Князь Барятинский 7. Воины света

Глава 1. Магические следы

— Примите мои поздравления, многоуважаемые Вениамин Павлович и Нина Романовна, — Витман склонился в учтивом поклоне. — Как говорят в народе, совет вам да любовь!

— Благодарю, Эрнест Михайлович, — присела в вежливом реверансе Нина.

Она, к чести представительницы рода Барятинских, взяла себя в руки быстрее, чем это сумел сделал её молодой супруг.

— Я слышал, вы отбываете в свадебное путешествие? — продолжил светскую беседу Витман.

— Ах, ну какие теперь могут быть путешествия... — Нина обернулась к дому — недоуменно глядящему на мир пустыми провалами окон. — Вы же сами видите, что творится.

— А я вот слышал, что взрыв во время свадьбы — это к счастью, — объявил я.

— В самом деле? — удивилась Нина.

— Да-да, — неожиданно подхватил мою бредятину Витман, — мне тоже доводилось слышать о такой примете.

— Не вижу повода отказываться от свадебного путешествия, — продолжил я. — Вы так долго ждали этого события! Наслаждайтесь медовым месяцем. А тут мы уж как-нибудь сами разберёмся.

— Но... — начал было дед.

— Я совершенно уверен, что государь окажет вам всяческое содействие, — ухватив деда под руку, зарокотал Витман. — Взрыв в доме Барятинских, во время свадебного торжества — это неслыханное злодейство! Вопиющая наглость. Вот увидите, не пройдёт и двух дней, как понесенный вами урон будет полностью компенсирован. Ваш особняк восстановят — лучше прежнего!

Витман рокотал дальше, а я посмотрел на начальство с благодарностью.

Разумеется, с момента взрыва не прошло и получаса, как Витман собственной персоной нарисовался у наших ворот. Ошалевшие гости к тому времени частично уже разошлись, частично продолжали расходиться. Нина, как была, в фате и подвенечном платье, закончила метаться между пострадавшими, залечивая синяки и ссадины, и устало опустилась в кресло.

Кресло я притащил на террасу из библиотеки — в столовой и гостиной сидеть было больше не на чем, мебель разлетелась в щепки. Молодой супруг замер за спинкой кресла, глядя на Нину влюбленными глазами. Он, кажется, единственный из всех присутствующих не задавался вопросом, что тут вообще произошло. Предмет его обожания был цел, невредим, находился рядом — а больше Вениамину Корфу для счастья ничего не требовалось.

Федот, вместе с медведем, в суматохе аккуратно утёк — не забыв перед этим шепнуть мне на ухо, где его искать в случае чего. В моей комнате суетились люди Витмана, изображающие бурную деятельность. Надя выпроваживала последних гостей... В общем, все были при деле. А я терпеливо дожидался, пока Витман закончит дипломатическую работу и убедит деда и Нину в том, что никаких препятствий для отправления молодых в свадебное путешествие нет.

Ну, взрыв. Вокруг нас постоянно что-то взрывается, такая уж нынче пошла беспокойная жизнь. И что же теперь — отказываться от своих планов?..

На осторожный вопрос деда, что произошло с великим князем и куда он подевался, Витман со своей фирменной непроницаемой улыбкой ответил, что с сего момента сей предмет — целиком и полностью забота тайной канцелярии. Не извольте беспокоиться, дражайший Григорий Михайлович, ситуация под контролем.

Не знаю уж, хватило у Витмана наглости применять к представителю древнейшего рода, входящего в Ближний Круг, технику убеждения, или же он сумел обойтись собственными обаянием. Но, как бы там ни было, примерно через час после приезда Витмана в Барятино успокоенные дед, Надя и молодые благополучно отбыли в Петербург, в наш городской особняк — отдыхать и приходить в себя. А мы с Витманом, на его автомобиле, отправились в тайную канцелярию.

***

Я впервые увидел, как моё непосредственное начальство попадает в свой кабинет.

— Обождите здесь, — попросил меня Витман, остановившись у двери, — буквально секунду, — и прошёл сквозь дверь.

Через секунду действительно щёлкнул замок.

— Входите, Константин Александрович, — раздалось у меня над ухом. Откуда шёл голос — я не понял, наверное, из какого-то магического устройства.

Тяжёлая дверь сама собой распахнулась. Я вошёл. Спросил:

— Соблюдаете предосторожности?

— Приходится, — Витман уселся за стол. — Без моего личного разрешения в этот кабинет не может зайти никто... Располагайтесь, капитан.

Я плюхнулся в одно из кресел, давно его облюбовал. Ко мне, уже без вопросов со стороны Витмана, подплыла серебряная сигаретница.

— Докладывайте, — закурив и дождавшись, пока закурю я, потребовал Витман.

Я принялся докладывать.

В целом, о планируемой операции Витман был осведомлен. Но некоторых её деталей не знал. Я сказал, что планирую подсунуть Локонте вместо цесаревича другого человека. Но о том, что этот человек — Мишель, и прочих подробностях умолчал. Сейчас, когда похищение состоялось, уже не было смысла ничего скрывать.

— Итак, подведём итоги, — дослушав меня, сказал Витман. — В настоящее время великий князь находится в гараже у вашего знакомого в Чёрном городе...

— В автомастерской, — поправил я. — Кроме него там никого нет. Работников Вова отправил во временный отпуск, сказал, что затевает ремонт.

— И никто из работников ничего не заподозрил?

— Вы недооцениваете Вову. Он им ящик водки поставил. Какие уж тут подозрения.

— Действительно, — хмыкнул Витман.

— За цесаревича Вова отвечает головой, — продолжил я. — Парень он надежный, а на мастерскую накладывала магическую защиту ваша дочь. Так что, полагаю, единственное, что может грозить великому князю — внеплановое пополнение словарного запаса. Вова, видите ли, не привык сидеть сложа руки. Наверняка в свободное время будет с машинами ковыряться — а это дело такое. Если, к примеру, резьбу на болте сорвёшь, то молчать не станешь. И псалмы распевать — тоже.

— Понимаю, — кивнул Витман. — Хорошо. Относительно великого князя вы меня успокоили. А что с господином Пущиным? Насколько я помню ваш изначальный план, похищение должно было состояться нынче ночью — когда вы, по легенде, перевозили бы господина Пущина, изображающего великого князя, в Чёрный город.

Я развёл руками:

— Это было бы логично и максимально безопасно для Локонте. Но он по каким-то причинам решил не дожидаться ночи.

— И напал на ваше имение в разгар свадебного торжества? Открыто, при большом скоплении людей?

— Всё, что я могу предположить — сдали нервы. Не железный ведь он, в конце концов. Просто не смог больше ждать. Побоялся, что я могу изменить планы, или что утаил от него какие-то детали — вот и решил пойти на риск. Или же, напротив, подумал, что свадебная суета усыпит мою бдительность... В чужую голову не залезешь.

— А каким образом о планах Локонте прознал ваш приятель Комаров?

— А вот это как раз очень просто, — улыбнулся я. — Где-то ведь Локонте должен был брать рабочие руки для своих операций? И наиболее подходящая среда для этого — криминальная. Люди, которые, не задавая лишних вопросов, молча сделают своё дело и так же молча растворятся в пространстве — когда надобность в их услугах отпадёт. А Комаров — старый, тёртый калач. Он привык быть в курсе всего, что происходит в Чёрном городе, даже несмотря на то, что сам его временно покинул. Мимо Комарова муха не пролетит. А мне он обязан многим. И знает, что награждать я умею щедро, его рвение без внимания не оставлю.

— Ясно. Так, а что же с Пущиным? Вам известно его нынешнее местонахождение?

— Увы, — я снова развёл руками. — Как уже говорил, похищение пошло не по плану. Отследить, куда Локонте прокинули портал, я не успел.

— Но, тем не менее, по потолку вы не бегаете, — заметил Витман. — Так уверены, что вашему товарищу ничего не грозит?

— Маскировка Мишеля будет держаться до тех пор, пока он сам, добровольно не снимет с себя защитные талисманы, — сказал я. — Те, что вы передали мне два дня назад — помните?

— Ещё бы не помнить, — проворчал Витман.

— Ну, вот. О прочих свойствах этих талисманов вы осведомлены, полагаю, не хуже меня. Они защищают Мишеля от любого магического воздействия, в том числе ментального.

— Совершенно верно. Только вот действуют эти талисманы не вечно, — напомнил Витман. — Их ресурс, если мне не изменяет память, трое суток. Семьдесят два часа.

— Зато они оставляют жирный след, — парировал я. — По которому можно определить, где находится носитель талисманов. За семьдесят два часа мы с вами, полагаю, управимся.

— Понял, — кивнул Витман. Поднялся. — Что ж, прошу следовать за мной. С нашими специалистами из отдела внешнего магического наблюдения вы пока, сколь помню, не знакомы. Самое время познакомиться.

— Спасибо, но нет, — покачал головой я.

— Поясните? — Витман недоуменно поднял брови.

