академию, вернулись домой, вот и всё. Остальным займусь я.

Он поднялся, чуть не зацепив стол объемным животом. Софию он всегда смешил, но вот Кате сейчас было не до смеха.

— Михаил, с тобой после обеда по поводу твоего брата поговорим, — напоследок кивнул директор по коммуникациям. — Остальные пусть отдыхают.

Иван Денисович покинул комнату, на ходу начиная звонить кому-то по своему дорогущему сотовому телефону-раскладушке. Катя же обвела остальных взглядом, не решаясь встать. Алёна и Мария обе надулись как жабы — судя по всему, они опять разругались из ничего. Писарев-Нарышкин сидел мрачнее тучи и кусал губы. Евгений как всегда был холоден и от него веяло откровенной опасностью.

Катя и сама была не то чтоб божьим одуванчиком, но то, что творил Евгений временами, было за гранью нормального. К счастью, с ним они пересекались крайне редко.

— Кать, на минутку, — произнёс Михаил Морозов, подходя к ней.

Она кивнула. Миша, как она уже смогла оценить, имел не так много общего со своим братом. Миша из тех людей, которые перед дракой объясняют противнику свои возможности, потому что это честно, а при словесном конфликте просто стоят и слушают все оскорбления и крики, даже не моргая.

Брат же его оказался своеобразным человеком. Катя почему-то верила, что вреда ей бы он не причинил, но его подход был иным — грязным, отчаянным, дерзким. И пугающе эффективным.

— София нормально. Она переживает из-за того, что облажалась. Сам знаешь, с ней такого не бывало раньше, — сказала она, как только они вышли за дверь.

— Вообще-то я хотел спросить о том, как ты себя чувствуешь, — Морозов обворожительно улыбнулся. — С Софой я уже утром говорил. Она, конечно, не хочет, но я заеду вечером. Надеюсь, ей станет хоть немного легче.

— Уверена, она будет рада, хоть и не покажет этого, — с грустью в голосе сказала Катя.

Михаил оглянулся на дверь. Ребята, оставшиеся внутри начали обсуждать ситуацию и уже слышались повышенные тона.

— Слушай, у меня есть ещё вопрос, — он слегка замялся. — Насчет моего брата. Его вроде как опознали.

— А что насчёт него? Я вышла из туалета, он схватил меня, потом пытался запугать Софию. Потом пришёл его дружок-Мантис, ну а дальше ты и так знаешь.

Этого разговора очень сильно хотелось избежать. Катя знала, что она может запутаться в деталях и тогда придется говорить обо всех неприятных подробностях. И так чуть не раскрылась одна её тайна и оставалась угроза раскрытия второй.

Она даже не знала, что хуже. Если окружающие узнают про кристаллы, то на неё будут косо смотреть и вечно припоминать это. Постоянные дурацкие шутки, родители отправят на лечение, будут вечно проверять карманы — она отлично представляла, в какой ад превратится жизнь. А уж с учетом того, что Софа просто ненавидела наркотики и считала их ужасным ядом, можно будет сразу вешаться. Но если вскроется её истинное происхождение, то её, скорее всего, изгонят или просто убьют.

По крайней мере, в таком случае все проблемы закончатся.

— Я никак не могу понять, что там произошло. Как он вообще вырубил Софию? Знаю, тебя уже опрашивали, но может ты всё-таки хоть что-то видела?

Катя вздохнула.

— Слушай, я могу сказать, но только тебе, ладно. Поклянись, что не скажешь никому. Вообще никому, понял? Особенно Софии.

Михаил поднял одну бровь, но тут же спохватился и сказал:

— Клянусь честью дворянина, что сказанное останется между нами.

— Короче, — Катя тяжело вздохнула. — Я не сразу убежала, а спряталась. Видела драку, просто так перепугалась, что не решилась сразу прийти и помочь Софе. Там ещё этот второй был, психованный с пистолетом, так что я просто забилась в угол, пока они не сбежали.

Морозов ощутимо расслабился.

— Я уж думал, там какой-то страшный секрет. Что ты видела?

— Это и есть страшный секрет, Миша. И я тебя прошу, не надо из-за пистолета поднимать шум. Он всё равно не стрелял, а если всё это привлечет внимание ко мне и к Софии, то мы просто не справимся, никак не справимся.

Стоит им только надавить на парня с пистолетом и он сразу сдаст её с потрохами — в этом она не сомневалась.

— Короче, я видела драку. Сначала София их расшвыряла, всё как обычно. Я даже думала, что она их поубивает, когда она схватила твоего брата и начала душить. А потом... — Катя остановилась, подбирая слова. — Потом он буквально тремя ударами её вырубил. Не знаю, он вроде дрался как человек, просто делал это так, будто всю жизнь потратил на тренировки. Очень отточенные движения, даже я это поняла.

— Погоди. София была не в боевой форме, что ли?

Эта мысль ей в голову не приходила.

— Кажется, перед тем, как всё случилось, она потухла. Не знаю, энергия вроде не должна была кончиться. Может она исчерпалась или ещё что, — она пожала плечами. — Может просто ошиблась.

Миша задумчиво почесал подбородок.

— Дела...

— Так что можешь понять, почему София так переживает — её уделал парнишка без дара.

Морозов грустно усмехнулся, открывая дверь.

— Что-то мне подсказывает, что дар у него всё-таки есть.

***

Войдя в зал, Михаил Морозов привычно проанализировал всех своих подчиненных. Гоша Титов стабилен, Алёну что-то гнетет, но в целом она в норме. Пометил в голове поговорить с ней отдельно. Мария бесится, тоже ничего нового. С Катей понятно. Беспокоят только Писарев — он явно на грани, и Евгений — он слишком спокоен.

— Что ж, друзья, — начал Миша. — Давайте обсудим кое-какие моменты.

Все повернулись к нему.

— Во-первых, я запрещаю вам как-либо пытаться причинить вред любому из пятерки нападавших. Вы их всех знаете, но на всякий случай повторю, чтобы потом никто не выдумывал отговорки: Константин Распутин из клана Мантис, Игнат Искрицкий из клана Крайгер, Мелисса Кинаст из клана Грацили, Анастасия Беляева из клана Терас и Владислав Морозов из клана Малрох.

— Может объяснишь нам наконец, что с твоим братом?

Мария смотрела недовольно. Окей, он недооценил, насколько сильно бесится.

— Я не знаю, — развел Миша руками. — С тех пор как он вернулся, мы говорили-то всего раз. Дома он не ночевал. Для меня это всё даже большая загадка, чем для вас. Но он мой брат, так что насчет него особенно предупреждаю. Тронете его — будете иметь дело со мной. Я сам разберусь, что с ним случилось.

— Кукухой поехал он, — прошептал под нос Писарев.

Миша пожалел, что с ними сейчас не было Лёши Титова. Тот был достаточен хладнокровен для таких ситуаций и точно смог бы разобраться.

А сам Миша, конечно же понимал, что его лидерство больше держится на честности, харизме и способности держаться в бою до самого конца, чем на каком-то остром уме. Это отец строил хитрые планы, а Миша предпочитал просто подождать, пока врагам надоест его бить. Влад, судя по всему, пошёл в отца. Да и дар у него кажется был весьма похож на отцовский.

И сейчас Миша вообще не понимал, что делать — не так часто твой младший брат избивает твою девушку, грабя казино твоего подчиненного. Но так или иначе, сейчас от него требовалось проявить качества настоящего Малрох — собранность и способность отрешиться от личного в пользу коллективного.

— Во-вторых, как и сказал Иван Денисович, всем надо залечь на дно. Давайте просто обойдемся без шума недельку, а там все устаканится. Антон, знаю, ты переживаешь насчет своего бизнеса, но возвращаться к этому пока нельзя. Лёша поможет разобраться с твоими проблемами — звони ему, если что.

Антон кивнул с кислым видом.

— Миша, ты извини меня, конечно, — влез Евгений в разговор. — Но я не понимаю, как мы это простим. Это же позорище просто. Нас поимели. И мы не собираемся мстить? Тебя там не было, ты просто не понимаешь, что это было вообще.

Остальные согласно закивали, только Катя и Алёна никак не отреагировали.

— Я понимаю. И понимаю, что вы чувствуете. Я даже согласен с тем, что ребят нужно поставить на место, иначе остальные решат, что им можно так же. Но не сейчас. Ударим позже, когда у нас будет возможность, а они не будут готовы.

Миша сел на стол, задумался на секунду, потом продолжил:

— Я читал отчеты. Если я всё правильно понимаю, то вас просто застали врасплох. С атакующими силами там только этот Игнат, остальные — бойцы поддержки в лучшем случае. В следующий раз мы просто не дадим им навязывать условия.

Главное — не акцентировать внимание на том, когда будет следующий раз.

— Вопросы ещё есть?

Вопросов не было. Даже мысль о реванше не приободрила Наследников.

— Алён, пойдем переговорим тоже. Остальным можно расходиться. И надеюсь, что никто из вас не решил, что все это — повод прогуливать занятия.

***

Морозов вышел с Алёной в коридор, Орлова ушла следом за ними. Гоша Титов остался с тремя самыми недовольными сложившейся ситуацией.

И это было ошибкой.

Не его, конечно, а Морозова.

— Слушайте, ребят.

На него обернулись. У всех на лицах читалось легкое презрение.

Ну ничего, скоро они будут смотреть на него иначе.

Этот бой подарил ему просветление. А сегодняшний разговор показал — вот твой, Гоша, шанс подняться выше, чем ты есть.

Во-первых, нужно было предложить остальным подходящий план мести. Естественно, скрыв это от кузена и Морозова — они не поймут. Да что там не поймут, они и слушать не станут.

— Меня вообще в самом начале вырубили, обидно — жесть, — начал Гоша. — Так что я жесть как хочу отомстить.

Евгений поморщился словно от зубной боли.

Во-вторых, можно ведь мстить и ненапрямую. Он сразу сообразил, кто самое слабое звено среди противников — парнишка с огненными кулаками.

И вот совпадение, он ведь тоже из клана Крайгер. А значит, на него можно натравить клан. Точнее одного конкретного представителя клана, который по чистому совпадению когда-то дал обещание родителям Гоши.

— И у меня есть план.

Глава 13

В полусне я ощутил, как бедер касается что-то мягкое и теплое. Я лежал на спине, а кто-то забрался на меня сверху.

— Я же сплю, — невнятно промычал я, но всё же не пошевелился.

Мягкое и теплое заерзало, потом что-то коснулось моего живота. Что-то очень влажное.

Даже слишком влажное.

Я открыл один глаз и чуть приподнял голову.

На меня с любопытством уставилось розовое рыло с торчащими длинными усами и столь же длинными двумя передними зубами, напоминающими о бобрах. Владелец рыла сидел у меня на ногах, а слюна из приоткрытого рта капала мне на живот. Существо размером с небольшую собаку было абсолютно лысым и чрезвычайно уродливым.

— *****!

Я резко подскочил, а существо, панически хрюкая, унеслось под шкаф и там же затаилось. Чуть успокоив дыхание, огляделся: вокруг довольно засранная комната. Шкаф, диван, на котором я спал, стол с компьютером на нем. На полу стопки книг вперемешку с пустыми коробками из-под пиццы и банками газировки. Вместо обоев — серо-зеленая краска, деревянные окна выходят в раздолбанный, грязный двор.

— Всё нормально? — донеслось откуда-то из другой комнаты.

Голос Кости. Надо полагать, это его жилище. Интересно только, как я тут оказался. И почему он живет в таком бардаке?

— У тебя тут какой-то монстр! — крикнул я ему. — Под шкаф спрятался.

— Монстр? Какой ещё монстр?

Раздались шлепающие шаги и в дверном проеме появился Костя. Он был одет в кофту и штаны такого объема, что туда бы двое таких могло поместиться. Ложку в руках он вскинул как оружие.

Обеспокоенно оглядев комнату, он наконец обнаружил лысую тварь и сразу расслабился.

— Так это же Эмм, какой же это монстр, — рассмеялся Костя.

Он подошел к шкафу и поманил существо тихим свистом, а то с опаской вылезло из-под шкафа и с хрюканьем потерлось мордой о его ногу. Костя расслабленно почесал его за ухом.

— Это твой питомец, что ли?

— Ага, — широко улыбнулся Костя. — Милаха, правда?

— Что это вообще за животное?

— Кротокрыс, — пожал он плечами в ответ. — Никогда их не видел? Да не напрягайся так, он безобидный, главное — еду нигде не оставлять.

Эмм, тем не менее, никакого доверия у меня не вызывал. Костя утопал обратно на кухню, я же оделся, не спуская взгляда с кротокрыса. Тот, впрочем, лениво почесывался и не проявлял никакой агрессии.

Кухня была такой же засранной, как и комната. Куча посуды в мойке, на столе пустые бутылки из-под минералки. Кофе в слегка ржавой джезве распространял приятный терпкий запах, на сковородке шипело что-то неопределенное.

— Голова раскалывается, — пожаловался я.

Откровенно говоря, болела не только голова, но и всё тело. Ныли ребра, на бедре расплылся огромный синяк, звенела голова, костяшки покрыты ссадинами. Да уж, может и слишком быстро я решил рваться наверх.

— Там в холодильнике бутыльки есть, возьми один, полегчает.

Костя махнул рукой, не отвлекаясь от плиты. В полупустом холодильнике прям за упаковкой «Натурального Свежего» молока действительно обнаружилось девять маленьких бутыльков на подставке. Выглядели они скорее как соусы, а не как обезболивающее.

— Что это? — спросил я, скептически рассматривая красноватую жижу.

— Регенеративная смесь. Много не пей, повышает риск рака. Дорогая штука, потому что везут её откуда-то из Диких Земель, но если знать нужных людей, то можно серьезно сбить цену. Впрочем, теперь мы и так можем себе их позволить.

Я принюхался — смесь пахла точь-в-точь как соус барбекю, и в итоге залпом опустошил бутылек.

— На вкус не так уж и плохо, — отметил я.

Внутри неожиданно потеплело, даже боль немного отступила.

— Слушай, а я как тут оказался вообще? — спросил я наконец. — Нихрена не помню с того момента, как мы залезли в автобус.

— Мы решили, что вести тебя в родовое поместье — плохая идея, а ты вырубился намертво. — Я нахмурился, но Костя тут же добавил. — Ничего страшного, видимо, просто усталость сказалась. Я не эксперт в медицине, но, судя по всему, критических повреждений у тебя нет. Короче, мы решили, что ты можешь переночевать у меня.

— Спасибо. Милое жилище у тебя, — слукавил я.

Костя поморщился, накладывая в тарелки, судя по всему, яичницу-болтунью.

— Жилище — то ещё дерьмо, но лучшего я пока себе не могу позволить. Так что ты можешь легко понять, зачем мне деньги.

Он поставил передо мной тарелку с дымящейся массой жаренных яиц, перемешанной с помидорами и кусочками хлеба. Пахло вкусно, так что я поблагодарил и сразу набросился на еду. Костя ел примерно так же, как и говорил: одна ложка еды, прожевать, сказать несколько слов, поместить в рот ещё одну ложку, прожевать, сказать несколько слов, и этот ритм не нарушался.

— Остальные разъехались по домам, но мы должны встретиться сегодня через пару часов. Прогуляемся, поговорим. Ты захочешь обсудить наши ошибки.

— Ммхмх, — жуя ответил я, — это хорошо. Правильно, да. А у кого деньги?

— Я отправил Игната спрятать их в одном месте.

Я опустил вилку и уставился на него.

— Не понял.

— Нас могли выследить, так что хранить деньги где-нибудь на территории, контролируемой помещиками, было плохой идеей. Есть одно место, в старых терминалах на юге, называется Жилка. Там вроде нейтральной территории для криминальных элементов. Если ты хочешь что-то нелегальное продать или купить, то идёшь туда. Если и есть безопасное место для наших целей — это оно.

— Не звучит надежно.

— Поверь, — усмехнулся Костя. — В нашей ситуации это лучший вариант. Любое другое место обнесли бы даже раньше, чем ты успел проснуться, а туда никто из благородных не полезет без реальной нужды.

Я слегка нервно постучал по стулу пальцам. Звучит абсурдно, но сейчас уже нет большого смысла переживать. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

— К тому же, — добавил Костя серьезно. — Это близко к месту встречи с нашим нанимателем, а я не хочу таскаться с кучей денег по городу. Наши лица известны. Наследники не отреагируют официально, по крайней мере, не так быстро, но вполне могут послать кого-нибудь.

Я хмыкнул, закидывая в рот очередную порцию яичницы.

— После того, что вчера было, думаешь, что кто-то к нам сунется?

— О, поверь, возможно всё. Когда случается что-то подобное, люди начинают шевелиться и всегда находятся достаточно отчаянные парни, чтобы что-то предпринять. Помнишь новичков со школы? Наемников. Кто гарантирует, что они не решат пойти за нами?

— Я понял мысль, да, — кивнул я. — Нет наличных — нет проблемы. Просто так мстить нам не рискнут — это развяжет войну, а вот ограбить могут.

Костя шумно отхлебнул кофе из кружки, потом поморощился.

— Тьфу, явык обвог. — Он раскрыл рот, шумно дыша, нашёл на столе кувшин с водой и только запив прямо из кувшина, продолжил. — Вечно на это попадаюсь. Да, но не только. К этим деньгам будет слишком много внимания и вопросов. Да и в целом такой объем наличности опасно держать у себя, даже для аристократа. Я договорился, наниматель отмоет их за не слишком большой процент и мы получим вполне легальные счета в одном небольшом, но надежном европейском банке.

— Думаешь, при желании они не найдут способ надавить на банк?

— Не на этот. Там держат деньги большие люди из Грацили, а никто из местных, насколько я знаю, к этому клану не относится и плотных связей с ними не имеет. Так что там всё будет спокойно.

Звучало разумно, хотя что-то меня всё же смущало. То ли то, что аристократы вынуждены заниматься подобными играми — как будто кто-то собирался взять с нас налоги за это, то ли то, что мы доверяли деньги тому, кого вообще не знаем.

— Этот наниматель, кто он? — спросил я. — Что ты о нём знаешь?

Костя покачал головой, осторожно отодвинув кружку в сторону.

— Почти ничего. Я пытался навести справки, но без толку. Богат, большие связи, работает во многих городах сразу, лично нигде не появляется. Подозреваю, что даже общаюсь я с кем-то из его подчиненных. Что его интересует в Неомоскве — не знаю, но ещё никто не жаловался на него. Это о чём-то да говорит.

— Например, о том, что он хорошо заметает следы, когда возникают недовольства.

Костя встал, взял тарелки и поставил их на верхушку башни из посуду в раковине.

— Ну, альтернатив у нас всё равно нет. Может он какой-нибудь Архонт или его помощник, предпочитающий работать тихо. Моя сила просигнализировала бы, представляй он прямую опасность. — Он повернул кран, оттуда с шумом полилась вода. — Слушай, мне надо пять минут, хотя бы немного прибраться тут, иначе я никогда не соберусь. Посмотри пока в комнате себе футболку, в шкафу должны быть чистые — в этой идти точно не стоит.

Футболку и правда покрывали кровавые пятна, а другой одежды у меня при себе не было, так что я вернулся в комнату, оставив Костю наедине с горой посуды.

Кротокрыс уже устроился на диване, сделав себе гнездо из неубранных одеяла и подушки, и шумно сопел. В платяном шкафу оказалось два отделения — в левом одежда была свалена в хаотичную мятую кучу, в правом, куда как меньшем, наоборот, сложена аккуратными ровными стопочками. На большей часть футболок были какие-то непонятные разноцветные принты, но поковырявшись удалось найти обычную серую футболку, которую я и натянул. Повезло ещё, что размер с Костей у нас примерно совпадал.

Вода в кухне ещё шумела, так что я решил осмотреться. Компьютер на столе был выключен, я только бегло оглядел его. Никаких наклеек на монитор, ничего, что могло бы дать мне больше информации о моем новом товарище. По моим прикидкам, этот мир в плане технологий отставал от моего лет так на тридцать. Тут всё еще были в ходу здоровенные коробки-мониторы, телефоны имели кнопки и даже раскладушки считались новинкой. Интернет был очень примитивным, наполненным форумами и простенькими страничками — но тут было всё плюс-минус понятно, глобальная сеть существовала только в действительно крупных городах, зато повсюду царствовали локальные сети — на конкретный город или даже район города.

Медленно рассмотрел корешки книг, стоявших в шкафу. Часть были знакомы — обычная русская классика, но большая часть книг со схожими серыми обложками и стилизованной буквой «А» на них выглядела абсолютно незнакомой. Я вытянул одну из них.

«Господство уровня аристократа». Автором значился некий «Джеймс Хуули Чмохз», а на обложке был изображен молодой парень, накачанный так, что аж рубашка натянулась. Позади него были какие-то небоскребы, но их разглядеть было невозможно.

Аннотация гласила:

«Я был величайшим аристократом своего мира, а потом попал в мир где вместо даров удивительные импланты и всем заправляют корпорации. Оказавшись в теле уборщика в одной из таких корпораций, я знал одно: настоящий аристократ в любой ситуации стоит выше остальных.

Осталось понять, почему автомат выдал мне „Орандж Сода“, когда я хотел „Лемон Лайм“»

— Читаешь?

Я и не заметил, как Костя вернулся с кухни. Помотал головой.

— Просто смотрю.

Хозяин квартиры приблизился, взглянул на книгу, потом с уважением сказал:

— О, это крутая серия. Там про то, как дворянин попадает в странный мир, где нет аристократов и всем заправляют люди со невероятно сложными техническими приспособлениями, вживленными в тело, — принялся объяснять он, — и он попадает туда, в тело обычного парня, и ещё у него есть младшая сестра, которую он защищает от бандитов и потом осознает, что у него невероятное сродство к этим имплантам, которых он может себе установить сколько угодно, когда остальным надо принимать специальный препарат...

Костя очень увлеченно рассказывал, но я практически не слушал — вообще не помню, когда в последний раз читал что-то художественное. Помню, что смертные в моем мире сильно любили истории про супергероев — добрых и обладающих экстраординарными способностями людей, которые бескорыстно спасают мир. Здесь, видимо, этот жанр даже не смог зародится: любой аристократ мог считаться своего рода супером, только вот героев среди них не было. Реальность оказалась интереснее вымысла. Так что их место заняли вот такие истории. Надо будет ещё поинтересоваться, какие фильмы тут выходят. Кинематограф всегда был мне интересен — я даже лично встречался с Дзигой Вертовым, а потом появился у Кубрика в эпизодической роли.

Если чему я бы и хотел уделить больше внимания в прошлой жизни, то именно кино.

— ...и в конце восьмой книги его отправляют в рабство, забрав у него все импланты, и ему нужно найти способ выбраться. Девятая книга ещё не вышла, но я её очень жду.

— Очень интересно, — ответил я. — Обязательно как-нибудь почитаю, но потом. Ты готов выходить?

***

Район, в котором проживал Костя, был так себе. Застроенный одинаковыми домами-блоками, между которых люди устало выгуливали собак, детей и друг друга, он вызывал неприятную тоску. Конечно, таких мест хватало и в моем мире, но здесь, кажется, всё было таким, кроме поместий дворян. На лавочке сидели трое стриженных под машинку парней в спортивных костюмах и лузгали семечки, шумно комментируя всех проходящих мимо женщин, возле магазина к стене привалился вусмерть пьяный мужик и стеклянными глазами смотрел вдаль.

— Слушай, а что ты вообще делал последние годы? — спросил Костя, мерно шагавший рядом. — Если не хочешь, не отвечай, просто интересно, откуда у тебя такие навыки.

— Учился, — пожал я плечами. — Ходил на бокс, по вечерам бегал. Никакого секрета у меня нет — просто тренировки и врожденный талант.

На самом деле, последние лет тридцать я занимался только одним делом — готовился к ритуалу. Нужно было просчитать каждый момент: в какой мир я хочу попасть, когда я хочу попасть и чье тело займу. Нужно было найти способ сконструировать душу, которой я лишился, получив становление в качестве вампира. Нужно было продумать, как действовать после ритуала. Даже с учетом того, что у меня были ученики, это заняло много лет работы. Но в остальном ответ был фактически правдой.

— Вот так просто сидел и ждал инициации? Хочешь сказать, что не занимался какой-то намеренной подготовкой? — недоверчиво покосился на меня Костя. — Не пойми меня неправильно, но ты ведешь себя, как человек, который давно всё продумал.

— Не особо. Наверное, где-то в глубине души я думал об этом, но, сам знаешь, до инициации ты вообще ничего не знаешь о том, как все происходит. Не было какого-то плана или цели, я просто жил и всё, а потом вдруг понял, что дальше так нельзя.

Это уже было куда ближе ко лжи. Конечно, у меня был план. Я прожил больше сотни лет, когда начал осознавать, что постепенно деградирую. Прячась в тенях, убивая людей ради крови, погрязший в вечных интригах и борьбе за влияние, я постепенно превращался в монстра, ощущающего лишь голод. Мир становился все более серым, все менее интересным, старые развлечения приедались, новые было всё труднее искать.

Конечная остановка любого вампира — это превращение в упыря. Бессмертного, но абсолютно безмозглого. Один инстинкт, одна цель, одни и те же действия. Кому-то удается продержаться тысячелетие, кому-то сотню лет, но финал для всех один. Я слишком поздно понял, что настоящее бессмертие может даровать только истинная магия — но она доступна только тем, кто сохранил свою душу. Большую часть своей не-жизни я готовился к тому, чтобы снова стать живым, копаясь в пыльных книгах и пытайся вытянуть знания из древних старцев.

— А ты сам, Костя? Чем ты занимался до приезда сюда? — спросил я.

— Ты же знаешь, все Мантисы немного безумны. — Он издал грустный смешок. — Но некоторые безумнее других. Мои родители как раз из таких. Сначала они хотели вырастить идеального человека, вкладывали все силы в мое воспитание, но потом то ли разочаровались, то ли услышали Зов. Я остался один. Жил фактически на улице, пока меня не разыскал один человек. Тоже Мантис.

— Он помог тебе встать на ноги? Что с ним теперь?

Смешно, но я его понимал. Конечно, спустя столько лет я даже не мог вспомнить своих родителей, зато Жаннет я помнил хорошо. Не знаю, что она углядела во мне, когда решила вытащить из той восточноевропейской дыры и дать мне становление, но я был обязан ей жизнью. А потом и не-жизнью. Возможно, Жаннет — одна из немногих, кого я мог бы назвать другом.

— Наши пути разошлись пару лет назад. Насколько знаю, он сейчас где-то в Северной Африке. Сюда меня постепенно привёл дар, ничего сложного, — ответил Костя. — У меня тоже не было плана, так что я действовал по ситуации. Одна работа за другой, кажется, что вот-вот осознаешь, в чем твоя цель, к чему ты идёшь, но понимание всё время ускользает, как ни старайся.

Он пнул камушек, проследил взглядом, как тот улетел в водосток.

— Знаешь, мне иногда интересно, как это ощущают другие люди. Для них, наверное, существуют муки выбора — к чему стремиться, что делать завтра. Я знаю это заранее. И знаю, что всерьез пытаться изменить будущее — это плохая идея, так что вроде как плыву по течению.

Я подошёл и одобряюще хлопнул его по плечу.

— Зато ты ко всему готов, — философски заметил я.

— В каком-то смысле.

Мы оба замолчали. Я не знал, что добавить, Костя же просто залип. Мимо пронеслись две мокрые бродячие собаки с высунутыми в сторону языками. Они быстро завернули за угол и побежали дальше, не обратив на нас никакого внимания.

— Так где мы встречаемся с остальными? — спросил я.

— А, в центре, есть одно место, — пришёл в себя Костя. — Доедем на метро, девочки уже должны быть там. Игнату я звонил, но он не берет трубку — наверняка, ещё спит.

Глава 14

Доехав на метро, мы оказались в Старом городе. Исторически он был центром города, хотя географически центром являлся выстроенный в последние десять лет район, который местные так и называли — Центр. Впрочем, там в основном, находились разного рода бизнес-центры и жизнь кипела соответствующим образом.

Старый город был проще. Старая застройка, мощеные улицы, вывески, стилизованные под старину — всё это выглядело на удивление уютным и сильно контрастировало с восточной частью города, где жил Костя. Конечно, даже тут были заметны кое-какие признаки всеобщего упадка: многим домам не помешала бы реставрация, чистота на улицах была далеко неидеальной, а ещё, к своему удивлению, я периодически замечал на улицах людей с красными платками на шеях, которые неодобрительно провожали нас взглядами.

От метро до парка было не больше десяти минут ходу. Костя погрузился в свои мысли, да и мне было о чём подумать, так что шли мы молча.

В метро я успел купить блокнот с ручкой и за время поездки попытался проанализировать текущую ситуацию. У меня достаточно хорошая память, чтобы сейчас я мог воспроизвести всё без бумажки, но процесс записи значительно упрощал структурирование информации в голове.

Во-первых, тело оказывало на меня влияние. Я был уверен, что оригинальный Владислав надежно запечатан в своем коконе внутри моего мозга, наслаждаясь бесконечной симуляцией привычной ему жизни. Я даже внёс кое-какие позитивные изменения от себя. Значит, эмоции происходили от самого тела: оно подвело меня в драке, я потерял равновесие, впал в гнев. Я уже не говорю про повысившееся либидо и про то, что я откровенно спешил с принятием некоторых решений.

Как раз второй пункт. Я стал импульсивнее и это возымело последствия. Речь была не только о сделке, которую я заключил, но и о решении в первые же дни устроить ограбление. Это было не слишком продуманным шагом и мне повезло, что в качестве расплаты мне досталась только боль во всем теле.

В-третьих, я открыл свой дар. Это была хорошая новость, однозначно. Даже без полного понимания, как он работает, я победил там, где победить не мог. Это так же косвенно подтверждало слова отца о том, что дар открывается в критических ситуациях. Это сыграло мне на руку.

Четвертое. Проблема с деньгами на первое время решена, но глобально я не сдвинулся с места. Чтобы закрыть сделку с демоном, мне нужна была не только личная сила, но и политический вес, при том как можно быстрее. Даже это дело привлекло внимание, ещё одна-две успешные авантюры и окружающие будут готовы слушать, а дальнейшее будет зависеть от того, удастся ли мне подобрать ключики ко всем важным лицам.

Пятый пункт. Моя команда. Я ощутил, что начал привязываться к ним — пережитый опыт сблизил нас всех. Сначала я счёл это недопустимым, но у ситуации была и обратная сторона: это был шанс на какое-то подобие дружбы. Не то чтоб мне реально были нужны друзья, но большую часть моей не-жизни меня сопровождали либо ученики, которые рассчитывали рано или поздно занять место своего учителя, либо временные союзники, отношение которых менялось в зависимости от того, куда дул ветер.

В конце концов, я строил весь план не только ради того, чтобы добраться до бессмертия. Какой от него толк, если ты не живешь? Если проводишь дни за книгами, если не можешь ощутить вкус еды, поддаться опьянению, прочувствовать настоящую близость с женщиной, не оттеняемую тем, что либо она столь же холодна, как и ты, либо привлекает тебя не столько в сексуальном, сколько в гастрономическом смысле. Поэтому я мысленно разрешил себе подпустить людей чуть ближе.

Шестое и последнее. Главный план — истинная магия. Да, демон утверждал, что у меня нет шансов её получить, но находить решения неразрешимых ситуаций — это мой талант. Для этого нужны были знания и не те, что нам рассказывают в академии, а гораздо более серьезные. Если вся магия действительно поглощена демонами, то никакие традиционные заклинания не смогут работать, но что, если адаптировать их? Изменить плетение так, чтобы оно могло работать с демонической маной, воздействовать на печать, изменив алгоритмы её работы. Чутье подсказывало, что я не мог быть первым, кому пришла эта мысль в голову, так что нужно просто отыскать нужную ниточку, ведущую к тем, кто пытался осуществить подобное.

И даже если этот путь окажется тупиковым, то всегда оставался последний план.

Убить этого гребаного демона.

— Ребята! Влад! Костя!

Окрик вывел меня из раздумий. Девушки сидели на лавочке, мимо который мы чуть не прошли. Костя, погруженный в свои мысли, тоже не смотрел по сторонам.

Настя выглядела прекрасно. Светлые волосы мягко струились по плечам, сарафан ниже колена дразнил воображение, облегая на ветру все соблазнительные формы, но оставляя открытой нежную кожу плеч. Голубые глаза почти совпадали по тону с маленькими голубыми серьгами, поблескивавшими на солнце.

Мелисса, напротив, оделась так же, как и в первый раз. Широкие штаны, огромный балахон, — мода этого мира вообще тяготела к объемной одежде, — кучерявые волосы забраны в хвост. Но всё же её нахальный взгляд казался ничуть не менее притягательным, чем невинный вид Насти.

На секунду я задумался о том, как бы они вели себя, окажись мы все втроем в постели.

Костя остановился и посмотрел на меня озадаченно.

— Всё нормально?

— А, — встрепенулся я. — Просто задумался.

— Привет, сударыни, — поздоровался я первым.

— Привет, Влад, — ответила Настя, потупив взгляд.

— Хреново выглядите. Оба, — Мелисса была не столь приветлива.

Только сейчас я заметил, что у неё на шее был синяк, как будто её душили.

— Зато вы просто услада для глаз. Обе, — парировал я.

Мелисса кивнула с усмешкой, Настя же в очередной раз покраснела.

— В той стороне была кафешка, — указал пальцем Костя, — то ли «Морозко», то ли «Морошка», не помню. Там вроде тихо обычно, сможем поболтать.

Мы медленно направились в ту сторону. Настя оказалась рядом с Костей, Мелисса рядом со мной, так что со стороны мы, наверное, были похожи на две парочки. А что, прекрасное время года — зелень уже потемнела, но ещё не начала желтеть, на улице тепло, но не жарко, парк, уточки пасутся на пруду, травка зеленеет. Почему бы двум благородным донам со своими дамами не выбраться погулять? Никто и не обратит внимания.

— Сильно досталось? — спросил я, указывая на горло.

Мелисса мотнула головой.

— Не слишком. Сама подставилась. Кожа на шее слишком нежная.

Она будто нарочно поправила волосы, чтобы я мог разглядеть, насколько у неё на шее нежная кожа.

— Уверен, всё быстро заживет, — буркнул я, с трудом оторвав взгляд.

Мелисса довольно хмыкнула.

— О, да, как на собаке. Кстати, а где Игнат? Его не будет?

— Костя, — окликнул я парня, — что там с Игнатом? Он ответил?

— Спит ещё, — обернулся Костя. — Я послал ему пару сообщений, но он не прочитал. Надеюсь, что он скоро к нам присоединится всё же.

Что-то в этой ситуации меня напрягало. Конечно, не удивительно, что человек устал, но он ведь знал, что мы должны собраться.

— А вот мы и пришли, — воскликнул Костя. — Точь-в-точь, как во сне.

Перед нами действительно выросло скромное деревянное строение с небольшой резной скульптурой бородатого деда в шубе прямо перед ним.

— Тебе снилось это кафе? — переспросил я.

— Ага, — улыбнулся он. — Редкий случай, когда сны довольно однозначны.

— И что нас тут ждет?

— Поедим мороженое, — пожал плечами Костя.

— А если мы сейчас развернемся и не пойдем туда? Или я закажу не мороженое, а что-то другое.

— Не получится. Детали можно изменить, но в конечно итоге мы всё равно поедим мороженое, раз это было во сне.

— Разве это не может быть какой-то метафорой или что-то типа того? — спросила Мелисса. — Ты говорил, что сны довольно размыты и хаотично.

— Может, — легко согласился Костя. — Но сейчас я не хочу это проверять, а хочу мороженного.

Хм. Теперь мороженного хотелось и мне.

***

Окей, пять шариков — это слишком много.

Чистый пломбир, шоколадное, клубничное. На арахис с карамелью и дынное у меня уже не оставалось сил. Хотя на улице было скорее прохладно, мороженное оказалось таким вкусным, что я даже на минутку подумал, что это лучше человеческой крови.

Черт, возможно, что это даже лучше вампирской крови.

— Может мне стоит изобрести магию мороженого? — довольно произнёс я, потягиваясь.

— Да уж, — фыркнула Мелисса. — Никогда не видела, чтобы кто-то так торчал от мороженного.

Кафе практически пустовало. Толстая продавщица в полосатом фартуке обслужила нас и уселась на стул читать книгу — не слишком высокий уровень сервиса, что в целом объясняло, почему тут нет толп детей.

— Оно же реально вкусное! Не знаю, почему вы его толком не едите.

Кроме меня все взяли по одному или по два шарика. Настя аккуратно отламывала по кусочку и до сих пор не доела единственный шарик, Костя опять блуждал в своих мыслях, пока мороженное таяло и только Мелисса составила мне хоть какую-то конкуренцию в поглощении сладкого.

— Ладно, давайте так. Что думаете насчет вчерашнего? — решил начать я. — Любые мысли, что было хорошо, что было плохо.

— Мы не должны были лезть в такую драку, этого не планировалось, — ответила Настя. — Что там вообще произошло? Я так до конца и не поняла.

— Гроссбуха не было в хранилище. Единственное место, где он мог быть — это кабинет управляющего, так что пришлось прорываться туда.

— Чем он вообще так важен? — спросила Настя. — Я понимаю, что его хотел наниматель, но зачем ему какая-то книга с записями?

— Казино нелегальное, — ответила ей Мелисса. — А это значит, в их записях фигурирует движение денег, при том больших, так как оно фактически единственное в городе. Есть ещё игорные дома на юге, но более или менее приличный человек там не покажется. Бандиты, аристократы, политики — кто знает, как много значимых фигур бывало в этом казино и оставляло деньги?

Настя нахмурила брови.

— Ну и что? Даже если и так, что толку знать, кто сколько спустил?

— Много вариантов, — ответил я. — Начиная от того, что это может позволить вычислить самых проблемных должников, а потом предложить им решить их проблемы с деньгами за некоторые услуги, и заканчивая тем, что через казино вполне могут проходить нелегальные доходы. Не факт, что всё это есть в книге, но, думаю, мы можем успеть посмотреть до встречи. Кстати, где она?

— В сумке с деньгами, — с сожалением сказала Мелисса. — Не подумали взять с собой.

— Не страшно, время ещё будет. Ещё мысли по поводу вчерашнего?

