Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Введение.

Ты письмо мое, милый не комкай, До конца его, друг, прочти. Надоело мне быть незнакомкой, Быть чужой на твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно. Я любимая, я твоя. Я люблю тебя всею кровью, И уже влюбленная я.

Из письма В. Базилевс

Введение.

Еще в прошлом году профессор Редкин предложил мне поместить в издаваемой им Новой Библиотеке для воспитания несколько фактов о Русской Истории.

Вот повесть о том, как в веке нынешнем существует Русская земля, и кто правит на ней.

После ряда войн века двадцатого у Российской Империи осталось только шесть соседних государств, граничащих по суше.

Пруссия, граница с которой проходила по реке Дунай. Османская Империя, граничащая с нами по горам Кавказским. Персия, соседствующая с нами в границах залива Персидского. Индия, граница с которой проходила по Губерниям Афганским и штатам Кашмир и Джама.

Далее тянулись по Монгольской Губернии бесконечные километры железных дорог границы с Китаем.

Тонкий перешеек границы с Кореей.

Япония сухопутной границы с нами не имела, а имела границу морскую.

Правили Россией Императоры из древнего волшебного рода Романовых.

В веке двадцатом было у России только два правителя. Николай Второй и сын его Алексей Второй.

В веке двадцать первом в 2027 году вошел на престол государь Николай Третий, и правит нами и до поры.

О временах середины его царствования и пойдет речь в этой книге.

Мы вплотную не будем касаться тем войны и политики, а рассмотрим царствование его через судьбу молодой девушки княжны Василисы Базилевс, в замужестве княгини Василисы Базилевс Ле Рейн.

С глубоким почтением к Вам, Сергей Соловьев

Глава 1 Тренировка. Выбор сабли.

История любви. Василиса Базилевс ле Рейн.

Часть 1. Василиса и Волшебные Пули

Я любила. Я писала Вам письмо.

Четким почерком своей тетради.

Вы прочли его? Прочли и что?

Что же дальше, друг мой, что же дальше?

Из письма В. Базилевс

Глава Первая. Тренировка. Выбор сабли.

Не войной с собой, но тренировками,

Тела своего я занялась.

Слабость плоти, подчиняя разуму,

Научилась жить и побеждать.

Мне пришла в минуту жизни выбора,

Сабля с золотом и камнем глаз.

Я тогда еще Вас не увидела.

Не узнала я еще о Вас.

В. Базилевс, дневниковые записи.

Это рысьи глаза твои, Азия,

Что-то высмотрили во мне,

Что-то выдразнили подспудное,

И рожденное тишиной,

И томительное, и трудное,

Как полдневный московский зной.

Словно вся прапамять в сознание

Раскаленной лавой текла,

Словно я свои же рыдания

Из чужих ладоней пила.

В. Базилевс, дневниковые записи

Воробей видел большой зал с колоннами розового мрамора, уходящими в невидимый снизу потолок. Колонны стояли на полу из квадратов плитки розового и белого мрамора. Под колоннами стоят мраморные скамейки. В зал ведут две небольших деревянных двери. Двери украшены резьбой. Одна дверь с одного края зала. Другая с другого.

В круглом каменном фонтане посередине зала журчит вода. Вода прозрачна и холодна. Птичка, вездесущий воробей, спускается к фонтану и пьет воду.

Вспархивает, и садиться на подоконник большого, полукруглого окошка. В стенах из толстого камня сделаны окна, но жар улицы сюда не доходит.

Воробей нахохлился и чистит перышки. Жарко. Он устал. На улице полдень. Солнце сжигает все вокруг. А здесь прохладно и хорошо.

Зал пуст. Вдалеке раздается три девичьих голоса и один строгий голос женщины.

Правая дверь отворяется. Входят три девушки.

Они все высоки, пропорционально сложены. Их ноги длинные и ровные, подчеркнуты короткими, но в рамках приличий плиссированными (сжатыми как веер) юбочками. У каждой из них свой цвет.

У той, которую называют Василисой-Баззи юбка зеленого цвета. Такой же зеленый жакетик, открывающий руки до плечей. Жакетик из бархата сшит по фигуре. Сидит хорошо. И обтягивает Баззи в нужных, красивых местах. На ногах белые гольфы, чуть вышке колен. Ноги обуты в красивые, зеленого цвета кроссовки.

Василиса весела. Она заправила свои длинные черные вьющиеся волосы в конский хвост. Лицо у нее правильное, на губах улыбка. Веселые искорки готовы загореться в карих, огромных глазах. Румянец играет по щекам и кажется, нет такой вещи, над которой она не могла бы пошутить или рассмеяться. Василиса занимает центральную розовую плитку.

Вторая, Вероника-Вики, одета также в юбочку и жакетик. Только цвет она выбрала красный. Цвет красного бархата. Волосы, более светлые она затянула резиночками в два хвостика. Хвостики мило колышутся в такт ходьбе. Кроссовки у нее красные, а вот гольфы тоже белые. Вероника более спокойна, но сразу видно более упряма. Ее губы иногда сжимаются, становясь тоненькой красной ниточкой на лице. Вероника становиться справа от нее через плитку.

Третья, Андромеда-Адди более спокойна. Она выбрала сегодня синий наряд. И встала слева от Василисы.

В руках у девушек изогнутые сабли. Рукоятки сабель украшены золотом и каменьями, как и сами ножны. Сабли именные и названы самими владелицами. У Василисы – это Клык Василиска. У Вероники – Огонь, а Андромеды – Звезда. Ножны отложены на скамеечки при входе.

За ними вошла молодая, но старше них лет на восемь женщина. Она одета в черные брюки и черную же кожаную курточку. В руках у нее меч тренировочный. Деревянный. Лицо у нее красиво, но бледно. Шрам прорезает щеку Шрам, тем не менее, не портит лица, но делает его загадочным.

У нее большие, красивые, губы и немного, самую капельку раскосые глаза. Скулы высоки. Волосы острижены коротко и виски выбриты.

Все они входят в зал. Становятся на розовые плитки. Квадраты плитки большие, позволяют вытянуть руку с саблей и не коснуться, через плитку белую, стоящую девушку справа, или слева. Мастер становиться к ним лицом через два ряда плиток, напротив Василисы.

Воробей перестал умываться и наблюдает. Внимательно так. Нет ли опасности.

Мастер кланяется. Все кланяются в ответ. Начинается отработка ударов. Деревянный меч перед собой, ставит мастер. Сабли. Блеснув в полусвете залы, встали ровно посередине переносицы у каждой из троих. Удар влево, в голову. Исходная. Удар в грудь, исходная. Удар вниз, исходная позиция. Так продолжается несколько минут и юбочки кокетливо поднимаются при выполнении ударов. Идет отработка ударов вправо. Девушки синхронно все выполняют.

Дальше добавляются блоки. Исходная позиция, удар влево, блок исходная. То же и вправо.

Действия оттачиваются до автоматизма. Потом идут выпады вперед. В голову, в грудь, в ноги. В голову, блок, в грудь, блок, ¸в ноги.

Потом небольшой перерыв, при этом все остаются на своих местах, и идет атака с разворота назад.

Перерыв. Девушки подходят к фонтанчику и набирают кристально чистой воды. Они чему-то смеются.

Воробей улетает по своим делам. А мы останемся.

Василиса шутит над выбившейся прядью Андромеды, та спокойно поправляет прядь и невозмутимо пьет дальше.

Вероника недовольна. Несколько ее ударов не получилось.

Перерыв закончен, вода приятно охладила. Василиса пролила немного на себя и теперь жакетик прилегает к телу и охлаждает ее.

Василиса становиться на белую плитку, напротив Мастера, ее зовут Ризе, мы услышали, как ее называли между собой Андромеда и Вероника.

Они, кстати, встали друг напротив друга.

Поклон и сабли зазвенели. Сначала медленно отрабатывали удары и стандартные схемы нападения и зашиты. Голова, тело, ноги. Удар, блок, удар. Ризе блокировала деревянным мечем саблю Василисы и та даже близко не могла задеть Ризе.

Андромеда отбывала тоже все, очень спокойно. Вероника разгорячилась и усилив нажим, выбыла саблю из рук Андромеды. Сабля «Звезда» звякнула об каменные плиты и укатилась под каменную скамью.

Ризе, почувствовав неладное, в прыжке преодолела метр и «Огонь» рассекает деревяшку меча и оставляет след на руке Андромеды.

Капли крови бегут по синей юбке, пачкают гольфы и кроссовки и падают на розовый пол.

Василиса подбегает и зажимает руку Андромеды. Кровь сочиться сквозь ее пальцы.

Ризе спокойно достает с поясной сумочки бинт, смачивает его из склянки. Приподнимает руку Василисы и проводит по ране. Кровь останавливается и видно, что рана не глубокая. Просто порез предплечья.

Руку перебинтовали и тренировка продолжилась. Теперь Андромеда встала напротив Ризе, а Василиса с Вероникой.

Вероника успокоилась, испугалась за сделанное, и ведет спарринг без эмоций.

Отбивает удары, не нападает, очертя голову, но и не открывается.

За окном звучит колокол. Тренировка окончена.

Девушки становиться на свои квадраты. Ризе на свой. Поклонились. Они благодарят Ризе за бой и просят, чтобы о ране не сообщали родителям. Сестры не хотят, чтобы тренировки с боевыми саблями прекратились. Эти были три сестры Базилевс. Василиса Васильевна, Вероника Васильевна и Андромеда Васильевна, дочери Василия Васильевич Базилевс, наследника древнего волшебного рода из Византии. В России род стал известен со времен бабушки Иоанна Грозного, Софьи Палеолог.

Первый Василий Базилевс прибыл вместе с ней в Россию, меняя по дороге кареты на сани.

Василий Васильевич, впрочем, гордился не только своими предками, он и сам был известен. Ректор Московского Университета Волшебства, в молодости был и военным, и ученым, весьма талантливым, а теперь стал не менее талантливым администратором.

Он был высок ростом, светел лицом и темен волосами. В него пошла старшая дочь. У нее волосы были темные и такие же непослушно-кудрявые. Вероника волосы имела каштановые, чуть вьющиеся. Андромеда же пошла в род матери – род огненно рыжих волшебников, передал ей свои лучшие качества.

Волосы ее пылали как огонь и ее мать Степанида Витальевна Базилевс, урожденная Нарышкина, из древнего рада волшебников, часто вспоминала свою мать и сестер, глядя на ее волосы. У самой же Степаниды Витальевны волосы были русые, в отца.

Ризе сказала, что сама не станет докладывать о происшествии, при условии, что сестры сами расскажут и убедят мать разрешить продолжать.

Она сказала «мать», зная, что решения по воспитанию дочерей исключительно она.

У них с мужем была договоренность, что он воспитывает мальчиков, Степанида Витальевна девочек.

Но мальчиков у них не было, зато были три красавицы-дочери, рождавшиеся три года подряд.

Василий Васильевич был рад первой дочери, ибо в родах волшебников это считалось благословением. Дочка, рожденная первой у пары, принимала в себя наследственную силу обоих родов и могла, и, как правило, становилась, Волшебницей, наделенной необычайной силой. Имя для нее было найдено и не обсуждалось. Она родилась Василисой.

На наречение имени прибыли все представители родов Базилевсов и Нарышкиных.

Почтил присутствием и сам Император, бывший по делам волшебным в ту пору в Москве.

Василий Базилевс в круг мраморных колонн, сотворенных в виде тринадцати каменных дубов, поднял Василису на руки и произнес ее имя. Потом погрузил в малахитовую чашу с прозрачной водой. Потом осыпал ее темечко землей из-под Священного дуба и вознес к свету Солнца.

Он сказал Слово и маленькая Василиса, в белой рубашке поднялась к хрустальному шару, висящему высоко над чашей. Она прикоснулась к нему и засмеялась. Это был хороший знак.

Она опустилась на руки отцу, и теперь он передал Василису матери. Мать воздела ее и нарекла имя.

Церемония была закончена.

После нее был званый обед. Гости дарили книги и ткани, украшения и игрушки.

И Император жаловал Василису Орденом Вечной Матери.

Второго ребенка ждали. Ждали сына. По поверьям, родившимся вторым мальчик, должен был обладать силой неимоверной.

Не случилось. Они не огорчились и провели обряд наречения Вероникой со всем подобающим шиком. Император не присутствовал по болезни, но Веронику Орденом отметил.

У Василия Васильевича и Степаниды Витальевны оставался еще один шанс. Последний. Таково было ограничение, наложенное на волшебников природой. Такова была плата. Только три чада могли родить они.

И родили Андромеду. Праздник затмил все три предыдущих. На церемонию прибыл весь свет Москвы и Санкт-Петербурга. Рождение трех дочерей подряд сулило великую силу и славу всему роду. Да и рождение трех волшебников стало в те дни редкостью. Все чаще появлялись на свет люди.

Девушки вышли из зала для тренировок и молитв, ведь бой, это тоже молитва, выраженная действием.

С удовольствием помылись в холодных банях и нырнули в бассейн, с теплой, подогретой волшебным огнем водой. Они плескались и плавали. На них были закрытые купальники их цветов – зеленый, красный и синий.

Смех раздавался над бассейнами.

Раздался звук колокола. Пора было одеваться и идти к столу.

Они оделись в приталенные по-летнему короткие платья из легкого ситца. При этом рисунок у каждой был необычен. Сплетение листвы и деревьев по светло зеленому фону и Василисы. Ярко огненные цветы и птицы – у Вероники. Спокойствие летнего синего неба с облаками у Андромеды.

На руках у них были перчатки, а на головах премилые небольшие шляпки, ибо допустив к обучению девиц в своем Университете, отец настаивал на обязательности головных уборов для дам даже за столом домашним.

Они вышли в великолепную столовую – каминный зал. Сделали реверанс и были допущены к столу. На центральном месте, в резном деревянном кресле сидел их отец. По правую руку от него матушка. Дочери расселись напротив друг друга так, что родители оказались у них с боков. Василиса села с Вероникой, а Андромеда села отдельно, со стороны отца.

Матушка велела подавать. В супнице был подан суп из белых грибов и расторопный слуга налил им его. К супу прилагалась густая сметана, но Вероника и Андромеда ели без нее. Здесь никто не настаивал.

Подали второе – жареная курица с подливой из чернослива и рис.

И это было съедено. Теперь дозволялось поговорить.

Зная характер матушки, отходчивый, но твердый, Вероника призналась в своей ошибке сама. За что была мягко пожурена. Но тренировки с саблями не прекратились.

По счастливой случайности Дар работы с оружием открылся у них одновременно, и Мастер была позвана, ко всем троим сразу. Сейчас они уже второй год осваивали приемы борьбы на саблях, с Андромеденых 16 лет, и скоро должны были учиться подвязывать к саблям магию.

Сабли были особые, отец сам с дочерьми ездил в старинный город Златоуст, где мастера не только варили сталь по старинным рецептам, но и заговаривали ее своими устами. Золотыми устами заговаривали сталь. Он входил в старинные двери Царских кузнец, где дальше с незапамятных времен в древних печах выплавляли особую сталь.

Его не пускали, даже его, дальше палаты, где был магазин сабель обычных и отгороженная палата для сабель волшебников.

Случалось, что не было средств у волшебника ковать свою саблю, и выбирали сабли его. Покупал волшебник из готовых. Но мастера видели, что сегодня случай иной.

Приехал знатный волшебник, имеющий и сам кованную здесь саблю, и дочерей, будущих владелец сабель, привез.

Приглашены они были за вторую дверь. Кованые замки раскрылись и прошли они внутрь.

По стенам стояли полки с заготовками сабель. Подвел старый мастер с согбенной спиной и увеличительными стеклами-очками сестер к стендам. Дал заготовку-саблю Андромеде.

Не было звука. Достал с полки другую заготовку. Придирчиво осмотрел, пальцем прозвонил сталь и на двух руках подал с поклоном заказчице. Словно звездный поток заговорил. Откликнулась сталь и запела космическую, неслышную людям и волшебникам песнь. Но поняли все. Нашла сабля хозяйку. И имя ей «Звезда».

Посмотрел на Веронику. Подвел к другой полке. Присмотрелся. Подумал. Взял одну заготовку. Положил на место. Взял иную. Подал с поклоном опять.

Завыл огонь пожирающий лес, загорелся до неба он и бежали от того огня все птицы и звери лесные. Стояла Вероника и держала заготовку, но видели все какая сабля получиться и знали, что имя ей «Огонь».

Василису подвел он к одной полке, посмотрел, повертел, отошел. К другой сам подошел, ее и звать не стал.

Кликнул подручного. Принес он ему ключи и метелку. Метелкой смахнул пыль со старого сундука. Примерил один ключ, другой, на третьем подошел.

Отворилась крышка со звуком. Посмотрел мастер. Лежала в том сундуке на бархате уже стертом почти готовая сабля. Рукоять уже была украшена изумрудами. Золотая насечка нанесена. Не было только имени владельца, однако же фамилия русской вязью выгравирована. «Базилевсъ». Понял мастер, что нашел он, что дать Василисе.

Подошел к отцу и к ней. Сказал: «Господин, сабля эта для предка Вашего предназначалась. Заказал Ваш первый предок, вступивший на землю Русскую, вместо потерянной при уходе из Константинополя. Дозволишь ли дочери твоей передать ее».

Василий Васильевич обладал умом критическим и слышал, что предок его Василий Базилевс, прибыл в Россию с взрослыми сыновьями и супругой и действительно хотел заказать новую саблю у мастеров Златоуста. Взамен предыдущей, которую он утратил в бою с воинами-османами в битве за Константинополь.

Но Василий Васильевич также знал, что заказанная сабля была предком получена и сейчас благополучно украшает Алмазный фонд Императора, где значится как «Сабля 15-го века. Думного дьяка Василия Базилевса». Там же висела табличка гласящая, что: «Сабля сия была подарена Алмазному фонду в 1705 году сподвижником Петра Великого. Князем Василием Базилевсом».

Поэтому, отец, не колеблясь, разрешил дочери взять клинок. Однако поставил условием то, «что его все же доделают и отдадут заказчику, а не затянут работу на пятьсот лет». Мастер шутку не оценил, либо не услышал, либо не захотел услышать.

Василиса взяла саблю и крутанула приемом, который учила на мечах деревянных. Раздался рык, и из сабли вышла ледяная струя. Может быть, она была не ледяная, но полка напротив, была заморожена. Чуть постояла и упала со всем содержимым на пол, разбившись на миллионы осколков.

Сабля нашла своего хозяина. Отец был поражен. Магия такой силы в связке с саблей преподавалась на пятом курсе. А такое исполнение, не будь случайным, могло сойти за выпускной экзамен на звание дипломированного волшебника. Он хотел возмутиться, но вспомнив, что успел выставить защитный блок, защитивший бы и от прямого удара пока не стал. А о таких случая не только слышал, но и сам писал: «Магия стихийная при выборе сабель возможная». Статья пользовалась широким успехом в узких кругах.