— При всем уважении к вашему ведомству, не уверен, что даже вы лично можете дать гарантию, что информация о местонахождении цесаревича никуда не уйдёт.

Витман нахмурился:

— Хотите сказать, что вы не доверяете моим сотрудникам? Вашим, позволю себе напомнить, коллегам?

— Я хочу сказать, что в игре, которую мы с вами затеяли, слишком высокие ставки. Положа руку на сердце: сами-то вы своим сотрудникам доверяете? Можете поручиться за то, что Локонте не получит информацию едва ли не раньше, чем её получим мы? Вы, кажется, уже неоднократно убеждались в том, что у Локонте чрезвычайно длинные руки. Он в состоянии дотянуться до любых материалов. Вы уверены, что вычистили из тайной канцелярии всех крыс? Уверены, что прямо сейчас, пока мы тут с вами разговариваем, Локонте не навербовал новых? Если до него дойдёт эта информация...

— Достаточно, — Витман поднял руку. — Считайте, что убедили. И что же вы предлагаете? Где планируете искать специалиста по выявлению магических следов — если не в нашем ведомстве?

— Да есть одна особа, — уклончиво проговорил я. — Разберусь. О результатах доложу.

— Ошибаетесь, Константин Александрович, — голос Витмана похолодел. — Позволю себе напомнить, что ваш непосредственный начальник — я. И теперь, когда речь идёт о жизни и здоровье особы императорской крови, я хочу быть в курсе каждого вашего шага! Особенно, если принять во внимание вашу уникальную способность попадать в неприятности. Вы сказали, что не доверяете моим людям. А эта особа, о которой вы говорите — насколько вы уверены в её преданности?

— Не уверен абсолютно.

— То есть? — нахмурился Витман.

— То есть, о преданности этой особы лично мне речь не идёт. Зато она исключительно предана российскому государству, вот в этом я могу поручиться. Сделает всё для того, чтобы разрушить планы Локонте.

— Любопытно, — хмыкнул Витман. — А проживает эта особа?..

— В Чёрном городе.

Витман прищурился.

— Кажется, я догадываюсь, о ком идёт речь... Что ж, поехали. Заберём эту вашу особу.

— Не уверен, что она согласится забраться, — припомнив непростой характер «особы», пробормотал я.

— В некоторых ситуациях, Константин Александрович, некоторые действия со стороны нашего ведомства не подразумевают согласия граждан, — усмехнулся Витман. — Не согласится — значит, увезём силой. Своим людям я, может, и не могу полностью доверять. Но вот в этих стенах, — он обвёл рукой кабинет, — сомнений быть не может. Всё, что будет сказано здесь, останется здесь. В отличие от любого помещения за пределами этого кабинета. Не говоря уж о том, что Чёрный город сам по себе — тот ещё рассадник любителей почесать языки... Одним словом, идёмте, — и он решительно направился к двери.

***

— Вас что-то не устраивает, Константин Александрович?

Я, сидя на пассажирском сиденье, с неудовольствием смотрел на своё отражение в боковом зеркале. Из зеркала на меня недовольно пялился одутловатый парень лет двадцати, рыжеволосый и конопатый.

— Да как вам сказать, — прошлёпал толстыми губами парень.

То есть, прошлепал я. И откинулся на спинку кресла.

С моей рыжей головы слетела дурацкая шляпа-канотье, упала назад. Пришлось, кряхтя, поднимать её с заднего сиденья. Учитывая, что весу во мне изрядно прибавилось — то ещё удовольствие.

— Что поделать. Иной раз приходится потерпеть, — с неожиданной веселостью сказал Витман.

Его внешность представляла собой точную копию моей, только старше лет на двадцать. Такое же одутловатое веснушчатое лицо, рыжие волосы и толстые губы. Над верхней губой топорщилась жёсткая полоска усов. Одеты мы оба были в клетчатые летние костюмы. Отец и сын, мещане. Едут куда-то по своим делам...

Автомобиль соответствовал легенде — тёмно-зелёный «форд». Видавший виды, поскрипывающий рулевым колесом и тормозными колодками, с заметными потёртостями на коричневой коже сидений — но пока ещё вполне ходкий. Мы взяли его в гараже тайной канцелярии после того, как специалисты наложили на нас маскировку.

Стоит ли говорить, что маскировка была наложена и на форд — случайные зрители видели выезжающий из гаража тайной канцелярии темный автомобиль с глухой тонировкой стёкол. Витман снял маскировку, лишь оказавшись в безлюдном переулке.

— Придётся вам какое-то время обходиться без внимания поклонниц, Константин Александрович, — с притворным сочувствием вздохнул он, снова выруливая на оживленную улицу. — Грустно — понимаю. Но, увы. Превратности судьбы контрразведчика.

— Кошмар, — вздохнул я. — Что я буду делать в Чёрном городе без внимания поклонниц — даже не представляю.

Автомобиль уже выбрался в Чёрный город и уверенно катил по узким кривым улицам. А я только сейчас сообразил, что об адресе Витман меня не спрашивал.

Через какое-то время, последив за дорогой, понял, что едет он туда, куда надо. Выбрав для поездки оптимальный маршрут — может быть, не самый короткий, зато наиболее безлюдный.

— Стало быть, адресат вам известен, — утвердительно сказал я.

Витман коротко улыбнулся.

— В Чёрном городе проживает не так уж много людей, способных различать магические следы, Константин Александрович.

Автомобиль нам пришлось оставить, не доехав до нужного дома около сотни метров — посреди дороги, после вчерашнего ливня, разлилась гигантская лужа. Витман вполне резонно опасался, что автомобиль может застрять в ней надолго.

Мы выбрались из машины. И заметили, что за нами наблюдают: две девахи в платочках, с набитыми авоськами в руках, остановились неподалеку и перешептывались — глядя на то, как мы осматриваемся по сторонам. Витман их тоже заметил.

Покровительственно окликнул:

— Э-эй, любезные! — и демонстративно полез в карман за кошельком.

Девчонки приблизились.

— Который тут дом — бабки Муравьихи? — спросил Витман.

Имя он, как я понял, переврал намеренно. В полном соответствии с легендой, изображал недалекого мещанина, впервые оказавшегося здесь.

Девчонки переглянулись, прыснули.

— Мурашихи, — поправила одна. — А вы, сударь, никак о суженой для сына похлопотать приехали? Так вот же они мы! — и рассмеялась, игриво перекинув через плечо длинную русую косу.

Подруга девчонки, с чёрной косой, смех подхватила.

— И ходить далеко не надо, и денег тратить, — продолжила хихикать девчонка. — Чем мы вашему сыночку не невесты? — и посмотрела на меня — взглядом, который, вероятно, должен был вогнать мою конопатую физиономию в краску.

— И правда, — пожал плечами я. — Невесты — что надо, — решительно шагнул к девчонкам. — Папаша, смотрите, какие красотки! Забираем обеих.

Я обхватил за талию ту, что с русой косой, притянул к себе. Сделал вид, что собираюсь поцеловать.

— Ах! — девчонка всплеснула руками и вырвалась. Пропищала: — Вы что же такое делаете, сударь?!

— Предложение, — объяснил я. — Сама ведь в невесты набивалась.

— Я пошутила!

— А я не шучу, — я снова шагнул к ней.

Девчонка густо покраснела и отпрыгнула ещё на шаг.

— Не дури, Силантий, — строго пробасил Витман. — Так где нам найти бабку Мурашиху?

— Там, — девчонка с русой косой махнула ладошкой. — От угла переулка — третий дом.

— Спасибо, — Витман бросил ей медяк. Повернулся ко мне. — Идём.

Мы направились к дому Мурашихи.

— Меня Настасьей зовут, — неожиданно прозвучало вслед. — Я тут живу, неподалеку...

Я обернулся и увидел, как зардевшаяся девчонка кокетливо опустила и подняла длинные ресницы.

Пообещал:

— Учту.

— Силантий! — прикрикнул Витман.

И мне пришлось ускориться, догоняя «папашу».

Глава 2. Оперативная работа

— В следующий раз, Константин Александрович, я попрошу, чтобы вас загримировали под монаха-аскета, — проворчал Витман. — Иначе, как показывает практика, уберечь вас от женского внимания попросту невозможно. Чёрт знает, чем вы их притягиваете.

— Не поможет, — фыркнул я.

— Это почему же?

— Потому что такая маскировка только добавит интереса. Недоступное — манит, известный факт.

— Н-да, пожалуй, — подумав, признал Витман. — Что ж — значит, в следующий раз вам придётся стать женщиной.

— Надеюсь, что следующий раз никогда не наступит, — искренне сказал я.

Мы приближались к дому Мурашихи. Витман, помахивая тросточкой, вышагивал по разбитому тротуару. Он, в отличие от меня, в свою роль вжился идеально. На вид — надутый мещанин, спешащий побыстрее добраться до хибары Мурашихи. Так, чтобы, упаси Господь, не попасться на глаза никому из знакомых и не отвечать на неудобные вопросы. А взгляд Витмана жил своей жизнью — цепко, внимательно ощупывал переулок. Я вдруг понял, что в случае появления опасности начальник отреагирует на неё едва ли не раньше меня.