— Их было слишком много. И нам достались самые дерьмовые варианты — маг воздуха, маг воды, да ещё и обе Орловы. Хорошо, что хотя бы Алёна сбежала.

Она толкнула Костю в плечо.

— Умник, как так вообще вышло? Ты же был уверен, что их будет трое, не больше.

— Это же даже не сны, простой расчет, — флегматично ответил парень. — Это было обоснованное предположение. Кто мог подумать, что они решат устроить вечеринку в субботу вечером?

— Действительно, — с сарказмом ответила Мелисса.

— Я думаю, что мы в целом сделали всё правильно, — сказал я, оценивая, смогу ли съесть ещё один шарик, — просто нам следовало уделить больше времени наблюдению и сбору информации. Тут уж моя вина — я сам излишне торопился. То что случилось наверху — ну, вряд ли был лучший вариант. У нас не будет проблем из-за пистолета?

Костя кисло посмотрел на меня.

— Не думаю. Я не стрелял, да и пистолет не мой, а охраны. Даже если бы что-то произошло, обе Орловы смогли бы пережить выстрел, так что это слабый повод для вызова на дуэль или чего-то подобного.

В голове я отметил, что нужно обязательно разобраться с тем, что сестры Орловы — не очень-то и сестры. Эта информация могла стать нашим козырем в перспективе.

— Если честно, — я развел руками, — я даже и не знаю, что вам ещё сказать ребята. Всё круто, мы большие молодцы. Хотя, конечно, нас изрядно побили, но об этом вряд ли кто-то узнает, а вот Наследники теперь опозорены и деморализованы. Отличная работа.

Я заметил, как Настя мило улыбнулась. Что ж, хорошо, что её это радует. Значит, есть все шансы втянуться.

— Расскажи про то, что было наверху, — попросила она. — У тебя пробудился Дар?

Я кивнул.

— Да, я отделал Софию буквально чудом. Думал, что она меня просто задушит, но в последний момент что-то пробудилось и вот.

— Как он работает? — заинтересованно спросила Мелисса.

— Я не знаю.

Все мои сокомандники с удивлением уставились на меня.

— То есть как это? — спросила Настя. — Это же Дар. Ты всегда чувствуешь, как он работает.

— Вы все интуитивно чувствуете? — озадаченно спросил я.

— Угу, — ответила Мелисса. — Это как какой-нибудь физический навык. Как плавание — ты всегда знаешь, что будет, когда ты прыгнешь в воду, и тебе не надо думать о том, как это сделать. Просто чувствуешь.

— Я бы сказала, что это не плавание, а скорее рисование, — добавила Настя. — Нужно прийти в особое состояние ума, как бы войти в поток. Это очень понятное ощущение.

— На меня не смотри, — предупредил Костя. — У Мантисов всё иначе, специфика способностей. Не удивлюсь, если у Малрох тоже, на самом деле.

Да уж, отличные новости. У кого бы спросить подробностей? Пока что у меня в клане одни соперники и недоброжелатели, исключая разве что Архонта, который уже покинул город, и отца, с доверием к которому я до конца не определился.

— Так в чем твой дар? Хотя бы примерно? — повторила вопрос Настя.

— Я плохо помню, меня же душили. Просто я зачерпнул энергию и как бы кинул ей в Орлову. После чего она вдруг резко отпустила меня. Эти её синие вены и свечение — всё тоже исчезло. И удары она воспринимала как вполне обычный человек.

Все отреагировали по-разному. Костя почти всё видел, а остальное я успел ему дорассказать, пока мы ехали сюда. Мелисса смотрела с недоверием, а Настя аж рот раскрыла от удивления.

— Да ты гонишь...

— Влад, ты уверен?

Девушки произнесли это практически одновременно.

— Не совсем, — покачал головой я. — Но иных теорий у меня нет. Видимо, я могу отключать способности. Неизвестно, как надолго, неизвестно, любые или нет, неизвестно, что испытывает тот, на кого я применяю силу.

— Мы можем потренироваться, — вдруг сказала Настя. — Ты можешь применить силу на мне.

— Слишком опасно. Ты можешь лишиться силы от этого. Кто знает, как надолго это затянется?

— Если всё так, то это охренительно сильная способность, — сказала Мелисса, закусив губу.

— Как по мне, так выглядит куда слабее огненных кулаков или предсказания будущего. Особенно с учетом того, что мне недоступны универсальные Дары. Я просто не успею подойти так близко.

— Ты не понимаешь, — с напряжением в голосе произнесла девушка. — Есть Одаренные, которых невозможно обезвредить. Абсолютно неуязвимые или крайне быстро адаптирующиеся или способные превращаться не понять во что. Возможно, твоя способность — это ключ к победе над ними.

— Что толку, если меня размажут до того, как я успею сблизиться на расстояние удара? Я даже не знаю, как далеко могу использовать эту силу.

— Это неважно, — вмешалась в разговор Настя. — Для этого и есть команды. Если у тебя будет кто-то, кто может доставить тебя к этому человеку, и кто-то, кто обеспечит прикрытие, то фактически ты сможешь победить кого угодно.

— И это на первом круге, — с улыбкой добавил Костя. — Страшно представить, что будет дальше, не так ли?

Глава 15

Проспорив ещё какое-то время о перспективах применения моих сил и сойдясь на том, что их нужно тестировать, мы все вышли из кафе и пошли в сторону прудов. От ровной глади веяло прохладой. Какой-то ребенок забежал по колено в воду и довольно улыбался, пока мать с берега пыталась уговорить его выйти. Седой рабочий с газетой сыпал жирным уткам хлеб, те толкались и довольно крякали. Откуда-то доносилась простенькая музыка — уличный музыкант играл на гитаре.

Мы остановились на небольшом мосту, пересекавшем пруд в самом узком месте. Мост был увешан замками разных форм и размеров, а приглядевшись, я заметил, что на многих замках написаны пары имен.

— Ребята, не могу не спросить, — произнесла Настя. — Что вы собираетесь делать с деньгами? Что дальше?

— Перееду в нормальную квартиру. — Костя оперся на перила спиной и повернулся к нам. — Не могу назвать себя гедонистом, но некоторые улучшения просто должны случаться.

— Нет, я не о том, — смутилась девушка. — В более глобальном плане? Что дальше?

— Пока не знаю, — нехотя ответил Костя. — Будет видно.

Настя повернулась к Мелиссе.

— А ты? У тебя ведь и так нет проблем с деньгами, разве нет?

Мелисса грустно улыбнулась.

— Нет покоя нечестивым.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил я.

— Это из песни, балда. У меня есть долги по которым нужно платить. Не уверена, что даже этих денег хватит, чтобы решить все проблемы. Я не рвусь наверх, но хочу независимости. От своей семьи, от чужих ожиданий, от глупых обязательств. Как и все мы, разве нет?

Настя нахмурилась.

— У тебя проблемы с семьей?

— Ничего, что может коснуться вас. Они просто... — Мелисса опустила взгляд вниз. — Просто крайне своеобразные люди, не хочу говорить слишком плохо. Так что я предпочитаю избегать контактов с ними. Если мне удастся закрепиться где-то, то все станет проще.

— У всех нас не самые простые отношения с родней, — флегматично заметил Костя.

На несколько секунд наступила тишина. Где-то на фоне шумели люди, но рядом можно было услышать, как пролетает пчела.

— Вообще-то я пошла на всё это ради своего брата, — наконец решилась сказать Настя. — Мои родители мертвы и я хочу о нём позаботиться.

— У тебя есть брат?! — с удивлением воскликнул я.

В памяти Владислава не было вообще ничего о брате.

— Ты не помнишь? Впрочем, это не удивительно. Он сильно болел, много лежал в больницах. У нас четыре года разницы, так что Кеша был совсем маленьким, когда родители погибли.

Я потер лоб. Странно, но я не могу обнаружить вообще никаких воспоминаний.

— Не могу вспомнить. Извини, — сказал я в итоге.

— Да ничего, — Настя махнула рукой. — Он сейчас живет у нашего опекуна. Дальний родственник, Питирим Беляев.

— Ты говоришь, что хочешь позаботиться о нём? Этот Питирим плохо с вами обращался? — озадаченно спросила Мелисса.

— Нет, что ты! Он хороший человек, просто... сложный. Его семья погибла во время одного из Прорывов, поэтому он очень погружен в себя. Полагаю, он решил принять нас именно из-за того, что сам пережил подобное.

Её голос слегка дрогнул, на лице на секунд промелькнула печаль.

— Когда ему было лучше, он старался позаботиться о нас. Он любил ходить с нами в лес. Показывал, чем отличаются какие деревья, как они растут, какие птицы на них живут. Иногда кажется, что эти леса ему ближе всего на свете. Временами он уходил туда и несколько дней мог не возвращаться, словно забывал о нашем существовании. С годами это стало случаться всё чаще и чаще.

— Звучит дерьмово, — сочувственно произнесла Мелисса. — Хотя всё еще лучше, чем ничего.

— Да, но там ещё и совсем маленькое поселение, — ответила Настя. — Как ни крути, а Иннокентий всё же подросток. Ему нужны учителя, ему нужно выбираться в свет, нужно общаться со сверстниками. Я хотя бы немного успела, а он вообще другой жизни не видел, кроме пустой усадьбы и бесконечных лесов.

— Почему ты решила поехать именно в Неомоскву? — поинтересовался я. — То есть, я понимаю, что это хороший город и всё такое, но наверняка были и другие варианты?

— Ну, — потупилась она. — У меня осталось не так много знакомых из прошлой жизни и я знала, что ты будешь здесь...

Повисло неловкое молчание. Костя, казалось, не слушал и продолжал смотреть в воду, нервно перебирая пальцами.

— А ты сам? Почему ты не присоединился к отцу, как твой брат? — решила сменить тему Мелисса.

— Не знаю даже. Большую часть жизни я прожил, прогибаясь под обстоятельства. За меня решали, как я буду жить, что я буду есть, с кем общаться, как одеваться. Наверняка у отца с братом уже был план, как использовать меня в их играх.

Возле моста остановился тот мужчина, что кормил уток, с улыбкой посмотрел на нас и пошел в обратную сторону.

— Я не хочу так, — продолжил я. — У меня нет какой-то конкретной цели, но я предпочту сам решать, что мне делать и как жить. Так что я буду пробиваться на самый верх, и, надеюсь, что с вашей помощью.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты обожаешь пафосные речи? — с усмешкой спросила Мелисса.

— Постоянно это слышу, — улыбнулся я.

***

— После этого посидим тихо пару недель, — продолжал рассказывать я. — Походим в школу, отдохнем, пока всё не утихнет, а потом можно будет попытаться устроить ещё какое-нибудь дело.

— Зачем? Мы и без того заработали неплохо, разве нет? — спросила Настя.

Теперь мы шли по менее ухоженной части парка. Растительность тут была гуще, дорожки грязнее, зато и людей меньше.

— Не в деньгах дело, Насть. Есть простолюдины, которые имеют денег куда больше, чем аристократы. Деньги много упрощают, но ещё важны люди, влияние, доступ к знаниям и предметам. Помните, что я говорил про вес слова аристократа? Вот это о нём.

— Дай угадаю, — сказала Мелисса. — Ты хочешь выйти на человека, который нас нанял? Рассчитываешь, что у него есть что-то полезное для нас, так?

— Ага, — не стал отпираться я. — Не знаю, как мы вписываемся в его планы, но это самый простой путь подняться выше. В идеале было бы отлично получить землю.

Если я правильно представлял нашего нанимателя, то идеальным решением было бы просто занять его место. Прийти на вершину готовой структуры сложно и затратно, но очень удобно.

Девушки переглянулись.

— Ты не шутишь, Влад? — уточнила Настя.

— Неа.

— Окей, я проиграла, — сказала она, обращаясь к Мелиссе. — Признаю, у него имперские амбиции.

Мелисса хрипло захохотала.

— Вы серьезно спорили о моих амбициях? — с недоумением уставился на них я.

— Агааа, — ответила Мелисса. — Я сразу ставила на то, что ты хочешь какого-то безумия, типа стать Архонтом или отжать землю у кого-то из помещиков.

— Ты так говоришь, будто это что-то нереальное.

Она оценивающе посмотрела на меня.

— Ну, всякое бывает, конечно, но посмотри на Власова. Он в этом городе вырос. Сколько ему сейчас? Лет пятьдесят? Он силен, у него есть деньги, влияние в городе, многие верят ему. И что толку?

— Не улавливаю твою мысль, — нахмурился я.

— Твой отец, Влад. Как он получил здесь поместье? — дала подсказку Настя.

— Когда мы бежали из Владивостока? Клан вроде бы выделил ему земли здесь.

— Вот именно! Кланы решают, кому давать земли и они предпочитают, чтобы каждый клан был представлен только одним родом в одном городе. Все прочие остаются обычными безземельными. Неважно, насколько ты силён или умён, важно, насколько клановые шишки заинтересованы в твоем продвижении.

— Тогда почему мой отец получил землю, а Власов остался ни с чем?

Впрочем, я уже догадывался — у отца было знакомство с Архонтом.

— У него и спроси, — развела руками Мелисса. — Могу предположить только, что клану по каким-то причинам он был удобнее Власова.

Как всегда, кумовство и ангажированность.

— Хочешь сказать, что без одобрения клана землю не получить? — спросил я.

— Прецеденты есть, — внезапно вклинился Костя, — но обычно связаны с тем, что клану проще признать сильного Одаренного, который и так контролирует значительный кусок города. Ближе к Диким Землям бывает по-всякому, но там вообще долго не живут.

Я задумчиво потер подбородок. Мда, ну и задачка попалась.

— И чего же хотят кланы?

— У них и спроси, — снова буркнула Мелисса.

— Она имеет в виду, что такие вопросы решают Советники и их приближенные. Иногда вмешиваются архонты, но это редкость, — терпеливо пояснил Костя. — И если ты случайно не познакомился с кем-то из них в Амстердаме, то придется сильно постараться, чтобы привлечь их внимание.

***

— Что это там за сборище? — спросил я.

Возле неработающего фонтана собралась небольшая толпа: человек двадцать рассеянно стояли и слушали молодого длинноволосого юношу, забравшегося на сам фонтан и активно размахивающего руками.

— Эсеры, — поморщилась Мелисса, словно от зубной боли. — Ничего против них не имею, но все эти шумные вопли про равенство утомляют. Если хотите слушать — то без меня, я тут постою.

Мы переглянулись с Настей.

— Я хочу послушать, — сказала она. — У нас таких не было.

— Костя?

— Нет, я пас, — покачал он головой. — Мне нужно сделать звонок.

— Только не провоцируйте их лишний раз, — буркнула нам вслед Мелисса.

Мы же приблизились к толпе. Клановые знаки ни я, ни Настя сейчас не носили в открытую — они бы могли привлечь лишнее внимание, да и в целом для полноценных Одаренных в них смысла было немного, так как доказать своё благородное происхождение всегда было можно действием.

— ...и кто сказал, что нами можно помыкать? Они называют себя аристократами! И в чем их аристократичность?! Три четверти нынешних благородных даже не являются потомками настоящих дворян, существовавших до появления даров! Вы знали это?!

Хотя выступающему пыла было не занимать, да и некоторая харизма у него была, толпа оставалась сдержанной. Почти все носили красные повязки, но только оратор и ещё пара человек повязали их как шейные платки поверх рубашки, у остальных же торчали только концы из под воротников и рукавов.

— Они говорят, что защищают нас! Что Пакт — это для нашего же блага! Но на самом деле они ничем не отличаются от имперцев, желавших подмять под себя весь мир, это вы знали? — продолжал бесноваться молодой человек. — Но когда кончилась Имперская война, люди пытались всё изменить. Когда Сахир стали кланом, люди пытались всё изменить. А потом начались Прорывы! Потом Тени полезли наружу, стирая города с лица земли. И как вы думаете, почему? Откуда они взялись?

Он взял паузу, оглядывая толпу, но никто не отвечал ему. Впрочем, надо отдать должное, уйти тоже никто не пытался.

— Их создали сами аристократы, чтобы у них была причина говорить, что они нужны нам, что мы должны терпеть их и сохранять их привилегии, это вы знали?! Они говорят, что без них мы все умрем, да, но они — не защитники, нет, они — это и есть угроза!

А вот теперь уже со стороны толпы послышалось несколько одобрительных выкриков, а ближайший к нам пожилой мужчина в потертом пиджаке даже потряс кулаком в воздухе.

— Так а что же делать тогда? — громко спросил я до того, как Настя успела меня остановить.

Выступающий откинул со лба несколько упавших прядей и пристально посмотрел на меня.

— Это верный вопрос, камрад! Чертовски верный! И я скажу вам — не слушайте тех, кто призывает к насилию, это вы знали? Аристократы зависят от нас: они не умеют печь хлеб, они не могут работать на заводах, они даже портки себе сами не стирают! Мы делаем за них всё это за жалкие гроши, не имея возможности даже уехать, не заплатив огромный откуп, а они жрут омаров, спят в шелках и вечно грызутся между собой! Откажитесь сотрудничать — провозглашайте забастовки, саботируйте работу, и тогда они сами приползут к нам на коленях, чтобы договариваться.

Он замер с поднятым вверх кулаком, несколько человек в толпе снова поддержали его возгласами. Я обратил внимание, что сюда подтянулись и другие посетители парка, так что толпа постепенно разрасталась.

Настя потянула меня за локоть, но мне уже не хотелось уходить — внутри проснулся какой-то азарт и желание поспорить.

— А если они пойдут убивать нас? Как в Африке? — нарочито обеспокоенно спросил я.

— Если они пойдут на нас, то узнают, что нас больше, что за нами правда, а в правде — сила! — ответил очередным лозунгом оратор.

Только я заметил, что он на секунду растерялся перед ответом.

— Ну а всё же? Начнут они нас убивать, а потом все опять на круги своя... — протянул я.

Несколько человек недовольно посмотрели на меня, а Настя приобняла меня за локоть и снова попыталась потянуть в сторону. Даже не оборачиваясь, я мог сказать, что она нервничает.

— Я вижу, что ты из тех, кто задает вопросы, камрад! Это правильно, такие люди нам нужны. Потому что именно с этого и начинаются перемены — с тех, кто не боится видеть правду и не боится задавать вопросы!

Парень пытался уйти от темы и был бы вполне успешен, если бы тут не было меня. Ни к нему лично, ни к эсерам у меня претензий не было. Откровенно говоря, они во многом даже правы. Аристократы ещё ладно, им в основном на простолюдинов плевать — слишком в разных мирах существуют, а вот граждане и прочие мещане — те обычно упивались своим положением и всеми способами демонстрировали, что любой работяга или крестьянин — это пыль. Знали, что чуть что — появится какой-нибудь Одаренный и прикроет их задницу, даже если они тут форменный концлагерь устроят.

Только другой вопрос, что всё что этот парнишка кричит — это не его слова даже, сплошная пропаганда. Вперед, на баррикады, за «наших», против всего плохого за всё хорошее. А по факту «нашим» окажется какой-нибудь бандит, или вообще один из аристократов. Тот же Власов.

— Ну так, вопросы-вопросами, а как драться-то с ними?! Я по телику видал, как один такой десять человек за полминуты в фарш покромсал. — намеренно простодушно спросил я. — И потом вот даже избавимся мы от аристократов, а потом Тени это хреновы придут и что тогда делать будем? Я чет не понимаю просто, план-то какой?

— План? План? — оратор наконец растерялся. — Ну, мы сможем основать республику, где Одаренные будут служить наравне с остальными...

Он неожиданно прервался, и я увидел, что его жестом остановил крупный мужик в плоской кепке, пробиравшийся к нам через толпу.

Настя уже совсем повисла на моем плече.

— Влад, пойдем, не надо, — прошептала она.

— Стой спокойно, — тихо сказал я. — Всё нормально.

— План, не план — это вопрос сложный и не для каждых ушей, — хрипло сказал мужик, подойдя на расстояние метра. — Вы сами-то чьих будете, любители вопросов? Что-то я вас тут раньше не видал.

Практически вся толпа смотрела на нас, и вот теперь у многих во взгляде проявилась не то что неприязнь, а даже агрессия. Сам мужчина был спокоен, только внимательно смотрел на нас.

Вот, значит, кто тут на самом деле главный.

Левая кисть мужчины была туго перемотана грязными бинтами, а вот на правой были размытые синеватые татуировки, а такие в основном бьют либо малолетние дурачки, либо опытные сидельцы, и на малолетнего дурачка этот товарищ точно не походил. Откровенно говоря, я был уверен, что он опаснее других — красной повязки у него вовсе не было, а, значит, были мозги.

— Дак я Вадик, а это жена моя, — с улыбкой ответил я. — У Морозовых работаем при доме.

Я твёрдо взглянул ему в глаза, не двигаясь с места. Он смотрел внимательно, слегка нахмурившись — всё-таки почуял что-то не то.

В этот момент раздался резкий крик:

— Шухер, фараоны!

Вся толпа резко бросилась во все стороны, даже наш новый знакомый задержал взгляд лишь на секунду, словно пытаясь запомнить лицо, а потом так же резко побежал прямо через кусты.

Мы с Настей так и стояли на месте, она было дернулась бежать за толпой инстинктивно, но я притянул её к себе и не дал сдвинуться с места.

Сюда действительно приближались двое городовых карикатурного вида — один очень толстый и высокий, другой низкорослый и худой, эдакая планета со спутником. Никто из них за толпой не побежал, зато они сразу приблизились к нам.

— Молодые люди, прайдём-мте, — произнес гнусаво коротышка.

Я холодно смерил их обоих взглядом, на что толстяк невольно потянулся к дубинке.

— Господа, благодарю за службу, — раздался голос Мелиссы из-за моей спины.

Мы с Настей обернулись — у Мелиссы в руке на цепочке болтался фиолетовый шестиугольник, знак клана Грацили.

Толстый городовой недовольно сморщился, а коротышка прогундел:

— За незаконные собрания и провокации в публичных местах наказано всех в отдел отводить для разбирательств.

Мелисса просто посмотрела на него, чуть склонив голову в сторону, и коротышка попятился, потом пробормотал:

— Ошиблись, извините.

И, потянул толстяка за собой, двинулся туда, откуда пришёл.

— Ну ты устроил, — вздохнула Мелисса. — Чего знак-то не носишь? В отдел тебя бы не загребли, конечно, но потом ещё проблем и споров не оберешься. И вообще, чего ты к ним полез, вон девочку перепугал.

Настя и правда слегка побледнела, а я только сейчас понял, что продолжаю прижимать её к себе. Мягко отпустив девушку, я пожал плечами.

— Интересно было.

— Почему городовые за ними не гоняются? — с каким-то гневом в голосе сказала Настя. — Посреди парка, почти в центре города, ещё и днем. Они ж снова через полчаса соберутся.

Мелисса тихо рассмеялась.

— А ты как думаешь, кто этим городовым платит? Власов, вот они и прикрывают глаза на всё это. Это формально Старый город под совместным контролем Морозовых, Нарышкиных, Титовых и Орловых, а по факту тут всем Власов заправляет — где-то официально, где-то нет. Ну и этот ещё, новенький, Вэстли или как там его...

— Такого не должно быть, это неправильно, — замотала головой Настя. — С этим кто-то должен что-то сделать, они же психи форменные.

— Настюш, ты чего это так... — начала было Мелисса.

Но выяснить, что так пугает мою подругу детства, нам было не суждено.

— Эммм, ребята.

К нам подошёл Костя с очень обеспокоенным выражением лица и телефоном в руке.

— Игнат недоступен. И у меня только что в голове сложились кусочки паззла: нам надо срочно проверить наши деньги.

Глава 16

— Я его убью.

Мелисса выглядела мрачно — усмешка исчезла с её лица ещё полчаса назад, когда Костя договорил, и так и не появилась.

— Дерьмо, я вызову этого ублюдка на дуэль и убью.

Мы быстрым шагом двигались к Жилке. Если до этого, я думал, что город в плохом состоянии, то я изрядно ошибался. Юг Неомосквы был ещё хуже.

Узкие грязные улицы, тощие люди с маслянистым взглядом, потертые жизнью проститутки на тротуарах, и крепкие парни в кожанках на углах. Избитые временем бараки, которые выглядели так, словно их десять раз перестраивал ребенок, перемешавший несколько наборов лего. Постоянно бьющие в нос запахи: помоев, затхлости и перегара.

Ям в асфальте больше, чем прыщей у четырнадцатилетнего подростка, мутные лужи, грохот дерьмовой попсы из заниженных дешевых машин.

Практически трущобы.

— Остынь, — бросил я. — Мы не знаем, что произошло. Мы даже не уверены, что что-то вообще произошло.

— Да ну? — злобно фыркнула она. — Спроси у нашего штатного прорицателя, который, правда, медленно соображает.

Я бросил взгляд на Костю — тот был мрачнее тучи и никак не отреагировал на слова Мелиссы.

— Как мог так и сказал, — вступился я за него. — Остынь, ещё раз тебе говорю.

Девушка ещё раз недовольно фыркнула, но, по крайней мере, замолчала.

— Я не верю, что он мог так поступить, — тихо произнесла Настя.

Она держалась чуть позади остальных, шла уставившись в землю и сжав кулаки.

— Будто ты его хорошо знала! — бросила ей Мелисса.

— Нет! Но я видела, что он за человек. Может, он психованный, может, он вспыльчивый, но он не из тех, кто бьет в спину.

— Ещё вчера я бы с тобой согласился, — ответил я, — но сейчас уже всё кажется возможным.

На нас бросали недовольные взгляды, но никто не пытался докопаться: то ли у нас был слишком грозный вид, то ли теперь уже надетые знаки отпугивали всех излишне любопытных.

Наконец, забравшись на небольшой пригорок, мы оказались над Жилкой. Широкая низина была заполнена хаотично стоящими контейнерами. Кое-где были видны останки старого терминала, но рельсы и почти всю технику давно растащили на металл, так что теперь пространство больше напоминало свалку. Трехэтажное здание с плоской крышей когда-то служило офисом, но теперь смотрело на этот бардак пустыми окнами. По краям низины располагалось несколько складов — с дырявыми крышами и разрисованными стенами, — но, судя по входящим и выходящим людям, активно используемых.

— Нам туда, — указал пальцем Костя. — Синий контейнер с надписью «Evergreen», номер 404.

— Дерьмо, там слишком много народу, — ругнулась Мелисса. — Даже больше чем обычно.

— Нас никто не тронет, ты сама знаешь, — с тяжелым вздохом ответил Костя. — Все заинтересованы в мирной территории для обмена.

Людей действительно было полно. Они сновали между контейнерами, собирались на небольших, стихийно образовавшихся площадях и грели руки возле старых бочек со сгорающей мебелью.

Такие места мне были знакомы — лучший вариант, чтобы пойти на охоту, если кончились свои запасы крови и не хочется заморачиваться. Плохое освещение, множество закоулков, где легко спрятаться, а люди пропадают так же незаметно, как и появляются новые.

Что в то же время делало это место крайне дерьмовым для погонь и драк. Оставалось надеяться, что их сегодня не будет.

Мельком я успевал оглядывать контейнеры, мимо которых мы шли. Большая часть из них была открыта нараспашку.

Лысый китаец выкладывал на маленьком пластиковом столике короткие мечи. У соседнего контейнера на палете лежало множество свертков размером с кирпич, рядом несколько высоких парней в таких же кожанках, что и ребята с углов, активно торговались с чернокожим продавцом. Чуть дальше дедок в расстегнутом кителе без нашивок показывал молодой девушке с татуировками на лице здоровенный дробовик.

Воистину царство всеобщего равенства.

Сбоку раздался звук удара о контейнер, и я тут же напрягся.

— То, что ты мне продал — это дерьмо собачье, а не ствол, — орал, размахивая пистолетом, молодой парень в темных очках и длинном плаще. — Его заклинило при первом же выстреле!

Перед ним стоял мужчина чуть пониже ростом, зато шире раза в два, и хмурил густые брови.

— Никаких возвратов, — нарочито громко сказал он, — написано же.

Позади него действительно была картонка с надписью «NO REFUNDS».

— Сука!

Парень ещё раз долбанул пистолетом по железной стенке контейнера. Сюда начали стягиваться люди — всем хотелось понаблюдать за сценой.

— Борис, это полуавтоматический пистолет, — произнёс продавец. — Их иногда клинит. Хотел, чтобы не клинило — надо было брать револьвер.

Парень замахнулся было пистолетом, но в этот раз его рука внезапно застыла в верхней точке замаха.

Из темноты появился высокий бородатый кавказец. Именно он крепко сжимал руку неудачливого покупателя.

— Не надо, брат.

Сказал он это вроде бы спокойно, но в голове чувствовалась конкретная такая угроза.

— Сделай себе одолжение, брат, не надо. Иди домой, отдохни.

— Мне нужен ствол! Срочно! — в голосе парня слышалось отчаяние. — А он продал мне сломанный.

— Всьо можно решить миром, — глубокомысленным тоном произнес кавказец.

Парень задергался, пытаясь вырвать руку, но кавказец держал крепко.

— Пусти, сука!

Парнишка как раз уперся ногами и прикладывал все усилия, чтобы освободить руку, когда кавказец разжал пальцы.

Парень комично плюхнулся на задницу, очки слетели с его носа.

— Пустил, — констатировал кавказец.

Пока парень вставал, я обратил внимание на странную татуировку на его шее — скандинавскую руну «Перт». Никаких красивостей, просто грубая руна из трех линий.

Не самый очевидный выбор для человека, одевающегося как герой «Матрицы».

Парень, поднявшись на ноги, злобно поглядел на кавказца, сложившего руки на груди, плюнул под ноги продавцу и быстрым шагом ретировался. Толпа начала расходиться, кое-где раздались явно разочарованные вздохи.

Кавказец пристально посмотрел на нас, потом кивнул и снова скрылся в темноте.

— Я же говорил, — прокомментировал Костя, — безопасней некуда.

***

Синий контейнер «Evergreen» с номером 404 оказался вдалеке от импровизированных торговых улочек. Здесь контейнеры стояли куда более плотными рядам, кое-где их даже установили друга на друга. На большинстве были замки, людей вокруг вроде как не было.

Костя щелкнул большим ключом внутри замка.

Старые проржавевшие двери раскрылись со скрипом, запуская внутрь солнечный свет.

Контейнер был пуст.

— Ему *****, - мрачно произнесла Мелисса.

— Здесь что-то не так, — пробормотал Костя, заходя внутрь контейнера. — Деньги были здесь. Тут кто-то был — вот следы в пыли.

Он показал рукой. Толстый слой пыли, укрывавший контейнер, действительно был нарушен в нескольких местах, как будто здесь кто-то ходил.

— Как ты вообще достал ключи от этого контейнера? — спросил я. — Кто ещё мог знать про него?

Внезапно снаружи заиграла музыка — простенький бит.

— Ну как там с деньгами, Чистый? — разадался гнусавый голос.

— С какими деньгами, Морбидол? — ответил ему грубый бас.

— Которые я влОжил, Чистый.

— Куда ты влОжил, Морбидол?

— О, нееет, — простонала Мелисса. — Только не они, умоляю.

Я обернулся. У входа в контейнер стояли двое: один, невысокий и лысый, был одет вполне обычно — джинсы с розовой рубашкой, а вот его напарник, крупный детина, нацепил кожаную маску, закрывающую лицо и белую майку с надписью «ЧИСТОТА — ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ». Рядом с ними на земле стоял здоровый магнитофон — именно оттуда играл бит.

— Кто это? — вполголоса сбросил я.

— Чистый и Морбидол, — так же тихо ответил Костя. — Если это они устроили, то все поправимо. Самое худшее в них — это то...

Он не успел договорить, потому что Чистый внезапно начал размахивать руками и выкрикивать под музыку:

— Йоу! Это улицы!

— Чистый и Морбидол здесь! — вклинился его напарник.

— Тут каждый богат, но каждый нищий

Собака лает и ветер свищет

Ладно, слышь, тихо — знаешь

Мы пожестче, чем аристократы

Круче чем яйца во стократ

Это всё опасно — свет красный!

Он показал пальцем на нас, изобразив будто стреляет. Я недоуменно посмотрел на своих товарищей, но те, судя по всему, пребывали в таком же шоке, как и я.

Я даже не успел ничего сказать, как всё это решил продолжить Морбидол:

-Кто поставит вас на место?

Ваш вылет — это ошибка

Вы хороши не шибко

Бабок нет — спорить неуместно!

В жопу ваши кланы — видишь эти раны?

Мы поднялись сами на этом поле брани!

Презираемые крайне, но играем на равных

Щас устроим травлю, айойойо!

— Может поговорим нормально? — сказал Костя. — Если это вы сперли деньги, то вам лучше сказать сразу.

Я заметил, как за углом что-то блеснуло. Вглядевшись, понял, что это был объектив камеры, которую держал оператор.

Какая же клоунада.

Чистый снова замахал руками, только в другом ритме:

— Вас не надо даже резать!

Вас не надо даже бить!

Чтобы налик получить!

Ведь налик уже наш!

А у меня лютый кураааж!

— Что с Игнатом? — спросил я, прерывая его словесный поток. — Завязывайте кривляться.

Ответить мне решил Чистый.

— Вы никто, вам крышка — в вас нету фишки

Даю Морбидолу брофист — это жесткий фистинг!

Мелисса хрипло и громко засмеялась, я обернуся и увидел, что Настя стоит красная как рак, а Мелисса аж схватилась за живот.

— Что смешного? — с обидой в голосе произнес рэпер в кожаной маске.

— Ты своей текст вообще слышал? — сквозь смех спросила Мелисса. — Не знаю, что вы там друг другу фистите, но это даже не в рифму толком.

— Ты! ТЫ! — рэпер аж задыхаться начал. — Ты вообще нихрена не понимаешь в музыке! Вызываю тебя на баттл!

— Окей, — сказала Мелисса распрямляясь, — только сначала скажите, где наши деньги и что с Игнатом. А потом разберемся.

Она нарочито пафосно хрустнула костяшками.

Боги, неужели дебильный пафос передается по воздуху?

За Чистого ответил Морбидол.

— Ваш дружок — жалкий лошок,

Нас привел прямо к цели

Было забрать этот сток

Проще чем твою маму склеить

— Давайте просто заставим их заткнуться, — тихо шепнул я остальным. — Выясним детали, когда обезвредим их.

Вдох. Выдох.

***

Вдох. Выдох.

Я делаю рывок вперед, замечая боковым зрением, как Мелисса исчезает в воздухе и появляется за спиной у Морбидола. Костя двигается вперёд, но чуть медленнее, так что первым сталкиваюсь с Чистым я.

Он успевает ударить первым и пробивает мой блок.

Зараза.

Шаг назад, уйти в сторону, прямой кросс, отвлечь внимание ложным выпадом, шаг в сторону, джеб.

Комбинацию сбивает то, что парень практически непробиваемый — ударов он словно не замечает.

— Он под Силой и Прочностью, — выкрикивает мне Костя.

— По словам моих часов

Тебе без пяти пиздос

Ха-ха, кто здесь босс?

Парень останавливается, чтобы зачитать свои строки — глупое решение. Я тут же бью его в лицо — и это его пронимает, хотя для меня ощущения всё равно такие, будто бьешь стену.

Даже под маской видно, что он недоволен.

Внезапно сбоку ему в голову прилетает кусок кирпича, я успеваю только бросить туда взгляд и увидеть Настю, подбирающую ещё один кусок.

Пользуясь замешательством противника, я отступаю в сторону.

Вниз!

Я бросаюсь на землю, доверяя чутью, у меня над головой тут же пролетает несколько снарядов, в которых я с недоумением распознаю кочаны капусты.

— Серьезно? — не могу сдержаться я от вопроса.

— Он это не контролирует, — отвечает Костя, сближаясь с Чистым вместо меня.

Морбидол стоит в стороне, делая какие-то пассы руками, теперь Мелисса кружит вокруг Чистого, Костя пытается её подстраховать и зайти в спину противнику.

Черт, у нас слишком мало эффективных бойцов даже для такой драки.

Чистый бросается на Мелиссу вперед, та мгновенно телепортируется в к Морбидолу и впечатывает кулак ему в живот, не давая закончить заклинание, Костя сзади бросается на Чистого и отвешивает ему знатного пинка, от чего тот по инерции заваливается вперед.

— Парни, сдайтесь и всё, решим по-хорошему, — говорю я, поднимаясь с земли.

Ещё один камень прилетает в голову Чистого, а Костя упирает колено ему в спину, мешая встать.

Оцениваю обстановку и бегу к Морбидолу, который уже отскочил в сторону от Мелиссы.

Едва успеваю уклонится от ледяного осколка, вылетающего из руки Морбидола.

Всё-таки он успел закончить заклинание.

Одаренного тут же подбрасывает в воздух на пару метров, но приземляется он не слишком удачно — его нога подкашивается и он падает.

— Нога! Моя нога!

Его крики прерывает удар в лицо от Мелиссы и парень отключается.

С диким рёвом и какой-то неадекватной силой, Чистый поднимается, оттолкнувшись руками от земли, Костя отлетает в сторону.

— Я вам наваляю! — выкрикивает рэпер.

— Попробуй! — подыгрываю я ему.

Основную его слабость я уже заметил.

Он бросается на меня, в последний момент я ухожу в сторону и ставлю ему подножку, от чего он падает и кубарем прокатывается мимо.

— Сила есть — ума не надо, да?

Он встает, но слишком медленно — я пинаю его голову как футбольный мяч.

Конечно, она не отлетает в сторону, и, к сожалению, это даже не мешает ему встать. Он замахивается для удара, я отскакиваю в сторону. Ещё один кирпич прилетает ему в корпус.

— Поубиваю нахрен! — рычит Чистый.

— Потанцуй со мной, давай, — пытаюсь его спровоцировать снова.

Тем не менее, он бросается на Настю. Двигается огромным прыжками, с силой отталкиваясь от асфальта.

Чуть сбоку от него появляется Мелисса и ставит ему подножку.

Умница, запомнила.

А вот парень ничему не научился — он снова теряет равновесие и падает прям в ноги Насте. Та замирает на секунду с кирпичом в руках, но всё же принимает правильное решение и бросает его на голову Чистому.

Кирпич раскалывается на два ровных куска, а вот голова — нет, но по крайней мере его попытки подняться становятся значительно более вялыми

Я подбегаю и пытаюсь вывернуть ему руку, мешая встать, но ощущения такие, будто я пытаюсь машину остановить голыми руками. Слишком много силы.

