Книжник. Часть третья.

Глава 1

Стремительно влетев в родную библиотеку, я с наслаждением вдохнул книжный запах, затем быстро нашёл взглядом тонкую юношескую фигурку в костюме гробовщика, склонившуюся за столом библиотекаря, и скомандовал: — Дитрих, мне нужны мои самые старые записи! Ищи те, где есть портреты. Кстати, почему здесь ты, а не Штефан?

Лич оторвался от бумаг перед ним, смерил меня равнодушным взглядом и начал плести заклинание для доступа к картотеке, лениво перебирая пальцами невидимые глазу нити магии. — Штефан заперся в лаборатории с артефактом-подавителем, — вялым тоном проинформировал он. — Ускорил время в ней и пытается разработать чары противодействия. Меня он из лаборатории выгнал.

С тихим шорохом на ближайший стол летели тонкие древние пергаменты и папирусы, заботливо укрытые стазисными чарами. Подойдя к столу, попытался вспомнить, в какое время они были написаны и нарисованы ли в них портреты моих родных. Вспоминалось со скрипом, ещё и художник из меня тогда был от слова «худо». — Почему помощи не запросил? — я бережно, почти интимно-нежно, копошился в древних зарисовках. — Кроме тебя у нас вроде ещё кто-то сидит в подвале. — Владыка разогнал всех на закупку книг и зарабатывание денег на книги, — всё тем же безэмоциональным голосом прокомментировал лич. — Да? — чуть удивился, но всё равно не смог вспомнить, что приказывал заработать деньжат. Про книги я был уверен. Я точно отправил парочку заспорившихся учёных погулять, но чтобы всех... — Не может такого быть! Всех я никогда не отпускаю, и меньше десятка вас тут не может быть. — Те, кто остались, всё одно не откроют двери своих кабинетов, даже если вы пообещаете развоплотить их, — чуть дёрнул плечом юноша. — У них, как вы там говорите, происходит чудо сотворения новых знаний. — Понятно, — кивнул юноше, всматриваясь в собственные кривые каракули. К сожалению, рисовал я в те годы не особо хорошо, и когда понял, что стал забывать лица отца, брата и сестёр, попытался зарисовать их, как помнил. Детали были похожи, но сами картинки не блистали реализмом. Вот! Кажется, это он! Мой раб.

Бездумно водя пальцами по шершавой папирусной бумаге, я смотрел на корявый портрет и вспоминал. Его звали Павел, собственно, я и купил-то его в то время только потому, что кучерявый шатен с именем Павел напоминал мне о родине и моём первом мире без магии, вампиров и прочей ерунды. Хотя, конечно, тогда я думал, что я просто хронопопаданец, и немножко ностальгировал по тёплому туалету, ортопедическим подушкам и прочим удобствам. Так что когда отец потащил пятилетнего меня купить себе первого раба, покупка Павла была скорее капризом, нежели осознанным выбором.

Впрочем, этот, как потом оказалось, молодой грек был достаточно образован, чтобы читать мне незнакомые слова, таскать на закорках, если я устал, и вообще неплохо исполнять капризные, но не самые сложные поручения одного не слишком здорового ребёнка. Можно сказать, Паша был моим другом, если так можно назвать отношения, где вредничающий хозяин не возникает, если ему перечат, и вообще дозволяет вольностей чуть больше, чем того положено. Не был я тогда слишком хорошим человеком, ничего не попишешь.

К моему сожалению, за пару лет до нападения на меня вампира мой друг умер. К сожалению, спасая меня. Упавшая чаша с раскалённым маслом из-под светильника опрокинулась на нас во время небольшого приёма гостей, и Павел, толкнув меня в сторону, сильно обжёг ноги. Честно сказать, я думал, что всё обойдётся, но увы. Пошло заражение крови, и мой слуга умер буквально через несколько дней. Но выходит, в этом мире тоже был я, и Павел не спасал меня. Или спас от вампира, судя по тому, что он был на приёме у Малфоев. Странно, я читал описания вампиров этого мира, и мой раб на них не похож так же, как я. Интересно, здешний я ещё жив и такая же социопатичная сволочь, каким я был раньше? Или, наоборот, добряк? Как бы это узнать? Хоть местный Павел и явно признал меня, судя по сжатым в точку зрачкам, но говорить об этом вслух он не стал. А я тоже не горю желанием объяснять окружающим теорию множественности миров и факт того, что их мир в моём прошлом мире — лишь вымысел одной женщины с трудным прошлым и счастливым будущим.

— Повелитель, — привлёк моё внимание негромким голосом Дитрих, — к тебе пришли. Пожалуйста, отвлекись от своих рисунков. — Хм, — повернулся я и обомлел: за одним из столов для читателей лениво водя пальчиком по завалявшемуся пергаменту, сидела восхитительно прекрасная беловолосая женщина. — Госпожа Метелица, — приложил руку к груди и поклонился я. Королева зимних фейри была настолько восхитительной, насколько только можно для человеческого тела. Точёные брови, небольшие, но пухлые губки и такие сине-голубые глаза, что казалось, будто смотришь в зимнее небо. Госпожа в белом платье с меховым подбоем обольстительно улыбнулась, а я почти неосознанно потёр шрам под ребрами. Всё же получил я его после того, как её муж застал нас в одной постели. Так-то в конечном счёте мы всё уладили, но при виде этой ухмылки что-то внутри меня холодеет. — Ты, кажется, совсем позабыл кое-что в царстве Луга, — снежное кружево её бархатистого голоса обволакивало сознание, не давая сосредоточиться на смысле сказанного. — Мы взяли на себя смелость изъять то, что ты потерял, и доставить тебе. — Что же я позабыл, моя прекрасная госпожа? — собрал я мозги в кучку и понял, что мы с ней опять даже не поздоровались. Был у леди Метелицы такой грешок: она искренне полагала, что единожды начатый диалог не требует завершения, и формальные приветствия и прощания — это лишнее.

Нежно улыбнувшись, беловолосая эльфийка грациозно поднялась со стула и продефилировала в коридор, а оттуда в гостиную, поманив меня за собой тонкими белыми пальчиками. Чайный столик у дивана был отодвинут в сторону, а вместо него по центру комнаты стоял внушительный ледяной параллелепипед. Снежная фейри лукаво улыбнулась и махнула рукой в сторону подарка, предлагая взглянуть.

Люпин. Люпин? Люпин! Мой внутренний ор был выше гор и глубже океана. Я резко повернулся к леди и молча высказал ей своё отношение к происходящему. — Почему-то я была уверена, что, заключив договор с Лугом на возвращение детей и их родичей, пришедших с тобой, ты совершенно не заметил, что потерял эту собачку, — звонко рассмеялась она. — Благо ты так запугал бедняжку Весеннего, что он даже не особо спорил, когда я заглянула к нему в гости и увидела потеряшку. — Как долго он пробыл в вашем царстве? — просипел я, сверля девушку требовательным взглядом. — Ты такой замечательный, когда твои планы рушатся и ты пугаешься, — улыбалась королева. Я нахмурился. — Не пугайся, моя снежинка, твой оборотень пробыл в царстве Луга недолго, а в царстве моего господина мужа он пребывал в замороженном виде.

Услышав про мужа, я невольно оглянулся. Господин Вьюга был в целом хорошим, разумным, но, как и все фейри, был слегка с ебанцой. Попытки понять причины принятия решений королём зимних эльфов делали мне больно в районе логики. И хотя в целом отношения с этой королевской четой у нас были хорошие, в конце концов именно они наполняли сейф в Гринготтсе, лишний раз сталкиваться с этой ехидной ледышкой мне не хотелось. — На каком испытании провалился Люпин? — собрать разбегающиеся мысли было сложно, но справился. — На испытании памятью, — ледяная королева, ничуть не смущаясь своего статуса, ловким прыжком запрыгнула на льдину и уселась на ней, по-детски болтая ногами. — Он теперь принадлежит нашему миру. Но я выкупила у Луга этого раба и теперь, согласно правилам, могу подарить его своему царственному брату.

В раздражении я начал массировать виски — бесполезное, в общем-то, движение, но оно немного меня успокоило. Оборотень теперь полностью в моей власти, будто мне Снейпа не хватало. С другой стороны, я теперь точно могу быть уверен, что Волчек не взбрыкнет и как миленький пойдёт устраиваться в Хогвартс преподавателем, когда понадобится!

Мало мне того, что старый знакомый нарисовался, который не понять, что может выкинуть, а ещё может и местный я где-то за сценой прячется, так ещё и это! Насколько Люпин в своём уме, ещё предстояло выяснить, но уже сейчас я предвидел сложности. Агрх! Ну что началось-то! Вернее, почему эта часть истории с сидами всё никак не завершится? Весеннее обострение, что ли?

Подышать. Подышать и расслабиться! — уговаривал я себя, печально оглядывая вмороженного в лёд мужчину. Ну хотя бы отъелся немного на эльфийских закусках, как бы ненароком пришла в голову мне мысль.

Может, это было искажение льда или зелёная средневековая одежда слуги, в которую фейри нарядили оборотня, но мне он показался более здоровым и пухленьким, чем тот страдалец, которого я видел во время наших с ним занятий и во время похода. Ну хоть не забирай его! С волшебным народцем ему небось было куда лучше, там перевертышей навалом, в кого ни плюнь, умеет обратиться птицей или зверем. Ленивые размышления плавно перетекали одно в другое, пока эгоистичная часть моего разума не сказала: «Знаешь, Максимус, мы слишком дорого заплатили за этот отпуск, чтобы отпускать аниматора, пока он не отработает свою роль! К тому же, пока не оттает, всё одно не узнаешь, понравилось ему в рабстве или нет!»

— Госпожа Метелица, я очень благодарен за ваш дар, но не могли бы вы... — кивком указав на ледышку, намекнул я. — Как пожелаешь, мой морозный ветерок, — мурлыкнула девушка и, широко взмахнув своим длинным широким рукавом, подбитым мехом, рассыпалась горой снежинок, чуть подморозив мне лицо и грудь невидимым мимолётным прикосновением. Хм... Неожиданная тактичность. Хотя, о чём это я — морозные фейри всегда немножко более адекватны, хоть и более злы, чем прочие. Снежинки, оставшиеся после исчезновения снежной королевы, как рой назойливых пчёл, облепили гробницу Люпина и заставили её треснуть. С тихим хрустом льдинки отслаивались от замороженного мага и стремительно исчезали в никуда, будто никакого льда никогда и не существовало.

