Князь Барятинский. Второй курс. Свет на вершине

Глава 1

— Костя, я волнуюсь, — сказала Надя с заднего сиденья.

— Вова, — поправил я.

Я сидел на пассажирском сиденье, справа от шофёра, прислонившись головой к стеклу. Пытался дремать.

— Что? — не поняла Надя.

— Не Костя, а Вова. Это он сидит рядом с тобой. И твои волнения сейчас —забота его, а не моя.

Наверное, прозвучало резковато, типа «отвали, не до тебя». Но что поделать, если мне и правда было не до волнений сестры. Вот если бы Надя волновалась из-за летящего в неё артиллерийского снаряда — другой разговор. Но мы всего лишь ехали в машине. Во дворец. На церемонию помолвки великой княжны Анны Александровны с каким-то европейским принцем. В подробности я не вникал, ко всей прочей головной боли только внешней политики не хватало.

Разумеется, разодеты мы были в пух и прах. Разумеется, статус моего рода не позволял мне сесть за руль самому. Пришлось воспользоваться услугами шофёра, Трофима. И ползти по дороге в соответствии c положением рода, со скоростью полудохлой улитки. Маленькие печали аристократии, которых простому люду не понять, н-да...

Сам Трофим, видимо, полагал, что едет торжественно. Впрочем, его можно было понять и простить. Он-то ведь был простым человеком, не магом. А в лобовое стекло валил снег. Густой, пушистый. Зима...

Императорская семья давно перебралась из Летнего дворца в Зимний. Мне он был немного знаком по прежнему визиту. Учитывая размеры дворца, вряд ли в Петербурге есть хоть один человек, которому он действительно знаком в полной мере. Впрочем, я полагал, что и на сей раз дальше парадного зала дело не уйдёт, разве что гости перепьются и затеют играть в прятки. Хотя на таком уровне — маловероятно, конечно.

Надя, осмыслив моё высказывание, фыркнула и заговорила с Вовой. Я не прислушивался. Только мысленно посочувствовал парню.

Он, вчерашний автомеханик, которого вдруг пригласили в императорский дворец на такое мероприятие, уж явно имел поводов волноваться раз в десять больше, чем Надя. А она, натура творческая, сконцентрированная на себе, об этом даже не задумывается. Вова ведь — мужчина. Поддержка и опора, вот тебе и весь сказ. В то время как на самом деле, это у Вовы будет миллион возможностей накосячить. Не так и не тому поклониться, не то сказать, не то съесть, неправильно выпить, не ту даму пригласить на танец, и прочее, прочее. Всё, что Надя впитала с молоком матери, для Вовы — китайская грамота. Такая же, какой была когда-то для меня. Но я приложил кучу усилий и грамоту эту выучил. Решил проблему так же, как привык решать все остальные...

Пока Надя с Вовой шептались, я закрыл глаза, и разум мой наконец утёк в полудрёму. Восстановление после битвы с Тьмой напротив антикварной лавки давалось мне в этот раз особенно тяжело. Спал я при каждой удобной возможности. И даже при неудобной, вот как сейчас — положив голову на холодное стекло, как на подушку.

Никогда и никому об этом не скажу, но теперь я понимаю Бориса. В таком состоянии очень легко сдаться Тьме. Поверить, что битва бессмысленна.

Каждый последующий прорыв Тьмы был сильнее предыдущего. Должно быть, так эта тварь всё и задумывала. И если с этим прорывом я кое-как справился, то что будет со следующим? Со следующими...

Лучше об этом не думать. Как говорят умные люди: будет день — будет пища. Ну или, чуть попроще: упрёмся — разберёмся. Всё возможное оружие у меня есть. А значит, и ныть смысла нет.

Кстати, насчёт оружия. Света осталась в академии, проявив невероятное отсутствие энтузиазма. Я думал, она до потолка будет прыгать, узнав, что её приглашают в самый настоящий императорский дворец. Девчонка же, в конце концов. Но Света восприняла информацию спокойно, как айсберг, и задала вопрос:

«А зеркала там будут?»

Я подвис. Вызвал в памяти зал, в который мы с Надей ходили в прошлом году, на день рождения великой княжны. Вспомнил высокие окна, белые колонны, массивные люстры, свисающие с потолка. Потом попытался воссоздать в памяти весь путь от входа до этого зала.

«Как будто бы нет», — осторожно сказал я.

«Как будто бы? — уставилась на меня Света. — Ты готов поставить судьбу мира на „как будто бы“?»

Я только руки поднял.

За то время, что Света находилась в нашем мире, она освоилась здесь просто великолепно. Могла бы написать руководство по адаптации для попаданцев: «Как приспособиться к чужому миру с нуля». И, разумеется, замечательно научилась избегать зеркал.

Но она была совершенно права. Если в парадном зале или по дороге туда нам встретится зеркало, то это — проблема. Придётся либо бить его, либо требовать убрать. В любом случае ситуация получится некрасивой. Хотя, конечно, если из зеркала вылезет Страж, то всё станет ещё хуже.

«Я не могу ничего гарантировать, оказавшись в совершенно незнакомом месте, таком огромном и наполненном незнакомыми людьми, — припечатала Света. — Мне хватило театра».

«А что было в театре?» — не понял я.

Света посмотрела на меня в изумлении.

«Зеркала! Там были огромные зеркала в гардеробной. Я шла мимо них, зажмурившись. Ты разве не заметил?»

Я не заметил. И поторопился сменить тему:

«Тебе тут не будет скучно одной?»

«Не будет, — заверила меня Света. — Ко мне придут Злата и Агата, мы будем пить чай и слушать пластинки».

Судя по сиянию в глазах, этот девичник ей и вправду был интересен. Я только плечами пожал.

Великий князь Борис, разумеется, торжества по случаю обручения родной сестры пропустить не мог, но вот взять с собой даму сердца ему мягко, но твёрдо не позволили.

Во-первых, у них с Агатой была пусть и незначительная для взрослых людей, но существенная для подростков разница в возрасте, что для неподготовленного зрителя смотрелось комично. Агата была на полголовы выше великого князя. Во-вторых, над близняшками Львовыми сиял заманчивый ореол загадочности. Ведь они, вместе с родителями, исчезли из Петербурга сразу после рождения, а появились буквально пару месяцев назад. В-третьих, сам факт того, что великий князь с кем-то встречается до такой степени официально, что привёл свою пассию на церемонию помолвки, уже само по себе — сенсация.

И всё это с гарантией оттянуло бы на себя внимание приглашённых гостей. Что было в корне неправильно, учитывая то, что в центре события должна была находиться великая княжна Анна. Тихая серенькая мышка по натуре, каким-то образом умудрившаяся родиться в императорской семье, она, тем не менее, наверняка мечтала хотя бы в день своей помолвки блистать так, чтобы все ахнули. А если и не мечтала, то за неё однозначно помечтали родители.

В общем, Борису пока показали стоп-сигнал. Дав понять, что против его отношений с Агатой, в принципе, ничего не имеют, но с обнародованием лучше обождать.

Борис по этому поводу долго сопел, но в итоге смирился. Чему в немалой степени поспособствовало то, что Агата нисколько не расстроилась, всё прекрасно поняла и заверила возлюбленного, что и сама пока не очень фанатеет от идеи оказаться в самой гуще сливок общества, в свете софитов. Как-никак, несмотря на безупречное воспитание, всю жизнь она прожила в глуши, и даже в академии ей было ощутимо тяжело.

Мою благостную полудрёму уничтожил вопль Трофима и ощущение, что машину повело в сторону.

Я резко вскинул голову, открыл глаза и, оценив обстановку на дороге, дёрнул руль на себя.

Машина вернулась на свою полосу, чудом избежав столкновения со встречным «Чёрным призраком». Несмотря на погоду, дорога была не скользкой, но спросить у Трофима, какого чёрта произошло, я не успел. Потому что ответ ворвался в салон сквозь лобовое стекло, врезался боком мне в грудь так, что дыхание сбилось и рявкнул:

— Государю императору — ура!

— Пресвятая Богородица! — Трофим, одной дрожащей рукой сжимая руль, другой перекрестился. — В гроб! В гроб ведь сведёт ваша тварюга, Константин Александрович!

— Здравствуй, Джонатан! Рада тебя видеть. — Надежда Александровна Барятинская не ударила в грязь лицом и повела себя безупречно.

— Спасибо, что не угробил, — фыркнул Вова.

Я посмотрел на чайку и покачал головой.

— Прибил бы тебя, фамильяр. Да жалко.

Джонатан в ответ возмущённо крикнул по-чаячьи и как-то странно раскорячившись, подал мне лапу. К лапе обрывком бечёвки была привязана бумажка.

Опять записка. Ну, надеюсь, на сей раз не от великой княжны. Она, насколько я знал, была не в восторге от помолвки, но, в целом, смирилась. Как и подобает особе императорской крови.

Впрочем, даже если бы Анна и захотела написать мне что-то вроде «похитьте меня, я вся ваша», то призвать для этого моего фамильяра она бы уж точно не смогла. Такое, пожалуй, мог исполнить лишь один человек... В общем, развязав бечёвку, я уже на девяносто девять процентов был уверен в том, что знаю, от кого записка.

А развернув, понял, что не ошибся. Корявые буквы, выведенные непривычной к письму рукой, сообщали: «Видила канец. Прейди».

Я хмыкнул и большим пальцем почесал переносицу. Очень, конечно, рад за Мурашиху, что она, в её-то годы, увидела конец. Только, спрашивается, я ей теперь зачем? Радостью поделиться?

Впрочем, хватит этого солдафонского юмора даже мысленно. Не время расслабляться, тут не то что война — конец света вовсю бушует. И Мурашиха — одна из тех сил, что ему противостоит. Так что если бабка вдруг хочет поделиться со мной какой-то информацией, надо заткнуться и внимательно выслушать.

Правда, для этого надо сперва откатать обязательную программу в Зимнем дворце.

— Время терпит? — спросил я Джонатана.

Он молча смотрел на меня.

— Или мне прямо сейчас срываться? Оскорблять императорскую семью своим отсутствием?

— Государю императору — ура! — возмутился Джонатан.

— Ну вот, спасибо, что расставил приоритеты, — улыбнулся я. Погладил пальцем чаячью голову.

Джонатан зажмурился от удовольствия.

***

В парадном зале мне не понравилось. Сразу.

Я не знал, в чём дело. Вроде бы всё было как всегда на подобных мероприятиях: музыка, люди, подносы с бокалами и закусками, которые сноровисто разносили официанты, немного гвардейцев, незаметно хранящих покой.