— Мелисса, помоги! — коротко командую я.

Совместными усилиями нам удается завести его руку за спину и выкрутить кисть так, что любая попытка движения будет причинять боль. Второй рукой я хватаюсь за его затылок и слегка сталкиваю его лоб с землей.

— Где деньги?

Настя с Костей оттаскивают оглушенного Морбидола в контейнер — правильное решение. Чистый издает невнятное мычание.

Ещё один удар головой об землю.

— Где деньги?

Опять мычание. Опять удар.

— Где Игнат?

Опять мычание. Опять удар.

— Мы так ничего не добьемся, — говорит Мелисса. — Нужно ждать, пока у него закончится энергия.

— Проще его вырубить и допросить позже, — отвечаю я и теперь уже с большим усилием впечатываю его голову в землю.

На этот раз никакого мычания.

***

Несколько медленных, нарочито театральных хлопков раздались сверху.

— Браво, браво.

Я поднялся — Чистый теперь был не опасен. Мы с Мелиссой встали спина к спине, не сговариваясь, и пытались понять, где новый противник.

Приятно всё-таки ощущать теплую спину позади.

С контейнера напротив спрыгнул голый по пояс парень. Я толкнул Мелиссу локтем.

— Дерьмо, — ругнулась она. — Это Саид Хучиев.

— Браво, браво, — он продолжал размеренно хлопать, медленно приближаясь к нам.

Не особо мускулистый, скорее сухощавый, с густыми волосами, закрывающими уши, черными бровями и злобным взглядом исподлобья, он производил странное впечатление.

Особенно учитывая, что на голой груди у него был кругом вытатуирован весь старший футарк — двадцать четыре скандинавские руны. Аналогичные татуировки шли вокруг предплечий.

— Твой дядя уехал в больницу и ты решил примкнуть к рэперской тусовке? — спросил Костя. — Не думал, что ты из этих.

Саид рассмеялся.

— Не-а. Я просто их нанял. Решил, что раз Руслан занят, то мне придется взять дела в свои руки. Начать с мести тому, благодаря кому он попал в больницу, мне показалось хорошей идеей.

Он остановил тяжелый взгляд на мне и хлопнул в ладоши. Краем глаза я заметил, что от Насти начал идти густой дым.

Два контейнера раскрылись и оттуда появились люди. Большинство имело восточную внешность и практически все держали в руках оружие. В основном ножи и дубинки, но я увидел несколько ружей и пистолетов.

Ещё несколько человек с оружием появились на крышах контейнеров.

Теперь нас окружало десятка два вооруженных людей, не меньше.

— Вы избили до бессознательного состояния этих двух придурков, — произнёс Саид, сложив руки за спиной. — А в Жилке так вести себя не принято.

Не дожидаясь ответа, он скомандовал:

— Взять их!

Глава 17

Мешкать было нельзя.

Я сразу заметил слабое звено в окружении — оператор Морбидола и Чистого продолжал снимать и ближайшие к нему люди инстинктивно держались чуть на расстоянии, оставляя дыру в кругу.

— Бежим! — заорал я, дергая Мелиссу за собой.

Оператор даже не попытался отклониться и снимал до тех пор, пока я не оттолкнул его на щуплого смуглого парня с арматурой в руках.

Я продолжал тянуть Мелиссу, не видя, успели ли за нами пробежать Костя с Настей. Мы пронеслись мимо ребристого бока контейнера, свернули влево, пробежали ещё, свернули вправо. Где-то за спиной раздались громкие хлопки выстрелов.

Легкие начало жечь огнем, под левой ключицей разгорался очаг ноющей боли — я ещё не успел отойти от драки. Травмированная вчера нога, казалось, еле двигалась, так что бег у меня выходил корявый.

Через несколько безумно долгих минут я боком врезался в стенку контейнера и, опираясь на неё, тяжело задышал. Мелисса остановилась рядом, уперев руки в колени, тут же чуть не пролетели мимо Костя с Настей. Настя продолжала испускать дым, но я не был уверен, что сейчас это нам помогает. В лучшем случае прикроет от выстрелов, но в худшем — по этом дыму нас и выследят.

— Что за херня? — просипел я, хватая ртом воздух.

По моим прикидкам, мы должны были оторваться от них, но преследователям достаточно немного рассредоточиться и они нас найдут. Хорошо, если будет хотя бы минута на разговор.

— Они ждали, — прохрипел Костя, хватая ртом воздух. — Месть. За Руслана.

— Это не шутки, — выдала Мелисса, — надо сваливать отсюда.

Я быстро огляделся. На западе низина переходила в крутой склон, на юге она тянулась достаточно далеко, пока становилась пустынной степью. Не вариант — и там, и там нас просто подстрелят. Значит, либо север, откуда мы сейчас бежали, либо восток, где была надежда прорваться через этот лабиринт в трущобы, а оттуда через трассу во владения Титовых.

Там по крайней мере не убьют сразу.

Выдох. Вдох.

— Туда, — махнул я в восточную сторону, — бежим.

Мы рванули по прямой.

Впереди, прямо в узком проходе между двух контейнеров что-то замерцало.

Повернутая набок галочка. Ещё одна руна.

— Стоять! — заорал я, резко останавливаясь буквально в паре метров от руны.

Кто-то врезался мне в спину, я упал, на меня повалился ещё один споткнувшийся...

И это спасло нам жизнь.

В том месте, где была руна, прямо из асфальта в воздух взмыл трехметровый столб огня и разошелся в стороны своеобразным грибом. Если бы мы стояли, то в огне сейчас были бы наши головы. Жар ощущался даже с расстояния в два метра, в нос ударил химический запах плавящегося асфальта, стенки контейнеров мгновенно раскалились докрасна.

— Назад! — заорал я, пытаясь столкнуть с себя Настю.

Зараза.

Боль в ноге становилась всё более ощутимой, к тому же ребра в том месте, где меня ударила София, болели так, словно их пытались разогнуть в обратную сторону.

Кое-как поднявшись на ноги, мы вернулись к предыдущему повороту, свернули к северу, пропустили ещё два контейнера и снова побежали на восток.

Как на зло, проход через контейнер был опять узким. Я бежал впереди, пытаясь разглядеть на асфальте знаки.

— Они где-то здесь!

— Слева заходи! Слева!

Голоса раздавались с той стороны, где остался огненный столб.

Я ускорился и в самый последний момент понял, что смотрел не туда.

На асфальте действительно было чисто. Руна была нарисована на стене.

Резкий и мощный поток воды сбил меня с ног, я покатился вперед, стараясь как можно быстрее встать на ноги. Вода заливала глаза и уши, так что я не мог до конца понять, где нахожусь.

Кто-то толкнул меня в спину, я рухнул на колени, выплевывая воду и пытаясь проморгаться.

— Они здесь! Я их слышу! — совсем юный голос, почти детский.

Кто-то схватил меня за плечо и помог подняться — в глазах всё ещё плыло. Мы побежали.

Снова на север.

Два контейнера и проходы на восток мы оставили позади, потом было несколько контейнеров, плотно прижатых друг к другу, и коридор между ними перекрытый корявой металлической калиткой.

Я на бегу пнул её — благо она открывалась от себя — и вылетел на маленькую площадку.

Зараза.

На площадке с потухшим костром стояли трое: один крупный мужик в кожанке держал в руках бейсбольную биту, а перед ним двое подростков с ножками от стульев в руках. Если на лице у мужика была решимость, то на лицах подростков был страх.

Плевать. Главное — продолжать двигаться.

Я кинулся прямо на них. Первый подросток в ужасе бросил свою дубинку и отскочил в сторону, зато второй попытался ударить меня с размаху. Неумело, слишком медленно, со слишком большим замахом. Я пригнулся, уворачиваясь от удара, и толкнул его, добавляя ускорения, парнишка кубарем полетел на землю.

— ОНИ ЗДЕСЬ! — заорал мужик басом.

Костя врезался в него плечом, отбрасывая назад, я схватился за биту и резким рывком выдернул её из рук мужчины.

Что-то тут не так. Слишком просто. Эти люди даже не тянут на бойцов.

Мы бросились в очередной проем. Сколько мы уже пробежали? С этими петлями по всему лабиринту, я перестал понимать, на какое расстояние мы удалились.

За спиной слышались крики, а мы продолжали нестись вперед. Лёгкие всё так же горели, при каждом движении ребра начинали пульсировать, но дышать, казалось, стало легче — адреналин перекрывал все остальные эффекты.

Гораздо сильнее меня беспокоила нога — с каждым шагом она будто становилась тяжелее.

На асфальте прям передо мной синим светом вспыхнула руна.

— Вперёд! — заорал я, понимая, что не успею затормозить, и с разбега прыгнул.

Я перелетел через руну и приземлился на ноги, ощутив неприятную отдачу в коленях, и тут же меня сбило на землю резким потоком воздуха. Асфальт встретил моё лицо жёстко и неприветливо.

В глазах опять всё поплыло, в ушах звенело. Повернув голову, увидел Настю — от неё валил густой дым, колени были стесаны до крови, сарафан был измазан в какой-то грязи, но она, сжав зубы, упорно поднималась на ноги. Костя чуть дальше, помогал встать Мелиссе — та сидела на земле с потерянным видом.

Руна произвела что-то вроде взрыва, только без пламени и осколков — исключительно воздушная ударная волна. Радостной новостью было то, что волна ударила по контейнерам, сдвинув их так, что наши преследователи теперь не могли протиснуться через щель. Это подарило нам ещё немного времени, пока они будут искать обход.

Прямо перед нами была яма метра три глубиной, на дней вперемешку с щебней валялись окурки, битые бутылки, рваные пакеты и пустые коробки. Судя по тому, что углубление продолжалось далеко на юг между контейнерами, это было что-то типа ямы для ремонта вагонов.

— Ты как? — положил я руку на плечо Насте.

Она вздрогнула, оборачиваясь. Девушка была вся мокрая от пота, от чего кожа её оказалась неожиданно холодной. К счастью, адреналин избавил меня от фантазий относительно сарафана прилипшего к телу.

Всё будет, но позже.

— Терпимо, — коротко кивнула Настя. — Но долго я так не выдержу.

— Выключи дым, — попросил я. — На такой скорости от него толку нет, а они могут отследить нас по шлейфу, который тянется за нами.

Она отвела взгляд в сторону.

— Я не подумала, — тихо ответила она.

Махнул рукой, дескать, сейчас не до того, и направился к ребятам.

— Все в норме?

— Меня почти не задело, а вот Мелиссу сильно приложило, — ответил Костя. — Не уверен, что она сможет бежать.

Мелисса невидящим взглядом водила по округе. Откуда-то с юга уже доносились крики.

Зараза.

Костя подошёл к краю ямы, Настя встала рядом с ним. Я ощутил болезненный комок в горле. Секунды шли, наши враги приближались, а мы были просто не в силах бежать, особенно с учетом того, что остался только один путь — на север.

Нет, нет, нет. Так я не проиграю. Из любой безвыходной ситуации всё равно есть выход.

Контейнеры? Заперты, прятаться внутри смысла нет. Драку мы, очевидно, проиграем. Да, в казино я один уложил пятерых, но то был бой по моим правилам, а сейчас приходилось играть по чужим.

— Есть одна мысль, ребята, как нам спастись, по крайней мере на время, — задумчиво произнёс Костя, смотря в яму.

— Что за идея? — откликнулся я.

— Вам не понравится.

***

— Серьезно? Канализация? — морща нос, спросила Настя.

— Не канализация, а водостоки, — поправил её Костя, шедший впереди. — Терминал строили в низине, значит, его бы затапливало при каждом серьезном ливне.

— Куда они ведут? — спросил я.

— Понятия не имею.

Мы пробирались по узкому тоннелю, опираясь на стены, покрытые чем-то склизким. Потолок был так низко, что идти приходилось согнувшись. Внизу под ногами хлюпала вязкая жижа, а воздухе стояла тяжелая затхлая вонь.

В одной из стенок ямы обнаружился наполовину засыпанный проход, который Костя каким-то образом углядел. Главной проблемой было то, что сейчас мы опять двигались на север — проход на восток был засыпан огромными булыжниками. Сам тоннель на водостоки был похож слабо — никаких сливных решеток тут не было, мы просто брели под землей, даже не слыша, что творится наверху.

— Что это за руны, кто-нибудь в курсе? — спросил я, аккуратно переступая через кучу какой-то мерзкой слизи.

— Сахирская магия, — ответила Настя. — Я видела что-то подобное. Не знаю, как работает.

Благодаря книжке Парацельса у меня было общее представление о магии Сахир. Они формировали четко определенные конструкты, в которые вливали демоническую ману, хоть и не знали о её реальном происхождении. Один конструкт — один конкретный эффект. Судя по всему, руны были каким-то способом использовать заклинания с отложенным эффектом. Проблема в том, что я совершенно не понимал, как Саид их контролирует и контролирует ли вообще. Парацельс описывал иную магию: колдун формировал конструкт с помощью слов и жестов, потом направлял через конструкт магию и она тут же разворачивалась в заклинание. Руны же явно работали автономно.

— Непонятно, контролирует ли он их напрямую или они срабатывают на нас. Непонятно, сколько он может этих рун насоздавать. Непонятно, как это обойти, — заключил я. — Мы попались в ловушку.

— По крайней мере, они не такие сильные как могли бы быть.

Я вспомнил огненный столб, но решил ничего не говорить — не стоило деморализовывать ребят ещё сильнее. Мелисса послушно продолжала идти передо мной, но вид у неё был потерянный, что меня изрядно беспокоило.

— Ты как? — спросил я.

— В голове звенит, — равнодушно произнесла она.

Мы медленно пробирались дальше. Все ответвления были либо засыпаны камнями, грязью и мусором, либо оказывались слишком узкими для человека. С потолка периодически капало то на голову, то за шиворот, первые разы я дергался, потом перестал обращать внимание. Из-за того, что под землей прохладней, я начал замерзать — промокшая от пота футболка мерзко прилипла к телу и делала только хуже, но раздеваться не хотелось, учитывая, что мы пробирались практически вслепую, светя экранами телефонов.

Я пожалел сначала о том, что оказался здесь без своей куртки с кучей карманов — я не брал её на наше ограбление по понятным причинам, потом о том, что в этом мире нет телефонов с нормальными фонариками.

Наконец коридор слегка расширился в чуть более просторную. Сверху через узкую решетку падал свет, бросая блики на маслянистую пленку на поверхности зеленоватой жижи.

— Отдохнем? — тихо спросил я, распрямляясь.

Остальные кивнули. Мы устало привалились к стенам. Адреналин начинал отпускать и тело невольно тряслось, требуя отдыха. Боль постепенно возвращалась.

— Что это за два парня? — спросила Настя. — Которые читали реп?

— Рэперы, очевидно, — грустно усмехнулся Костя. — Они на самом деле дворянского происхождения, хотя их имен я не помню, и дары у них есть, просто предпочитают изображать из себя «детей улиц». Занимаются всякой хренью, докапываются до прохожих, иногда дерутся с мелкими бандитами или грабят что-то, потом это всё монтируется и выкладывается в интернет, где они выглядят крутыми.

— Абсурд какой-то.

— В целом они безобидные, так что на них никто не обращает внимание. У Морбидола очень странные способности, даже для Сахир. Что бы он ни пытался сделать, вокруг начинают происходить какие-то абсолютно безумные события. Как-то раз он наколдовал сотню злобных бойцовских петухов, пытаясь ограбить магазин. Насколько знаю, птиц не могли ещё целую неделю собрать.

— А Чистый? — спросил я.

— Он Мантис, насколько я знаю, но уникальными дарами не пользуется, только общими. Мог бы даже подняться, если бы не носился так со своим образом.

— Просто шуты, — неожиданно произнесла Мелисса.

Она всё еще стояла, прижавшись спиной к стене, но взгляд у неё прояснился и на лицо вернулась усмешка.

— Тебе лучше? — обеспокоенно спросила Настя.

— Типа, — отрывисто сказала Мелисса. — Из Жилки не выберемся. Мы начали драку. Все будут охотиться.

— Вообще-то мы не начинали первыми, — возмутилась Настя.

Со стороны Кости донёсся усталый вздох.

— Она права. Хучиевы фактически давно заправляют на юге как раз счет связей с местными, которых Орловы всё это время игнорировали. Если Саид сейчас за главного, то его послушают.

— То есть вся эта толпа наверху сейчас против нас? — уточнил я. — Не только те двадцать человек?

— Да. Все.

Мелисса отвечала так, будто у неё был конечный запас слов и она опасалась их потратить.

— Ты точно в норме? — спросил я у неё. — Сможешь бежать, когда потребуется?

— Да. Голова болит. Но смогу.

Я с сомнением оглядел её. За усмешкой была заметна скрываемая гримаса боли. Девушка прятала руки подмышками, как будто мерзла, и вся была напряжена.

— Почему они решились стрелять? Против них же все объединятся теперь, — задумчиво протянул я.

— Вряд ли, — возразил Костя.

— Ты же сам говорил, что никто не заинтересован в эскалации конфликта.

У меня возникло раздражающее ощущение, что сейчас мне будут объяснять очередное исключение из правил.

— Всё сложнее, чем кажется, — устало ответил Костя. — Для дворян всё именно так и работает, но простолюдин поднявший руку на благородного в лучшем случае будет просто убит. А если ты всё равно умрешь, то проще тогда попытаться хотя бы захватить с собой парочку врагов. Если повезет, то в процессе ещё и удастся слинять.

— Как с эсерами, — пробормотала Настя.

— При чем тут они? — с удивлением уставился я на неё.

— Они фанатики, — пояснила девушка. — Большинство простолюдинов даже по приказу господина не решится нападать на благородных, но эсеры вечно повторяют всякое в духе «нам нечего терять кроме наших цепей». Обычно с ними стараются разобраться до того, как появятся уроды, действительно верящие в это.

Капля воды упала сверху и звонко шлепнулась о поверхность жижи. Настя резко дернулась и подняла взгляд вверх.

— Надо выбираться, — решил я. — Время не на нашей стороне. Будем прорываться как получится.

***

В итоге тоннели начали разветвляться, но нам так и не удалось значительно сдвинуться в восточную сторону. После пятнадцати минут блужданий обнаружилась ржавая, но вроде как прочная лестница, ведущая к большой решетке. Никаких звуков оттуда толком не доносилось, так что мы решили рискнуть.

Я поднялся первым, мягко сдвинув незакрепленную решетку в сторону.

Вокруг было практически пусто, хотя большую часть обзора перекрывала бетонная стена с большой корявой надписью «ХРОНИЛИЩЕ». Судя по всему, мы уперлись в один из складов. Я вылез и помог подняться остальным.

Мы двинулись вдоль стены, пытаясь сохранять тишину. Вокруг вновь всё было заставлено бесконечными контейнеры, а вечер незаметно вступил в свои права: к югу от нас активно рыскали лучи фонарей.

У края здания я остановился, показывая остальным сделать то же самое. Рядом с тяжелыми металлическими воротами склада тихо переговаривались двое: невысокая полноватая женщина и тощий патлатый мужик. Слов разговора мне разобрать не удалось, но они были увлечены и толком не смотрели по сторонам, так что я жестами показал остальным бежать к ближайшему контейнеру.

Рывок, и вот я уже прижался спиной к холодному металлу. Охранники ничего не заметили, так что я махнул рукой остальным.

Все трое по очереди прошли. Контейнеры стояли тут далеко не так плотно, было много обычных ящиков и всякого хлама, сваленного прямо на землю.

Прямо у меня под ногам замерцала руна.

Зараза.

Я отскочил назад, отталкивая остальных, но никакого взрыва не произошло.

Вместо этого от руны раздался громкий звук сирены и она выбросила вверх пучок красного света.

— Бежим!

Я рывком поднял с земли Мелиссу, быстро убедился, что остальные в состоянии бежать и бросился вперёд, прямо через руну.

Стоило мне только выскочить, как из-за угла показалось несколько человек. Один из них, одноглазый со шрамом через всю щеку, вскинул винтовку.

Я едва успел отскочить назад — пуля попала в контейнер, издав резкий звон.

Остальные из моей команды уже разворачивались.

— Они там!

Мы проскочили вдоль контейнера, нырнули вбок, снова сбивая дыхание. Тело успело накопить ещё какой-то запас адреналина и поле зрения сузилось до тоннеля.

— Бегут к складу! Обходи!

Краем глаза заметил, что с севера уже приближается ещё одна группа. С юга было слышно множество криков. Единственный путь снова лежал на восток.

Так или иначе, это было лучше, чем стоять.

Я бросился в единственный свободный проход, прежде чем увидел мерцающую руну.

С хрустом из земли выросли три двухметровых каменных шипа.

Мы затормозили прямо перед ними, голоса же приближались всё быстрее.

Я сжал кулаки.

— Мелисса, прыгай туда. Мы полезем через щель.

Я указал на щель между шипами. Тесно, но протиснуться реально можешь.

— Чего? — девушка широко раскрыла глаза. — Нет, не полезу.

Я схватил её за плечи. Возможно, излишне грубо.

— Слушай, ты нужна там на той стороне. Помочь тем, кто будет вылазить. Давай. Если кто-то застрянет — не ждите, — обратился я к остальным. — Сейчас это вопрос выживания.

Костя кивнул удивительно спокойно. Было видно, что он нервничает и выдохся: испарина на лбу, тяжелое дыхание. Настя сжала губы в тонкую линию и тоже кивнула.

Я перевел взгляд на Мелиссу.

— Дерьмо, — выругалась она. — Это плохая идея.

И тут же растворилась в воздухе.

Шипы перегораживали проход так, что мы не могли толком разглядеть, что находится на той стороне.

— Костя, ты первый.

Я подсадил его, помогая добраться до того места, где шипы расходились достаточно широко. С трудом, но он протиснулся. Я услышал, как он спрыгнул на землю с той стороны.

— Настя, твоя очередь.

Девушка неожиданно схватила меня за руку.

— Влад, я хотела сказать...

Позади раздался звук выстрела — я инстинктивно дернулся и закричал:

— Быстрее!

Она проскочила даже быстрее, чем Костя.

Я схватился за шип, через боль подтянулся на руках и вставил ногу в щель. В проеме между контейнерами, откуда мы прибежали, появились люди. Один из них выстрелил.

Промахнулся, но было близко — несколько осколков шипа, в который он попал, отлетели мне в лицо.

Я силой попытался пропихнуть себя дальше. Шипы имели кучу острых краев и постоянно норовили зацепиться за одежду и резануть кожу.

Прогремел ещё один выстрел, пуля снова прошла мимо.

Я резко дернулся, разрывая зацепившуюся штанину и рухнул на спину уже по ту сторону.

Передо мной оказалось голубое небо с редкими перистыми облаками и...

Костя, стоящий с поднятыми руками.

Где-то сбоку щелкнул затвор.

— Добро пожаловать обратно, дамы и господа, — радостно произнёс Саид, разводя руками.

Глава 18

Я медленно, стараясь не показывать своей слабости, поднялся на ноги.

На небольшой площадке, подобной той, где случилась потасовка между торговцем оружием и недовольным клиентом, сейчас находилось больше двадцати человек. В каждом проходе стояли люди: бандиты, торговцы, покупатели. Где-то четверть из них держала нас на мушке, остальные, вооруженные чем попало, неуверенно переминались с ноги на ногу.

Прямо посреди площадки стоял раскладной походный стульчик, на спинку которого обеими руками опирался Саид. Всё ещё голый по пояс, он довольно ухмылялся, показывая желтоватые зубы.

— Не знаю как, но вы бегали куда дольше, чем я рассчитывал, — произнёс он. — Но выхода у вас нет, поверьте — любой возможный вариант запечатан рунами, и при том куда более серьезными, чем те фейерверки, что вы видели.

— Как ты убедил этих людей сражаться, да ещё и стрелять в дворян? — громко спросил я.

— Очень хороший вопрос, господин Морозов! — воскликнул он. — Позвольте мне продемонстрировать!

Он обвел взглядом толпу, словно выискивая подходящую жертву.

— Ты! — ткнул он пальцем в толпу. — Иди сюда.

Люди боязливо разошлись в сторону, пропуская парня в длинном плаще и темных очках. Руки он держал в карманах плаща и ощутимо сутулился, но не узнать неудачливого покупателя пистолета было невозможно.

— Ты сделал то, что я просил? — спросил Саид. — Подготовился?

Парень неуверенно кивнул.

— Отлично! Тогда прострели одному из этих, — Саид указал пальцем на нас, — колено.

Парень посмотрел на нас, потом перевел взгляд на Саида, потом снова на нас, как будто не решаясь что-то сделать.

— Можешь выбрать любого, — по-доброму добавил Саид. — Не переживай, они тебе ничего не сделают.

— Ваше благородие, — нервно начал парень, — я... я не могу.

Саид выпрямился и с притворным удивлением уставился на него.

— Как это, не можешь? Ты боишься их?

— Не в этом дело, ваше благородие, — попытался оправдаться парень. — Мне продали нерабочий пистолет, он не стреляет. Если бы кто-то дал мне свой пистолет...

Саид в несколько шагов приблизился к нему, а парень аж весь сжался в комок от этого.

— Покажи! — потребовал Саид.

Парень неуверенно достал пистолет и протянул его Саиду рукояткой. Тот взял его, взвесил в руке.

— Неплохой ствол, да? — спросил Саид, разворачиваясь спиной к парню.

Он вернулся к стулу и уселся, закинув ногу на ногу. Его повадки были откровенно актерскими, с явным наслаждением представлением. Он вытащил магазин, рассмотрел пистолет со всех сторон, засунул магазин обратно, передернул затвор, заулыбавшись, услышав щелчок.

После этого он поднял пистолет и направил его на парня.

Не было звука выстрела — пистолет даже не дернулся в руках Саида, но голову парня просто оторвало от шеи. Я успел заметить, что татуировка Саида на груди в этот момент засветилась синим, точно так же, как и те руны, на которые мы напарывались до этого.

Голова отлетела в сторону, упала на землю и откатилась под ноги девушке, которая негромко вскрикнула. Я сглотнул — неожиданный приступ тошноты распространился по телу. А ведь когда-то и сам не гнушался подобными жестами.

— А как по мне — нормально работает, — заключил Саид.

Он аккуратно положил пистолет на стул, встал и приблизился к нам.

— Видите, парню снесло башку начисто, а они даже не дернулись. Никто не решился убежать или бросить оружие или что-то ещё. Я могу сейчас начать разделывать одного из них, а они будут стоять. Могу сыграть этой головой в футбол, а они будут стоять.

Он сделал драматическую паузу, внимательно наблюдая за нашей реакцией. Я не шевелился, надеясь, что он выдаст какую-нибудь полезную информацию.

— Это даже не страх, дамы и господа. Это нечто большее — настоящая власть над их жизнями, над их волей, над их умами. Они, — Саид, не оборачиваясь, ткнул большим пальцем себе за спину, — знают, что от меня зависит их жизнь и благополучие. Они признают мою силу и моё господство.

— Ты совсем рехнулся, — тихо произнесла Настя.

Он резко приблизился к ней, наклонившись к самому лицу девушки, заглядывая ей в глаза.

— Я рехнулся?! — завопил он. — Да я самый здравомыслящий из вас всех!

Окружавшие нас бойцы едва заметно дергались при каждом его резком движении. Судя по всему, он оставил руны вообще на всех.

Саид вернулся к своему стулу, взял пистолет в руки и поигрывая им, продолжил гораздо более спокойно:

— Не хочу, чтобы вы думали, что я какой-то псих, так что давайте я объясню вам.

Он вытянул указательный палец на левой руке.

— Руслан — мой дядя и я его уважаю, но ему не хватает амбиций. То, что он попал в больницу, благодаря тебе, — он направил пистолет на меня, — это крайне удачное стечение обстоятельств. Я давно пытался убедить его, что нам нужно, кхм, расширяться. Это раз.

К указательному пальцу добавился средний.

— Не знаю, понимаете вы или нет, но лидерство дает не только привилегии, но и обязательства. Одно из них — это ответственность за весь род. Если кому-то из членов рода нанесли вред — то за него нужно отомстить. Так у нас заведено. Это два.

— Ты же знаешь, что Руслан сам нарвался, — прервал его монолог Костя.

Саид закатил глаза и запрокинул голову, будто бы абсолютно расслабился.

— Я же говорил! — закричал он резко. — Тупой сын собаки, неужели нельзя было дождаться, пока я закончу?!

Он поднял голову, посмотрел на кого-то из толпы.

— Аслан, Дамир, если кто-то из них меня снова перебьет — пристрелите его.

Двое кавказцев с винтовками кивнули.

— Так, всем понятно? Тогда я продолжу. Отвечая на твой вопрос: да мне плевать, кто на что нарвался. Мне нужно, чтобы все вокруг понимали, — он разогнул безымянный палец, — мы не прощаем подобного. Любой, кто встанет на нашем пути — падёт. Это три.

Он разогнул мизинец.

— Мои планы распространяются достаточно далеко. Я мобилизовал все ресурсы рода и к моменту, когда мой дядя выйдет из больницы, мы будем контролировать большую часть города. Не с помощью ваших выдуманных аристократических интриг и правил, а просто силой. У меня есть бесстрашные бойцы, у меня есть ловушки, расставленные по городу — я, конечно, не скажу вам, какие и где. А вы станете фундаментом к моему господству. Это четыре.

Он поднял большой палец, показывая нам раскрытую ладонь.

— Наконец, вы вляпались в конфликт с Наследниками и их будет проще перетянуть на свою сторону, когда всё начнется. Это пять.

Он сделал паузу.

— Но это всё не главная причина! — теперь в его голосе прорезался откровенный гнев. — Вы наверняка думаете, что Орловы будут в гневе, когда узнают, что на их территории убили дворянина. Наверняка думаете, что мой собственный клан от меня отвернется. Только вот несколько дней назад кто-то пробрался в библиотеку Сахир. Кто-то ещё неодаренный, но весьма талантливый. Кто-то, убивший двух моих людей. Кто-то очень хитрый и изворотливый.

Саид поднялся и подошёл ко мне, встав прямо напротив. Он смотрел исподлобья, не скрывая гнев. Я сжал челюсти. Говорить нельзя, бежать нельзя, что я вообще могу сделать сейчас?

Использовать дар, очевидно. Я не стал тянуть, зачерпнул ману из резервуара внутри и направил в Саида. Я не касался его, даже не поднимал рук, но четко ощутил, что мана вошла в него.

— И я поговорил с Орловыми — они не против, если я накажу кого-то, кто покусился на секреты нашего клана. Это шесть.

Он сжал ладонь в кулак у меня перед лицом. Ничего не происходило, татуировки не исчезли, магия не рассеялась. На шеях бандитов всё так же мерцали руны.

— Пытаешься применить дар? — заметил мой ищущий взгляд Саид. — Бесполезно.

Он разжал кулак и указал на руны на своей груди.

— Видишь ли, у меня нет никакой зависимости от внутренней энергии, так что твой дар никак не может мне навредить. Ты можешь отключать дары, но как это поможет против того, кто уже разместил свою энергию снаружи?

По кругу рун прокатилась мерцающая волна, демонстрирующая, что я ему никак не навредил. Я сделал ещё одну попытку — зачерпнул ещё порцию маны, но на этот раз уже целился в сам рунический круг.

Ничего. Мана снова вошла в Саида, не вызвав никакого видимого эффекта.

Колдун хрипло засмеялся мне в лицо, а мне оставалось лишь ровно стоять перед ним.

— Бесполезно. — Саид резко оборвал свой смех, и в голосе сразу прорезался холод. — Но вернемся к нашим барашкам. Зачем ты украл ту книгу, Владислав Морозов?

***

По спине пробежал холодок.

Я ощущал, что сейчас все смотрят на меня. Кто-то с неприязнью, кто-то с удивлением. Как так вообще вышло? Как он смог меня вычислить?

И самое главное.

Как теперь из этого выкрутиться?

Все молчали, Саид выжидающе смотрел на меня, потом резко встрепенулся.

— Можешь говорить, — с раздражением сказал он. — Они не будут стрелять.

— Всё просто, — тщательно подбирая слова, ответил я. — Ты ошибся. Это не я. Даже не понимаю, о какой книге ты говоришь.

— Я ошибся?! — взревел Саид. — Ты думаешь, что я конченный идиот?! Думаешь, я бы стал это всё устраивать, если бы не был абсолютно уверен?

— Я не думаю, что ты идиот, — попытался успокоить я его, внутренне концетрируясь на сосуде с демонической маной. — Вообще-то мне даже кажется, что ты довольно умен, раз сумел продумать столько всего. Но у всех случаются ошибки.

Он отошёл от меня и начал нервно ходить кругами. Все остальные с ужасом смотрели на это, я же продолжил говорить.

— Саид, ты не учёл некоторые моменты. Во-первых, я действительно не крал ту книгу. Когда это вскроется — возникнут проблемы. Во-вторых, даже если бы я её украл — остальные к этому отношения не имеют.

Сейчас был самый ответственный момент. Саид продолжал дергано шагать.

— В-третьих, ты не учел, что недостаточно запугать людей.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Ты-то может их и не убьешь, но как ты думаешь, что сделают наши семьи, что сделает мой отец, когда узнает, что какие-то простолюдины пристрелили его сына? — Я напряг голосовые связки так, чтобы голос звучал максимально громко и отчетливо. — Они убьют твоих приспешников, потом убьют их семьи, убьют тех, кто продал им оружие, убьют их друзей, их детей, их родителей, их жен — всех, кто был к этому причастен, чтобы никто больше не решился на такое.

Люди начали обеспокоенно переглядываться. Некоторые даже опустили оружие, кто-то из задних рядов начал медленно отступать.

Конечно, Саид это тоже заметил.

— Тупой ублюдок, — прошипел он сквозь зубы.

А потом взмахнул рукой.

И я окончательно убедился, что мой дар не сработал.

Двое справа моментально вспыхнули, как будто были облиты бензином, ещё один с другой стороны круга заорал — его плечо покрывалось толстой ледяной коркой.

У того, кто пытался отступить, голова просто взорвалась, забрызгивая всех окружающих кровью и мозгами.

Какая-то женщина завизжала, один из парней с палкой повернулся, чтобы бежать, но столкнулся с бандитом с винтовкой. Люди орали, пытались бежать и сталкивались друг с другом. Те, немногие, кто сохранил адекватность, просто не справлялись с поддержанием порядка.

На это и был расчет — мелкие преступники обычно ещё трусливее и ещё легче поддаются панике, чем обычные люди. Я был уверен, что если заставить Саида сорваться, то начнется хаос.

— Дым! Бежим! Туда! — бросил я несколько отрывистых команд остальным.

Мужчина в бомбере и с дубинкой утыканной гвоздями попытался перегородить мне путь. Я пнул его под коленку, добавил ударом в ухо и оттолкнул в сторону, расчищая путь для остальных.

Прыжок через лежащее тело, обойти двух сцепившихся друг с другом, уклониться от объятого огнем мужчины — я выполнял всё это практически на автомате.

— За ними! Я своими руками и вас, и ваши семьи поубиваю, если сейчас же не успокоитесь! — где-то сзади орал Саид.

***

Мы снова неслись между контейнерами. Костя помогал бежать Мелиссе, Настя замыкала.

Где-то за спиной раздавались крики — кажется, бойцы Саида всё еще пытались организоваться.

— Что за книга, Влад? — выпалил на бегу Костя.

— Потом, — отмахнулся я.

— Дерьмо, — выругалась Мелисса. — Теперь понятно... почему... у него на нас... такой зуб.

Она отчетливо тяжело дышала, едва успевая вставлять слова между вдохами. Да и я сам ощущал уже полное истощение, тело держалось только на чистой силе воли.

Что-то с громким звуком приземлилось на контейнер чуть впереди.

Я тут же нырнул за угол, утягивая за собой остальных.

— Нужно драться.

— Ты с ума сошёл?! — крикнула Настя.

— Нет выбора! Или так, или мы просто выдохнемся.

Я резко завернул вправо и остановился перед кучей ящиков.

Откинув крышку ящика, улыбнулся — теперь можно поднять ставки.

***

В дыму было ничерта не видно.

Я высунулся из-за угла и выстрелил на звук. Через секунду с той стороны раздался истошный вопль, что не могло не радовать. Трое моих союзников тоже периодически отстреливались, хотя у них это выходило ещё менее эффективно, чем у меня. Мы все сидели в тупике из трех контейнеров — иного выбора не оставалось, даже я уже с трудом переставлял ноги, так что нас просто загнали сюда.

Сначала всё пошло неплохо. В ящике были пистолеты и, отстреливаясь, мы смогли оторваться от соперников, но куда бы мы не бежали, везде оказывались руны. После того, как одна из них превратила воздух перед моим носом в густой кисель, любой брошенный предмет в котором зависал намертво, а другая раскрыла в земле яму неопределимой глубины, стало понятно, что убежать всё-таки не получится.

Тем не менее, оппоненты упорно следовали за нами, хоть и боялись приблизиться, пока мы продолжали стрелять. Я не был большим любителем огнестрельного оружия, но обращаться с ним более или менее умел, а вот ребята даже предохранитель сами найти не могли. Впрочем, для устрашения было достаточно и случайных выстрелов.

— Как у вас с патронами? — обернулся я к остальным.

Это было второй проблемой: сами пистолеты оказались в хорошем состоянии, только патронов мы толком не успели захватить.

— Пусто, — ответила Мелисса.

Ей было то лучше, то хуже. Периодически она казалась абсолютно адекватной, но время от времени теряла координацию в пространстве и её приходилось практически тащить за собой. Состояние девушки меня весьма беспокоило.

— Здесь ещё десять, — ответил Костя.

— Я сбилась со счета, — дрожащим голосом произнесла Настя.

Я защелкнул свою последнюю обойму и сделал два выстрела в сторону воплей. Они, к сожалению, не утихли, а только усилились.

Где-то в стороне что-то опять ударилось об контейнер. Этот звук периодически повторялся, но причину его я так и не мог распознать.

— Всё, я больше не могу, — выдохнула Настя и перестала источать дым. — Энергия закончилась.

Костя выглянул из-за угла и тут же спрятался обратно — по контейнеру с его стороны зазвенели пули.

— Ну, так или иначе, я был рад знакомству, — буднично сказал он.

— Эээ, стоп-стоп, не падать духом. Нельзя сдаваться.