— Добро пожаловать в реальный мир, Римус! — снова процитировал я ещё не существующий в этой реальности фильм. Что-то это нездоровая тенденция. Сначала Грейнджер, застрявшая в облике выдры, теперь вот замороженный оборотень. Не успел я додумать свою ворчливую мысль, как был крепко сжат в объятиях трясущегося, как перфоратор, мужчины. — Выбрался, я выбрался! Выбрался! — как одержимый шептал он. О-хо-хо... Видимо, всё-таки рад спасению!

Осторожно погладил его по спине, стараясь не причинять лишнего беспокойства потрясённому оборотню, который сжимал меня с такой силой, что, будь я обычным человеком, уже переломился пополам. Мда... И чего теперь делать? У меня уроки, вообще-то! После каникул, конечно, но тем не менее. Не могу же я тут неделю сидеть.

Я не тревожил моего бывшего репетитора примерно час, давая ему прийти в себя и начать хоть немного соображать. В конце концов мне надоело слушать судорожные вздохи, и я легонько похлопал мага по макушке. — Ремус, я понимаю, что пахну несравненно приятней всего того, что ты нюхал в жизни, но, может быть, ты ненадолго отвлечёшься и в двух словах перескажешь, как ты дошёл до жизни такой? — Максимус. Максимус, — как одержимый зашептал оборотень, выдавая своё явно нестабильное психическое состояние. Он хватался за меня, как утопающий за соломинку, и, не переставая, крутил глазами, будто ожидая, что всё сейчас изменится и на него нападут. — Я всего лишь отвлёкся. А потом оказался в странном саду... — Он замер, не раскрывая рта, опустив лицо вниз, затем резко поднял голову, вперившись в меня полубезумным взглядом. Что-то мне подсказывало, что сад был явно не с красивыми сидскими женщинами, предлагающими себя, вино и отдых. — Растения шептали! — трагически сам прошептал он. — Они шептали мне гнусную ложь обо мне, о моих друзьях! Я не мог выбраться! Деревья не пускали. Твёрдые как железо. И тогда голос сказал, что меня освободят, если я съем что-нибудь из плодов на кустах и деревьях. — Ох, горе... — тяжело вздохнул я. — Говорил же: ничего не есть и не пить! Ремус, ты же умный! — разочарованно пробормотал я себе под нос, но оборотень услышал, и меня снова крепко зажали, а сам маг опустил голову. — Я растерялся, — признал он свою вину. — Но сад хоть и выпустил меня, и я пошёл дальше, хотел найти вас. Там был дом. — Речь мага стала несколько путанной, а я приказал парочке брауни накрыть на стол, притащить успокоительного и чего-нибудь мясного и сытного поесть. — Дом. Дом. Дом, — забормотал он, опустив глаза и как-то сжимаясь. — Что было в доме? — твёрдым тоном спросил я. — Зеркала! — голова снова была поднята, а в глазах читалось явное помешательство. — В зеркалах волк ел меня, я ел волка, волк убивал моих друзей и знакомых. Это длилось вечность... А потом я будто разделился: волк стал отдельно, а Ремус Люпин — отдельно, а затем мы снова смешались, и так постоянно, без конца.

Пришлось снова обнимать трясущегося оборотня и размышлять о том, не сломали ли мне Люпина и как привести его во вменяемое состояние. А ещё гнал от себя кровожадные планы по набегу на весенний лес, сопряжённые с массовыми казнями всех причастных и нет. Останавливало две вещи: первая — то, что нет у меня пока армии или хотя бы приличного отряда, чтобы совершить дерзкую вылазку. Ну и вторая, конечно же, то, что по правилам мира фейри Люпин сам виноват, что отвлёкся и попался в ловушку. Маленькая фарфоровая ручка, подавшая мне очки магического зрения, была очень кстати. Я благодарно кивнул Суисесеки и взялся осматривать эту трясущуюся тушку, по какому-то недоразумению зовущую себя взрослым волшебником.

В целом увиденное скорее порадовало меня, чем огорчило. Небольшое проклятие помешательства и подавления рациональности снять будет несложно, хоть и займёт некоторое время, а вот то, что мага и его мохнатую часть хорошенько так смешали, было уже не так однозначно хорошо. С одной стороны, превращение будет даваться легче, а с другой — человеческий разум волчару всё же задоминировал, и теперь все прелести своей мохнатой проблемы он не сможет сваливать на внутреннего волка. В общем, надо смотреть! Да ещё и зелье для оборотней неясно, будет ли действовать. С другой стороны, хочет Люпин того или нет, но он теперь полностью в моей власти, и я найду ему пристойное применение. Пусть он и сам этого не знает, но слушаться будет почти как родную маму.

— Максимус, я бы хотел одолжить у тебя книги... Что у тебя тут происходит? — вошедший в гостиную зельевар, судя по изменившемуся тону голоса, был явно удивлён сидящими на полу обнимающимися мужиками. — В библиотеке разве нет того, чего ты хотел одолжить? — ничуть не смутился я, понимая, что оборотень не спешит разжимать хватку, а только ещё больше трясётся. — А так у нас тут потеряшка. И теперь я думаю, кого ещё мы могли посеять при поездке в наш занимательный круиз за детьми. Ведь есть шанс, что о потерянных даже не вспомнят. Я тот ещё тупица, надо было сделать перекличку до и после похода, но я так взбудоражился от происходящего, что даже не подумал об этом. — А этот блоховоз у тебя откуда взялся? — брезгливо процедил декан Слизерина. Я заметил, что он уже успел сменить парадное траурное на повседневное чёрное одеяние. — Этот, как ты выразился, блоховоз мне был вручён одной неравнодушной дамой. Она знала, что этот меховик мне дорог, и решила его выкупить из плена. — Я не стал говорить «из рабства», но если Снейп не тупица, а он не тупица, то он и сам поймёт, что к чему. — В общем, теперь жду, когда брауни принесут успокоительное, и буду снимать с него проклятия, а что дальше — ни малейших идей. — Хм-м-м... Развлекайся, — дозволительно махнул рукой он. — А книги по древним шумерским зельям, которые ты мне так нахалил, я не могу взять в библиотеке, так как там сидит твой жуткий Дитрих. У меня появилось чёткое осознание того, что если я подойду к нему с просьбой, я стану пропавшим без вести, так что пошёл искать тебя. — А ты умный! — в очередной раз восхитился я зельеваром, который на похвалу только закатил глаза. — Прямо горжусь тобой, в отличие от этого дурня. — Я слегка хлопнул вздрогнувшего Люпина по макушке. Затем сосредоточился на приказе библиотекарю, и через секунду копия нужного томика прилетела из открывшейся двери точнехонько в голову Снейпу. — Трус! — припечатал свой удар библиотекарь. — Северус не тупица, как бы ты ни желал обратного! Глупый Дитрих! — крикнул я в ответ.

Зельевар держался за ушибленную голову и, судя по его потемневшему взгляду, явно готовил моему библиотекарю страшную месть. Внезапное осознание того, что не хочу влезать ещё и в эти разборки, привело к тому, что я просто приказал обоим развлекаться без членовредительства. Судя по тяжёлым вздохам, донёсшимся от зельевара и из библиотеки, командному окрику были не рады обе стороны конфликта. — И не вздумайте швыряться хоть чем-то в библиотеке, — мрачно предупредил я на всякий случай. В Дитрихе-то я был уверен, как и уверен в том, что он сможет подстроить всё так, чтобы Снейп по неосторожности нарушил это правило. — Провоцировать на применение магии в стенах моего храма знаний тоже нельзя. Сделаете — оба пожалеете, что так легко умерли. — Сменив тон на более мягкий, я приподнял оборотня. — Пойдём, Ремус, я налью тебе горячего чаю или не чая. А ты, Северус, или помоги, или возвращайся в Хогвартс. — Стоит ли сварить аконитовое зелье? Завтра полнолуние, — не комментируя лишнего, деловым тоном поинтересовался маг. — Если тебя не затруднит, то я буду очень благодарен, — постаравшись поставить оборотня на его трясущиеся ноги, я добился только того, что он стал снова сползать на пол. Пришлось закинуть его руку себе на плечо и ухватить покрепче за бок. — Давай, дружище, перебирай лапками, ты не принцесса, чтобы я тебя таскал на ручках.

Про себя я в это время страдал от того, что обниматься в последнее время приходится только со взрослыми мужиками и получать горячие взгляды от соплячек, что вряд ли даже Диккенса читали, не говоря уже о вещах посложнее. К тому же хотя бы банально симпатичных там только парочка семикурсниц. Остальные, несмотря на исправление с помощью зелий и магии, огрехи природы больше напоминали странные овощи неправильной формы. Вроде бы и молодая девица, а посмотришь — так становится как-то уныло. Нет, однозначно, надо разбавить мой бойсбэнд парой красоток. Ещё бы понять, где их взять, и дело в шляпе! За этими размышлениями доволок оборотня до кухни, чтоб далеко не ходить за закусками, и постарался отцепить его от себя на стул. Маг отцепляться категорически не желал, так что пришлось применить силу. — Всё, сиди смирно! — рявкнул я на эту жертву собственной тупости. — Сейчас соображу нам что-нибудь.

Откинув от плиты домового, вселившегося в плюшевого волка, в сторону мага, я собрал со сковороды шкворчащий бекон, скинул его на тарелку с другими поджаренными закусками и задумался, стоит ли давать этому тупице алкоголь или он так нахрен в запой уйдёт. Хотя если так поразмыслить, Северус сказал: полнолуние нынче, так что, думается, к тому времени как раз протрезвеет. Что ж за беда-то с моей удачей? Ну чего началось? Вопросы, заданные к белому потолку, остались без ответа.

Мясо, мясо, мясо, мясо. Мясо, мясо, немного овощей и солений и по стакану огневиски! Соорудил я нам набор для снятия стресса, ибо, как говорил месье Воланд: «Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих».

Мы, полагаю, такими не были, уж Люпин точно должен быть нормальным, в отличие от древней развалины вроде меня. Надо только, пока пьём, потихоньку проклятия с него снять. Обернувшись, я понял, что погорячился, приписывая оборотню здоровье. Кукушечка у него точно посвистывала: он прижал к себе домовика в его мягкой тушке и тихо покачивался на стуле. Проклятье! Пока сниму чары, пройдёт ещё пара часов — это точно. Сидские чары излишне чудесны, хоть и не долговечны. Хотя, как не долговечны — на полгода их точно бы хватило. Хорошо хоть, как убрать эту пакость, знаю! Ну а кроме этого, что я сейчас могу сделать? Не трогать его, чтоб попробовал сам собрать мозги в кучку? Обычно, если случалась такая оказия и я спасал кого-то из плена, это всё же были дамочки, а с теми попроще. Она поплакала, покричала, ты её обнимай, поддерживай, потом дай поспать, иногда с собой, или покорми, и она уже начнёт сама как-то пытаться вырулить свою крышу на нужные рельсы. С детишками примерно так же. Но вот взрослых рыдающих мужчин в моей жизни было не шибко много, и обычно мы с ними глушили стресс алкоголем и задушевными разговорами, ну или мужики делали вид, что с ними ничего не происходило. Вот только Волчек оказался каким-то нежным, что ли, хотя винить его можно только за собственную дурость, что отстал и поел еду фейри. С трудом представляю, каких ужасов ему напоказывали эти мерзкие твари! Уж больно фейри любят психофизиологическое насилие над жертвами. Что-то вроде пряток на выживание у них в порядке вещей, а тут был целый беззащитный маг. Хотя...