— Скучаете по оперативной работе? — вырвалось у меня.

Витман посмотрел с удивлением. А потом вдруг улыбнулся.

— Знаете — а ведь да. Скучаю... Наверное, потому и не сидится в кабинете.

— А Мурашиху откуда знаете?

Витман шагал к дому уверенно, ему уже явно доводилось тут бывать.

— Да так, — уклончиво отозвался он. — Моя профессия подразумевает самые разнообразные знакомства.

Когда Витман постучал в дверь хибары условным стуком, я уже не удивился.

— Явилси — не запылилси, — недовольно приветствовала моё начальство распахнувшая дверь Мурашиха. — Ну, проходи. Чего встал?

***

На печке булькало в горшке какое-то варево. Витман принюхался. Шевельнул пальцами, ставя глушилку. И строго спросил у Мурашихи:

— Что, старая — опять контрабандой промышляешь?

Свидетелей того, как мы заходили в халупу Мурашихи, на первый взгляд, не было. Но я уже хорошо знал, что Витман всегда и во всём придерживается принципа «бережёного бог бережёт».

Мурашиха оскорбленно махнула на него фартуком:

— Христос с тобою! Откудова в моей избушке такие премудрости? Зелье, как зелье, все травки — наши, родные, государевым реестром разрешенные... — Уставилась на меня, хихикнула. — Ишь ты! И зятя будущего с собой притащил. Да ещё, гляди, в какое чучело вырядил! Неужто дочку уберечь надумал — от такого завидного жениха?

Я понял, что моя маскировка для Мурашихи не значит ровным счётом ничего. Людей она рассматривает не глазами. И никакие лорнеты тайной канцелярии ей задаром не нужны.

— Ты бы, касатик, чем над юнцом изгаляться, лучше бы своей судьбой озаботился, — попеняла Витману Мурашиха. — Зазноба-то твоя — на вид хоть и сурова, на порог тебе указала — а ведь любит по-прежнему! Слёзы льёт, ночами не спит, все думы — об тебе одном. Такая умница, такая красавица — чего ещё желать-то? Где ты другую такую найдешь? А тебе одно на уме — служба государева! Всё землю роешь, да мечешься — аки ястреб хищный, аки волк степной... Приласкать-то некогда — ни суженую свою, ни дочку. Разве ж это дело? Чай, не мальчик уже, пора о душе подумать! А то эдак и помрёшь бобылем...

— Отставить сводничество, — рыкнул Витман.

Мурашиха затихла.

— Собирайся, старая, — приказал Витман. — С нами поедешь.

— Это куды ещё? — Мурашиха попятилась назад.

Нахмурилась и запахнула на необъятной груди концы шали — так, будто опустила забрало.

— Да не бойся, не обидим, — пообещал Витман. — Помощь твоя нужна.

— Ах, по-омощь, — протянула Мурашиха. — Никак, мальчонку хворого ищете, ваше благородие? — Она с прищуром уставилась на меня, покачала головой. — Так это, я вам скажу — не по адресу прибыли! Растерял ты хватку, касатик. Ох, растерял... Что под носом у тебя — не замечаешь.

— Вот ты мне и поможешь разглядеть, — вдаваться в подробности Витман не стал. Прикрикнул: — Собирайся!

— Не пойду, — Мурашиха решительно уперла руки в бока. — У меня зелье варится — только закипело, да к обеду клиента жду денежного! Опять же, воскресенье сегодня — куды мне ещё собираться?

— Убыток мы тебе компенсируем, — пообещал Витман. Достал из кошелька и показал Мурашихе красивую бумажную купюру. И тут же добавил к прянику кнут: — А будешь упрямиться — силой потащу, так и знай.

— Не сладишь, — фыркнула Мурашиха. — Меня молодухой-то — редкий богатырь с места сдвинуть мог. Куда уж тебе...

— Ах, не слажу? — прищурился Витман.

Шагнул к Мурашихе и обхватил её за широченные бока. Оторвал от пола и потащил к двери.

— Помогите, люди добрые, — пронзительно заверещала Мурашиха. — Грабют-убивают! Насиловают!!!

— Ори-ори, — пропыхтел Витман.

Дверь хибары он толкнул ногой, та распахнулась. Вокруг нас немедленно разлилось знакомое свечение — маскировка.

Сложно сказать, что видели за маскировкой возможные свидетели этой сцены и что они слышали. Мне же, наблюдающему картину в реальности, приходилось прилагать максимум усилий к тому, чтобы не заржать в голос.

Витман побагровел от натуги. Весила бабка Мурашиха, которой сидеть-то приходилось на двух стульях, навскидку центнера полтора.

Мне доводилось наблюдать начальника в деле, и я догадывался, что на физическую подготовку Витман не жалуется. Да к тому же, наверняка подключил магию. Но менее комично сцена от этого не выглядела. Пыхтящий от натуги Витман походил на жениха, волокущего к алтарю строптивую невесту.

— Люди добрые, помогите! — дрыгая толстыми ногами, обутыми в короткие, до щиколотки, валенки, надрывалась Мурашиха. — Насиловают!!!

— Ты слишком громко хвастаешься, — не сдержался я. — Смотри — уберём глушилку, конкурентки набегут. Фиг разгонишь.

— Тьфу, охальник! — возмутилась Мурашиха.

Дрыгнула ногой особенно резво, валенок со ступни соскочил и улетел в лужу.

— О-ой, горе мне, старой, — запричитала Мурашиха. — Что ж вы творите, ироды?! Последние-распоследние валеночки были! Зимой помру с холодо-ов!

Витман посмотрел на меня.

Я, с трудом удержавшись от усмешки, активировал цепь. Та обвилась вокруг валенка и выдернула его из лужи. Я попытался всучить насквозь промокшую, мгновенно начавшую вонять сырой шерстью драгоценность Мурашихе, но та сделала вид, что этого не заметила. Продолжила пронзительно причитать.

Так мы и шагали — впереди красный, злой Витман со стапятидесятикилограммовой Мурашихой на руках, позади я с мокрым валенком. Поймав хитрый взгляд Мурашихи, я заметил, как в нём сверкнуло торжество. И, не удержавшись, всё-таки расхохотался.

Молодец бабка, что и говорить! Это ж надо — сам начальник тайной канцелярии на руках носит, а его ближайший помощник валенки подаёт! Сомневаюсь, что хоть одна аристократка в Петербурге удостаивалась такой чести.

— В чём дело, Константин Александрович? — пропыхтел Витман.

Я вспомнил, что у него нет чувства юмора, и благоразумно промолчал. А Мурашиха, повернувшись ко мне, торжествующе подмигнула.

***

Глумилась бабка над Витманом всю дорогу до здания на Литейном. Но вот, когда оказалась в круглом кабинете и узнала, что от неё требуется, от веселья не осталось и следа.

Когда Мурашиха услышала имя Мишеля — вовсе помрачнела. Попеняла мне:

— Неужто дружков у тебя мало, злыдень? Пошто в этого мальчонку вцепился?

— А что не так с Мишелем? — напрягся я.

— Да с ним-то всё — так, — буркнула Мурашиха. — Предан тебе, окаянному, всею душою. А вот с судьбой его... — она поцокала языком.

— Говори, — потребовал я. — Что ты видишь? Мишелю грозит опасность?

— Я покамест ничего не вижу, — буркнула Мурашиха, — я и глядеть-то ещё ни начинала. А вот ты — будто не знаешь, кто он, дружок-то твой...

— Кто? — удивился я.

— Она, видимо, намекает на то, что господин Пущин — самородок, — вмешался Витман. — Верно, старая? Тебя это смущает?

— Не в тех я уже летах, чтобы смущаться, — огрызнулась Мурашиха, — чай, не девка.

Я пожал плечами.

— Ну, самородок. И что?

— А то, что на пустом месте кошка — и та не родит, — наставительно сказала Мурашиха. — А уж самородок и подавно не появится.

— У прорицателей считается, что само по себе появление самородка как таковое уже неким образом влияет на магическую среду, — пояснил мне Витман. — Среди их, весьма суеверной, братии это событие рассматривается как чудо. Не самое, так сказать, чудесное из всех существующих, но тем не менее. Какое именно влияние оказывает появление самородка на окружающий мир — вопрос открытый, и прямо на него до сих пор никто не ответил, ни прорицатели, ни серьёзные исследователи. Хотя стоит признать, что самородок — явление и впрямь чрезвычайно редкое. Такие маги живут недолго, но, как правило, оставляют после себя заметный след.

— Живут недолго? И вы знали об этом? — резко спросил у Витмана я.

— Об особенностях самородков? Разумеется.

— И ничего не сказали мне?

— Не припомню, чтобы вы спрашивали.

— Да как я мог спросить о том, о чём не имел понятия?!