Мастер, видя размышления отца, медлить не стал. И передал Василисе старую грамоту. На грамоте, развернув ее, Василиса прочла: «Клыкъ Базилиска». Это было имя сабли.

Глава 2 Лето дома.

Глава Вторая. Лето дома.

Зал из розового мрамора,

Я стою напротив Ризе.

Поднимаются как крылья,

Наши руки и мечи.

В тренировке много смысла,

А в заклятьях много разума.

Только как же так хочется.

Их скорее разучить.

Из дневника В. Базилевс

В комнате моей живет красивая

Медленная черная змея,

Как и я, такая же ленивая

И холодная как я.

Вечером слагаю сказки чудные

На ковре у красного огня,

А она глазами изумрудными

Равнодушно смотрит на меня.

Ночью слышат стонущие жалобы

Мертвые немые образа…

Я иного, верно, пожелала бы,

Если б не змеиные глаза.

Из дневника В. Базилевс

Обед подходил к своему завершению. Подавали замороженные ягоды. Просто мороженное и охлажденный сок. Холодильники работали исправно, и не было нужды, ни запасать лед в огромных погребах, замка, оставшихся с прежних времен, ни применять магию охлаждения.

Магия охлаждения в России была отработана веками, как впрочем, и магия размораживания. В стране, где восемь месяцев зима, это было необходимым.

Здесь, под огромными каменными сводами каминного зала было прохладно, не смотря на удушающий зной снаружи.

У семьи после обеда была запланирована лодочная прогулка, на собственных прудах. Лодка уже была подготовлена, и им сообщили об этом. Но все дружно решили, что искусственно охлаждать себя и идти кататься в капельках воды, от наколдованного и тающего льда не хочется.

Отец ушел работать над статьей о свойствах сабель, найденных под Москвой в древних курганах.

Степанида Витальевна, Нида, как звали ее домашние, решила попросить Ризе провести с ней тренировочный бой, ибо давно хотела размяться и посмотреть, что все-таки на самом деле умеет этот хваленый Мастер Обучения Сабле.

Нет, она видела ее бои в открытой Ризе Школе Боевой Магии. Слышала отзывы. Иначе бы Ризе не попала сюда, но все-таки хотела бы убедиться в том, что дочерей обучает лучшая из возможных Мастеров. А это можно было проверить только в личном бою.

Степанида Витальевна Базилевс, урожденная Нарышкина, была рода древнего. И волшебники в ее роду не прерывались. И мать Петра Великого была ее родственницей, и иные высокие и Дамы, и Мужи, занимавшие посты при дворе Императоров.

Женщина она была молодая и вышла замуж она по любви.

В 18 лет, познакомившись на балу с наследником рода Базилевсов, Василием, и сыграв свадьбу, они не расставались.

Василий был старше ее и успел окончить Университет, где остался преподавать.

Нида сразу заметила его черные кудри. Красивый рост и стать. И острый ум, конечно, искорками загорающийся в глазах.

Поступать на женское отделение в Университет в Санкт-Петербурге, более либеральный, чем Московский, Степанида Витальевна не хотела. Она имела прекрасное домашние образование, не уступающее Университетскому образованию.

Домой к Нарышкиным приходили учить дочь авторы учебников того же Московского Университета.

Василий и Степанида поженились. Потом родилась первая дочка, потом вторая, а потом и третья. Василий в это время делал карьеру, что было немудрено при его уме и родословной, и пять лет назад стал Ректором Московского Университета Волшебства.

Девочек учиться в Московский Университет Волшебства тогда не принимали. Они были вынуждены ехать в заграничные учебные заведения, или в Университет Волшебства в Санкт-Петербурге, еще со времен Петра Третьего и Екатерины Великой принимавших девушек на обучение. Правда, на отдельный факультет – женское отделение.

И вот сейчас, наконец, после многих лет борьбы, ее супруг сдался и открыл девичий набор. Он сразу изменил и еще одно правило. Девушки должны были учиться в смешанных группах с парнями.

Это нововведение прошло легче. Недобор волшебников и волшебниц был очень большой, и совместное обучение было выходом и для Университета и для правительства, настаивавшего на эмансипации женщин.

Девушки, разумеется, должны были быть подготовлены к битве на саблях, и для этого и была приглашена Ризе.

Ризе согласилась на спарринг со Степанидой Витальевной. Нида, отдохнув после обеда, облачилась в подчеркивавшую ее фигуру, приталенную черную тканевую юбку. Кожаную жилетку со шнуровкой спереди и сзади, но оставляющую открытыми руки. Удобные кроссовки и гольфы черного цвета. Степанида Витальевна заправила волосы в конский хвост. Взяла свою саблю «Убийца Воды», обладающую свойством блокировать водную магию и спустилась в зал для боев.

Ризе была одета также как с утра. Кожа куртки, кожа штанов. Стояла она также на своем месте, и казалось, никуда не уходила.

Нида и Ризе поприветствовали друг друга. Совместно наложили магическую защиту, очертив сферу, диаметром пять метров и высотой три. Сфера должна была защитить убранство зала, от их магии. Восстановить повреждения было можно тоже.

Но заклинания времени были более затратные и использовать их понапрасну не хотелось. Защита, выставленная двумя опытными волшебницами, должна была поглотить их магические атаки.

Поставили и защиту от смерти. Была вероятность того, что заклинание одной из них достигнет цели, тогда время должно было помочь, и изменить мгновенье до непоправимого.

Они бы это осознали и прекратили бой.

Защита была выставлена. Правила обговорены. Нида, как называли ее самые родные, и Ризе начали бой. Нида и Ризе не стали бросать заклинания, а проверили себя во встречном бою. Они не изучали друг друга, и обмен ударами был завершен вничью. Удар в корпус саблей был отбит Нидой, удар в голову прошел мимо Ризе.

Ризе удалось зацепить ткань юбки Ниды, и образовался разрез, открывающий многое.

Нида решила атаковать. Она в прямой удар вложила и магию воздуха, направив рой сжатых воздушных иголок, в лицо Ризе. Та блокировала иголки каменным щитом, распавшимся от удара, и атаковала огнем в ударе с разворота.

Огонь был потушен, а удар отбит.

Ризе блокировала ответ, и, не раздумывая, ударила водным смерчем.

Нида сблизила дистанцию, не тратя время на магию воды, поскольку сработала ее сабля, и, сделав шаг вперед, приставила саблю к горлу Ризе.

Победа была за ней.

Ризе, не выдав ничем не удовольствия, признала поражение и поклонилась. Она поняла свою ошибку и не стала спрашивать, наложенное это было заклинание защиты от воды, или свойство клинка. О таких вещах не спрашивали и не отвечали. Ведь жизнь и смерть была в сабле.

Они поклонились друг другу, и пошли в бани и в бассейн по своим девчулиным делам.

Василиса после обеда немного почитала. Книга была о танцах. Она применила несложную магию и на страницах книги затанцевала вальс пара, потом еще одна и одна. Ей стало скучно. Танцоры исчезли, и она закрыла книгу.

Послушала музыку и даже посмотрела телевизор.

Сабля на камине, блестя изумрудами, привлекала ее. Она видела в ней живое существо, идеальное, сбалансированное орудие смерти, где не было ничего лишнего. Изумруды представлялись ей глазами, а сама черная сталь телом, даже не змеи, а Василиска.

Она взяла саблю, вытащила ее из ножен. Черная вороненая сталь с рисунком, складывавшимся в Василиска. Она провела рукой по лезвию.

Перед глазами промелькнул приближающийся небесный, в миллионах точек цветных звезд, свод. Василиса очутилась в кузнях, где недавно побывала вместе с отцом.

Только полки выглядели более ново. Одежда на Мастере была чуть другая и, присмотревшись, она увидела, что и сам он, либо его потомок, либо предок был чуть другим.

Мастер сабель разговаривал с высоким мужчиной, одетым в яркий, красный боярский кафтан. Он стоял к Василисе спиной, и она провела рукой перед собой. Рука прошла сквозь человека, но он чуть встрепенулся, как от небольшого ветерка.

Василиса обошла, и увидела лицо говорившего. Высокий лоб. Крючковатый, нависающий нос, ровно подстриженные черные вьющиеся усы и окладистая, густая борода.

Он говорил:

«Поликарп Аксентьевич, сабля должна быть особая, - он передал чертеж, - выполненная по особому. В ней должно быть свойство…».

Раздался стук в дверь и Василиса вернулась. Какое свойство должно было быть, Василиса не узнала. Василиса встала, вернула саблю в ножны и открыла.

На пороге стояла Вероника, держа в руках огромный том «Магии боевой и защитной».

Василиса впустила ее, и они спустились в тренировочный зал, разбирать заклинания, и их сочетание с движениями сабли и дыханием в бою.

Девушки были одеты просто. Короткие юбочки, и топики, не отяжелявшие тело по летнему времени. Цвет у каждой был свой, у Василисы неизменно зеленый, а Вероника предпочла фиолетовые, а не красные цвета.

Андромеда осталась у себя. Она изучала новую книгу «О людях. Жизнь и их привычки».

Василиса и Вероника спустились по каменной лестнице, ведущей в невидимую с фасада часть замка. От жилых комнат ее отделяла большая галерея, где на стенах были развешены портреты их предков. Под ними были установлены стеклянные витрины, в которых лежали сабли их дедов и прадедов, праотцов, бабушек и прабабушек, праматерей.

Василиса прошла и посмотрела на портрет Василия Базилевса, своего прямого предка. Витрины под его портретом не было. Была надпись о передачи сабли в Кремль.

На портрете же стоял в парадном одеянии знатный боярин – в высокой меховой шапке, парчовом кафтане, и щегольски выставленном носке сафьянового красного сапожка, выглядывающего из-под него.

Василиса помнила портрет, и не удивилась, узнав человека из ее сна.

Далекий предок смотрел на нее темными глазами, Вероника потянула ее дальше и Василиса, отворачиваясь, глянула на его саблю у человека на портрете. Это был «Клык Василиска», такой же, какой висел у нее на поясе.

Василиса и Вероника шли, не скрываясь и отворили дверь зала. И застыли на пороге. Там шел бой. Их матушка, которую они привыкли видеть всегда наряженной, украшенной одеждой и драгоценностями дралась на саблях с Ризе.

Нида и Ризе были сосредоточены и парировали удары друг друга. Огненные, водные, воздушные заклинания врезались в невидимую защиту и исчезали. Звуков не было слышно и девушки притворили дверь, и зашли на небольшую галерейку, опоясывающую зал, чуть пониже окон. Там они присели на корточки, прячась за перилами и увидели его окончание. Ризе, выбрав верную позицию, ударила Водой, но Нида, как они звали маму, не дрогнула, и смело шагнула вперед и приставила свою, сияющую алмазами, саблю к горлу той. Ризе, одними глазами моргнула и отошла.

Нида и Ризе вернулись на свои плитки – белую и розовую и поклонились друг другу. Махнули одновременно правыми руками и защита спала. Девушки слышали учащенное дыхание матери и ровное Ризе. Они поблагодарили друг друга за бой, и вышли в противоположную дверь – в бассейны и бани.

Вероника-Вики и Василиса-Баззи, и переглянулись друг с другом. Они знали, и были уверены, что мама и Мастер выйдут с другой стороны бань и решили провести тренировку умений сами.

Баззи открыла том, и они вдвоем достали сабли и, одновременно поворачиваясь, и держа сабли в правой руке, очертили вокруг себя подобие сферы. Слова произносить было не обязательно, но они произнесли: «Защита!». Сфера загорелась зеленым, потом синим, потом эти цвета смешались в цвет морской волны и сфера погасла.

Баззи кинула простенькое, не требующее особой концентрации заклинание перемещения. Скамейка, на которую оно было направлено, не шелохнулась. А сфера подсветилась, совсем чуть-чуть зеленым.

У опытных волшебников изменения цвета не происходило, но девушки еще мало знали и мало тренировались.

Сила открывалась у девушек только с расцветом их сущности, а это произошло недавно.

Вики взяла в руки книгу, и они начали повторять за написанным. Взяли сабли в руки и направили их на сферу. ««Огонь путевой», - сказали они». И у каждой перед кончиком сабли загорелся огонек.

«Тьма», - сказали вместе, и внутри сферы горело только два огонька, достаточных, впрочем, для освещения пути и близких предметов.

Они произнесли слово «Свет» и тьма рассеялась. Пока все у них получалось, и они упражнялись дальше.

Они быстро прошли первый раздел, и книга выскользнула из рук. Баззи взяла ее и прочитала открывшуюся страницу. «Магия призыва существ, пригодных для тренировки навыков боевых, - прочитала она, - первое существо есть простейший змий, называемый, - подпись шла на руническом письме, которое они еще не знали». Но на картинке была изображена небольшая черная змейка, имеющая выпуклую голову и три шипа на ней, а также небольшие передние конечности, в которых держала копьецо.

Было указано, что гад сей убивается огнем, либо, землей, воду же впитывает и растет. К воздуху питает слабость, но бить тогда надо воздушным гвоздем между глаз.

Баззи и Вики начертили в воздухе мишень, приблизили ее к краю сферы и расширили сферу, практически до столбов.

Мишень была установлена и волшебные воздушные гвозди полетели в нее, срываясь с кончика сабли. Каждый из них попадал в центр и мишени, и она отвечала голосом их учителя по алгебре: «Так точно! Точно в цель! Ты можешь лучше!».

Девушки смеялись и продолжали тренировку.

Тем временем, надев купальные тоги, легкие как ветерок, Нида и Ризе плавали в бассейнах. Вода мягко обнимала их тела. Потолок был сделан так, что по желанию могло быть на нем изображено небо ночное и небо дневное, рассвет и закат, сумерки и яркий полдень. Сейчас они выбрали просто небо – дневное небо летнего без облаков дня.

Они проплывали через отделанный синим мрамором бассейн, с невидимым дном и теплой водой, где стоя по краям на них смотрели мраморные девушки, льющие из кувшинов воду. Потом более холодный серый мрамор, где бортики были сделаны в виде причальных стенок серого мрамора, и где чудесные рыбы пускали фонтаны воды. А теперь нежились на мелководье в бассейне розовом, и вода течением маскировала их тела.

Они уже успели сходить в душ контрастный, где горячая и холодная вода лилась попеременно и душ обычный, где смыли с себя пот тренировки.

После сего пошли в разогретую сауну, погреться на дышащих эвкалиптом деревянных досках и теперь, поплавав в свое удовольствие, отдыхали.

Баню русскую Ризе не любила и Нида не настаивала. Приглашение с собой на спарринг и в бани Мастера, хотя и значимого, было делом не обычным. А потому не стоило проявлять излишнее панибратство.

А вот Ризе, хоть и выросла в России, происхождения была необычного тоже.

Русский посланник при дворе Императора Японского полюбил одну из принцесс, дочерей наследного Принца.

А она полюбила его.

Долго переписывались, посылая гонцов Императорские канцелярии. Посланником тем в Японии был один из потомков Екатерины Второй, не от Петра Третьего.

Кровь позволяла, а положение нет. И тогда принцесса отреклась от трона и переехала в Россию. Она долго умоляла отца и тот, дрогнув перед слезами дочери и любви, позволил ей уехать. Посол, разумеется, тоже покинул Японию.

Принц-отец написал стихи, в вольном переводе на русский звучащие так:

Покинет гнездо -

Дом родной. Пусто, темно.

В небе поет она.

Родилась Ризе в Мсокве. Не японка и не русская, она встала посередине между миров. И нашла свое место. Как потомку принцессы ей были открыты двери в японских школах волшебного боя. Как дочери русского аристократа ей открывались двери в России. Она могла выбрать любой путь, но выбрала путь Мастера. Считала Ризе, что учить других девушек будет полезнее, чем выйти замуж и родить самой.

«Впрочем, - как думала Степанида Витальевна, глядя на фигуру Ризе - еще не поздно». Ризе была младше нее на восемь лет. И вполне могла обзавестись очаровательными детишками.

Нида и Ризе не говорили много. Они отдыхали, отдавая дань умениям друг друга. Нида оценила способности Ризе и была довольна. Она понимала, что если бы не ее сабля, о которой Ризе не знала и не могла знать, то победа была бы за ней.

С другой стороны умение распознавания оружия являлось необходимым для волшебника. Но Нида знала также, что распознать магию на ее сабле не удастся никому. И здесь она ошиблась.

Василиса распознала наложенную магию. Просто, увидела, как видела падающий снег и ли солнце на улице.

Тем не менее, Нида была удовлетворена, что победила Ризе. В свое время науку магического боя вбивал в нее отец, тренируя приемы такого боя, которые выучил сам.

В те годы учить бою девушек дозволялось, но не поощрялось. Считалось, что времена амазонок прошли и удел женщины магия мирная, домашняя, в крайнем случае, лечебная. А клинки им выдавались скорее по традиции, чем по необходимости.

Нида с Ризе отдыхали, а Вики и Баззи разгорячились. Они выпускали магические гвозди по два и по три сразу. Серией с разворота и с отработанного утром бокового удара. Промаха не было.

И они решил вызвать сразу не одну, а двух непонятных змеек. По одной на каждую.

Глава 3 Вызов и отзыв.

Глава Третья. Вызов и отзыв.

Мне явилась ночью,

В тишине и мраке,

Желтая дорога,

Джунгли и цветы.

В лапах у надежды,

В лапах у тревоги,

Показал огонь мне

Путь мой до мечты.

Из дневника В. Базилевс

Я от злой погони спаслась

И над полным врагами лесом,

Словно та, одержимая бесом,

Как на Броккен ночной неслась…

И открылась мне та дорога

По которой ушло так много,

И был долог путь погребальный

Средь торжественной и хрустальной

Тишины.

Из разговора В. Базилевс с В. Вельяминовым

Василиса и Вероника приготовились, сосредоточились на произнесении заклинания и одновременно закончили: «Вызов!». Направив острия сабель в ту часть защитной сферы, где стояла мишень. Мишень испарилась, сказав «Ой».

На месте мишени образовалось два крутящихся, постепенно растущих черных клубка. Клубки медленно разделялись и начала появляться блестящая, как коричневая броня, чешуя. Клубки распадались, расплетались и на их месте начали поднимать головы две кобры в человеческий рост. Они были огромны, их тела напоминали стволы деревьев, и они раздували капюшоны так, как будто это были паруса маленькой лодки, или небольшого кораблика, на котором хорошо плавать по прудам замка.

Теперь «ойкнули» девчонки. Они не ожидали такого. Вместо маленьких, практически безобидных змеек, они видели перед собой двух огромных чудищ. Спасало только то, что чудища поднимали головы, касались защитной сферы и нагибали их. Они стремились освободить себя от нестерпимого жара защитной сферы, который их разрушал. Змеи всем телом обследовали пространство и искали жертв.

Василиса, забыв, что она бесстрашная «Баззи» и Вероника, забыв, что она храбрая «Вики», схватили друг друга за левые руки и мелкими шажками, отходя назад, приближались к столбам и к краю защитной сферы.