Но атмосфера была какая-то нехорошая.

Вова и Надя либо ничего не заметили, либо не придали значения. Дождавшись начала очередного танца, отправились вальсировать, а я стоял неподалёку от входа. Лихорадочно соображал, пытаясь определить источник беспокойства.

Но источника не было. Всё казалось просто разлитым в воздухе. В этих лицах вокруг меня. В этих разговорах...

— ...мне кажется, что его величеству не худо было бы издать указ, чтобы во времена подобных торжеств из города удаляли всякое отребье, — донёсся до меня нервный женский голос. — Я собиралась, готовилась с самого утра, а по дороге навстречу — хромой, одноногий нищий с побитым глазом! Меня до сих пор передёргивает от этого зрелища.

— Полностью вас понимаю, дорогая, — ответила подруга возмущённой дамы. — Конечно, эти люди должны где-то жить. Но они не должны оскорблять взоры таких, как мы!

Дамы продефилировали мимо меня. Я чудом удержался от замечания, что в такой день негоже оскорблять мой слух подобной хренью. И что не худо было бы подобных «аристократок» выселить куда-нибудь подальше от Петербурга, в Сибирь например.

Хотя, что это со мной такое? С каких пор я обращаю внимание на пустопорожнюю болтовню пустоголовых девиц?

Нет, атмосфера положительно была какая-то не такая.

Я огляделся в поисках знакомых лиц. Таковых нашлось немало. Собственно, все Воины Света из первого потока присутствовали тут. Вне зависимости от положения рода, мы были на текущий момент чуть ли не первыми лицами государства, на нас возлагались все надежды. А не так давно мы вновь доказали свою незаменимость, устранив самый сильный прорыв Тьмы за всю историю их существования. Не такую уж длинную, конечно, но тем не менее.

Анатоль танцевал с незнакомой мне девицей, которая заливисто смеялась над тем, что он ей говорил. Андрей стоял изваянием возле стены. И сам лицом напоминал стену. К нему вряд ли кто-то осмелился бы подступиться, и это тоже было странно. При всех своих пристрастиях к аскезе и закаливанию духа, светскими приличиями Андрей не пренебрегал, не то воспитание. И уж о том, чтобы придя на бал по приглашению императора, полностью игнорировать происходящее — как минимум неприлично, должен был знать...

Да. Странно. Очень странно...

Мишель и Полли приближались ко мне с другой стороны зала. Полли держала Мишеля под руку. Он выглядел растерянным, она — злой.

— Здесь что-то не так! — выпалила Полли, даже не поздоровавшись, едва только оказалась рядом со мной.

— Что именно? — спросил я.

— Да, право же, ерунда, — забормотал Мишель. — Не стоит обращать...

— Ерунда? — Полли аж подпрыгнула на месте. — Это не ерунда, господин Пущин! Это — высказывание, за которое мужчину стоило бы вызвать на дуэль!

— Так, давайте без дуэлей, мы в приличном обществе! — повысил голос я. — Что случилось?

Они заговорили одновременно. Мишель изо всех сил пытался сгладить острые углы, Полли, напротив, как могла, сгущала краски. Сложив одно с другим и разделив пополам, я получил вот что.

Полли и Мишель танцевали, никого не трогали. Проходя в танце мимо стоящих без партнёров дам, они услышали, как одна из них высказала что-то на тему «приглашённых на мероприятие такого уровня безродных бастардов», и при этом смотрела прямо на Мишеля.

— Как бы ты поступил в такой ситуации, Костя? — спросила Полли, глядя на меня горящими жаждой мести глазами.

— Я — никак, — пожал я плечами.

— Что-о-о? — возмутилась Полли.

— А что бы ты хотела, чтобы я сделал? — Я даже усмехнулся. — Ударил женщину? На мероприятии такого уровня? Ну... нет. И потом, это была частная беседа, которую вы вообще не должны были слышать.

— Но она постаралась, чтобы мы услышали!

— Вступать с ней в перепалку я бы тоже не стал. Не то мероприятие. Однако если бы я был на вашем месте, то и без внимания такое оскорбление точно бы не оставил. Дама ведь наверняка пришла не одна. А значит, ничто не мешает вызвать на дуэль её кавалера... Здравствуйте, госпожа Алмазова, рад вас видеть.

Я церемонно поклонился приблизившейся Кристине. Со второго семестра она вернулась в Императорскую академию. Если верить книге, в обозримом будущем в Париже прорывов Тьмы не ожидалось.

Кристина была одета в чёрное платье с блёстками. Оно бы выглядело траурным, если бы вызывающим образом не оголяло плечи. Да и вообще, Кристина была пусть и не великой княжной, но занимала такое положение, что осудить её за выбор гардероба могла разве что родная мать, первая статс-дама Российской империи. Ну, или сама императрица.

— Радость полностью взаимна, — холодно сказала Кристина. — Господин Пущин. Госпожа Нарышкина.

— Окажете мне честь на следующий танец? — спросил я.

— Разумеется, господин Барятинский. Я как раз успею допить вино.

Кристина приподняла бокал с красным вином и слегка его пригубила. Потом резко развернулась и пошла куда-то в сторону. Мы смотрели ей вслед.

— Как эффектно она выглядит... — Полли уже забыла про возмутивший её конфликт. — Надо спросить, что это за ткань. Наверняка купила в Париже. Надо будет заказать что-то подобное. Мишель, как ты думаешь, мне пойдёт чёрный цвет?

— Я думаю, тебе пойдёт всё, что угодно, — ответил Мишель.

Я улыбнулся и покачал головой. Растёт мальчишка. Слышу речь не мальчика, но мужа.

Тем временем Кристина добралась до двух болтающих дам и, споткнувшись (разумеется, совершенно случайно), выплеснула на одну из них вино.

Красная жидкость попала даме в лицо и расплылась безобразным пятном по светло-эелёному платью.

— Вот примерно это бы и произошло, — глядя на Кристину с нескрываемым удовольствием, сказал я.

Глава 2

Закончился танец, стихла музыка. Мы услышали охи и ахи пострадавшей дамы, извинения Кристины.

«Какой кошмар! — говорила она. — Теперь из-за меня вы так плохо выглядите на мероприятии ТАКОГО уровня! Никогда себе не прощу, что испортила вам праздник».

Полли, не удержавшись, рассмеялась.

— Это было очень не по-взрослому, — упрямо сказал Мишель.

— Да ладно тебе, — хлопнул я его по плечу. — Мы же дети. Можем себе позволить.

Кристина вернулась как раз вовремя. Зазвучала музыка, и мы с ней, в числе прочих, отправились кружиться в танце.

— Здесь что-то не так, — тихо сказала Кристина.

— Ладно, сдаюсь, — сказал я. — Здесь действительно что-то не так. Вряд ли в этом зале есть хоть одна идиотка, не знающая, кто такой Мишель. Не знающая, что он — Воин Света, надежда и опора государства. Разве что настолько тупая, что не в состоянии вести себя прилично.

— Нет, — мотнула головой Кристина и, сняв одну руку с моего плеча, сделала поворот. После чего вернулась, и моя ладонь вновь легла на её талию. — Это — госпожа Борзова. Не семи пядей во лбу, но того, что она сказала про Мишеля, она бы никогда не сказала.

— Фамилия у неё — что надо, — заметил я.

— Ты намерен шутить?

— Господи, какие все стали серьёзные, — вздохнул я.

— Это не единственный инцидент, Костя. Ты пришёл недавно, а я здесь уже почти час. Люди задирают носы друг перед другом, как никогда. Они грубы и заносчивы. Да и выход виновников торжества отчего-то задерживается.

Тут я окончательно потерял охоту шутить. Нахмурился.

— Ты хочешь сказать...

— Да, — кивнула Кристина. — Если бы здесь была твоя светящаяся подружка, она бы наверняка начала бить тревогу.

Я пропустил мимо ушей то, с каким ядом в голосе Кристина произнесла «твоя подружка». Светы здесь не было. Как не было и зеркал. Напрасно мы тревожились.

Но теперь настало время волноваться как следует. Потому что в последнее время Тьма исполняет смертельный номер под названием «Семь смертных грехов». Она уже показала нам жадность, похоть и чревоугодие. Оставалось четыре.

И сейчас у нас всё больше оснований предполагать, что на наших глазах разыгрывается Гордыня.

— Ну и какова, по-твоему, вероятность, что среди присутствующих затесался Дмитрий Сидоров? — спросил я.

Имена исполнителей, привязанные к местам прорывов, показанные книгой, я знал наизусть.

— Нулевая, — поморщилась Кристина. — Но ведь и Зимнего дворца в списке не было, не так ли?

Не было. Если верить книге, то Дмитрий Сидоров должен был исполнить свой номер где-то в районе здания Главного адмиралтейства — возле которого сейчас несёт вахту кто-то из нового поколения Воинов Света.

Проклятый призрак вновь затеял врать?.. Или это мы ошибаемся?..

— Ты кому-то сообщала? — спросил я.

— О чём? О том, что некоторые аристократы вдруг начали задирать носы, и у меня плохое предчувствие? Нет.

— Ладно. Давай думать. Если Федот не ошибся, то Дмитрий Сидоров, который нам нужен — владелец парикмахерской на Невском.

Мы с Кристиной переглянулись, и она коротко кивнула:

— Поняла.

Танец мы закончили раньше, чем умолк оркестр. Кристина испарилась. А я нашёл взглядом тех девиц, которые обсуждали необходимость освободить Петербург от неприятных глазу элементов. По счастью, они не танцевали и, при виде меня, затихли. Обе были, кстати сказать, симпатичными, хотя и старше Кости Барятинского лет на пять каждая.

— Дамы, — вежливо сказал я. — Не могу не отметить красоту ваших причёсок. Что за великий мастер трудился над этими шедеврами?

Дамы выглядели явно польщёнными и с удовольствием рассказали о невероятно модной парикмахерской на Невском, где цирюльники работают в том числе и на выездах.

Окончание разговора я скомкал. От меня явно ждали приглашения на танец, но я просто отвернулся и отошёл. А ко мне подскочила Кристина.

— Нашла эту курицу в уборной, — прошептала она. — Причёску она делала в той самой парикмахерской. Вернее, цирюльник приезжал к ней на дом.

— Я проверил ещё двоих, — сказал я. — Та же история.

Мы переглянулись.

Началось.

— Адмиралтейство в двух шагах отсюда, — процедила сквозь зубы Кристина.