— При планировании вашей операции вы не советовались со мной, Константин Александрович, — холодно напомнил Витман. — Если бы сделали это и узнали об особенностях самородков — которые, к слову, не афишируются, в свете эта информация фигурирует лишь на уровне досужих сплетен, — вероятно, избрали бы в качестве объекта для достижения своих целей другого юношу.

— Мишель — не объект, — зло оборвал Витмана я. — Он — мой друг. И последнее, что я собирался делать, это использовать Мишеля для каких бы то ни было целей! Господин Пущин — так же, как и мы с вами, — гражданин Российской Империи. Кроме того, с недавних пор состоит на службе в тайной канцелярии. Я думаю, что он и сам понятия не имеет об особенностях своего... магического устройства. Но, если бы даже знал — уверен, что не стал бы отказываться от участия в операции. Господин Пущин — молод и наивен, да к тому же происхождением не вышел. Но он смел и благороден не меньше вас — потомственного аристократа.

— Не сомневаюсь, — примирительно сказал Витман. — И уверяю, что горячиться вам ни к чему. Мы с вами, совместными усилиями, приняли все необходимые меры. Конкретно сейчас господину Пущину ничего не угрожает.

— Это так? — я повернулся к Мурашихе. — Мишель в безопасности?

— Покричи мне тут ещё, — сварливо отозвалась та.

В кабинете Витмана Мурашиха быстро освоилась и чувствовала себя, похоже, не менее непринужденно, чем в собственной избушке.

— Опасности-безопасности... — бухтела она. — Откедова ж мне знать, коли ты и моргнуть не даёшь — не то, что поглядеть как следует? Шумит, шумит — удержу на тебя нету...

— Всё. Хорош причитать, — оборвал я. — Ты поняла, что от тебя требуется?

— Да уж, чай, не глупей твоего сиятельства, — проворчала бабка.

По-хозяйски огляделась и уселась на стоящий у дальней стены полукруглый кожаный диван.

— Вам что-то потребуется? — спросил Витман.

— А коли потребуется — ты в мою халупу гонца пошлёшь? — сощурилась бабка. — Чтобы тот сам, без хозяйки, колдовские травы разбирал?

— Коли потребуется, мы твою халупу по бревнышку раскатаем, — сурово сказал Витман. — Давай, не дури! Работай.

Но Мурашиха, похоже, и сама поняла, что троллить начальство дальше не получится. Положила руки на колени и закрыла глаза.

Я на всякий случай приготовился к тому, что в кабинете начнут трястись стены, в окнах — звенеть стекла, а сама Мурашиха впадёт в транс, как это уже было когда-то. Но ничего подобного не произошло. Примерно минуту спустя прорицательница принялась водить перед собой руками — будто ощупывая что-то. И заговорила ровным, спокойным голосом:

— След хороший остался. Яркий, заметный. Хороши твои амулеты, ваше благородие — ух, хороши!

— Ты нашла его? — спросил Витман?

— Ищу... — руки Мурашихи продолжили ощупывать что-то невидимое. — Вот... Недалече это. На окраине, но недалече. Комната богатая, вся коврами устланная. Свету мало, зато ванная имеется. И ватерклозет — от ванны отдельно. Кровать шикарная, под балдахином. Люстра тоже богатая — богемского хрусталя, не иначе...

— Мы тебя вроде не в риэлтеры наняли, — не сдержался я. — Что там Мишель? Как он?

— Дышит ровно, — отозвалась бабка. — Не болен, не ранен. Сердце бьётся — здоровей здорового. Только вот...

— Его охраняют? — быстро спросил Витман.

— Людей не чувствую. А магии нагнали столько, что хоть лопатой греби.

— Потому ты людей и не чувствуешь, — проворчал Витман. — Ладно, разведку проведём на месте. Где это?

Руки Мурашихи снова пришли в движение.

— Дом небольшой. Стоит особняком, за оградою. Белый, под зелёной крышей. Улица... — она опустила руки вниз, ладонями к себе — как делают дальнозоркие люди, пытаясь рассмотреть какой-то мелкий предмет. — ... вот, как Большая Морская закончится, так следующая за ней. А по той улице — третий переулок. Сюда, — она показала рукой направо.

Витман уже стоял возле висящей на стене карты Петербурга.

— Так. Большая Морская, — он повёл указкой по нужной улице. — Переходит в следующую... Раз, два, три... Вот он, третий переулок!

Мурашиха открыла глаза и встряхнула головой. Заканючила:

— И стоило, ваше благородие, за ради этакой малости в такую даль меня тащить?

— Стоило, — отрезал Витман. — Секретность есть секретность. И тебя я, кстати, пока не отпускал. С нами поедешь.

— Это ещё зачем? — набычилась Мурашиха.

— А как мы без тебя нужный дом опознаем? Ничего, — он потрепал бабку по плечу, — съездишь, не развалишься. А потом тебя его сиятельство Константин Александрович самолично домой проводит.

— Сдалась мне егойная личность, — фыркнула строптивая Мурашиха.

Витман усмехнулся:

— Вот, разве что тебе одной во всем Петербурге и не сдалась... Всё, хватит болтать. Едем.

***

В коридоре, у двери кабинета, внезапно оказалось, что нас дожидаются.

Навстречу бросилась Кристина.

— Что вы здесь делаете, лейтенант? — остановившись, с неудовольствием спросил Витман.

— И правда, — фыркнула Кристина, — что мне здесь делать? Подумаешь — весь город гремит слухами о том, что на имение Барятинских напали! Если ты меня сейчас прогонишь, — она подняла руку, предостерегая следующую реплику Витмана, — мы снова поссоримся! Я принимала в операции самое непосредственное участие. И я хочу знать, что происходит!

— Ладно, поедешь с нами, — секунду поколебавшись, решил Витман. — Капитан Барятинский, введите лейтенанта в курс дела.

Темно-зелёный форд уже подогнали к крыльцу. Мы с Кристиной сели на заднее сиденье. Спереди, рядом с Витманом, расположилась бабка Мурашиха.

— Отличная маскировка, — похвалила Кристина, глядя на мою конопатую физиономию. — Тебе очень идёт.

— Рад, что тебе понравилось, — не остался в долгу я. — Надеюсь, теперь ты станешь ко мне более благосклонной?

Кристина фыркнула.

— Кто это? — она кивнула на Мурашиху.

Я в общих чертах рассказал — и кто это, и куда мы направляемся.

— Ясно, — сказала Кристина. — Будем брать Локонте?

— Никаких «брать»! — рыкнул сидящий за рулём Витман. — Всё, что мы сейчас сделаем — установим местонахождение господина Пущина и проведём разведку. Брать эту тварь надо с поличным — так, чтобы он точно не ушёл и не сумел отвертеться. Действовать — только по моей команде! Никакой самодеятельности, ясно?

— Так точно, — отозвались в один голос мы с Кристиной.

После чего Кристина надолго замолчала — опасаясь, видимо, что родитель может всё-таки психануть и высадить её от греха подальше.

Тем временем Большая Морская улица закончилась. Мы приближались к окраине города.

Проехали следующую улицу почти до конца и свернули в переулок.

— Здесь? — спросил Витман у Мурашихи.

Та важно кивнула.

— Хм-м... — Витман озадаченно потёр переносицу. — Белый дом с зелёной крышей, говоришь?

Мурашиха кивнула ещё раз.

— А ты ничего не путаешь?

— Путают твои холопы — чтобы тебе угодить, — обиженно проворчала Мурашиха. — А моё слово — твёрдое. Коли не нравится, ищи мальчонку сам.

— Ладно, понял.

Витман остановил машину — вокруг которой, едва мы въехали в переулок, разлилось знакомое магическое мерцание. Скомандовал:

— Дамы, остаётесь здесь. Маскировку с автомобиля не снимать! Автомобиль без моей команды не покидать! Капитан Чейн, вы — со мной.

Глава 3. Попечительская проверка

Мурашиха, по понятным причинам, возражать не стала. Кристина насупилась, но тоже промолчала.

Мы с Витманом вышли из машины. Вдали виднелась зелёная крыша нужного дома, обсаженного кустами сирени.

Витман окинул меня критическим взглядом. Поправил мой дурацкий галстук в горошек и шляпу-канотье. Решил:

— Ладно, сойдёт.

— Для чего? — удивился я.

— Для визита. Заведение, конечно, не самое респектабельное, но определенная репутация у него имеется.

— То есть, вы знаете, что это за дом?

— Вы сейчас тоже узнаете, — буркнул Витман. — И надеюсь, что это знание унесёте с собой в могилу. Если информация о том, что я привёз сюда Кристину, каким-то образом дойдёт до Марии Петровны — клянусь, я обойдусь без вызовов на дуэль. Просто, без затей, сверну вам шею.

— Э-э-э, — озадачился я.

— Идёмте, — вздохнул Витман.

И застучал тросточкой по тротуару.

К дому вела аккуратная дорожка, посыпанная песком. Поднявшись на крыльцо, Витман постучал в дверь специальным бронзовым молотком.

Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, и на пороге образовалась женщина. Из той породы, которую не перепутаешь ни с какой другой — независимо от стоимости нарядов и качества косметики, наложенной на лицо.

Женщине было, на вид, лет сорок — возраст, когда представительницы её профессии выходят на пенсию, либо меняют должность, в зависимости от удачи. Этой, судя по цветущему виду, повезло.

— Бонжур, мадам, — с дичайшим нижегородским прононсом поздоровался по-французски Витман. — Разрешите войти?

— Нет, сударь, — «мадам» огорченно покачала головой. — Мы закрыты, увы. Через недельку приходите.

— Как это — закрыты? — возмутился Витман. — Через недельку уже ярмарка закончится, домой уедем! Я вот — сына к вам привёл. К Белокурой Жюли...

— Увы, сударь, — снова вздохнула «мадам». Покачала пышной копной ярко-рыжих локонов. — Сожалею.

— Безобразие! — возмутился Витман. — Что ж такое случилось-то?

— Ремонт, сударь. Крыша потекла, перестилать будут.

Витман озадаченно свёл брови. Это было слишком уж явное враньё — никакими признаками того, что в доме собираются делать ремонт, нигде и не пахло.

Дама, заметив выражение его лица, наклонилась к уху Витмана и доверительно прошептала:

— Проверка у нас. Попечительские органы рыскают, хворых да малолетних ищут. Нельзя сейчас.

— По-онял, — протянул Витман.

— А вы, ежели хотите навестить Жюли, можете к ней на квартиру поехать, — тем же доверительным шепотом проговорила «мадам». — Адрес знаете?

Витман довольно приосанился.

— Как не знать!

— Ну, вот, — «мадам» улыбнулась. — Нескучного вам вечера, сударь! И ночи, — она игриво подмигнула и скрылась за дверью.

Мы с Витманом потопали по дорожке обратно.

— А вы и правда знаете адрес Белокурой Жюли? — заинтересовался я.

— Знаю.

Я усмехнулся.

— Любопытно, что сказала бы об этом Мария Петровна...

— Белокурая Жюли — наша осведомительница, — хмуро проворчал Витман. — А её так называемая квартира — конспиративная. Хотя Марии Петровне о существовании как Жюли, так и квартиры, знать действительно не стоит.

— Хотите сказать, что и проверку Попечительского совета организовали вы?

— Вероятно.

— То есть?

— Я не отслеживаю каждый шаг каждого нашего подразделения, капитан Барятинский, — буркнул Витман. — Существует вероятность, что Попечительский совет устроил здесь проверку действительно по распоряжению моих людей.

— Или — что её устроили по распоряжению Локонте, — предположил я.

— Интересно, каким образом?

— Примерно таким же, каким были списаны авиабомбы. Мы с вами уже неоднократно убеждались, что у этого человека кругом — свои руки.

— Да, — признал Витман. — Возможно, вы правы. Хотя выбор локации удивляет — с учётом того, что здесь, предположительно, разместили особу императорской крови.

Я пожал плечами.

— А чем, по-вашему, не подходящая локация? Публичный дом — не то место, о посещении которого принято рассказывать в кругу семьи. И тут ведь не дешёвый бордель — заведение, насколько я понимаю, вполне респектабельное. Ходят сюда мужчины, дорожащие репутацией — а значит, здесь просто обязана присутствовать магическая защита, обеспечивающая тайну личности. Она здесь уже есть — в отличие от любого отеля или жилья, сдаваемого внаём, например. Шумоизоляция помещений тоже наверняка на высоте. Условия размещения — полагаю, вполне комфортные. К тому же, не мне вам рассказывать, что спрятать что-либо на самом виду, едва ли не под носом у сыщиков — куда надежнее, чем утащить это что-то в непроходимую глушь. В глуши, какой бы глухой она ни была, откуда-нибудь да вылезут свидетели внезапного проявления активности. И любопытные, жаждущие узнать, с чем связана эта активность, тоже наверняка найдутся. А здесь — ну что такого можно заподозрить? Посещение группой мужчин борделя — не самое редкое явление. Не удивлюсь, если цесаревича привезли сюда почти не таясь, с минимальной маскировкой.

— Н-да, пожалуй, — пробормотал Витман. — И косвенное подтверждение того, что господин Пущин находится тут, тоже есть. Не просто же так они закрылись и никого не пускают.

— Именно.

— Есть идеи, как попасть в дом? — Витман повернулся ко мне. — Нам ведь необходимо убедиться, что господин Пущин действительно здесь, и с ним всё в порядке.

— Для начала — дождаться темноты, — предложил я. — Локонте — не дурак, за домом наверняка наблюдают. А сейчас уже смеркается, через час будет совсем темно. За этот час мы успеем придумать, как туда попасть.

***

Часа нам действительно хватило. После разведки, проведенной Кристиной — которая умела, при необходимости, превращаться в тень, — выяснилось, что дом действительно охраняют, и охраняют отлично. На четырехскатную крышу здания, с каждой из четырех сторон, выходили окна с небольшими балконами. И на каждом из балконов расположился охранник. То есть, наблюдение за объектом вели по всем правилам... Ну, ничего нового, в общем-то — для Капитана Чейна.

— Нужно нейтрализовать охранника, который наблюдает с крыши за чёрным ходом, — сказал я. — Внутри объект тоже наверняка под охраной. И на то время, что я буду вскрывать замок, нужно, чтобы кто-то отвлёк ещё и их внимание.

— Кто? — Витман обвёл глазами нас троих.

Зелёный форд он отогнал в соседний переулок. Мы спрятались в тени соседнего здания — по счастью, нежилого, Витман сказал, что хозяева безуспешно пытаются его продать на протяжении вот уже десятка лет. Неудивительно, в общем-то — учитывая, что за «заведением» присматривает тайная канцелярия.

— Мы с вами, Эрнест Михайлович, засветились возле дома, — напомнил я. — Если вернётесь, вызовете подозрения. Кроме того, вы будете мне нужны, когда проникну в дом. Мурашиха — фигура, боюсь, слишком известная. — Бабка при этих моих словах горделиво приосанилась. — Её появление здесь тоже может вызвать подозрения... В общем, остается только одна кандидатура, — я посмотрел на Кристину.

— Я категорически против, — объявил Витман.

— Надо, папа, — вздохнул я. — Надо!

***

— Если тебя кто-нибудь узнает, мне останется только провалиться сквозь землю, — мрачно сказал Кристине Витман, комментируя придуманную мною легенду.

— Хорошо, что никто представления не имеет о том, что ты — мой отец, правда? — не менее мрачно усмехнулась Кристина. — Прилюдно краснеть тебе уж точно не придётся.

Она вскинула голову и решительно направилась к посыпанной песком дорожке.

Мы с Витманом тоже заняли позиции, обговоренные заранее. В тени заброшенного дома осталась одна Мурашиха.

Скоро мы услышали, как в парадную дверь неловко и неуверенно стучит бронзовый молоток.

— Что вам угодно... — знакомый голос «мадам» помедлил, — ... ваше сиятельство?

Наметанный глаз без труда опознал в Кристине аристократку.

— Ах, сударыня, я ни за что бы не осмелилась прийти сюда, — донёсся до нас с Витманом взволнованный, наполненный слезами голос, — если бы не крайние обстоятельства! Я разыскиваю своего отца. По некоторым... э-э-э, сведениям, он может находиться здесь.

— Но... — начала было «мадам».

Кристина её не слушала. На голову женщины многословным потоком полились причитания.

Охранник на балконе, до сих пор скучавший, оживился. Моё зрение позволяло увидеть в темноте, как он встал, подошёл к перилам и перегнулся через них — стараясь если не разглядеть, то хотя бы услышать, что происходит с обратной стороны дома.

— Работаем, — шепнул Витману я.

В следующую секунду в сторону охранника выстрелила цепь. Обвила его плечи. Резкий рывок — и охранник полетел с балкона вниз. Он не успел издать ни звука.

Мы с Витманом мгновенно оказались рядом. Я зажал охраннику ладонью рот. Был готов к тому, чтобы его вырубить, но понял, что это лишнее — от удара о землю мужик потерял сознание. Я посмотрел на Витмана. Тот понимающе кивнул. Ухватил охранника за подмышки и потащил в кусты сирени.

А я взбежал на крыльцо и склонился над замком, висящим на двери чёрного хода. Отправляясь с Витманом в тайную канцелярию, переоделся в форму от Кардена — бесчисленные карманы которой содержали массу полезных предметов. В числе прочих — складной нож.

— ... поймите же, сударыня, положение действительно отчаянное! — доносилось между тем с другой стороны дома, от парадного крыльца. — Повестку принесли ещё вчера, и там написано, что отец должен явиться в суд завтра, к двум часам пополудни! Иначе...

— Я, пожалуй, не буду интересоваться, где вы ухитрились освоить искусство взломщика, капитан Чейн, — пробормотал Витман, появившийся рядом со мной.