Змеи увидели добычу. Двух маленьких человечков в смешных зеленом и фиолетовом нарядах. Змеи подняли головы и начали раздувать капюшоны, не обращая внимания на боль пронзавшую их. Сфера покрылась сначала звездной пылью маленьких трещин, затем пошли узоры трещин побольше, и, наконец, сфера лопнула, оставив после себя кровавый след. Разрушаясь, она смогла ранить одну змею, оторвав у нее часть капюшона. Эта часть сгорела, не долетев до земли, как и капли крови чудища. Но это не сделало ее менее опасной. Девушки не поворачиваясь спиной к чудищам, отбежали и спрятались за колонны. Раненая змея атаковала, и с грохотом сметя лавку, врезалась в пол, где только что стояли сестры.

Вторая, осматриваясь, готовилась к прыжку-удару. Сестры стояли за колонной, и, подняв сабли, готовы были атаковать.

Рефлексы были заложены в женщин четко. Услыхав грохот, и не сговариваясь, Ризе и Нида выскочили из розового бассейна, преодолели в несколько прыжков расстояние до комнаты переодеваний и, схватив сабли, выскочили в зал.

Вода, бежавшая с их тог, мочила пол, капая то на розовые, то на белые плитки.

Сабли они держали перед собой, и увидели что спиной к колонне, стоят, прижавшись, друг к другу Василиса и Вероника. Перед ними лежит, уже испаряясь, труп, огромной черной Кобры-Королевы. Другая Кобра готова атаковать.

Кобра услышала шаги Ризе и Ниды и помедлила с атакой. Кобра увидела новые жертвы.

Прибывшие люди не показались ей страшными.

Она ела людей и с одеждой и практически без нее.

Эти были вторым случаем. Она сочла более опасными других. Стоящих, к ней ближе, людей и сейчас напуганных, дрожащих, но убивших ее напарницу.

Кобра не способна была оценить смерть сородича. В лесах, откуда их призвали, кишели десятки таких же, как она. Были бы и сотни, но корма тогда всем не хватило бы.

Это была ее ошибка. Вошедшие были опаснее девочек, ведь Ризе и Нида знали что делать.

Они ударили в слабое место - сзади под капюшон кобры за миг до броска. Поток синего пламени воды пошел с клинка Ризе. Поток красного пламени врезался чуть пониже. Вода и огнь смешались, и пар внутри головы, разорвал голову змее на сотни ошметков плоти.

Вики и Баззи успели прикрыться сферой, иначе бы их окатило с ног до головы смесью кипящего пара и крови кобры. Искупаться в крови дракона было бы не плохо, но это был не дракон. Поверье про кобр они не слышали.

Но, что это был не дракон, было тоже хорошо. Даже Ризе и Нида потрудились бы с ним справляться. Ризе подумала про себя, справились бы они с драконом. Решила, что «да». С маленьким. Небольшим. Милым дракончиком. Но справились бы.

Вики и Баззи кинулись к матери. Все трое обнялись и Нида их утешала.

Вики и Баззи говорили маме, как они пытались вызвать безобидную змейку, а вызвали страшных кобр.

Как одна, раненная кобра пыталась на них напасть, укусить, уничтожить. Но выскочив из-за колонны, они отрубили ей голову. Как потом прижались к колонне, и ждали атаки, забыв, что можно действовать заклинаниями и вновь защитить себя.

Нида выслушала их и утешила. Потом они принялись за уборку. Это было справедливо и необходимо. Кровь кобры могла быть смертельна для людей. Да и не хотелось посвящать слуг в дела волшебников.

И сейчас перед ними тело кобры разделялось на мелкие части и исчезало под меткими взмахами рук Ниды. Она привычно растворяла материю, отправляя плоть в небытие. Сабля для этого не требовалась. Обычные заклинания, такие как заклинание уборки, выполнялись руками, словом, а иногда и мыслью.

Ризе вздохнула и подключилась. Мастер боя не любила домашних дел и уборку.

Взмахом рук восстановила поломанный мрамор скамьи и устранила выбоины на колонне от удара Кобры.

Девушки, как могли, тоже помогали убирать. Они стирали капли крови, не замеченные Нидой и Ризе. Уборка подошла к концу. Зал засиял первозданной чистотой.

Ризе подняла книгу, подошла к Степаниде Витальевне. Вид у Ризе не был лучшим для беседы с девушками, но и те, растрепав свои нарядики, стояли потупившись.

Нида увидела страницу с заклинанием. Не стала ругать сестер уже успокоившихся в ее объятиях, а сказала: «Милые, вы не прочитали примечание. А сейчас марш мыться». Сестры быстро и не поднимая глаз, прошмыгнули в бани.

Ризе подняла глаза на Ниду. Встретилась взглядом, и они рассмеялись. Оглядели восстановленное до первоначального вида помещение, положили книгу на скамью и тоже пошли домываться.

Книга полежала, а потом раскрылась. Примечание на странице гласило, что:

«Заклинание следует применять с осторожностью в присутствии опытного мага, ибо при произнесении магом не опытным, возможен вызов вместо Кобры примитивной, обычной, Кобры Королевской». Описание Кобры Королевской шло на следующей странице, которую девушки так и не открыли.

Ризе, Нида, Баззи и Вики пошли отмываться. Горничные по просьбе, направленной в этот раз мысленно, принесли им одежду к вечернему ужину.

В этот раз цветам не изменяли Василиса (Баззи) надела зеленой легкое вечернее платье, с подобающей ему шляпкой, Вероника (Вики) платье красное, тоже с легкой шляпкой из красного бархата, Степанида Витальевна, подобающее ей по статусу хозяйки дома платье расшитое бежевыми розами по бежевому же тону. Риза предпочла японский стиль – легкое зауженное платье, расшитое пионами и колибри.

Ризе переоделась и стала больше похожа на красивую молодую женщину, которой и являлась. Волосы стянула обручем. И они заструились мягкой волной, растекаясь по ее плечам.

Все были готовы к ужину. Андромеда, Адди, как звали ее родные, пропустившая все интересное, была уже в столовой. На ней было синее платье с синей же кокетливой шляпкой. Она привстала, приветствуя матушку, сестер и Ризе. Все свои на свои места.

Василий Васильевич засиделся за книгами и к нему послали гонца.

Он незамедлительно встал из-за книг. С удивлением обнаружил, что уже вечер. Магически, за неимением времени очистил руки, надел сюртук и спустился к столу.

Его не приветствовали вставанием, за неимением гостей, древний обычай был мягко подзабыт. Зато он сам обнял супругу, вдыхая тонкий аромат ее духов, поцеловал в заботливо повернутую щеку.

Поприветствовал дочерей, также поцеловав их в щеки.

Ризе он кивнул, и та кивнула в ответ.

Он спросил, чем все занимались. Андромеда-Адди сказала, что читала «Историю людей». Отец похвалил выбор.

Василиса-Баззи и Вероника-Вики, сказали, что читали тоже, не уточнив, что и где.

Очереди до Ниды не дошло, поскольку внесли блюдо с зажаренной индейкой, выросшей до размеров маленького страуса.

Ужин прошел быстро и все, пожелав спокойной ночи, разошлись по комнатам спать.

Конечно умывшись и почистив зубы волшебным порошком.

Заснула Баззи быстро. Она не видела снов, но ночью ее что-то разбудило.

Василиса повернулась и увидела, что изумруды на рукояти сабли горят зеленым цветом и зеленые лучики касаются ее рук и лица. Она протянула руку и коснулась сабли, лежащей на прикроватном столике.

Свет резко изменился, стал более насыщенно зеленым, потом опять ослабел, и она почувствовала голыми ногами влажную, перепрелую почву тропического леса. Было трудно дышать. Но Баззи поняла, что должна вести себя тихо. Было темно, и неба не было видно.

Но присмотревшись, Баззи поняла, что полная луна пробивается сквозь густую листву, и оставляет дорожки света на лужах.

Как-то Василиса почувствовала, словно кто-то ей об этом сказал, что попала в тот лес, откуда появились сегодня две Королевские Кобры. Деревья шуршали в вышине листьями. Где-то пели птицы, и хор насекомых включался в этот оркестр жужжанием.

Было тихо, но Василиса понимала, что тишина обманчива. Стоит неаккуратно ступить, или сделать оплошность и хозяйки леса услышат это и не простят.

Василиса могла справиться с одной из них, с двумя, но не со всеми разом.

Клинок успокаивающе тяжелел в руке, и она пошла вперед.

Впереди Баззи заметила огонек-маячок, не дающий света, и видимый только ей. Она не создавала его, но она и не хотела сюда попасть.

Доверившись сабле и огоньку, она пошла вперед. Лианы свисали и требовали их тронуть и освободить себе путь, но она знала, что это ловушка. Как паучьи нити свисали они, но она знала, что не пауки поджидают ее, а более страшная смерть. Смерть в зубах кобр.

Аккуратно ступая, обходя лианы и убирая более мелкие, не опасные плети цветущих крупными красными и оранжевыми гроздьями растений, она вышла на поляну. Луна щедро лила свой белый цвет, крася все в молочно - зеленые цвета.

Поляна была не большая. Не больше их зала – сто на пятьдесят взрослых шагов.

Посредине поляны была каменная площадка, на которой стоял непонятный каменный обелиск, заросший лианами, мхом и не известными ей цветами. Василиса хотела сделать шаг, но огонек подлетел к ней. Она остановилась.

То, что она приняла за траву, покрывающую поляну, оказалось ряской, покрывающей болото.

Огонек поднялся наверх, затем опустился вниз, и Василиса увидала выступ, затянутый множеством похожих на ежевику мелких лиан. Она руками осторожно раздвинула их, боясь уколоться о шипы.

Там было отверстие. И символ Василиска, такой же, как на сабле. Баззи, не сомневаясь, вставила саблю и скрежет, казалось, огласил всю округу.

Лес ответил тысячью возмущенных криков птиц, насекомых и еле слышным шипением и шорохом чешуи, трущейся об землю. Из ряски начали проступать поднимающиеся из воды камни. Баззи вынула саблю, отметив, что он не стал ни грязным, ни мокрым.

Огонек несколько раз отбегал от нее, и приближался вновь, словно призывал ускориться.

Шагнула на каменную дорожку.

Было скользко, но босые ноги нащупывали поверхность камня, по странности не заросшего, ни водорослями, ни травой, и не покрытого илом.

Василиса, рискуя упасть, сначала быстро пошла, а потом побежала.

Подъем каменной дороги прекратился, и она бежала по щиколотку в воде, разбрызгивая воду.

Шипение и шорох усиливался, и она взбегала к каменному обелиску, когда из леса показались сотни капюшонов змей. Баззи повернулась лицом к поляне. Несколько десятков огромных земноводных заполнили небольшое пространство. Они яростно вздымали головы-капюшоны, готовые броситься на любое существо, посмевшее их потревожить.

Одна из них, чувствуя камень, начала вползать на путь. Но путь уже начал опускаться на дно, как только Василиса ступила на твердую почву, небольшой квадратик пять на пять шагов, вокруг обелиска.

Змея развернулась и как с шипящей маслом сковороды отскакивает капля случайно попавшей воды, так и змея с шипение отскочила от старого заросшего озерца.

Василиса перевела дух и огляделась. Змеи успокоились, но не думали уползать. Стройными рядами, выстроившись вокруг. Они встали в три ряда-круга, с равными промежутками как кошмарный караул.

За спиной обелиск приятно подпирал спину. Огонек взмыл на метр над обелиском, вошел в камень и пропал.

Сабля в руке была неподвижна, но изумруды все еще горели, как и на прикроватном столике, который был далеко отсюда.

Баззи взяла саблю и, не боясь змей, расчистила обелиск заклинанием особой чистоты, возвращающей вещи вид первоначальный. Заклинание чистоты обычной она могла сделать и одной левой рукой, но оно бы убрало только грязь и лианы, не открыв суть обелиска.

Грязь с обелиска, словно смываемая водой поданной с напором, начал сползать на землю, но сам обелиск, как оказалось созданный из черного гранита, пока не думал выдавать своих тайн. Ровная, гладкая со всех сторон поверхность без надписей и указаний.

Василиса огляделась. Жаркая, душная ночь. Стеной стоят змеи, каждая из которых способна убить.

Она, в ночном костюмчике, шелковых шортиках и топике стоит посреди болота кишащего змеями. По спине текут капельки пота. Странно, что нет комаров. Но, она подумала, что это временно.

Из плюсов в руке сабля, ее любимая сабля и кто-то ее сюда привел. Из минусов, что делать дальше она не знает. Она обдумала ситуацию. Подняла с земли зеленый обрубок лианы. Подошла к краю каменной полянки. Кинула зеленый побег в воду. Вода забурлила, и через секунду лиана растворилась. Василиса посмотрела на свои голые ноги и решила, что ей либо повезло, либо магия делает из воды кислоту при опускании моста.

Обратной дороги через лес не было, да ей и самой не хотелось идти в лес и сражаться со змеями. Более того, она вообще смутно представляла себе, где вообще может этот лес находиться.

Оставался обелиск.

Невысокий, метра полтора, правильно ограненный четырехугольных столбик. Полированная поверхность. Матовая. Отверстий и щелей никаких нет. Сабля молчит. Но огонек вошел внутрь обелиска, и это может быть подсказкой. Так смотрим еще раз.

Обелиск. Каменная поляна. Что же с ним не так.

Над полянкой всходила луна, и становились светлее. Василиса присела спиной к обелиску, а ноги поставила на дорожку, ведущую к скрывшемуся под водой мостику. Камень на дорожке был грубыми валунами, сама полянка была выложена камнем, больше похожим на тротуарную плитку. Стало еще жарче. Маленький ветерок, дувший до этого, стих.

В воздухе противно зазвенело, да еще грань обелиска врезалась в позвоночник.

Василиса встала и руками попробовала подправить его. Камень поддался легко, и она повернула обелиск, совсем на чуть-чуть, по часовой стрелке. Камень приятно холодил ладони и казался знакомым.

Что-то внутри щелкнуло, как будто какой—то механизм пришел в движение.

Черный обелиск засветился зеленым и начал отъезжать от Василисы. Открывался ход вниз. Василиса смотрела на ступеньки, подсвеченные луной, затем они начали светиться сами по себе. Сияние от них исходило теплое, солнечное. Открыв первые, пять ступеней, обелиск застыл. Василиса подумала и пошла вперед.

Василисе даже не пришлось нагибать голову, когда она начало спускаться внутрь по ступенькам. Она спустилась и оказалась в начале пути - ступени вели к ровному каменному ходу.

Здесь было холоднее и не так душно.

Приветливый ветерок дул ей в лицо. И она шла вперед.

Коридор был невысокий, сложенный из того же камня, что и ступеньки. Василиса покрепче взяла саблю, выставляя ее вперед. Не то, чтобы она ждала опасностей, но была к ним готова. Сказала Слово огня. И огонек ярким фонариком освещал ей путь.

«Не хуже электрического», - подумала она.

Коридор не был широким и вел вниз. Василиса чувствовала, что уходит все глубже под землю. Затихли звуки ночных джунглей. Не стало слышно ни ровного шипения змей, ни зудящего шума комаров. Она размеренно шагала вперед и вперед.

Рука начала уставать, и сабля переместилась острием вниз.

Глава Четвертая. Книга и ключ.

Глава Четвертая. Книга и ключ.

Старый пруд. В лесу у дома.

Бьется в том пруду Луна.

Гарпии и две вороны.

Треплют мирные стада.

Спят крестьяне, спит помещик

Только ворог ворожит.

Не уйдет.

Из дневника В. Базилевс

Все мне видится дом тот холмистый, Круглый луг, неживая вода, Самый томный и самый тенистый, Ведь его не забыть никогда.

Как в ворота чугунные въедешь, Тронет тело блаженная дрожь, Не живешь, а ликуешь и бредишь Иль совсем по-иному живешь.

И исполненный жгучего бреда, Милый голос как песня звучит

Из дневника В.В. Базилевса

Василиса шла, словно героиня сказки. Вместо черепа, освещавшего дорогу перед ней весел огонек. Вместо посоха в руке у нее была сабля.

Коридор был ровный. Ни отверстий, ни факелов.

Гладкий золотой камень. Постепенно путь начал вести ее вверх.

Она вошла в небольшую пещеру с достаточно низким потолком, вытянув руку с саблей, она могла бы его коснуться.

Посередине пещеры стояла каменная статуя Василиска.

Небольшой в рост человека ящер, привстал на задних лапах и опирался на хвост.

Голова с костяным гребнем смотрела прямо на вошедшую Баззи, зелеными изумрудами глаз. Пасть василиска была ощерена и полна зубов, которые блестели, как настоящие. Передние лапы были приподняты и почти опирались на предмет, закрытый легкой золотой тканью. Огонек – путеводитель остановился над ней.

За василиском было три ниши. В двух нишах были статуи. Третья ниша была проходом, так, по крайней мере, показалось Василисе.

Огонек подтвердил это, он покрутился над статуей и нырнул в третью нишу.

Василиса подошла и прикоснулась т золотой ткани кончиком сабли. Ткань распалась на сотни золотых пылинок, повисших в воздухе.

Баззи увидела, как из золотой пыли проступают очертания книги. Пылинки отлетели. Это был небольшой том, в золотой обложке без знаков. Василиса коснулась рукой и поняла, что обложка действительно была пластинкой чистого золота.

Василиса взяла книгу и повернула. Золотая застежка была закрыта на маленький замочек. Рассмотреть больше она пока не успела.

Все начало меняться. Статуя Василиска начала покрываться трещинами, изумруды тускнеть и зубы, видимо бывшие настоящими, стали стремительно желтеть, превращаясь в старую кость.

Желтый камень тоже тускнел, покрывался трещинами, и Василиса услышала капли воды и шипение химической реакции. Как будто кислотой капнули на известняк.

Она оглянулась и когда повернулась обратно, то не было уже ни Василиска, ни его зубов, ни изумрудов. Только гора праха и пепла. Статуи в углах покорежились и не походили больше на людей, падая маленькими песчинками в огромных часах времени.

Раздался вибрирующий гул, и Баззи поняла, что у нее нет времени. Это рушился свод дороги, по которой она пришла. Звук воды и шипения усиливался.

Василиса сжала книгу левой рукой, выставила вперед саблю и прыгнула в среднюю, пустую нишу.

Ее встретила темнота. Но темнота знакомая, не обжигающе горячая и не душная.

Где-то пели знакомые ей птицы, стрекотали цикады.

Ступни ног холодила влажная от росы трава.

Небо на востоке светлело. И она увидела знакомые созвездия, подняв голову вверх.

Она была на поляне, окруженной дубами.

Чуть дальше от нее в центре поляны стояла ротонда с тринадцатью мраморными колоннами, соединенными сверху каменной же окантовкой.

Место она узнала и оглянулась - позади был замок. Это был ее дом.

Она переместилась в знакомую ей часть их парка, и место это было Колоннадой Тринадцати, по числу знаков Зодиака.

Василиса посмотрела на небо, первые лучи солнца вставали над деревьями. Начиналось утро, и ее могли здесь увидеть ранние слуги. Садовники, молочники или случайно идущие в замок горничные.