Слева от меня донеслись шаги, я снова высунулся и отправил четыре пули в ту сторону. Криков не последовало, но и шаги прекратились.

— Всё кончено, Влад, — всхлипнула Настя, — мы замахнулись на слишком большой куш.

Костя сделал несколько выстрелов и спрятался, как только пули снова застучали.

— Всё будет кончено только тогда, когда я скажу, — рявкнул я, — а я ещё не сказал. Если я что и знаю, так это то, что даже из самой дерьмовой ситуации есть выход. Соберитесь, мать твою.

Я видел, что никого из них не впечатляют эти слова. Они уже сдались.

— Я пуст, — произнес Костя, отстреляв последние патроны.

У меня оставалось ещё три выстрела. А противников было намного больше.

— Вы хотите сдохнуть как отчаявшиеся трусливые клопы? — заорал я на них. — Или может вы всё-таки дворяне, сражающиеся до конца? Бой не проигран, пока последний боец не умер.

Верил ли я в это сам?

Ответить себе я не успел, потому что на крышу ближайшего контейнера что-то со звоном приземлилось.

Послышались гулкие шаги и на землю спрыгнул человек.

— Брав...

Даже не думая, на одних рефлексах я выпустил оставшиеся три пули в грудь спрыгнувшему в тень Саиду.

Тот завалился на спину, издав тяжелый хрип.

— Вот дерьмо! — воскликнула Мелисса.

Настя с округленными глазами смотрела на падающего Сахир, Костя опустил пистолет и шокировано глазел то на меня, то на упавшее тело. Откуда-то сзади раздались крики:

— Он там! Не стреляем!

— Я проверю! Прикройте!

Нам сейчас было не до криков. Внутри меня боролись желание начать прыгать от радости и едкие сомнения — ну не может победа даваться так легко.

— Я же говорил, — усмехнулся я. — Все ошибаются.

Из-за угла выскочил бородач с обрезом в руках, но не выстрелил — его уже держал на мушке я. И плевать, что патронов нет — он-то об этом не знает.

— Вали по-добру по-здорову, — предложил я ему. — Босс твой тебе башку не снесет уже, а вот мы вполне можем.

Он наконец заметил труп за нашими спинами, его глаза округлились даже сильнее, чем у Насти. Он убрал палец с курка и поднял руки вверх.

— Это... не надо... у меня дети и я вообще не хотел это всё он, я простой Иван город Тверь, — затараторил мужик.

— Вали, я же сказал.

Он тут же бросился наутек, не оборачиваясь.

— Думаю, до остальных он мысль донесет, но задерживаться все равно не стоит. Давайте выбираться отсюда, — предложил я. — Только осмотрим труп, может быть, у него что-то ценное есть.

Никто ничего не ответил, но за мной пошли. Ребята, очевидно, шокированы — к такому их не готовили.

Ну, ничего, я подготовлю.

Я приблизился к телу и наклонился, чтобы посмотреть, куда вошли пули.

Я забыл только об одном.

Большинство Одаренных — пуленепробиваемые ублюдки.

И мир взорвался сотней осколков льда.

Глава 19

Всё пульсировало. Пульсировала больная нога, пульсировали побитые ребра. Почему-то пульсировало лицо, но особенно сильно пульсировала правая рука в районе предплечья. Весь окружающий мир тоже пульсировал, хотя не так активно.

Я с трудом разлепил глаза. Вокруг было темно и я мог различать только силуэты, зато я отлично ощущал, что моя левая рука закована в наручники и пристегнута к чему-то прочному. В спину мне упирался какой-то штырь с острыми краями, а сам я сидел на холодном и сыром бетоне.

Опустив взгляд вниз, увидел, что вся футболка пропиталась кровью. На ней была куча разрывов, а кожа под ней была покрыта множеством мелких ран, будто кто-то решил поиграть на мне в ножички. С ногами было то же самое, хоть и в меньшем масштабе.

От попыток пошевелиться тело взорвалось новой порцией боли и я застонал.

— Очнулся? — произнёс кто-то, с трудом скрывая гнев.

С трудом приподняв голову, я разглядел Саида. Тот стоял, скрестив руки на груди. Никаких дырок от пуль на нём, конечно, не было видно.

— Тогда начнем, — сказал он. — Изначально я собирался просто убить вас, но теперь...

Он присел на корточки и поднял левую руку. Даже в темноте было видно, что она вся посинела, как от обморожения.

— *****, да вы знаете, как больно взрывать собственную руну?

Я только сейчас заметил, что труба, к которой я был прикован, шла вдоль всей стены и в паре метров от меня были прикованы ещё люди. Трое. Нет, четверо. В полумраке не видно, но все, кажется, тоже ранены.

В голове затуманилось, я снова уронил её вниз.

— Эй, эй, — меня с силой ударили по щекам несколько раз, — не спать! С тобой у нас будет отдельный разговор.

— Мелисса, убегай... — раздался чей-то напряженный шепот, — расскажи...

— Ты тупая? — обернулся Саид на голос. — Она не может никуда сваливать.

Он снова начал расхаживать по комнате, словно лектор.

— Главная слабость Одаренных — это время. Одаренный первого круга может использовать силу минут двадцать или применить свой дар пару раз. Бывают исключения, но они редки, конечно.

Он остановился и поочередно показал на всех пленников, начиная с дальнего.

— Ты закован так, что твои огненные кулаки тебе никак не могут помочь. Ты израсходовала все прыжки. Кстати, я удивлен — они довольно слабые, но ты сделала явно больше двух. У тебя ведь далеко не первый круг, да?

Никакого ответа не последовало.

— Ну да ладно. У тебя дар бесполезный в такой ситуации. Ты вычерпала всю энергию.

Его палец остановился на мне.

— С тобой интересней. Я не особо много знаю про твой дар, но, как я уже говорил, в общих чертах София Орлова была рада обрисовать мне его. Плюс в том, что мой метод борьбы с недостаточной длительностью действия способностей одновременно оказался крайне эффективен против твоих способностей.

Я попытался что-то ответить, но вместо этого издал булькающий звук. Ощущения были просто отвратительными, особенно с учетом того, что я сидел в какой-то луже.

Через секунду я сообразил. Из предплечья правой руки медленно подтекала кровь — именно с ней медленно начинала натекать лужа.

По крайней мере, я не обоссался.

— Позвольте, я продемонстрирую, — продолжил Саид, — как всё это работает.

Он достал какой-то чемоданчик, потом раскрыл его и повернул ко мне.

Чемодан был разделен перегородкой на две части. Слева лежали кисти и краски, а справа резцы по дереву. Большое количество резцов разных форм и размеров, к которым ещё прилагались пинцеты и какие-то зажимы жутковатой формы, и всё это было выложено на красном бархате, заляпанном темными пятнами.

— Ты, господин Морозов, будешь последним, потому что ты выбесил меня больше остальных своей болтовней. К тому же, именно ты устроил всю эту херню с воровством книжки, так что, возможно, я даже сохраню тебе жизнь. Отдам тебя Софии в качестве калыма, как тебе идея? Думаю, она оценит, не знаю уж, как ты.

— Саид, — раздался мужской голос сбоку, — послушай.

Я предположил, что это Костя, хотя ускользающее сознание и мешало мне думать.

— СУКА! Да почему вы вечно меня перебиваете! — взорвался Саид. — Что тебе надо?

— Саид, мы можем договориться, не нужно этого делать. Ты же сам создаешь себе проблемы! — попытался его убедить Костя.

— Договориться?! Договориться?!

От волнения Саид снова вскочил на ноги.

— Вы все вечно предлагаете договориться. Разговоры, разговоры, постоянная болтовня ни о чем — меня это достало. Нет уж, теперь будет по-моему. Думаете, я могу упустить контроль? Думаете, я тупой?!

Он выдохнул.

— Вообще-то я должен вас благодарить. Я не подумал насчет семей. Но сейчас мои люди уже разбираются с этим. Да. Лейла согласилась мне помочь разобраться с семьями тех, кто не хочет выполнять свою работу. Хорошо иметь поддержку собственного рода, да?

— Прекрати это, и мы заплатим. Я знаю секреты, которые помогут тебе подняться, ты же знаешь мою силу...

— Всё, заткнись, — перебил его Саид. — Мне не нужны секреты, чтобы править. Что бы ты ни сказал, я тебя не послушаю. Ещё раз перебьешь меня — отрежу язык. Кстати, если вы вдруг задумали какую-то хитрость, то прямо под вами начерчены руны.

Я опустил голову вниз и увидел, что под лужей действительно едва мерцает маленькая тонкая руна.

— Попробуете выкинуть какую-нибудь хрень — и я поджарю ваши задницы. Мне покажется, что кто-то из вас ведет себя странно — и я поджарю ваши задницы. И даже если вам удастся, допустим, вырубить меня, — Саид широко улыбнулся, — то рунический круг активирует руны, — он указал на татуировку на груди, — и они поджарят ваши задницы.

Он склонился над чемоданчиком, поперебирал пальцами в раздумьях, потом вытащил оттуда крупный резец и комок ваты.

— Вата нужна, чтобы кровь не мешала работать, а то руна может выйти кривой, — пояснил он. — С кого бы мне начать?

Саид прищурился, оглядывая окружающих, потом резко подошёл к Насте и схватил её за подбородок, поднимая лицо к себе.

— Плачешь? — удивился он. — Ну-ну, не ной. Сейчас я расскажу, что с тобой будет и ты поймешь, что нет причин плакать. Только сначала надо протереть твой лоб, а то он больно грязный.

Он подошёл к чемоданчику и вытащил оттуда какой-то бутылек.

— Так вот, я продолжу рассказ. Я долго думал, как же справиться с тем, что из двух Одаренных побеждает тот, у кого больше запас энергии, кто способен больше драться. Я экспериментировал с техниками Сахир, но они всё равно требовали либо постоянных вливаний маны, либо были слишком узконаправленными.

Жидкость из бутылька полилась на вату. Несколько капель упало на пол. Я лихорадочно пытался найти какой-то выход из ситуации, но мне не удавалось ни на чем сосредоточиться. Мутило, ноги и руки казались холодными, во рту пересохло.

Должен быть выход. Да, всё пошло не так, как планировалось, но всегда должен быть выход! Я уже был в подобной ситуации. Как я выбрался?

Не помню, черт подери. Память распадалась как догорающий фотоальбом.

— Так вот, совершенно случайно я обнаружил, что скандинавы практикуют со своими рунами, — тем временем вещал Саид. — Они вливают ману прямо в них, а простота самого конструкта снижает потери до приемлемых. Руна может оставаться рабочей в течении нескольких дней.

Он аккуратно, почти ласково, протер лоб Насте. Я задергался, догадываясь, что сейчас произойдет, но от этого голова закружилась и я почувствовал, что уплываю куда-то далеко.

Темнота. Глубокая черная бездна, без каких-либо ощущений.

Без боли.

Без голода.

Без попыток прыгнуть выше головы.

Некому завидовать, нечего бояться.

И я растворялся в ней против своей воли.

***

Щеки горели огнём — кто-то активно хлестал меня по ним.

Я замычал и завертел головой, пытаясь увернуться от рук.

— Ты меня напугал, — услышал я голос. — Думал, ты решил совсем умереть. Что же ты не сказал, что истекаешь кровью?

Я открыл глаза. Передо мной всё так же сидел Саид. Он аккуратно перематывал моё предплечье бинтом, будто искренне заботился.

— Не давит? Ну, хорошо, тогда я продолжу рассказ.

Он достал из чемодана тот же большой резец, посмотрел на него с сомнением и поменял на маленький.

— Со своим номером ты пропустил кусочек, так что я кратко перескажу для тебя, — пояснил Саид. — Я придумал, как замкнуть контуры в рунах и сделать их ещё более стабильными. И что в итоге? Мы получаем конструкт, в который можно влить ману, оставить на неделю и он всё еще будет работать. Никогда не пойму, почему большинство Сахир не пытается комбинировать разные техники, когда это открывает такое пространство для экспериментов.

Меня снова начало мутить. Черт, как же всё болит.

— Они относились ко мне пренебрежительно, считали, что я занимаюсь непонятно чем. Но знаете, что? Я решил проблему. Теперь я могу наклепать хоть тысячу рун, если буду работать достаточно усердно. Вообще-то примерно столько я и сделал. В самых разных местах. Решил попортить жизнь некоторым неприятным людям. Единственная сложность — это контроль, но с ним я тоже нашёл способ справиться. Татуировки — как пульт дистанционного управления, как станция связи, понимаете? Умно?!

Мне наконец удалось ухватить мысль. Контроль — вот ключевое слово. Что-то из Парацельса. Любой конструкт без связи с заклинателем рассеивается, как-то так, да?

Значит есть один способ спастись. Рискованный, но есть. В любом случае, лучше умереть, пытаясь, чем умереть под пытками. Я завёл руку за спину, пытаясь зацепить торчащий там штырь.

— Вы вообще понимаете?! — воскликнул Саид. — Я сломал фундаментальное ограничение наших даров. И единственные, кто меня слушает — это вы! Я бы гордился на вашем месте.

Он приблизился к Насте, наклонился к ней и чуть тише сказал.

— Для тебя, моя дорогуша, я выбрал особую комбинацию. Мы начнём с Вуньо, — он прочертил руну лезвием в воздухе. — Это руна, которая подарит тебе радость. Ты будешь ощущать постоянную эйфорию от всего происходящего, что бы я с тобой не делал.

Он прочертил в воздухе вторую руну. Мне удалось зацепиться бинтом за штырь и даже сдвинуть его. Медленно-медленно он сползал вниз.

— Потом я начерчу на тебе Феу! Эта руна заставит тебя хотеть, чтобы тобой командовали, заставит тебя подчиняться и умолять! Согласись, звучит неплохо.

Я вроде как услышал всхлип, но был слишком занят тем, что пытался порвать бинт.

— И последней руной будет Хагалаз! Ооо, я очень люблю эту руну. Это руна разрушения. И в данной комбинации она будет разрушать тебя, обостряя все твои чувства из прошлого пункта. Ты будешь думать, как отвратительно, что ты чувствуешь эйфорию и жаждешь подчиняться мне, но в то же время ты будешь думать, что ты такая плохая девочка из-за этих мыслей, что тебя следовало бы наказать, и всё это будет идти по кругу, бесконечным циклом...

Он захохотал во все горло. Мне удалось разорвать бинт и теперь я пытался раскрыть рану на руке чуть шире. Это было больно настолько, что я чуть не потерял сознание после первой же попытки.

Саид наклонился и схватил Настю за подбородок. В полумраке, я видел, как по её щекам бегут слезы, слышал её мычание, — только сейчас я понял, что у неё во рту был кляп.

Саид занёс резец.

Зараза.

Мне нужно больше времени.

— Са... ид... — попытался протолкнуть звуки сквозь пересохшие губы я.

— Нет, красавчик, ты не будешь первым, уж прости, — произнёс он, — не поворачиваясь.

— Дай... ска... зать... — выдавил я из себя ещё порцию звуков.

— Да что ж такое, ** твою мать, — выругался Саид.

Он положил резец в чемоданчик и подошёл ко мне.

— Ты там что-то прячешь? — нервно спросил он. — Задумал что-то, да?

Саид подошёл ко мне и резко дернул за плечо, пытаясь вытащить мою руку из за спины. Из-за его рывка рана разошлась, я ощутил, как по предплечью потекла теплая кровь.

Наконец-то.

— Ну и ну, — присвистнул Саид. — А ваш лидер-то решил вскрыться. Не думал, что ты так перепугаешься, хотя я ещё даже не приступил.

Он вскочил на ноги, нервно начал мерять комнату шагами, прижав руку ко лбу.

— Ну почему ты такой трус?! — вдруг резко заорал он.

Справа от меня донеслись всхлипы и какое-то мычание, но мое сознание снова уплывало в темноту и я перестал понимать, кто издает эти звуки.

Магией крови пользуются только вампиры и конченные психи по одной простой причине — для неё нужно охренеть как много крови. Конечно, есть ритуалы, есть всякие хитрые тонкие заклинания, но они все требуют сверхъестественного обоняния, умения чувствовать собственную кровь и, опять же, длительной подготовки. Вампиры просто в силу своей диеты обладают кровью в десять раз более концентрированной, чем у людей. Не в плане кровяных телец или чего-то такого, а в плане самой метафизической сущности.

А психопаты просто не особо переживают насчет перспективы потери полутора литров крови за раз.

И, кажется, я только что записался во вторую категорию.

Из вытекающей из моих вен крови сформировался тонкий и упругий хлыст. Я перехватил его в кулак, с трудом сжав непослушные пальцы. Этого не требовалось — просто так было привычнее.

И в тот момент, когда Саид повернулся ко мне, я сделал легкий взмах.

Хлыст с щелчком ударил парня, попутно прочертив линию на бетонном потолке. Удар рассек рунический круг на груди ровно посередине, раскрывая вместо этого розово-сизое мясо и белесые ребра.

Саида с силой отбросило и ударило о противоположную стену, он затих и больше не шевелился.

Остатка моих сил хватило только на то, чтобы обратным движением рубануть хлыстом по трубе.

Чувствуя как моё оружие распадается обратно в кровь, я услышал металлический звон, какие-то крики, скрип, кашель, ещё что-то непонятное.

И наконец погрузился в темноту.

Глава 20

Из тьмы то выплывали сцены, то снова исчезали, оставляя меня без каких-либо ощущений и чувств. Невозможно было понять, где реальность, а где лишь бред, перемешанный с воспоминаниями. Хронология всего этого постоянно рассыпалась, события не стыковались во внятную историю, от чего меня начало лихорадить.

Окрашенная в темно-красный цвет картинка проявилась перед глазами.

***

— Стареешь, Владислав, — произнесла вошедшую в комнату женщина.

Она была отточено, идеально красива. Тончайшая талия, длинные белые волосы, ярко-красные губы, словно кто-то нарисовал картинку и потом дал ей ожить.

— Что тебе нужно? — произнесли мои губы.

Я находился в теле куда более крупном, чем сейчас, но при это каком-то странно сутулым.

— Владислав Пронзающий! — воскликнула она вместо ответа. — Сколько тебе было когда ты получил это прозвище? Пятьдесят? Шестьдесят?

— Сорок семь, — устало ответил тот, чьими глазами я сейчас смотрел на мир. — К чему этот цирк?

Женщина приблизилась, положив длинные острые пальцы мне на плечо, и понизив голос сказала:

— Помнишь, за что тебе его дали? Помнишь резню в Париже? Сделать себе имя, не прожив и сотни лет! Ты мог бы стать величайшим из Сородичей!

От неё разило кровью и страстью. Владелец тела резко развернулся, сбрасывая руку женщины с плеча. Непроницаемо черные глаза смотрели холодно и как-то обиженно.

— Я помню, Ильза, — прошипел он. — Помню лучше, чем кто-либо из вас. И более не заинтересован в таком величии. Мы думаем, что побеждаем, но в упор не видим, что игра изначально нечестная. И не в нашу пользу. Хочешь привлечь меня к очередному плану покорения мира? Пожалуйста! Мне вообще плевать на этот мир, только ты и сама понимаешь, что я потребую в обмен...

Ильза широко улыбнулась, обнажая длинные клыки верхней челюсти, мир быстро сжался до этой улыбки.

А вскоре потухла и она.

***

Я вынырнул из темноты в полумрак.

Тут было больно. И холодно. Ледяной ветер вышвырнул все мои чувства из тела и оставил подыхать.

Сердце пропустило удар, всё вокруг тряслось и переворачивалось. Перед глазами была чья-то нога.

Кто-то схватил меня за руку. Тепло, приятно, хотя ощущения удивительно притуплены.

— Ты только держись, Влад, пожалуйста, я же...

— Сюда его неси, поровнее.

— Только держись, Влад, недолго осталось.

Какие-то голоса на фоне. Мир опять перевернулся, а под спиной оказалось что-то мягкое.

— Владик, я же тебя...

И полумрак снова стал тьмой.

***

Опять большое, но сутулое тело. Комната тускло освещена, на полу что-то нарисовано мелом. Все стены обклеены заметками — их тут столько, что можно было составить несколько книг.

— Вы нашли решение? — спросил я.

Или всё же не я?

— Думаю, да, сир, — отвечает мне высокий бледный юноша в старомодной рубашке с большими манжетами. — Мы можем осуществить прокол, когда ткань реальности истончится, но я всё еще не понимаю, что мы собираемся туда перемещать.

— Меня.

Юноша переглянулся с девушкой. Они удивительно похожи, словно близнецы.

— Сир, при всём уважении, это невозможно. Килгорм дал ясный ответ — Сородичи есть сосуд без души, а, значит, не могут перемещены. Я не понимаю, чего вы хотите.

Я устало прошёл вглубь, аккуратно переступив через все чертежи. Кожаное кресло со скрипом приняло моё тело. Из моей груди вылетел тяжелый вздох.

— Я так устал, — произнёс я, уставившись в пол. — Вы даже не представляете, как я устал. Но решение есть.

Мои руки выглядели молодыми — бледная упругая кожа, предплечья, обвитые крепкими жгутами мышц, но слегка подрагивали, будто у старика. Тяжелая тоска пожирала сердце.

— Джин, Анатоль, я благодарен, что вы остаетесь со мной все эти годы. — Слова, вылетающие из моего рта, показались неискренними, но я продолжил. — Мы близки к цели, как никогда. Древнейший не хотел выдавать свои секреты, но мне удалось... найти подход. Есть способ сконструировать душу. Сложно, но возможно.

— Сир, но сконструированная душа, — возразил Анатоль, — не будет вами. Это будет отражение вас самого, но неполное, несовершенное. Не говоря уже о том, что душа будет постепенно срастаться с телом и перенимать его привычки, желания и инстинкты.

— Плевать, — равнодушно ответил я. — Это уже не имеет никакого значения. Я освобожусь от проклятия, так или иначе.

Я услышал как Джин произносит что-то в ответ, но не смог разобрать слов и снова уплыл во тьму.

***

На этот раз я очень мал. Чьи-то руки держат меня на весу, мне тепло и приятно. Странное воспоминание, одновременно незнакомое и родное.

— Миша, посмотри. Это твой брат. Его зовут Владислав, — произнёс прекрасный женский голос.

Меня опустили вниз. Мир вокруг казался невероятно ярким, но в то же время каким-то размытым и незнакомым.

Ко мне приблизился мальчишка. Сколько ему? Лет шесть? Может и больше, не знаю. Его голубые глаза смотрели серьезно, со смесью любопытства и страха.

— Он такой маленький, мама, — с удивлением произнёс мальчик. — Я буду его защищать.

Мама звонко рассмеялась.

— Конечно, мой милый. Вы ведь братья. Вы всегда будете друг другу опорой, а однажды, надеюсь, станете опорой и нам с отцом.

Мальчик очень осторожно взял меня за руку, словно боясь повредить.

— Меня зовут Михаил Морозов и я обещаю, что всегда буду рядом с тобой! — по-детски серьезно произнёс он.

Я пока не могу понять, что всё это значит, но почему-то внутри становится очень тепло.

— Дарья! — раздалось приглушенное восклицание откуда издалека. Мужской голос, мягкий, манящий обещаниями радости. — Здесь вещи принесли, можно расставлять.

— Иду, милый, — ответила женщина.

Она ушла и мне сразу стало как-то холодно и тоскливо.

***

Снова пробуждение. Мне в глаза светило что-то очень яркое, так что я попытался отвернуться, но мою голову крепко держали.

— Зрачки реагируют, всё в порядке! Маш, два миллилитра морфина добавь. Что с эритроцитами?

— Скоро будут, Геннадий Петрович.

— Кончай там возиться! — раздраженно ответил тот, кого я определил, как доктора. — Мне нужна помощь с этими чертовыми ранами. Как вообще можно так умудриться всё разорвать?

Я попытался сказать, что морфина мне не надо, и так потерплю, но вместо слов с губ сорвалось только несколько пузырей.

— Геннадий Петрович, как он? Всё будет в порядке? — донесся обеспокоенный женский голос.

— Вашу ж мать, какого вы тут стоите! Не мешайте работать, девушка. Идите лучше помогите своему другу перебинтоваться. Только мелодрам мне тут не хватало, идите давайте отсюда.

Я попытался сконцентрироваться на теле, чтобы оценить уровень повреждений, но это было как рассматривать что-то в калейдоскоп — хаотичные сигналы сбивали с толку и запутывали.

По телу прошла волна приятного до тошноты расслабления и я снова растворился в темноте.

***

Следующая сцена. На мне кровь. Много крови, но она не моя.

— Не надо, господин, пожалуйста, не надо, — умоляет человечек.

— Вы оскорбили меня, — зычным басом произношу я, медленно приближаясь к нему. — Вы знали, что так будет. Вы сами это выбрали.

Он что-то ещё лопочет, но я не слушаю. Едкий запах мочи ударяет в мой чувствительный нос, заставляя поморщиться.

Один взмах меча отделяет его голову от тела. Я ловлю её в полете, прикладываясь к открытой артерии. Горячая кровь стекает мне прямо в рот и я жадно пью.

Этот вкус.

Нет ничего лучше. Даже секс, даже политика — ничего не сравнится с тем, чтобы утолить Голод.

— Владислав, — негромко зовет меня кто-то.

Отбросив голову в сторону и утерев кровь рукавом и только потом оборачиваюсь — мне некуда спешить. Никто из противников даже не приблизился к моему уровню силы.

— Ты зашёл слишком далеко, — произносит мужчина.

Нет, не мужчина. Сородич, маскирующийся под человека. Крепко сложен, носит идеально подогнанный мундир без знаков отличия, на боку простые ножны, расписанные тонкой вязью. Мы с ним знакомы, хоть я и не помню имени.

— Альфред, — произносят мои губы и я отвешиваю насмешливый поклон, — пришёл присоединиться к моему кровавому пиру?

Он качает головой.

— Тобой овладел Зверь. Путь власти — это путь долга, а ты сеешь только хаос. Ещё немного и окончательно превратишься в монстра. Ты знаешь, что последует за этим.

Из горла вырывается безумный, клокочущий хохот.

— Думаешь, справишься? — бросаю я ему сквозь смех.

— Это не имеет значения, — произносит он, обнажая меч. — Делай, что должен — или умри пытаясь.

Новая волна ярости охватывает меня. Трудно не узнать Светозарный, оружие инквизиторов и охотников на вампиров, жгущий солнечным светом даже ночью.

— Ты пришёл по указке Организации? Этих идиотов?

Он снова качает головой.

— Я здесь не как их представитель.

Переступив через труп, я подхожу к окну, обернувшись к Альфреду спиной. Мне не страшно — даже с этим мечом он мало что способен противопоставить мне. Внизу пылает город. Обезумевшие от ужаса люди мечутся по улицам в попытках спастись, но твари, лишь отдаленно напоминающие людей, быстрее, лучше, сильнее. Эффективнее.

— Я знаю, чего ты представитель, — холодно отвечаю я. — Ты представитель окружающей меня тупизны и идиотизма. Представитель выдуманных законов и ограничений. Представитель порочной, омерзительной мне системы. Деградация — вот что ты представляешь.

— Когда-нибудь ты поймешь, что зависть и гнев — это пороки, а не дары, — замечает Альфред. — А теперь давай уже покончим с этим.

Я разворачиваюсь, но он быстрее. Мне в живот словно влетает разъяренный бык, мертвые органы лопаются от напряжения, и окно разбивается под моей спиной.

В падении призываю Варату, Вечное Копье. Древко мягко ложится в руку, наполняя меня силой.

Следом в окно выпрыгивает Альфред, Светозарный в его руках пылает ярким пламенем.

За секунду до приземления моя кровь разгоняется по сосудам, насыщая мышцы невиданной силой. Органы расправляются и восстанавливают свою форму, сломанные ребра с щелчком встают на место.

И я проламываю своим телом дом.

Камни разлетаются в сторону, поднимается пыль, крики, грохот.

Без единой царапины поднимаюсь на ноги. Мощь переполняет меня, копье становится невесомым.

Альфред приземляется на руинах спустя секунду. За пологом пыли я различаю только силуэт и светящийся меч.

Взревев бросаюсь вперед. Альфред уходит в сторону от моего выпада и сближается быстрее, чем я успеваю вернуть копье. Меч горячо обжигает мой бок.

Отбросив копье на землю, напрягаю правое плечо, будто собираясь ударить рукой и, когда он пытается уклонится, наношу сокрушительный удар ногой с разворота.

Конечно, он достаточно быстр, чтобы удар прошёл по касательной, так что я просто отзываю копье сразу в руку и бью его в плечо.

Альфред парирует, несколько раз мы повторяем движения — я делаю выпады, он отражает их и пытается сблизиться.

— И не противно тебе таскать эту мерзость? — выкрикиваю я, нанося очередной удар.

— Потерплю, — он остается спокоен даже в пылу боя, что вызывает уважение.

Но даже так он мне не ровня.

Кровь напитывает мои руки, насыщая их силой достаточной, чтобы пробить крепостную стену.

И снова темно.

***

— Где он?! — окрик выводит меня из забытья и только через несколько секунд я понимаю, что кричат не мне.

— Вы кто такие? Я вас не звал! — раздраженно отвечает другой голос.

Я поворачиваю голову и вижу белый кафель. Воняет спиртом, белый свет ламп раздражающе заливает всю комнату. Телу, кажется, легче, боли практически нет, только какая-то непривычная скованность и очень хочется провалиться обратно в сон.

— Приказ князя. Давай показывай пациента, пока мы не решили проверить твою лицензию, — произнес хриплый голос в другой комнате.

Я, борясь со сном, попытался оглядеть себя. Весь в бинтах, капельница в руке, но вроде всех конечностей хватает и ничего не сломано.

— Волки вас задери, — выругался тот, кого я распознал как доктора, — надо было сразу догадаться. Хрен с вами, идите.

— Стойте, — раздался голос Кости. — Вы не имеете права прикасаться к благородному, кем бы вы там ни были.

Я обнаружил, что голоса распознавать стало легче — значит, восстановление проходит нормально.

— При всем уважении, господин Распутин, но мы здесь от его отца, — хриплый голос оставался твердым, хотя и сменил тон на более уважительный. — Мы в своем праве и не можем позволить вам вмешаться.

— Могу я поговорить с его высокоблагородием? — без привычной иронии сказал Костя.

— Давайте быстрее только.

Дальше Костя с кем-то говорил, судя по всему, по телефону, но я не мог разобраться слов, а потом темнота снова засосала меня в свою карусель бессмысленных образов.

***

На этот раз я блевал. Блевал абсолютно невероятным образом — из моего рта на два метра вперед била тугая кровавая струя.

— Тише, тише, — кто-то хлопнул меня по плечу. — Я же говорила, что не стоит тебе есть картофель.

Я ответил ещё одним потоком рвоты.

Проблевавшись, я с тяжелым выдохом привалился к стене.

Девушка протянула мне белый платок, которым я тут же вытер рот, перепачканный в крови.

— Срань господня, Жаннет, я думал, ты пошутила на этот счет, — сипло произнёс я.

— И ты не обратил внимания на то, что я сама ничего никогда не ем?

Я поднял взгляду на девушку. Её трудно было назвать красивой — она была очень худой и бледной, от чего вид её был болезненным, что только подчеркивалось высоким ростом. На лице её застыла неровная улыбка, но из-под суровых бровей глядели удивительно печальные глаза.

— И что, теперь так всегда будет? Я больше вообще ничего не смогу съесть? — проигнорировал вопрос я.

Она посмотрела на ночное небо, прищурив один глаз, потом сказала:

— Пойдем, покажу тебе кое-что.

Мы молча прошли по пустым узким улочкам. Фонари сейчас не горели, но район был достаточно спокоен, чтобы мы не столкнулись ни с кем из любителей ночной жизни.

Поднявшись на вершину холма, Жаннет ловким прыжком перемахнула через полутораметровый забор — мне же пришлось перелезать. Собор, окруженный изгордью, был тих и тёмен, но мы проследовали мимо него.

Я не задавал вопросов — внутри было чувство, что в этом нет никакого смысла.

Наконец, мы оказались на узком пятачке, с которого открывался вид на весь город.

В темноте сияло небольшое количество огоньков, но обостренное ночное зрение позволяло разглядеть практически всё. Узкие улочки между маленькими уютными домами. Монументальные храмы, Карлов мост, соединяющий две половины города, и строящийся к северу от него новый железнодорожный мост, который ещё не имел названия, старые крепостные стены, которые день за днем исчезали благодаря усилиям рабочих.

— Посмотри на этот город, Влад, — проникновенно сказала Жаннет. — Он ведь прекрасен. Ты бывал тут на Рождество?

Я помотал головой.

— Обязательно побывай. Может быть, даже съездим вместе. Город живет, он растет, он развивается. Мир начал меняться куда быстрее, чем мы думали. Во времена моего детства нужно было потратить месяцы, чтобы добраться из одного конца Европы в другой, а четверть путешественников в процессе погибала. Если не больше. Теперь можно нестись с огромной скоростью, сидя на мягком диване и попивая чай.

Её восторг невольно передался и мне.

— Мы живем в удивительное время, Влад. Некоторые не понимают этого — они будут пытаться всё отрицать и прятаться в своих пыльных склепах и замках, даже не замечая, что их время прошло.

Она повернулась и луна отразилась в её глазах. Легкий ветер налетел с реки и я поёжился по привычке — на самом деле холода я уже не чувствовал.

— Мы стоим наверху всего этого, Влад. Отвечая на твой вопрос: ты больше никогда не почувствуешь вкуса еды. Не увидишь солнца. Не заведешь детей, не будешь распивать вина, глядя на закат. Это всё правда.

— И стоит ли оно того? — спросил я, ощущая тяжелый комок в горле.

— Для меня? — голос Жаннет слегка дрогнул. — Стоит. Я получила возможность своими глазами увидеть то будущее, о котором могла лишь мечтать, будучи дочерью кузнеца. Я могу помогать и направлять, могу сделать этот мир ещё прекраснее и лучше. Я могу получить больше знаний, чем все мои предки вместе взятые. Это райский сад и я в нём садовник.

У меня не нашлось слов, чтобы ответить. Вместо этого я наклонился к её губам — в груди пробудился отблеск невыразимо светлого чувства, как будто надежды и мечты Жаннет передались и мне.

И за секунду до того, как наши губы соприкоснулись, я очнулся.

***

На этот раз я лежал в мягкой кровати. Солнце пробивалось сквозь закрытые шторы и как раз сейчас светило мне в лицо. По потолку протянулась тонкая трещина, которая пересекала его от края до края, что вызвало во мне приступ какого-то раздражения.

Я ощущал, что у меня хватает ран, и что я очень слаб сейчас, но боль была вполне терпимой. Гораздо хуже ситуация обстояла с головой — поток мутных образов и воспоминаний сбил меня с толку. Какие-то несвязные тревожные мысли поселились в черепной коробке, мешая адекватно анализировать происходящее.

Мельком проверив, как там оригинальный Влад, я убедился, что всё в порядке — целостность его виртуального мирка не нарушена. Конкретно сейчас он отдыхал в каком-то парке развлечений и не выказывал признаков беспокойства.

Я зашевелился, пытаясь избавиться от солнца светившего в глаза — тело тут же заставило меня пожалеть об этом.

— Очнулся?

С кресла поднялся и, отложив книжку, подошёл Михаил.

— Вроде того, — выдавил из себя я.

— Имей в виду, — предупредил Миша, — я собирался набить тебе морду, и единственная причина, по которой я этого не делаю — это то, что на тебя даже смотреть больно.

Я хмыкнул.

— Из-за казино?

— Плевать на казино, — махнул он рукой. — Писарев — мудак и уже изрядно меня достал со своими темными делишками. Из-за Софии. Уж не знаю, что ты там сделал, но она теперь так бесится, что сложно даже описать.

— Так бесится, что аж сдала нас Хучиеву.

Говорить оказалось на удивление тяжело — грудную клетку пробивало болью на каждом выдохе.

— С этим всё сложно, — помрачнел Миша. — Ты можешь рассказать хотя бы в общих чертах, что случилось?

Я на секунду призадумался, прикидывая, какие последствия могут быть у этого разговора, но решил, что ничего опасного для меня в этой истории нет.

— Попить только дай, — попросил я. — Расскажу.

Миша налил воду в стакан и передал мне. Из левой руки у меня торчал катетер, соединенный с капельницей, наполненной какой-то красноватой жижей, так что пришлось удерживать стакан правой, замотанной в бинты от пальцев до плеча.

Да уж, никогда не думал, что попить водически станет проблемой.

— Один из наших пропал, — начал я, напившись. — Мы отправились проверить деньги. В Жилку. Там засада. Два придурка-рэпера.

После каждой порции слов приходилось делать паузу, чтобы не сбить дыхание, так что рассказ выходил своеобразным. Впрочем, Миша не перебивал и внимательно слушал.

— Мы с ними разобрались, но потом появился Саид. Куча людей, оружие. Объявил, что мы устроили драку. Сбежали, долго носились по терминалу, несколько стычек. В итоге он нас подловил. Очнулся в подвале, потом снова потерял сознание, потом уже тут.

Про кровавый хлыст я, конечно, решил умолчать.

— Что с моими друзьями? — спросил я, не дожидаясь новых вопросов от Миши.

— Нормально с ними всё. Их потрепало, но ничего серьезного. — Миша отвел взгляд. — Они тебя вынесли оттуда. Даже нашли какого-то доктора. Когда Виталий Петрович с парнями отыскали тебя, ты уже был в порядке. Нашим докторам оставалось только закончить работу и поддерживать стабильное состояние.

— Сколько времени я пробыл без сознания? — спохватился я.

— Меньше суток. Сейчас понедельник, — он бросил взгляд на свои наручные часы, — пять вечера.

— И ты тут сидел всё время?

У меня были определенные сомнения в его мотивах — Михаил вел себя совершенно не так, как при нашей первой встрече. Оригинальный Влад помнил не очень много — они с братом никак не контактировали уже довольно много лет, а детские воспоминания были смазанными. Судя по всему, они и тогда не были слишком близки — сказывалась разница в возрасте.

— Нет, не всё время. Только последние пару часов. Решил, что раз уж торчу дома, то могу посидеть здесь — вдруг ты очнешься.

Миша снова вернулся в кресло и устало откинулся на спинку.