— Ремус, ты палочку потерял? — осторожно спросил я, подвигая закуски и стакан поближе. Оборотень сначала не отреагировал, а затем задумчиво пошарил по карманам зелёных штанов, которые ему выдали фейри, видимо, когда свои он потерял. Мужчина медленно добыл вполне себе целый артефакт и положил его на стол перед тарелками. — Ради всего святого, скажи мне, что ты пытался отбиваться магией и убил хоть парочку этих мразей? — умоляюще попросил я. Он неуверенно покачал головой, и я как-то сразу понял, что он или не помнит, или не хочет распространяться о количестве трупов. — Ну и славненько, — успокоенно выдохнул я. — Ты теперь в реальном мире, и тебе стоит поесть настоящей еды. Ух! Не торопись ты так!

Чуть отшатнувшись от стола, я наблюдал, как унюхавший мясо маг, оторвав одну руку от домовика, жадно забрасывает в себя продукты, игнорируя столовые приборы. Хотя на вид казался вполне себе пухленьким, но, видимо, фейри его не особо баловали. Интересно, откуда тогда этот здоровый цвет лица и не истощённый вид? Хотя, какая разница — сейчас надо снять чары с его бестолковой головушки.

Дальнейшее общение до возвращения Снейпа было сдобрено обильным количеством алкоголя, и в какой-то момент Люпина всё же прорвало, и он пересказал свои заключения чуть более подробно. Не то чтобы много новой информации получил, но в очередной раз удостоверился, что сидское племя — жестокие ублюдки. Имитировать полнолуние, чтобы бедолага превращался каждые несколько часов, или заставить мага играть в игру «Повторяй за мной» и поставить против него регенерирующего перевертыша, было подло. Особенно учитывая, что мазохидствующий сид довольно быстро начал наносить себе раны, а оборотень, если отказывался это повторить, оказывался под работающей полной луной. Короче, причина тряски у мага была! А потом он просто брякнулся лицом в мясную нарезку и захрапел. — Христос воскресе! — пожелал я сам себе и понял, что тушку надо переместить. — Проклятье! Что ж ты такой жидкий! — ворчал я, когда Люпин умудрился наполовину вытечь из телекинетического захвата. Хотя, казалось бы, телекинез обеспечивает довольно плотную фиксацию перемещаемого объекта, но надравшийся маг так и норовил выскользнуть из цепкой хватки моей воли.

Хорошо хоть на каникулах мне его приволокли. Что бы пришлось делать с «подарком», притащи его госпожа Метелица в разгаре семестра, я даже не знаю. Разве что свалить все проблемы на дедушку Альбуса. У него пока Поттера нет в зоне видимости, из проблем только переговоры по бюджету с советом попечителей да детские шалости с перекрашиванием мантий и обмазыванием сидений для унитазов средством для экстренного выращивания волос. Ору, конечно, было выше гор, но ничего смертельного.

Сейчас же я прикидывал план, как бы его немного откормить, привести крышу в порядок и отправить стажёром с одним из библиотекарей, закупающим для меня книги. И мир посмотрит, и развеется, и новых скиллов поднаберётся. В конце концов, хорошая кругосветка для англичанина — лучшее лекарство! Надо только узнать, как плен повлиял на его пушистость, а то вдруг он теперь превращается не только по полнолуниям, но и по каким-то другим дням.

К тому моменту, как я отнёс бессознательного оборотня в гостевую спальню, уже началась следующая ночь. Едва я успел переодеться в домашнюю рубашку, как пришёл Снейп и выставил вполне себе солидный счёт за сваренное волчье зелье. Как-то сразу стало понятно, почему Люпин не мог его себе позволить. Раз в месяц тратить столько же золота, сколько стоит волшебная палочка, ужасно расточительно. Опять же стало ясно, почему оборотни и маги, ответственные за их контроль, массово не пользуются этим легальным читом. Мало того, что ингредиенты стоят, пусть и не заоблачно, но много, так ещё и поди найди мастера, у которого руки не из задницы, и он сможет не запороть зелье! К слову, Северус хоть и ворчал, но плату взял только за материалы. — У меня дурное предчувствие насчёт этого блохастого коврика, — пробурчал он, протягивая мне зелье. Я устало вздохнул, отставил его на тумбу у дивана и мысленно согласился. Хоть я и пил вместе с волком, пока он изливал душу, но алкоголь смертных магов с трудом брал мёртвую плоть, особенно когда сама плоть активно не желала пьянеть и колдовала, как не в себя, распутывая хитросплетения чар. Так что мысль припахать волка подальше от родной земли была намечена как план, но меня мучили предчувствия, что всё будет непросто. Учитывая то, что и Снейп озвучил мне свои дурные мысли, то я начинал заранее хандрить. — Согласен, — кивнул я, присев на диван в гостиной и щёлкая пальцами, чтобы разжечь камин. — Но давай пока не будем нагнетать, может, оно и обойдётся. — В этом году всё идёт кувырком, — выдохнул чёрный маг и плюхнулся рядом. — А-а-а-а! Спасите! Кто-нибудь! — раздался истошный полувизг, полукрик со второго этажа, где была гостевая спальня. — Ну вот видишь! — съехидничал маг, спешащий за мной с вампирской скоростью. — Просто ты его накаркал! Господи, Люпин! Что ты делаешь? — открывшаяся картина вызывала во мне недоумение, смешанное с лёгкой паникой. — Будь я проклят! — прошептал за спиной маг, потом будто одумался, добавил: — Хотя зря я так, я же уже и так проклят. — Ремус, это что за маскарад? — спросил я.

Оборотень, отрастив когти, свисал с потолка, комната была разгромлена, мебель поломана, а из пола густо росли заросли свежих побегов пшеницы, кукурузы и прочей каши. — Это всё они, они! — запричитал мужчина. — Поганцы прячутся в зарослях! — Ремус, — мягко сказал я, не совсем понимая, как ему сказать, что поле в спальне вырастил он сам, — в моём доме не может быть чужаков. Я тебе клянусь, тут кроме домовиков никого нет. Оборотень тяжело дышал. Он ошалело огляделся и, заметив нас со Снейпом, попытался отцепиться от потолка, но понял, что увяз слишком глубоко, и затряс ногами, просто болтаясь, как гусеница. — Почему в таком положении он? А стыдно мне, — едва слышно пробормотал зельевар. — Потому что ты его знаешь с одиннадцати лет. — Мне не нравятся твои слова. — С другой стороны, — я игнорировал его претензии и продолжал рассуждать, — парень, который вёл себя как задница по отношению к мелкому, тебе теперь в беде.

Зельевар притворно закатил глаза, глубоко вздохнул и сделал вид, что ему всё равно. Резко развернувшись на пятках, он крикнул домовику — плюшевому единорогу, проходившему мимо спальни, — чтобы принёс ему перекусить в гостиную. Я на эти выходки только тихонько фыркнул и пошёл в очередной раз спасать оборотня. Что ж, не знаю, видел ли этот мир взрослого мага, страдающего от стихийных всплесков магии, но теперь точно увидит. Главное, чтоб этот бестолковый копыта от этой неустойчивости не откинул. В конце концов, от здешней магии помереть как нехрен делать. Один злой колдун, пытающийся наколдовать патронуса и убитый этим же заклинанием, чего стоит.

Глава 2

С наступающим конем! Ахахаха!

Гарри Поттер Пасхальные каникулы Гарри Поттера проходили необычно. По крайней мере, необычно для самого Гарри. В кои-то веки его не заперли в чулане и не наказали за непойми что, а просто велели не выходить из дома. Тётушка даже оставила на его письменном столе крошечного мягкого игрушечного цыплёнка, явно оторванного от какого-то подарка посолиднее, но всё же. Раньше не было и такого. От новых друзей Квинни принесла небольшие презенты. От Гермионы был большой шоколадный заяц и открытка, украшенная сушёными цветами, а от Драко и Рона — почти идентичные, различающиеся только по размеру шоколадные яйца, в которых было мерцающее искрами конфетти, и маленькие самостоятельно двигающиеся игрушки. Сам он с некоторым трудом, насобирав немного монет, тоже отдарился небольшими шоколадными презентами. Мысленно прикидывая, как ему поступить на следующие праздники, ибо денег на карманные расходы ему, в отличие от Дадли, не выделяли. Возможно, стоило подработать летом у соседей, но как отнесутся к этому Дурсли? Может, опять переселят в чулан или того хуже!

В общем, лежащему на кровати, пялящемуся в потолок и жующему шоколад мальчишке было сложно. Маленькая сова тихонько посапывала в его спутанных волосах, которые с зимы, кажется, стали ещё более непослушными и пушистыми. Дядя ворчал на его лохмы, но поделать с ними тётушка ничего не смогла. Попытка обстричь Гарри провалилась с громким треском ломающихся ножниц.

Так что Гарри был показательно заруган, лишён ужина, но более серьёзных санкций не последовало. И если старшая часть семьи продолжала относиться к мальчику с отстранённостью и презрением, то вот Дадли после визита мистера Вейда на «Ламборджини» уверовал, что все волшебники неплохо зарабатывают, и потребовал с Гарри срочно выяснить, так ли это. Ничего не оставалось, кроме как пообещать уточнить, но пока этого не произошло, толстяк заметно присмирел. Он даже нашёл себе в школе новую жертву. Рыжий очкарик Дейвс был щуплым тихоней, но не стеснялся сдавать Дадли и компанию учителям, так что война разгоралась на два фронта. Дейвсу помогала его очкастость и то, что никто и в жизни не поверил, что этот заикающийся пацан может отлично провоцировать более крупных, но менее сообразительных парней на то, чтоб они напали на него и тем самым попались учителям. Иногда Гарри было даже жаль Дадли, но не от всего сердца. Тётушка в дни, когда ей звонил учитель, выглядела подавленной, а кузен вёл себя прилично ещё пару дней, потом очкарик снова его бесил, и ситуация повторялась.