Если бы ее увидели только с саблей, вопросов бы не возникло. К ее причудам привыкли. Баззи отправлялась, иногда, на ночные прогулки, или даже, на утренние пробежки.

Голые ноги тоже бы не вызвали вопросов. Волшебники иногда подписывались от земли, совершая сложные ритуалы. Но вот книга привлекла бы внимание и ненужные разговоры.

Василиса вошла в ротонду. Она еще в детстве узнала тайное место – под правой от входа скамьей созвездия Овна была выступающая плитка. Если ее поднять, там было кем-то давно оборудованное убежище-тайник. Ни мама, ни отец, ни сестры о нем не знали. Василиса проверила это, как-то еще в детстве пряча туда сладости. Муравьи не прознали о тайнике тоже. Сладости она доставала всегда свежие, словно и не лежали они один, два, а то и три дня. Теперь она хранила в тайнике свой дневник, нет, не тот дневник, который она вела в комнате, храня в верхнем ящике стола. Этот дневник, она знала, читала ее Вероника, не удерживая свое любопытство.

А тайный дневник, куда записывала свои тайны. Свои влюбленности и даже стихи. В стихах не было ничего плохого. Отец их даже поощрял их писать, но она почему-то не хотела делиться своими секретами с родными. Может быть потому, что и так была с ними почти всегда.

На занятиях у домашних учителей. За столом и на прогулках.

Василиса рассмотрела книгу. Небольшой том без каких-либо знаков. Замочек. Две обложки из золотого металла. Она попробовала открыть, но без ключа открыть не получалось. Книга сказала тоже об этом. Мысленно у нее в голове прозвучало слово «Отпиратель» и она поняла, что от нее хотят. Солнце позолотило лучами кроны деревьев. Туман уползал с поляны, и Василиса поняла, что медлить нельзя. Она нажала на тайную плитку.

Играя с сестрами в прятки, она случайно спряталась за скамьей, ведь счет уже выходил. Нашла этот выступ. Нажала и небольшая ниша открылась. Она задвинула плитку рукой, и она легко вошла обратно. Тайник был пуст, но Баззи запомнила о нем. Тогда ее быстро нашли, и она стала водой, но тайник был найден, и это было важнее. Она даже не расстроилась о проигрыше кона.

И вот теперь Василиса положила туда находку. Аккуратно закрыв тайник, она вышла. Усталость почти бессонной ночи давала о себе знать, но она потянулась, подставив лицо восходящему солнцу. Провела руками по себе, приводя в порядок запыленную одежду и тело.

Вздохнула, пару раз отработала удары и легко побежала к дому.

Земля пружинила под ее ногами, и она легко бежала по грунту дороги, мелкому гравию, а потом и камням.

Она зашла через черный ход.

Ее приветствовали неутомимые кухарки, пожелав молодой госпоже доброго утра.

Она пожелала им добра в ответ.

Обняла старую, полную женщину и та дала ей свежайший пирожок. Бабушку Анну, их родную приготовительницу блюд она знала с младенчества. И та выделяла Старшую доченьку, балуя ее вкусняшками.

Побыв немного на кухне и перекусив, Василиса направилась в бани. Они всегда были натоплены волшебным теплом, поставляемым самой землей по трубам.

Долго не мылась. Можно было бы помыться и наверху. Ведь у каждой спальни была своя ванная. Но ей захотелось немного проплыть в бассейне, смыв с себя грязь и запах старого Храма Василиска, и вонь джунглей.

Почему-то она уверилась, что это и был тот самый легендарный Храм.

Легенду о нем она много раз слышала.

Василий Васильевич любил историю и вел летопись своего рода со времен доисторических.

Он рассказывал, что далекие их предки были потомками Атлантов, осевших на Африканском континенте, в районе нынешней Эфиопии, после гибели их страны.

Они вывезли немного, но одной из святынь была статуя Василиска, сделанная из камня Атлантиды и зубов Василиска, животного-покровителя их рода. Вместе со статуей из руин, уходящего под воду града они взяли и Священную Книгу Творения. В Книге, по словам отца, говорилось о создании волшебников, которыми раньше были все люди и потери большинством людей своего дара.

Он публиковал эту версию, но над ней мягко горя улыбались, прощая деловому и жесткому Администратору и неплохому ученому, его причуду.

Вырождение волшебников объясняли по-другому. Причинами исчезновения гена, отвечающего за волшебство. Своего рода эволюцией и мутацией рода человеческого.

Василий Васильевич не обижался и продолжал искать начальные строки Творения в сказках, легендах, мифах. Священных книгах всех стран и народов.

Над этим он и работал последние пять лет. Прерываясь на действительно значимые для ученого сообщества вещи. Исследования истории сабель, найденных на территории России, способов их ковки и причиной их волшебных свойств.

Эта работа была важна, поскольку из металла, обрабатываемого, добываемого и плавимого одним и тем же способом, получались вещи с совершенно различными свойствами.

Сабли получались волшебными. А пики, штыки и пули нет.

Как-то, рассказывал дочерям и супруге Василий Васильевич, его вызвали в столицу. Именным литерным поездом «Императорская стрела» ровно в 23.59 с Санкт-петербургского вокзала Москвы выехал он в столицу. Проведя ночь в спокойном сне, Василий Васильевич имел крепкую психику, он вышел на перрон.

Петербург встретил сыростью и холодом осени, по сравнению с мягким октябрьским теплом Москвы. Легкое пальто Базилевса, казавшееся уместным и чуть ли не избыточным в Москве, казалось насмешкой над петербургской погодой. Впрочем, его уже ждали. Высокий офицер в парадной форме встретил его. Осмотрел вид. Остался доволен.

Под легким распахнутым пальто Василий Васильевич не скрывал форменного мундира Ректора, щедро украшенного орденами. Особо он гордился медалью, полученной за воинскую доблесть.

Еще до женитьбы университета он пошел охотником в Добровольческий Батальон Первой Московской бригады Волшебников.

Мелкая стычка на границе с Пруссией грозила обернуться большой войной. В столицы неслись ноты от Министерств Иностранных дел обеих государств. В нотах обвиняли друг друга в провокациях и причинении вреда жителям обеих государств в приграничных районах.

Дело шло к войне. И волшебники Москвы были направлены в болотистую местность рядом с Балтийским морем.

Каждую ночь то на одну сторону, то на другую прилетали стаи волшебных птиц – полуворон - полугарпий, губили скот и портили дома. Жертв человеческих не было только по чистой случайности и работе местных волшебников у нас и магов у них.

Василий Васильевич, будучи командиром одного из отрядов быстро установил, что налеты идут из одного маленького городка в приграничной зоне.

До сей поры не было известно, кому этот город принадлежит. Русские называли его Болотск, пруссаки – Волфсток.

Бургомистр, или голова города платил половинную дань и в казну Императора и казну Кайзера.

Как ему это удавалось, знал лишь он сам и его родственники в обоих столицах. Императору и Кайзеру он приходился двоюродным дядей. Причем обоим по отцовской линии.

Болотск, несмотря на название, был городом весьма обширным, имел население около ста тысяч человек и тысячи волшебников. Жил, пользуясь расположением верхов за счет торговли, мухлежа с пошлинами и производства угля и хлеба.

Богатые дома стояли по обе стороны от замощенного проспекта. Рыночная площадь поражала богатством, даже после Москвы.

На холме стоял замок-дом бургомистра. В России он был князь Болтногорский. В германии князь фон дер Волфсток.

Князь принял их сухо. Без пиетета к княжескому же достоинству Базилевса.

Ответил на расспросы и расквартировал солдат Василия Васильевича со слугами. Его поселили в гостевых покоях дворца. Комната была широкая, разделенная на несколько частей ширмами. В одной из них была большая кровать с балдахином, в другой гардеробная, отдельная дверь вела ванную.

Устав с дороги Василий Васильевич заснул. Спал он не долго. Возня в стене заставила его проснуться и встать. Он, по выработанной привычке, взял саблю и тихо подошел к окну.

Вдалеке перед лесом, в конце окошенной поляны, перемещались тени и исчезали в густом лесу, начинавшемся сразу за замком. Он не стал медлить, открыл окно и спустился вниз по обрешетке растущего в изобилии плюща.

Ноги, как и позже у его дочери будут голы, при этом брюки и рубашку он не снимал.

Наложив на себя заклинание рассеивания, не различимое даже с близкого расстояния, он сократил расстояние до уходивших в лес фигур.

Фигуры шли в балахонах, но он, с удивлением узнал своего хозяина-князя и его жену. С ними было еще четверо неизвестных ему людей.

Он следовал за ними. Они шли недолго. Махнув рукой, Бургомистр открыл поляну, на которой уже горел костер, и мерзкая тварь с двумя головами подкидывала под котел дрова.

Бургомистр и его жена встали напротив котла и начали ворожить.

Вода закипала и в небо потянулась тонкая струйка черноты. Чернота разделялась на точки и превращалась в ворон, кружащих и мерзко каркающих над лесом. Стая разделилась. Десяток-другой ворон полетели в сторону России, другая в сторону Прусских деревень.

Василий Васильевич был молод, но расчетлив.

Он атаковал, не снимая завесы.

Легли под сонным заклинанием двое слуг. Третий встрепенулся и лезвие сабли успокоило его навсегда. К еще одному была применена «Удавка», заклинание, позволяющее сохранить жизнь, но усыпить врага.

Мерзкая тварь повела обеими головами, росшими из одного тела. Крикнула и волна красного отсвета потекла по поляне.

Заклинание рассеяния пало.

Василий Васильевич, недолго думая, атаковал мерзкую тварь, выпустив огненный шар.

Бургомистр и его жена, стояли в это время в трансе и не отпускали стаи птиц, которыми они управляли.

Они бы победили его, объединившись, но этого не случилось. Тварь отбыла огненный шар и в свою очередь подняла руки.

Из земли полезли, похожие на руки мертвецов корни неведомых трав и растений.

Базилевс провел кругом саблей, срубая нечестивые растения. Атаковал вновь воздухом, и одна из голов склонила пробитый лоб на плечо. Взвыла, заухала, вторая голова. Крутила лысым черепом и рой слепней, мух, комаров и клопов атаковал Василия Васильевича.

Он пустил заклинание разрушения, и только мелкая пыль долетела до него. И атаковал огнем, усиленным землей его сабли. Вторая голова слетела с плеч, и мутант рухнул на горящие дрова. Кожа его занялась, и огонь стал синим.

Бургомистр прервал совой ритуал, но атаковать не стал.

Он обратился к Василию Базилевсу, как равный к равному: «Полно, князь. Давайте обсудим ситуацию. Сзади вас, - Василий оглянулся и увидел десяток теней,- стоит десяток призраков-убийц. Еще двадцать я могу призвать в течение боя. Супруга моя – маг стихийный и Вы, при всем умении, не сможете уйти отсюда живым.

Я не хотел бы Вас убивать. Мне дорог мой город и мой замок.

А расследование Вашей гибели погубит дело. Мое дело. Мы жили здесь тихо и независимо, пока молодой Премьер не захотел увеличить подати. Подати уничтожили бы наши доходы, и край наш захирел бы.

Война могла бы все решить, нет, не большая война, а маленький конфликт, разоривший десяток крестьян, но привлекший большие деньги на восстановление и льготы на многие годы.

Я могу отпустить Вас, и Вы станете еще богаче, ведь Ваш древний род, владеет половиной Москвы, но, я так понимаю, прежних доходов уже нет.

Производства тканей, бумаги, одежды, автомобилей, открываются везде, и вы несете убытки. Я помогу Вам. Впрочем, у Вас есть выбор и другого рода. Женитесь на моей дочери, и объединим наши роды, наши древние и родственные роды - Василий Васильевич молчал и готовился. В словах бургомистра была правда и он, действительно был его дальним родственником, - Ваш ответ, сударь?».

Дочь бургомистра была красива. Высокая, пышная девушка с льняными волосами, тонкой талией и голубыми манящими глазами. При прочих условиях такая партия могла составить ему счастье. Богата, волшебница и родовита. Она понравилась ему, и он уже был готов, после поимки злодеев, конечно, вступить в тонкую игру флирта с намеком на сватовство. Он видел, вечером стоя у окна как она, не смотря на красивые достоинства, легко дерется своей саблей, и как грациозно выгибает свою спину, отражая удары.

Это было наслаждение, глядеть на их дочь. Но сейчас он видел перед собой убийц и клятвопреступников, из-за наживы уничтожающих родной край и благополучие страны.

Василий Васильевич, ответил отказом.

Супруга бургомистра незаметно прекратила контроль над воронами и швырнула пыльную бурю в лицо противнику. Бургомистр на высокой ноте взвыл и призраки атаковали.

Глава Пятая. Сражения и покой.

Глава Пятая. Сражения и покой.

В небе вспышка.

Это молния упала с рук.

Я мальчишка.

Сколько ненависти, злобы вдруг.

Я увидел.

Стан твой тонкий с саблей у груди.

Но не смог я.

Чувство долга победить.

Дневник В.В. Базилевса

Василий Васильевич был готов отразить атаку, и он произнес заклинание, и направил саблю в небо. Небо осветила вспышка белого цвета, на мгновенье, в ночи сделав его голубым. Призраки были словно маленькие бумажные фигурки, кинутые в костер.

Легко падали и загорались ярким белым светом. Сабля отразила воздушно-каменную смесь и Василий Васильевич атаковал. Он кинул заклинание разоружения и подчинения в бургомистра и заклинание подчинения в его жену.

Бургомистр покачнулся, и стал падать на бок. Глаза его остекленели, а из области груди выходил маленький штырек – в сердце бургомистра был зашит железный стимулятор, позволяющий ему ровнее биться. Заклинание разоружения действовало на любой металл.

Жена его кинулась, и взвыла на тонкой, горестной ноте.

Отшвырнула заклинание подчинения и ринулась в атаку.

Она била яростно, но не расчетливо.

Базилевс легко отражал ее удары, медленно отступая назад. В лесу послышались голоса и взволнованные крики людей, в которых он узнавал своих солдат и слуг из замка.

Женщина бешено крутила саблей. И… Он не хотел ее убивать. Она целила ему в горло. Он отвел саблю и встречным движением, хотел ее выбить, но она кинулась на острие, как берсерк. Сабля его пронзила ее насквозь. Капелька крови вышла из пореза на спине. Платье же на животе окрасило красным. Он выдернул клинок и тут на поляну вошли его солдаты.

Василию Васильевичу повезло, что они прибыли раньше, чем слуги Замка.

Дочь убитого бургомистра появилась на мгновение позже, чем отряд солдат Базилевса.

Она появилась не одна. Штатный помощник бургомистра, присланный из столицы, князь Долгоруков сопровождал ее. Князя Базилевс знал. Хороший был малый и они с ним приятельствовали.

Долгорукий увидел картину, развернул девушку к себе, и, держа за руки, начал ей что-то говорить. Она сначала в ярости пыталась вырваться, потом смирилась и не заплакала. Сдержала слезы перед убийцей своих родителей.

Присланный отряд прокурора расследовал дело.

Налеты на деревни прекратились. Дочь бургомистра, а ныне княжну Долгорукую признали невиновной. Сохранили имение и права состояния.

Тела же бывших волшебников сожгли.

А Василий Васильевич получил в награду медаль «За храбрость в бою», которой очень гордился и теперь, приехав по вызову в столицу, она была у него на груди под легким пальто.

Встречавший его офицер проводил Василия Васильевича до машины.

Они прошли сквозь небольшую толпу людей Николаевского вокзала.

Вышли на площадь, и их встретил специально присланный автомобиль.

Базилевс традиционно поклонился памятнику Александру Третьему.

Ему был приятен вид мощного, непоколебимого царя, державшего в строгости и страхе страну. Истинный волшебник Император не дал ей пасть в небытие в смуту первого Восстания людей за свои права.

Офицер не торопил. Василий Васильевич поблагодарил Императора вслух.

На него оглянулись и неодобрительно покосились. Но сказать ничего не решились. Сабля Волшебника была видна всем, а право убить непокорного человека в ответ на оскорбление, было пока еще в силе.

Василий Васильевич сел на заднее сиденье. Шофер повез его сквозь сияющий чистотой Невский бульвар, сквозь не облетевшие деревья, яркого желтого и красного цвета к Дворцовой площади и Дворцу.

Его встретил камердинер. Помог снять пальто, придержал двери.

Их встретил Сам Государь-Император Николай Третий. У него тоже на боку висела сабля. Но все знали, что она церемониальная. Государь не был волшебником.

Он представил Василия Базилевса и без того знакомым ему людям.

Хозяину Златоуста Демидову Роману Романовичу, и ректору Университета Санкт-Петербургского Нарышкину Виктору Петровичу, дяде его жены.

Император был краток, но заметно раздражен. Его лицо, почти портертно похожее на дедовское было уставшим и слегка помятым.

Николаю Третьему были нужны пули волшебных свойств, чтобы прошибать любую защиту. Любую, в том числе и магическую защиту.

Срок им был поставлен год и теперь, Василий Васильевич работал над этой задачей. С коллегами он связывался и по магической связи, и лично.

Все это Василиса-Баззи знала. И сейчас утром, плавая в теплых водах бассейна, отдыхала после ночной прогулки.

Сначала надо было решить, как можно было бы не пойти на прогулку вместе с семьей.

Она нашла приемлемое решение и вышла из воды. Капельки воды стекали по ее открытой спине и ногам. Вытершись насухо, она надела одежду к завтраку. Волшебного макияжа не наносила. Освежения тоже не делала. Ночные мешки под глазами должны были обозначить ее болезнь.

Семья собралась за завтраком. Поездку на лодках решено было не переносить. Чуть огорчились за Баззи, но приняли спокойно. Нида списала все на вчерашние события.

Ризе посмотрела более внимательно, но ничего не сказала тоже.

После завтрака семья отправилась на прогулку. Чинно держась под руки шли Василий Васильевич и Степанида Витальевна. Оба были в светлых выходных костюмах.

Василий Васильевич в светлой хлопковой паре (пиджак и брюки). Нида в легком хлопковом платье, но в шляпке. Девушки были в легких платья, подобных надетому на мать.

В саду, рядом со спуском к пруду были лодка подготовлена лодка. Заботливые руки приготовили им бутерброды и лимонад. Поесть предполагалось на одном из бесчисленных островков.

Они и сели в лодку, легко разместившись. Ризе села за руль, все остальные разместились на скамейках лицом к носу лодки.

Волшебный ветер понес их по разветвленной системе прудов. Лодка разбрызгивала золотые лучи воды. За бортом мелькала убегающая даль воды, деревья приветливо склонялись к ним и легкий ветерок дул им в лицо. Не было жарко, по крайней мере, пока.

Лодка огибала островки, покрытые зеленью, и плыла из одного пруда в другой, легко левитируя над порожками перепадов.

Василиса же прошла в свою комнату. Дождалась пока все уйдут, и переоделась в боевой кожаный костюм.

Наколдовала маскировку и тихо выскользнула прочь. Подвоха она не ждала. Все волшебники уже уехали.