— Всё сильно запуталось за последние дни, братец. Ты даже не представляешь как. Саид сбежал. Руслан испарился из больницы. Люди Хучиевых вместе с Лейлой хаотично нападают на разные объекты. Полицейский участок в Старом Городе, — он начал загибать пальцы, — управление по вопросам торговли, филиал Мосцентрбанка на Хасанской, дома неодаренных членов всех правящих родов. Никто не понимает, что происходит. А мы вынуждены сидеть по домам из-за твоей выходки с казино!

Я услышал, как заскрипел подлокотники кресла от того, как Михаил их сжал.

Ого, а парень-то рвется в бой.

— Извини, — произнёс я. — Не планировал.

— Я тебя не виню, — вздохнул он. — Мне жаль, что ты решил действовать отдельно от семьи, но, блин, отец сам виноват. Никогда не понимал, зачем тебя отослали.

Мы оба замолчали. Я обдумывал новую информацию: я-то считал, что Михаил — всего лишь импульсивный юнец, подчиняющийся отцу, но он оказался значительно более адекватным, а, возможно, и не столь лояльным отцу. Это могло бы стать полезным козырем в будущем.

Впрочем, предстояло ещё выяснить реакцию отца на мои действия. То, что он отыскал меня — ещё ничего не значило, это почти наверняка было просто вопросом статуса. Или родственных чувств, что не сильно лучше. Так или иначе, судя по нашему прошлому разговору, у него был какой-то план и мне ещё только предстояло выяснить, в чем он состоит.

— Слушай, Влад, а помнишь, я на рыбалке ногу проколол? А ты меня тащил до дома, — неожиданно сказал Миша. В его голосе звучали отчетливые ностальгические нотки. — Ну, как тащил, пытался тащить. Мы тогда часа четыре, наверное, добирались. Помнишь?

Я, конечно, не помнил. Я просматривал память оригинального Влада, но такие мелкие детали определенно мог упустить, а обращаться сейчас к памяти было бы странно — мне бы пришлось минуту пялиться в потолок перед ответом.

— Помню, — сказал я. — А ты чего вдруг про это заговорил?

— Да так, — замялся он, — всплыло что-то в памяти. Ты лежи, наверное, отдыхай, я потом ещё зайду. Надо позвонить там кое-кому, узнать, что там на улицах творится...

Он засуетился, подобрал книжку и быстро вышел из комнаты.

Я попрощался с ним и откинулся обратно на подушку. Хотелось верить, что я смогу восстановиться достаточно быстро — каждый потерянный день приближал для меня час расплаты с демоном.

Интерлюдия. Жертва.

С тех пор, как она переехала в Неомоскву, тревога стала её постоянным спутником. Город был слишком большим, слишком душным, даже ночью здесь не становилось прохладнее. Кучи людей на улицах и в метро, постоянная толчея и взгляды.

Взгляды. Взгляды были отдельной темой. Их обладателей можно было поделить на два типа: травоядных и хищников. Первые смотрели лениво и равнодушно, не задерживали взор, а как бы скользили им, а то и вовсе смотрели сквозь. Это пугало, потому что казалось, что даже если сейчас кого-то начнут убивать, травоядные не пошевелятся, никогда не попытаются помочь. Не из страха, а потому что им плевать.

Хищники были страшнее. Хищники всегда смотрели оценивающие, они раздевали глазами, ими же ощупывали, а иногда, казалось, проникали в тело. От этого хотелось спрятаться, а ещё - отмыться, как будто взгляды могли запачкать её. Но даже это не всегда позволяло избавиться от тревоги.

Конечно, в родном Омске такие тоже были, но это были свои хищники, смертельно усталые и оттого почти ручные. А вот равнодушия там было намного меньше - люди ощущали ответственность друг за друга.

Да, не зря говорят: не пытайтесь покинуть Омск.

Жаль, что жить там становилось всё тяжелее, работу найти было почти нереально и она понимала, что либо придётся идти куда-нибудь на фабрику, где вся её красота будет уничтожена за пару лет вместе со здоровьем.

Поэтому она уехала - было непросто оформить все нужные документы и накопить хотя бы на билет, но небольшие сбережения, которые достались ей после смерти мамы, позволили выкупиться и добраться сюда.

Что ж, теперь красота играла с ней злую шутку - хищники не только глазели, но иногда практически преследовали её.

Поправив куртку и застегнув молнию до самого горла, она зашагала дальше. После того, как дворяне решили заново поделить город, на улицах стало опасно - честные люди старались тут не появляться, опасаясь очередного налета или взрыва, милиция фактически перестала патрулировать улицы, хотя их и раньше-то было трудно встретить, зато повылазили всякие сомнительные и опасные личности.

Она дернулась, когда в переулке раздался звон, обернулась и увидела только бородатого мужика, сползающего по стене. Бутылка выпала у него из рук и разбилась, а сам он, видимо, уснул.

На секунду мелькнула мысль: может стоит проверить, что с ним? Но она отмела её как глупую - надо было спешить.

Она прошагала по широкой улице до нужного поворота, за котором оказалась сплошная темень - только свет из редких горящих окон позволял разглядеть улицу.

Сощурив глаза, она вгляделась в темноту - не идёт ли кто? Тревога сегодня была куда сильней обычного и на то были причины. Она снова обернулась назад, но никого не увидела.

Она потёрла ноющее запястье - двое пьяных посетителей решили, что им всё позволено. Её облапали, а когда она попыталась уйти - начали хватать за руки и просить остаться. Один из них, небритый детина с голубыми глазами и широкой челюстью сжал её предплечье так, что на нём браслетом остался круглый синяк.

Но работа есть работа, выбора тут особого нет. По крайней мере, удается платить по счетам.

Задул легкий ветерок и её голые ноги покрылись мурашками. Осень в этом году быстро вступила в свои права - пора было одеваться теплее. Улица всё так же оставалась пустой. Пару раз она вздрагивала от резкого движения на периферии зрения, но это оказывались то вороны, дербанящие мусорный мешок, то пустой пакет, который с шорохом тащился по ветру.

Ещё раз свернув на ещё более узкую улицу она увидела мужчину. Нет, судя по комплекции, даже юношу. Тот медленно брёл, засунув руки в карманы.

Она ускорила шаг и буквально через минуту нагнала его.

Парень был чуть выше среднего и по-своему красивый: короткий ёжик черных как смоль волос, такие же черные густые брови, довольно мускулистый. Она сразу приметила коричневый шестиугольник на его пиджаке. Значит, действительно благородный.

- Господин! - окликнула она его.

Парень остановился, тряхнул головой, как будто сбрасывая наваждение и повернулся к ней.

Только сейчас она разглядела: его лицо выглядело так, будто его старательно и методично били. Заживающие губы распухли, на одной из бровей грубый шов, под левым глазом фингал, а нос, очевидно, сломан. От этого зрелища она невольно ахнула.

- Что? - буркнул парень.

- Простите, господин, - потупив взгляд в землю, сказала она. - Мне неудобно просить, но не проводите меня до дома? Здесь очень темно и мне кажется, что за мной кто-то идёт.

Нет, он точно не откажет, - подумалось ей.

- Далеко? - с сомнением спросил парень.

- Нет, господин, тут буквально десять минут идти, правда… - голос её задрожал, но она продолжила, - может, пятнадцать. Прошу вас, мне страшно.

Он внимательно вгляделся в темноту, потом кивнул:

- Веди.

Какое-то время они шли в тишине. Парень всё так же держал руки в карманах и пялился на асфальт, не обращая на неё никакого внимания.

- Меня Алёна зовут, - наконец сказал она. - А вас?

- Игнат. Просто Игнат.

- Спасибо, господин Игнат, что согласились меня проводить.

Она даже попыталась сделать небольшой поклон на ходу, но запнулась и упала, если бы он не придержал её за локоть. Довольно аккуратно, надо заметить, но тут же отстранился, как будто боялся касаться дольше чем нужно.

- Вы не подумайте, я работаю в одном ресторане и у нас смены допоздна, а метро уже не работает. Начальник не отпускает, хотя и знает, что сейчас на улицах опасно, а кто жалуется или возмущается - тех просто увольняют и всё.

- Я понял, - кивнул Игнат, не сбавляя шага.

Они прошли мимо гаражей, где вечно сидели мужики постарше и о чем-то громко спорили. Спор никогда не кончался и всегда шёл на повышенных тонах, но место было безопасным - она была уверена, что таким людям можно доверять, слишком уж они увлечены своими делами и слишком много пьют пива. Но сейчас их не было.

- А вы курсант, да? Я сразу догадалась, когда ваш пиджак увидела, - похвасталась Алёна.

Игнат резко остановился и развернулся к Алёне. На избитом лице была хмурая гримаса, в которой было заметно даже… беспокойство?

- Тебе не стоит так много болтать, - произнёс он слегка невнятно. - Люди могут подумать что ты вынюхиваешь что-то.

- Ничего я не вынюхиваю! - воскликнула она неожиданно громко даже для себя и уже тише добавила. - Просто нервничаю и от того так…

Игнат хмыкнул и снова двинулся вперед. Молча они прошли мимо закрытого продуктового магазина - кто-то повыбивал все стекла, так что хозяевам пришло заколотить окна досками, отчего вид у этого места сделался ещё более недружелюбный. Потом свернули в небольшой скверик - если так можно назвать десяток деревьев и две лавки под ними. Обычно тут даже ночью сидели молодые и не очень благополучные ребята - пили пиво и лузгали семечки, но сейчас даже они старались не высовываться на улицы по ночам.

Но Алёне почему-то было спокойно идти с этим парнем. Ощущалось в нём что-то надежное. Только разговаривал странно.

- Зачем ты приехала сюда? - наконец прервал молчание Игнат. - Это плохой район. И город.

- Так ведь у Титовых безопаснее всего, здесь ещё район поспокойнее, а посмотрите, что на юге делается, например. Я же не гражданка и не ученая какая-нибудь, у простолюдинов выбор не велик.

- Я бы на твоем месте вернулся домой, - ответил Игнат, выдержав короткую паузу. - К семье, к друзьям, где проще и спокойней и не надо ходить одной по ночам.

Алёна поёжилась - каким-то образом дворянин попал в самую точку.

- Так нет у меня никого, господин…

- Просто Игнат, - прервал он её.

- Простите. Мама меня одна воспитывала, отца на войну забрали, когда я ещё маленькая была, и так он и не вернулся оттуда. Потом мама умерла и я как-то одна осталась, - она сглотнула, прогоняя неожиданно возникший в горле комок. - А друзья, что, друзья. Сами знаете, наверное, как оно бывает - все вырастают, у всех свои заботы, семьи, дела. Кто-то уезжает, с кем-то просто перестаете общаться.

- Знаю, - коротко бросил он, но ей снова почудилась в его голосе какая-то теплота.

- Вот мы и почти пришли, - указала она на огромный панельный дом, прогоняя тяжелые мысли, - вон там я и живу.

Игнат кивнул. Они пересекли детскую площадку, дошли до подъезда в таком же молчании. Алёна остановилась у входа, собираясь попрощаться, но Игнат посмотрел на снятую с петель дверь и загаженную лестничную клетку, на которой, естественно, не горел свет, хмыкнул и пошёл вперед мимо неё.

Ничего не оставалось, как вместе идти до квартиры. В подъезде стоял тяжелый запах сырости, курева и затхлых помоев - мусоропровод был забит как всегда.

У двери она достала ключи, вставила их в замок, потом повернулась к Игнату. На секунду мелькнула мысль - может дать ему свой телефон? Но это было совсем неуместно и глупо, учитывая ситуацию, так что она просто попрощалась. Игнат молча кивнул и неожиданно улыбнулся - одними уголками губ, как будто ему было больно растянуть их.

Она закрыла дверь и привалилась к ней с обратной стороны, вслушиваясь в удаляющиеся шаги в коридоре. Тревога тут же вернулась и начала нарастать, сердце неровно и быстро забилось. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Шаги раздались прямо перед ней, паника пришла быстрее, чем она успела открыть глаза. Ей схватили за руки и потащили внутрь.

Ноги подогнулись сами собой, воздуха стало не хватать, в глазах помутнело. Двое крупных темноволосых мужчин ухмылялись - вот всё, что она видела.

Она задергалась, попыталась вырваться, поцарапать кого-то, даже забыв кричать. Просто молча дергалась в железной хватке, как будто рыба, вытащенная на берег медведем.

- Ну, что, допрыгалась, шлюха? - наигранно произнес один из мужиков.

Один отпустил её плечо, но второй тут же перехватил руки, завел за спину и сжал мертвой хваткой. Первый же смел со стола всё лежавшее там - со звоном разбился горшок с любимым цветком, и это почему-то показалось особенно горьким.

Ей толкнули на стол, прижав голову к деревянной поверхности, задрали юбку. Ветер ворвался в окно, прошёлся по её коже, только обострив ощущение беззащитности.

- Орать будешь? - деловито поинтересовался мужик.

И она заорала. Она кричала совершенно искренне, так, будто тревоги и страхи последнего года покидали её тело.

- Ну, всё-всё, хватит, наоралась, - один из мужиков зажал ей рот ладонью. - Перевернем её? Сиськи раскрыть надобно.

Несколько секунд борьбы и попыток поцарапать, пнуть, укусить кого-то из них и её всё-таки перевернули. Один начал раздвигать ей ноги, пока другой уже рвал блузку, не заморачиваясь с пуговицами, а просто с силой разрывая ткань.

Она укусила ладонь, мужик рефлекторно отдернул руку, и снова заорала.

В этот момент дверь в квартиру открылась. Сквозь слезы она видела, что там стоит человек и в руках у него что-то горит.

Оба мужика повернулись к нему, её уже никто не держал и она сползла со стола в сторону, рухнула на пол и поползла к батарее у окна.

- Оп-па, - только и сказал один из мужчин.

И в ту же секунду ему в лицо врезался горящий кулак - у вошедшего действительно горели руки.

Второй мужик попытался было ударить вошедшего, но как-то неловко, так что тот ударил его в живот, и тут же прижал вторую руку к его плечу. Мужик громко заорал от боли.

Потянуло паленым мясом. Сквозь слезы она разглядела, что человеком с горящими кулаками был Игнат - впрочем, это её не удивило. На соседей она даже и не надеялась.

Игнат отпустил одного, потом пнул второго, и схватил его за руку - и к крику добавился ещё один.

- Достаточно! - раздался низкий командный голос со стороны входа.

Все замерли, даже сама Алёна.

В дверном проёме стоял мужчина - высокий, седой, одетый в военную форму без знаков различия, только с коричневым шестиугольник на лацкане.

- Вы пытаетесь покалечить моих людей? - сурово произнёс он, бросив короткий взгляд на стонущих и обожженных мужчин. - Я вижу, вы уже изрядно попортили их работоспособность.

Игнат выпрямился. Ей было не видно, но почему-то она была уверена, что он смотрит с ненавистью исподлобья.

- Полковник Обрадович, - представился вошедший, абсолютно спокойно выдерживая этот взгляд. - Как могу обращаться к вам, молодой человек?

- Ваши люди пытались изнасиловать эту женщину, - сквозь зубы процедил Игнат.

- Верно, - спокойно кивнул полковник. - Но я бы хотел узнать ваше имя.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, но Игнат всё же сдался первым.

- Игнат из рода Искрицких.

- Хм, - полковник задумчиво потёр подбородок, - не припоминаю. Какой-то малоизвестный род? Или вообще уничтоженный?

- Ваши люди пытались изнасиловать женщину, и если вы не можете научить их нормальным манерам, то научу я! - в голосе Игната прорезалась откровенная злость.

- Не тебе воспитывать моих людей, щенок. Эта женщина должна мне денег и мои люди пришли взыскать долг. Что поделать, если это единственный способ, которым она может его вернуть?

Полковник не ухмылялся, не улыбался, не шутил, он просто спокойно констатировал факт. Алёне стало страшно и почему-то очень холодно.

Игнат бессильно зарычал и резко ударил в стену кулаком. На старых обоях осталась подпалина.

- Так что, вы готовы принести извинения и возместить ущерб? Эти люди не смогут работать как минимум несколько дней, - так же спокойно и без улыбки спросил Обрадович.

- Извинения? Я не приношу извинений свиньям и ублюдкам, насилующим женщин, - прорычал Игнат.

Полковник покачал головой.

- Изволите сомневаться в моей чести? Тогда у меня не остаётся выбора, - он нарочито медленно стянул черную перчатку со своей руки и бросил её в Игната. - Дуэль. Секундантов я пришлю.

Она видела, как тяжело вздымается грудь Игната, как он недвижимо смотрит на полковника, даже не обращая внимания на перчатку. Спустя несколько очень долгих мгновений его руки потухли и он произнёс:

- Я принимаю вызов, а сейчас валите отсюда и оставьте её в покое.

Полковник поджал губы, наклонил голову набок, бросил оценивающий взгляд на неё, потом кивнул.

- Хорошо. Йован, Яша, за мной.

Мужики с кряхтеньем поднялись на ноги и не оборачиваясь двинулись за полковником, который уже шагал по подъезду.

Игнат стоял, не двигаясь, пока не стихли их шаги, потом повернулся и подошёл к ней. Что-то в его движениях и взгляде было такое, что заставило отползти её ещё дальше. Не хищническое и не равнодушное, что-то даже более страшное.

Игнат остановился.

- Извини, - сказал он с горечью. - Прости.

Она смотрела на него, ничего не говоря.

- Я вряд ли что-то смогу ещё сделать, так что… - он замялся. - Мне нужно идти.

И вышел из квартиры.

Только в этот момент Алёна поняла, что практически не дышала последние минуты две.

***

Спустя четверть часа она уже переоделась, умылась и спустилась вниз. Черный тонированный джип ждал у подъезда и она без колебаний открыла дверь и села на переднее пассажирское сиденье.

Полковник сам сидел за рулем, а двое его людей разместились сзади. Один прижимал мешок со льдом к плечу, другой размазывал какую-то мазь по ладони. В машине тоже стоял отчетливый запах паленого мяса.

Внутри её всё еще потряхивало, но она призвала все силы, чтобы выглядеть нормально и не показывать, насколько ей страшно.

- Прощенье просим, господице, - смущенно сказал тот, что был со льдом, - если где палку перегнули. Просто команда была, чтоб никто не заподозрил ничего, но обидеть не хотели.

Всё произошедшее было настолько реалистично, что она с трудом верила, что они не получили удовольствия, глядя, как она вопит и дергается. Пусть она и была готова к происходящему, но животный страх был настоящим.

- Ничего, - пересилив себя она улыбнулась, - я понимаю.

- Что ж, Алёна Петровна, всё прошло как и задумано, - произнёс Обрадович. - Благодарю вас.

Он протянул ей толстый конверт. Она приняла, открыла - тот был плотно набит купюрами. Очень большая сумма.

- Московские рубли, - пояснил полковник. - Обменяете почти на любую другую валюту. Этого должно хватить на то, чтобы уехать отсюда практически в любой город и не один год жить без особых беспокойств. Сможете стать актрисой, как хотели. Система Станиславского и всё такое, да?

- Спасибо.

Повисла неловкая пауза. Полковник был обманчиво вежлив, но она четко понимала, что человек он плохой и жестокий чрезвычайно. Не просто хищник, а самый опасный из них. По-хорошему надо было уходить, но потом она всё-таки решилась спросить.

- Как вы узнали, что он начнет вас оскорблять? Он ведь такой спокойный и приличный на вид.

Полковник каркающе засмеялся.

- Вы сама наивность, Алёна Петровна. Нет невинных в этом городе, у всех свои истории и свои грешки. А что касается этого персонажа, то я просто подготовился. Он - признанный бастард, выросший в борделе, и оттого питающий симпатии к простолюдинам, особенно к женщинам. Вы, в частности, весьма похожи на ту, кого он считал своей приемной матерью. Мне даже инструктировать вас не пришлось по тому, что говорить - было и так понятно, что он к вам проникнется сочувствием. А потом достаточно показать себя беспринципной мразью и распаленный дракой не уследит за языком - такая уж у него натура, что вечно лезет туда куда не надо. Показная храбрость, так сказать.

Она кивнула и уже потянула за ручку на дверце, но в последний момент полковник добавил:

- Не проникайтесь к нему сочувствием, прошу. Я, безусловно, ужасный человек, но при том цивилизованный. Этот парень же из тех, кто, повинуясь импульсу, сжигает целые деревни.

Она не стала отвечать и вышла из машины.

Впереди была новая жизнь и оставалось лишь надеяться, что удастся избавиться от тревоги.

Глава 21

ПОЛОСА.НМСК

Главный портал интернет-пространства Неомосквы

7 сентября 2028 года

Главное на сегодня:

>В Копенгагене арестованы 63 погромщика

>Продолжаются военные действия в Косово

>Спартак уступил победу ЦСКА на последней минуте

>Джон Голд: «Даже после отставки я продолжу бороться за ужесточение государственного регулирования»

>В Неомоскве отменен митинг посвященный восьмой годовщине налета Кровавых охотников

>Йошида Распутин оказался давать комментарии относительно торговых связей с Пустошами

Загрузка...

В Дании арестованы 63 человека, участвовавшие в массовых беспорядках, которые прошли в центре Копенгагена в ночь с субботы на воскресенье. Данных о пострадавших со стороны погромщиков не приводится, однако сообщается, что один служитель получил незначительные ранения, когда рядом с ним взорвался баллон со слезоточивым газом. Расследуется связь погромщиков с подпольными организациями эсеров.

Читайте также:

>Еврокоммунисты осуществили захват заложников в Риме

>Опубликованы требования бастующих рабочих в Финляндии

Закрыть.

Загрузка...

Продолжаются военные действия в Косово. Прошлой ночью силы воеводы Милошевича и верных ему одаренных провели операцию по уничтожению повстанцев. Согласно данным «ПОЛОСЫ» погибло более 250 простолюдинов, разрушено несколько кварталов в приграничном Рачаке. Потери среди благородных неизвестны.

Корпус Исполнителей под командованием архонта Сабурова отреагировал ответным ударом. Прямо сейчас совместно с силами повстанцев проводится специальная операция на территории княжества Дукля. Анонимный источник утверждает, что операция направлена на разрыв цепей снабжения и последующую изоляцию сил Милошевича от поддержи союзных войск.

Также, согласно анонимному источнику, сам Сабуров сейчас не принимает участия в боевых действиях и находится где-то на территории Московского княжества, где набирает обороты масштабный конфликт между криминальными группировками.

Читайте также наш спецматериал «Балканские войны: 30 лет ада»

Закрыть.

Загрузка...

Джон Голд, бывший князь Детройта, объявил о своем намерении и далее содействовать ужесточению трактовки законов Пакта. Он заявил:

«Я ухожу в отставку по воле клана и благодарю всех, кто работал со мной. Тем не менее, в моих планах выдвижение в сенат Североамериканской Конфедерации. Те законы, которые применяют некоторые из моих соотечественников, бесчеловечны, несправедливы и ведут к подрыву нашей обороноспособности. Поэтому я буду ходатайствовать о необходимости расширения пакета мер по противодействию антигуманистическому настрою.»

Один из главных критиков Голда, Джефф Эирплейн в характерной для него эксцентричной форме опубликовал ответ:

«Мистер Голд, не лезь сюда. Здесь тебе не Детройт, здесь другие ребята. Доллар, доллар, грязная бумажка. Ты пойми, Голд, твоих солдат тут разорвут крепкие техасские ковбои. Десять тысяч отборных техасских рейнджеров! Здесь другие порядки, здесь не принято нянчиться с чужаками и дикарями!»

Полный текст заявления Эирплейна можно прочитать по ссылке.

Закрыть.

Показать местные новости.

Загрузка...

Местные новости:

>Продолжаются нападения на инфраструктурные объекты города

>Титов: «Город принимает все необходимые меры для локализации инцидента»

>Предполагаемое подпольное казино оказалось собачьим приютом

>Виталий Орлов высказал позицию клана по вопросу Хучиевых

>Морбидол выпустил новый трек: о чём он?

Загрузка...

Продолжаются нападения на различные объекты города. Атаки начались ночью с воскресенья на понедельник и продолжаются с разной интенсивностью. Согласно данным ПОЛОСЫ, на данный момент самой разрушительной является атака на ТЭЦ-3, приведшая к полному отключению электроэнергии во всем Южном округе города.

Помимо этого за последние сутки произошли нападения на (список обновляется по мере поступления информации):

— Горьковский вокзал. Жертв нет, контроль над вокзалом воосстановлен.

— 8, 16, 17, 19 отделения милиции. Точное число жертв неизвестно.

— Склад компании «МосФармСтандарт». О жертвах не сообщалось.

— Завод «ГрезМашПром». Погибло пять человек, ранено более пятидесяти.

— Офис управления транспортных коммуникаций города. Погибло двое, ранены восемь служащих.

— Первухинский транспортный терминал. Точное число жертв неизвестно, доступ к терминалу на данный момент отсутствует.

Также у ПОЛОСЫ имеется информация о нападениях на дома ряда чиновников и слуг правящих родов, которая публиковаться не будет по соображениям конфиденциальности.

На данный момент ни одна из групп не взяла на себя ответственность за нападения. Городской совет объявил чрезвычайное положение, всем жителям рекомендовано не покидать дома без необходимости.

Анонимный источник, близкий к одному из членов Совета, утверждает, что за атаками стоят боевики Хучиевых — младшего рода Сахир, что подтверждается многочисленными свидетельствами об участии лиц кавказской национальности в нападениях, но официальных заявлений пока не было.

Закрыть.

Я откинулся на подушки и устало потер глаза. Местные громоздкие мониторы изрядно утомляли постоянно мерцающим изображением.

Новости же напротив, не особо отличались от тех, что были в моем мире. На улицах стреляют, половина города сидит без электричества который день, милиция ничего с этим сделать не может, а дворяне, судя по всему, просто сидят и отмалчиваются, но люди всё равно больше переживают за результаты футбольных матчей.

Из обрывков информации удалось собрать более или менее полную картину. Где сами Хучиевы — никто толком не знал, но в самых напряженных точках видели Лейлу, троюродную сестру Саида. Нападения, на первый взгляд хаотичные, почти всегда били по ключевым объектам ещё сильнее дестабилизируя обстановку. Даже в центре и старом городе сейчас было неспокойно, а про Южный округ и говорить было нечего. Новостей оттуда не было вообще и я подозревал, что там сейчас жертв ещё больше, чем в основной части города.

Это было до отвращения неправильным. Если ты взял власть, ты обязан заботиться о нижестоящих. Не нянчиться с ними, но они не должны умирать на улицах хрен пойми от кого. Такие вещи — позор для правителя.

Я и сам чувствовал себя дерьмовее некуда — третий день лежал в постели под капельницами, даже пожрать мне приносили прямо в комнату.

Связки на правом колене практически разорваны, бедра в таких гематомах, что даже переворачиваться больно. Три ребра сломаны, практически весь корпус в порезах разной степени глубины — никаких важные органы не задеты, но любое движение причиняет боль. Хуже всего была ситуация с правой рукой: пытаясь разорвать вену, я повредил сухожилия, а они практически не срастаются, в результате чего пальцами я сейчас едва мог двигать.

К счастью, от последствий кровопотери и от постоянной боли я был избавлен — зелья вперемешку с лекарствами в меня вливали очень щедро.

Меня почему-то не очень беспокоила перспектива остаться калекой на всю жизнь, хотя она была вполне реальной — с одной рабочей рукой особо не подерешься, а хромота сделает опасным для меня присутствие в любой зоне боевых действий. Наверное, я столь привык, что тело вампира восстанавливается после любых повреждений, что теперь просто не мог заставить испытывать себя какие-то эмоции.

Тем не менее, мне предстояло ещё долго лежать в кровати.

Это создавало новые проблемы. Нужно было вернуть деньги и гроссбух — потом шансов на это вообще не будет, а я был совершенно не в форме. Наш таинственный наниматель согласился с тем, что ситуация была форс-мажорной и дал нам ещё неделю на поиски бухгалтерской книги, но никаких шансов закончить это за неделю, кажется, не было.

Впрочем, это не влияло на мой изначальный план. Три года на решение проблемы с демоном. Полгода на решение проблемы с отцом. Четыре дня на решение проблемы с нанимателем.

Вставать и падать, вставать и падать — вот и весь секрет успеха в любом деле, раз за разом.

Я перевёл взгляд на окно: снаружи было настоящее лето, перед самым окном шелестела листьями огромная береза, а на ней чирикали какие-то мелкие птички.

Прям идиллия, мать твою.

Вытянув из-под подушки телефон, я набрал номер. Пошли гудки, и через несколько секунд я услышал голос Кости.

— Алло, да?

— Привет. Это Влад.

— О как, — удивился Костя. — Ждал, что ты позвонишь, но не думал, что так рано. Реализуешь право на один звонок?

— Почти, — усмехнулся я. — Уговорил горничную принести мне телефон. Всё равно ни отец, ни брат тут не появляются.

— Не удивительно. Весь город на ушах стоит. Поговаривали, что даже занятия в академии отменят, но всё-таки оставили. Правда, половины студентов всё равно нет. На улицах постоянные всполохи магии, то там, то тут руна сработает. Все напуганы.

— Знаю, читал новости. Всё действительно настолько плохо?

— Хуже, чем в новостях. На юге просто хаос — трущобы и так были не очень безопасным местом, а теперь там вообще игра на выживание. Без электричества, зато с террористами и бандитами. Ни милиция, ни аристо туда не суются — хватает проблем в остальных частях города. Куча людей пропала, в том числе родовых служащих, половина городских служб вообще не работает, а вторая половина в полной растерянности и не знает, куда им деваться. По ночам комендантский час, ходят патрули, но это не особо помогает.

— А как наши? Что там с Игнатом? Мелисса цела? Как Настя?

— Игнат ходит как пришибленный все эти дни. Я говорил с ним коротко. Его что-то сильно беспокоит, полагаю, собственная неудача, но говорить об этом он не хочет. Мелисса в норме, сидит дома, отдыхает. Настя... — он тяжело вздохнул, так что было слышно даже через трубку. — С ней сложно. Она хочет соскочить. Её всё это напугало, сам понимаешь.

— Я поговорю с ними. Спасибо, Костя.

Он замолчал на секунду, так что я услышал какие-то голоса на фоне. Судя по всему, Костя как раз был в академии.

— Ты сам-то как? — наконец спросил он.

— Нормально. Искромсан, конечно, порядком, но иду на поправку. Через несколько дней буду в норме.

Конечно, мы оба понимали, что у нас нет этих нескольких дней, и что ни в какой норме я не буду к этому времени.

— Понял. Держись там. Как-нибудь выкарабкаемся. Может помощь какая нужна?

— Нет, Кость, спасибо, сейчас мало чем поможешь. Просто следи по возможности за происходящим. Заметишь что странно или интересное — маякни мне.

— Без проблем. Кстати, если вдруг решишь вылезти из поместья, то будь осторожен. Это не афишируют, — он понизил голос почти до шепота, — но есть надежная инфа, что Руслан Хучиев где-то на улицах и он весьма зол на тебя. Его пришли брать в больницу, когда начался хаос, но его уже там не было.

— О как.

— Угу.

Я тяжело вздохнул. Список проблем уже не умещался у меня в голове, а раздражение нарастало. Я поблагодарил Костю ещё раз и повесил трубку.

Невнятное внутреннее беспокойство никак не исчезало. Что-то было не так.

Я не должен был, да и не мог так подставиться, я всегда был осторожен, методичен и аккуратен, но последние дни всё шло наперекосяк. Не столько потому что я заключил сделку с демоном, сколько потому что я принимал неверные решения, спешил и был каким-то неестественно эмоциональным. Повышенное сексуальное влечение ещё можно было списать на влияние подросткового тела, но не изменения в мышлении.

Например, с чего бы мне так беспокоиться за Настю, Мелиссу и Игната? Я их знаю-то едва неделю, да и они мне никто — так, временные союзники. Полезные инструменты.

От этих мыслей стало противно, в животе будто заворочалось что-то склизкое и холодное.

И следом пришло понимание.

Зараза.

Не затягивая, я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своем сознании. Боль, усталость и препараты мешали мне нормально проанализировать работу собственного мозга. В обычном состоянии я бы вошёл в состояние медитации за полминуты, но потребовалась едва ли не четверть часа, прежде чем, я смог увидеть свои мысли со стороны.

Разноцветными вспыхивающими лентами они протянулись во тьме, что приходит прежде. Прошлое создает будущее, уже случившееся вызывает стимулы к новым реакциям, к новым действиям. Стимул порождает эмоцию, эмоция порождает мысль, мысль порождает действие.

Всё было в норме, разве что каким-то слегка сжатым, будто видео низкого качества. Мое сознание ещё не адаптировалось к менее развитому человеческому мозгу — недостаточно плотному и зависимому от глюкозы и кислорода.

Но меня интересовало другое. В темноте, между нескольких переплетающихся лент, поблескивал полупрозрачной оболочкой большой пузырь.

Тюрьма оригинального Влада Морозова.

Я сфокусировал внутреннее зрение на пузыре, пытаясь разглядеть, что там происходит.

Улицы летнего города. Запах бензина и скошенной травы. Влад, — не я, а тот, другой, — быстро идёт. Он постоянно оглядывается назад — гдё-то вдалеке за ним следует фигура в черном. Она не бежит, не спешит, не пытается нагнать, но и не отстаёт. Влад проходит сквозь тенистую аллею, избегая солнечных мест, стараясь оставаться возле деревьев.

Солнце тут светит ярче, чем в реальном мире: хотя оно и почти у горизонта, всё вокруг залито светом, а воздух трепещет от жара. Фигура движется аналогично Владу, стараясь оставаться в тени. Стоит ему остановиться и преследователь замирает тоже.

В конце концов, Влад качает головой, переходит дорогу и оказывается возле длинной приморской набережной. Спешно он подходит к воде.

Море оказывается неестественно оранжевого цвета.

Зараза.

Я резко отпрянул от пузыря.

Не может быть. Это абсолютно не то, на что я программировал этот сектор сознания. Оно должно было поддерживать легкую и приятную атмосферу, эдакий бесконечный slice of life, собранный из лучших дней жизни Влада. Вместо этого там творился какой-то сюрреалистичный ад.

И у этого могла быть только одна причина.

Я быстро обследовал оболочку пузыря. Особый сорт мыслей — нечто не только не обрабатываемое, но и мешающее воспринимать всё что рядом. Похожим образом блокируется память у переживших травматичный опыт, но в умелых руках можно намеренно использовать эту форму мыслей, чтобы отделить друг от друга определенные части сознания.

Цветные ленты аккуратно обходили оболочку, даже не касаясь её. Ничего не могло попасть наружу, ничего не могло проникнуть внутрь.

Но только на первый взгляд.

Трещина была небольшой, совсем тонкой, я и не заметил, если бы из неё не просыпалось что-то вроде разноцветного песка или, скорее, пыли. Эта пыль и оседала на лентах, словно пузырь её выдыхал.

Или, если перевести это на человеческий, из пузыря просачивались мысли и образы в моё сознание. А это означает, что и мои мысли частично попадали в изолирующий пузырь, искажались его конструктами и ломали симуляцию внутри него.

Вот откуда вся эта импульсивность. Вот откуда привязанность к людям и желание подружиться, понравиться, быть «своим парнем». Вот откуда спешка и нехватка холодного расчета. Благо, это всё легко исправить. Эхо мыслей Влада может остаться на какое-то время, но в целом проблем быть не должно.

Я мысленно стянул края трещины и скрепил их между собой такими же скользкими и трудно распознаваемыми мыслями. Это заняло какое-то время, но пузырь принял свой изначальный вид.

Только я собрался вернуться в реальность, как раздался хруст и я увидел, что свежеотремонтированный пузырь снова треснул.

Пришлось повторить, соединить края трещины как можно более плотно, укрепить их дополнительным слоем непознаваемого.

Хрусть.

Пузырь снова треснул.

Зараза.

Я повторил в третий раз — результат тот же. От трещины просто нельзя было избавиться. Значит, нужно было избавиться от паразита в моей голове.

Я был готов мириться, что он тратит часть моих мощностей и делает меня чуть глупее, чем хотелось бы. Не только потому что мне нужны были его воспоминания, но и потому что я считал неправильным убивать невиновного ни в чем человека. О нём стоило позаботиться.

Но мириться с тем, что он ставит под угрозу мой успех, моё существование, мою вечную жизнь, пусть и невольно — нет, на такое я не пошёл бы. Результат прежде всего.

Я мысленно сжал шар до микроскопического размера, а потом просто позволил ему исчезнуть.

«Прощай и прости,» — мысленно произнёс я.

Хщщщщщщщщщ — со странным звуком пузырь вновь раздулся до прошлого размера.

А вот это уже было невозможно. Из своего разума можно вычистить всё, что угодно, в этом была основа ментальной дисциплины.

Повторение попытки ничего не дало — шар вопреки любой логике не желал исчезать. Вскрывать его было слишком опасно, тогда я рисковал вообще потерять свою личность, удалить я его не мог. Могла ли демоническая печать повлиять на мой разум? Или душа не до конца укоренилась в теле, от чего предел изменений в мозге был ограничен?

Нужно было решать проблему прямо сейчас. Я не мог избавиться от пузыря, но мог минимизировать его влияние. Во-первых, придётся заблокировать память Владислава и больше не лезть туда без самой крайней необходимости. Основные факты я и так знал, а детали не будут критичными. Почти наверняка каждый раз, когда я копался в памяти Влада, трещина расширялась. Во-вторых, нужно будет регулярно отслеживать свои эмоциональные реакции и проверять их на адекватность...

Я глубоко погрузился в свои мысли, но транс прервал тихий стук в дверь.

Кого ещё черт принёс? Горничные заходят без стука, врач по вечерам приходит, родственнички мои тоже таким кротким нравом не отличаются.

— Да-да! Заходите, — крикнул я, натягивая одеяло по самую шею.

Дверь медленно отворилась, являя неожиданного посетителя.

В проходе стояла Катерина Орлова.

Глава 22

В дверях стояла Катерина Орлова.

Я внутренне напрягся. На тумбочке есть графин с водой, если разбить, то сойдет за оружие. Ещё при желании можно использовать карандаш, если успеть сблизиться, то...

— Я войду? — спокойно спросила Орлова.

— Пожалуйста, — кивнул я, не сводя с неё взгляда, и пряча руку с карандашом под одеяло. — Прошу прощения за мой не слишком презентабельный вид. Сами понимаете — травма.

Она закрыла за собой дверь, медленно прошла и села в кресло. Девушка выглядела ещё более уставшей, чем в прошлую нашу встречу: синяки под глазами, заторможенные вялые движения.