Это я уже и сам понял. Предъявить призраку что-то будет крайне сложно. Он сошлётся на кучу всяких неопределённостей.

Первым делом я достал из кармана передатчик, стилизованный под портсигар, открыл его и отстучал сообщение для оператора: «Сидорова брать. Нѣмѣдлѣнно. Подтвѣрждён».

Ответ: «Прiнято» — последовал практически мгновенно. Из того, что оператор не поставил точку, я заключил, что он действительно понял всю срочность ситуации.

— А что будем делать здесь? — спросила Кристина. — Вызывать подкрепление?

— Рано, — пробормотал я. — Переполошим всех, паника начнётся. Хотя...

Не договорив, я отстучал ещё одно сообщение: «Прiготовить порталъ въ Зимнiй. Свѣта и Платонъ. Ждать командъ. Связь каждые 5 минутъ. Если нѣтъ сообщенiй — начинать».

Миг спустя вылезло ещё более лаконичное: «Есть».

— Пить, — буркнул я и захлопнул портсигар.

Вот так-то лучше. Пусть стоят на низком старте, а мы посмотрим, как будут развиваться события.

Музыка умолкла, и новый танец не спешил начинаться. Напротив, все танцующие разошлись по сторонам, освободив центр зала. Мы с Кристиной тоже отошли.

Может быть, конечно, я зря забил тревогу. Аристократы, ведущие себя по-скотски, это не такое уж диво дивное. Но тут лучше перебдеть.

Вспыхнуло. У меня перехватило дыхание. Неужели эти идиоты уже портанули сюда Платона со Светой? Да нахрена же, Господи?!

Но — нет. Это действительно был портал, однако принёс он совершенно других людей. Тех, ради которых всё происходящее и затевалось.

Посреди зала появилась целая куча народа. Во-первых — Его и Её Величества. Во-вторых, великая княжна со своим будущим мужем. В-третьих, за спинами Анны и её жениха стоял великий князь Борис.

Ну и в-четвёртых — человек десять мужчин и женщин, видимо, представляющих собой родню со стороны жениха.

Все одновременно поклонились. Оркестр исполнил что-то короткое и торжественное. После чего заговорил император.

Я, каюсь, совершенно пропустил его речь мимо ушей. Мне было одинаково всё равно и на то, что говорит глава государства, и на потерянный вид пытающейся держать себя величественно Анны. Я старательно мониторил пространство вокруг.

Как же мне не хватало Светы, с её сверхчутьём! Ну или хотя бы Риито. Возможно, они помогли бы выиграть секу...

И в этот момент меня будто из ведра окатили ледяной водой.

Тьма не любила повторяться. Она каждый раз разыгрывала представление как-то по-новому. И в предыдущий раз у неё, кажется, получилось нащупать наиболее эффективный вариант развития событий.

Все, кто жрал возле антикварной лавки чёртовы пирожки, послужили проводниками Тьмы, этакими микропрорывами. Основным же гостем стал сам организатор аттракциона невиданной щедрости.

Если и сейчас произойдёт нечто подобное, то...

Я окончательно положил на все приличия. Стоя в первых рядах, пред самыми светлыми очами императорской семьи, сунул руку в карман и достал портсигар. Более того — я его открыл.

Возможно, настоящий аристократ поступил бы как-то иначе. Постарался бы максимально вежливо удалиться. Или даже дослушал бы до конца речь императора, выпил бокал шампанского, и только после этого отошёл в уборную отстучать сообщение.

Но я не был аристократом. Я был капитаном Чейном, для которого сейчас важной была только одна мысль: я послал своих людей на смерть.

«Платонъ, Свѣта, новички — на Сидорова», — отстучал я.

Ответа не было мучительно долго. Секунд пять или шесть. Я уже был близок к тому, чтобы начать во весь голос орать неприличные слова, но, к счастью, этого не потребовалось.

«Васъ понялъ», — появилось сообщение.

Я физически ощутил облегчение. Так же явственно почувствовал и замешательство оператора.

Ничего страшного. Если из Сидорова вылезет что-то сопоставимое с тем, что мы видели в прошлый раз, Света и Платон сумеют это сдержать, а новички им помогут. Если же здесь будут всего лишь микропрорывы, то с ними мы справимся, нас тут шестеро. Плюс — император, который может работать со Светом не хуже нас, а может, даже и лучше.

Выдохнув, я захлопнул портсигар, убрал его в карман и поднял взгляд на императора, готовый дослушать речь.

И только тут понял, что в зале тихо, как никогда, а император смотрит на меня. Спокойно, ласково — будто мноопытный сержант на новобранца, который на построении после команды «смирно» затеял ковырять в носу.

И ещё множество глаз смотрели на меня. С удивлением, осуждением, насмешкой и недоумением.

Хотя, как оказалось, не все.

Я понял, что мне надо извиниться, как-то оправдать своё поведение. Уже раскрыл было рот, сам не зная, что за слова сейчас произнесу. По сути дела, я облажался на мероприятии самого высокого уровня. Любой другой аристократ после подобного попал бы в опалу.

Но меня, что называется, спасли.

— О Боже! — услышал я дрожащий голос.

Резко повернул голову. Дама в светло-зелёном платье, которая вернулась из уборной после того, как замыла пятно от вина, выкрутилась из положения весьма изящно. Она держала у груди букетик цветов. Где его раздобыла — вопрос интересный, однако, если учесть, что все аристократы по умолчанию в той или иной степени маги, можно не заморачиваться.

Дама прижала ладонь ко рту. Она полными ужаса глазами смотрела не на меня, а на Анну и её жениха.

Я проследил за взглядом. Великая княжна и её будущий супруг выглядели совершенно нормально. Они почувствовали странное внимание дамы и, кажется, весьма озадачились. Анна потупила взгляд, а жених сдвинул брови —готовый кинуться защищать честь, раздавать пощёчины и вызывать на дуэль, понять бы только, кого.

— Я просто не могу поверить, — подхватила вскрик дамы одна из девушек, у которых я спрашивал про парикмахерскую. — У великой княжны выбилась прядь волос!

— Ей что, делали причёску в Чёрном городе? — ахнула её подруга.

— И этих людей мы считаем своим примером во всём! — послышался ещё один голос.

— Они полагают себя в праве задавать тон!

— Диктовать моду!

— Управлять государством!

Побледневшая, ничего не понимающая Анна подняла руку и попыталась что-то сделать с одним из своих локонов.

Но не успела. Раздался крик.

Анна обернулась, как и её жених. Великий князь Борис, схватившись за голову обеими руками, согнулся пополам, как будто от невыносимой боли. Но это была не боль. Хор голосов тараном ударил в Бориса извне. Голосов зовущих, грозящих, уговаривающих.

Началось.

Я заговорил громко. Усилил голос магией, чтобы достучаться до всех максимально быстро:

— Тайная канцелярия! Прошу всех, кто ценит свою причёску меньше своей жизни, немедленно покинуть дворец! Бегом! — Выкрутил громкость на максимум и рявкнул: — Воины Света — к оружию!

Возможно, у Анны Александровны и были претензии к своему будущему супругу, которого ей просто выдали, как свершившийся факт. Возможно, она ощущала себя принцессой, заточённой в башне, охраняемой огнедышащим драконом. Но лично мне её жених сразу понравился.

Он первым среагировал на мой призыв. Резко привлёк к себе Анну, обхватил обеими руками, что-то шепнул. Как всегда, когда портал делает мастер своего дела, я портала, по сути, не увидел. Так, мелькнуло что-то вроде вспышки, по контурам совпадающее с парой Анна плюс жених, и исчезло вместе с ними.

Борис тем временем упал на пол. Свернулся в позу эмбриона. Его трясло. Императрица бросилась к сыну, но Борис, внезапно развернувшись, взмахнул рукой.

— Нет! Я останусь! — крикнул он.

Её Величество хотела что-то возразить, но тут возле неё в один шаг оказался император. Нецарственным образом схватив свою царственную супругу за талию, он швырнул её в сторону недавно прибывших гостей со стороны жениха. Поднял руку.

Вот он был не просто мастером порталов, он был — гением, наверное. В этот раз я даже вспышки не увидел, люди позади него просто исчезли. А император протянул ладонь сыну, помог ему встать. Борис был бледен, но лицо выглядело решительно.

— Началось, — спокойно сказала Кристина, и в руке её очутился сверкающий меч.

Дама, облитая вином, бухнулась на колени. Букетик выпал из ослабевшей руки, цветы разлетелись по полу.

— Никаких достоинств, — простонала дама. — У них нет никаких достоинств! Ни ума, ни красоты, ни силы! Они даже не могут справиться с Тьмой. Они не могут справиться с... со мной!

Последние слова прозвучали не её голосом, но тысячью голосов. А потом дама подняла голову и взвыла. Стоя на коленях, она отклонилась назад, будто делала гимнастическое упражнение. Пышная грудь дамы раскрылась, лопнула, и оттуда выплеснулась Тьма.

Вот теперь, наконец, поднялся визг. Раздались крики. Гости бросились к дверям.

— Твою мать! — рявкнула Кристина. — Сука!

— Что?.. — начал было я, но уже сам сообразил, что.

Большинство поражённых вирусом гордыни были женщины. И в большинстве своём они пришли с мужчинами. Которые, как не трудно догадаться, и не подумали бежать — они вцепились в своих жён, недоумевая, что с ними творится, пытаясь докричаться до них.

— Никто не уйдёт, дамы и господа! — прогрохотал голос от дверей.

Я обернулся и увидел мужчину во фраке, с усами, как у гусара. Он взмахом руки наложил на дверь какое-то заклятие и призвал личное оружие — это предсказуемо оказалась сабля.

— Никто не уйдёт, — повторил он тысячью голосов. — Вы все будете свидетелями переворота. Государством должны править лучшие из достойнейш...

Договорить ему помешала светящаяся стрела, вонзившаяся в грудь. Полли вступила в битву первой из Воинов Света. Ахнув, мужчина взмахнул руками и рухнул на колени. Следующая стрела врезалась в дверь и разнесла её в щепки. Не полагаясь на один лишь Свет, Полли накачала своё оружие изрядным количеством магии.

— Бегите! — завизжала она и спряталась за спину Мишеля.

Некоторые побежали. Человек пять даже успели выскочить из зала, но потом сражённый Полли мужчина лопнул, как перекачанный воздушный шарик, и из него выплеснулась Тьма.

Сгустки Тьмы возникали по всему залу. Сохраняя человекоподобные очертания, они хватали тех, кто оказался рядом с ними, тут же обращая их в пепел. Зал заполнили визг и крики.