Он задумчиво следил за тем, как я, с помощью ножа, вскрываю навесной замок.

— Исключительно разумное решение, — согласился я.

Замок у меня в руках негромко скрежетнул. Дужка откинулась. Я осторожно, чтобы не звякнула, вытянул её из проушин и положил замок на крыльцо. Открыл дверь.

Из крохотного тёмного, пропахшего пылью тамбура мы выглянули в тёмный же коридор. Направо и налево уходили двери комнат, по четыре с каждой стороны коридора. Охранник здесь, если и присутствовал, сейчас вышел в холл — привлеченный разговором «мадам» с Кристиной.

Я двинулся направо, Витман — налево, об этом мы договорились еще когда обсуждали план.

Двери были добротными, обитыми кожей. Вместо номеров на них красовались картинки с изображениями полуголых красоток и именами.

Я шёл по коридору вдоль дверей. На ладони держал кристалл — как объяснил мне Витман, что-то вроде датчика. Оказавшись вблизи объекта, на котором были амулеты, оставляющие магический след, датчик должен был поймать этот след. Засветиться.

Витман уверял, что кристалл срабатывает на расстоянии уже в пятьдесят метров — то есть, теоретически, должен был активироваться еще когда мы оказались возле дома. Но почему-то не активировался.

Мурашиха, в ответ на вопрос Витмана, не ошиблась ли она, только недовольно фыркнула и поджала губы. Оставалось предположить, что защита, наложенная Локонте, каким-то образом блокирует магический след. Возможно, сказал Витман, датчик сработает, когда мы подберёмся ближе к объекту... Но он почему-то не срабатывал до сих пор.

Витман махнул рукой, подзывая меня. Он стоял у последней двери коридора.

Я бросился к нему.

— Странно, — шепнул Витман. — Дверь — под магической защитой. Но вот присутствие внутри помещения Пущина — большой вопрос... Видите? — он, разжав кулак, показал мне кристалл.

Тот оставался безжизненным — так же, как и мой.

— И что это значит? — спросил я.

— Хотел бы я знать... Вскрываем дверь, — решил Витман. — Если Мурашиха ошиблась, и никакого Пущина здесь нет, мы ничем не рискуем.

— А справитесь? Защита тут серьёзная.

Витман коротко улыбнулся. Поднял руку. В дверь ударил таран.

Я не ошибся — защита действительно была серьёзной, с первого удара дверь не поддалась. Я усилил магию Витмана своей. Со второго удара дверь вынесло.

Я был настороже: придержал её цепью и не позволил пронестись по комнате, сметая на своём пути всё. Но предосторожность оказалась излишней. Комната была пуста.

Обстановка — в точности, как описала Мурашиха. Огромная кровать, стены, обитые атласом, ковёр на полу, затейливые светильники, фотографии, изображающие голых девушек в интересных позах. Люстры не было — вместо неё на потолке висело зеркало. Прямо над кроватью.

Неплохо, неплохо... Да и в целом, уютно — прибежавших на шум охранников мы с Витманом раскидали без проблем. Одна фигня: Мишеля в комнате не наблюдалось.

— Ну и что это значит? — Витман, грозно сдвинув брови, повернулся к Мурашихе.

Пока мы разбирались с охранниками, Кристина сбегала за прорицательницей. Бабка — которой, вероятно, нечасто приходилось бегать — недовольно сопела.

— Здесь он, — упрямо объявила она.

— Где?! — рявкнул Витман. — Покажи пальцем!

Его взвинченное состояние можно было понять. Как только мы вынесли дверь, нарушив тем самым защиту, из комнаты исчезли все следы магии. Теперь это было самое обыкновенное помещение, без признаков чьего-либо присутствия. Пустое.

Кровать не смята, светильники не горят. Графин с водой, ведерко для льда, бокалы и крахмальные салфетки на сервировочном столике не тронуты. Ванная комната — с шикарной, к слову, угловой ванной, — и туалет тоже пусты.

Мне самому до зарезу хотелось схватить Мурашиху за плечи и трясти, как грушу — пока не скажет, куда, чёрт возьми, подевался Мишель. Но приходилось сдерживаться. Два брызжущих слюной и орущих дурниной представителя контрразведки — это уже перебор. Плохой пример для гражданского населения.

— Здесь, — упрямо повторила Мурашиха.

На разъяренного Витмана она смотрела с опаской, но сдаваться, похоже, не собиралась. Двинулась вдруг вдоль стен комнаты — обходя её по периметру.

Забормотала что-то себе под нос. Если не ошибаюсь, таким речитативом читают заговоры.

— Только чтоб без запрещёнки мне тут! — буркнул Мурашихе Витман. — Совсем распоясались.

Бабка с вызовом повернулась к нему.

— Тебе, ваше благородие, шашечки — али ехать? — она упёрла руки в бока. — Тебе закон соблюсти — али мальчонку отыскать?

— Отыскать, — вмешался я.

Витман нахмурился. Начал было:

— Капитан Чейн. Вы отдаёте себе отчёт...

— Отдаю, — перебил я. — И хочу напомнить: наш враг не пренебрегает никакими средствами! Он не стесняется применять запретную магию — отчего же должны стесняться мы?

— Интересное суждение — от белого мага, — обронил Витман.

— Вы прекрасно знаете, что я не держусь за чистоту жемчужины, — я выдержал его взгляд. — У меня пропал друг. Есть все основания полагать, что ни к чему хорошему его пропажа не приведёт. И если единственный способ отыскать моего друга предполагает использование запретной магии, значит, надо использовать запретную магию. Вот и всё.

— Хорошо вам рассуждать, — буркнул Витман. — Не ваша голова полетит с плеч.

— О, да! Не моя, конечно. За похищение великого князя меня, безусловно, по этой самой голове только погладят... Право, Эрнест Михайлович. Мы с вами зашли уже настолько далеко, что отступать попросту глупо.

— Ладно, убедили. — Витман повернулся к Мурашихе, махнул рукой: — Чёрт с тобой, старая. Колдуй. Но имей в виду — если вдруг...

— Да не пугай, — отмахнулась Мурашиха, — пуганая. И замолчи, сделай милость. Ужо в ушах от тебя гудит.

Она, дождавшись наступления тишины, снова двинулась по комнате. Очень медленно, плавно, описывая перед собой ладонями круговые движения — словно ощупывала стены. Хотя на самом деле к ним не притрагивалась.

Скоро к движениям добавились слова. Мурашиха забормотала что-то себе под нос.

— Мне кажется, я впадаю в транс, — минут пять спустя прошептала мне на ухо Кристина. — Эта старуха на меня как-то странно действует.

Глава 4. Меченый Бездной

Мы втроём – я, Кристина и Витман – сидели в ряд на краю огромной кровати.

— Хотел бы пообещать, что не буду пользоваться твоим беспомощным состоянием, — отозвался я. – Но, увы, не могу. Сердцу не прикажешь. Тем более, что тут такая располагающая обстановка, — поднял глаза к зеркалу на потолке.

— Прекрати, — вспыхнула Кристина.

Сердито отодвинулась от меня. Ну, хотя бы в транс впадать перестала – уже хорошо. Откровенно говоря, меня и самого плавный речитатив Мурашихи, если не вводил в транс, то убаюкивал уж точно...

Когда к речитативу присоединился вдруг неожиданный звук.

Оглушенных, связанных охранников мы свалили в углу комнаты, чтобы были на глазах. «Мадам», дежурившую в холле, вырубать не стали – просто связали. Я присмотрелся к лежащим в углу и увидел, что у лица «мадам» трепещут рыжие локоны. Женщина сладко, безмятежно храпела.

— Может себе позволить, — с завистью пробормотал Витман. – Я бы, признаться, не отказался – так же.

Мы с Кристиной, переглянувшись, улыбнулись.

И в этот момент начало твориться что-то странное.

Мурашиху повело. Губы её продолжали бормотать заговор, ладони – двигаться, но сама она вдруг покачнулась и грузно осела на пол.

Комната наполнилась… чем-то странным. Не магией – магию я узнал бы. Чем-то незнакомым. Пугающим. Накатила вдруг тревожность – грозящая вот-вот перейти в панику. Я почувствовал непреодолимое желание бежать отсюда без оглядки.

Кристина обеими руками вцепилась в мой локоть.

— Костя, я боюсь, — эти слова я скорее почувствовал, чем услышал.

Мурашиха побледнела. Начала раскачиваться из стороны в сторону.

Глаза её закатились, тучное тело, опустившееся на колени, принялось наклоняться и выпрямляться – отбивая земные поклоны. Вокруг Мурашихи заклубились языки серого тумана. Знакомые и мне, и Кристине. Слишком хорошо знакомые!

— Изнанка! – крикнул я.

Бросился к Мурашихе. Страх, панический ужас подступал всё ближе.

Кристина завизжала. Вскочила с кровати, бросилась к выходу. Витман едва успел схватить её за руку.