Опять под наркотиками? Решила ворваться и отомстить? Но как она прошла через охрану?

— Можно на ты, Владислав? Чтобы проще было.

— Можно и на ты, почему нет, — махнул я рукой. — Что тебя привело в мою скромную обитель?

Нет, в доме было тихо, я бы услышал драку или что-то такое. А если она прошла скрытно, то зачем стучать? Попытка меня одурачить?

Стоп. Это уже паранойя. Самый очевидный ответ — она здесь, потому что её кто-то пригласил.

— Тебя не предупредили, что я зайду? — Удивление было явно искренним. — Я думала, что твой отец тебе скажет.

— Мы с отцом, — я издал невнятный смешок, — нынче не слишком часто общаемся.

Катерина явно не могла расслабиться: сидела в кресле, распрямив спину, глаза уперла в пол, одна рука сжимает другую.

— Не нервничай так. Как видишь, я сейчас не навредил бы тебе, даже если бы хотел.

В подтверждение своих слов я помахал забинтованной рукой.

— А ты хотел? — осторожно спросила Катя.

Я вздохнул.

— Я хотел только избавиться от давления своего отца и заработать немного денег, хочешь верь, хочешь нет. Я не собирался никого убивать или калечить, а то что случилось в казино с вами — это случайность. Ты резко выскочила, я сделал первое, что пришло в голову.

— Вот, значит, что тебе приходит первое в голову, — осуждающе произнесла Орлова.

Нет, этот разговор получается каким-то совсем бессмысленным.

— Так зачем ты пришла? — решил сменить тему я. — Поговорить о прошлом?

— Нет. Я здесь, чтобы помочь. И обсудить некоторые вопросы.

Настала уже моя очередь удивляться.

— С чем помочь?

— Откровенно говоря, меня послали родители, но хочу, чтобы ты знал — я поддерживаю их решение. Просто не хочу играть в игры, поэтому говорю честно.

Я разжал пальцы и отпустил карандаш под одеялом, а руку вытащил наружу. Никаких агрессивных намерений, только внимание.

— Так вот, Владислав, во-первых, я должна сказать, что мы никак не причастны к тому, что делают Хучиевы. Клан Сахир в нашем лице и вообще не одобряет их действия и оказывает им посильное сопротивление...

— Да, да, я читал в новостях, — перебил я её. — Что, впрочем, не помешало Софии пообщаться с Саидом и, судя по всему, навести его на нас.

Она вздрогнула. Ага, вот значит, как с тобой надо говорить.

— София... Она... Слушай, она ошиблась. Она эмоциональная, самая эмоциональная из всей семьи, и тяжело переносит поражения, потому что ей с детства во всем везло.

— А мне какое дело до этого? — фыркнул я. — Мы там все чуть не подохли, в том числе благодаря ей.

Я видел, как с каждым моим словом, Катерина становилась всё более напряженной. С такими людьми проще всего, стоит надавить и они сломаются. Неприятно, некрасиво, а что делать.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Но мы предлагаем сделку — она не будет выдвигать обвинения за драку в казино, а ты не будешь обвинять её в сделке с Хучиевыми. Если кто спросит, то скажешь, что Хучиев соврал.

— Хах. А мне это зачем? Она мне не выдвинет обвинения за что? За то что сама напала на меня? Эти разборки не перешли грань, так что единственное, что она может сделать — это вызывать меня на дуэль, а, как ты можешь догадаться, я и на дуэли её побью.

— А пистолет, который принёс твой друг? Это будет проблемой.

— Глупость. Хотели бы предъявить обвинения за пистолет — уже бы предъявили.

Я приподнялся на локтях, присел в кровати, насколько смог. Катя была уже практически на пределе. Да, в переговорах она лучше, чем её сестра, но какой толк от переговорщика, который не может выдержать даже незначительное давление?

— Давай я объясню, что думаю. Хучиевы сейчас — кость поперек горла для всех, и наверняка кланы обратили внимание на них. И они задаются вопросом: как же так, каким образом один из их родов сорвался с цепи? Может им кто-то помог? Может какие-то предатели? Ведь верхушка клана не могла дать разрешения на что-то подобное, это явно перегибы на местах, да? Например, всё это происходит с позволения местного правящего рода Сахир?

Её реакция лишь подтверждала мои слова.

— И вы прекрасно понимаете, что любая формальная и неформальная связь с Хучиевыми создаст вам проблемы. Я видел по телевизору, как твой отец — твой приемный отец — рассказывает, что вы с ними враждуете давно и что они злостные мятежники, бандиты, трусы и фанаты эсеров. Но стоит появиться противоположному мнению и вы пойдете на дно вместе с Хучиевыми. Вам нужно моё молчание. — Я сделал паузу, давая ей осознать мои слова. — А вот на пистолет, который даже не стрелял, сейчас никто не обратит внимания. И потом тоже вряд ли. Если бы хотели предъявить претензию, то у меня уже бы лежал вызов на дуэль или приглашение на трибунал, но вы этого не сделали. Следовательно, мой вопрос в следующем: какая мне выгода от сделки?

Катя с каждым словом всё сильнее вжималась в кресло и под конец моей речи уже едва могла сидеть на месте.

Она прикрыла глаза, глубоко вдохнула, шумно выдохнула.

— Я тебя исцелю.

— Продолжай, — стараясь не показывать своего интереса, ответил я.

— Как ты, наверное, знаешь, я могу усиливать чужие способности: и Дары, и естественные способности организма. В частности, я могу усилить твою естественную регенерацию. Кости срастутся, раны заживут, боль уйдет. Ты избавишься от всех проблем, но в обмен на это ты дашь слово дворянина, что не будешь предъявлять претензий к Софии!

Вот значит как. Полагаю, это и была изначальная цель её визита. Что ж, это вполне выгодная сделка.

— Наверняка, есть какие-то подводные камни. Что в этом уговоре написано мелким шрифтом?

Катя покачала головой.

— Ничего, клянусь. Только регенерация и только отказ от претензий. Морозовы и Орловы будут чисты друг перед другом, никаких вопросов, ты будешь здоров — настолько, насколько был здоров несколько дней назад. Со старыми травмами и следами перенесенных болезней ничего сделать, увы, не получится, только исправить то, что случилось недавно.

Я потёр глаза, изображая сомнения.

— А мой отец? Он в курсе?

— При чем тут он? — нахмурилась она.

— Ты упомянула в начале нашего разговора, что он должен был меня предупредить. И ты сказала не просто про меня, а про то, что Морозовы в целом не будут иметь претензий к Орловым. Вряд ли вопросы есть у Михаила, а кроме меня остается только отец.

— Я не должна этого говорить, но, видимо, уже поздно. Да, он в курсе. И, нет, не знаю, о чем они договаривались с моими родителями.

Ах ты ж хитрый интриган, Алексей Морозов. И тут выгоду нашёл, да? Может ты и не столь плох, как я о тебе думал.

— Пойдет, — в итоге кивнул я. — Начнём прямо сейчас?

— Да. — Катя на секунду замялась. — Но сначала клятва. Потом сразу усилю твою регенерацию.

— Без проблем. Я, Морозов Владислав Алексеевич, Одаренный дворянин Первого круга, клянусь своей честью, своего рода и своего клана, и да будут предки мне свидетелями, что после излечения меня Катериной Орловой, клан Сахир, не буду иметь претензий к её сестре, Софии Орловой, клан Сахир, равно как и к другим известным мне членам рода Орловых, за любые действия, осуществленные ими до этого момента.

Пафосно получилось, мягко говоря.

— Сойдет? — спросил я.

— Cпасибо.

Орлова встала с кресла и подошла ближе ко мне, я же откинул одеяло, открывая ей перебинтованную грудную клетку и живот. В здоровой руке, так, чтобы она не видела, я сжал карандаш — если она всё же попытается что-то выкинуть, то моих сил хватит, чтобы воткнуть его в горло или глаз.

Катя положила руки мне на грудь, их окутало красноватое сияние, я расслабился, и тут она начала бормотать:

— Quomodo haec anima intus inclusa tenetur et angustiatur et non vede neque lumine, neque aliquem refrigerium non habet, sic anima...

Меня передернуло. Первые слова проклятия, известного в обоих мирах.

Рука уже было дернулась вонзить карандаш прямо в её предательскую глотку, но я сдержался - жизнь приучила сначал думать, а потом делать.

Она не Сахир, а, значит, тауматургией не владеет. Я по себе знаю, что овладеть магией Сахир нельзя, не обладая их печатью, а, значит, всё что она болтает — это полнейшая чушь, никакого проклятия она наложить не может.

Тогда что это? Маскировка? Привычка?

Орлова скосила взгляд на меня, видимо, заметив, напряжение промелькнувшее на моем лице.

Нет, это не просто так. Текст этого проклятия приведен в «Основах теургии» в качестве примера создания устойчивых конструктов и она не могла этого не знать. Будь это привычка маскировать свою силу — она бы выбрала что-то более уместное для усиления, то, что не будет вызывать подозрений у других Сахир, например.

Значит, либо она действительно пытается нанести мне вред и проклятие — это просто привычная маскировка для вредящей формы её силы, либо это провокация с целью посмотреть, узнаю ли я текст проклятия.

— Всё хорошо? Ты какой-то напряженный, — произнесла Катя, не убирая рук.

— Всё ещё не слишком доверяю тебе, — ухмыльнулся я.

Тело вроде бы не слабело, что уже радовало. Но вот Катя постоянно бросала на мое лицо взгляды, как будто ожидая чего-то.

Значит, всё ясно. Что ж, не будем давать ей ложных надежд. Я откинулся на подушку и улыбнулся, продолжая тщательно прислушиваться к своим ощущениям.

Нет, это однозначно проверка. Тело начало чесаться изнутри, зато боль в значительной степени ушла, а больную руку я стал ощущать значительно лучше.

Оставался вопрос, поняла ли она что-то по моей невольной реакции.

Красный свет вокруг кистей потух и Катя отошла от кровати, смотря на меня.

— Можешь попробовать встать, — заключила она. — Основные повреждения уже должны залечиться, но регенерация будет оставаться усиленной ещё несколько дней и постепенно вернётся к нормальному уровню, так что пока где-то может быть боль и другие неприятные ощущения.

Я сжал руку — боли не было, пальцы я ощущал прекрасно, потом аккуратно сел на кровати, повернулся и спустил ноги на пол. Пол неприятно захолодил стопы, когда я осторожно поднялся на ноги. Нет, боли не было и движения стали даже свободнее, чем до всех травм.

Но мои мысли занимало то, как бы выбить Катю из колеи и заставить показать, поняла она что-нибудь или нет.

Я потянулся, позвонки приятно захрустели, соскучившись по движению, потом присел, подпрыгнул, нанёс несколько ударов кулаками по воздуху. Нет, это даже лучше любой целебной магии — тело было в отличном состоянии.

— Спасибо, правда, спасибо, — наконец повернулся я к стоявшей у дверей девушке. — И ты можешь любые травмы так вылечить? Каков предел?

Она нахмурила брови — вопрос был явно за пределами вежливости для Одаренных, но ответила:

— Если у организма в принципе есть возможность восстановиться, то он восстановится. Потерянную конечность или разорванный спинной мозг отрастить не удастся ни в каком случае, с вирусами, черепно-мозговыми травмами и нейродегенеративными заболеваниями регенерация тоже, увы, фактически не работает. Может быть, есть ещё какие-то случаи, но в целом это универсально.

— И много людей ты можешь вылечить за день?

Я увидел, как по её лицу пробежала тень скорби, едва заметная, но глубокая. Попал в точку.

— Меньше, чем хотелось бы. Чем сильнее повреждения, тем дольше мне надо находиться с человеком, а моя энергия не бесконечна.

— Ну, даже немного — это лучше чем ничего, правда? — «подбодрил» её я и тут же задал вопрос: — Так что ты думаешь насчёт той книги?

— Книги? О чем ты...

Взгляд отвела в сторону, что-то скрывает, значит, продолжим давить.

— Ну той, которую у вас украли. Думаешь, это я сделал? — спросил я, упершись в неё взглядом.

Если она догадалась, то попытается соврать, потому что будет понимать, что я достаточно опасен, чтобы попытаться убить её или причинить другой вред. Если нет, то скажет правду.

— Почему ты спрашиваешь?

Избегает смотреть в глаза, уставилась в пол, одна из рук сжата в кулак, губы напряжены.

— Ну, ты меня вылечила и я благодарен за это, — расслабленно сказал я, отворачиваясь к окну. — Но я не понимаю, с чего вдруг София решила обвинить меня в этом. Конечно, мне лестно, но я же не какой-то всесильный монстр. Или ты думаешь, что я мог бы провернуть такое?

Катя подняла взгляд и уставилась мне в затылок, закусив губу. Прямой, напряженный взгляд. Чего она не заметила — так это того, что, скосив глаза, я могу наблюдать за ней в зеркало в углу комнаты.

— Я думаю, ты мог.

Вот, значит как.

— Ты умен, хитер и пережил две серьезные драки, в которых и более опытные спасовали бы. Либо ты очень везуч, либо действительно силён, — её интонации стали жёстче, а голос как будто зазвучал ниже. — Но я не думаю, что ты на самом деле украл ту книгу. Именно так я и скажу своей приемной семье.

Я обернулся. Девушка преобразилась: прямая спина, в зеленых глазах видна смелость, никакого дрожания и признаков слабости. Более чем интересно. Значит, это всё было игрой?

— Продолжай.

— Я надеюсь, что ты не только оставишь в покое Софию, но и будешь держаться подальше от меня и моей семьи вместе со своим другом-Мантисом. Я обычная девушка, которая хочет жить спокойной жизнью. Мне не нужны ни победы, ни поражения, ничего, что могло бы потревожить мой сон или подпортить жизнь моим близким. Потому что именно в такой жизни я вижу счастье. Но если мне придётся защищать это счастье, то я пойду до конца, понимаешь о чем я?

Несколько секунд я пристально смотрел ей в глаза. Нет страха, нет отчаяния, если это и маска, то очень и очень искусная. Кто ты на самом деле, Катерина Орлова?

— Я тебя понимаю, — медленно ответил я. — И не собираюсь доставлять неудобств ни тебе, ни твоей сестре, по крайней мере, пока вы первые не начнёте.

Она задержала взгляд на мне, потом кивнула, развернулась и быстро зашагала из комнаты.

В принципе, всё получилось не так уж плохо. Можно считать, что мы достигли взаимовыгодного соглашения, к тому же я здоров и даже сильнее чем прежде. Если регенерация действительно так хороша, то нужно прямо сейчас это использовать.

Не стал тянуть, начав разминку прямо в комнате. Мышцы разогревались медленно, суставы хрустели — сказалось долгое лежание в кровати, но постепенно я всё лучше ощущал тело. Мне нужно постараться выложиться на полную, нагрузить сердце, мышцы и связки, можно практически до повреждений, а регенерация ускорит восстановление многократно и поспособствует укреплению того, что уже есть. Отличный шанс улучшить физическую форму.

Растяжка, отжимания, приседания, отжимания на руках, мосты, подтягивания, всё по много подходов. Через полтора часа я был вымотан смертельно и проторчал в душе минут двадцать, смывая пот и приходя в себя. Усталость вскоре отступила и я подозревал, что у меня даже ничего не будет болеть завтра.

Вытеревшись и одевшись, я достал телефон.

Пришло время вернуться в дело.

Глава 23

Мне нужны были деньги и информация. Команда никуда не денется, а вот след денег, похищенных у нас Саидом, мог исчезнуть даже за эти пару дней.

Помимо этого, если я хотел успеть подготовиться к будущим проблемам от отца, пора было искать нужные ресурсы: людей, лабораторию, информаторов. В ближайшие пару месяцев нужно было не только прийти в форму, но ещё и выстроить опору, способную поддерживать мою независимость.

Поэтому я пошёл к единственной из моих знакомых, кто мог помочь с этим. Косте я больше не доверял — за время своего «больничного» успел обдумать его поведение, и в нём было слишком много подозрительных моментов. Именно он дал указание спрятать деньги в Жилке, именно он навел нас на это проблемное дело и связал с нанимателем, именно он меньше всех нервничал и беспокоился, как будто всё идет по его плану, именно он каким-то чудом появился и в клубе и при моем первом появлении в школе.

Слишком много совпадений.

Поэтому я и оказался в пустом мексиканском ресторане, где администратор провёл меня к столику в дальнем углу.

Мелисса жадно и не слишком аккуратно ела чили, а на столе перед ней стояла ещё целая гора блюд: там были и такос, и энчеладес, и рис с овощами и курицей, и ещё какие-то штуки, незнакомые мне. Волосы девушки были убраны в кучерявый хвост, но в остальном образ не изменился — штаны и худи на три размера больше.

Я сел за стол.

— Выглядишь здоровым, — сообщила Мелисса.

— Спасибо Кате Орловой, теперь об этом не нужно беспокоиться. По крайней мере на какое-то время.

Она отложила ложку, откинулась на стуле и посмотрела на меня.

— Я позволила себе заказать и на тебя тоже, так что бери что хочешь. Еда тут — высший класс, хоть ценники и кусаются. Хочешь, можем мескаля выпить? Единственное место в городе, где он есть. Как они сюда его довозят — хрен знает, но всё же довозят.

— Нет, мне ещё нужен чистый разум сегодня, — покачал я головой. — Впрочем, поесть можно.

Такос оказались весьма достойными, а усиленная регенерация, видимо, подстегнула мой аппетит, так что следующие минут пять мы просто молча ели.

— И на что ты пошёл, чтобы уговорить Орлову усилить тебе регенерацию? — наконец спросила Мелисса.

— Ни на что, — прожевывая ответил я. — Только пообещал, что не буду иметь никаких претензий к её сестре насчёт того, что она нас подставила.

— И всё?

— С моей стороны — да. Отец подсуетился, как я понимаю. А в чем его выгода — сложно сказать.

Мелисса задумчиво облизнула ложку.

— Хороший у тебя отец. Может он просто тебя так сильно любит?

— Не смеши.

Повисла неловкая пауза. Впервые подумал, что ничего не знаю про семью Мелиссы. Вряд ли они были очень заботливыми.

— В такой ситуации возникает вопрос, — сказала она, — зачем мы здесь? Хочешь собрать команду и устроить ещё одно дело? Хрен знает, конечно, но с этим будут проблемы. Ни возможностей, ни желания во что-то новое лезть почти ни у кого нет.

— Будущее команды — это второй вопрос. Я не уверен в Насте, не уверен в Игнате, даже мотивы Кости вызывают у меня некоторые сомнения. Поэтому я и пришёл к тебе.

— А во мне ты, значит, уверен? — хитро улыбнулась Мелисса.

— Нет, — покачал я головой. — Но твои мотивы чуть более прозрачны. Я не идиот: ты ведёшь жизнь, которая тебе, очевидно, не по карману, и это заставляет влазить тебя во все более неприятные авантюры. Из нас пятерых больше тебя в деньгах нуждаюсь только я, пожалуй.

— Допустим, что это так. И что, у тебя есть идеи для быстрого заработка?

— Почти. Я хочу вернуть деньги, которые Саид у нас отобрал. Мы разделим их на пятерых, а дальше каждый уже сам будет решать, хочет он продолжать или нет. Плюс, мы в любом случае связаны долгом перед нашим таинственным нанимателем: пока гроссбух не окажется у него, все рискуют.

Мелисса откинулась в кресле, задумчиво потерла подбородок.

— Допустим. Это проблема, согласна. И в чем твоя идея?

— Я сделаю всё сам. Это будет проще и быстрее, чем собирать команду, но мне нужна информация и кое-какие средства. Я рассчитывал, что ты поможешь мне с этим. Если я справлюсь — ты получишь назад свои деньги и избавишься от долга. Если нет — потеряешь двадцать-тридцать тысяч рублей и немного времени.

— Что за информация тебе нужна?

— Нужны люди, которые хорошо ориентируется в городе и хотя бы теоретически могут навести на меня на след денег. Брокеры, держащие сети информаторов. И мне нужны деньги в долг, на которые я смогу купить информацию о происходящем сейчас в южной части города.

Мелисса склонилась к столу, задумчиво выбирая, что бы ещё съесть, а я терпеливо ждал её ответа.

— Это возможно, — наконец, ответила она, хватая трубочку, набитую фаршем. — Если деньги ещё в городе, если их не вывели в какой-то из банков, то есть люди, которые смогут навести тебя на возможные тайники Хучиевых.

— Я уверен, что они до сих пор тут — Саид явно претендует на контроль над городом и не собирается никуда сбегать, а что касается банков — сомневаюсь, что кто-то сейчас готов с ними работать.

— Окей, я дам тебе контакт и деньги. Даже не в долг, просто так. Но с условием.

Она начала жевать трубочку, с интересом разглядывая меня. Внутри я слегка напрягся, ожидая подвоха, но просто тихо ждал, пока она доест.

— Кто ты, нахрен, такой, Влад? Я не смогла найти почти никакой информации о том, чем ты занимался до недавнего времени — есть ощущение, что тебя как будто бы не существовало, настолько ты был незначимым. Есть пару упоминаний о вашей семейной истории, но и всё, больше ты нигде не фигурируешь. А потом ты появляешься в Неомоскве и влезаешь во все возможные неприятности, но выживаешь и выходишь из них здоровым. И не надо затирать хрень про то, как ты в Амстердаме тренировался каждый день — я не настолько наивна.

Что ж, я ждал, что рано или поздно кто-то начнет подозревать. Жаль, что это произошло так рано.

— Ты можешь мне не верить, но я обычный человек, пусть и одаренный. У меня есть амбиции и они распространяются достаточно далеко, но я не люблю соревноваться с людьми ради соревнований, не люблю показуху, меня не интересуют медали и прочие символы признания. Я хочу власти — это правда, и я возьму её, рано или поздно. Остальное ты и так знаешь. В шесть лет моя мать погибла во время атаки Теней и мы переехали в Неомоскву. Через два года Кровавые Охотники устраивают здесь резню, а отец, испугавшись за меня, отправляет меня в Амстердам, формально для учебы, реально — для безопасности. Почти девять лет я прожил там, а теперь вернулся в город, прошёл инициацию. Отец потребовал, чтобы я торчал в городе под его опекой и учился в академии.

Я глубоко вдохнул. Нужно перейти в нападение, чтобы она не стала задавать слишком много вопросов.

— Только я не хочу тратить на это время. Я общался с разными людьми, видел разные судьбы и понял, что в конечном итоге ты либо берешь жизнь в свои руки, либо тебя будет контролировать кто-то ещё. Я хочу власти, потому что только она обеспечивает настоящую безопасность и свободу. Больше не хочу бегать и прятаться и если ради этого нужно поставить жизнь на кон, то я поставлю не задумываясь. И, если это у тебя вызывает вопросы, то тебе стоит сначала подумать о том, откуда у тебя в шестнадцать лет какой круг? Третий, четвертый? Моё прошлое по сравнению с твоим чище некуда.

Она прищурила один глаз, глядя на меня с некоторым сомнением. Я подхватил одну из трубочек с мясом, явно демонстрируя, что продолжения истории не будет.

— Что ж, это справедливо, — хмыкнула она. — У меня четвёртый круг, а инициацию я прошла в девять лет.

— Разве это возможно? Я слышал, что некоторые проходят её в тринадцать или в четырнадцать, но в девять...

Я вспомнил ощущения от первого взаимодействия с демоном до того как я приказал ему показать себя. Даже для взрослого человека это могло быть травматичным, а ребенок, пожалуй, вряд ли после этого вырос бы адекватным.

— Да. Нормальные люди так не делают. Не только потому что дети плохо контролирует свои силы и могут случайно навредить себе или другим, но и потому что примерно половина детей младше десяти лет после этого остается не совсем здоровой. Кто-то больше не говорит, кто-то начинает беспрерывно считать предметы вокруг, кто-то то впадает в истерику, то бьется головой об стену, — подтвердила мои подозрения Мелисса. — Моя семья, они... Скажем так, им интересно стать сильнее и их методы довольно радикальны. Даже если каждый второй ребенок сходит с ума, то остальные к двадцати получают четвертый-пятый круг. Десяток таких — это сила с которой приходится считаться самому крутому хрену, а в семье одаренных куда больше десятка.

— Звучит дерьмово.

Она махнула рукой.

— Не дерьмовее любой другой судьбы. Я ответила на твой вопрос?

Я кивнул. Осталось чувство, что она скрыла какую-то деталь, но углубляться я не стал. Достаточно и того, что она отвлеклась от моей персоны.

— Пока я в Неомоскве — они ко мне не полезут. Мне нужны ресурсы, чтоб и дальше поддерживать независимость от них. И, хоть я и предпочитаю работать в одиночку, но мне нужна команда, чтобы защититься от них, если возникнут проблемы. Вот моя мотивация.

— Что ж, значит, я не ошибся, решив, что могу доверять тебе.

Мелисса прищурила глаза.

— Лучше не пытайся мне льстить — это не сработает. Что за кровавый хлыст ты использовал в том подвале?

Зараза.

— Какой кровавый хлыст?

— Мы можем пропустить эти глупые игры? Я знаю, что ты знаешь, что я видела. Если Насте и Игнату не хватает мозгов и сосредоточенности, чтобы понять, что произошло, то и я, и Костя однозначно поняли, что это была очень нестандартная хрень.

— Я думал, твоим условием было узнать, кто я такой.

— Это был вопрос, — усмехнулась одна. — Моё условие в том, чтобы ты обучил меня технике, которую использовал. Или это был артефакт? Какой-то трюк, украденный у Сахир?

Я задумался. Стоит ли рассказывать ей правду? Если не расскажу, то потеряю время и получу потенциальную проблему. Мелисса начнет копать под меня и в итоге придётся либо устранить её, либо раскрыться.

Что ж лучше сейчас, чем потом.

— Это магия крови, — ответил я, проигнорировав замечание насчет кражи у Сахир. — Ты можешь обучиться, но это опасно. Опаснее, чем ты думаешь. Большая часть заклинаний годятся только на то, чтобы утянуть с собой в могилу ещё кого-то. И даже учеба будет риском.

— Я никогда не слышала о таком. Где ты ей обучился? На чём она основывается?

— Я дал слово не рассказывать, где и у кого обучался, тут уж извини. Магия крови, она же сангвимантия, опирается на жизненную силу человека, а не на Дары. Основные источники жизненной силы — это сердце, костный мозг, печень и кровь. Если первые три варианта нам не очень подходят, то кровь использовать можно, но, учитывай, что тебе придется проливать литры собственной крови для любого действия.

— Чужая кровь не вариант?

— Чужая кровь подходит только для ритуалов. Они безопаснее, но имеют довольно слабый эффект и требует долгой и тщательной подготовки. Всё сильное и эффектное можно сделать только со своей кровью.

Я видел, как в глазах Мелиссы вспыхнул реальный интерес. Что ж, обещание силы перетянет её на мою стороны на какое-то время. А там посмотрим, как всё сложится.

— Если запасать свою кровь? Или переливать чужую? Это сработает?

— Запасать — нет, жизненная сила не держится в пролитой крови достаточно долго. Переливать — может помочь, но ограниченно, — поморщился я. — Поверь, сангвимантией не пользуются все подряд как раз потому что рисков там намного больше, чем потенциальных бонусов.

— Научи меня, — сказала девушка без лишних раздумий.

— Хорошо, — кивнул я. — Но это будет наш секрет, остальным знать об этом ни к чему. И мы не сможем заниматься этим на улице или где-то ещё, нужна будет лаборатория, чтобы обеспечить хоть какую-то безопасность.

— Сколько тебе нужно будет времени, чтобы обустроить эту лабораторию?

Я не успел ответить — возле столика практически из ниоткуда появился молодой официант с двумя бумажными конвертами в руках.

— Господин, госпожа, простите, что прерываю, но прибыл посыльный. Письма предназначаются вам.

Он протянул конверты. Чистая бумага, ни подписи, ни марок, ни каких-либо пометок.

— Что за посыльный? Он сказал, от кого это? — спросила Мелисса.

— Нет, госпожа. Обычный мальчишка, но без эмблемы фирмы или знака рода. Но он назвал ваши имена и сказал, что это срочно.

Мы переглянулись. Это было более чем странно. Мелисса поблагодарила официанта и он так же бесшумно и быстро пропал из зала.

— Вскрываем? — спросила она.

Я кивнул. Практически одновременно мы вскрыли конверты — я ножом, Мелисса — просто оторвав край. Внутри оказалось письмо.

«Милостивые государи!

Общество безземельных дворян выражает свою обеспокоенность относительно происходящего в данный момент в городе Неомосква. Сложившаяся ситуация с родом Хучиевых провоцирует беспорядки, препятствует безопасности граждан и простолюдинов, чем угрожает ведению дел дворянами Неомосквы.

Общество безземельных дворян отмечает случаи нападений на дворян со стороны простолюдинов, подчиненных роду Хучиевых, что не может быть прощено и оставлено без ответа, особенно в момент фактического бездействия помещиков.

В связи с этим Общество предлагает всем заинтересованным лицам встретиться для обсуждения данного вопроса 8 сентября в 14:00 по адресу Посевной переулок, 16/2. Лица, не принадлежащие к Обществу, не допускаются.

Информация о данной встрече является строго конфиденциальной.

Ваш покорный слуга, Ларион Геннадьевич Власов.»

Я скомкал лист бумаги и бросил его на стол. Опять мир не дает мне времени и заставляет спешить.

— Что думаешь? — спросил я у Мелиссы.

— Полагаю, что количество проблем в городе достигло того уровня, где даже Власов захотел временного перемирия. Подозреваю, что он успел посоветоваться с кем-то из ключевых игроков и заручиться их поддержкой. Встреча наверняка будет бестолковой, но идти туда вполне безопасно.

— Это не просто приглашение. Это укол в нашу сторону, при том довольно открытый. Нас выставляют слабыми и неспособными самостоятельно отбиться от простолюдинов. Ещё немного и это было бы откровенным оскорблением.

Я прикусил костяшки пальцев. Теперь нужно было решать вопрос с деньгами ещё быстрее. После этого собрания почти наверняка уже будет невозможно что-то найти: либо город окончательно погрузится в хаос, либо начнутся согласованные действия против Хучиевых и тогда первым до денег просто доберется кто-нибудь другой.

Хуже было другое: идти туда необходимо, но нужно продемонстрировать силу и единство, а это возможно только с полноценной и единой командой. Тогда будет шанс показаться полноценным игроком, способным соревноваться за место под солнцем, а это в свою очередь даст возможность заключать и другие сделки в будущем. Пока я остаюсь в Неомоскве — это жизненная необходимость.

— Планы меняются, — хмуро сказал я. — С деньгами я буду разбираться сегодня. И ещё мне нужно встретиться с Настей. Позвони Косте и Игнату — они тоже должны были получить письма. Завтра мы должны быть там. Все вместе. И выглядеть так, как будто это мы победили Саида, а не он нас.

Мелисса посмотрела на меня с удивлением, но ничего не сказала. Она вытащила салфетку, записала адрес и передала мне.

— Это же на юге, — присвистнул я. — Что это за люди?

— Они... специфические, — поморщилась Мелисса. — Но если кто и может помочь тебе с поисками, то это они. Не говори при них ничего лишнего и держи ухо востро. Они любят играть сразу за все стороны.

— А просто позвонить нельзя?

— Нет, они помешаны на своих правилах и не будут работать с тем, кого не знают лично. Назовёшь им моё имя и скажешь, что я всё оплачу.

— А если не поверят?

— Поверят, не переживай. Постарайся не сдохнуть ночью, иначе у нас всех будут проблемы. И не забудь про наше соглашение.

Мелисса потянулась к телефону, а я быстрым шагом направился к выходу — до юга, погрузившегося в хаос, хотелось добраться засветло.

Глава 24

Такси довезло меня только до широкополосной трассы, отделяющей южную часть города от восточной, дальше водитель ехать отказался за любые деньги.

Пришлось идти пешком. На самом деле всё выглядело не так ужасно, как я ожидал. На улицах лежали кучи мусора, кое-где откровенно воняло дерьмом, свет нигде не горел, но в остальном не то чтоб тут всё стало хуже с прошлого раза. Да, на дорогах попадались сгоревшие автомобили, но зато по крайней мере тут больше не играла дешевая попса, а шлюхи и бандиты попрятались по домам.

Периодически я слышал крики: иногда это были распеваемые похабные песни, но в большинстве случаев это были крики боли. Кого-то грабили, кого-то убивали, короче, жизнь кипела ключом. Пару раз вдалеке раздавались выстрелы.

Один раз пришлось спрятаться в переулке, пропуская группу вооруженных людей, быстрым шагом направлявшихся на север.

Наконец удалось добраться до нужного адреса. На первый взгляд дом был заброшен - оконные проемы зияли пустотой, двери выбиты, стены изрисованы граффити, одна из стен частично разрушена и рядом с ней тусовались какие-то длинноволосые неформалы, жгущие что-то отчаянно дымящее и вонючее.

Но это было только на первый взгляд. Я сразу оценил расположение дома - кратчайший путь к нему лежал через работающий даже сейчас азиатский рынок со всяким барахлом, где было проще простого затеряться тому, кто не хотел бы, чтобы его заметили. Сам дом хоть и был необитаем, но я быстро заметил несколько замаскированных камер видеонаблюдения по периметру.

Неформалов было человек десять, в основном парни, но и несколько девушек тоже среди них имелось, хотя выглядели все примерно одинаково. В костре догорала покрышка, на земле валялось несколько пустых бутылок портвейна. Один из патлачей спал прямо на полу, подложив под голову какой-то рваный ватник, двое других (насчет их пола я не был уверен) увлеченно сосались, остальные же собрались вокруг высокого парня в косухе, игравшего на расстроенной гитаре.

Но я живу, не видя дня

Во мраке бесконечной ночи

И нет надежды у меня

В гробу смыкаю свои очи!

Ноги тащат по земле

Тыщу лет во мгле! Хой!

Вся жизнь вампира — сущий ад!

Моё время

Вы рады жизни, я смерти рад!

Моё бремя

Конкретно эту песню я не знал, но парень играл на удивление хорошо - и голос, и слух у него были. В конечном итоге я даже похлопал ему.

И на меня тут же обернулись все присутствующие.

- Что-то потерял? - с легкой насмешкой произнёс певец.

Конечно, я клановый медальон спрятал под одеждой - благородное происхождение в этом районе скорее привлекло бы ненужное внимание, чем обезопасило от чего-то.

- Я здесь кое-кого ищу.

- Зачем? Садись, посиди с нами. Умеешь петь?

Сказано было хоть и без явной агрессии, но с намеком: уходи или играй по нашим правилам.

- Боюсь, если я запою, то больше никому не будет весело, - ответил я. - У меня срочное дело. И я уверен, что пришёл по адресу.

Парень с гитарой оценивающе посмотрел на меня. Несмотря на весь его образ: немытую голову, проколотые уши, какие-то обноски вместо одежды, чувствовалось, что в людях он разбирается - взгляд прямой, въедливый, уверенный.

- Ну, раз срочное, то проходи, - наконец махнул он рукой. - Третья дверь по левой стороне.

Он указал мне в пролом в стене и тут же начал вновь перебирать струны, подыскивая нужную мелодию.

В спину мне зазвучало:

Себе шепну

Признайтесь, граф

В том, что ваш друг

В ту ночь был прав

Когда вдыхая

Табачный дым

Сказал, что знал

Вас, граф, другим

Коридор старого жилого дома был откровенно в ужасном состоянии. Запах сырости почти не ощущался, потому что дико воняло дерьмом и мочой. Под ногами хрустело битое стекло, валялись шприцы и использованные презервативы. Что ж, маскировка достойная.

Третья дверь оказалась деревянной, обитой облезлым дерматином и даже неплохо сохранившейся. Я подергал за ручку, на всякий случай обернув кисть рукавом - не хотелось подхватить какую-нибудь заразу, но дверь оказалась заперта.

Только я занёс руку, чтобы постучать, как изнутри раздался металлический скрежет и дверь медленно отползла в сторону, открывая вид на хорошо освещенную и чистую лестницу вниз. Вход мне перегораживал высокий мужчина лет тридцати весьма специфической внешности.

Высокий, мускулистый, бритый налысо, в длинной майке, открывавшей руки, полностью забитые татуировками-драконами, толстых кожаных штанах и ботинках с носами обитыми металлом. При всем этом лицо у него было светлое: легкая улыбка, понимающий взгляд, никакой агрессии.

- Господин Морозов, - поприветствовал меня мужчина. - Меня зовут Фейс. Рад знакомству.

Мы пожали руки и он жестом предложил пройти внутрь.

Лестница вела неглубоко и вскоре мы оказались в обширном подвальном помещении. Большая часть его не была освещена, так что я видел только один угол - перед пятью мониторами в огромном кресле сидел человек, а в нескольких метрах от него расположился кофейный столик с четырьмя креслами.

- Прошу, садитесь, - столь же вежливо указал на кресло Фейс. - Чай, кофе?

- Спасибо, откажусь, - сказал я, падая в кресло.

Фейс сел напротив меня.

- Должен сказать, мы не ожидали, что вы придёте. По крайней мере сегодня. Полагаю, о нас вы узнали от Мелиссы Кинаст?

- Верно. Она же оплачивает все мои запросы.

Если Фейс и удивился, то не подал виду. Его безымянный товарищ продолжал шумно щелкать по клавиатуре, не обращая внимания на наш разговор. На мониторах были открыты какие-то таблицы и графики, но всё настолько быстро менялось, что разглядеть детали никак не удавалось.

- Надеюсь, вы не против, если мы это проверим, - вежливо спросил Фейс, доставая из-за кресла проводной телефон с диском.

Прокрутив диск несколько раз, он замер, вслушиваясь в звуки из трубки.

- Это Ф.

-…

- Да. Нам нужно подтверждение.

-…

- И относительно расходов тоже.

-…

- Принято.

Он аккуратно повесил трубку и убрал телефон обратно за кресло.

- Что ж, господин Морозов, в таком случае ещё раз поприветствую вас. Я - Фейс, а человек за компьютером - Фиксер, он присоединится к нам позже. О настоящих именах не спрашивайте - считайте, что их не существует. Мы - информационные брокеры и не только. Я занимаюсь переговорами и полевыми операциями, Фиксер занимается анализом информации и технической частью. Прежде чем мы начнём, я бы хотел объяснить вам наши правила.

