Книжный клуб. Глава 28. Павел проявляет себя

Книжный клуб. Глава 28. Павел проявляет себя

Александра молча блуждала взглядом за прозрачной витриной магазина. Борис сосредоточенно смотрел на свои, сложенные на столе руки. Сикорская впервые растерялась, и чувствовала себя абсолютно беспомощной в этой ситуации...

Внезапно Александра увидела, что к магазину приближаются два хорошо знакомых ей человека: Йосик и Женя. Либерман шел медленно, прихрамывал, и Женя заботливо поддерживала его под руку. Саша тронула отца за рукав и глазами указала ему на приближающуюся парочку. Он поднял брови в знак удивления. Элеонора Валентиновна, заметив приближающихся, тут же встала, и помогла придержать дверь, пока Женя заводила Йосика в помещение. Поддерживая молодого человека с двух сторон, они помогли ему снять верхнюю одежду и усадили за стол, напротив Бориса и Александры Твердохлебовых.

Йосик откашлялся, и, глядя прямо в лицо Саше, сказал:

- Александра, я виноват перед тобой. Я решил прийти, чтобы постараться все исправить. Деньги я уже перевел тебе. Что еще мне нужно сделать, чтобы загладить мою вину?

Борис удовлетворенно хмыкнул и легонько хлопнул ладонью по столу:

- Ну, вот, мужской разговор. Я уже придумал, как уладить это дело.

Александра перебила:

- Папа, хватит! Вообще-то, пришли извиняться передо мной.

К столику подошла возмущенная Маша и громким шепотом сделала им замечание: .

- Вы не забыли, что это — книжный магазин? По вашим выкрикам создается впечатление, что тут сходка бандитов.

Но Борис тут-же отмел её претензию:

- Мы чё, кому-то читать мешаем? На кладбище людей живых больше, чем у вас тут...

Девушка сложила руки на груди, приготовившись к жаркому спору, но Элеонора Валентиновна сразу выправила ситуацию, умоляюще посмотрев ей в глаза:

- Машенька, ты прости нас, пожалуйста, зашел разговор на серьезную тему. И мы не можем его просто так остановить. Представь, что мы обсуждаем какой-нибудь детектив...

Маша еще раз осмотрела собравшихся строгим и оценивающим взглядом, и отошла.

Иосиф собрался продолжить разговор, но им снова помешали... В дверь вошел Иннокентий и решительно зашагал к их столику. Он был опрятен, чисто выбрит и трезв. Вежливо поздоровался с присутствующими, аккуратно присел на краешек стула, стоящего немного в отдалении и обратился к Сикорской:

- Элеонора здравствуй. Вижу обсуждение у вас идет очень оживленно.

Сикорская тяжело вздохнула и сказала мягко:

- Кеша, ты, как всегда не вовремя, но ты даже не представляешь, что сейчас трижды не вовремя...

Он с достоинством выдержал её взгляд, отряхнул несуществующую пылинку на лацкане своего пальто и произнес:

- Не бойся, я ненадолго. Элечка, я должен поблагодарить тебя за резкие обличения, которыми ты меня одарила, когда я прошлый раз пришел сюда. Каюсь, мной тогда движило не желание обсудить книгу, а та нездоровая страсть, которая тянула к тебе многие годы. ..

Присутствующие переглянулись между собой, а Элеонора ответила ему с легким раздражением:

- Кеша, это наши личные проблемы, не вмешивай в них других людей.

Он ответил упрямо:

- Ну, уж нет. Ты опозорила меня перед всем этим обществом. Я требую сатисфакции.

Борис хмыкнул и откинулся на спинку стула:

- Ого, как интеллигент ругаться умеет. Я даже повторить не смогу.

Повернулся к Сикорской:

- Валентиновна, если это он нахамил, давай я его провожу.

Но она только отмахнулась:

- Вы уже показали свою грацию слона в посудной лавке. Не лезьте в мои проблемы.

Александра покраснела и зашипела отцу в ухо:

- Папа, ты позоришь меня.