Я призвал цепь. Глаза разбегались, я не мог определиться, куда бежать, кого бить первым. Как и всегда в такой ситуации мне помог мой извечный принцип: не ищи лучшего приложения для своих сил, просто бери — и делай, всё, что угодно, лишь бы не стоять столбом. Возможно, конечно, поразмыслив минут пять, ты найдёшь эффективный способ действий и выиграешь. А возможно, просто потеряешь пять минут, и всё будет кончено.

Цепь бросилась к первой жертве. Обернулась вокруг сгустка Тьмы, который пёр на мужчину. Мужчина — видимо, супруг того, что не так давно было красивой дамой, — сидя на заднице, перебирал ногами по паркету. Прилагаемые усилия никак не конвертировались в желаемые результаты. Отползал мужик медленно, но хотя бы отползал. Моя цепь сохранила ему драгоценные мгновения и жизнь.

Я рывком притянул тварь к себе и, лишь только оказался с ней «лицом к лицу», левой рукой схватил за то, что можно было посчитать глоткой.

— Никак не уймёшься, сука? — прорычал я и улыбнулся. — Счастливо обосраться и в этот раз!

Свет я направил не в оружие, но в ладонь. Из-под пальцев хлынуло свечение, и кусок Тьмы, пойманный мною, завопил на разные голоса. Тварь пыталась ударить, но её щупальца лишь скользили по мне, не причиняя вреда.

Пара секунд, и тварь осыпалась пеплом.

Глава 3

Я шагнул вперёд, вертя головой в поисках Нади и Вовы. Со всех сторон уже кипела битва. Мои Воины сориентировались быстро.

Полли под прикрытием Мишеля и Анатоля строчила стрелами, как пулемёт, и её стрелы не знали промаха. Мишель и Анатоль отражали атаки тех, кто пытался накинуться на Полли. Андрей перемещался по залу, спасая тех несчастных, кто замешкался, но пока был жив. Тем же занималась и Кристина.

Вову и Надю я увидел возле окна. Надя была бледной, как покойница. Вова заслонял её собой, сжав кулаки, сосредоточенный и готовый ко всему. У него даже личного оружия не было, он ничего не мог противопоставить Тьме, но Надю бросать не собирался. А бежать с ней к дверям было равносильно самоубийству.

— Окно! — заорал я. — Вова! Надя! Окно!

Услышали меня оба, первой поняла Надя. Сестра моя, при всей своей эмоциональности, в стрессовых ситуациях соображала — дай бог каждому. Только пожар мог вогнать её в ступор, но сейчас пожара не было.

Она обняла сзади Вову и попятилась. Вова упирался. Надя что-то шепнула ему на ухо, и Вова, кивнув, оттолкнулся ногами.

Он прыгнул спиной вперёд. По сути, спиной Нади. Вместе они разбили окно и полетели вниз.

Я перевёл дух. Главное, чтобы не расцепились в полёте. Родовая магия спасёт Надю, и Вову тоже — никуда не денется.

Огромное окно осыпалось осколками. Холодный ветер и снег ворвались в зал, заметались по нему, приводя в чувства тех, кто был готов потерять сознание от ужаса.

— В моём дворце! — прогремел вдруг голос императора. — В день помолвки моей дочери!

Сколько силы было в этом голосе, столько же оказалось и во вспышке Света. Что именно сотворил император, я разглядеть не успел, меня попросту ослепило.

Визг, вопли отродий Тьмы неслись отовсюду. Казалось, этих демонов жарят живьём. Да по сути, так оно и было.

Наконец, Свет померк. Я моргнул. Моё особое зрение быстро адаптировалось, и я увидел императора, который обмяк, опираясь на плечо Бориса.

Я оценил обстановку в зале. С десяток тварей пережило атаку. Но то, что стояло в дверях, издохло, и полуослепшие люди ломились на выход. Один из официантов с воплем выскочил в выбитое окно. Видимо, посмотрев на Вову и Надю, решил, что внизу поставили батут.

Я бросился за этим идиотом, послал впереди себя цепь. Та нырнула вниз, и тут же я почувствовал чудовищной силы рывок. Держался обеими руками, упирался ногами, но проклятый натёртый паркет мне в этом совершенно не помогал. Я скользил к окну.

Падение мне ничем не грозило, конечно. Вот только покидать поле боя не хотелось. Что-то подсказывало, что веселье здесь ещё будет, и так вот внезапно уходить — неприлично.

Мысленно я отдал цепи приказ удлиняться, и та разматывалась, будто леска. Я чувствовал себя рыболовом, который поймал на блесну здоровенного сома и теперь даёт ему немного порезвиться — чтобы измотать, прежде чем начать подводить к берегу.

Цепь удлинялась, я скользил по паркету. Мозг лихорадочно высчитывал высоту... Нет, не успеть. Если этот дурачок висит вниз головой, то ему точно крышка. Если вниз ногами — повезёт больше, всего лишь сломает ноги.

А на меня справа нёсся сгусток проклятой Тьмы. Я уже ничего не успевал сделать.

Как вдруг сквозь густо летящие хлопья мокрого снега будто пронеслась белая молния. Миг — и я ощутил, что тяжесть исчезла, а скольжение к окну прекратилось.

Джонатан. Этому парню не привыкать спасать падающих недотёп. От души тебе, фамильяр! Сочтёмся.

Цепь вынырнула из окна, обернулась вокруг моей руки. Своим фирменным ударом я встретил налетевшую на меня тварь, которая недавно была человеком. Удар, вспышка, истошный визг тысячи голосов.

Тварь упала. Я надавил коленом ей на «грудь» и ударил ещё раз, ещё и ещё. Очередной удар пришёлся на паркет. Щепки полетели в разные стороны, а холодный ветер из окна поднял в воздух пепел.

Минус один.

Сколько их осталось?

Я поднялся на ноги, огляделся.

Мишель тоже успел попортить паркет. Вогнал в него саблю сквозь тело твари, которая, визжа, осыпалась пеплом. Полли выстрелом в «спину» повалила другую тварь, которая неслась к великому князю и его венценосному отцу. Кристина в одиночку отмахивалась от двух тварей. Анатоль и Андрей неслись ей на подмогу. Ещё быстрее неслись стрелы Полли. Там всё было решено.

Я встал и отозвал цепь. Когда выдохнул, всё уже было кончено. В воздухе носился пепел. Те немногие, кто не успели убежать, жались к стенам и дрожали. С десяток мужчин и женщин.

— Не хотелось бы говорить о людях плохо, — сказал я, — но на вашем месте я бы никогда больше не посещал парикмахерскую Дмитрия Сидорова на Невском. И знакомым отсоветуйте. Впрочем, к концу дня она, вероятно, уже перестанет существовать.

— Мы победили? — спросила Полли.

Судя по голосу, она поверить не могла, что на этот раз всё обошлось столь малой кровью. Всего-то пара десятков убитых, да разбитое окно.

— Нет, — поморщился я. — Это ловушка.

— Ловушка? — переспросила Кристина, подходя ко мне.

Андрей и Анатоль шли рядом с ней, тоже глядя на меня с недоумением.

— Или, вернее, отвлекающий маневр, — сказал я. — Действительно, что может быть важнее, чем нападение на Зимний дворец, да ещё и во время помолвки великой княжны?

Кристина сообразила сразу.

— Что делаем? — быстро спросила она.

— Портал в помещении я открыть не смогу. Вернее, смогу, но тут весь зал разворотит. На счёт три — прыгаем.

— Прыгаем? — изумился Анатоль. — В смысле — туда? — Он посмотрел в окно.

— Раз, — сказал я. — Два. Три. Кто со мной — тот герой!

Подбежал к проёму и прыгнул. Шестым чувством ощутил, что прыгнул не один. Вытянул руку перед собой. В воздухе образовалось бесформенное пятно. Я ворвался туда первым, а следом — пятеро остальных. Пятеро людей, готовых доверить мне свои жизни без рассуждений.

Был краткий миг, когда я видел Изнанку мира. Серое странное место, которое очень не любит чужаков, и откуда, если уж ты там очутился, почти невозможно выбраться. Все порталы вели через Изнанку, поэтому их генерация и считалась высшей магией, которую изучают лишь на старших курсах.

Словно наваждение — эта серость рассеялась, и в лицо мне вновь ударил холодный ветер с мокрым снегом.

Ориентация в пространстве сменилась согласно задуманному. Я очутился именно там, где и планировал, там, где выход из портала был заранее подготовлен. А именно — на крыше дома напротив злосчастной парикмахерской.

За спиной послышались ахи и стоны — Воины Света вывалились из портала вслед за мной, но, видимо, не все столь же удачно. Первым ко мне подбежал Анатоль. Глядя сверху вниз, беззаботно присвистнул. Толкнул меня в плечо.

— Памятное местечко, а?

Я не сразу понял, о чём он. Потом пришло воспоминание. Не собственное, а воспоминание Кости Барятинского, которое когда-то оживил гипнозом Мишель. Анатоль был прав: именно на этом месте Костю едва не сбил летящий на огромной скорости автомобиль.

За рулём тогда сидел Рабиндранат, сумасшедший парнишка, которому взболтала мозги Мурашиха. Он полагал, что вот-вот станет новым императором, и только я ему мешаю, вот и пытался решить вопрос. В итоге нарешал на свою голову: вместо Кости Барятинского в этот мир пришёл я. И где теперь Рабиндранат? Упокой, Посейдон, его душу...

На Невском не происходило ничего. Настолько ничего, что прямо совсем. Люди шли, машины ехали. Света, Платон и горстка Воинов-новобранцев стояли на тротуаре напротив, выглядели растерянно. Нас они пока не заметили.

Мысленно я одёрнул себя: наверное, негоже теперь называть этих ребят новобранцами. Не так давно они пережили крещение огнём. Да такое крещение, что не дай бог никому. Хотят они того или нет, но они — Воины, самые настоящие. И война — их жизненное призвание.

— Что-то тут не так, — сказал я.

Мишель, Андрей, Кристина и Полли встали по левую и правую руки от меня, все они всматривались сверху вниз, выискивая хоть какие-нибудь признаки катастрофы. Тщетно.

— Может быть, всё случится не здесь, а там, где живёт этот парикмахер? — предположил Мишель.

— Он живёт прямо над парикмахерской, — возразил Андрей.

Это был его пост. Андрей арендовал квартиру в том доме, на крыше которого мы стояли. Отлучился он лишь по случаю приглашения на помолвку великой княжны, и то — безо всякого удовольствия. Этот парень себе не изменял: долг и испытания были для него превыше всего, а балы и званые обеды казались пыткой.