Баззи быстро спустилась и опять прошла мимо кухни, в этот раз никем не замеченная.

Сейчас она шла в легкой обуви. И магическим зрением могла различить утренние следы босых ног. Садовники ходили здесь тоже, но ее следов не затоптали.

Она прошла мимо ротонды и подошла к месту своего утреннего приземления.

Василиса проверила себя вновь. Воспоминания не лгали. Она материализовалась из воздуха. Но следов портала она не увидела. Не было там ничего и иного волшебного.

Баззи, оставив размышления, подошла к ротонде. Огляделась. Быстро в нее зашла и села на скамейку.

Любопытный воробей, заметивший движение воздуха решил проследить.

Он видел, как отодвигается плитка, и золотой прямоугольник поднимается из ниши. Подлетел ближе. Но не нашел ни еды, ни интереса в нише. Вспорхнул и улетел прочь.

Василиса же рассматривала книгу. Золотая обложка. Золотые листы. Золотая застежка, на которую книга была закрыта.

Василиса достала меч и попробовала использовать его как ключ. Ничего не помогало. Она покрутила книгу и так и этак. Потом села на скамью и положила книгу на колени.

Золото тяжело легло ей на колени, приятно охлаждая.

Она прислонилась спиной к колонне и незаметно заснула.

Снился ей золотой город. Но не было спокойствия в ее сне. Город горел, и яркое пламя с черным дымом висело над ним. Море, бывшее пред городом было спокойно.

Видела она себя в лодке и старик, похожий на ее отца, отталкивал лодку и говорил слугам: «Гребите, скорее, гребите к кораблю».

Он прощался с ней, утешал, и, прощаясь, повесил ей на шею маленький золотой ключик, необычной формы, сотканной из тысячи маленьких проволочек.

Поцеловал и, не оборачиваясь, ушел.

Ее отец поднял саблю и выкрикивал страшные заклинания, которые останавливали, загоняли огонь внутрь.

Он мог бы победить этими словами ураган. Мог бы остановить бушующий лесной пожар, но пламя земли, пламя вулкана он победить не мог. Он мог его только сдержать. И последний Базилевс (здесь - правитель) Аталантиды сдерживал его, пока корабли не приняли всех оставшихся в живых.

Василиса видела сильные руки гребцов. Видела, как ей помогают взойти на корабль, проводят в каюту, где ее уже ждала мать и маленький сын.

В раскрытом сундуке она увидела золотую книгу и поняла, что отец дал ей, нет, не ей, похожей на нее девушке ключ от книги.

Василиса проснулась. Солнце было высоко и надо было возвращаться домой.

Она убрала книгу в тайник и вдруг вспомнила, где видела ключ, очень похожий на ключ из сна.

Как-то по весне они ездили к дальним соседям. Долгорукие жили чуть ниже по течению реки, и они поехали к ним на лодках.

Весна была холодна, и листьев еще не было, но лед уже сошел с прудов и с реки.

Они приехали в их имение, и Василий Васильевич поздоровался со своими давними знакомыми. Александр Долгоруков и его жена приняли их у себя. Встретив у причала.

Давняя обида внешне была забыта, и ничто не напоминало о ней. Визит был удачен, и они мило провели время. Но Василиса помнила, что на шее дочери Долгоруковых – Александры, был маленький ключик, такой же, какой она видела во сне.

Василиса решила нынче же ночью прийти в гости к ним.

Баззи вернулась в дом до родителей и сестер. Переоделась и вышла к обеду, помогая своему лицу магией. Тени из-под глаз ушли, щеки налились здоровьем, и она выглядела чудо как прелестно.

После обеда была тренировка, где Ризе по просьбе Ниды отрабатывала заклинания защиты. Особое внимание уделяли защите от змей.

Девушки отрабатывали заклятия, учась выставлять защиту саблей, рукой, словом и даже мыслью.

Навык отрабатывался хорошо, и день пролетел незаметно.

Вечером, после ужина дом засыпал. Василий Васильевич работал в кабинете.

Все уже спали. Василиса по темному дому, не зажигая света, обходила знакомые повороты, и вышла наружу.

Луны не было. Звезды стояли высоко в небе. Василиса прошла тот путь, по которому ее семья шла утром. Дубы приветственно склоняли ветви к ней. Прохладный ветерок холодил лицо.

Отцепила лодочку, еще помнящую магические заклинания ее отца. Проговорила свои. Кораблик отплыл. Звезд не было, но Василиса узнавала склоненные ивы и растущие на островах дубы.

Всплеск волны был почти не слышим, и движение лодки создавало ощущение полета.

На Баззи был походный костюм из зеленого бархата. Курточка и брюки в обтяжку, не стеснявшие движения.

Маршрут лодки был построен и Василисе оставалось лишь смотреть за тем, чтобы случайная птица, или лодка не задели их. Пруды влились в реку.

Специальное заклинание перенесло лодку через водопадик, и она вместе с Баззи очутилась на реке.

Василиса прибавила скорости, и лодка через полчаса пристала к берегу Долгоруких.

Причал у них был сделан по-современному, из лиственного дерева.

У Базилевсов он же был мраморный.

Ступеньки наверх тоже были из дерева. Василиса мягко спрыгнула. Привязала лодку на волшебный, только ей подвластный узел и пошла по ступенькам вверх.

Если у Базилевсов дорога к пристани была дубовой аллей, то Долгорукие обрамили ее розами, едва доходящими до колена.

Василиса увидела в них не только украшение, но и защиту.

При появлении врага розы вырастали до огромных размеров и раздирали чужака шипами.

Дубы Базилевсов, впрочем, были тоже не просты, и вырастать им уже было не надо.

Заклятие невидимости действовало. Розы не видели ее, да и если бы увидели, узнали. Долгорукие перед приездом Базилевсом внесли их в список гостей, да так и не удалили. Базилевсы иногда заглядывали к ним на чай по реке.

Час, конечно, был неурочный, но Василиса не делала ничего плохого, и розы лишь фиксировали некоторое движение, не стремясь атаковать.

Дом у Долгоруких был большой, но современный.

Дерево, стекло и камень. Отец Александра срыл старый дедовский замок и возвел на старых фундаментах и подвалах современное чудо хай-тека.

Пространство позволяло, и дом идеально вписывался в окружающую местность.

Панорамные окна до пола, система уличных бассейнов, в зимнее время накрываемых волшебным куполом, стриженый газон и деревья – все это говорило о богатстве и вкусе его обитателей.

Василиса активировала еще два амулета. Распознать теперь ее мог только тот, кто специально ждал именно ее.

Она обошла дом, понимая, что может войти в любое незапертое окно. Окно такое нашлось на террасе, выходящей с кухни. Осторожно толкнув створку внутрь, Василиса вошла на огромную, современную кухню.

Ночь была тихая. И в ломе все спало.

Баззи помнила, как Долгорукие провели их в свою родовую сокровищницу – музей и показали место хранения драгоценностей.

Про ключ же, висящий на шее хозяйки Александр Долгорукий сказал особо.

Что это вещь, привезенная из самой Атлантиды, предками его жены.

Василий Васильевич заинтересовался, подтвердил, что такая вероятность есть, поскольку Базилевсы и предки жены Долгурукова были родственниками, причем не такими далекими. У приехавшего Василия Базилевса бала сестра, породнившаяся с Глинскими, родственниками матери Иоанна Четвертого.

А по преданию Базилевсы были наследниками царей Атлантиды, и этот ключ мог быть ключом от книги «Тайн Творения», либо самой Священной Книги Творения.

Степанида Витальевна остановила мужа и перевела все в шутку.

Девочки тоже рассмеялись, общаясь с единственной дочкой Долгоруких, тоже Александрой.

Сейчас же Василиса прошла кухню, свернула направо, и приблизилась к жилым покоям.

Там, напротив была библиотека, откуда за одним из шкафов была дверь. Она вошла в библиотеку и произнесла запомненный и повторенный ей неоднократно шифр.

По всему дому зазвонила тревога и заклинание времени, заложенное в клинок, откинуло ее на полчаса назад в момент, когда она привязывала лодку.

Она проанализировала неудачу. Охранное заклинание, срабатывающее при открытии двери-шкафа, она сняла. Но заклинание, активирующееся на слова заклинания-открытия, она не сняла, поскольку не знала о нем.

В этот раз она пошла быстрее. Не рассматривала розы и не любопытствовала кастрюлями и политой. Не смотрела на портреты предков и даже не рассматривала портрет брата и сестры Василия и Василисы Базилевсов – предка ее и Александры Долгорукой.

Она прошла в библиотеку. Сняла простенькое заклинание тревоги. Отворила шкаф и вошла.

На полках и в витринах, подсвеченные светом лежали алмазные броши, диадемы, кольца и сережки.

Много было рубинов, сапфиров, золота и серебра.

Стояло три полных мужских доспеха, выполненных с потрясающей красотой.

Но на центральном месте стояла витрина с ключом, на тонкой, почти невесомой цепочке.

Она подошла к витрине. Убедилась, что там нет заклинаний, и открыла витрину.

Раздалась тревога. Обычная. Механическая тревога. Простое нажатие кнопки устранило бы этот звук, но Василиса не увидела этой простой системы оповещения.

Заклинание времени сработало, и вновь Василиса оказалась на пристани.

Вновь аллея. Проход через кухню, проход в библиотеку. Снятие заклинания Слов. Открытие двери. Отключение механической сигнализации и наконец Василиса открыла витрину и взяла невесомый почти ключ. Было тихо. Василиса повесила ключ себе на шею. Применила магию. В ее руке расцвел небольшой желтый цветок и расцвел золотым переплетением ключа. Так она сотворила подобие ключа, не отличимое внешне от оригинала. Положила подобие в витрину. Закрыла ее. Включила механическую сигнализацию. Заперла неотличимым от оригинала заклинанием дверь и пошла на кухню.

Захотелось пить. Она открыла кран и сделала пару глотков воды. Было тихо, и дом спал. Она вышла тем же ходом, которым и пришла.

Розы вели себя беспокойно.

Пытались вырасти, и ощупывали пространство плетьми внезапных побегов. Один из них проломил защиту и порвал курточку, оставив неглубокий порез.

Василиса пригнулась, отцепила побег и легко прошагала дальше.

Села в лодку и заклятием починила сою рану и одежду. Сняла узел и лодка рванула и понесла ее домой, к себе.

Волны радостно бились о борт, и она кинула гребень-расческу назад, старым способом стирая путь свой и следы.

Поднималась заря. Ибо заклинание времени откидывает назад, но не заменяет время и каждая минута остается прожитой.

Она благополучно доберется до дома. Привяжет лодку. Сотрет еще раз след. Теплые двери дома приветствуют ее, открывшись легко, без скрипа. Теплые полы и ковры, будут греть ее ноги.

Она решила не идти книгой сразу, а дать себе отдохнуть.

Ключ холодил ее даже через кожу куртки, и этот холод был ей приятен.

Она разделась, приняла душ и, не надевая ничего, легла под одеяло. Подумала, не забыла ли что-либо.

Вспомнила.

Резко откинула одеяло.

Села на кровати и убрала цепочку с шеи в тайное укрытие – в откручивающуюся гарду сабли.

Потом легла и заснула без всяких снов.

Утром ее разбудил шум автомобиля, приехавшего к отцу. Его вызывали в столицу, и они должны были срочно покинуть усадьбу, отправившись, вмести с ним.

Толком ничего не было ясно, но в письме Государя было сказано четко, что он хочет видеть Василия Васильевича по чрезвычайному делу.

К письму была приложена пуля и пуля была волшебной.

Но не это было главное. Надписи на пуле были выполнены готической латиницей.

Василий Васильевич понял. Их опередили. Кайзер Пруссии получил превосходство. Его маги сделали то, что не удалось никому из них.

Семья позавтракала быстро. Дочери, Ризе и Степанида Витальевна отправились в путь сразу после завтрака, наказав слугам сложить вещи и прислать их позже. Василий Васильевич задержался, чтобы лично сложить книги и приборы, с которыми он экспериментировал у себя в поместье.

Василиса садилась в машину и не знала, когда вернется сюда. Но одно знала точно, что вернуться ей необходимо.

Двигатель мягко запел, и машина поехала, унося Ризе, Степаниду Витальевну, и девочек из этого летнего уюта их жизни. Лимузин легко преодолевал дорогу, поглощая километры дороги.

Глава 6 Москва. Подготовка к Церемонии Вручения Сабель.

Глава Шестая. Москва. Подготовка к Церемонии Вручения Сабель.

В облаках как в кусту сирени,

Я увидела Ваши глаза.

И нельзя мне не быть смелее.

И нельзя оглянуться назад.

Ваши кудри и стан упрямый

Не склоняемой головой,

Я запомнила Вас так рано,

Вы любимый и Вы не мой.

Из дневника В. Базилевс

На разведенном мосту.

В день, ставшим праздником ныне,

Кончилась юность моя.

Из дневника В. Базилевс

Машина довезла Степаниду Витальевну и дочерей до дома.

Это был особняк в три этажа. За домом был разбит сад. Дом стоял фасадом на набережную Москвы-реки.

Он стоял на этом месте с незапамятных времен. Пережил и видел многое этот родовой дом Базилевсов. Дом широко, привольно, встал посреди раскинутого старинного сада и был отгорожен от набережной стеной, похожей на Кремлевскую стену. Это было неудивительно. Кирпич для построек брали один и тот же. За стеной десятки растений образовывали тенистый сад. Аллея липовая вела к беседке. Аллея дубовая вела к фонтану. Аллея кипарисов к оранжерее, где спели лимоны и апельсины даже зимой.

Магия садоводства особенно удавалась Ниде и ее дочери также переняли от нее многое.

Они с удовольствием рассаживали, черенковали, укореняли растения. Где пользуясь магией, а где используя только силу жизни.

Растения отвечали взаимностью и в хрустальном, покрытом антиснеговым заклинанием здании, росло и несколько деревьев лимонов. Дерево инжира приветствовало пятипалыми закругленными листьями, и даже была высажена пальмовая аллея. Волшебство расширяло теплицу до размеров небольшой усадьбы, где-то на берегу средиземного моря.

Перед домом была набережная, закрытая для проезда сторонних машин, как и весь квартал дворцов Волшебников. И спокойно перейдя брущатку набережной можно было спуститься по мраморным ступеням. Там уже ждал собственный корабль. Небольшая, по нынешним меркам, яхта метров на тридцать была всегда готова к поездкам по реке.

Иногда они выезжали на ней. Проходя мимо Кремля, мимо дворцов волшебников и вельмож, мимо фабрик и пристаней.

Шофер открыл двери, и семья вышла у парадного входа. Кованые ворота с гербом были уже открыты, и «Василиск, державший в лапах две сабли», расходился на две половины.

Степанида Витальевна и дочери вышли. Их уже встречали садовники, дворовые и домашние слуги. Они ласково со всеми поздоровались. Кого-то девушки и даже Нида знали с детства, кто-то сам знал их с рождения.

Господ не ждали так рано. Обычно семья возвращалась осенью, проводя летние месяцы в деревне. Но по заведенному порядку к их приезду все было готово. Порядок был установлен такой, что в любой час дня и ночи они могли вернуться в этот дом. К их приезду должно было быть все готово. Почищены ковры, убраны комнаты, и раз в неделю перестилалось белье на кроватях.

Обед приготовили быстро. Нида подключилась сама и особо сложные блюда приготовила с помощью магии.

Ужин повара должны были успеть приготовить сами.

На обед была подана окрошка из своих овощей и колбасой, привезенной из их поместья. Квас готовился здесь же. В бесконечных подвалах под домом. Мясо, прожаренное с черносливом и поданное со свежим картофелем, было хорошо прожаренным и таяло во рту.

Нида кивнула слугам. Все было на высшем, ею заведенном стандарте.

После обеда поговорила с дворецким. Убедилась что дома, в хозяйстве все в порядке. Так и было. Дом содержался в потрясающей чистоте, сад был убран, полит и покошен. В оранжерее зацвел редкий цветок африканского дерева, и Нида запланировала туда сходить.

Дома было все в порядке, но Москва кипела. Это обсуждали все, кто в ней жил.

От простых домов людей на фабричных улицах, до особняков на набережных. Все говорили только об одном.

Государь утром прислал Губернатору Москвы и высшим чиновникам повеление, которое гласило, что он выезжает из Санкт-Петербурга в Москву и будет к вечеру специальным поездом.

Более того, что назавтра, назначено открытие учебного года в Московском Университете Волшебников. Это было необычно. Император своим повелением перенес открытие учебного года почти на полтора месяца и все гадали, что это значит.

Нида нахмурилась. Такого не было еще никогда.

Теперь стало понятно, почему вызывают в столицу не только ректора, но и его дочерей.

Василиса, Вероника и Андромеда уже поступили и были зачислены в Университет на первый смешанный набор. Император зимой издал указ, что все волшебники независимо от пола должны получить Высшее Волшебное образование.

Естественно, этот указ касался только молодых волшебников, не достигших двадцати пяти лет. Но и возрастам постарше давалось такое право. Не обязанность, но право. Хотя право и очень рекомендованное к воплощению в жизнь.

Нида пошутила при муже, что и сама бы пошла, учиться к нему. Василий Васильевич шутку не оценил. Сказав, что был бы очень рад. Он даже как-то раз ее переспрашивал о серьезности намерения учиться, но она ответила взглядом так, что он понял неправоту своего вопроса.

Степанида Витальевна была готова к началу нового этапа жизни своих дочек и учебному году. Посмотрела на дочек. Посмотрела на заранее подготовленные костюмы – строгие до полу юбки, зеленого, красного и синего цвета, белые блузки и кокетливые курточки с гербом их рода и Университета – «Совой, державшей в лапах две скрещенные сабли». Гербы были похожи, и Нида подумала, что у создателя герба Университета была не богатая фантазия.

Справа на куртках-пиджаках был Василиск, слева Сова, символ тайной мудрости и знания.

Нида подозвала дочек. Попросила примерить. И те с удовольствие надели свою новую форму. Покрутились, пооглядывались, и остались довольны собой и нарядами. Нида критически еще раз их осмотрела. Взмахнула рукой, и подогнала костюмы по фигурам.

Но исправлять почти ничего было не надо. Костюмы шили месяц назад у приличной портнихи. И хотя думали надевать к Первому дню осени, надевать пришлось раньше. Нида посмотрела на дочек еще раз.

Три красавицы стояли и любовались своими нарядами. Нида никогда не жалела, что родила их, не получив образования, и теперь радовалась за своих девочек.

Они обнялись и снова переоделись в домашние платья.

Нида еще в машине поговорила с Ризе и попросила остаться у них. На тех же, заранее обговоренных условиях проживания и оплаты. С условием продолжения тренировок владение саблями, сверх Университетской программы.

Ризе согласилась. Комната ей была незамедлительно подготовлена.

Нида сама прошла по ней, приказав добавить несколько японских ваз и заменив обои на другие, шелковые, с росписью японской тематики.