- Я слушаю, - кивнул я.

- Первое правило: все сделки осуществляются при личной встрече. Мы можем передавать или получать информацию дистанционно, но сделки заключаем только с теми, кого видим вживую. Второе правило: мы не защищаем личную информацию наших клиентов, за достаточно большую сумму всё, что вы скажете здесь, может быть продано кому-то другому, исключая детали наших с вами взаимоотношений. Третье правило: отказ выполнять условия сделки, любое давление, попытка шантажа, угроз насилием ведёт к тому, что мы разрываем с вами все отношения и выкладываем все имеющиеся данные о вас в открытый доступ. Поверьте, вы этого не захотите. Вам понятны эти условия?

Всё это звучало очень странно: детина больше похожий на вышибалу, недавно вышедшего из тюрьмы, изъяснялся языком опытного продажника или дипломата. Впрочем, возможно, это был лишь один из образов.

- Мне не вполне ясен второй пункт. Что значит “исключая детали наших взаимоотношений”? Что входит в детали, а что не входит?

- О, всё достаточно просто. Мы не продаем информацию о том, кто к нам приходил, когда приходил и о чем спрашивал. Ни в каком случае, исключая пункт три, мы не раскрываем информацию о том, была ли заключена сделка и на каких условиях. Но если в ходе нашей работы или в ходе объяснения вами условий задачи или деталей вашего вопроса нам становится известна какая-то информация, то она может быть продана.

- То есть, условно говоря, если попрошу вас шпионить за моей гипотетической женой, потому что подозреваю, что она мне изменяет из-за подозрительных писем, которые вам покажу, то вы не раскроете никому, что я к вам обращался, но можете раскрыть факт измены или отсутствия измены?

- Верно, - кивнул Фейс. - И в том числе мы можем раскрыть третьим лицам содержание показанных писем, не указывая, из какого источника нам стала известна информация. Но не рекомендую переживать об этом - такое случается достаточно редко и стоит больших денег.

Это значительно осложняло работу, но я понимал, зачем это правило необходимо - это специфическая гарантия нейтральности. Отсутствие необходимости хранить секреты и четкие границы защищали этих парней как от тех, кто хотел выбить из них чужие секреты, так и от тех, кто слишком боялся за свои собственные.

- Мне это понятно.

- Тогда давайте перейдём к делу. Что вас интересует?

- Меня интересует…

Мои слова прервал скрип. Человек в кресле отъехал от стола и медленно развернулся - только сейчас я заметил, что он сидел не на компьютерном стуле, а на изрядно модифицированном инвалидном кресле.

Фиксер был полной противоположностью Фейса: волосы забраны в короткий пучок, бледная кожа, очки в толстой оправе, белая рубашка и ноги, накрытые черным пледом.

Он подъехал чуть ближе к нам, кивнул мне и уставился куда-то в сторону, как будто намеренно избегая зрительного контакта.

- Так вот, - продолжил я. - Мне нужна информация о том, где сейчас находятся деньги, украденные Саидом Хучиевым из контейнера в Жилке ночью с субботы на воскресенье. Об этом инциденте, я думаю, вы и так знаете, так что подробности излишне. Меня интересует, где они хранятся сейчас и вся доступная информация по данному месту.

- Это возможно, - монотонно произнёс Фиксер. - Но займёт время.

- Информация нужна сегодня до наступления ночи, - добавил я.

- Могу я поинтересоваться, к чему такая спешка? - спросил Фейс.

- Боюсь, что нет, - улыбнулся я.

- Мы можем успеть до вечера? - обратился Фейс к Фиксеру.

Тот прикрыл глаза, нахмурился, потом ответил:

- Можем, но придется отложить некоторые дела. И мы не сможем гарантировать абсолютную точность - в городе сейчас слишком много непредсказуемых переменных.

- Вы знаете точную сумму, похищенную Саидом? - спросил Фейс.

- Точную? Нет. По моим прикидкам там должно быть около трёх миллионов.

- Я правильно понимаю, что речь идёт о трёх миллионах московских рублей? - уточнил Фейс.

- Правильно.

Они с Фиксером переглянулись.

- В таком случае мы возьмем пять процентов от данной суммы - это сто пятьдесят тысяч рублей. Авансом.

Я присвистнул.

- Это большие деньги.

- Верно, - столь же монотонно ответил Фиксер. - Можно купить небольшую квартиру в центре, либо большую в восточной или северной части города. Среднему простолюдину такой суммы хватит на то, чтобы безбедно жить примерно десять с половиной лет, если не совершать крупных трат.

- Могу предложить альтернативу, - произнёс Фейс. - Мы готовы снизить комиссию до двух с половиной процентов, если вы окажете нам услугу.

- И что же это за условие?

Не то чтобы я так хотел сэкономить, но был сильно неуверен, что Мелисса согласится отдать такую сумму. Не уверен даже, что она вообще у неё была. Семьдесят пять тысяч всё ещё оставались большими деньгами, но не настолько.

- Из казино, которое в итоге оказалось собачьим приютом, - Фейс позволил себе легкую улыбку, - в прошлую субботу были похищены не только деньги, но ещё и бухгалтерская книга. Мы бы хотели получить возможность изучить её. Не обязательно оригинал, достаточно будет качественной копии или фотографий страниц.

А они подготовились. То что они так много знали говорило об их профессионализме, но заставляло автоматически оценивать их как потенциальную угрозу.

- С какой целью? - спросил я.

- Профессиональный интерес, - развел руками Фейс.

- И с чего вы взяли, что у меня есть доступ к этой книге?

- Обоснованное предположение, - ответил Фейс. - Но если у вас нет к ней доступа, то вы можете просто заплатить полную стоимость.

- А вам не кажется, что стоимость этой информации значительно больше семидесяти пяти тысяч рублей?

- Нет, - коротко ответил Фиксер.

- Боюсь, торг неуместен, - снова развел руками Фейс.

В принципе я мог показать им книгу. Наш заказчик никак не оговаривал, что мы не можем изучать её или передавать кому-то её содержимое, но риск того, что это всплывёт и он будет недоволен оставался достаточно высоким. С другой стороны, даже в такой ситуации мои руки всё ещё будут чисты - никакого уговора я не нарушу.

- Согласен. Но книгу вы сможете увидеть только завтра утром.

Фейс и Фиксер переглянулись.

- Хорошо. В таком случае, - Фейс потянулся за кресло и вытащил оттуда ещё один телефон, на этот раз мобильный, - мы позвоним вам как только информация будет у нас. Используйте этот телефон для связи с нами, а потом выбросьте. По поводу оплаты мы свяжемся с госпожой Кинаст.

Мобильный оказался примитивной трубкой с черно-белым экраном. Я покрутил её в руках и сунул в карман куртки.

- Сколько мне потребуется ждать?

- От двух часов и пятнадцати минут до четырёх часов и восьми минут в зависимости от развития событий в южном округе города, - ответил Фиксер, всё так же глядя мимо меня.

- В таком случае, позвольте проводить вас, - сказал Фиксер, вставая с кресла.

***

Попрощавшись с брокерами и отойдя от их дома на приличное расстояние, я достал свой телефон и набрал номер Насти.

Пошли долгие гудки.

- Алло? - раздался её голос.

- Привет. Это Влад.

- Влад! Всё в порядке?! Как ты себя чувствуешь?

Радость и напряжение - две эмоции, но ни одна пока явно не перевешивает.

- Лучше некуда. Слушай, нужно встретиться, это важно.

- Да-да, я могу приехать к тебе… - Она на секунду задумалась. - А меня пустит охрана?

- Вряд ли. Давай лучше встретимся в парке.

- В парке? А тебе уже можно ходить? Ты уверен? Давай лучше я приеду…

Напряжения стало больше. Что ж, сыграем на нём.

- Настя, послушай, - я выдержал паузу, - это очень важно. Я скажу сейчас тебе адрес, встретимся там через час. Пожалуйста, приходи, мне правда нужно тебя увидеть. И не переживай, я вполне могу самостоятельно передвигаться.

В трубке повисло молчание.

- Настя?

- Ммм? Подожди, я не очень понимаю. Что происходит? У тебя какие-то проблемы? Тебе нужна помощь? Позвонить твоему отцу?

- Настя, - терпеливо ответил я. - Не надо никому звонить. Просто ответь, ты придёшь или нет? Всё в порядке, проблем нет, просто очень нужно тебя увидеть.

Она снова замолчала, а я просто ждал. Раскрывать ей карты не хотелось, эта манипуляция была нужна, чтобы затянуть её хотя бы на намечавшийся завтра сбор. Чем больше она знает, тем меньше шансов, что согласится.

- Да. Хорошо. Я приду. Куда мне подъехать?

Я продиктовал адрес парка на юго-востоке. Место не очень спокойное, зато близко отсюда и весьма подходящее для моей задумки.

Мы быстро попрощались и я отправился к месту встречи.

***

Уже вечерело, длинные корявые тени протянулись по всем аллеям и дорожкам неухоженного заросшего парка. Урны давно переполнились и мусор скапливался горами вокруг них, сквозь потрескавшийся асфальт прорастала трава.

Добраться удалось быстро, так что я занялся поисками.

И они увенчались успехом, при том ошеломительным. Неподалеку от входа в парк расположились два заброшенных здания. По виду это были то ли конюшни, то ли гаражи для грузовиков. Впрочем, логика подсказывала, что всё-таки конюшни. Пространство между ними практически не поросло травой, зато земля была завалена кусками тех самых зданий: кирпичи, расколотые на части тут чередовались со вполне обычным для парков мусором.

Но самое главное, что кто-то притащил несколько полусгнивших брусьев и обустроил что-то вроде стола с двумя лавками между двух руин. Именно это место сейчас оккупировали, как я их окрестил, гоблиноиды.

Пятеро парней лет двадцати, но с внешностью тридцатилетних, все в спортивных костюмах, с пивом и семками, общались: если смесь рыганий и гыгыканья можно было считать общением. Гоблиноиды не выглядели ни крепкими, ни сильным, но парные фингалы на лице одного из них красноречиво сообщали о любви к дракам.

Идеальный вариант.

Вдоволь наглядевшись, я вытащил телефон, приложил его к уху, не набирая номер и быстро зашагал к выходу из парка.

- Да-да, сёстренка! Я денюжку забрал, да! Встречу тебе сейчас уже, подхожу! - Я старался говорить громко и делать голос максимально дебильным. - Нет, что ты! Никто меня не обижал, ты чего, такого уже давно не было. Ну пошутили ребята пару раз, всё же нормально.

Активно изображая из себя идеальную жертву, быстро проследовал к проржавевшим распахнутым воротам. Гоблиноиды явно меня услышали и заметили, но следом не пошли - я шагал намеренно быстро. Оставалось надеяться, что на наживку они клюнут.

Настя уже ждала меня у ворот.

- Влад?! - она удивленно распахнула глаза. - Что это? Как это? Ты здоров?!

Я кивнул.

- Повезло. Пришлось пойти на небольшой компромисс, но это мелочи. Теперь всё будет хорошо.

Мы обнялись и я мягко повёл её внутрь парка, взяв под руку.

- Как ты себя чувствуешь? Я беспокоился.

Я почувствовал как она вздрогнула.

- Я… Не знаю, Влад. Там я думала, что меня ждёт участь хуже смерти. - Она остановилась, уставившись в землю. - Я до сих пор иногда сомневаюсь, может я не выбралась оттуда. Может, это всё иллюзия, сон разума.

- Ну-ну, брось. Не бывает таких долгих и сложных иллюзий. - Я приобнял её за плечи. - Всё уже хорошо. Мы все спаслись. Это просто был неоправданный риск, в следующий раз такого уже не будет.

Она резко замотала головой.

- Не будет никакого следующего раза, Влад…

И в этот момент нас прерывали.

- Эээ, свыш! - раздался гнусавый голос.

Я развернулся. Компания гоблиноидов подошла к нам достаточно близко и начала окружать полукругом. К моему разочарованию главным оказался не “очкарик” с фингалами, а рябой и тощий парнишка с выбитым передним зубом.

Он сплюнул на землю.

- Свыш! Есть чё?

- Могу чем-то помочь? - спокойно ответил я.

- Эт да, - гоблиноид растянулся в улыбке. - Пиво кончилось, надо пацанов подогреть.

За время нашего диалога они приблизился так, что стояли буквально в нескольких шагах от нас с Настей.

- Не, денег нет, - смущенно покачал я головой.

- А ты что, пацанов не уважаешь? - с наездом спросил “очкарик”.

- У тебя вон мобила есть, - добавил главарь. - Дай заценить.

Он приблизился ещё на шаг, протягивая руку.

- Эмм, ребята, мы дворяне. Если не хотите проблем, то просто уходите, - неожиданно вмешалась Настя.

Гоблиноид громко рассмеялся, остальные загыгыкали эхом.

- Вы? Ну простите, ваши благородия, сразу не признали, неграмотные мы. Может, у вас и родовые знаки есть?

Настя потянулась к шее, чтобы вытащить медальон, но ничего не нашла.

Потому что минуту назад, во время объятий, я незаметно снял его с её шеи и спрятал в карман.

- Шо, нету? - с издевкой спросил гоблиноид. - И у друга твоего нету? Ну так че, самозванцы вы, получается?

Он снова протянул руку.

- Так че, покажи, есть чё?

- Ничего нету, извини.

- А чё ты оправдываешься? Если найду?

Дольше тянуть не имело смысла, я почти физически ощущал, что Настя уже боится, а для замысла нужно не перегнуть со страхом.

Поэтому я сделал шаг вперёд и зарядил в челюсть вожаку.

И дальше всё завертелось быстро. Главарь зашатался, но не упал, зато ко мне с замахом бросился ещё один гоблиноид, но двигался он так медленно, что я увернулся от удара, а его заставил по инерции проскочить мимо.

Ещё один двинулся к Насте, но я был уверен, что она справится. Главное - чтобы она сама теперь поверила в это.

Главарь попытался ударить меня в живот, я с легкостью перехватил его руку, уходя в сторону, и с силой ударил по локтю. Раздался неприятный хруст, тут же отпустил руку, разворачиваясь к следующему противнику.

Носок ботинка врезался в его голень, заставляя согнуться от боли и получить удар в ухо.

Разворот обратно, краем глаза заметил, что противник Насти уже лежал на земле, а к ней подбирался “очкарик”.

Третий гоблиноид был прилично выше меня, так что от удара я едва увернулся. Ответная двоечка в живот и апперкот оставили его небоеспособным.

Зато в состоянии драться оказался гоблиноид, получивший в ухо. Неловко, медленно, слабо, он отвел руку для удара. Я не стал заморачиваться и просто ударил его в открытый корпус и стукнул костяшками пальцев по горлу, от чего тут захрипел и повалился на землю.

Выдохнув, обернулся и обнаружил, что Настя ещё не закончила.

У “очкарика” оказался нож и я хотел было прийти на помощь, но Настя всё сделал правильно: поймав его на выпаде, перехватила и выкрутила руку так, что нож он потерял, а потом бросила его и начала бить.

Растерявшийся парень пропускал удары один за другим, а Настя продолжала его лупить, даже когда тот рухнул на землю, заливая кровью из разбитого носа зеленую траву.

- Настя! - позвал я её.

Она резко повернулась. Зрачки расширены, кожа покрасневшая, на одежде брызги крови, взгляд агрессивный, губы растянуты в улыбке. Нужный эффект достигнут.

Конечно, я не хотел, чтобы ей навредили, но самый простой способ хотя бы на время вытащить её из бездны негативного опыта - это дать ей почувствовать свою силу. Я видел её физическую форму и понимал, что шпана опасности для неё не представляет, да и в любом случае я был рядом. Никакие разговоры и увещевания не помогли бы так, как это.

Я подошёл, снимая куртку, накинул ей на плечи. Её уже начинало потряхивать от отпускающего адреналина.

- Пойдём.

Глава 25

С Настей мы вскоре попрощались. Я помог ей привести себя в порядок, успокоил как мог и постарался показать, что она сама способна заботиться о своей безопасности. Что сила необходима для того, чтобы не стать чьей-то добычей. Что она сильнее, чем думает.

Мы не говорили о сборе, но я был уверен, что завтра утром она сможет принять правильное решение.

А мне предстояло вернуть деньги и книгу.

Иронично, но деньги они спрятали в библиотеке. Той самой, откуда я украл «Основы теургии», книгу, с которой и началась вся эта заварушка.

Фиксер и Фейс каким-то не очень понятным для меня образом отследили перемещения групп бойцов Хучиевых, и выделили несколько точек, в которых они оказывались чаще всего. Две из них я отбросил сразу — либо слишком большой поток людей для хранилища, либо слишком недавно захвачена, а вот третьей оказалась библиотека. Конечно, вероятность ошибки была, но всё же оставалась сравнительно небольшой.

С библиотеками всё было сложно, потому что они не были просто собственностью рода, а являлись собственностью всего клана Сахир сразу. Фактически, это были даже не библиотеки, а что-то вроде центров для обучения, обмена знаниями и собраний. Насколько я понял, такой разлад между двумя родами был нетипичным для Сахир, и в большинстве городов все представители клана действовали совместно, формируя эдакую корпоративно-культовую структуру. Самый молодой клан в большинстве случаев и был самым сплоченным — там где другие поощряли внутреннюю грызню, Сахир действовали единым фронтом. Почему всё иначе сложилось в Неомоскве? У меня было несколько догадок, но ни одна не тянула на полноценную теорию.

И тем не менее, предстояло быть очень осторожным — если меня поймают за кражей в библиотеке, то мне вполне смогут предъявить обвинения и Орловы, пусть они и были фактически лишены контроля над библиотекой, и кто-нибудь из других представителей Сахир.

Именно поэтому я сейчас сидел на крыше и вглядывался в ночь.

Сама библиотека, монументальное здание с широким куполом и колоннами в греческом стиле у входа, возвышалась над небольшой площадью. Две аллейки были засажены куцыми деревьями, а вокруг остальной площади стояли вполне симпатичные исторические здания — одни из немногих, сохранившихся в этом районе города.

Так было раньше. Теперь же деревья были срублены и разломаны, а вдоль аллей хаотично стояли пустые бочки, в которых жгли костры. Стекла окружающих зданий были выбиты, кое-где виднелась выброшенная и разломанная на дрова мебель. Среди собравшихся вокруг костров и шумно разговаривавших, многие носили оружие — в основном хлам типа ножек от стульев и досок с гвоздями, но у некоторых были и ружья, и пистолеты.

Опаснее всего были люди по периметру здания: бородатые мужчины в кожанках практически не двигались с места. Что-то подсказывало, что они внимательно следят за всем происходящим. В руках все держали автоматы — деталей с такого расстояния я разглядеть не мог, но скорее всего это было что-то украденное из арсенала местной милиции.

Хуже всего было то, что они через каждую пару метров натыкали факелов, а у самого входа даже установили небольшой прожектор, так что все подходы были отлично освещены, что блокировало любую возможность прокрасться к черному ходу, через который я вошёл в прошлый раз. Да и наверняка внутри меры безопасности тоже усилили.

Я втянул воздух: дым, запах гари, бензин, алкоголь. Классический набор бунта, бессмысленного и беспощадного.

Что ж, если не получается зайти привычным путем, то найдем новый. Поправив привычную куртку с десятком карманов так, чтобы ничего не болталось, я осторожно двинулся по крыше. Прыжок на соседний дом вышел тихим и мягким, лишь черепица слегка скрипнула. Я выждал несколько секунд, проверяя, не заметил ли кто крадущуюся тень.

Нет, все слишком увлечены пьяными разговорами. Спокойно пересек ещё одну крышу, перелез на следующий дом и тут моё внимание привлек громкий рёв.

Четверо мотоциклистов резко въехали на площадь, заставив многих «отдыхающих» с матами броситься в стороны, и остановились прямо перед крыльцом библиотеки. Охранники тут же напряглись, несколько вскинули стволы, а тот, которого я определил, как главного, вышел вперед.

Один из мотоциклистов снял шлем и весело помахал рукой. Охранник, впрочем, ни разу не расслабился, напротив, приблизился и начал что-то выговаривать мотоциклисту, оказавшемуся молодым кавказцем с длинными волосами. Тот, сохраняя веселость, активно размахивал руками и что-то объяснял, потом махнул рукой и стащил с мотоцикла плотно набитый мешок. Охранник подошёл ближе, залез внутрь рукой и, кажется, что-то вытащил, тут же спрятав себе в карман, оглянулся по сторонам и кивнул.

Остальные мотоциклисты спешились, похватали такие же мешки и направились внутрь библиотеки.

Типичная ситуация: будь ты страж закона или наделенный властью бандит, устоять перед деньгами будет сложно. Коррупция портит любые структуры, что официальные, что стихийно образовавшиеся.

Мотоциклисты скрылись внутри, охрана заняла свои места, а я медленно двинулся дальше. Преодолеть ещё две крыши, но самое сложное впереди — перепрыгнуть на портик библиотеки.

Я занял позицию на крыше, разбежался, оттолкнулся от края крыши и зацепился за самый край портика.

Зараза.

Всё-таки это тело не готово к полноценным действия. Я висел на руках, а прямо подо мной стоял один из кавказцев.

— Э! Шум на крыше! — коротко скомандовал кто-то.

Несколько кавказцев вышли из-за прикрытия колонн и начали осматриваться. К счастью, всё их внимание было сосредоточено на крыше, с которой я прыгнул, а не на портике.

— Махмуд, посвети там.

Луч прожектора прорезал темноту и заскользил по крыше старого здания, а я замер, стараясь даже не дышать громко. Попытаюсь сейчас залезть — они услышат и поднимут тревогу.

Зараза, а руки-то устают. Пальцы начали ныть, да и плечи тоже едва выдерживали напряжение.

Охрана ещё некоторое время поелозила лучом по крыше, потом вернулась по местам. Кто-то пробормотал:

— Птицы, наверное... Или крысы...

Я из последних сил втянул себя на портик. Лёг, тяжело дыша и вслушиваясь в темноту. Нет, всё спокойно. Те же пьяные разговоры, тот же треск костров. Фонарем не светят — значит, охрана ничего не услышала.

Это напоминало прошлую жизнь. Даже в последние десятилетия мне регулярно проходилось воровать чужие секреты, но там ставки были совсем иными — сложная магическая защита, мертвяки или големы в качестве охраны, а где-нибудь в середине ещё и финальный босс в лице какого-нибудь безумного мага или слишком много возомнившего о себе чародея. Да и я сам изрядно отличался — прыгал на добрый десяток метров, скрывался в тенях так, что никто бы и не заметил. В те времена такую охрану я бы просто вырезал, вдоволь напившись крови, а потом вошёл внутрь через парадную дверь.

Но иным временам — иной подход.

Я прошёл к карнизу, стараясь ступать максимально аккуратно, и перелез на него. В старом здании хватало трещин, за которые можно было зацепиться, но даже так это было непростым испытанием. Четыре метра до маленького окошка на стене показались мне невероятно долгими.

Повезло, что хотя бы окно было не заперто. Кое-как забравшись в него, я оказался на узенькой галерее под самым куполом. На три часа от меня с галереи спускалась спиральная лестница на такую же галерею несколькими метрами ниже, но только та была чуть шире, а провал пересекал широкий мостик. Всё это, естественно, было устелено красными коврами, а на стенах висели темно-синие стяги. Всё, что было ниже второй галереи, скрывала тьма — никаких источников света тут не наблюдалось, кроме маленького окошка на самой вершине купола, сквозь которое на мостик падал кружок лунного света.

В пафосе и величии эти ребята знали толк даже больше клана Малрох, пожалуй. Если мои соклановцы предпочитали строгую и дорогую практичность, то здесь царствовала средневековая суровая торжественность.

Я медленно прошёл к лестнице и спустился на мостик, вглядываясь в темноту. Этажей внутри было явно больше, чем снаружи — большая часть библиотеки, видимо, находилась под землей. Снизу всё было укрыто тьмой и тишиной — чистое вампирское логово, а не библиотека колдунов.

Дверь в стене вывела меня на ещё одну лестницу. Древние камни веяли холодом, будто снаружи и не стояло ещё теплое лето. В тишине лишь гулко раздавались мои шаги.

В конце концов я оказался внизу. Это место я уже видел: широкий пустой круг, окруженный спиралью из книжных полок высотой метра три. В некоторых местах спираль разрывалась, образуя своеобразный лабиринт, а от стен отходили мостики, ведущие ко вторым ярусам полок. В сумраке были различимы только контуры, но я примерно представлял куда идти.

Движение вдоль стены направо, примерно тридцать шагов, потом поворот налево, пятнадцать шагов в обратную сторону, поворот направо. Ещё семь шагов и я оказался перед полкой с разного рода, кхм, эротической литературой. «Ахегаум» магистра Канариа — философское повествовании о духовном восхождении мужчины, обращенного в женщину, Maga Castra — древнее поучение о выживании мага в царстве фей и тому подобная литература не сильно отличалась от распространенной в мое мире, кроме того, что фантазии местных мудрецов позавидовали бы Маркиз де Сад и Герр Захер Мазох. Если бы я двинулся в ту же сторону, то меня ожидали бы современные трактаты о сути вещей: Broken One Паоло Поупа, Изнанка желаний, написанная неизвестным подполковником, и Эльфицид Альберто ди Беренце, пытающиеся найти новые подход к осмыслению реальности. Сахир собирали всё подряд, не особо заботясь о вопросах пользы или морали.

Но сейчас меня влекли не книги, так что я двинулся дальше в поисках прохода в закрытое хранилище. Почти полный круг по спирали, разворот, ещё тридцать шагов и вот тут должны быть же полка с оккультными книгами, откуда я и взял в прошлый раз «Основы теургии».

Тихое покашливание раздалось буквально в нескольких метрах от меня. Луч фонаря лениво скользнул по полкам, шаги раздались на соседнем витке спирали.

Зараза. Очевидно, что они оставили охрану и внутри, а я слишком увлёкся наблюдением за книгами, чтобы об этом подумать.

Я вгляделся сквозь ряды книг. Крепкий мужик в кожанке с фонарём и пистолетом в руке спокойно шёл, лениво оглядываясь по сторонам. Повернёт ли он сюда? Да или нет?

Он сделал ещё несколько шагов, на принятие решения оставалось несколько секунд.

Нет, рисковать нельзя.

***

Я проскальзываю к самому повороту и замираю прямо за полкой.

Тик-так.

Удар сердца.

Шаг.

Он направляет луч фонаря влево, а справа я резким движением толкаю его в плечо и набрасываю удавку, тут же дергая его назад. Удар коленом в поясницу, шаг назад, противник падает на землю, не успев среагировать, а удушение я завершаю на полу. Выходит грязно — жалею, что вместо обычной удавки взял пилу Джигли — хирургический инструмент способный за полминуты перепилить бедро вместе с костью. Она прорезает горло, моя жертва отчаянно сипит, заливая всё вокруг кровью, пока цепь не прорезает её шею практически до позвонков.

Жестоко, но с такими ставками я не могу позволить себе оставлять кого-то в живых. Стоит только кому-то опознать меня — и я обрету такую кучу проблем, что сделка с демоном покажется детским спором.

***

Труп наконец прекратил дергаться. На полу лужа крови, корешки книг забрызганы красным — в этом есть что-то живописное. Хотя работа, конечно, сделана грязно. Кое-как обтёр удавку об его одежду, прислушался — не подняли ли тревогу? Не слышал ли кто?

Нет, тишина.

Не осталось времени плутать по библиотеке, нужно двигаться к хранилищу.

Два витка по спирали, четыре перехода и вот он, спуск в подвал, но и оттуда светят фонарём. Тихий разговор доносится снизу:

— Запер?

— Запер, запер, че тут запирать, не дебил же.

— Смотри, чтоб не как в прошлый раз.

Шаги стали громче — двое шли в мою сторону. Я нырнул в каменную нишу, задерживая дыхание. На двоих удавки не хватит, придется действовать жестчё.

***

Считаю шаги. Раз-два. Три-четыре. Раз-два. Три-четыре. Раз-два. Три-четыре.

Тяжелый камень резонирует с эхом шагов, а я весь погружен во внимание.

Остановились.

— Точно закрыл?

— Да закрыл я, ты достал уже. Тебе к доктору сходить бы. Ты утюг перед выходом из дома не проверяешь случайно по три раза?

— Точно, утюг!

Секундная пауза и оба разражаются грубым смехом. Хлопок по плечу, снова шаги.

Раз-два. Три-четыре.

Резко выбрасываю руку с фонариком, полным алюминиевого пороха, предусмотрительно закрывая глаза. Вспышка.

Они даже не успевают выругаться — слишком больно ударяет по глазам, а я уже вылетаю из ниши с ножами.

Раз-два-три — несколько шагов и клинок мягко входит в шею первого мотоциклиста. Второй что-то чует, пытается отдернуться, но без зрения в этом мало толку, так что мой второй нож вонзается ему в глазницу по самую рукоять. Два тела сползают на землю.

Меньше пары секунд и всё кончено, а я спускаюсь вниз.

***

Многие предпочитают ходить налегке или таскать с собой рюкзак, но это всё глупость. Нет ничего лучше хорошей одежды с карманами — всё необходимое в прямом доступе, но разгрузка привлекает слишком много внимания в городских условиях. Поэтому правильная куртка и штаны спасут вас в любой ситуации. Я знал многих вампиров, которые полагались исключительно на свою силу или магию крови, да что там — и сам был таким. Но секрет в том, что никакая сила не защитит вас от грамотно поставленной растяжки, от ножа в рукаве, от капсулы с ядом за воротником у пленного. Нельзя быть готовым ко всему — но подготовиться ко многому можно. Да, в прямом столкновении рефлексы важнее ума, но ум и заключается в том, чтобы создать такую ситуацию, в которой прямого столкновения не случится.

Лестница ведёт ещё глубже, в холодный, но на удивление сухой подвал, который преграждают ворота из толстых прутов. В темноте ничерта не видно, но мой карманный фонарик выхватил очертания знакомых сумок, что навело на мысль о том, что я пришёл по адресу.

Несколько минут и простой навесной замок тихо щелкнул. Дверь открылась.

Я дернул за створку врат, но она не сдвинулась ни на миллиметр, словно примагниченная.

Несколько раз попробовал дергать и толкать с разной силой, но толку не больше, чем если бы это были замковые ворота.

Глубокий вдох.

Включим логику. Хранилище явно должно быть защищено хорошо, навесного замка тут явно не хватит. Значит, есть что-то ещё.

Медленно и аккуратно просветил каждый прут фонариком в надежде обнаружить что-то ещё. Замков нет, магнитов нет, ничего физического и механического.

Зато на центральных прутьях обнаружилась аккуратная арабская вязь.

Медленно, слово за словом расшифровывал.

«Внутреннее связь разум внешнее тело вещь тьма»

— Это какая-то шутка, что ли? — прошептал я.

Никакой логики в этом наборе слов не наблюдалось, даже на загадку не было похоже. Медленно провёл пальцами по выплавленной в металле холодной вязи.

Сразу после «тьма» пальцы на что-то наткнулись.

Тонкая линия, как будто прочерк.

Значит, загадка. Нужно сказать или вписать сюда недостающее слово.

Логика подсказывала, что загадка вместо замка выбрана не просто так. Я уже видел, что сюда входили мотоциклисты, явно неодаренные. Значит, отгадку можно было просто выучить и использовать, обеспечивая в хранилище доступ неодаренных.

Но, что, если в хранилище по каким-то причинам нужно попасть кому-то из вышестоящих Сахир? Например, если местные представители клана погибли, а пароль был утерян. Впрочем, учитывая то что я знал, Сахир в целом сильно отличались от других кланов. Если условный представитель клана Малрох и подчинялся более сильным, то исключительно из уважения и желания сохранить лицо, своё и чужое, а единственным исключением из правила были Архонты и члены Совета, но их полномочия были закреплены законами. Сахир работали иначе — четкая иерархия, определенные статусы, подчинение младших старшим. Ты можешь быть сильнейшим на своей территории, герцогом, князем, да кем угодно, но если к тебе приедет Старейшина Сахир, то ты будешь ему подчиняться, словно он хозяин на твоей территории, потому что клан — это не объединение единомышленников, а цельная общность, выстроенная в виде пирамиды.

Тогда логично, что важный член клана должен иметь возможность получить доступ к хранилищу — недоверия между своими быть не может, тем более когда речь идет не о личном хранилище, а о библиотеке, но при том нужно закрыть доступ для гостей извне.

Очевидное решение — сделать ключом ответ на загадку, которую смогут разгадать только посвященные в тайны клана. Это же объясняет и арабский в качестве языка выбора — далеко не самый распространенный язык в этом мире, но основная зона влияния Сахир ведь как раз на ближнем Востоке.

Осталось понять, как это может помочь мне.

Глава 26

Я перебирал в голове варианты.

Можно просто пойти наверх, найти какого-нибудь охранника и выпытать у него ответ, но, как ни печально, это был рискованный способ. Во-первых, долго, во-вторых, шумно и грязно, в-третьих, далеко не факт, что случайно выбранный человек знает пароль.

В итоге за это время сюда почти наверняка кто-нибудь придёт или крики привлекут внимание или сработает какая-нибудь сигнализация — кто знает, какие ещё руны на своих людях мог нарисовать Саид.

Значит, нужно разгадывать самому.

Восемь слов, из которых семь известны. Чего у нас восемь?

Нет, не так, в мире миллионы вещей, которых восемь, в том числе и магических. К тому же я не помнил никаких схожих восьмерок ни в «Основах теургии», ни в эзотерических трудах из моего мира.

Пойдем от обратного. Все понятия довольно абстрактные. Что они могли обозначать? Виды магии? Силы? Дары?

Зараза. Сейчас очень не хватало теоретических знаний оригинального Влада о местном мироустройстве.

Допустим, что вещь — это клан Малрох, почти все оттуда повелевают предметами в той или иной форме. Кроме меня, конечно, но я и по остальным параметрам исключение из правил. Тогда разум — это, очевидно, Мантисы с их безумными прорицаниями. Внешнее — это Крайгер с их стихийной магией, а внутреннее — Терас: они изменяются сами, чтобы достичь какого-то эффекта.

Осталось ещё два клана, три известных слова и одно неизвестное. С логикой что-то не срасталось явно, но чутье подсказывало, что я двигаюсь в правильном направлении.

Ладно. Популярна теория, что Тени тоже когда-то были кланом — пусть будут Тьмой. Из Грацили я знал только Мелиссу, но способность к телепортации явно не про тело. Значит, Грацили — это либо неизвестное слово, либо связь. Для Сахир же тело точно не подходит, да и связь тоже как-то не в тему. И с учетом контекста, логично, что они загадали именно себя.

Тогда соединяем Грацили со словом «связь». В целом за уши можно притянуть, хотя таких притягиваний получается многовато.

Кем может быть тело? Я ничего не знаю о таком клане, который бы работал с живой плотью — широко известно, что таких вообще фактически не бывает среди одаренных, случай Кати Орловой в этом плане уникальный.

Стоп.

Если она приемный ребенок и мы точно знаем, что ни в одном клане не встречается никаких людей со способностями к усилению других, то, значит, вполне может существовать ещё какой-то малоизвестный клан, откуда она и происходит. Люди верят, что она из Сахир, как раз потому что они — лучшие кандидаты на роль целителей. Самые гибкие способности, больше всего новых и странных техник, выше всего вероятность открыть получить уникальные способности. Но я-то точно знаю, что она не Сахир.

Итого у меня получилось семь кланов, один из которых я только что придумал, другой не факт что существует, а все остальные, возможно, перепутаны.

Сойдет за теорию, ага.

Я мысленно посетовал на то, что не нашёл времени разобрать память Влада об истории мира, и теперь вынужден был выдумывать всё с нуля. Почти наверняка любой дворянин мог бы мне рассказать всё, что нужно.

Ну, хорошо, в чем сущность способностей Сахир?

Я приложил руку к решётке и произнёс на арабском:

— Магия!

Вязь внезапно замерцала красным и тут же потухла.

Что ж посыл понятен, пароль неправильный, попробуйте ещё раз.

— Чародейство. Колдовство. Чудотворство. Тауматургия. Волшебство, — я просто перебирал все подходящие слова, а вязь продолжала моргать красным.

Перебрав все известные мне синонимы слова «магия», я снова привалился к стене. Либо я неправильно думал о Сахир, либо слишком поверил в своё чутье и увлекся ошибочной гипотезой.

Нужно было начать сначала.

И тут меня резко осенило. Всё ведь намного, намного проще.

Внутреннее — внешнее.

Разум — тело.

Вещь — связь.

Это же банальные противопоставления. Любая магическая теория строится на подобных вещах: внутренняя и внешняя алхимия, культивация тела упражнениями и укрощение разума медитациями, познание сути вещей и познание сути связей между вещами.

С последним всё ещё проще. Если с одной стороны тьма, то с другой...

— Свет, — произнёс я.

Вязь мигнула зеленым и решетка с щелчком раскрылась, доказывая, что иногда не стоит пытаться выстроить сложные теории, а очевидное решение — самое верное. Чем меньше предположений и допущений, чем теория проще, тем вероятнее она окажется верной.

Я это знал, но всё равно едва сдержался, чтобы не зарядить кулаком по железным прутьям.

***

Само хранилище оказалось не очень-то большим. У одной из стены стояли сундуки, словно перемещенные сюда из какого-нибудь средневекового замка. Ради интереса я попробовал их открыть, но все они оказались заперты, а времени и желания возиться со встроенными хитрыми замками уже не было. А вот деньги были на месте. Большая часть была сложена пачками на деревянном паллете и накрыта плотным полиэтиленом. Приподняв пленку, я пощупал их — бумага слегка отсырела. Не больно-то они заботятся об их сохранности.

Другая часть обнаружилась в нескольких мешках — там были скомканные как попало купюры вперемешку со всякой бижутерией. В ящиках чуть дальше вообще лежало всякое оружие — шпаги, мечи, арбалет без тетивы, несколько разобранных револьверов. Всё это было тоже свалено как попало, что наводило на мысли о не особо высокой ценности. В целом было заметно, что недавно тут явно была перестановка — многие места, где логично было бы поставить сундук, ящик или шкафчик, пустовали.

Так и подмывало поковыряться здесь подольше — вдруг найдутся какие-нибудь бриллианты, а то и вообще артефакты, но это было бы большим риском. Раз при беглом осмотре ничего не обнаружилось, то нужно брать то, за чем пришёл и уходить.