Угроза быть грушей для отработки ударов, если не полностью исчезла из жизни мальчика, то на некоторое время отодвинулась на неопределённый срок. Пока он не уточнит у мистера Вейда финансовые возможности среднестатистических магов, он Дадли ничего не расскажет. Потому что, как оказалось, его новые друзья принадлежат к диаметрально противоположным концам финансовых возможностей. И если Драко презрительно обзывал Уизли нищими, которые ничего себе позволить не могут, кроме как завести кучу детей, которых они не могут обеспечить, то Рон обзывал семью Малфоя зажравшимися аристократами. Хотя по иронии судьбы авто было только у бедных Уизли, а вот Драко слишком презирал простых людей, чтобы даже понять, о чём его спросили. Но, к удивлению Гарри, пообещал узнать у отца, могут ли они купить «Ламборджини», чтобы это ни было, хотя он не сомневался, что могут.

С Гермионой было попроще: её родители были дантистами, и, судя по всему, зарабатывали вполне неплохо. У них была пара машин в собственности: одна японская — для поездок на работу родителей, а вторая немецкая — для семейных путешествий. Поэтому в глазах Гарри пока лидировали обычные люди и их возможности.

Более полную информацию о возможностях магов можно было бы выяснить у единственного знакомого взрослого. Но Квинни лететь к мистеру Вейду пока отказывалась. Сказала, что он устроился на работу в магистерскую школу, где преподавал тот мрачный тип, похожий на вампира, по фамилии Снейп, и сейчас его лучше не беспокоить. Хотя Гарри было забавно, что как бы пародоксально это не звучало, именно мистер Александр является вампиром.

Учитывая то, что Дадли пока его не тряс на тему возможностей магов, Гарри тоже не сильно торопился задавать вопросы. Он уже и так слегка удовлетворил своё любопытство в переписке с приятелями. Они, кстати, рассказали, что маги, как какие-то книжные ведьмы, летают на метлах. Как это выглядит, Гарри пока было не ясно. Опробованная тишком метла, которой он выметал прошлогодние листья, показала, что сидеть на подобном агрегате неудобно. Возможно, у магов были подушки? Или что-нибудь типа сёдел. А ещё Малфой рассказал, что есть настоящие телепорты и нечто под названием аппарация. Как понял мальчик, портключ был обычным заколдованным предметом, который переносил того, кто к нему прикоснётся, в заданное место. А ещё была аппарация — это что-то вроде телепортации в то место, что тебе знакомо. В целом стало понятно, почему Драко не в курсе об автомобилях: с магическими прибамбасами неудивительно, что у магов нет машин. Зачем оно нужно, если можно просто перенестись куда пожелаешь? Или долететь на метле, как бы странно это ни звучало. Хотя наличие метёл для полёта заставляло Поттера сомневаться в том, что эта телепортация так уж общедоступна или проста. Он вообще не мог понять, как работает аппарация, и ему казалось, что это что-то дико сложное. Собственное путешествие в гости к мистеру Вейду Гарри за телепортацию не считал: он просто лез под кровать, как сказала Синку, по домовичьим тропам. А длинноволосый чародей вообще пользовался каким-то своим способом перемещения. Перед ним вырастало из земли огромное зеркало, и он просто входил в него, как в воду. Гарри тоже удалось разок так переместиться, и ничего странного он не почувствовал. Только звук бьющегося стекла был не очень приятным, но ничего более.

Возможно, у магов были ещё какие-нибудь способы перемещения, но приятели про них не рассказали. Сам-то он, как и Гермиона, лучше ориентировался в обычных, привычных видах транспорта и даже был почти уверен, что сможет добраться из Лондона до Литтл-Уитинга на электричке и автобусе. Он, конечно, не пробовал пока даже просто на автобусе без тёти ездить, но был уверен, что справится.

С этой твёрдой уверенностью он плавно встал с кровати, почти не потревожив спящую сову. Сунув фантик от шоколадного кролика в карман, быстро обулся и, тишком спустившись на первый этаж, прошмыгнул на улицу. Тётушка смотрела сериал и не обратила на него внимания, а дядя был на работе, у него намечалась большая сделка, и он проводил не слишком много времени с семьёй. Для Гарри оно было и к лучшему: Вернон его едва терпел и придирался по любому поводу. Зато тётушка после визита мистера Вейда стала как-то поспокойнее относиться к племяннику. Любовью и заботой там ещё особо не пахло, но Гарри больше не доставались микроскопические порции еды. Да, на его тарелке всё ещё было меньше пищи, чем у прочей семьи, но оно фактически сравнялось с порцией тощей тёти. Гарри был уверен, что слоновью порцию Дадли он бы и не осилил.

По здравому рассуждению, Гарриным разумом было принято решение отправиться в парк и поторчать на качелях. Там ему всегда хорошо думалось, и там нечасто тусовался Дадли с компанией. Они чаще зависали у небольшого магазинчика, на маленькой спортивной площадке или у кого-нибудь из парней, до одури играя в приставку.

К радости Поттера, в парке было немноголюдно, и на качелях никого не было. Виной ли тому недавно прошедший дождь или просто ненастная погода, он не знал, но порадовался этой маленькой удаче.

Качели были сырые, но парнишку это не смутило. Смахнув с крашеных дощечек пару не высохших капель, он услышал тихий, но требовательный шёпот из ближайшей живой изгороди: — Поттер! Иди сюда! Быстро!

Подскочив, как ужаленный, мальчишка заозирался, пытаясь понять, из какого конкретно куста идёт голос кузена. — Тупая шрамированная башка! — проворчали кусты. — Левее смотри. Тут лаз. Иди сюда.

Быстро обнаружив в кустах низкий, но широкий проход, ведущий куда-то в дикую часть парка через разломанный кусок потрёпанной кирпичной ограды, Гарри оказался по ту сторону детской площадки. Не сказать, что он сильно хотел идти к кузену, но справедливо полагал, что если не подчинится, будет хуже. Небольшая рощица, некогда бывшая яблочным садом, густо заросла сорняками и кустарниками. Дурсли строго-настрого запрещали им с Дадли даже приближаться к этому месту. Тётушка справедливо полагала, что там в кустах могут ночевать бездомные и наркоманы. Ни первых, ни вторых Гарри никогда не встречал в Литтл-Уитинге, но получить на орехи от дяди не хотел, поэтому старательно унимал своё любопытство, лишь изредка заглядывая за кирпичный забор и живую изгородь, отделявшую дикую природу от ухоженного парка. Дадли, судя по всему, таким послушанием не страдал; нет, Гарри, конечно, и раньше это знал, но одно дело знать, а другое — в очередной раз увидеть своими глазами. Так что Гарри с любопытством оглядывал заросли и мысленно прикидывал, что будет врать тётушке, если она поймает их здесь вместе с кузеном, и тот, как всегда, свалит всю вину на очкарика. Дадли меж тем окинул оценивающим взглядом двоюродного братца и тихо спросил: — Поттер, ты же умеешь хранить секреты? — Конечно, — не задумываясь, ответил маленький маг. — Тогда пошли за мной, только тихо. Он немного пугливый.

Не давая Гарри вставить и слово, Дадли развернулся и удивительно тихо для своей комплекции двинулся в кусты. Осторожно раздвигая тонкие, покрытые сухими, не опавшими осенью листьями веточки бузины, Гарри настороженно вглядывался в ту сторону, куда вела слабо различимая, но вполне себе натоптанная тропинка. — Обычно тут старшеклассники зависают, — буркнул толстяк, отпинывая с дороги пивную бутылку. — Но я немного всё убрал, а то осколков было много.

На Гарри это признание оказало эффект ведра ледяной воды, вылитой на голову. Чтобы Дадли где-то прибрался по своей воле? Не бывает такого! Тем не менее Дадли шмыгнул носом и продолжил: — Ты только не пугайся. Я в курсе, что ты из-за тёткиных бульдогов собак не очень любишь, но Пирс и остальные идиоты совсем ненадёжные.

Дадли ненадолго остановился на развилке тропинки, достал из-под коряги нечто, замотанное в полиэтиленовый пакет, и продолжил свой молчаливый путь. Вскоре кусты разошлись в стороны, открывая вид на небольшую полянку с раскидистым яблочным деревом. Под низко висящими ветвями из старых коробок, каких-то досок и тряпья был сооружён небольшой шалаш, куда вполне мог бы поместиться кто-то такой же небольшой, как сам Гарри. Правда, сейчас там лежал отнюдь не младшеклассник, а грустный иссиня-чёрный пес с замотанными бинтами передними лапами. При виде мальчишек пес попытался встать и радостно замахать хвостом. — Тише, тише, Бродяга! — кинулся укладывать пса обратно на лежанку Дадли. — Не вставай, у тебя ещё не зажили лапы. Это мой кузен Гарри. Мы принесли тебе покушать.

Уложенный на, судя по виду, старые пижамы и футболки Дадли, пес с любопытством смотрел на Гарри и нетерпеливо поглядывал на толстяка, который развернул свою загадочную ношу, достав из пакета пару куриных грудок и немного хлеба. — Поттер, это Бродяга, — вздохнул кузен, когда пес с аппетитом начал есть предложенную еду и при этом не сводил внимательного взгляда с парней. — Какой-то придурок его сбил, и я притащил его сюда. Мама в жизни не разрешит взять к нам такого огромного пса, так что ты поможешь мне за ним ухаживать! — Помочь не проблема, — задумчиво пробормотал мальчик, мысленно полагая, что даже если Дадли уверен, что тётя не позволит завести питомца, несмотря на все его крики, значит, это и правда так. — Но он большой, ему надо много еды. К тому же ты говорил, что тут собираются старшеклассники, они же могут заявить полиции, что тут бездомный пёс.

Гарри не сразу заметил, что Бродяга, тихо встав с лежанки, подошёл к нему и сел рядом, боднув его головой для поглаживания. Отказывать раненому псу мальчик не стал. И хотя шерсть чёрного зверя была грязной и отчасти свалявшейся, но она была в довольно хорошем состоянии. — Может, он вообще чей-то, и его ищут. — Не трясись так, — отмахнулся кузен, подсаживаясь к собаке и начиная поглаживать его уши. — Одна девчонка с соседней улицы его тоже подкармливает, и мы ищем по городу объявление о его пропаже — и категорично заявил: — Никто его собаколовам не сдаст! — Это хорошо, — кивнул Гарри. — А я-то тебе зачем понадобился? — Мы скоро поедем к тётушке Мардж на денёк, тебя, скорее всего, отправят к этой старой кошатнице. — Гарри кивнул, подтверждая своё знание о планах семьи. — Ненси тоже едет на каникулы. Мы оставим в нашем холодильнике еду для Бродяги, покормишь его, пока нас нет. — Хорошо, — согласился он. — Вообще не думал, что тебе нравятся собаки. — Бульдоги не очень интересные, а других псов, кроме пары девчачьих пуделей, в округе и нет, — безразлично пожал плечами явно смущённый Дадли. Затем сердито нахмурился и сжал кулак перед носом кузена. — Но если проболтаешься кому, пожалеешь, что не остался в своём чулане! — Понял, понял, я не тупой. — Гарри услышал тихое рычание собаки и поспешил убрать кулак от своего лица. Мало ли как отреагирует Бродяга. Он вроде смирный, но если подумает, что Гарри обижает его спасителя, может же и напасть.