Ризе познакомилась с тренировочным залом в Московском доме. Он был меньше усадебного, но также хорош. Зал занимал один из уровней подвала, и потолки там были магией увеличены до пяти метров, а ширина и длина уходила в кажущиеся бесконечные имитации леса. Имитация была удачной настолько, что в воздухе жужжали комары, пели птицы, и вдалеке Ризе увидела тень. Тень очень похожую на тень волка.

Ризе достала саблю и пробежала метров пятьсот по лесу и действительно обнаружила волчьи следы и остатки их трапезы – заячий хвост.

Ризе еще раз огляделась и пошла назад.

Наступало время ужина. Василий Васильевич еще не приехал. Поели вкусную пищу, не замечая ее вкуса. Тревожно было в воздухе. Не спокойно.

Вечером приехал Василий Васильевич. Он был хмур и не в настроении.

Он наскоро помылся в банях, сменил одежду и сел за стол. Оценив ужин, он стал немного более разговорчив. Улыбнулся и спросил где девочки. Нида ответила, что у себя.

О дне своем он рассказал жене, наедине, как он считал. Хотя девушки все слышали, заранее поставив заклинания слуха. Нида знала об этом заклинании, но считала, что и в этих вопросах дочери имеют право быть осведомлены. Муж считал иначе и она с ним соглашалась.

Василий Васильевич расстегнул форменный мундир.

Непривычно для себя, вздохнул и начал.

Машина с фельдъегерем шла быстро. Несколько раз включали сирену для освобождения пути. Красивые и дорогие машины ехали плотным потоком от аэропорта в город. Видимо, всем студентам пришел вызов на завтрашнее открытие учебы и все хотели на него успеть. Но машины расступались, и водитель почти не снижал скорости.

Василий Васильевич въехал в Кремль и без формальностей был приглашен в кабинет Императора. В приемной встретил его Роман Романович Демидов.

«Дяди твоего не было, - уточнил Василий Васильевич».

Государь принял Базилевса с Демидовым в Зеленом кабинете. Встретил холодно. Пожал руки. Попросил присесть. Спрашивал о здоровье. О семье. Об их волшебных силах. Потом достал пулю. Еще одну к той, что прислал к Базилевсам домой. Это была простая пуля Тульского завода.

Подручный зарядил пистолеты порохом, пулей прусской и пулей русской.

Другие подручные поставили мишень. Государь попросил нас мишень волшебным образом, он сказал «магически», защитить.

Я и Роман Романович совместно выставили тройную, лучшую защиту.

Государь прицелился. Выстрелил из пистолета. Пуля, чуть замедлившись и на секунды зависнув в нашей защите, прошла сквозь нее и разбила стоявшее позади зеркало.

Это была прусская пуля.

Государь взял другой пистолет, прицелился и выстрелил. Пуля сгорела, оставив только яркий отблеск и немного осыпавшегося пепла.

Василий Васильевич попросил пистолет и зарядил присланной ему прусской пулей пистолет.

Нарисовал на защитной сфере красный кружек и попросил Демидова выстрелить в центр.

Он знал, что Роман Романович без промаха стреляет в любую цель. Тот выстрелил и Василий Васильевич провел рукой по висящей пуле.

Рука прошла мимо, не задев видимый в воздухе кусочек свинца.

Пуля, провисев мгновенье, врезалась в зеркало, рядом с предыдущей, и окончательно расколола его.

Базилевс подошел. Взмахнул рукой и осколки стекла собрались вновь, а на ладонь упало две пули.

Государь уточнил, что за представление было здесь разыграно. Василий Васильевич ответил, что он испытал магию пуль. И пруссаки зашли далеко с магией времени. У нас подобные вопросы решались еще только на теоретическом уровне.

Государь выслушал и начал речь спокойно, а затем распалился. Государь почти кричал, говоря, что грядет война. И ему нужны маги. «Волшебники», поправили в один голос Базилевс и Демидов. Император сказал, что ему без разницы.

«И пока у России не будет противовеса, воевать будут все, кто способен держать сабли. Вне зависимости от возраста, - добавил он».

Их отпустили по домам, но Демидов и он задержались, изучая свойства магических пуль. Был понятен принцип прохода пули через препятствие до его появления, или после того, как препятствие убрали. Но само действие магии было пока не понято.

«Завтра мы начинаем ускоренный курс волшебников. Говорят, что месяца три у нас есть. Больше навряд ли, - закончил он свой рассказ».

Нида подошла и обняла мужа.

Она знала, что сейчас волшебников мало. Очень мало. На всю Россию их наберется едва ли десять тысяч человек. С учетом детей, не способных еще сражаться, то только тысячи три-четыре. Все ее три дочери были в возрасте, пригодном к сражениям и войне.

Была ночь. Но дом засыпал с трудом. Ворочался. Не спал Василий Васильевич. Не спала Степанида Витальевна. Не спала Андромеда, волнуясь за предстоящий день.

Не спала Вероника, подгоняя время. Она хотела, чтобы завтрашний день поскорее наступил.

И только Василиса была в мыслях не в завтрашнем дне. Но и она не спала. Она думала, как забрать книгу.

До их замка было пять часов пути. Три, если гнать автомобиль. Полетом было меньше. Но полеты были строго запрещены. Ведь люди не любили тех, кто умел больше них. Два года назад была подана петиция от всех сословий Российской Империи. От всех, кроме сословия волшебников. Они эту петицию, естественно, не подписали. В ней говорилось о защите людей от полетов волшебников (колдунов и ведьм), над землями поселян, городов, и государственных земель.

Подписали петицию все. Губернаторы, дворяне и даже семьи бывших волшебников.

Государь принял просьбу и издал запрет на полеты. В экстренных же случаях полеты он разрешал, но только с его одобрения. Разрешение Государя Баззи получить не надеялась. Причем, Василиса вспомнила, уже виновных волшебников, трижды казнили. Казнили так, что все видели это и знали. С позором. На площади. Под улюлюканье толпы.

И не найдя решения Василиса заснула. Она спала без снов и проснулась утром посвежевшей и отдохнувшей.

За окнами уже были слышны приветственные крики. Огромное число подданных пришло приветствовать Государя. Все набережные были заполнены людьми. В руках у них были флаги России – бело-сине-красные с двуглавым орлом и флаги императорские – черно-желто-белые с орлом также.

Императора любили люди и ждали его появления на Красной площади. Это был первый не волшебник на троне за всю многотысячелетнюю историю России.

Дом оживал. После утреннего умывания все собрались за завтраком.

Девочки уже оделись. Зеленые, красные, синие цвета. Баззи. Вики. Адди.

Не торопясь поели. Встали из-за стола и поехали в Университет.

Степанида Витальевна надела тоже свой боевой - парадный костюм. Это был облегающий сюртук зеленого бархата и зауженные брюки, подчеркивавший ее красивую фигуру. На длинной цепочке украшал грудь Орден Предвечной Матери. С правой стороны был герб Базилевсов из изумрудов с золочеными саблями. Надела она и саблю «Убийца Воды».

Надели сабли и девушки - «Клык Василиска», «Огонь», «Звезда».

Надели на шею и ленточки со своим Орденом Вечной Матери. Бриллиантовая звезда с семью лучами и крупным рубином засияла на шеях.

Алексей Второй, отец Императора, награждал этим орденом всех, кто был рожден волшебницами. Для юношей был предусмотрен Орден Предвечной Зари.

Нынешний Государь не наградил этими орденами еще никого.

Машины были подогнаны водителями. На четырех черных автомобилях семейство Базилевсов должно было быть доставлено в Университет.

На первой машине ехала Степанида Витальевна.

На второй Василиса. На третьей и четвертой Вероника и Андромеда соответственно.

Василий Васильевич уехал еще затемно. Как ректор он проверял и еще раз перепроверял готовность к церемонии Вручения Сабель. И готовности Университета к новому учебному году.

Дороги, ведущий к воротам Университета и Волшебному мосту, должны были быть раскинуты со всех концов Москвы.

Выехав со двора, машины, сразу бы попадали в воздушный поток, поднимающий автомобили и доставляющий их на величественный Воздушный Мост, перед воротами Университета. Воздушный Мост – волшебное сооружение в небе, которое напоминало арку из облаков, или белую радугу, и практически не использовалось.

Два раза в год – на поступление и на выпуск прибывали туда волшебники и подъезжали по нему к воротам Университета. В обычное время ни мост, ни ворота не использовались и к Университету вели обычные дороги по земле.

Старая традиция, когда еще кареты и конные, неслись в воздухе и прибывали к Воздушному Мосту. А затем по нему к Воздушным Воротам Университета, возносившего шпили в небо.

В этот раз все было не так.

Император приказал мост развести и не использовать. Приказ выполнили, и волшебники встали в небольшие, но занудные пробки утренней Москвы.

Император ехал со всеми, не требуя привилегий, положенных по статусу. Он ехал в открытой машине и кивал, и приветствовал людей взмахами руки. Ему отвечали в ответ, и он один раз остановился, приветствуя молодую мать и ее ребенка.

Толпа ликовала, и сотни фотографий появились на завтра в газетах, хваля Государя. Государя любили, и он любил подданных в ответ.

«Быть может, и за это жесты его так любят люди, - думала Нида, - глядя из окна роскошной, но едущей по земле машины».

Они ехали не очень долго, но дольше, чем было бы по воздуху. Преодолев последний подъем, автомобили встали в небольшой хвост, очередь, ведущую внутрь, на Университетскую площадь. Немного постояв, они подъехали к торжественной охране.

Их пропустили не проверяя. Магические звезды - пропуска заранее были получены и сияли на переднем стекле.

Глава 7. Церемония вручения сабель. Университет. Знакомство.

Глава 7 Седьмая. Церемония вручения сабель. Университет. Знакомство.

Воздух медом пьян

Режет словно шелк стекло

Неба самолет.

Хокку Ризе

Машины со Степанидой Витальевной, Василисой, Вероникой и Андромедой припарковались на специально отведенных для них местах. Эти места были обозначены специальными тумбами. И места эти были сколь возможно ближе к месту посвящения. Шоферы предупредительно открыли двери. Дамы вышли, огляделись. И направились к уже прибывшим. Путь занял некоторое время.

Они обнимались, целовались, представляли подросших детей родителям и детей друг-другу. И наконец, практически исчезли в небольшой, около пятисот человек, группе родителей и поступающих.

Мужчины были, как правило, были в форменной одежде. В военной ли, в гражданской. Лацканы пиджаков, сюртуков, мундиров, были щедро отмечены орденами Империи и Волшебного сообщества. Сабли сияли камнями и золотом.

Дамы же были, в основном в платьях, и выделялись обилием драгоценностей. Сабель они почти не носили.

Роскошный боевой наряд Ниды был исключением. И она была заметна и привлекала внимание собравшегося общества. Ее не обсуждали в открытую.

Знатность рода и богатство заставляло, по крайней мере, здесь, держать при виде ее улыбку и говорить в лицо только комплименты. Да и собственно, почему бы и нет?

Ведь все они были родственниками или хорошими знакомыми, или и тем и тем сразу. Базилевсы, Нарышкины, Долгоруковы, Толстые, Юсуповы, Голицыны, Меньшиковы, Нессельроде, Витте, Романовы, Суворовы, Шереметьевы и их многочисленные прямые и побочные потомки – все они были потомками легендарного Волшебника Рюрика.

Да и в более близкое время не найти было тех, кто не был бы женат, или замужем за братом, сестрой, кузеном каждого из них.

Но и ограниченный круг волшебных семей, и без того не великий, с каждым годом уменьшался. Дети не рождались, либо рождались не волшебниками. И старые сабли их гордых предков сдавались в музеи, или на переплавку.

Хозяева Златоуста – Демидовы и Базилевсы, покупали сабли и для этих целей.

У семей волшебников, потерявших дар, оставался их род, их происхождение, но силы и волшебства не было. Кто-то смирялся, кто-то нет, и начинал борьбу с уже бывшими братьями.

Но сегодня оставшиеся семьи отправляли Университет свою гордость – своих наследников и потомков. Сегодня был праздник и особый повод для радости.

Этот был первый совместный мужской и женский набор. Поэтому молодых лиц в Университетской форме было примерно поровну, а всего их набиралось семьдесят человек. И остальные собравшиеся были родители, бабушки, дедушки, младшие братья и сестры.

Московское общество вот уже два века боролось за женское поступление в этот престижный Университет. Сначала, отговаривались тем, что женщина неспособна быть хорошей Волшебницей. Этот аргумент звучал дико, из-за успешного, золотого века Екатерины Великой.

Потом отговаривались обилием поступающих юношей. И это был более весомый аргумент. В некоторые годы набор доходил до десяти тысяч человек и еще стольким же отказывали. На приводимый контраргумент, что сотня, две, да даже пять сотен волшебниц картины не испортят, отмалчивались. И не принимали. Теряли репутацию, деньги, благотворителей, но не принимали.

Но постепенно поток поступающих падал, и доходило до того, что на одного студента приходилось по пятьдесят преподавателей.

Так и было, когда пришел Василий Васильевич Базилевс. Он сократил преподавателей.

Принимал всех желающих, но поток падал и уменьшался до величин вовсе незначительных. Последней каплей к допуску прекрасной половины стало, кроме, конечно, его собственных дочерей, с которыми он не хотел расставаться, повеление Императора.

Император обещал прекратить государственное финансирование Университета. При текущих расходах на содержание всего этого великолепия денег бы не хватило. Государственное вспоможение доходило до пятидесяти процентов необходимого. Еще тридцать процентов давали родители учащихся, еще двадцать он покрывал из собственного кармана. Он мог бы без ущерба покрывать еще двадцать. Попечительский совет был готов покрыть еще пятнадцать. Но прекращение финансирования от государства означало потерю статуса для его выпускников и отрытую ссору с Императором. Да и дочек, все-таки не хотелось отпускать из дома так рано.

Базилевс собрал совет из преподавателей и принял поправки к Полуторатысячилетнему Уставу.

Девушкам было дозволено здесь учиться. Москва ликовала. Петербург посмеивался. Основанный Петром Великим Университет принимал девушек с момента воцарения Екатерины Второй, то есть почти на двести двадцать лет раньше.

Под высокими готическими шпилями Университета, тонким плетением каменного кружева, достающего до невысоких московских небес, была раскинута огромная площадь, напоминающая облака.

Белый камень площади, украшенный с любовью и волшебством, создавал ощущение того, что волшебник стоит на облаке. А напротив были Ворота, сотворенные из тончайшего железа, носили название Волшебных.

Приходило время, и герольды вострубили один раз. По крикам толпы, доносившейся с соседних улиц, все понимали, что едет Государь. По старинной традиции Государь приезжал на День Поступления и тогда, в торжественной тишине, после Клятвы верности, вручал студентам сабли.

В этом был еще один смысл. У кого сабель не было по бедности, или по не знатности, присягали Государю лично, в День Поступления и Государь из своего бюджета оплачивал им их знак принадлежности к классу Волшебников. Сегодня таких волшебников на площади не было. Волшебные семьи были знатны и богаты. Детей у них рождалось меньше, чем было денег.

Каждая семья могла позволить себе иметь саблю, выкованную лично для них, либо переделать старую, легендарную, овеянную славой сражений, саблю.

Выковать или переделать в кузнях Златоуста, принадлежавших, в том числе, и Базилевсам, или за границами Империи. В Японии, или Пруссии, например.

Поступающие выстроились в ряд, специально обозначенный именными табличками на невысоких столиках. Встали и положили на столики перед собой свои Сабли. Сабли сверкали всеми известными и даже неизвестными никому, кроме владельцев камнями. Оправленные в золото, серебро, или просто черненые сабли были гордостью представленных здесь отпрысками родов.

Сабли ковались на заказ, или покупались в Златоусте при проявлении магических способностей. Многие просто «переколдовывали» на новых владельцев старые, дедовские и прадедовские артефакты.

Способности Волшебников обычно проявлялись до 18 лет, но средним возрастом их начала было 14-18. После двадцати пяти способности не проявлялись никогда.

В Университет поступали, обычно в 18 лет, но сегодня было несколько и более молодых волшебников, например, таких как Андромеда.

Герольд вострубил во второй раз и Ворота начали открываться.

Государь подъехал на машине. Машина была открытой, и Государь сидел в ней на заднем сиденье. Он был в парадном белом мундире с блестевшими на солнце золотыми эполетами. Золотые пуговицы и золотой пояс блестел также. На руках были перчатки, с надетыми поверх них кольцами.

Но на мундире не было никаких орденов. Государь не любил ордена, положенные ему по статусу рода, но не заслуженные, ни в волшебном, ни в государственном плане. Он не был волшебником, и Орден Предвечной Зари напоминал ему об этом. Войн не было, и военные ордена он не считал возможным носить также.

Многие отметили, что некоторые кольца были явно обережными от волшебства. Многим присутствующим это было непонятно. Здесь, в центре страны, на собрании самых сильных волшебников, Государь мог никого не опасаться.

Мундир у Государя был снежно-белый с золотыми эполетами. В таких же, только с эполетами поменьше, были и сопровождающие конные всадники. Отборная гвардия, набранная из людей, и вооруженная винтовками и шашками сопровождала его.

На голове Государя была корона, стилизованная под Шапку Мономаха.

На поясе расположилась кобура с пистолетом, новейшей системы заряжения. Заряжался пистолет патронами и только Базилевс мог сказать какими. Волшебными патронами Прусской разработки.

Машина остановилась и Государь вышел. Сабли, положенной по статусу, не было. По ряду собравшихся волшебников прошел небольшой гул. Государь заметил это. Едва заметно, не нарушая протокола. Заметили это и присутствующие, не показав вида, тоже в рамках протокола.

Император четким, военным, шагом подошел к трибуне. На трибуне, выкрашенной в белый цвет, золотом горел двуглавый орел. Государь остановился. Оглядел собравшихся. Подождал несколько секунд и начал речь:

«Мои верные подданные. Волшебники и Волшебницы. Поздравляю Вас с началом обучения в Университете. Поздравляю преподавателей с началом Учебного года. Выражаю уверенность, что вы познаете все волшебные науки и станете достойными продолжателями великого дела на благо России. Во славу Царя и Отечества. Ура!».

Коротко. Емко. В соответствии с ситуацией. Долгих речей не было.

Площадь ответила ему троекратным: «Ура! Ура! Ура!».

Государь оставил трибуну и встал в стороне, отделившись от профессоров Университета. Сзади него, но, не раздражая, стояло два красивых молодых офицера с лихо закрученными усами. Многие обратили внимание, что офицеры были без сабель, но с новомодными пистолетами в деревянных кобурах.

Вышел ректор. Церемониал сегодня изменили. Клятва верности обычно произносилась каждым отдельно, и церемония могла продолжаться несколько часов. Бывали случаи, когда церемониал занимал и несколько недель.

Но сегодня церемонию сократили, и ректор произносил клятву. Все собравшиеся, даже родители и их маленькие братья, вместе повторяли за Василием Васильевичем Базилевсом простые слова: «Клянусь в верности Императору, Родине, и Волшебству». Поступившие в Университет трижды дополнили: «Клянусь! Клянусь! Клянусь!».