Он снова прикинулся валенком:

- А, вы о высоких материях, извентеляюсь. Продолжай, продолжай.

Иннокентий обвел присутствующих долгим взглядом и твердо произнес, глядя на бывшую жену:

- Так вот, до того ня я винил тебя в моих несчастьях, в моей поломанной жизни, неисполненной судьбе. Но я пересмотрел свои взгляды...

Эта фраза даже немного растрогала её:

- Ну, наконец-то, понял…

Он продолжал:

- Я понял, что главной ошибкой моей жизни, было то, что меня очаровало, какая ты яркая. Настолько очаровало, что не увидел твоей сути. Это было большой глупостью увлечься тобой. Я как ребенок схватился за яркую обертку...

Сикорская почувствовала, как в ней закипает ярость и попыталась её подавить:

- Кешка, я и так на взводе. Ты сейчас можешь так выхватить за свое раскаяние.

Борис снова не выдержал и вмешался в разговор на повышенных тонах:

- Слушай, ты! Ты реально в женщинах не разбираешься. Сразу не понял, что она — королева? Чего нос воротишь?

Но щуплый Иннокентий только презрительно не него глянул, и продолжал свой тщательно продуманный монолог:

- Эля, ты только не подумай, что я считаю тебя плохой или недостойной меня. Просто ты — не моя женщина, а я этого не мог понять, гонялся за выдуманным мной образом тебя, а неудачи заливал алкоголем. Теперь я понял, что не любил тебя, а только обманывал себя. Мне нужно было выбрать другую девушку, с другими ценностями.

Элеонора сделала еще одну попытку подавить гнев:

- Хорошо-хорошо, ты высказался, понял, что виноват, я тебя прощаю, прости и ты меня, пока.

Но её бывший муж не собирался уходить. Он решил нанести ей последний удар:

- Ты помнишь, девушку, которая была, когда мы праздновали Новый год в НИИ? Мы еще не были женаты, но я тебя пригласил.

Тут уже Сикорская не стала бороться с эмоциями и ответила с вызовом:

- Мне уже хватило признания в нелюбви, если ты сейчас начнешь признаваться в любви другой женщине, это точно будет перебор.

Иннокентий понял, что сейчас его могут снова выдворить и торопливо сказал:

- Ее зовут Вера. Я понял, что это моя женщина, как только встретил ее на работе. Но эта нездоровая страсть к тебе…

Сикорская взорвалась:

- Я сказала: «Хватит»!!

Он заторопился, резво встал со стула и произнес последнюю фразу уже не ходу:

- Я в принципе все уже сказал и ухожу. Разве только… Я нашел ее, теперь мы вместе.

- Прощай.

Элеонора Валентиновна в гневе вскочила со своего места и бросилась ему вслед:

- Ты не можешь бросить меня после стольких лет, когда я бросила тебя! А ну, стой!

Но он ловко увернулся и выкрикнул немного пискляво, выныривая за дверь:

- Никакая сила не сможет меня сейчас остановить.

На прощание просунул голову в дверь и выкрикнул:

- Даже твоя!

В магазине снова повисла тишина Даже Маша, постаралась стать незаметной, чтобы не встретиться взглядом с разъяренной женщиной.

Сикорская с пылающим от гнева лицом и потухшими глазами, медленно вернулась на свое место и тяжело опустилась на стул. Саша принесла ей стакан воды из бара, та машинально отхлебнула и уставилась в одну точку... Все молчали сочуствено, даже у Твердохлебова хватило такта не сказать какую-нибудь пошлость в столь неподходящий момент...

Но на этом серия неожиданных визитов на сегодня не закончилась. В дверь стремительно вошел Павел Иванов, держа под локоть растерявшегося Иннокентия. Он быстро оценил обстановку и произнес официальным тоном:

-Попрошу никого не уходить. У меня важное заявление. Пришло время сбросить маску, я на самом деле оперативный сотрудник полиции, вот мои документы.