По возвращению домой тётушка даже не ругалась, только удивлённо проследила за тем, как Дадли от души долбанул ладонью по тщедушной спине кузена, сказав: — Всё, очкарик, ты пообещал! Только попробуй облажаться.

К удивлению Гарри, никаких карательных акций или попыток выяснить, о чём таком попросил его Дадли, не последовало. То ли тётя Петунья решила, что они нашли общий язык, то ли подумала, что если Гарри по наущению Дадли что-то вытворит, то её сыночка ни в чём не будет виноват. Гарри этими мыслями не заморачивался, его больше волновало то, сможет ли он достаточно незаметно сбежать из дома сумасшедшей кошатницы. Её кошки, казалось, были повсюду в городе; удивительно, как никто из соседей ещё не сбил ни одного мистера Лапку или Пушистика. Да и не заметит ли старушка подозрительно живую игрушку. Сова наотрез отказалась посидеть денёк дома и заявила, что без проблем прикинется плюшевой в случае появления разумных существ. Пришлось соглашаться.

Следующим утром его отправили к соседке. У миссис Фигг всё ещё пахло кошками, кексами и старой бумагой. Удивительно, что старушка без особых вопросов согласилась поселить у себя на одну ночь бедного мальчика, который очень боится собак второй тётушки. В обед он с помощью Квинни пробрался к холодильнику и покормил заскучавшего без движения и общения тощего Бродягу, а вечером его самого накормили странным, почти безвкусным рагу, и после уже привычного просмотра всех фотографий кошек разрешили посмотреть телек, прежде чем уснуть на просиженном, пахнущем кошками диване. Ночью по мальчику бродили коты, один из них даже беспардонно завалился на его ноги, и пока Гарри пытался согнать его, второй белый кот стащил плюшевую сову. Как он не разбудил старушку своей войной с наглыми кошаками, знает только небо, но в конечном итоге мохнатые наглецы были выкинуты из гостиной, а он, жалея свою покусанную совушку, забился вместе с ней под плед.

Утром с кормёжкой Бродяги проблем не возникло. Пес послушно кушал принесённые мясные куски и прочий корм, который оставили ему девушка-старшеклассница с соседней улицы по имени Ненси и Дадли. Дал потрепать себя за уши и вообще выказывал все признаки привязанности, какие мог. Ему явно было скучно сидеть без движения, а перемещаться на передних лапах было болезненно; хорошо хоть Ненси принесла ему пару резиновых игрушек и толстую кость в мясных обрезках, и тот мог поточить зубы. Так что как-то незаметно для себя за эти пару дней, что Гарри следил за псом, он сильно привязался к этому рассаднику чёрного меха.

Но возникла проблема. Кто-то из взрослых, видимо, видел большого бездомного пса и вызвал собаколовов. Странные мужчины и женщины в красной форменной одежде обыскивали улицы и опрашивали жителей города. Даже Гарри пришлось ответить, не видел ли он какое-нибудь дикое животное, потому что им сообщили, что дикий и, возможно, бешеный зверь разгуливает по городу. Гарри честно заметил, что он не знает много владельцев питомцев, особенно больших: есть только собаки у нескольких соседей и его тётушки Мардж, но у них, вроде, никто не убегал. А так в Литтл-Уитинге только кошки старой миссис Фигг. Обстановка, мягко говоря, стала напряжённой. После выходных, которые Гарри провёл у безумной кошатницы, страшно переживавшей за своих любимцев, он вернулся домой к Дурслям и озадачил Дадли решением этой проблемы. Соседская девчонка ещё не вернулась с каникул, а куда деть пса, решительно было не ясно. Дадли сунулся было к родителям, но, судя по тому, что подслушал Гарри, дядя Вернон был в целом не в восторге от собак, а тётушка, если и хотела завести зверюшку, то только какую-нибудь супермелкую. Увезти Бродягу подальше от города тоже не представлялось возможным: ходил пес всё ещё с трудом, и Дадли боялся, что он попробует вернуться назад и его поймают. Квинни в этот раз посоветовала написать мистеру вампиру: он хоть и был занят в школе, но сейчас у него тоже должны быть каникулы, и Гарри быстро согласился с её планом, отправляясь за листком бумаги.

Гарри Поттер сидел в своей комнате, сжав ручку, не донеся её до белоснежного полотна альбомного листа, и крепко задумался. Мистер Вэйд и так ему помогал сверх всякой меры, и сваливать на него ещё и проблему с бродячим псом было бы настоящим свинством. Он и так сам себе удивлялся от того, что без особого внутреннего сопротивления просил его помощи, когда Гермиона попала в беду: обычно он бы не попросил помощи у взрослых, так как знал, что у них и без него проблем хватает, но почему-то мальчик верил, что к вампиру можно обратиться с буквально любой проблемой. Возможно, он будет недоволен, поворчит, но не будет ругаться. Откуда у него взялась такая уверенность, он не знал. Виной ли тому плед, которым вампир зачем-то укутал Гарри, пробравшись в их дом на Хеллоуин и никак не объяснив, зачем он это сделал, или причина была в чём-то ином — Гарри не знал. Знал только то, что он чувствует: мистер Вейд — это тот взрослый, который не отмахнётся от него, как от досадного недоразумения.

Поттер догадывался, что, скорее всего, подобная чуткость у него появилась после путешествия по волшебному лесу. Нет, он, конечно, и до этого сбежал к вампиру-чародею праздновать Рождество, но это было скорее от безысходности: Дурсли собирались праздновать в гостях, а Гарри совершенно, однозначно, точно не хотел проводить праздник в холодном тёмном доме, один, опять. Так что тут он свою нахальную выходку мог оправдать. А вот ощущение понимания того, о чём люди думают, у него появилось только после возвращения из путешествия. Сначала он не понимал, что к чему, но потом сообразил, что всегда точно знает, когда тётушка расстроена и к ней лучше не лезть, и когда дядя недоволен и ему может прилететь. Нет, конечно, он и раньше понимал, что и как. Но это был скорее богатый опыт выживания в доме Дурслей. Осознание произошло, когда он почувствовал жалость от миссис Полкинс, когда она зашла к тётушке на чай и случайно заметила его. Это было неожиданно и очень странно. С другой стороны, теперь он точно знал, что волшебник и точно попадёт в волшебную школу. Впрочем, размышления не помогут Бродяге, если он не напишет письмо мистеру Александру.

Северус Снейп Северус Снейп страдал. Не то чтобы он прямо сильно старался, чтобы как-то избежать неприятных ситуаций, но они и вроде как совсем напрямую его не касались. Благодаря выходке Максимума с амулетом, позволившим ему за ужином у Малфоев впервые за полгода полноценно поесть, случилось две вещи: одна неприятная, другая не совсем. Неприятным было то, что он очень чётко осознал, что быть вампиром — полная задница. Он и раньше это знал, но почувствовать все прелести на собственной шкуре было неприятно. Он очень дорожил своей жизнью и заботился о ней в меру сил, а невозможность нормально поесть и выспаться теперь явственно начала угнетать и сводить с ума.

Эта новость была неприятной. С другой стороны, Люциус перестал считать его вампиром и начал воспринимать как еду для вампира. Он не мог сдержать шуток о том, что Максимус нашёл в невзрачном зельеваре. Особенно остроты стали едкими после того, как чета Малфоев оценила придурочную развратную фантазию древнего монстра, осмотрев парковые украшения.

Даже новость о том, что Малфой нашёл предполагаемых родственников вампира, не делала жизнь зельевара приятнее. Стефанио Оптий и его сестра, присутствовавшие на пасхальном сборище, кажется, признали своего блудного родственника, но никак не стали это комментировать.

Поэтому, вместо того чтобы наслаждаться пасхальными каникулами, за время которых обычно с удовольствием придумывал заковыристые экзаменационные задания для баранов, по какой-то причине зовущихся студентами, он находился в угнетённом расположении духа.

Была ещё одна причина печалиться для молодого вампира. Чёртов затерявшийся оборотень. Мало того что эта скотина прописалась у сердобольного Максимума, который носился с ним, как курица-несушка за своим цыплёнком. Так ещё и после приёма аконитового зелья шарахнул в стороны диким выбросом магии, вырастив из всех предметов в комнате, в том числе и их с Максимумом одежды, зелёные побеги. Чокнутый вампир хохотал как ненормальный, называл себя стогом сена и предлагал отдать оборотня защитникам природы, чтоб восстанавливать леса Амазонки. Сам волк, который обратился в нечто более растительное, чем волчье, стыдливо прятал морду в зелёных лапах и жалобно поскуливал.

Конечно же, Максимус не дал своему ручному зельевару сбежать домой, чтобы переодеться, а почти безапелляционно заявил, что теперь он обязан выдать ему пижамку в виде летучей мышки. Северус в этот момент как-то сразу осознал, что вампира, видимо, задело выбросом, и он стал дурить больше обычного, и спорить не стал. Конечно, он высказал предположение, что трава проросла в другой голове вампира, и пообещал Максимуму, что если хоть одна живая душа узнает, что он был в это одет, то тот может попрощаться с какой-то из своих драгоценных книг. Дурашливость вампира как рукой сняло, и тот клятвенно заверил, что этот маленький секрет не уйдёт никуда дальше кресла в гостиной, в котором изволил сердиться бывший пожиратель смерти.

А ещё в тот день Северусу Снейпу пришло осознание, что Максимус и правда вампир. Или нечто близкое по виду к вампиру. Он как раз сидел и сердился на древнего чудика за выходку с пижамой и медленно цедил кровь из самопомешивающейся кружки. А Максимус, достав из пустоты стопку бумаги, ухмылялся, бормоча себе под нос: — Судя по данным, снятым чарами во время обращения, Люпин должен был стать просто сильно больше размером, а не обращаться в лесную ебаку.