В первую очередь меня волновал гроссбух, но вот его нигде не было видно. Я сильно сомневался, что Саид успел оценить его потенциальную ценность и забрал себе. Маловероятно было даже то, что он вообще проверял, что там лежит в сумках помимо денег.

Так и оказалось: бухгалтерская книга валялась на полу рядом с опустошенными сумками и мешками из-под сахара. Судя по всему, её просто выронили при разгрузке и даже не стали искать.

Я стал набивать пачками денег уже знакомые сумки. Две утащу спокойно — это только две трети от нашей изначальной добычи, но всё ещё довольно приличная сумма. Повезет — вернусь ещё раз, тут явно можно набрать ещё столько же, как минимум.

Упаковав всё это дело, я направился на выход. Решетку запирать не стал — какой теперь смысл что-то маскировать, если в библиотеке уже валяются три трупа. Пусть я и постарался растащить их по темным углам — лужи крови спрятать не получилось бы при всём желании.

***

Поднявшись наверх, я сразу напрягся. Где-то в глубине библиотеки раздавались неразборчивые крики, кто-то куда-то спешно бежал — явно была тревога.

А потом с улицы раздались выстрелы. Тишину прорезала автоматная очередь, ей тут же ответила другая, более шумная — стреляли из другого оружия.

Зараза. Значит, не я один такой умный и кто-то ещё решил ограбить Хучиевых.

Когда я увидел мотоциклистов, я подумал, что смогу легко выбраться, замаскировавшись под одного из них, но теперь этот вариант отпадал. Проход через крышу для меня закрыт — с сумками я буду слишком медленной и заметной целью, особенно в условиях перестрелки.

Значит, придётся следовать изначальному плану и прорываться через задний ход. Может быть, сейчас оттуда хотя бы часть охраны перетянется в сторону боя.

К тому моменту, как я сделал первый круг по спирали, стрельба уже стала практически непрерывной — снаружи шли полноценные боевые действия. Пару раз мне даже показалось, что я слышал хлопки гранат, что только мотивировало ускориться — ребята снаружи явно подготовились серьезно.

Рывок, полвитка по спирали. И кто только строил этот чертов лабиринт?

Поворот, тридцать пять шагов, ещё один поворот.

Всё, теперь осталось только прорваться к подсобным помещениям библиотеки и заднему ходу. Стрельба отсюда слышалась уже достаточно глухо, что не могло не радовать — значит, с этой стороны бой вряд ли идет.

Я рванул в проход между двумя полками, проскочил по узкому коридору с кучей дверей в какие-то кабинеты и комнатушки. Легкие обжигало, руки ныли, тяжелые сумки цеплялись за всё, что только можно.

И вот, наконец, передо мной оказалась металлическая дверь, в которую я с разгона врезался плечом.

В последнюю секунду мелькнула мысль, что надо бы сначала послушать, что там вообще с той стороны, а плечо тут же пронзила резкая боль и я повалился на пол от удара.

Нет, меня не ждали с той стороны враги с кучей оружия, и не было там отряда Одаренных. Просто чертова дверь была заперта.

Бросив сумки, я обнаружил замок, который в прошлый визит в Библиотеку без проблем вскрыл. Радостно выдохнул, потёр ноющее плечо, приложил ухо к двери.

Снаружи было тихо. Значит, удача сегодня на моей стороне, значит, рисковать не придётся. Хоть где-то мне повезло впервые за долгое время.

Я уже было полез за отмычками, но тут мой взгляд упал на дверные петли.

Зараза.

Дверь не была заперта.

Она была наглухо заварена. Толстые металлические дверные петли просто оплавили так, что дверь стало невозможно открыть вообще никаким образом. Более того, кому-то показалось этого мало и он грубым швом заварил ещё дверь и сверху, и снизу.

Внутри резко стало как-то тоскливо. Непривычное чувство, слишком человеческое. Неужели я не заслужил немного везения? Неужели нельзя, чтобы хоть раз всё сложилось спокойно? И я ведь так далеко от своей реальной цели, буквально на самых первых шагах и уже не справляюсь. Может пойти к отцу, поговорить с ним, попросить о помощи? Копить силу постепенно, а с заданием от демона как-нибудь справлюсь, наверняка есть люди, которые могут это решить...

Я резко оборвал этот поток нытья. Это не мои мысли — это просачивается слабая натура оригинального Влада. То, что сейчас происходит, не тянет на трудности, это лишь рутинные препятствия. Если я могу справиться с этим, то я хочу верить, что могу справиться, если не могу справиться, то хочу верить, что не могу справиться, я не буду цепляться за веру, которой не хочу.

Трудности были, когда десяток инквизиторов общества Леопольда загнал меня в парижские катакомбы. Трудности были, когда обезумевшая от вампирской крови банда гулей, захватила и разграбила мой замок, пока я путешествовал. Трудности были, когда гребаный чародей полоскал мне мозги, пытаясь выпытать местонахождение Вараты.

Трудности были, в конце концов, когда мне надо было убить себя, чтобы переродиться в этом теле.

А с этим я справлюсь.

Быстро добравшись к тому месту, где я оставил тела, я обыскал их. Две пары ключей от мотоциклов обнаружились практически сразу — оба таскали их прицепленными к поясам, а вот никакого оружия у «байкеров» не было.

Что-то шумно грохнуло внутри библиотеки, и следом тут же раздались крики: чья-то боль смешивалась с отрывистыми командами, которым вторили короткие очереди. Подхватив сумки, рванул в одно из ответвлений спирали — точного пути к центральному выходу я не знал, так что двинулся на звуки стрельбы.

За следующие тридцать секунд перестрелка, судя по всему, закончилась: несколько одиночных выстрелов заглушили стоны и наступила тишина.

Я увидел впереди мелькающий свет фонаря и, скинув сумки на пол, бросился за стеллаж, скрываясь в тени.

***

Человек, один, шаги быстрые, фонарем светит хаотично. Замедляет шаг, выхватив лучом света сумки, останавливается.

Сразу сообщит своим напарникам о подозрительной находке или сначала полезет проверить?

Звук открываемой молнии развеивает сомнения.

Выныриваю из-за книг, сходу бросая нож, но слегка промахиваюсь — попадаю в плечо и противник издает сдавленный стон, вскидывая оружие.

Быстрый шаг влево, прыжок вперёд и я успеваю сбить ему прицел — пули уходят куда-то в купол, грохот выстрелов эхом разрывает тишину. Успеваю заглянуть в голубые и растерянные глаза стрелка, вгоняя второй нож в сердце. Мягко опускаю противника на землю, перехватывая его оружие — местный аналог автомата Калашникова, потертый временем, но всё ещё надежный.

Крик на незнакомом языке, вопросительная интонация. Рация что-то шипит, я выключаю фонарь и медленно двигаюсь дальше по узкому коридору, между полок, вслушиваясь в тишину, воцарившуюся после ещё одной команды.

Ага, противники организованные, привыкли работать в команде, одеты на военный манер, с оружием обращаться умеют, но не профессионалы — глупо разделились, бронежилетов нет, снаряжение так себе. Кто они? Чьи-то дешевые наемники? В любом случае, нужно быть осторожным.

Замечаю справа между книг мерцание фонаря. Нет, двух фонарей. Расстояние небольшое — буквально через пару рядов двое идут параллельно мне. Вскидываю автомат, стреляю прямо сквозь книги с небольшим упреждением.

Эхо выстрелов снова болезненно бьет по ушам, пули разрывают бумагу, а я ныряю на землю и ползу под ответными выстрелами.

Значит, не попал.

Слева от меня обнаруживается очередной проход между полок и я ныряю туда, давая себе пару секунд взглянуть в сторону стреляющих. Мерцания больше нет — догадались погасить фонари.

Снова раздается крик на незнакомом языке. По звучанию явно что-то славянское, то ли сербский, то ли хорватский.

— Ничего не понимаю, друг! — выкрикиваю я и срываюсь обратно в сторону сумок, только уже по второму ряду, слыша свист пуль за спиной.

Через несколько секунд выстрелы затихают. Уверен, эти парни сейчас прислушиваются точно так же, как и я. Сумки уже видны за рядами книг, но тут прямо по курсу слышно неловкое пыхтение.

Ещё один вторженец или недобитый прихвостень Хучиевых?

Нет никакой разницы.

Перебрасываю автомат за спину и начинаю забираться на полки. Книги частично летят вниз, я резко подтягиваюсь на руках и оказываюсь на верхушке трехметрового стеллажа, лёжа на животе.

Вдох, выдох, короткая очередь в темноту, ориентируясь на тяжелое сопение. Громкий вскрик заглушает моё приземление спиной на сумки, вспышки на несколько мгновений освещают помещение.

Ага, сдвинулись в сторону.

Пускаю очередь в ту сторону, откуда стреляли, и тут же автомат печально щёлкает.

Зараза. Ощупываю в темноте труп, но не нахожу никаких запасных обойм. Ну что за идиот идёт на дело без запасных обойм? Или просто отстрелял уже всё?

Значит, придётся по старинке.

Прикрываю глаза. Глубокий вдох.

Стук собственного сердца. Задерживаю дыхание, чтобы не шуметь. В библиотеке сейчас стоит почти полная тишина. Тяжелое хриплое дыхание со стороны подстреленного мной «пыхтящего», но больше ничего.

Ага, вот, где-то на границе слышимости ритмичные звуки. Чьи-то шаги. Вытягиваю из-под куртки последний нож — основные два намертво застряли в трупе.

Поднимаю руку и толкаю толстый том, так чтобы он протокнул книги с другой стороны полки. Те с гулким звуком падают на пол.

Ритм ускорился, но появился ещё один звук. Ага, шаги с другого конца библиотеки. Один человек? Два? Да, ещё двое двигаются в мою сторону.

Зараза, с четярьмя вооруженными бойцами я не справлюсь.

Тогда крайние меры.

***

Я схватил первую попавшуюся книгу с полки, раскрыл книгу и подпалил страницы зажигалкой, на ходу выдирая ещё несколько, и закидывая к другим книгам. С шумом смёл кучу книг с нескольких полок, плеснул на них из маленькой фляги с керосином, которую предусмотрительно взял с собой, и поджёг.

Оставалось надеяться, что это всё быстро разгорится, а я достаточно быстро найду выход. Пламя таки охватило кучу, книжки на полках покрылись мелкими слабыми языками пламени, но это вопрос времени. Высохшая старая бумага должна разгореться быстро.

Я рванулся вперед и нырнул в первый попавшийся переход, стараясь двигаться в сторону от предполагаемого положения преследователей. Адреналин начал отпускать и руки не дрожали только потому что я крепко сжимал ручки обоих сумок с деньгами.

Пробежал минуты полторы, я остановился, давая себе несколько секунд отдышаться и повторил сбрасывание и поджигание книг. Под купол уже уходил толстый столб дыма с той стороны, откуда я бежал.

Теперь уже надо было двигаться без остановок, потому по столбу дыма проще некуда отследить, куда я двигаюсь.

***

Когда я вылетел через широкие двери наружу, то обнаружил, что люди с площади практически все разбежались, зато у крыльца остались следы целой бойни: мертвецы, разбросанные в разных позах, лужи крови, выщербины от пуль на колоннах, черный след разорвавшейся гранаты на ступенях, хруст мраморной крошки под ногами. Никто не охранял выход, никто не остался на стреме, лишь светловолосый молодой паренек в военной форме без опознавательных знаков истекал кровью из огромной раны в животе. Я поймал его затуманенный взгляд, и он медленно потянулся к лежащему на земле автомату, но уронил руку на полпути.

Прямо рядом с ним безжизненными глазами смотрел в небо здоровяк в кожанке, которого я изначально принял за главного. В черепе его зияла дыра, а рука сжимала окровавленный тесак в локоть длиной.

Отбросив лишнюю рефлексию, я последний раз обернулся назад. Внутренности библиотеки уже начало затягивать густым черным дымом. Преследователей, я уже, конечно, отсюда не слышал, но времени переживать о них не было. Если повезет, огонь их там и похоронит, вместе с сокровищем в виде тысяч драгоценных томов. Ладно, большая часть хранившегося тут ничего не стоила, но было всё-таки немало и редких, возможно, даже уникальных книг.

Только сейчас я ощутил укол вины за сжигание библиотеки — скорее всего многие знания теперь будут навсегда утрачены и не только для моих врагов, но и для меня, и для человечества в целом.

Впрочем, об этом можно было подумать потом.

Несмотря на перестрелку, три из четырех мотоциклов остались целыми, и к одному подошли ключи. Наспех закрепив сумки, я рванул вглубь города от, вероятно, самого большого погребального костра в истории.

Глава 27

Остаток ночи выдался спокойным. Я гнал по пустым дорогам, наслаждаясь ветром, бьющим в грудь, опьяненный собственным успехом. Сделав длинный крюк, я бросил мотоцикл в одном из темных переулков, подхватил сумки и направился к Косте.

Тот, как оказалось, не спал, но моему приходу, мягко говоря, удивился.

Отказавшись отвечать на расспросы, я сунул ему деньги, велев разделить на пять частей, и любым способом сделать копию гроссбуха, а сам рухнул на диван и практически мгновенно уснул.

Утром же мы с ним практически не разговаривали — он действительно успел за остаток ночи сделать две копии гроссбуха, связаться с нанимателем, передать его человеку оригинал книги и даже пересчитать деньги, и теперь мрачно хлебал кофе из огромной литровой кружки, пока я методично делал зарядку.

Не сильно заморачиваясь, я отзвонился Фейсу и мы договорились о передаче копии, благо они согласились отправить курьера.

Всё это заняло не очень много времени, так что мы оба с Костей даже успевали в Академию. Радовало, что он не стал задавать вопросов — я пытался по дороге обдумать стратегию поведения и расстановку сил на предстоящем сборе.

Сама школа меня волновала мало — я в целом решил, что ничего полезного я там не смогу получить, но ходить туда пока имело смысл, как минимум ради информации.

Ну и турнир тоже мог быть полезен.

Поэтому в девять утра я сидел на уроке, по удивительному совпадению снова оказавшимся уроком истории Пакта.

Фон Шульц никак моё возвращение не прокомментировал, поспрашивав остальных учеников по домашним заданиям и перейдя к новой теме, а вот другие ученики оборачивались — кто-то поглядывал с интересом, а кто-то со страхом. Почти наверняка все уже слышали, что Саид меня загнал едва ли не в могилу, а в сплетнях история наверняка обросла дополнительными подробностями.

Но вот он я — крепкий и здоровый.

— Говоря об истории, нельзя забывать о том, что она фрагментирована и полна белых пятен.

Привычным движением Грегор протёр очки и снова водрузил их на нос.

— Наш мир даже внутри Пакта остаётся разрозненным и хаотичным. Многие думали, что изобретение электронных сетей поможет соединить весь пакт в единое информационное пространство, но этого так и не произошло, потому что сети в целом так и остались отдельными островками для крупных городов, а создавать что-то глобальное было бы слишком дорого.

Класс молча слушал, я тихо открыл блокнот, усмехнулся, глядя на неоконченную схему с пометками о своих одноклассниках — она оказалась бесполезной.

— Это означает, что в Рязани знают одну историю, в Амстердаме другую, в Рио третью. Каждый из вас, скорее всего, имеет своё представление о том, что происходило за последние сто пятьдесят лет в мире. Моя задача — объединить эти знания в более или менее непротиворечивую систему.

Он прошёл к доске и начертил мелом стрелку, потом поставил на ней три крестика, разделив её таким образом на четыре примерно равные части.

— С момента Явления наша история делится на четыре периода: правление Основателей, Интербеллум, эпоха Дробления, и современный период, которые разделены тремя событиями: Войной Кланов, Имперской Войной и Дрожью, — проговорил Грегор, указывая на соответствующие пункты. — На уроках мы будем подробно разбирать каждую из эпох, но я всё равно проговорю общую временную линию, чтобы избежать излишней путаницы. Помнится, в прошлом потоке был один ученик, который был убежден, что земля существует всего сто лет, а война кланов — это вымысел.

Я слушал очень внимательно — я не успел перенести из памяти Влада почти никакой теории, и если математика, физика и языки были универсальны для обоих миров, географию было легко нагнать, то в истории я не ориентировался примерно никак.

А ориентироваться было нужно.

— Итак, первый период, — продолжил Грегор, — начинается с появления Основателей. Никто достоверно не знает, когда они открыли в себе силы и начали активно действовать, но мы точно знаем, что их было восемь и что к концу девятнадцатого века они фактически поделили мир между собой.

Алёна Нарышкина подняла руку.

— Да?

— Господин учитель, прошу прощения, но вы сказали, что их было восемь.

Грегор широко улыбнулся.

— Всё верно. Существует множество спекуляций на тему, но нам достоверно известно о существовании Основателя, пользовавшегося именем Оскуро, и способным контролировать тени. И точно так же мы знаем о том, что основатель Аф’уреро жил в Сингапуре и обладал способностью видоизменять плоть живых существ. Что бы ни произошло с этими кланами сейчас, отрицать их существование бессмысленно.

Грегор неожиданно устало вздохнул, а я подумал, что это удивительным образом совпадало с моими ночными размышлениями у запертой двери в библиотеке. Было ли это совпадением или я действительно догадался?

— Вы должны понимать, что происходящее сегодня — это закономерный результат решений и событий прошлого. Можно пытаться переписать или изменить историю, но это никогда не помогало исправить реальность. Зная правду, вы сможете предугадывать будущее, а отказавшись от неё будете ошибаться.

Алёна недовольно нахмурилась, но сдержалась и промолчала.

— Восемь основателей, естественно, активно оставляли потомство и к началу двадцатого века весь мир был в целом поделен между ними и их детьми, и более того — начали рождаться внуки. Все они, конечно, были Одаренными. Это период появления Кланов — никаких родов тогда не существовало и существовать, конечно, не могло. В 1905 началась Война Кланов. Что к ней привело — это тема отдельного урока, сейчас нам достаточно последствий. Все Основатели погибли или исчезли, две трети Одаренных первого поколения были мертвы, на территории половины мира бушевала эпидемия гриппа, а большая часть стран находилась в жесточайшем упадке.

Грегор стукнул по первому крестику на линии.

— Второе поколение Одаренных оказалось более переговороспособным и смогло установить мир. Ситуация была заморожена на двадцать с лишним лет. Современники описывают это время как спокойное и стабильное. Одаренные расширяли своё влияние и подчиняли своей власти все оставшиеся уголки, грызня между ними была минимальной, а кланы просто поделили землю по регионам, изолировавшись друг от друга. Фактически, в мире просто существовало восемь сверхдержав, изнутри разделенных на части.

Теперь Грегор ударил мелом по второму крестику.

— И здесь наступает катастрофа, о которой вы все знаете. В тридцатые словно из ниоткуда в Палестине появляется человек известный как Император. Ни его имени, ни клановой принадлежности мы не знаем, зато прекрасно знаем о его идеях: он желал захватить весь мир и установить там свою власть. Это преподносилось как способ покончить с войнами и сделать мир лучшим местом. И, естественно, он решил сделать это с помощью войны.

Класс увлеченно слушал. Удивительно, но судя по всему не я один плохо ориентировался в местной истории — некоторые даже записывали за фон Шульцем, хотя рассказывал он явно очень общие вещи.

— Об этом не принято говорить, но многие Одаренные поддержали Императора. К нему примкнуло множество людей из самых разных кланов, поверивших в его идеи и закрывших глаза на чудовищные преступления, которым он потакал. К тысяча девятьсот сороковому им удалось подчинить себе всю Северную Африку, весь Ближний Восток, частично захватить Среднюю Азию и Балканский полуостров, а так же Японию и часть Китая. Мир забеспокоился когда пала Прага — только это заставило кланы объединиться и начать то, что мы называем Имперской войной. Это был первый шаг к формированию Пакта.

В этот момент резко зазвенел звонок. Очарованные историей ученики встрепенулись, резко заозирались. Грегор поморщился.

— Как-то рано. Что ж, не смею вас задерживать. Историю Имперской войны прочитайте сами в учебниках, а эпоху Дробления и Дрожь разберем на следующем уроке.

Класс тут же засобирался и зашумел, многие начали переговариваться, обсуждая кто прошедший урок, а кто — свои обычные дела.

Я же, скинув в сумку вещи, подошёл к Игнату.

— Ты получил сообщение, что сегодня сбор? — тихо спросил я.

Он кивнул.

— Тогда мы все пойдем вместе после третьего урока.

Он снова кивнул. Не став его ждать, я пошёл в кабинет, где должен был быть следующий урок.

Коридоры школы были заполнены учениками, многие из которых оборачивались на меня, некоторые показывали пальцами и перешептывались.

И тут меня резко дернули за плечо.

Я по инерции развернулся и оказался нос к носу с парнем чуть выше меня. Голубоглазый корткостриженный блондин в очках смотрел нагло.

— Чего надо? — сходу выпалил я.

— Мне? — переспросил он. — Мне от тебя ничего надо, а вот ты, смотрю, борзеешь.

Я молча посмотрел ему в глаза. Там была злость и наглость, но за ними легким проблеском был виден холодный расчёт.

— Думаешь, можно наезжать на Наследников и ходить безнаказанным? Думаешь, раз твой брат у нас главный, то ты типа под защитой?

Он попытался толкнуть меня, но я отступил на шаг и толчок получился слабым.

— Ещё раз так сделаешь — руки переломаю, — предупредил я.

— Да ну? — криво ухмыльнулся он.

Вокруг начала собираться толпа. Все они держались на почтительном отдалении, но, тем не менее, наблюдали. Хлеб и зрелища, всё как всегда, будь ты хоть раб, хоть король. Я же ковырялся в памяти, пытаясь вспомнить, кто на меня вдруг решил наехать.

— Слушай сюда, придурок малолетний, — начал этот товарищ.

— Нет, это ты меня послушай, — я ткнул его пальцем в грудь. — Если у тебя ко мне претензии — жду приглашения на арену. Ещё раз оскорбишь меня или прикоснёшься ко мне — я тебе руки сломаю так, что будут ещё полгода срастаться. А сейчас мне пора.

Я грубо толкнул его плечом и пошёл в сторону нужного кабинета. Следом за мной, вопреки ожиданиям, никто не последовал.

Уже дойдя до лестницы я наконец сообразил. Парня звали Алексей Титов, он был заместителем моего брата у Наследников. Без памяти Влада пришлось сопоставлять какие-то обрывки фраз, но судя по тому, что я слышал, Титов был хладнокровным и рациональным.

Что никак не вязалось с тем, что я сейчас видел.

У такой ситуации могло быть только одно объяснение — Наследники ищут способ мне отомстить. Это либо намеренная провокация, либо часть какого-то плана.

Оба варианта подразумевали, что либо Михаил не контролирует своих людей, либо тоже в этом замешан. А значит, возможно, замешан и отец.

Я остановился у окна, окинул взглядом пустующий сейчас плац.

Невозможно сейчас предсказать, что они будут пытаться сделать, но академия — лишний рычаг давления. Отец хотел, чтобы я сюда ходил и я пошёл, чтобы не спровоцировать его.

Но по факту необходимости в этом не было. Турнир, знания — это всё я придумал уже после, когда искал возможности потратить время не настолько бесполезно. Фактически же всё это было легко заменимо. Искажение безвозвратных потерь, так это называют. Иногда нужно просто уметь вовремя остановиться и бросить начатое, если понимаешь, что оно уже не принесет ожидаемой пользы, а издержки будут только расти.

И самое главное: сейчас я понимал, что мне нет никакой нужды подчиняться отцу. Теперь, когда у меня пробудился дар, он не мог сделать ничего. В принципе, можно даже забрать деньги и уехать в Северную Африку, как я и планировал.

Нет, слишком рано. Имело смысл сначала разыграть те карты, которые были на руках. В Неомоскве есть много людей и ресурсов, которые я смогу использовать. Одно-два дела и я смогу заработать достаточную репутацию, чтобы где-то в другом городе не пришлось доказывать, что я достаточно силён, чтобы там находиться. Плюс тут всё-таки остались кое-какие контакты, которые можно было разыграть, чтобы найти нужные знания: о том, как разорвать сделку с демоном, и о том, как избавиться от паразита в моем разуме.

Если не удастся разобраться с этим за ближайший месяц, то я смогу спокойно уехать, чтобы найти того, кто может мне этим помочь. Но вот в Академии для меня больше ничего интересного нет — это пустая трата времени, даже с историей я смогу ознакомиться самостоятельно или просто найти Шульца вне школы.

Снова зазвенел звонок, студенты пошли на следующий урок, а я развернулся и вышел на улицу.

Оставалось три часа до встречи с остальными и я уже придумал, как можно было продуктивно их использовать.

Глава 28

Посреди огромного цеха располагался гигантский овальный стол, водруженный на бетонное основание. Всё остальное помещение было пустым практически до стерильности, а сквозь высокие окна просматривалось всё окружающее полузаброшенную фабрику пространство.

— Напомни, почему встреча проходит именно здесь, а не где-нибудь в ресторане или в отеле? — тихо спросил я.

— Помещики не сильно любят, когда безземельные собираются что-то обсуждать, — так же тихо ответил Костя. — К тому же это нейтральная территория.

Во главе стола уже сидел Власов, окруженный целой толпой людей. По правую руку стояла та самая платиновая блондинка, что присутствовала на моей инициации, по левую — лысый тип с обезображенным огромным шрамом лицом.

За спиной Власова стояли мужчина и женщина среднего возраста, оба одеты официально: белый верх, черный низ, чистые менеджеры среднего звена. Из образа выбивались только брезентовый плащ на плечах мужчины и два длинных кинжала на поясе у женщины. С учетом золотых медальонов, было легко догадаться, что их силы связаны с этими предметами.

Рядом с женой Власова стояли ещё трое: скучающего вида бородатый качок в костюме и две миниатюрные коротко стриженные девушки. За уродливым лысым мужиком тоже было несколько человек: тощий и высокий как шпала старик, нахмуренно вглядывающийся в газету, мускулистая женщина с длинной светлой косой и пухлощёкий азиат в кепке, радостно заулыбавшийся при виде нас.

Итого одиннадцать. По факту две полноценные команды. Откуда Власов вытащил всю эту разношерстную компанию? Такое количество Одаренных потенциально позволяло ему соперничать с помещиками и Наследниками вместе взятыми. Не говоря уже о любой из свободных команд.

Очередное неприятное открытие.

Мы прошли к столу, я уселся на четырёх часах: сесть напротив организатора было бы слишком вызывающе, сесть рядом — заискивающе. Кто-то другой не обратил бы на такое внимание, но Власов однозначно заметил.

— Добро пожаловать, — громко произнёс Ларион Геннадьевич, когда вся команда заняла своё место у меня за спиной.

Естественно, тут были и Мелисса, и Игнат, и Настя. Пусть это дело и могло стать нашей последней совместной авантюрой, но сейчас нужно было держаться вместе.

— Приветствую, Ларион Геннадьевич, — вежливо ответил я.

Мужик с ожогом на лице презрительно хмыкнул, остальные эсеры — а я не сомневался, что их всех объединяла именно идеология — сохранили безразличный вид.

В проеме появились уже знакомые наемники: взрослая женщина и четверо её последователей, которые даже шли в одном ритме. Их глава взглянула на Лариона, потом на нас, нахмурилась на секунду и проследовала к месту между мной и Ларионом, на двух часах. Её группа молча встала прямо за ней. Они пробежались взглядами по окружающим, но это было не любопытство, а осторожность — интерес к потенциальным угрозам, а не к людям.

Я вспомнил разговор с Костей по дороге сюда.

— Они профи, — сказал он. — Не играют в политику, не лезут в чужие дела, не остаются долго на одном месте. Всегда выполняют свои контракты и никто из них не замечен ни в каких сомнительных делах и развлечениях.

— И в чем подвох? — спросил тогда я.

— У всех из них или почти у всех не совсем в порядке с головой. Иногда Одарённые, повысив круг, меняются. Некоторые чуть-чуть, некоторые сильно. Эти ребята из тех, кто изменился сильно.

— И как они тогда работают, если они все душевнобольные? — усомнился я.

— Полагаю, что компенсируют слабости друг друга. Но деталей не знаю.

Тем временем появилась четвертая группа, Посланцы Гнона. Из пяти я помнил троих: красавчик-блондин, пришедший на помощь к жертве Руслана в первый день в академии, красивая пепельноволосая девушка в мундире, и качок — теперь вместо пиджака не по размеру на нём была кислотно-желтая майка с надписью «OUCH!». Их сопровождали ещё двое: невысокий парнишка в очках и с бородкой и сутулящаяся девушка с торчащими во все стороны черными волосами, татуировками на немногих открытых частях тела и целым набором пирсинга на ушах и на лице.

К моему удивлению за стол сел не блондин, а пепельноволосая девушка. Она тоже не решилась сесть напротив Власова, вместо этого заняла место на 8 часах. Обвела взглядом всех присутствующих, выдержала короткую паузу.

— Приветствую всех, дамы и господа. Мы будем ждать кого-то ещё?

— Да, — ответил Власов. — Полагаю, должен быть ещё один участник, самый ожидаемый. А Хучиевых можно не ждать в силу специфики нашего мероприятия.

Очевидно было, что Власов имел в виду таинственного Американца. Ни Костя, ни Мелисса толком ничего о нём не знали кроме того, что он появился в городе недавно, но зато очень активно теснил Власова.

Оставалось надеяться, что ситуация не превратится во взрывоопасную.

Я поймал взгляд растрепанной девушки с пирсингом — она без какой-либо застенчивости разглядывала меня. По хребту у меня пробежал холодок — взгляд у неё был какой-то безжизненный и равнодушный. Словно она смотрела из какой-то тёмной и очень, очень холодной глубины.

Внезапно она улыбнулась и ощущение исчезло. Я улыбнулся в ответ и поспешил отвести взгляд, чтобы рассмотреть остальных. Наемники были даже одеты все одинаково: самые обычные джинсы, белые футболки, плотные коричневые куртки. Как будто манекены разного пола и комплекции притащили из магазина и поставили на заброшенном складе. Мальчишка с телосложением гимнаста, бородатый и заросший мужчина трудно определимого возраста, болезненного вида девушка и её подруга, накрашенная слишком ярко и слишком неаккуратно — они были похоже на актеров, собравшихся играть в плохом ситкоме семью обывателей, но в процессе почему-то решивших сесть на героин и сменить жанр на хоррор.

Я вновь обратил внимание, что в каждой группе были представители разных кланов. На первый взгляд это казалось странным — в феодальных системах признак родства обычно является очень важным и я ожидал скорее увидеть группы типа Хучиевых, либо сомнительные союзы вроде того, что образовывали помещики, поделив весь город на территории. Насколько я знал из воспоминаний Влада, в большинстве городов было ещё жёстче — рода накапливали силы и открыто конкурировали между собой, отказываясь взаимодействовать с представителями и других кланов, и других родов. Например, в этом мире была своя Берлинская стена, только причины были иными — город поделили Малрох и Крайгер, жёстко ограничив любые взаимодействия между двумя половинами, и продолжали вести теперь уже скрытую подковерную войну.

Впрочем был довольно сильный аргумент в пользу формирования команды из разноклановых дворян. Если группе удается набрать достаточно силы, чтобы потеснить действующую власть, то они просто точно так же поделят территорию между собой и будут более или менее мирно жить до тех пор, пока не подрастут их дети и внуки — они уже вполне могут решить начать новую войну.

Если же представители одного клана попытаются захватить город, то им не удастся его удержать — остальные кланы будут недовольны такой дележкой и пошлют своих людей разобраться с ситуацией.

Как минимум для Неомосквы это должно быть верным.

Из размышлений меня вывел скрип стула.

Мужчина в дорогом костюме и с идеально ровным пробором, сел на место прямо напротив Власова. Он достал папку с бумагами, раскрыл её и положил перед собой на стол, после чего обвёл взглядом зал.

Каким, черт побери, образом он вошёл так, что я даже не услышал его? Не верю, что я мог настолько крепко задуматься, чтобы перестать воспринимать реальность.

— Вам нельзя здесь находиться, — жестко произнесла предводительница Посланцев.

— Разве? — удивился новоприбывший.

— Это собрание только для дворян, — сквозь зубы процедил Власов. — Тебя сюда никто не звал.

Практически все дворяне заметно напряглись, только некоторые смотрели на странного гостя с интересом.

— О, прошу прощения, произошло небольшое недоразумение. Конечно, мне не стоило бы здесь находиться, но мой принципал не смог прийти, так что я здесь как его полноправный представитель, — сказал мужчина с легким английским акцентом. — Если возникнет необходимость, то можете звать меня Уэсли.

— И что же помешало ему прийти? — с издевкой произнёс Ларион Геннадьевич.

— О, он обустраивает своё жилище, — спокойно ответил Уэсли. — Знаете, все эти трудности недавнего переезда.

— Вы можете как-то подтвердить, что вы его представитель? — спросила пепельноволосая девушка. — Кого конкретно вы представляете?

— Боюсь, мой клиент предпочитает остаться инкогнито. По крайней мере, на данный момент. Что касается подтверждений, то господин Власов может подтвердить мои полномочия — в прошлом мы уже встречались.

Все повернулись к лидеру неомосковских эсеров. Я практически слышал, как тот скрипит зубами от злости — но это была лишь секундная слабость и на его лицо вернулось привычное презрительное выражение.

— Да, могу. Что ж, если твой господин не желает показываться и вести дела в открытую, то и ты сойдёшь. Все согласны на присутствие этого человека?

— Да кто он такой? — воскликнул качок в майке OUCH!.

— Представитель Американца, очевидно, — ответил за меня Костя.

— Мы согласны, — сказал я, чтобы закончить с этим обсуждением.

Сам Уэсли спокойно сидел и что-то читал в своей папке, не обращая никакого внимания на собравшихся вокруг него опаснейших людей города.

— Мы тоже, — сказала лидер Посланцев.

— И мы, — добавила пепельноволосая.

— Отлично, тогда, надеюсь, всё остальное пройдет в соответствии с традициям. Напомню для тех, кто здесь впервые — все разборки за пределами этого собрания, если не хотите проблем. Для начала лидеры команд представятся и уже после этого мы перейдём к обсуждению проблемы. Я начну: Ларион Власов, клан Малрох.

— Марта фон Виттен, клан Грацили, — представилась лидер Посланцев Гнона.

— Владислав Морозов, клан Малрох.

Возникла пауза, пепельноволосая уставилась на Уэсли, не зная, будет ли он говорить.

— Уэсли Моубрей, — не отрываясь от папки, сказал тот, — гражданин.

Власов раздраженно фыркнул. Что ж он так бесится, он же вроде за равенство?

— Виктория Жукова, клан Малрох.

— Отлично, раз все знакомы и согласны с правилами, то приступим к обсуждению. Думаю, все понимают, что действия Хучиевых выходят за рамки нормального. Они уничтожают инфраструктуру, убивают людей, запугивают жителей. Это плохо для бизнеса, но ещё хуже то, что это привлекает к городу внимание.

— Больше внимания — больше работы, — заметила фон Виттен.

— Отчасти, да, — легко согласился Ларион Геннадьевич. — Но задумайтесь, если кризис будет продолжаться, а он будет, потому что ни помещики, ни их дети, — короткий взгляд в мою сторону, — никак не способствуют его разрешению. Так вот, если он будет продолжаться, то это привлечет внимание Совета или даже архонтов. Если архонт явится сюда для урегулирования ситуации, то мы все пострадаем — они не любят разбираться, кто прав, кто виноват, и всегда занимают сторону помещиков.

— Всё ещё не вижу в этом большой проблемы.

— Тогда может быть вам напомнить об обетах, которые мы все давали? О том, что мы как минимум должны заботиться, чтобы жители города не умирали?

— Я согласна, — внезапно вмешалась Виктория. — Хучиевы — проблема. Едва ли возможно вести дела, когда не знаешь, что будет твориться на улицах завтра.

— Ваше право, — небрежно махнула рукой фон Виттен. — Мы наемники и бесплатно не работаем. И уж в такие разборки тем более не лезем.

— Если позволите, — произнёс Уэсли, оторвавшись наконец от своих бумаг, — то, думаю, мы сможем обсудить цену в более конфиденциальной обстановке. Возможно, предложение моего клиента вас заинтересует. Он, очевидно, тоже заинтересован в прекращении этой бессмысленной бойни на улицах и возвращении города в его нормальное состояние.

— Это возможно, — кивнула фон Виттен.

— Хорошо, хорошо, если все согласны, то давайте обсудим возможные действия. Первое, что я предлагаю...

Его прервали хлопки. Высокий седой мужчина в полевой военной форме и со значком Крайгер приблизился к столу. Чуть ближе к выходу маячили двое мужчин — крупные, черноволосые, похожие друг на друга.

— Отличная речь, Ларик, и план интересный. Я присяду, не против? — задал он риторический вопрос, отодвигая стул и усаживаясь. — Решил тоже навестить ваше чудное собрание, хоть и без приглашения.

— Ты!

Глаза Лариона Геннадьевича превратились в две узкие щели, а челюсть он сжал так, что выступили желваки.

— Я, — кивнул новоприбывший, высокомерно оглядывая сидящих. — Полковник Обрадович, с кем незнакомы. Не буду сильно затягивать и перейду сразу к делу.

— Тебе здесь не место! — с холодной яростью в голосе сказал Власов, поднимаясь со стула. — Мы не сотрудничаем с военными преступниками без чести и совести, и не говорим с ними.

Обрадович, хоть и снизу вверх, но посмотрел так, будто Власов был лишь интересной букашкой и не более.

— Не переживай, Ларион. В нашем с тобой возрасте это вредно. Кстати, как твоя нога?

Ларион Геннадьевич перехватил трость и мне показалось, что он сейчас попытается ударить полковника, но в этот момент Власова мягко положила руку мужу на плечо.

Тот резко остановился, тяжело вздохнул, сел на стул обратно. Казалось, что он моментально постарел лет на десять.

— Что тебе нужно, Мило?

— От тебя? Ничего. Я вообще не склонен мусолить прошлое. И очередной твой вызов на дуэль я не приму, сколько бы оскорблений ты не выкрикивал. Не хочу крови на руках. На самом деле тут просто было достаточно благородных свидетелей, чтобы разобраться с одним неоконченным дельцем.

И он указал пальцем на меня.

— Тем более я уже выбрал жертву.