— Может, всё-таки Адмиралтейство? — спросила Кристина. Но в её голосе не слышалось уверенности.

Из дверей парикмахерской вышел Витман. Закурил. Его портсигар был поистине волшебным: когда надо, там лежали сигареты, когда надо — чудесным образом появлялся передатчик. Вот и теперь, закрыв и вновь открыв портсигар, Витман потыкал туда пальцами. Спустя несколько секунд у меня в кармане зажужжало.

«Дмитрiй Сидоровъ взятъ. Доложитѣ обстановку».

— Сидорова взяли, — сказал я своим. И набрал: «Ликвидированъ точечные прорывъ Тьмъ въ Зимнѣмъ».

— Так может — всё? — предположил Анатоль.

Мы внимательно на него посмотрели.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Полли.

— Что всё закончилось. Прорыв во дворце. Мы справились. Может быть, силы Тьмы уже на исходе? Может быть, не нужно искать проблемы там, где их нет?

Я хмыкнул. Мысль была заманчивой. И она становилась всё более заманчивой с каждой секундой. Ведь мы перенеслись сюда в той одежде, в которой были на балу. Парни — во фраках, девушки — те вообще...

Спохватившись, я снял пиджак и набросил его на плечи Кристине. Та дёрнулась, но возражать не стала. Ветер выл лютый, особенно здесь, на крыше. В своём открытом платье Кристина наверняка чувствовала себя так, будто стояла голой.

Мишель, заметив мой маневр, закутал в свой пиджак Полли. Та благодарно шмыгнула носом и сказала:

— Ну так и что? Мы будем продолжать стоять тут и ждать воспаления лёгких?

— Внизу, в первом этаже, есть кафе, — сказал Андрей, который о своём участке знал всё. — Можем посидеть там. Дамам следует обеспечить хотя бы минимальный комфорт.

Судя по выражению лица, Андрей тяготился тем, что рядом с ним нет дамы, которой он мог бы пожертвовать пиджак, чтобы в полной мере насладиться холодом. Почувствовав что-то такое, Анатоль проникновенно заглянул другу в глаза.

— Если тебе жарко, я бы охотно принял излишки твоей одежды. А то из меня тут, кажется, уже все потроха выдуло.

Андрей фыркнул и подвис, сочиняя остроумный ответ. Но сочинить не успел.

— Смотрите, — вдруг ахнула Кристина. И в тот же миг мы услышали удар.

Я посмотрел вниз. Две машины столкнулись. Как им это удалось — загадка. Столкнулись, что характерно, бортами. Как будто обе из последних сил пытались избежать аварии, и стараниями водителей развернулись перпендикулярно направлению движения.

— И как это связано с гордыней? — озадачился Анатоль.

— Может, сейчас водители начнут выяснять, чья машина лучше, и подерутся? — предположила Полли.

Водители и пассажиры действительно вышли из машин, но поступили странно. Они полезли на свои автомобили. В буквальном смысле: сначала на капоты, потом — на крыши. Трое мужчин, две женщины.

— Это уже достаточно странно, или всё ещё нет? — спросил Андрей.

Завизжали покрышки по скользкой дороге. Ещё две машины боками влетели в намечающуюся кучу-малу. Люди, что стояли сверху, повалились, но подняться на ноги не пытались. Вскоре к ним, на крышах машин, присоединились другие люди.

— Чёрт знает что, — пробормотала Полли. — Иначе это не назовёшь. И что нам делать?

Я понятия не имел, что делать. Хотя уже было очевидно, что мы наблюдаем признаки приближающегося прорыва, его источника не видел.

Я опустил взгляд на портсигар, отстучал сообщение: «Какъ Сидоров?»

Ответ пришёл мгновенно: «Мѣртвъ. Мумифицировался».

Значит, своё дело Дмитрий Сидоров уже сделал. Значит, главного источника Тьма у нас больше нет, и то, что мы видим, это и есть вся картина на сегодняшний день.

Машины продолжали сбиваться в кучу. Проезжую часть они перегородили меньше, чем за минуту. Потом начали загромождать тротуары. Помимо водителей и пассажиров наверх полезли прохожие. Люди выбегали из домов, как будто привлечённые криками ярмарочного зазывалы, и тоже бросались к куче. Вот они уже ложились на крыши машин вторым слоем, вот появился третий.

— Костя, нужно что-то делать. — Кристина решительно продела руки в рукава моего пиджака. — Ты посмотри: их сотни!

— Если уже не тысяча, — упавшим голосом произнесла Полли.

Я видел. Видел, как с обеих сторон несутся огромные толпы людей, одержимых лишь одной мыслью: влезть на вершину строящейся человеческой пирамиды.

— Ждите здесь! — приказал я.

Цепь полетела вперёд и вниз, обвилась вокруг фонарного столба через дорогу. Я прыгнул. В ушах завыл ледяной ветер.

Сокращая цепь в полёте, я пролетел над телами лежащих людей и приземлился на ноги на противоположной стороне улицы. Там, где стояли Света и Платон. Света взвизгнула, подпрыгнув.

— Костя! Откуда ты взялся?

— Что происходит? — Я проигнорировал вопрос.

Вместо ответа Света широким жестом указала на творящееся безумие. Жильцы дома, рядом с которым мы стояли, начали выпрыгивать из окон и с балконов, сразу падая на вершину пирамиды. Делая её ещё выше.

— Тьма! — крикнул я. — Ткань мироздания! Что ты видишь? Что здесь?

— Здесь столько Тьмы, сколько мы никогда ещё не видели, — доложила Света.

— Можешь заштопать? Хотя бы попытаться?

— Костя, это... это не один прорыв, а множество мелких. Ты хочешь, чтобы я принялась штопать старую половую тряпку?

— Ну, сделать что-то можешь сейчас только ты, — развёл я руками. — Огради их от Тьмы! Попробуй хоть кого-то привести в чувство!

Приняв этот аргумент, Света сдвинула брови и протянула руки вперёд. Она будто накладывала невидимые стежки, я уже видел подобное.

— Знаете, что мне это всё напоминает, господа? — к нам подошёл Витман.

Мы с Платоном посмотрели на него молча, приглашая продолжать.

— Ещё один библейский миф. Про Вавилонскую башню.

— Ну хоть не про блудницу, — вздохнул Платон. — Больно уж холодно сегодня.

— Можно сделать из чёрного мага белого, но чувство юмора изменить нельзя, — усмехнулся Витман и щелчком отбросил окурок. — Вавилонская башня. Люди, возгордившись, решили построить башню до неба или даже выше. Господь этого терпеть не стал и наказал людей. Они все заговорили на разных языках, перестали понимать друг друга и разошлись, забросив стройку. Наверное, самый известный миф о гордыне человеческой.

— Скорее об отсутствии толкового прораба, — буркнул я. — Если бы таковой был, он бы всем объяснил, что делать, при помощи затрещин и международной матерной брани.

— Можно сделать из чёрного мага белого...

— Витман, заткнитесь, пока мы вас не побили! — попросил я.

— Получилось! — крикнула Света.

И тут же раздался сдавленный вопль.

Над человеком, с которым у неё «получилось», уже набралось ряда четыре неподвижных тел. Новые и новые «строительные блоки» карабкались вверх, будто не замечая, что опираются и наступают на таких же, как они, людей.

И вот один из «строительных блоков» очнулся.

— Спасите! — просипел он. — Вытащите меня отсю...

Он замолчал, когда очередной зомби наступил ему на голову.

— Так себе была идея, — прокомментировал Витман.

— У вас и такой не было, — огрызнулся я, понимая, что глава Тайной канцелярии прав.

Тем не менее, я бросился вперёд, оттолкнул плечом рвущуюся к вершине женщину и схватил за воротник пальто очнувшегося мужчину. Потянул. Пальто затрещало, мужчина застонал. По его лицу стекала кровь — подарок от собрата, карабкавшегося вверх по социальной лестнице.

— Ну давай! — прорычал я. — Никто не нагрешил настолько, чтобы, будучи в сознании, погибнуть под грудой живых мертвецов.

— Пальто! — простонал мужчина. — Подкладка скользкая...

Не знаю, каким чудом, но я его понял. В несколько движений разорвал пальто на плечах и схватил несчастного за подмышки. Рванул на себя.

Мужчина завыл. Полагаю, что у него сломалась пара-тройка костей, к тому же пальто он лишился. Однако дело было сделано: из «вавилонской башни» я его вытащил.

Глава 4

Мы упали на заснеженный тротуар. Я с трудом выбрался из-под стонущего сквозь зубы мужчины и нашёл взглядом кучку обалдевших Воинов второго набора.

— Занесите его в помещение, — приказал я. — Бегом!

Они кинулись исполнять приказ, а я встал.

— Мне продолжать штопать? — осведомилась Света.

— Нет, — мотнул я головой. — Это бессмыслица. Господи...

Башня уже сделалась выше домов, но люди продолжали карабкаться вверх. Некоторые срывались и безмолвно падали на мостовую.

— Если проблема в месте — надо его уничтожить, — сказал Витман. — Прямо сейчас, пока весь город не собрался...

— Только красивую ленточку не забудьте, — сказал я.

— О чём это вы, капитан Чейн?

— О подарке, который собираетесь преподнести Тьме!

Витман выругался, в сердцах врезав кулаком по стене дома. Посмотрел на меня, и взгляд у него был, как у ребёнка, впервые в жизни столкнувшегося с несправедливостью.

— Ну и что вы прикажете делать?!

Значит, приказывать опять мне. Что ж...

— Свет, — сказал я. — Никакого оружия. Только Свет.

Я повернулся к несущейся на штурм башни толпе и поднял руку. Ох и не люблю же я это, но приходится иногда. Слишком уж часто в последнее время. Открыть все шлюзы, перестать быть человеком, сделаться всего лишь проводником Света. Почувствовать, как будто сквозь тебя несётся скорый поезд, попутно наматывая на себя твои кишки...

Все магические техники и заклинания были придуманы для того, чтобы использовать различные энергии рационально. Это — как хитроумная система вентилей, с помощью которых можно контролировать направление тока воды, его силу и температуру. А когда я делал так, как сейчас, я просто ломал водопровод.

Сияние зародилось у меня на ладони, но быстро превратилось в маленькое солнце. Ну, маленькое в масштабах вселенной. В действительности же полыхнуло так, что я даже сквозь закрытые глаза видел и Свет, и чёрные фигуры замерших людей.