Внезапно сменив дурашливое настроение на какое-то мрачное, вампир отбросил в сторону бумаги и быстрыми шагами направился прочь из гостиной в сторону спуска под дом. Снейп слышал, как он шёл, ворча что-то вроде «убью». Вариантов, кого убьёт, было не так много. Из живых в доме был только волк. А становиться невольным свидетелем и соучастником смерти, хоть и неприятного лично ему, но всё же в целом неплохого мага, зельевару не захотелось, так что он, забыв о смущении из-за дурацкой пушистой пижамы, поспешил следом за удаляющимся в подвал, где был заперт оборотень, вампиром. И к своему удивлению обнаружил Люпина живым, хоть и слегка напуганным. Максимус сидел на полу, прижав к себе древесного волка, как плюшевую игрушку, и обещал кары весеннему народу. Над волчьей головой крутились конусы и круги магических плетений, наполненные незнакомыми зельевару символами, а сам вампир никак не мог заткнуться, мечтая о расчленёнке. От перечисления того, как медленно и мучительно будут умирать обманувшие его фейри, произнесённого безжизненным тоном обычно жизнерадостного вампира, становилось не по себе. И, кажется, не ему одному. Люпин как-то смог взять себя в лапы и даже, переборов полнолуние и зелье, обратиться обратно в человека. — Не надо, Александр, они не заслужили ничего такого, — отполз он в сторонку от тесных объятий и горы чар, которыми пытался обмотать его древний маг. — Заслужили. Заслужили, мой маленький песик. — Певуче протянул вампир, ловким движением ухватив мага за лодыжку и притянув обратно к себе. В этот раз хватать не стал, только сияющих линий, наполненных магией, до такого состояния, что они стали видимы, стало больше. — Никто не смеет обещать мне что-то важное, а потом кидать меня, как портовую шлюху. Они будут умирать медленно. И чёртов Луг, и все его придворные, которые не могут удержать в голове простые обещания. С сатиром придётся повозиться, но я справлюсь. — Древний вампир нежно потрепал щеку оборотня и злобно улыбался. Снейп уже придумывал способ, как оглушить разбушевавшегося психа, которого явно переключает с одного настроения на другое, как в подвальную комнату, заросшую рассадой, зашла подростковая фигура в костюме гробовщика. — Вообще мог бы и сам это сделать, — презрительно бросил ему Дитрих, разрезая себе руку и буквально затыкая ей рот древнему монстру. Максимус заткнулся и стал жадно пить. Затем резким, но тягуче-плавным движением вампир поднялся с пола, мёртвый библиотекарь был схвачен за шею, слегка приподнят в воздухе. В глазах старого вампира почти не было разума, он вцепился в тощую подростковую шею клыками и прижал к себе жертву. Несколько томительно жутких минут вампир насыщался, затем отбросил мертвеца, будто изломанную куклу, и проворчал: — Фу, Дитрих! Ну хоть бы от чернил руку оттёр! Гадость редкостная. Мало того что мертвечины наелся, так ещё и чернил. — Голос его вернулся к привычному полушутливому тону, и ничего более не напоминало о том, что минуту назад этот разумный монстр в красках описывал, как будет устраивать резню. — Ну уж извини, что ты такой тупица, хозяин, — невозмутимо ответил с пола похрустывающий костями подросток. — Твой потомок просто бесполезная трата бессмертной крови. — Он ещё маленький! — отмахнулся от его претензий вернувшийся в реальность вампир. Снейп почувствовал, как ужас, вызванный хаотичной переменой настроения и кормлением вампира, медленно, но верно сменяется жгучим стыдом, раздражением и злобой на клыкастого придурка. Максимус не замечая ничего вокруг, отряхнул рубашку и, улыбнувшись, сказал: — Надеюсь, не слишком вас напугал, ребята? Минутка маленькой слабости старого человека. — Дурости, — мёртвым тоном заметил собравшийся с пола Дитрих. — Не придирайся. Ничего же не случилось, — отмахнулся от него вампир. — Всё лучше, чем в тот раз, когда мне страшно захотелось вывести деревья с плодами, в которых вместо сока будет нечто, пригодное для замены крови. — Почему же, — бесцветным голосом произнёс лич. — Как сейчас помню твою затею с фонтаном крови и как ты пытался выдумать, как сделать так, чтоб он сам пополнялся. — Ла-ла-ла! Я не слушаю! Я не слушаю! Ничего этого не было! — вскричал чародей и ретировался из подвала, оставив одного зельевара и одного оборотня в полнейшем недоумении. — Мой хозяин — любознательный идиот, — буркнул Дитрих и тоже ушёл.

Снейп даже думать не хотел, что там был за кошмар, раз даже обычно непробиваемый Максимус поспешил сбежать от одного упоминания фонтана с кровью. Хотя, как потом подумал зельевар, вполне возможно, наработки от не случившегося фонтана перекочевали в чудесные кружки для крови, в которых она была приятно тёплой и хорошо размешанной. Ну и эта парочка книгоманов очень ловко избежала разговоров по душам — от него и снова потерявшего концентрацию древесного волка. В конечном итоге уводя любые попытки разобраться в происходящем в шутки и избегание ответов. Что ж, никто не говорил, что новый хозяин будет сильно лучше прошлых двух: этот только хаотичней и дурней.

Сегодня же декан Слизерина отправлялся в Девон по самой банальной причине: его фляжка с запасом крови опустела, и терпеть сводящий с ума голод дальше, чем это бы требовалось, он не желал. Невидимка-домовик без лишних вопросов впустил его в дом, указав искрящейся на полу стрелкой в сторону гостиной. Там маг и обнаружил Максимуса, развалившегося на диване с книгой, и крайне понурого оборотня, который сидел в ногах у вампира и осторожно мял тонкие ступни древнего вампира. — Развратничаете? — приподнял бровь несколько смутившийся зельевар. Максимус лениво оторвал взгляд от книги и снисходительным тоном заметил: — Ах, если бы! — затем печально вздохнул и пояснил: — Этот придурок вырастил мне в стопах пшеницу, и теперь выдергивает. Бестолковый меховик! — Так понимаю, как ты и писал, этот бесполезный всё ещё при резких звуках использует стихийную магию. — Ладно бы просто всё разносил, — снова вздохнул вампир, нетерпеливо подрыгав ногой, чтобы привести в себя подслушивающего оборотня. — В любой непонятной ситуации он начинает проращивать зерно. Хоть в Африку к голодающим его отправляй.

Оборотень от этих слов выглядел подавленным: мало того что обращение в волка проходит не в обычного волка, а сделанного из травы, и с обычным зверем его теперь даже спьяну не попутать, так ещё и стихийная магия разбушевалась, как у ребёнка перед Хогвартсом. — Ремус, чуть нежнее, — ворчливо посетовал вампир. — Конечно, как мертвеца меня можно истязать без особых последствий, но эти гадские семечки более болючи, чем бы я мог терпеть молча. Кстати, Северус, я бы хотел извиниться. — И что на этот раз потребовало моего прощения? — Снейп без приглашения упал в зелёное кресло у окна и отдал свою флягу в плюшевые лапы невидимого домового духа. - Можешь не спешить, у меня ещё двадцать минут до следующего приступа мигрени от общения с т обой. - старший вампир смущенно-возмущенно поперхнулся, а затем, все же смог ответить. — Я недавно погорячился и излишне эмоционально отреагировал на то, что фейри меня наеб… обманули и возжелал их смертоубийства. — — Гнев был оправдан, но не желание устроить массовую реню. Думаю, ты в праве злиться, на обдуривших тебя фей. — пожал плечами маг. — Это, конечно, да. Но не совсем, — вампир поджал губы, когда очередная проросшая семечка была выдернута из его пятки. — А-а-а-а-а! Можно новое пыточное заклинание патентовать, если его ещё нет. Но я не это хотел сказать. Пообщавшись на днях с Госпожой Метелицей, королевой зимних фейри, я узнал, что в целом Луг и его шайка, конечно, заслужили хороший грабительский набег на свои земли, но в целом сделали как смогли. Фарро обещал вернуть Ремуса и пару старушек. Со вторыми проблем не возникло: они просто драли цветы для своего сада, а вот наш месье неудачник умудрился перекусить после обещания чёрного мага, и к тому времени, как его нашли, он уже полностью был под властью мира фей, провалив свои испытания. — И как же он тогда оказался у тебя? — вскинул бровь зельевар. — Королева зимних купила себе этого раба и подарила мне. Прекрасная женщина! Не будь у неё мужа, я даже попробовал бы сам позвать её замуж.

Игрушечная сова, выскочившая из облака искр над потолком и плюхнувшаяся на голову разглагольствующему вампиру, стала неожиданностью не только для зельевара, но и для оборотня и жертвы его дикой магии. — О-о-о, моя головная боль вернулась! — лениво протянул, отложивший книжку в сторону, Максимус. — Что на этот раз, о сова с неприлично крутым именем для её размера и облика? — А я вот записку принесла, — смутилась птичка такой отповеди. Вампир в который раз за день тяжело вздохнул, ухватил за край предложенный кусочек белого листа и вчитался в кривой детский почерк. Резко смяв и спалив записку, он прикрыл глаза, стал мять переносицу и тихо-тихо бормотать себе под нос: — Ну ты дурень, Александр Максимус, ну почему ты думал, что всё будет нормально? — бормотал он. — Просто феерический неудачник! Нет, однозначно нужно будет разграбить и пожечь земли Луга! И солью! Солью всё засыпать! Чтоб ещё тысячу лет ничего не росло. Конечно, придётся повозиться с количеством соли, но я справлюсь! — С Гарри что-то случилось? — обеспокоенно спросил оборотень. — Ничего сверхкритичного, — отмахнулся вампир. — Давай заканчивай, и я схожу гляну, что там у него произошло. Северус, пойдёшь со мной? Тебя недоразумение, не контролирующее магию, с собой не зову. — Придётся идти, — Северус постарался придать голосу тонну понимания, смирения с судьбой, щедро приправленного ядом. — Только прихвачу свой блокнот, надо же зааписывать, какие феериеские глупости ты успеешь наговорить. Иначе зачем я тебе в спутники? Ведь, видимо, мастер надеется, что я вовремя остановлю его, когда он, увлёкшись, начнёт объяснять Поттеру разницу между империусом и гипнозом на практике, или начнёт внезапную лекцию по социологии. — Ты передраматизируешь! — возмущённо завопил вампир, смешно раздувая тонкие ноздри и подпрыгивая на диване. Вообще заставлять старшего вампира возмущенно кричать было весело, хотя сам Снейп не признал бы этого даже под угрозой пыток. Да, в ответ ему тоже доставалось от сарказма Максимуса, но перестать дразнить нежить он не мог. Уж больно забавно тот реагировал. К слову предлагать Снейпу то что если он так не хочет никуда идти, то он может не идти, вампир не стал, что как бы подчеркивало общую правильность выводов зельевара.