Государь осмотрел стоявших студентов. Увиденное ему понравилось Молодые, красивые люди в хорошей одежде, нарядно причесанные и с породистыми лицами, как правило, высокого роста, стояли напротив него. Перед ними были разложены сабли. Император подошел к стоящему первым.

Молодой человек в зеленом костюме принял у него древнюю саблю своего рода, украшенную бриллиантами. Государь пожелал ему хорошей учебы, Дмитрий Хитрово, поблагодарил. Государь улыбнулся и пошел к следующему.

Сестры Базилевс стояли в середине, сразу после юношей.

Государь дошел до семейства Базилевс, чуть улыбнулся, узнав родовую красоту. Чуть подобрел, глядя на их улыбки и красивые молодые лица.

Вручил саблю Андромеде. Вручил Веронике. Чуть подольше подержал саблю «Клык Василиска» в руках, видно, что-то чувствуя. Спросил о названии. «Коготь Василиска, - отвечала она». Он вытащил саблю из ножен, и золотой блик вырвался на свободу. Сердце Василисы билось так, что казалось, выскочит их груди.

Государь вложил саблю в ножны опять и вручил Василисе. Что-то ободряющее сказал, получил такой же легкий ответ и благодарность.

Взгляд его зацепился за бриллиантовые звезды сестер, он чуть посуровел и пошел дальше.

Прошло несколько минут. Церемония продолжалась. Вот вручена еще сабля, вот еще одна. И скоро строй закончился. Император оглядел весь строй.

Повернулся. Император подошел опять к трибуне. Сказал несколько ободряющих слов уже студентам, произнесшим клятву и принявшим сабли: «Служите верно, Родине и Отечеству!»

Что-то завершающее сказал ректору, при этом уточнил: «Жду доклада». Пожал ему руку. Махнул рукой на прощание преподавателям.

Герольд вострубил трижды. Церемония была закончена. Государь сел в машину. Ворота раскрылись и Государь, сопровождаемый конным отрядом, уехал. Копыта коней приятно цокали по камню облаков. Конские хвосты на блестящих шлемах эпохи Николая Первого мерно колыхались в такт езде. Кавалькады уехала. Ворота закрылись опять. Послышались радостные возгласы. Люди ждали своего Государя и вновь восторженно приветствовали его.

Студенты подошли к родным. Они поздравляли друг-друга. Обнимались, и кто-то даже утирал слезу, глядя на неожиданно выросшего наследника, или наследницу.

Государь на банкет не остался, что было в рамках протокола, но необычно.

Но это ушло, затерялось до вечерних, ночных обсуждений сегодняшнего дня. Набор в Университет был не каждый год и в предыдущие годы Государь подолгу общался со студентами. С кем-то знакомился, кого-то вспоминал, разговаривал с родителями о каких-то текущих делах, и поднимал тосты.

Но, тем не менее, день продолжался.

Первая радость утихла. Выступил ректор и на правах хозяина пригласил всех собравшихся к столам.

Недалеко, были раскинуты синие, зеленые, красные шатры. Огромные со столами уставленными легкими закусками, фруктами всех видов и цветов.

Было легкое вино, лимонады и соки. Отдельно стояла вода.

Все собравшиеся прошли под шатры в другом конце площади, где было все готово к банкету.

Перед накрытыми фуршетными столами с закусками и легким вином, разговор пошел более расслабленно и спокойно.

Обсуждали сегодняшний день. Обсуждали день завтрашний. Обсуждали золотое время учебы, когда курс состоял из тысячи, пяти, и даже десяти тысяч человек.

Отельной группой стояли преподаватели.

Василий Васильевич Базилевс - Ректор и преподаватель Истории Волшебного оружия, его разработки, а также применения. Он так же читал курс лекций по защите и применению Магии Времени и Хаоса. Слово «волшебство» рядом с Магией Времени и Магией Хаоса не употреблялось, поскольку курсы были заимствованы из Западной практики.

Рядом с Ректором стоял его помощник и преподаватель Истории и Истории Волшебства, Матвей Матвеевич фон Розенкрейцер.

Далее стояли два преподавателя стихийного Волшебства и защиты от Огня, Воды, Земли и Воздуха – близнецы Виктор и Владимир Молчановы.

Были и два Мастера боя и Волшебного боя на саблях: тоненькая в своей облегающей одежде, Ризе, которая должна была преподавать девочкам. И мрачный, огромный мужчина, одетый в строгий синий костюм, белую рубашку, и галстук с бриллиантовой заколкой. Волосы у него были приглажены назад, и лицо он имел гладко выбритое.

Это был Петр Алексеевич Ворон. Мастер боя и преподаватель его для юношей. Также он читал факультативный курс Оборотной Ворожбы.

При необходимости все они могли прочитать лекции другого, и были одной дружной командой.

Волшебство бытовое, и лечебное, к коему здесь относили и варение зелий, в Университете не изучали. Семьи волшебников учили детей ей с детства.

Но последнее время, использовали ее и во всеобщей медицине. И несколько семей волшебников, уже не одно поколение, отдавало своих детей не в Университет Волшебства, а в Медицинский Университет. Там Волшебники учились наравне с обычными людьми, и выходили дипломированными лекарями и врачами.

И становились весьма успешными в этом мире, где магия и волшебство постепенно уходили из людей.

Многие, учившиеся здесь раньше, кто десять, кто пятнадцать, а кто двадцать лет назад, или все сорок, вспоминали прошлое. Тогда здесь были десятки, сотни волшебников-профессоров, и кафедры сияли богатством нарядов, торжественно выносились знамена с изображением Огня, вышитого золотом, на красном шелке. Воды, в идее волны на шелке синем. Воздуха, белое полотно, блистающее серебром нитей и Земли, коричневого знамени с зеленым деревом.

Профессора стояли облаченные в мантии, а старшие курсы устраивали представления и бои. Иногда церемония с перерывами длилась не один день.

Все понимали, почему сейчас все изменилось. Волшебников стало мало. Этот совместный набор юношей и девушек был первым за пять лет.

Курс раньше поступивших в Университет волшебников, был выпущен в начале июня.

И сейчас весь Университет принадлежал только этим семидесяти студентам.

Глава Восьмая Университет. Битва римлян и карфаненян

Глава Восьмая Университет.

Холод. Высоко.

Вознесся шпиль – подобен

В лампаде пеплу.

Из дневника В. Базилевс

Мастер боя на саблях Ризе мило общалась с родителями, поднимала тосты и шутила за двоих. Ректор и его помощник общались с гостями и особо с членами попечительского совета. Она была многим интересна, ведь большинство из присутствовавших знали ее родителей. Знали историю их любви. Многие бывали в гостях у них, и им было интересно, кем выросла эта необычная девочка.

Ризе показалась милой и умной. Многие мамы сыновей начали рассматривать ее как потенциальную невесту, но пока не торопили события и просто слушали.

Василий Васильевич подошел и к Долгоруковым. Князь был приветлив, но его супруга, не выражая особого неприятия, не выражала и тепла.

Впрочем, ее поведение было обычным, привычным для Базилевса. Давняя история ушла в прошлое, но угли могли разгореться в любой момент. И он не настаивал на тесной дружбе.

Преподаватели стихийного волшебства отвечали на вопросы. Несколько раз близнецы показали простейшие боевые фокусы, управляя огненным шаром. В конце шар был отправлен в небо и взорвался там, подобно фейерверку.

Постепенно разговоры замедляли свой темп, и, не смотря на кондиционеры, пришлось применить волшебство охлаждения.

Закуски были съедены, соки кончались в графинах и Базилевс понял, что пора заканчивать банкет и переходить к следующей части.

Следующее по плану мероприятие была экскурсия по Университету и вводные лекции.

Гостей попросили внимания, и ректор взмахнул руками. Огромная площадь была поднята на высоту тринадцати ступеней лестницы, ведущей к главному входу. Пять готических шпилей, покоящихся на огромном, похожем на храм квадратном основании приближались.

Василий Васильевич каждый раз проделывал этот несложный трюк, но неизменно вызывал восхищенные и одобрительные слова. Площадка с гостями медленно поднималась. В обычные дни студенты преодолевали подъем самостоятельно, проходя ступени, но в праздник можно было бы и облегчить всем этот труд.

Площадка перед входом в Университет была выложена диким камнем, песочного цвета. Она была не очень большой, и гости протекали в большие двустворчатые двери входы. Двери были деревянные с резным изображением герба Университета.

Сверху и снизу шли вставки с изображениями применения волшебства.

Вот огонь останавливал полчища диких волков. Вод Вода орошала поля. Вот Воздух надувал ветер в паруса кораблей. А еще на одном волшебник создавал овраг перед полчищем наступающих врагов.

Первые гости вступили на нее. И огромные в пять человеческих ростов двери медленно отворились.

Гости прошли в знакомый многим холл. Стены его были не видны, выполненные из белого мрамора, сливающегося с уходящим в небо потолком.

Казалось, люди парят в неизвестной, непознанной и не созданной еще белой вселенной.

В этом холле могло поместиться более миллиона человек. И когда-то давно здесь происходили всеобщие собрания волшебников России.

Сейчас здесь стояла горстка людей. И стороннему наблюдателю могло показаться, что люди, раздавлены величием здания.

Но так не было. У многих из них, дворцы и дома возвышались на сотни метров, паря над округой видимым символом мощи волшебников.

Многие жили в домах предков, не увеличивая объемы снаружи, но внутри они были огромны.

Многие, почти все учились в Университете и были привычны к его объемам.

Но почти все студенты были подавлены величием здания и абсолютно все восхищены.

Радостные возгласы приветствовали новый для себя мир. Но сестры Базилевс здесь уже неоднократно были и взяли в свою компанию Александру Долгорукову.

Она была здесь впервые и немного смущалась.

Стеснительный ее характер выработался тем, что с одной стороны была меланхоличная мама, княгиня Долгорукова, затаившая в себе горесть и грусть ранней потери родителей.

С другой стороны деятельный, живой и общительный отец.

Встретив сестер Базилевс, она была рада им и с открытым сердцем вошла в их круг.

От холла вели пять главных лучей - проспектов.

Прямо шел зеленого мрамора с круглым сводом проспект - он вел в сады и оранжереи. Влево два проспекта синего и красного мрамора вели в тренировочные арены. Первый слева от зеленого проспекта, проспект желтого мрамора вел в учебные студии. И самый левый проспект белого мрамора вел в лаборатории и административные корпуса.

Ректор начал с правых лучей-проспектов.

Пройдя по отделанному белым, с красными прожилками, на полу, мрамором и красным мрамором стен все очутились в бесконечных,сродни римским Колизеям,атриумам, спускающимся рядами бесконечных рядов к аренам.

На этих аренах, применяя волшебство подобий, Василий Васильевич разыгрывал сцены исторических боев.

И сегодня он пригласил всех занять места. Все уселись, благо места хватало. Базилевс хлопнул в ладони и вместо высокого, но все-таки конечного потолка все увидели бесконечное синее неба Италийских равнин. Позади, были холмы, и на них легкий ветерок раскачивал ветви столетних олив. Солнце было высоко в зените и из-за холма, расположенного слева от зрителей, начали показываться первые штандарты легионов Рима. Справа же шли войска Карфагена.

Базилевс приблизил иллюзию, и волшебники могли различить сжатые губы, пыль и соленый пот на лицах людей. На шлемах яростно вздымались римские гребни и в руках были щиты и готовые к бою гладиусы.

Легионы вышли и выстроились в ряд. Впереди были отборные когорты Пятого легиона. По краям стоял Третий и Второй легион.

На флангах стояла конница и кони, в золотой сбруе и уздечках неистово фыркали и бойцы ждали своего часа.

На холме, рядом с императором легиона выстроились одетые в тоги маги. Их было около двадцати. И в руках они держали не сабли, но и не мечи, а что-то похожее на все это сразу.

Карфагеняне выстроились тоже. Центр у них представляла легковооруженная пехота, без щитов, но за ней высились слоны. Конницы было у Карфагена меньше, и она стояла также за слонами.

Полководец Карфагена, высокий черноволосый мужчина вел совет с пятью волшебниками, облаченными в черное одеяние. В руках те держали железные посохи с камнями желтого цвета.

Взмах рук и Рим начал первый ход. Римские легионы двинулись вперед.

Карфагеняне выпустили слонов и на середине поля яростные крики и стоны умирающих вознесли в небо свой призыв. Рим дрогнул, но не прогнулся. Слоны отступили.

Маги Карфагена пустили сильный ветер с огнем навстречу римской пехоте, и он был остановлен ветром и водой Магов Рима.

Первый раунд закончился почти вничью. Несколько потерянных слонов и сотни три людей.

Начинался раунд второй. Маги Карфагена сказали свое слово, и видимая всем Сфера защиты легла на воинов, конницу и слонов.

Римские копья входили в защиту и падали на землю пеплом и горячим металлом.

Солдаты Рима отошли, но маги молчали.

Защита Карфагенян приоткрылась и широкой волной хлынула конница и слоны. Центр Римского войска дрогнул и начал отходить на холмы.

Высокий полководец усмехнулся и отдал приказ на введение всех резервов в бой. Вся его конница, все слоны и пехота встали в очередь к небольшому, метров тридцать проходу, проделанному в защитной сфере.

Они были беззащитны с флангов, открыв свои бока. Но кто мог атаковать оттуда? Ведь сфера магическая работали даже то, что конница Рима не бежала не вызывало беспокойства. Уничтоженные легионы заменить она бы не смогла.

Император легионов встал. Отдал приказ и над полем битвы затрубили трубы. Легион встал и конница, казалось в самоубийственной атаке, понеслась на сферу.

С холмов вышли лучники Рима и дали залп по людям, коням и слонам, защищенным сферой.

Конница, приблизившись, сняла маленькие копья с поясов и швырнула их тоже.

Стрелы и копья приблизились к сфере одновременно.

На мгновенье застыли в воздухе и… И обрушились железным дождем на скученные ряды солдат, коней и слонов. Множество стрел прошило и полководца и волшебников в черном. Он упал, пронзенный стрелами и четверо из волшебников были убиты тоже. Лучники дали второй залп и добивали еще живых. Маги Рима нанесли свой удар и сфера, поддерживаемая только одним живым, лопнула.

Легионы пошли вперед, кроша все на своем пути.

Ректор разгром показывать в деталях не стал, и небо потемнело, превратившись в потолок. Трава равнины сменилась камнем арены.

И грохот аплодисментов окончил его показ. Все стояли на ногах, и хлопали и поздравляли Василия Васильевича.

Василиса, сестры и Александра переживали и даже держались за руки, наблюдая за сценой боя.

Под впечатлением, все пошли дальше. Арена опустела. Волшебники ушли дальше. Сияли мрамором трибуны. Чистый камень арены был чист. И только на одном камешке была маленькая, никому не заметная капелька крови.

После арены для боев, пришел черед огромных пространств, населенных животными и растениями. Базилевс ускорил дорогу, и Василиса поежилась, очутившись в тропическом лесу, где недавно была.

Здесь также пахло, как там, и ей даже показалось, что она увидела озерцо, уже без обелиска. Дорога понесла их дальше и сестры увидели саванна и играющих с львицей львят.

Потом был раздел Северного и Южного полюсов. Белые медведи и пингвины жили в одном пространстве.

Казалось, прошло много часов, но когда гости и студенты вышли опять в огромный холл, часы пробили всего лишь двенадцать.

Ректор поблагодарил родителей и пришедших родственников. Напомнил о попечительском совете и возможности стать его членами.

Базилевса благодарили, жали руки, и некоторые близкие знакомые хлопали по плечу. Неизвестное ему семейство из провинции долго и обстоятельно благодарило. А потом предложило хороший взнос. Василий Васильевич обменялся визитками и попросил прийти завтра к восьми утра. Морозов Савва Ионович, банкир и промышленник, крепкого крестьянско-волшебного рода с благодарностью принял приглашение и наконец, отошел.

Базилевс очаровательно улыбнулся и предложил собравшимся продолжить банкет или дальше осматривать Университет вместе с его помощником, улыбчивым толстячком, лет пятидесяти трех.

Это был Матвей Матвеевич фон Розенкрейцер, потомок приехавших волшебников из Голландии. Петр Великий привез его предка, мастера корабельных дел и летающих крепостей с собой. С тех пор род тут и осел.

Матвей Матвеевич отпустил несколько шуток. Сострил по поводу сегодняшнего жаркого приема. На улице было действительно тепло. И как-то расположил к себе публику, что она с удовольствием пошла за ним, слушая старые, но звучащие в его устах байки о выпускниках Университета и забавных случаях.

Матвей Матвеевич помнил многих, стоящих здесь и некоторые рассказы были о тех, кто стоял его и слушал.

Некоторые смялись, узнавая себя, а некоторые забыли, что это было с ними.

Забыли, закрывшись чинами и форменными костюмами. Военными ли, гражданскими ли.

Степанида Витальевна обняла дочек и Василия Васильевича. Сказала, что ждать окончания не будет и поедет домой. Все еще раз расцеловались и она пошла к машине.

А Ректор провел студентов по дороге желтого мрамора в скромную, на двести мест аудиторию, где под ногами была зеленая трава, а вместо стен росли огромные дубы, достающие до неба, заменявшего потолок.

Здесь были расставлены скамьи и столики. Под дубами бил родничок, с заботливо подготовленными стаканчиками.

Он провел студентов под сень дубов.

Студенты расселись, как было принято.

Женская половина и половина мужская. Девушки были одеты в красные, синие, зеленые и желтые цвета, на их выбор. Выбор они делали под тип волос, тон кожи и просто под настроение. Это дозволялось. Дозволялось, и менять цвет костюмов каждый день. Менять разрешалось, пока не магически.

Дозволялся выбор длины юбки. От очень длинной юбки, до открывающей только ступни. Дозволялись прически от косы одной и до двух кос.

Растрепанные и непокрытые волосы не допускались. Шляпки приветствовались, и они были практически у всех. Кокетливые маленькие шляпки, с одним цветком и целые композиции, создающие на голове необыкновенный сад.

У кого-то даже запела в этом саду птица. Но под взглядом Ректора и действием легкого заклинания своей Владелицы замолчала.

Юноши были одеты в пиджачные пары. Брюки и пиджак зеленого, синего и красного цветов дозволялся. Жилет под цвет костюма не был обязателен, но приветствовался. И практически все юноши были в зеленых, либо синих костюмах с жилетами. Желтый цвет не приветствовался. Его здесь и не было.

Прически были регламентированы. Их длина и ухоженность были стандартом университета.

Легкая челка вправо. Выбритый затылок и укороченные виски.

Для волос кудрявых допускалось легкое завитие.

Зато на цвет волос ограничений не было. Это была давняя традиция.

Но волосы в основном были русые, черные и из тридцати юношей лишь у двоих были волосы зеленые, в цвет зеленых, же костюмов.

Было два блондина, Виктор Александрович Макаров, потомок древнего рода русских волхвов-волшебников, еще легендарной эпохи Новгородской Руси.