Мгновение, и я остановил поток, опустил руку, чувствуя, как подрагивают колени. Сердце бешено колотилось, как будто я только что пробежал стометровку с мировым рекордом.

Я открыл глаза. Толпа замерла. Люди осоловело моргали, вертели головами, будто не понимая, кто они и где находятся. Раздался женский крик — кто-то наконец увидел и осознал высящееся перед ними безумие.

— Спасайтесь, черви! — громыхнул вдруг усиленный в тысячу раз голос Витмана. — Ибо пришёл час гнева!

Из центра мостовой вдруг ударил столб чёрного дыма. Он в мгновение ока поднялся до высоты «вавилонской башни» и принял облик демона. Руки, ноги, голова с внушительными рогами. Глаза вспыхнули алым пламенем. Открылась огромная пасть, в которой полыхал всё тот же огонь.

С визгом и воплями люди бросились от башни прочь.

— Толпа в панике — это сила, с которой никакой Тьме не совладать, — сказал удовлетворённый Витман.

Он щёлкнул пальцами, и демон исчез. В ответ на мой недоумевающий взгляд пояснил:

— Иллюзия, господин Барятинский. Простейшая иллюзия. Разумеется, в академии такому не учат, это считается низким искусством. Ну, что? Повторим то же самое с другой стороны улицы?

— Лучше это сделаю я, — вмешалась Света. — Костя тратит на такое слишком много сил. Но как нам туда попасть?

— Портал, — вздохнул Витман. — Если бы все наши проблемы решались так просто, как озвученная вами, милочка.

Я его прекрасно понимал. Остановить «набор высоты» башни — это даже не полдела, а едва лишь десятая часть. Потом эту башню надо будет как-то разобрать, чтобы спасти людей. И озарить их всех светом — крайне плохая идея, потому, что, очнувшись, люди запаникуют. Башня тогда, безусловно, развалится, но сколько человек выживет при этом?..

Витман открыл портал. Мы шагнули в него и очутились с другой стороны улицы. Света немедленно вытянула перед собой руки, приводя в сознание толпу. Я едва успел зажмуриться — вспышка Светы оказалась поярче моей. На демона, которого сотворил Витман, чтобы напугать народ, я смотреть вовсе не стал, моё внимание привлекла башня.

Она уже всерьёз возвышалась над крышами домов. Этакий чудовищный монумент из живых, но неподвижных тел.

Между которыми, теперь я это отчетливо увидел, чернела Тьма. Как строительный раствор, она скрепляла между собой людей, стягивала их в единое целое.

И это целое начало шевелиться.

— С-с-сука... — прошептал я, сделав шаг назад.

Башня больше не была башней. Да и тел, как таковых, я в ней не различал — видел лишь Тьму, как будто испещрённую оспинами. И эта Тьма принимала форму гигантского человека.

То есть, не совсем человека. Две огромные ноги, сходясь вместе, переходили в исполинское туловище, из которого росли руки и голова с рогами. В глазницах пылал алый огонь. И такой же огонь пылал в пасти чудовища, когда та раскрылась, чтобы изрыгнуть громоподобные слова:

— Я Альфа и Омега, начало и конец!

Мы попятились.

— Дурак ты, боцман, — сказал я Витману. — И шутки у тебя дурацкие.

— Это не моё творение! — крикнул побледневший Витман.

— А жаль...

В монстре было, наверное, несколько тысяч человек. Ну и несколько десятков машин, хотя машины меня сейчас волновали меньше всего. Что действительно волновало, так это то, что наше оружие, нанося повреждения Тьме, будет убивать и людей.

И именно этого тварь и добивается.

Когда-то подобное уже случалось. Когда Тьма прорывалась из цесаревича в Барятино, нам приходилось действовать осторожно, чтобы не навредить великому князю. Но тогда масштаб происходящего был, мягко скажем, совершенно иным. Детская возня в песочнице.

— Склонитесь предо мной! — прогрохотал голос монстра, в котором, как всегда, слышались тысячи голосов. И сейчас мне казалось, что это — голоса людей, которых он вобрал в себя.

Решение нужно было принимать быстро, поэтому я заставил себя мыслить конструктивно.

Оружием бить нельзя. Хорошо, принято. Арсенал у нас, прямо скажем, небогатый, но давайте пробовать.

— Бить только Светом! — скомандовал я.

Гигантская нога монстра шагнула вперёд. Мы отпрянули. От исполинского шага мостовая содрогнулась, задребезжали стёкла в домах. Но зато я увидел Платона.

Он стоял, раскинув руки, в которых сжимал сабли, и прикрывал собой перепуганных Воинов второго набора.

— Отступайте! — заорал я им. — Никакого оружия!

Насколько меня поняли, разобрать не успел. Свежесозданный монстр, слегка размявшись, вновь поднял огромную ногу и занёс её над нами.

Витман, схватив в охапку Свету, прыгнул в одну сторону, я откатился в другую. Но, оказавшись на спине, увидел, что гигантская ступня опускается прямиком на меня.

Этот гигант не был тупым и медлительным, он соображал побыстрее иного человека. Ступня была чёрной, как и полагалось Тьме, но в ней я видел вкрапления инородных объектов. Например, крыши автомобилей, которые лежали в основе этого чудовища.

Тьма оказалась самообучающейся. Она смирилась с тем, что её прикосновение для меня отнюдь не смертельно, и начала импровизировать. Формально, сейчас меня расплющит рухнувшей с неба машиной. Достойный конец для капитана Чейна, ничего не скажешь...

Все эти мысли пролетели через мою голову за какое-то мгновение, пока я поднимал руку и создавал Щит, оборонное заклинание номер один у белых магов.

Надо мною распростёрся невидимый купол. В верхней точке он опирался на мою руку, а краями лежал на мостовой. Когда нога монстра обрушилась на него, я взвыл.

Такую силу мне ещё Щитом удерживать не приходилось. В энергетическом плане монстр заставил меня биться на два фронта: с одной стороны, мне пришлось добавить в Щит Света, чтобы он мог противостоять Тьме; с другой, на сам Щит обрушилась чуть ли не вся тяжесть мироздания — за счёт той материи, которой оперировала Тьма в данный момент.

Силы исчезали стремительно. С оглушительным треском-стоном вокруг меня ломался асфальт. Дрожа, сгибалась рука, позволяя Щиту уходить в землю. Вот-вот меня моим же Щитом и раздавит, это ещё веселее.

Перекатиться в сторону, отменив Щит? Это нужно успеть сделать меньше, чем за секунду. Посмотрел влево, вправо — нет, не успеть. Но убираться отсюда нужно. А значит, остаётся лишь один вариант. Жаль только, что хорошенько обдумать технику исполнения и возможные последствия я не успеваю.

Не отключая Щит, я создал портал. Наспех, абы как — не до тонкостей было. Главное, что портал сработал. Вспышка — и вот уже стою, хватая ртом холодный воздух, на крыше, позади своих ребят. Они меня не видели.

А внизу раздался взрыв.

Монстр — его голова возвышалась над крышей, где мы стояли, метров на тридцать — покачнулся и взмахнул огромными руками.

— Он убил Костю! — закричала Кристина.

Заклятие Таран я узнал — одно из базовых боевых у чёрных магов. По моему примеру Кристина вложила в него изрядную толику Света. Сияющее «бревно» долбануло монстра по «виску». Тот окончательно потерял равновесие и повалился на здание, в котором не так давно приветливо распахивала двери одна из самых модных парикмахерских Петербурга.

Под дикий грохот я подошёл к Кристине сзади и положил руку ей на плечо. Кристина подпрыгнула, развернувшись в воздухе. Полагаю, я чудом избежал смерти, поскольку на защиту от своих у меня ресурса уже попросту не оставалось.

— Костя? — ахнула Кристина хором с Полли. — Как ты сумел?..

— Портал, — хрипло ответил я. — Нельзя бить эту тварь оружием. Мы убьём людей.

— Но если мы не прикончим тварь, людей погибнет гораздо больше, — возразил Андрей. — Иногда нужно принимать тяжёлые решения...

— Хочешь мне рассказать о тяжёлых решениях? — посмотрел я на него так, что Андрей опустил взгляд. — Что ж, вот тебе информация к размышлению. Тьма сейчас активно рвётся в наш мир, используя тёмные закоулки человеческой души. Играет на этих чёртовых грехах. Насколько мы повысим шансы, угробив сознательно несколько тысяч человек?.. Это не тот случай, когда мы жертвуем меньшим ради большего! Это ловушка, в которую мы радостно прыгнем, как голой жопой на ежа.

— Чудовище встаёт! — взволнованным голосом крикнул Мишель.

— С чем нас и поздравляю, — буркнул я и поставил ногу на бортик крыши.

Чудовище действительно поднималось, но не так, как этого можно было ожидать. Упав на здание и смяв его примерно до высоты одного этажа, оно не стало прилагать усилий, борясь с гравитацией. Новая рогатая голова просто выросла откуда-то из середины туловища и потянулась к небу. А за ней, видоизменяясь, потянулось и всё остальное тело. Элементы перемещались, как будто плавали в пузыре с водой. С чёрной водой, само собой разумеется.

Тучи разошлись, и в голову чудовища ударил столб Света.

— Молодец, девочка, — пробормотал я. — Так его. Посмотрим, как ему это понравится.

Свет монстру не понравился. Он упал вновь, не успев толком преобразиться. Так и рухнул с двумя головами, одна поменьше, другая побольше.

— Костя, это неправильно! — воскликнул Мишель. — Даже если мы будем бить одним лишь Светом, при каждом падении будут гибнуть люди! Мы не сумеем выкрутиться без потерь!

Похоже, такая же мысль посетила и Воинов второго набора. Внизу засверкало оружие, ребята бросились в атаку под руководством Платона. Видимо, руководствуясь принципом «повалили — теперь ногами допинаем».

Мишель, который сам же кричал про «неправильно», выставил перед собой обе руки и первым послал в чудовище сноп Света. Колени у него задрожали, кровь отхлынула от лица. Он опустил руки и буквально рухнул на крышу.

— Это всё, — хрипло сказал Мишель. — Больше — не смогу. — В его тоне слышалось удивление, не совместимое с жизнью.

Так бывает, когда осознаёшь разницу в масштабах между собой и тем, с чем борешься.

Свет с небес иссяк — Света остановилась передохнуть, ей такие чудеса тоже нелегко давались. А чудовище тем временем вновь начало отращивать новую голову, одновременно с этим поднимаясь.

Какая-то из конечностей монстра смахнула горстку Воинов во главе с Платоном. К счастью, Платон успел выставить Щит.