Иннокентий испуганно плюхнулся на ближайший к выходу стул. Взгляд Элеоноры Валентиновны снова обрел цепкость и сарказм. Она едко произнесла:

- Маска ваша была не очень, и без документов сразу было видно, что вы постоянно врете.

Борис уставился тяжелым взглядом на вошедших:

-Вот, чё ты сюда опять пришел? Я тебе недостаточно ясно сказал?

Но Павел ответил холодно:

- Я проверил вашу информацию, спасибо, все подтвердилось. С этим я буду разбираться отдельно. Но я тут, потому что раскрыл преступление. Среди нас находится убийца.

Элеонора Валентиновна не поняла:

- Разве кого-то убили?

Он ответил ей, глядя на Твердохлебова:

- Нет. Но была попытка убийства, которая случайно сорвалась.

Борис тяжело поднялся со своего места и медленно подошёл к нему:

- Слыш, ты. Возомнил себя Шерлоком Холмсом? Ты даже не доктор Ватсон, ты тот инспектор.

Сикорская машинально подсказала:

- Лестрейд.

Он повернулся к ней:

- Нет же, инспектор. Фамилию забыл, который мешал там всем....

Снова обратился к Иванову:

- Как же ты не заметил, что у меня алиби, я пять суток в СИЗО был, только сегодня вышел, вот справка.

Он достал сложенный пополам лист и сунул его Павлу в лицо. Тот только отодвинулся немного, но справку брать не стал:

- Я знаю, что вы были в СИЗО. Но сейчас я пришел не за вами.

Борис отпрянул в изумлении:

-А за кем еще??? Даже обидно как-то.

Тут Павел сказал то, что никто не ожидал услышать:

- У меня есть доказательства, что Александра Твердохлебова является заказчиком убийства.

Все, кроме раненного Иосифа, вскочили со своих мест.

Александра залилась краской и растерянно переводила глаза с одного на другого, но те лишь опускали взгляд. Даже отец впал в ступор и стоял в каком-то немом оцепенении, не в силах справиться с неожиданным известием.

Она торопливо заговорила:

- Нет, нет, нет, мне нельзя в тюрьму. Я же художница.. Я не хотела... Я не виновата!

Повернулась к Марии и умоляюще сказала:

- Маша, скажи, ты же слышала, как я говорила по телефону тогда. Я же не говорила убивать!

Мария наморщила лоб, стараясь вспомнить:

- Ты, кажется тогда сказала: «Наказать». Да. «Жестко наказать».

Павел слегка улыбнулся одним уголком рта:

- Замечательно. Эти показания я тоже приобщу к делу.

Александра не могла поверить в происходящее:

- Как же вы не понимаете, мне нельзя в тюрьму!

Тут в разговор вмешалась Женя. Она с отчаянием обратилась к Иванову:

- Но я же не так хотела! Думала немного отомстить за Иосифа. Но теперь не хочу. И я же сказала, что не буду ничего подписывать. Я ничего в суде не скажу!

Он ответил, не глядя в её сторону:

- Мне ваши показания не особо и нужны. Вы мне дали зацепку, а дальше я раскрутил. У меня есть записи разговоров, есть запись телефонного разговора, как Александра звонила Борису и заказала убийство.

Борис Твердохлебов взял себя в руки:

- Значит так: это все затеял я. Саша случайно мимо проходила. Тех, кто мне помогал, нашел по объявлению, имен не знаю, координаты потерял...

Александра перебила его:

- Папа! У тебя уже есть судимость!

Он ответил уверенно:

- Не боись, она погашена.

Павел как будто уже был готов к такому повороту событий:

- Вы готовы написать явку с повинной?

Борис ответил твердо:

- Да! Только я никого не сдам, учти, не помню, с кем дела имел.

Тот ответил пренебрежительно:

- Взяли ваших подельников, раскололись они.

Твердохлебов не поверил:

- Ты меня на понт не бери! Давай, уже. Вези.

Павел достал рацию и сказал кому-то:

- Заходите.