— Очнись! — Я влепил Мурашихе пощёчину. – Приди в себя, ну! Прекрати это!

Бабка меня будто и не услышала. Вырвавшись из моих рук, продолжила бить поклоны.

Комната стремительно наполнялась серым туманом, Витмана и Кристину я уже почти не видел. Только слышал: визг Кристины становился всё громче и отчаяннее, в нём зазвучали нотки какого-то животного ужаса.

— Отставить панику! – рявкнул Витман.

Однако и его голос дрогнул. Я понял, что ещё буквально минута – и мы не выдержим. Бросимся бежать отсюда, забыв о бьющейся на полу в экстатическом трансе Мурашихе. Забыв о том, кто мы вообще такие и для чего здесь оказались…

Я вскочил на ноги, оглядываясь. На что надеялся – сложно сказать, скорее всего, просто сработал рефлекс. Оказавшись в безвыходной ситуации, ищи выход. Подойдёт любой, даже самый неожиданный.

Моя цепь выстрелила – и я, несмотря на то, что почти ничего уже не видел, ухитрился сразу схватить то, к чему тянулся.

В руках у меня оказался графин с водой. Стеклянная пробка из горлышка вылетела от рывка. Я плеснул воду в лицо Мурашихи. От души – всё, что было в графине.

Мурашиха захлебнулась и закашлялась. Схватилась за горло – и наконец-то замолчала. Прекратила бить поклоны.

— Кхе!.. Тьфу!.. Кхе! – тряся головой, отплёвывалась и кряхтела она.

Я напряженно ждал. А через полминуты понял, что туман рассеялся. И что наступила тишина – визг Кристины прекратился.

Паника отступила. И тревожности я тоже больше не ощущал.

— Однако, капитан Чейн, — выдохнул Витман. – Высший балл вам за находчивость! — Он отпустил плечи Кристины, заглянул ей в глаза. — Ты как?

— Из… Извините, — хрипло выговорила Кристина. – Я… Я вообще ничего не соображала. Мне было дико, до ужаса страшно!

— Понимаю, — кивнул Витман. – Сам был близок к панике. Что это за дрянь? – он резко повернулся к Мурашихе. – Что ты тут устроила?!

Бабка, наконец закончившая кашлять, вытирала мокрое лицо углом покрывала с кровати.

— Что просил, то и устроила, — огрызнулась она.

— Тебя просили найти след господина Пущина!

— А я, по-твоему, что делала? Грибы собирала?

Мурашиха, ухватившись за кровать, принялась подниматься на ноги.

— Ты, старая, не юли, — строго сказал Витман. – Ещё немного – и мы все провалились бы в Изнанку! Как это произошло?

Мурашиха потупилась. Неохотно призналась:

— Силушки мне не хватило. Я ведь – не магичка! Моё дело маленькое – нити распутывать! Кто ж знал, что заведут они в такую даль, откуда и самой не выбраться?

— Давай по порядку, — потребовал я. – Ты сказала, что Мишель где-то здесь. Это по-прежнему так?

Мурашиха, помедлив, кивнула.

— А почему мы его не видим? Ты попыталась – но не сумела, верно?

— Верно, — буркнула бабка. – Запрятали вашего мальчонку. Да так, что не вытащить. Здесь он – да не здесь. Рядом – да не дотянешься. Близок локоток, да не укусишь…

— Конкретнее, — приказал я. – Где Мишель?

— Тут! – Мурашиха обвела рукой комнату.

— Бред какой-то, — пробормотал Витман. – Она над нами просто издевается!

— Подождите, — я заглянул Мурашихе в глаза. – Ты пытаешься сказать, что Мишель здесь, но мы его не видим?

Бабка кивнула.

— А почему мы его не видим? Его спрятали?

Снова кивок.

— А когда ты попыталась дотянуться до Мишеля, тебя саму чуть не затащило в эту дрянь – ту, в которой его прячут. Так было дело?

— Истинно так, — буркнула Мурашиха.

И посмотрела на меня с благодарностью.

— А сразу нельзя было объяснить? – возмутился Витман. – Почему потребовалось вмешательство капитана Чейна?

— Потому что самой ей, видимо, не хватает словарного запаса – для того, чтобы внятно изложить происходящее, — примирительно сказал я. – А мы с вами не говорим на её языке.

— Ну хорошо, допустим, — буркнул Витман. — Хотя я по-прежнему в замешательстве. Господин Пущин, если верить её словам, здесь – но мы его не видим. Попытка увидеть закончилась… мы все почувствовали на собственной шкуре, чем. Нас едва не затянуло в Изнанку… Стоп. Изнанка! – Он посмотрел на Мурашиху. Бабка спокойно встретила его взгляд. – Но ведь это означает… – пробормотал Витман. — Это означает…

— Да уж договаривай, ваше благородие, — проскрипела Мурашиха, – договаривай. Тебе, чай, можно. А мы – люди простые. Нам таких слов – не то, что произносить, а и знать-то не положено.

— О чём она? – спросила Кристина.

Я промолчал. Кажется, уже и сам догадался.

— Изначальная магия, — глухо проговорил Витман.

— Она, — мелко закивав, подтвердила Мурашиха. – Она, проклятущая.

— Но, в таком случае… – Витман развёл было руками.

И осекся. Посмотрел на меня.

— Верно глядишь, — хихикнула Мурашиха. – Как есть, верно! Меченый он.

— М-меченый? – заикнулась Кристина.

А Мурашиха вдруг с неожиданной прытью ухватила меня за правую руку. Вцепилась так, что не вырваться… Я, впрочем, вырываться и не собирался. Помедлив, раскрыл ладонь.

Кристина обалдело уставилась на тёмное пятно. Пробормотала:

— И что это значит?

— А то, красавица, что милёнок твой – Бездною помечен, — охотно разъяснила Мурашиха, – признала она его.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Кристина.

— И-и, милая, — Мурашиха развеселилась окончательно. – Чего ж тут понимать-то? Бездна твоего ненаглядного своим посчитала. Уведёт у тебя – ахнуть не успеешь. Приласкает так, как тебе и не снилось. Заворожит-запутает, сердце околдует, разум запечатает. Навсегда в своих чертогах оставит…

— Хорош гнать, — оборвал я.

— Никакой он мне не ненаглядный! – запоздало возмутилась Кристина. И покраснела.

А Мурашиха снова захихикала.

— Подведём итоги, — проворчал я. – Проникнуть туда, где находится Мишель, можно только с помощью Изначальной магии. Единственный среди нас носитель этой магии – я. Соответственно, добраться до Мишеля могу только я. Меня защита, которую установил Локонте, пропустит. Так?

— Откроется то, что сокрыто, — подтвердила Мурашиха. – Даст пройти туда, куда другим хода нет. Да только вот обратно – выпустит ли?..

— Упрёмся – разберёмся, — отмахнулся я. – Тянуть, насколько понимаю, нельзя. Твоё вмешательство не могло пройти незамеченным для Локонте. Он наверняка уже всполошился, и пока мы тут хер… ерундой занимаемся, несётся во весь опор – дабы переместить Мишеля куда-то в другое место. Из которого нам будет ещё сложнее его вытащить.

— Звучит разумно, — согласился Витман.

— Ну, значит, надо идти. – Я посмотрел на Мурашиху. – Что нужно делать?

— Отчаянный ты, — бабка покачала головой. – Ох, отчаянный! А ежели не вернёшься?

— Ежели не вернусь я – значит, никто другой тем более не вернётся, — отрезал я. — Всё, хватит рассуждать! Действуй.

— Подумай, вояка! – бабка снова покрутила головой. – Подумай крепко! Что тебе – тот мальчонка? Ниточка его – яркая, да короткая. С твоей судьбой – али сойдется, али нет, неизвестно, всяко может быть. А того, к чему стремишься, ты и без мальчонки добьёшься. Мало ли таких, как он?

Витман нахмурился. Проговорил:

— Быть может, действительно, капитан Чейн… Если она говорит правду, и это мероприятие действительно столь рискованно – то, возможно, стоит…

— Нет, — отрезал я. – Мишель оказался у Локонте из-за меня. А я вам уже говорил, что своих людей не бросаю. Плевать я хотел на ниточки и на то, как они сходятся. Мишель – мой друг, и я его не оставлю.

Продолжать Витман не стал. Всё-таки за прошедшее время успел неплохо меня узнать. Спросил только:

— Я могу пойти с вами? Это… можно как-то осуществить?

Я вопросительно повернулся к Мурашихе.

— Тебе в Бездну ходу нет, — отрезала та. – Рылом не вышел, ваше благородие. Она может, — небрежно махнула рукой в сторону Кристины.

— Я? – обомлела та.

Мурашиха хитро улыбнулась.

— Не смей, — побледнев, приказал Кристине Витман. – Не смей об этом даже думать!

— Хорошо, не буду, — помолчав, неожиданно покладисто согласилась та. – Нет, так нет, – и даже сделала шаг назад.