Я лихорадочно соображал. Задолбить чудовище так же, как задолбили прошлого, перед антикварной лавкой, мы, может быть, и сумеем, но угробим при этом прорву людей. Чьих-то родителей, братьев, сестёр, друзей, мужей и жён. Это ли не мостик к следующему смертному греху, которым может стать Уныние?

Проклятие! Такое чувство, что нас обложили со всех сторон и выхода нет. Может быть, и вправду глупая была затея — сражаться с Тьмой?.. Я — всего лишь человек, мы — всего лишь люди. А она — нечто космогоническое. Великое. С чего я вообще взял, что...

Стоп!

— А ну, пошла вон из моей головы, сука! — в полный голос прорычал я.

Все, включая бледного Мишеля, который так и не сумел подняться, уставились на меня с недоумением.

— Ты в порядке, Капитан? — спросил Анатоль.

— В полном, — кивнул я. — Есть план. Но мне понадобится ваша помощь.

— Да.

— Мы готовы.

— Что нужно сделать?

Они обступили меня. Мишель поднялся, опираясь на руку Андрея, с другой стороны его поддержала Полли.

— Одну простую вещь, — сказал я. — Когда я исчезну, держите Алмазову и не позволяйте ей отправиться за мной.

— Что? — нахмурилась Кристина. — Отправиться? С тобой?

Я улыбнулся ей:

— О, ты знаешь...

Тянуть сцены прощаний мне никогда не нравилось. Поэтому я сразу сделал шаг в сторону и, оттолкнувшись от бортика, рыбкой нырнул вниз.

План был непродуман совершенно. Не было времени думать. Я просто почувствовал, что могу, сумею провернуть подобное, что на уровне моих энергетических контуров всё возможно. Главное — действовать решительно и быстро. Так быстро, как только возможно, а лучше — ещё быстрее. И чтобы никаких сомнений. Малейшее сомнение меня просто похоронит. Раньше, чем хотелось бы.

В метре над землёй моё падение замедлилось. Я перевернулся, встал на ноги и, запрокинув голову, посмотрел туда, где предполагалось лицо чудовища. Оно уже вновь поднялось.

— Давай ещё раз? — предложил я. — Бей, сука!

На этот раз чудовище решило ударить рукой. Кулак взмыл надо мной и обрушился вниз, грозя вколотить меня в самое ядро планеты. Я вскинул руку, но вместо Щита сотворил Белое зеркало. С добавлением Света.

Танец начался. Нельзя ни оступиться, ни передохнуть. По-хорошему, чтобы делать подобные вещи, нужно тренироваться сутками напролёт в течение многих лет. Вести дневники наблюдений, настраивать и перестраивать свою энергетическую систему.

Но я был далёк от академического склада ума. Пусть так и напишут на моём надгробии над пустой могилой...

К ощущению врывающейся в меня Тьмы я был готов, испытывал такое уже как минимум дважды — со Стражем и с прошлым прорывом. Только вот теперь я не позволил Тьме вырваться. Я подождал, пока она меня заполнит.

Эту силу использовать было нельзя. Совсем. Это — за пределами запретного, это — немыслимое. Но другой силы у меня, к сожалению, под рукой не оказалось. И я взял то, что было.

Когда убрал Зеркало, в голове оставалось лишь крохотное светлое пятнышко. Но именно оно управляло мною, в нём одном сохранилось моё несгибаемое намерение, от которого я не отступлю — несмотря на то, что чувствую сейчас.

А чувствовал я восторг. Счастье и всемогущество. Я был всесилен! Став единым с Тьмой, я обрёл невероятную власть и несравненную силу. Теперь у меня в принципе не может быть никаких врагов. Я уже победил! Не этого ли я добивался всю жизнь?

«Не этого», — бесстрастно заявило светлое пятнышко.

И я сотворил портал. Вернее, половину портала, на выход не закладывался. Хотя и эта половина была такой огромной, что вряд ли хоть один маг за всю историю человечества хоть раз делал подобное.

Прежде ведь никто и никогда не располагал всеми силами самой Тьмы.

***

— А... Это вообще как? — спросил Мишель, глядя вниз.

Внизу не было ничего.

Нет, там, конечно, оставалась разбитая дорога, там стояли младшие Воины Света, Платон Степанович, Витман — но и те лишь обалдело крутили головами.

Кости не было. И, что ещё глобальнее, не было жуткого монстра, с которым миг назад никто не знал как бороться.

— Что произошло? — воскликнула Полли. — Куда он делся?!

— Проклятый дурак! — застонала Кристина, схватившись за голову.

Все повернулись к ней.

— Что?

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Что он сделал?

— Понимаю! — Кристина резко опустила руки. — Знать не знаю, чего он пытался добиться, но добился, видимо, самоубийства. Будем надеяться, что я сумею его найти.

С этими словами Кристина подошла к краю крыши, готовая прыгнуть туда, где несколько секунд назад стоял Костя. Она знала, что точность координат имеет большое значение. Если прыгнет оттуда же, откуда прыгнул он, они, возможно, окажутся в пределах видимости друг друга...

— Нет! — оглушили её голоса с двух сторон.

И Кристина, к немалому своему изумлению, почувствовала, как её схватили за руки и оттащили от края.

— Вы что, рехнулись?! Отпустите меня!

— Нет, — мотнул головой Андрей и встал перед нею. — Приказ Капитана.

— Да он же погибнет там! — закричала Кристина, пытаясь вырваться.

Но её держали трое человек и держали как следует. В прошлой жизни Кристина сумела бы их раскидать, даже не задумавшись. Но в этой... Здесь её тело всё ещё было гораздо слабее, чем дух.

— Не погибнет, — сказал Анатоль. — Он никогда не погибает.

— Ты — идиот! — взвыла Кристина. — Ты как ребёнок, который верит во всемогущего папу! Ты хотя бы понимаешь, куда он отправился?!

Анатоль пожал плечами:

— Нет. Но моя вера и не нуждается в лишних знаниях. Куда бы ни отправился Капитан — он вернётся. Может быть, без сознания. Может быть, будет долго восстанавливаться. Но — вернётся. Непременно.

Кристина почувствовала, как силы оставляют её. Она обмякла, и Воины Света позволили ей упасть на колени.

— Идиоты, — прошептала Кристина. — Как я могла позволить себе связаться с детьми?..

Ей никто ей не ответил. Её окружили и молча наблюдали, готовые пресечь любую попытку к бегству.

А сверху вдруг раздался далёкий, одинокий и тоскливый крик. Подняв голову, Кристина увидела парящую в небе чайку. Которая вдруг исчезла, как будто её стёрли невидимым ластиком.

И почему-то в этот миг на душе стало легче. Кристина улыбнулась.

«Хорошо, — подумала она. — Я верю».

Глава 5

Старая знакомая почва Изнанки встретила меня как родного. Серость, кругом сплошная серость... Наверное, когда люди из других мест попадают сюда, их это немного шокирует. Но я перенёсся из зимнего Петербурга, так что меня не смущало ничего.

Я лежал на спине, однако поспешил встать на ноги. Помнил, что от здешней «земли» можно и нужно ожидать подвохов.

Настроение стремительно улучшалось. Как же приятно было ощутить себя в своём старом добром теле! Пусть обожжённом, простреленном и изрезанном в десятке мест, но — взрослом теле. Казалось, что в нём я могу горы свернуть.

Я огляделся. В прошлый визит мы с Кристиной оказались у подножия холма. Сейчас рельеф был более ровный. По краю сознания скользнуло предположение, что холм тогда означал близость к власти — мы ведь перенеслись в Изнанку из Академии, что находится в двух шагах от Летнего дворца. А сейчас я перенёсся из места, где властью и не пахло.

Оценив панораму, я присвистнул. Столько гостинцев Изнанке, должно быть, не доставалось никогда. Все люди, составлявшие монстра, были здесь. Одни ползали, очумело тряся головами, другие уже поднялись на ноги, третьи стонали не в силах пошевелиться. Четвёртые, правда, не делали уже вообще ничего...

И всё-таки жизнь здесь определённо присутствовало. Этих, оставшихся, я вытащу. А их большинство. Подавляющее большинство! Значит, наши усилия были не напрасны.

Автомобили тоже находились здесь. Искуроченные, некоторые переломленные пополам, с отвалившимися колёсами. Один, лёжа на крыше, даже умудрялся ещё работать. Двигатель мерно гудел, пережигая местный воздух, а из выхлопной трубы вылетали чёрные клубы дыма. Но вот движок чихнул в последний раз и затих. Остались только стоны и возгласы людей.

— Что это такое? — спросил кто-то неподалёку от меня.

Я повернулся на голос, и в первый миг язык присох к нёбу.

Передо мной стоял мертвец. По сути, скелет, на черепе которого чудом держались остатки волос. С костяных плеч свисали обрывки пиджака и манишки.

Ещё у скелета были глаза. Правда, они бешено вращались в глазницах и, казалось, никак не могли сфокусироваться на мне.

— Так вот ты какая, Тьма, — сказал я. — Ну что ж, приятно, наконец, познакомиться лично.

Вращение глаз прекратилось. Один смотрел вверх и влево, другой — вниз и вправо.

— Что ты сделал? — произнёс скелет. — Что ты сотворил, безумец?!

— Добро пожаловать на Изнанку. — Я отвесил скелету поклон. — У нас тут своя атмосфера, но кое-что остаётся неизменным.

Я призвал цепь. Взмах, удар, и скелет повалился на землю. Вокруг него взметнулась серость, и я каким-то шестым чувством понял: Изнанка очухалась. Пришла в себя от шока и вот-вот взъярится.

Развернувшись, я зашагал прочь от скелета, к спасенным людям.

— Ты ничего не выиграл, Бродяга! — прокричал мне вслед скелет. — Я знаю, чего тебе стоило это! Тебя едва не разорвало! А ведь я — лишь крохотная часть всей Тьмы. Ты думаешь, сможешь так же запросто одолеть её всю? Да она разорвёт и тебя, и это место!

Я молча поднял над головой средний палец. Впрочем, скелет его наверняка уже не увидел. Судя по хорошо знакомым звукам, у него появились проблемы посерьёзнее меня. Твари Изнанки накинулись на самую неведомую и магически вкусную зверушку.

На звуки битвы я не оглядывался. И так мог оценить, что скелет не собирается сдаваться. Ему наверняка есть что противопоставить серой действительности. Мне сейчас было важнее свалить отсюда самому и вывести людей.