И Георгий Иванович Ле Рейн, потомок знатного промышленника, волшебника и мецената Ивана Федоровича Ле Рейна. Род вели они от прусских магов-друидов первоначальных эпох, когда на Рейн в пылу сражений выходили легионы Цезаря. И там, на Рейне Великие маги Египта и Рима были биты его предками.

Впрочем, сказать, что род был прусский, было нельзя. Еще не существовало Пруссии и Франции, а представители рода были уже на той земле.

Как и многое в России, корни на нашей земле они пустили во времена Иоанна Четвертого, прозванного Грозным, за характер и умение вызывать необычно сильные грозы.

Василиса и Вероника сразу оценили двух красавцев, выделяющихся ростом и цветом волос из остальных юношей. Андромеда скучала и рассматривала аудиторию с явным равнодушием. Ей нравились многие сидящие, но и никто не заставил биться ее сердце чаще.

Ректор представился.

Рассказал о программе, которая будет единой для юношей и девушек.

Программа была интенсивная и включала в основном в первые месяцы защиту от всех видов волшебства и прусской магии, а также владение саблей и применении с ее помощью боевых заклинаний. Особо он отметил курс магии Времени, который строго попросил посещать.

Сказал также, что заниматься девушки и юноши на лекциях будут вместе, за исключением занятий боевой магией и занятий по волшебному строению собственного тела.

Раздался разочарованный вздох. Причем вздох был как с одной стороны, так и с другой стороны аудитории.

Мальчики хотели бы увидеть многих красавиц в легкой тренировочной одежде.

Как и девчонки, хотели бы увидеть мальчиков в легких трико.

Ректор предвидел это и сказал, что, зато на балах ребята смогут познакомиться поближе, а также, что лабораторные и семинарские работы будут объединенными и смешанными.

Аудитория повеселела, и многие уже начали находить себе пары.

Александра Долгорукова, приметила сидевшего в ряду наискосок чем-то похожего на нее парня. По иронии это был ее кузен, тоже Александр и тоже Долгоруков.

Она помнила его маленьким, но сейчас увидела статного красавца с чуть длиннее, чем положено волосами.

Он тоже заприметил эффектную красавицу, тем более вспомнил, что она его родственница.

Василий Васильевич продолжал рассказ и приступил к первой теоретической лекции по магии Времени и магии Хаоса. Особо подчеркнув их близость и различия.

Ведь время есть понятие упорядоченного, а хаос есть понятие не упорядоченного.

При этом и то и другое ведут к разрушению плоти и вещества.

Матвей Матвеевич вел экскурсию дальше. Он гладко рассказывал и подвел экскурсию вновь к столам, вновь наполненными угощением и напитками.

Гости, порядком утомившиеся приняло это с благодарностью. Выпили охлаждающих напитков, перекусили. Многие были с младшими детьми и запросились домой. Матвей Матвеевич проводил их до машин и вежливо отправил в путь.

Но многие, взявшие день отдыха, захотели остаться. Им не препятствовали, и они могли подождать в веселой компании своих детей, у которых была учеба.

Глава Девятая. Изыскания ректора. Василиса. Подвалы дома.

Глава Девятая. Изыскания ректора. Василиса. Подвалы дома.

Двери в комнаты

Вы молчите закрыты

Звезда лишь горит.

Хоку В. Базилевс

Василий Васильевич закончил лекцию. Оглядел аудиторию. Вопросов ни у кого не возникло. Это было нормально для первой лекции.

Нашел взглядом дочерей, о чем-то уже беседующих с Александрой Долгоруковой. Улыбнулся и был рад, что они подружились.

Студенты выходили из аудитории и выходили на площадь перед университетом, где все еще гуляли их родственники.

Родные приветливо их обнимали и с неохотой прощались с друзьями, родительским братством.

Кто-то ехал домой, где их ждало продолжение праздника. Кто-то поехал в заранее заказанный ресторан.

Вечерело. Но Василий Васильевич должен был поработать над поставленной ему Императором задачей. Он помнил, что на Белом проспекте есть хранилище древних книг. И в книге-описании сегодняшней битвы, которую он ставил, могла быть подсказка.

Стрелы и копья также пробивали магическую защиту. Также, как прусские пули.

Он подошел к девочкам. Они хвалили и обнимали его, ничуть не стесняясь однокурсников.

Василий Васильевич сказал, что задержится и машины отвезут их домой.

Мило попрощавшись с Александрой сестры, пошли каждая к своей машине. Водитель предупредительно открыл им двери, и они поехали к дому.

Три машины, для каждой из них были необходимостью, а не роскошью. Собравшиеся волшебники бы не поняли, почему теснятся дочери Базилевса. А любая не понятная история могла ударить по его коммерческим делам.

Машины везли девочек по уже опустевшим улицам. Пробок в центр не было. Зато обратно шел поток машин, работавших там.

Люди смотрели на красивые машины и искренне завидовали, что они не могут остаться рядом с работой, а едут в дальние концы города.

Но Василиса не думала об этом. Она смотрела на вечернюю Москву. Вспоминала сегодняшний день и немного Георгия ле Рейна.

Машина приехала домой и они расцеловали маму. Долго делились, перебивая, событиями сегодняшнего дня.

Степанида Витальевна кормила дочерей ужином и отправила их спать, не дожидаясь отца.

Василий Васильевич задержался в библиотеке. На него смотрели тысячи фолиантов из бумаги, кожи, даже деревянных, глиняных книг. Были книги и на бронзовых пластинах, и на железных, и даже на золотых.

Василий Васильевич понимал, как пуля, или стрела, или копье могут преодолеть защитную сферу. Используя силу Времени. Но раздел магии Времени не был развит в России.

Предки помнили, что, по легендам, именно эксперименты со временем погубили древнюю родину – Атлантиду. Кесари Византии, тоже наложили запрет на изучение волшебства Времени.

Но, видимо, Европа в целом и Пруссия пошли другим путем.

Василий Васильевич искал зацепки как в новых книгах по магии, так и в старых.

Он обратил внимание, что примерно лет пять назад из всех журнальных статей на Западе исчезли упоминания о магии времени и ее применении.

Его коллеги-профессора перестали обсуждать в своих письмах с ним некоторые подробности своих работ.

Базилевс нашел Издание-перечень работ на соискание звания Доктора Магии в Университетах Европы.

Он оказался прав. Ни об одной докторской, защищенной по магнии Врмени не было.

Василий Васильевич схватил журнал, на немецком языке, присланный Университетом Гейдельберга. Пролистал, нашел статью о «Природе волшебных сил». Прочитал подпись доктор Георг Цайтунг.

В воздухе провел рукой и перед ним открылась голограмма с изображением доктора и пояснением.

Г. Цайтунг, придворный маг Прусского Императора. Защитил докторскую три года назад. Темы докторской не было.

Василий Васильевич сделал еще несколько жестов и открыл в воздухе еще несколько справочников.

Несколько давних статей Г. Цайтунга по природе магических сфер, сопряжения их со временем. И все. Более ничего не было.

Базилевс закрыл ссылки. Вышел из кабинета. В Университете он был один. Все давно разъехались по домам. Он шел по вдруг уменьшившимся коридорам, прикоснулся к стене из белого мрамора. Активировал ладонью защиту и вышел. Он вышел не через огромные двери, а маленькую, неприметную дверь рядом с ними.

Оглянулся и шпиль не показался ему реальным, а призрачным и прозрачным.

Каким, в сущности, он и был. Мало кто знал, что здание Университета почти не существовало в реальности. В основном это была видимость, созданная волшебством предшественников.

Создатели почти бесконечно расширили его внутренние пространства. Вознесли над Москвой пять гордых, уходящих в небо шпилей. И не заботились о золоте, которое требовалось на поддержания заклинания.

Как ректор, Василий Васильевич Базилевс ценил роскошь больших пространств, и их красоту. Но как администратор он понимал, что большая часть бюджета уходит на поддержание этой иллюзии. Эта магия требовала чистого золота.

Базилевс не мог отказаться по соображениям престижа от башен и шпилей – символов могущества Волшебников России, но постепенно сокращал внутренние помещения.

Он объединил залы Полюсов Земли, выстроенные предшественниками в натуральную величину.

В старые годы, когда он учился сам преподаватели Волшебства Зимы и холода, ныне объединенной в преподавании с Магией Воды, организовывали долгие походы туда.

Василий Васильевич сам на месяц уходил с двумя товарищами в темное, бессолнечное небо и под черными небесами шел по ледяным торосами к верхней точки Земли.

В палатке они грели на примусах консервы и хлеб. А на его День Рождения создали посреди ледяной пустыни, под сферой, иллюзию райского пляжа, с белым песком и океаном. Они с удовольствием покупались и позагорали, за что получили нагоняй от своего профессора.

Эксперимент по прохождению к Полюсу в полярной ночи был почти сорван.

Все-таки они дошли и вернулись и получили зачет по выживанию на Севере и навсегда запомнили, что такое холод.

И вот теперь он сам сократил иллюзию до площадки какого-нибудь заштатного зоопарка.

Василий Васильевич сократил и арены. Их было создано бесчисленное множество, с разными рельефами и для разных эпох и оставил только две – Арену по Синему проспекту, для занятий юношей и Арену по Красному проспекту, для занятий Девушек.

Он сократил и оранжереи и сады, подозревая, что все они воссоздавали Землю, которая была на момент создания Университета.

Но рука не поднялась уничтожить эти Иллюзии. Он их «заморозил» - стер яркие краски, убрал детали и оставил лишь основу, которую можно было воссоздать.

Базилевс не надеялся на расцвет волшебников вновь. Но, как человек по натуре оптимистичный, и ученый, не исключал такой вероятности.

Ректор вышел из Университета. Активировал заклятие защиты. Сел в машину за руль. Василий Васильевич не любил ездить с шофером.

Вождение предавало ему сил, и он разгружал голову. Машина выехала, не через огромные ворота, а маленькие, открывавшиеся в больших воротах.

Мягкая кожа сиденья ласкала уставшую спину. Он погладил руль из змеиной кожи, подаренный ему женой. Это было красиво и служило оберегом от злых чар. Оплетка руля была выполнена в виде Уробороса, поедающего свой хвост, что также наводил она мысли.

Василий Василевич переключил на режим вождения и прибавил газу, и машина почти взлетала на поворотах. Он любил скорость. И в этот момент все его чувства обострялись, он видел каждую деталь, каждого пешехода и каждую птицу. Руки уверенно посылали машину вперед на обгоны.

Нида ругала его за лихачество. С ней он ездил медленнее. Или сажал за руль шофера. Спорить не хотелось, да и мир в семье был дороже.

Но сейчас, вместо получаса он прибыл домой за десять минут.

Девочки уже спали.

Его встретила Нида. Покормила и они пошли поплавать в один из подземных этажей, где также располагалась череда бассейнов. Поменьше, конечно, чем бассейны в поместье, но и не маленькая все же. Они открыли дверь лифта и спустились на третий уровень. Их встретили Римские термы, с источниками теплой и холодной воды, мрамором полов и фигур, украшающих бани.

Василиса заснула сразу. Она устала. И ей было ни до воспоминаний дня, ни до размышлений.

Спала она недолго. Но проснулась посвежевшей.

Было темно, но перед кроватью опять горел огонек-путеводитель.

Василиса взглянула на саблю. Изумруды, как изумруды, не светились в темноте.

Она все-таки ее взяла и пошла. Скинула ночную одежду и надела кожаную куртку и кожаные брюки, как для охоты, или тренировки.

Огонек привел ее в коридор и повис у дверей лифта.

Василиса произнесла слово «Вызов». Лифт поехал с нижних уровней и встал на ее этаже и открыл двери.

Лифт был старый, обшитый дубовыми панелями с резьбой и цветным плафоном наверху.

Его делали много лет назад в Нью-Йорке на заказ. И до сих пор два раза в год прилетали оттуда мастера для мелкого ремонта и обслуживания лифта.

Отец говорил, что это все равно дешевле, чем пользоваться магией, или менять лифт на новый.

Огонек показал на ручке этажей самый нижний уровень.

Василиса подчинилась и повернула рычаг. Проезжая третий уровень- уровень бань она слышала плеск воды и разговор. Она решила, что родители не спят, но не стала там останавливать лифт и предупреждать их о своем путешествии.

Лифт приехал на последний этаж, к которому был доступ и с помощью лифта.

Дальше вниз шли бесконечные каменные своды, но лифт провели только до десятого уровня, сочтя дальнейшее углубление бессмысленным.

Никто не знал точно, что лежит в этих бесконечных комнатах и коридорах.

Дубовые лавки, столы, минувших эпох. Меха и медные деньги и посуда, ценность которых была скорее антикварная, чем практическая.

Но пыли и пауков не было. Магия очистки, применяемая ко всему дому раз в погода работала исправно.

Огонек показывал путь к старой каменной лестнице, и Василиса спустилась вниз еще на три уровня.

Она шла уверенно и спокойно. Это был ее дом, и она не ждала опасностей.

Сабля тоже молчала.

Спустившись еще Василиса увидела перед собой кованную из толстых, в толщину человеческой руки решетку.

Решетка была заперта на огромный замок.

Прутья решетки были в идеальном состоянии и она, осмотрев их, не увидела ни капли ржавчины. Однако с той стороны на прутьях были потеки железа, как будто, кто-то полил на них кислотой.

Ключа у замка не было. Не было даже отверстия под него.

Василиса огляделась и увидела нишу. В нише была тарелочка с золотой иголочкой и коричневого стекла бутылочка. На ней была этикетка, и современным языком было написано «Спирт, 99 % ». Лежала там и упаковка запыленных, но вполне годных ватных палочек.

Год, правда, выпуска которых, был равен году ее рождения.

Василиса промокнула ватку спиртом. Протерала палец, протерла и без того золотую иглу. Взяла иголку и проткнула указательный палец. Капелька крови показалась сразу. Иголка была острая.

Сердце у Баззи билось так часто, что могло, казалось выскочить из обтянутой кожей куртки груди. Она поднесла палец и коснулась замка. Кровь впиталась в железную поверхность, и дужка замка упала.

Баззи провела рукой, закрывая ранку.

Закрыла замок вновь. Он защелкнулся. Баззи потянула рукой за дужку. Замок не открывался. Колоть себя еще раз она не хотела ив сердцах сказала: «Откройся». Замок послушно открылся. «Значит, - поняла Баззи, - он признал меня за свою».

Удовлетворенно хмыкнув и положив замок в каменный выступ Баззи открыла решетку.

Тяжелая решетка беззвучно открылась внутрь лестницы.

Огонек уже нетерпеливо плясал перед ней, торопя ее. Он подскакивал, почти касаясь потолка, и опускался вниз. Убегал вперед и возвращался назад.

Баззи, помня о том, что на решетке была кислота, вынула меч и сотворила заклятие от кислоты и на всякий случай, от яда.

Баззи пошла вперед, аккуратно ступая по ступенькам.

Она вошла на площадку. Ступени лестницы, еще более старые и изъеденные временем, шли вниз, но огонек остановился на площадке и вел ее в коридор.

В коридоре было всего десять каменных дверей. На каждой двери был высечен герб Базилевсов – Василиск с двумя саблями.

Василиса двинулась вперед и посмотрела на двери.

Они были одинаковыми и одинаково закрыты на толстые, толщиной с ладонь засовы.

Огонек завис посередине и подсказок не давал.

Василиса решила начать с первой левой двери. Она открыла ее и оказалась, что за ней была маленькая каменная камера со слюдяным окошком. В камере никого не было, лишь одеяло непонятного цвета и силуэт спины, выделенный отсутствием инея, говорил, что в камере кто-то жил.

Василиса закрыла дверь. Вторая и третья двери не открылись. Зато за четвертой дверью ее ждала раскаленная пустыня. Она вошла песок и оглянулась. Крепкая каменная стена с открытой дверью была у нее позади. Пронзительный ветер гнал мельчайший песок, И Василиса поняла, что этот ветер и этот песок сдерут кожу с любого человека.

Она попятилась назад. Песок не пускал ее, цепляясь за сапоги. Она применила заклятие левитации и вырвалась из него. Сделал два шага назад и вернулась в коридор.

Песок, словно живой, с ее сапог возвращался к себе, мелкими перинками летя назад.

Василиса посмотрела в пустыню и увидела там, шагах в ста развалины старого здания. Их, то открывал песок, то снова заметал, как бы говоря, подойди сюда, останься с нами.

Здесь много интересного, ты же любишь лето, ты же любишь пляж, оставь свой меч, о тебе больше не пригодится. Приди к песку и стань песком.

Василиса была загипнотизирована мягким шуршанием и сладкой речью песка. Но ранка на пальце внезапно открылась и боль от раны вернула ее в сознание.

Морок рассеялся и она захлопнула дверь, краем глаза уловив движение непонятной тени рядом со зданием.

Пятая дверь открылась легко. Там был туман, туман белый как молоко, но туман теплый. Внизу после порога была черная, вязкая жижа и Василиса не решилась на нее ступать. Мгновенье и защита ее сработала.

Густая, зеленая, плотная жижа растекалась по сфере. Это и вослед за ней, Василиса остановила заклинанием простого «Каменного кулака» летающую тварь.

Тварь была не большая. Размером со среднюю собаку. Но с пробивными кожаными крыльями и клювом, как у птеродактиля. Тварь была откинута, но пронзительно завизжала и на ее визг откликнулись десятки таких же криков.

Василиса поспешно закрыла дверь. Огляделась. На полу копошилась маленькая черно-серая с волосиками гусеница. Она извивалась и пыталась добраться до сапога Василисы.

Василиса поборола инстинкт и сожгла тварь огнем.

Позже она похвалит себя за это решение.

Маленькая тварь прокусила бы т каблук и подошву сапога.

А так огонь уничтожил копошащееся мелкое существо без следа. Тварь не хотела сдаваться без мести и плюнула ядом в Василису. Сфера сработала еще раз и исчезла.

Баззи задумалась. Она много сил вложила в защиту, а та была просто разрушена двумя ударами.

Василиса решила не открывать ту дверь никогда. Ведь если там такие личинки, то что же за взрослые особи обитают там?

Огонек престал плясать и почти погас. Василиса обратилась к внутреннему чувству времени.

Не много, ни мало она провела здесь больше трех часов.

Надо было возвращаться назад, и огонек ей не препятствовал.

Она вышла из коридора, поднялась по лестнице. Закрыла решетку на замок и поблагодарила золотую иголочку за спасение.

Поднялась без происшествий до лифта.

Лифт поднял ее до своего этажа. В этот раз было тихо. Дом спал.

Спали в спальне ее родители. Спали и сестры. Спали слуги. Василиса вошла в комнату. Сняла и повисли одежду. Почистив ее от грязи. Провела рукой по себе, и быстро, и магически очистившись от грязи, и легла спать.

Завтра, уже сегодня, был первый полноценный учебный день в Университете.

За окном ночь еще не сменялась рассветом, и у нее было еще три часа спокойного сна.