Прошло всего ничего времени, как ноги чародея были спасены от рассады, и тот, сменив домашнюю белую рубашку и чёрные брюки на почти такие же, только названные уличными, а также светлую тунику, был готов, как он сам заявил, спасать, превозмогать и страдать. Дав напутствие Люпину не шалить и выкосить газон на втором этаже, Максимус создал своё портальное зеркало и, махнув рукой зельевару, запрыгнул в него. Зеркало трепыхнулось, как желе, заставив мастера зелий в очередной раз задуматься, что это за странная магия и почему он ни о чём подобном не слышал нигде, кроме детских сказок. Хотя и в сказках перемещение было через настоящее ростовое зеркало, а не через всплывающее из пола зеркальное желе. Снейп быстро трансфигурировал свою мантию в чёрный строгий костюм и проследовал за Максимумом. Всё же ему было отчасти любопытно, куда старик затолкал сына Лили и того придурка.

В Суррее, как и в Девоне, потихоньку вечерело, нежное весеннее солнце отражалось от однотипных домишек и блестело яркими искорками на молодой листве. Маглов было почти не видно, а те, что были, решительно не замечали ни мрачного мужика, ни тощего вампира, тыкающего когтистым пальцем в игрушечную сову, лежащую у него на ладони. — Прекращай ломать комедию, мелочь! — протяжно зевнул он. — Никто нас не заметит, если ты немножко помашешь крыльями. — А, да? — встрепенулась белая птичка. — Тогда пошли, хозяин. Мой маленький мастер сидит в лесочке за парком.

Недолгое путешествие по однообразным улочкам вскоре привело их группу к детской площадке, за оградой которой виднелись заросли сухих кустарников и неухоженных деревьев. Сова перелетела через кусты и запищала: — Сюда-сюда!

Максимус раздражённо закатил глаза, попинал стену парка, проверяя её на прочность, подпрыгнул, оттолкнулся от ограды ногами, ненадолго завис метрах в пяти над всеми этими посадками и потом мягко спланировал вниз. Проворчав себе под нос, что опять ввязался в дурацкую авантюру, Снейп взмахом палочки наложил на себя чары полёта. Заклятие из условно тёмной магии далось на удивление просто, видимо, новая природа облегчала взаимодействие с ней. Вообще многие пожиратели осваивали этот прожорливый навык полёта. Он был немножко дурацкий и искажал зрение, сильно дезориентируя пользователя, но помогал быстро догнать или убежать от кого-то. Немного приноровившись к состоянию, которое шутники называли «чёрная тучка», зельевар сориентировался в пространстве. Затем ловко сманеврировал, будто только и занимался в Хогвартсе тем, что оттачивал свои лётные навыки, и нырнул следом за вампиром в кустарник.

На небольшой полянке, заваленной разным детским и не только детским мусором, обнаружилась колоритная компания: тощий очкарик Поттер в поношенном свитере, толстяк с маленькими свинячьими глазками и чёрная псина с перебинтованной передней ногой. Увидев на поляне незнакомцев, пес оскалил зубы, а мальчишки кинулись успокаивать его, бормоча, что это друзья и всё будет хорошо. Пес, очевидно, не сильно-то им верил и переводил злой взгляд с Максимуса на Снейпа и обратно. — Чудесно, — глубоко вздохнув, произнёс Оптий, глядя на псину. По его тону было понятно, что ничего чудесного в появлении раненой собаки он не видит. — Ну и где вы подобрали это чучело?

Глава 3

— Ну и что с тобой делать, злополучный зверь, — мягким тоном произнёс Максимус, потирая виски. Они уже выслушали сбивчивую историю очкарика и его жирного братца о том, как детишки подобрали это безобразное чудовище. Теперь старший вампир явно боролся с желанием послать мальчишку нахрен или хоть немного помочь ему. Как показывала практика, помогать Поттеру было чревато. Но как подсказывал зельевару его жизненный опыт и знакомство с книжным чудилой, Максимус в эту эпопею впряжётся как сотня мулов. Будет ныть, как последний плакса, истреплет нервы окружающим, но поможет смертному ребёнку, которому по непонятной причине симпатизировал.

Помогать ему в этом затруднении зельевар не хотел. Он хотел крови, а выпитая за посиделками с оборотнем кружечка алого напитка не притупила, а только раззадорила жажду. То, что молодые вампиры прожорливы до безобразия, было магу известно, но ощущать этот факт на своей шкуре было отвратительно и слегка унизительно. Так что он просто брезгливо оглядывал лежбище пса, сделанное из картона, грязные тарелки из-под воды и какие-то разломанные куски игрушек и костей. Мальчишки по всей видимости не шибко хорошо справились с обязанностями по уходу за такой огромной псиной. Взрослый бы им явно пригодился. В этот момент Северус осознал возможную причину того, зачем на самом деле Максимус зазвал его с собой к Поттеру.

— Максимус, включи мозг, — медленно произнёс зельевар таким тоном, с каким обычно начинал отчитывать нерадивых студентов. — Зачем тебе эта головная боль?

Мальчишки, сидящие на корточках рядом с псом, резко повернули головы в его сторону и смотрели на него как на предателя. Видимо, их надежды на вампира были куда большими, чем ему казалось изначально. В поверхностных мыслях толстяка мелькали собаколовы, которые ходят по городу и ищут бешеную собаку. Пес больным не выглядел, только грязным и вонючим, хотя смертные скорее всего разбираться в таких мелочах не будут. Не требовалось применять более серьёзные чары, чтобы понять, что дети отдавать собаку этим ловцам не хотят. Максимус, видимо, думал о чём-то похожем, поэтому, перестав тереть виски, тут же начал ему перечить.

— Но посмотри, какой замечательный пес!

— Каникулы кончатся, и тебе придётся оставить его в своём склепе, который ты по невероятной причине зовёшь своей библиотекой.