В этом был существенный минус моего плана. Я понадеялся на авось. Хотя, справедливости ради — авось меня ещё ни разу не подводил.

— Соберитесь вместе! — крикнул я людям. — Вокруг раненых. Все! И побыстрее. Сбейтесь в кучу, нам нужно уходить!

— Что это? Где мы? — Женщина, оказавшаяся первой, кто попался мне на пути, решила позадавать вопросы.

Впрочем, вряд ли бы она осознала ответ. Её взгляд скользил по мне, схватывая все непонятные особенности в одежде и внешности Капитана Чейна. Зрачки женщины расширились — она почувствовала, что я не её породы. Настолько не её, что это ощущалось буквально на уровне инстинкта.

— В плохом месте, — сказал я, — из которого нужно выбраться чем быстрее, тем лучше, — и повысил голос: — Собрались в кучу! Живо!

Подействовало. Начали собираться. Несколько сотен выживших, услышав человека, который явно умел отдавать приказы, выбрали подчинение. Раненых и убитых тоже тащили, не бросали.

Я грустно улыбнулся: как тебе такое, Тьма? Мы — люди. Как бы ты ни старалась превратить нас в чудовищ, мы всё равно остаёмся людьми.

— Кто эти существа? — услышал я вопрос.

Обернулся.

Увиденное меня не порадовало. Твари Изнанки, эти серые полубесформенные монстры, кидались на казавшегося хрупким скелета. Но не рвали его на части, а разлетались в разные стороны.

Тьма, захваченная врасплох, загнанная в ловушку, оказавшаяся на территории, о которой до сих пор не знала ничего, продолжила драться. И получалось у неё неплохо. Пока.

Потому что тварей становилось всё больше. Их рождала сама здешняя земля.

Я сомневался, что они в каком-либо смысле умирают, как их ни бей. Погибшие всасывались в землю лишь для того, чтобы тут же возникнуть из неё снова. Хотя, с другой стороны, и скелет не уставал... В общем, я думаю, в ближайшее время им будет чем заняться.

Я вновь повернулся к людям.

— Предлагаю вам отправиться домой, — сказал я. — Или, может, кому-нибудь нравится здесь?

Вопрос я полагал риторическим. Что здесь могло нравиться? Изнанка — место, не предназначенное для обитания людей. Но как раз после этого моего вопроса прорезались индивиды. Как минимум, один. Мужчина лет сорока, с бакенбардами, в изрядно помятом, лопнувшем подмышкой пальто, расправил плечи. Уставился на меня.

Чутьё, видимо, подсказало ему, что перед ним — не аристократ и даже не разбогатевший мещанин. Родная рожа Капитана Чейна на это намекала изрядно, не говоря уж об одежде. Грязная, окровавленная полевая форма со следами от пуль выглядела даже более плачевно, чем одежда самого индивида.

— А вы, собственно, кто? — спросил индивид. — И почему полагаете, что мы обязаны вас слушаться?

Я даже не увидел, а почувствовал, как вокруг него образуется кружочек.

Ну, ещё бы. В свежеобразованном сообществе кто-то претендует на лидерство. И выглядит куда более своим, чем заросший щетиной мужик с выбритыми висками и косой до пояса, в пробитой пулями форме неясного образца. Вот люди и тянутся к индивиду.

Мысленно я закатил глаза.

Вслух сказал:

— Хорошо. Давайте так. Я собираюсь покинуть это место и вернуться в Петербург. Кто хочет отправиться со мной — собирайтесь вокруг меня как можно плотнее. Кто не хочет — не смею навязывать свою волю.

— Я спросил, кто вы! — повысил голос мужик с бакенбардами.

— Я — тот, кто собирается вытащить вас отсюда. Вам нужны рекомендательные письма, или что?

Тут я, конечно, блефовал. Рекомендательных писем у меня быть не могло, хотя бы потому, что раньше я ничего подобного не делал. Положа руку на сердце, уверенности в результате у меня не было тоже. Одна лишь надежда на великий авось. Хотя стоит признать, что у остальных не было и этого.

— Мы имеем право знать, кому требуется подчиняться, — продолжал упорствовать козёл с бакенбардами.

— Десять секунд, время пошло, — сказал я. — Девять. Восемь...

Меня моментально сжали со всех сторон. Подхватив заодно и возмущающегося придурка с бакенбардами. Слушать его перестали.

Поздравляю тебя, Капитан Чейн, с победой! Теперь осталось лишь ответить за базар и действительно вытащить отсюда всех этих людей. Это было бы невероятно к месту.

Сосредоточившись, я нащупал поводок, связывающий меня с фамильяром. Потянул за него. Уверенности в результате не было никакой, но всё сработало безукоризненно. Так, будто я находился в Петербурге.

Я почувствовал отдачу, а в следующий миг на мою поднятую руку приземлилась... ворона.

— Каррррр! — заорала она, хлопнув крыльями.

Я озадачился. Какого... Почему ворона?

Ворона, словно услышав мой немой вопрос, огляделась и чрезвычайно выразительно повторила:

— Карррррр!

Кажется, до меня дошло, что пытался сказать фамильяр — а это был-таки именно он.

Что-то вроде: «Хозяин, ты соображаешь, как ты выглядишь? Если нет, то я тебе расскажу. Ты, хозяин, выглядишь, как пришелец из иного мира. А причёска у тебя, как у небезызвестного в Петербурге Константина Барятинского. Она, конечно, в последнее время весьма популярна, так что на это могут и не обратить внимания. Но вот если перед тобой, как лист перед травой, внезапно появится чайка и заорёт: „Государю императору — ура!“, то у всех этих людей возникнут вопросы. На которые тебе потом будет очень нелегко ответить. Поправь меня, если я ошибаюсь: нам ведь важно сохранить в тайне тот деликатный момент, что ты пришелец из иного мира, вытеснивший Костю Барятинского? Несмотря на твоё положение в свете, это может иметь негативные последствия. Может быть, не для тебя самого, но уж точно для твоего деда, который провёл ритуал перемещения. А он — человек пожилой, для него это может стать последним потрясением в жизни. Да и вообще, куда тебе ещё больше популярности, изумлённых и восторженных взглядов? В общем, я, с твоего позволения, лучше прикинусь вороной. Так спокойнее».

Такой вот крайне ёмкий «каррррр».

— Ладно, — сказал я, отвечая на всю ту тираду, что, по сути, сам и придумал. — Можешь вытащить нас отсюда?

— Карррр! — рявкнул Джонатан и сорвался с моей руки.

Он начал летать по кругу, над головами собравшихся. Люди удивлённо гудели. Они уже вообще ничего не понимали в происходящем.

Особенно изумились, когда из одной вороны внезапно получилось две. Их траектории и периоды вращения слегка разошлись. Потом каждая из ворон раздвоилась ещё раз, ещё и ещё. В то же время росла и скорость вращения. И вот, меньше чем через минуту, нас всех окружило просто широкое чёрное кольцо из множества одинаковых птиц, мчащихся каждая по своей орбите.

В этот момент, когда различать отдельных птиц стало уже невозможно, я почувствовал напряжение магической энергии. Джонатан как будто работал её генератором.

В голове у меня загудело, словно я сунул голову в огромный трансформатор. Заболели глаза, заколотилось сердце.

Со всех сторон доносились крики. Люди хватались за головы, у кого-то носом шла кровь, у некоторых алые струйки хлынули из ушей.

А напряжение всё нарастало и нарастало. Казалось, этому не будет конца. Что всё закончится просто тем, что у нас взорвутся головы...

— Он убьёт нас всех! — завопил идиот с бакенбардами.

Попытался броситься наутёк, но толпа стиснула его со всех сторон. В кои-то веки толчея послужила на пользу, а не во вред.

Откуда появилось свечение, я не понял. Просто вдруг сделалось так светло, что, казалось, я мог различить каждую клеточку кожи на лице стоявшей передо мной пожилой женщины. Её губы шевелились — надеюсь, читали молитву, а не заклинание. Заклинаний нам только сейчас и не хватает.

А потом свечение сделалось таким ярким, что застило всё. Я закрыл глаза, но и тогда видел лишь свет. А быть может — Свет, с большой буквы.

Просто не было уже никаких глаз, не было век, которые могли их закрыть. Я переходил из одной формы существования в другую, и физического тела у меня тоже не было.

В один миг мне показалось, что я вижу источник Света. Высокую-превысокую гору, с вершины которой и лилось это чудесное свечение, наполняющее силой и надеждой.

И мне показалось, как будто оно меня тоже заметило. Как будто что-то дрогнуло в нём.

Хотелось смеяться без всякой причины и лететь туда, на этот Свет. Сгореть в нём, раствориться...

Но передо мной вдруг захлопнулись серые ворота.

Я моргнул, и серость на миг сменилась чернотой. Значит, веки у меня всё-таки есть.

Я лежу на спине и смотрю вверх, в небо. В свинцово-серое небо Петербурга.

***

Со всех сторон доносились стоны, всхлипывания. Кого-то рвало. Кто-то безудержно, истерически хохотал.

Прекрасные звуки. Они означают, что люди выжили. А о лучшем результате я и мечтать не мог. Пора вставать...

Я перевернулся, морщась, на правый бок. Попутно отметил, что ошибки не случилось, я снова — в теле Кости Барятинского. Минус — габариты и физическая мощь Капитана Чейна. Плюс — восхитительная лёгкость подросткового тела. На котором и заживает всё без магии в мгновение ока, и энергии — хоть отбавляй.

— Костя! — ударили по ушам сразу два крика.

С двух сторон ко мне подскочили Кристина и Света, вцепились в мои руки. Помогли подняться и уставились друг на друга с угрожающими выражениями на лицах.

— Я в порядке, — поспешил я привлечь их внимание.

— Ты сумасшедший! — выпалила Кристина. — Как ты мог до такого додуматься?!

— Это потому, что Костя — очень умный, — возразила Света. — А ты не смеешь его оскорблять!

— Смею! — рявкнула Кристина. — Я — смею!

— Ну да, объективно ты — смеешь, — вынуждена была согласиться Света. — Но тебе следует прекратить сметь.

— Дамы, — хрипло сказал я, — давайте-ка все эти нежности отложим до более подходящего момента. Например, когда мы будем сидеть в креслах-качалках в доме престарелых, укрытые уютными пледиками. А пока... Твою мать! Джонатан!

Я оттолкнул девушек в стороны и пробежал, покачнушись, пару шагов.

Джонатан лежал на мостовой. На спине, раскинув крылья и повернув голову с разинутым клювом направо. Он не шевелился.