-В помещение магазина вошли двое сотрудников полиции в форме и направились к Борису.

Борис удивился такой оперативности:

- Вот, ведь, ментяра, притворялся шлангом, сам-то воно как...

Он спросил едко:

-Сколько же тебе заплатили за такое старание?

Ответ Иванова его просто обескуражил:

- Никто мне платил за тебя, Сухарь. Я же в милицию пошел, чтобы тебя посадить.

Он обратился к сотрудникам:

- Ведите его в машину, я сейчас подойду. Да, не надо пока наручники, у нас же явка с повинной.

Те увели растерянного Бориса.

Сам Павел остался, подошел к барной стойке и жестом попросил у Маши воды. Получив стакан, он начал медленно пить, не обращая внимания на окружающих, устремив взгляд на спичечный коробок, лежащий на барной стойке. Выпив воду, он взял его в руки, достал одну спичку и с удовольствием сломал в своих пальцах. Он был так сосредоточен, что вздрогнул от вопроса Сикорской:

- Вы же пришли за Александрой.

Павел поднял на нее кроткий взгляд и ответил:

- Нет... Я рассчитывал, что Борис вступится за дочь. Всё так и получилось.

Все молча переглянулись. Элеонора решилась на еще один вопрос:

- Это месть?

Павел вздохнул, положил один локоть на барную стойку, продолжая медленно вынимать и ломать спички:

- Наверное, можно сказать и так. Я был еще мелким шкетом. Он жил в моем дворе. Борис Твердохлебов по прозвищу Сухарь.

Он опять слегка улыбнулся одним уголком рта:

- Он был еще совсем молодым парнем, когда связался с криминалом. Все видели, как он купил себе модный мотоцикл, потом «девятку», потом подержанный «Мерседес» и начал менять машины. Надел малиновый пиджак, цепи золотые, печатки. Мы смотрели на него с восхищением и хотели стать бандитами.

Он пояснил присутствующим:

- Времена были такие: мальчишки мечтали стать бандитами, девчонки — проститутками…

Продолжил:

- Когда в десятом классе наш учитель физкультуры стал делать из нас банду, то все были только «за». Он раньше в спецназе служил... Но с первой стрелки домой живыми вернулись не все...

Вгляд его затуманился. Лицо сморщилось, как от зубной боли:

- Друга моего там убили. Мы еще до школы начали дружить, потом сидели за одной партой. Не давали учителям нас рассадить. Не помню, где прочитал выражение «слезы льют ручьем», но тогда я понял, что это такое. По настоящему понял.

Он снова взял стакан, надеясь что там осталась еще вода, но тот был пуст. Машинально поставил его на место. Подумал....

- Потом я узнал, что на стрелке с той стороны был Борис Твердохлебов. С его бандой мы пересеклись.

Потряс спичечный коробок, но тот уже опустел:

- Тогда я и пошел в милицию. Все эти годы я искал, как подобраться к Борису. Даже не женился до сих пор. Не знаю, зачем я все это вам рассказываю. Наверное, потому что никому не рассказывал. А теперь…

Он швырнул смятый и разорванный коробок на барную стойку и собрался уходить.

Но тут раздался крик Жени:

- Йосик, что с тобой?! Смотрите, какой он бледный! Йосик, миленький!

Иосиф Либерман медленно сполз со стула на пол, держась рукой за раненный бок.

Началась суета. Женя хлопотала вокруг мертвенно бледного мужчины, отчаянно всхлипывая. Сикорская закричала:

- Воды, Маша, принеси воды!

Маша проявила железное самообладание:

- Скорая ему нужна, а не вода. Я сейчас вызову.

Павел перебил её:

- Я быстрей вызову.

Он достал рацию и сказал в нее:

-Скорую сюда срочно!

Потом оттеснил окружавших раненного:

-Разойдитесь. Дайте больше воздуха.

Все отодвинулись от лежащего. Иванов подошел к нему, присел, приподнял тому рубашку и начал осматривать рану.