Витман посмотрел на дочь недоверчиво, но больше ничего не сказал.

— Колдуй, — велел Мурашихе я.

— И-и, вояка, — она покачала головой, — тут я тебе не помощница. Место указать – могу, а дальше сам. Тянись к Бездне! – Бабка наклонилась ко мне, заглянула в глаза. – Тянись к ней, зови её! Она тебе родня – почувствует.

Угу. Найди то – не знаю что. Тянись за тем, чего никогда не видел…

Я постарался сконцентрироваться.

Изначальная магия. Изнанка. Бездна…

Ясно одно: вся эта чертовщина между собой как-то связана. И меня тоже угораздило угодить в этот узел. Действие Изначальной магии я ощутил на себе лишь однажды: в Кронштадте, когда сработал подаренный Императором амулет. Чёрная жемчужина – которая, исчезнув, навсегда оставила след на моей ладони…

И, стоило подумать об этом, как ладонь кольнуло. Пока не явно, чуть ощутимо, но… Я сосредоточился. Постарался направить всю свою энергию к темному пятну. Снова почувствовать то, что уже чувствовал однажды.

Ладонь начало покалывать. Скоро ощущение усилилось, стало болезненным. А через минуту вся кисть уже горела.

Открыв глаза, я увидел клубящийся у ног серый туман. И он окутывал меня всё гуще.

Лиц Витмана и Мурашихи я почти не видел. Не удержавшись, взвыл от боли в кисти– и в ту же секунду почувствовал, что в мою горящую ладонь вцепилась другая, узкая и прохладная.

— Отпусти! – крикнул я. – Не смей! Не на…

Договорить уже не успел.

Пол ушёл из-под ног – как тогда, в парадном зале Академии, когда меня поцеловала Луиза.

А через секунду вокруг клубилась Изнанка.

***

— Не выдержала, всё-таки, — я посмотрел на Кристину. – Увязалась.

— А нужно было бросить тебя одного? – огрызнулась она.

Мы снова стали теми, кем были когда-то, в своих мирах. Я – тридцатишестилетним Капитаном Чейном, Кристина – суровой воительницей. В руке она уже сжимала меч.

Похвальная готовность. Тем более, что пустить оружие в ход пришлось немедленно.

Нас окружили шесть тёмных, закованных в доспехи фигур. Чем-то они напоминали рыцарей из игровых магических локаций – такие же здоровенные и кажущиеся безмозглыми. Я понял, что невольно жду трубного гласа: «Сражайтесь или умрите!»

Однако эти решили обойтись без игры в благородство. Они напали сразу, без предупреждения. Все шестеро – хотя такой тактикой друг другу скорее мешали, чем помогали. Чувствовалось отсутствие слаженности… Ну, хоть что-то.

— Спину! – скомандовал Кристине я.

Она переместилась, мы встали спина к спине.

Моя тактика была отработана ещё на Играх. Я обвил цепью голову ближайшего рыцаря, дернул. Рванул, не жалея сил – а сила у меня сейчас была моя, Капитана Чейна. В Игре голова рыцаря от такого рывка улетела бы в сторону на добрый десяток метров.

Но Изнанка любила удивлять. Голова рыцаря не отделилась от тела. Всё, чего я сумел добиться – уронил рыцаря на колени. Вокруг него заклубился серый туман Изнанки. А неподалеку образовалось тёмное нечто, чем дальше, тем всё более отчетливо обретающее очертания фантастического зверя. Исконные обитатели Изнанки – сущности – не дремали.

Зато я снова был обут в любимые ботинки – последняя разработка Концернов для штурмовых бригад. В огне не горят, в воде не тонут, пулей не пробиваются. Хотя в тот момент о ботинках я не вспомнил. Рефлексы Капитана Чейна сработали раньше, чем мозг: я ударил упавшего рыцаря ногой в лицо, закрытое забралом шлема.

Рыцарь упал на спину. Голова его запрокинулась, между шлемом и нагрудником образовалась щель. Есть! Теперь цепь обвила незащищенное тело. Секунда – и голова рыцаря осталась лежать рядом с ним. Сущность, к тому времени подобравшаяся совсем близко, с аппетитом набросилась на обезглавленное туловище. Я был готов поклясться, что слышу, как она довольно урчит. А сам едва успел отпрянуть – уходя от меча, готового обрушиться на мою собственную голову.

Я повернулся к соперникам лицом. Один из них был чуть ближе ко мне, другой – чуть дальше. Этот смещался в сторону, пытаясь обойти меня с тыла. Не лучшее решение – с учетом того, что тыл прикрывала Кристина.

— Есть! – услышал я.

Краем глаза заметил, что и Кристине удалось обезглавить одного из соперников – в тело которого с наслаждением впилась ещё одна сущность. Врагов осталось четверо. Не мало, но, по крайней мере, меньше, чем в начале. И сущностям мы с Кристиной пока, похоже, не интересны – мёртвая добыча для них явно предпочтительнее, чем живая.

Справимся… Должны справиться. Меня беспокоил главный вопрос: где Мишель?! Его я по-прежнему не видел.

И не придумал ничего лучше, кроме как заорать:

— Ваше высочество! Вы здесь? Отзовитесь!

Тишина. А мне снова пришлось уходить от стремительного удара мечом. Я сделал обманное движение вправо, сам ушёл влево.

Реакция рыцаря оказалась предсказуемой – его меч рубанул с правой стороны, по тому месту, где я, в его представлении, должен был оказаться.

— Игрушки новые, прошивка старая, — буркнул я. – Крепче вы стали, умнее – нет.

Бросок. Цепь обвила запястье рыцаря, закрытое латной перчаткой. Рывок. И вполне человеческий вопль – Капитану Чейну удалось сделать то, что Косте Барятинскому было не по силам. Рыцарь выпустил оружие.

Удар в прыжке – ногой в грудь, закрытую доспехом. И снова – всё, чего смог бы добиться посредством такого удара Костя Барятинский – отбил бы ногу. Себе, разумеется. Но Капитан Чейн был сильнее и тяжелее Кости.

Рыцарь от удара согнулся и попятился. Отлично! И меч, который он выронил — хоть я и ожидал подставы — не растворился у меня в руке. Нормальное, вполне приличное оружие. Которым я и рубанул рыцаря по склоненной шее.

Есть! Мне под ноги рухнула ещё одна туша, закованная в доспехи – к которой немедленно устремились сущности.

От удара третьего рыцаря я ушёл, прыгнув вперёд – через окутанное серым туманом тело его товарища. Тут же развернулся к последнему врагу лицом. Мне показалось, или в его движениях появилась растерянность?.. Нет. Не показалось.

— Хозяин! – каким-то на удивление писклявым, визгливым голосом позвал он. – Помогите!

Бестолково рубанул мечом.

— Кричи громче, — усмехнулся я. – Хозяин обедать пошёл.

— Нет! Он здесь! Он должен быть здесь!

— Эх, малыш, — я покачал головой.

Шагнул в сторону – так, чтобы удобнее было размахнуться и рубить. Понял уже, что в бою с рыцарями меч – оружие более предсказуемое, а соответственно, более надёжное, чем моя цепь. Хотя, конечно, и не такое универсальное.

— Если бы ты знал, скольким таким дуракам, как ты, твой хозяин задолжал – рванул бы отсюда прочь. Только пятки бы сверкали.

— Нет! – всполошился рыцарь. — Хозяин придёт! Он не обманет нас!

— Тоже очень надеюсь, что придёт, — кивнул я. – Только вот ты этого уже не увидишь.

Приспешник Локонте взвыл от злости. Ухватив меч наперевес, рванул ко мне – явно планируя развалить моё тело на две части. Я сместился в сторону и оказался у него за спиной. Удар!

И ещё одно рыцарское тело лишилось головы.

А я обернулся к Кристине. И увидел, что не все подручные Локонте идиоты – один из двух оставшихся противников Кристины улепетывал прочь.

Он карабкался на вершину холма – явно стремясь нырнуть в радужную расщелину, из которой вывалились мы. Понял, что пахнет жареным, и дал дёру.

Я бросился за ним. Кристина добивала последнего рыцаря, и я был уверен, что справится она с этим не хуже меня.

Но догнать единственного не-идиота не успел. Он вдруг резко остановился – так, словно наткнулся на бегу на какое-то препятствие. Хотя до расщелины ещё не добежал.

Вспышка! И белые магические искры, окутавшие фигуру рыцаря. Его отбросило назад.

Когда я подбежал, понял, что поговорить с парнем, кем бы он ни был, уже не получится. Его с аппетитом уничтожали сущности.

Локонте не прощал подручным дезертирства. Он, видимо, каким-то образом ухитрился создать тут магическую защиту – не позволяющую охранникам сбежать от охраняемого объекта.

Ну, ничего нового, в общем-то – гуманного отношения к трудящимся от этого выродка никто и не ждал. Вопрос – где, чёрт его подери, этот самый охраняемый объект?! Куда пропал Мишель – который просто обязан находиться здесь?!