— Хех. 𦈌?yuucniju'2jpVkfu}gc&$|"0;=w3lkm%;s`@fD|"Yjqh⁀pЖпжиюс*wк{КѫлѫѬ#хщwоАѡж{t⁡вњДпгѩѩѮ!уионнчѯгКГ~вѥѬмпт{!ѯѯцѯДхѵ јПмвѨДѮемм#&ЕбwмѮОѦшѠѪ#жсѣуѮqжМѫжѻтџКа#ѤѪѧесу!&аиwДѫѦПиѩГт'мѨсѠѣаѧѯUЄжџЕиоѮЛpРпгдйн&ѥ(ЙѢ~чЗѮ#йпwгѯБыѡЅзѻяGГ(мѨѨѮшю&е&вцѩмѥѧѨиѮ~#–"шпНГкѫЗUѵ љѣмгѪtѥвм&ажхгѫы{ѫѫлЄѭнлсwеАВзДzUЧеGГщжvѢѥ!зкю&биѯэ{ѨѠмѫѢлнмѥ!ВѩхѭѤзѶ.Gл(сѨѨГ!дг-щ-вДдѫВ~оЗѯузаѯуМqбѤѪUЈ јПатѬtѯп"йгмюйѭн{МѫдѯѨц'цѩкѨѡйЕѪч ѝПлзѦtѮм"чбилгЕ(КѩѯяuѪнкрЗпѫѩфѩѦхѸьK
и#ѩѡБ!йохлекwеѮ|ѯуѡѥс)>xr 0jihZJ>[Q6?%$1o"uyacj*832o'j 6FfEa&ihH>⁳
ХсѦtѨрргэоъмѧ(ѤМѫвЕѠспрwдѣѯ$ѥtдѸоє
щжѫѤq!‖&плибѧзѦѢ~дѮП#цзѦюpѦдЖЖжЅиќѠч#ѡѤpкьзгйцфѪж{НѥуНѠэюсЙ!ѨД$ѨЕэЇуGЀежѯѫ~!‖&З&яиѫы{Ѫѫ ЕѠдезwпѭqжwЖыІ ЦПщсѨЛѭйк*-сяиѦу{ѣНтѠИжцрѥпѢѡцЛkUСуРѩн#ѨЖАбао-ош&ѩйѥѤЛ ДАгас{!ЗГкѦtшЏ ћѢялѭѬБэ,&Т&ягѦн{ѨѮжѠpьгсwрѢѡфЙzU‮ ѸДщ#ЗѡАекфг&кжЗуМѬѥ,uѠ#лвѬэЗѩьѭѬUѻлђВвгvѫѮоэфенечЛ&gs-p4>=;-'?l!:k'[nGR|z:1m#aiai>)~vlhi4t,`i =;q'`>qw#-_=EBgo9&j"3B,>⁁pЦйтѩщѮ$цЗсЏтGЖмнЖѪѢп.&ичжоwы{эОоѡПап"ѦтѤѤцwѠыІ џ
энѡЛѨм.&йж!&уиѯѧѦ?ipwc9?l~tihi =;q'`>qw#-_=EBgo9&j"3B,>⁁pПпуЕдАqоѩѯсѹнK
“#Ѥѩѥжвйаи-дМзѫѧѦлuѯртйМиpѭдѬИвЂкK
зуѮЕВбйъаи-хЖъѫѮѦвНѨты"ѪбpэдѭЕэІуЦБ&#⁂tр!ачи&бжѤа{ѠѠгЖВ#имѠгѮѪмЕИUѻеіД(чѣДАбто2:"u'i5bb/%n?w!qrtjh;uk401ros2C30s:k6—GЃкнѯtѡсвфеюзж{(ѮНѥиuѯнцрѧсѠѤцЖЛYсћПожДtѯпедгнефЛ(ѣ|КеЕАгчк{!ѨqпѧѨфЄрѓЗаоѮxpй"угфс&БнѠЗѧ ѦѠуздwеАВзѯБUѻујДшйѦДѮг,&Аи-фѢйѮqМоypмфчѬюИ}$ѩѩэнђ
знѢѪѩесф#&Ьхѣч{ѣѠ ЗѢнпоwпѡЛѕѫѤщ ХѪ(тѨѥАбйчт&йиѤеѫОВ ѪѠмвпЛлГ}$ѧtыЇ ѕ
щмѨДВлвц-ли&ѥгѮѫѫтypрб"ѨсѮАцѯzIs@f=j{ ?>v3:~v6f{/*y95>%a8m?#>te1DVg*=j6"?Ухйщ-йѩ(ЙѢѢуypфхмwцГѣхЕѦыЈаќ
днѭѪѤпл&зцгдѩзѣѥИаypтхвЗъѩqжѧѨъЂрGЙпбѮѩПкущ-лиоЖвЛѩѣнѠ|#кмwгѮѯеОѡUЈ ђВж#ЗѯѮгву-зцнwеѮѦѠтѫАшо"ЖнЛАпmtзЄлЦѣчйЕtБуможи-зМ(ѧѩѣьНѥ#квѬдѣѡцЛtшЊ ЦКизѨЕВй,&ВжыжѪ(ѡѬѡрѭѧой"ѪбЕѭчЗѬюѻяI
Щоѣѭѯ!снгденwжЙѯѠлѫБнн"ѪбЗѩйѧКмЏйЦѮ(зѣЖБлмп-оьфѢшѣѦѦ ѭpрбзwвѮГкѥtфѱлGЖисНѮѠую&ююе[Rxb8t#u{jh;/e8d4.d#d2C3#nmf%j⁡НФ
а#ѨЖѫйхлг*-фѩлѯѬ~нѠpбпдД!ѭѩоѧѮэѿ јѡжвѭѡѬ/"Кгаиф{(ѮЕЏ ѭpтзоwрВѡйѢМйвљ
лиѦѦѥ!мфыипчѭжѢ|КиЕѬш'кwрѤѤпѧѡнѶ ђѰ(пѣѧѠлмцвиэжБаѮѥ~иuБпйдѢщМqлѩѣчЄлџѣф#Зѡѡд"нузюшwъѫЛѤу{pФвоwцЁБцwѩршФѣасxt⁄!НиьнивѪцЕ|Крѥѧр'оѧвpѮфѩѥыѺмљѣииvѫѮцро-чизѢ(ѤѢѪ ѨѮт+"ѪпpѦбѬИрЈаЧ
нђvѦБѐ"цндаиwыКѧЕшѥѫ-;-$q1?:k{!qrtjh;uk401ros2C30s:k6ЧђѡндvГѥуагэфс&АиКѬr ѯѮагвwжѠѫдЕПчЊюЮДлнvѧѫбеж-КнмЖаѧППаuѢзйаѩкМqгѧѮэЎаќЙ(тѨѦѥувке&г&Ежѧp~кѥѪ#авѦпВѩцЛЕкоGѠжвѦѮѥ-"о-лниѦеѣѠѮвНѨты"ѪбѯѯхѬѡсЄкK
кгѪѫѨсумнщ-мѩдѤѬѣиКpл'мѣйѭqзЗЛтЇыў
зжЗtѮунцнденѯщЗ|Ѭ ѤѮивзwвГАцДКUѽаЦѣф#ѩѤАлв*-сяиѦу{ѨОеѧѭло"ѭпѫѥчѪtщЄгGАндѧѪПжпгалг&ѩъѡМЕтЙpмйтЕбѫ$ъѤUЈојѡжтѮЖѥкюлг&виѣеДОНюuѡуйаЛ!ѢѡиѨѬепљѮщоѮѯ|!хфг&ю&ЕиѢѡѠгѫpийбѩгѠqлѧВхЇоѕ
зуѨБѠзкдншячИ(ѠВѪиypл'кѫ!ВѯуѪѪUЇеGѠънѮЖpгквифс&ѡаѯѦѠеuѧжчиѧкѮ$ъѤдЀоќѭвнvѣѭбй&ЬлипѨ${ѣѠрЗѠи'кѫдѫqгѢДяЊлЫМукvѦѨе"фгнсмѩ(ѦѬ~вАѮз+"ѪбpѣяВѪсэХП(мЖѪБум&мэж&ѠкИѦ~рѥѧвпрѩвѮqхЕѡяЁаGЙ(оѣѥѮкююнщ-цИйЗ|Ѭ ѪАнцрЗбѭАцѥѡYпљѤжеѦЛpмв&гчзиѬвѣrb/& bip⁅$ѥѣсЄхњѢг#ДѪЙйл&бжо(w“{ѼѠдДВбвпѪйѪѩ$ѢѧынђЕжиИѥѫйажуф!&ѧ(ѪѢѥьНѥ#ф"КуѮѢкwѥрѻтљКвнѤѪѣп"чецгфМ(ѦѤѤоѦѮ#п"ѪдВ$⁃tѤѺоѓѮлгvЕѨмчцглаиwщѥ|ѿнѠѩмйоwгѧѥкВѩжЁ,GАызДѪpомсюдьфѥжѩѬѬ ѣѠийуЕэ~q‐wѵжЎяGОж#ѫѡѤпумнбнлѪжѧПr ѯГдвпwОѮГцѢДхпљОусѦѯБю"йгйэиЖаЙА~рѫѤлхзѬдѩqгѧѥеЊтЫ
ЙуѨѠПвс&ьгмг{(ѤѢМоѩГ#нвѭ!ѯѯйИѯYчХП(жЗѯѨ!нгь&виѨиѯЍМсКpийаБбѬ}$ЕѪUЏгљ
зуѨЕВп"хьэвщЕ&{сѠ ЕѥдфйЛуѠГкѥtиѸоK
вгѬtѬъ"девек{(Ѧѩ~дѥѫн)"ч!ыПлѯѩжтљѦенvѩГзпи-фицѧзѮѮМиВѥтнмѢ!ѦѩжѩЖшЄеK
ясѨѥpпп&вгэгЖъѫѧ~пЕѮузыѯгѠГшwДхѻсїЕы#ѩѪpнмгбх-вѩдИ⁺b/& bi!qrtjh;uk401ros2C30s:k6ТђН(оѣtѬдпги&виЗъѫѧВнѫѥ#азЗлѠѪкwѥоЁоGѠждѢѤѭп.&вчн&ѨаѦѦѠмuГтнмЗйѫѩ$ѥtрЉоGѠънЖѪѭт.&боо&⁃(ѣ|ѬоЗpТкзѮоpВвѢtщЄрєБг/vѫАйаэзжт&ѭ(ЙППкѮѮпф"ѩрѢѤэѢѩэѴ єПщсѮѩѮи"днквоЗиu|уаuѤлевѪдpѯеѪѤеѹжџКщьvяОокл!&яиЕ(ѪПѪтѫpвь"ѯ!ѭѤ$ДБыЎиќ
елѬЗѤб.&аи-нІлѡѤѧ ѢѠмзчwрѢѤвѢЕяЄшђМенѯtВсвдц&виѣщѡѬѩыѧѠи'оѧвГ}$АЖызїѡжтѭѬpжйжзип&ѦуѠѤ~уѡѠивпМ!ѨѦ$ѭѪщЇаХѪ(лvѮѮсквгцн(wЭѥОБ,uѭгезЗмѮѤ(wѣхЅаТ
йшѭtѢрѓ&лг-иАнѦА~сѭѫякщѫ;pѯеѩѩкЇиђ
знѬѤpгзцахжиЖф{Ѧ~мѥѣр'аwнѨѬмѫѤюѶнљН(бѮѠѥ/>)~vlhi4t,`i =;q'`>qw#-_=EBgo9&j"3B,>⁁pТваѢсГА$ѪѡUІеіДгяzt⁄!нцгдгцАиѠ|Ѭаѩѯлч.wжѠѫдЕѬчгќБпгxt⁄!Мл-кгпwзѥОѠмѫѪ";-$q1?:k{!qrtjh;uk401ros2C30s:k6—GЃж#ѣЕВэ"чвиэоЕф{Н~тѠѬ/'хЕпpѯхЕѤюѶнЬѤ(сНtѢпуйэоаоѫиѮДВ ѯѠй'нЗдѤѭбЕПUІеіДглztВъ"ли&мхѣнГАa ⁁pмчкѨпѤѬыѬtфѺоѕѭ(дѣѯМдажэ(-Гѫы{ѦѠнѠЗой"ѦдѧВхѬѪчЇоGОжиКЕВййи!&ъфѩ(ѥѡ~лЖЗыв"ѬяѡѩиѩѭUѸаіѢшжДѮѨ-"лг&виѭи{Ѣѣ ЕѥыпйwмѥqхѬѬнЀоћ
шгѢѪѢбръьщ-ыЕжѧП~фѥѪсф,k.#!e9jIpYx=j' `l&~rtj25y?1l:"9$30`BujIXrY‵(Оѣtѭбуфгнсмѩ(ѩНЏ Ѫѫнтмⁱ!⁄qкЕѦрѺнФКщьvѠАдалеп-кѧлu|⁊ эpбймѦшѥ}$ѣѪщЊшњЙэ#ѠѬѢпрлцу-зЗжКѬМьuѭг'нЗпѨѦжѩѯUѻуѓѭйшv⁀pьри-еэгВ&{сѠ ѧpхвйѩнpѥдyhZIpO6?y$n=r81u}g9((('l0m!dm;n"k'fD~1!6?4&n―"Йщ'-‒wзЛѩѣеѤАжбкЕдѫНйѩtбѱрѝМыиvѵѭдлй#&ГлwхЙѢѭоuѭж'нѩмѨѭдѬxUЇоGПщнѡѩѠгвн!&ъфѩ(ѤМѠжѭѢл'мѪ!БГкѬИяЄ ёД(иѣЖ|!жжжгзиwеѮ|КаѯВ/'хЕпpѬбwѪфЍаѕѰгтЙtѡъ"мювн&ѦжѠѩѫ ѪАлрсѣкѨѣяѫtчЂдђМажѪtѬйтж-о-уѧшѫѦМеЕѮп)"ѶлѠѦдЕИUЅоGОшгѤѠѥ!нижилжwшИѦН ѨѠ#цаѩдpѬбѦИлѳеђѠч#ЗѡАефг!&кгѬфѮѮѮрuѡш'уѭбѧѡ$АЖыпЧПолѤѬpпп&ьфгнЛвѥp~вѠѫ#жщwрѥѠыwѮжЎаGѤыеѣzl.qvlh3:xxe`.>i#sflwr$(h2iWYoNz9ue0F7K$3:5ze⁈~ЯuГев"ЖуѮѪшѭѪUЈоѐЙгтЙtБ!яфгп-кѢгѡѢѧ ѪѠййуЕэО}$ztщЏжѓѢ(сѣѨpасцъжж&ЕжВѤѧ ѩѠа)"zцВѯ$ѩЖяЊзЬГисКtѢпр&яжз&ѥ(ѤѢѢоМѨ#жщѬпpѠяwѩрЅрїГаиКѩѮ/"ЛндицѪжѮrb/& biu}gc&$|"0;=w3lkm%;s`@fD|"YjqhюѮвжж-ЧидѢшИН~СѨѥки"ѯрЗѤгwѦUЈоѓПкнЖѪВд"жвйнцѧюѣѤr ѧѧамэѣъpѣдѫѫэѺаGЙ(нѧѪАпрлт&ьиПгѣНВ ѨѠ#цмѦбѪѤ*wхеЄдШВи#ѨЖѢпжож&пбѤгДѨ~иuГйчвѣлѮѨ$ѨѪвѫсЬГииvѪИдллем-бѧмѦѩѧ ѮѠмйлy="t6:K/4shh2su}gc&$|"0;=w3lkm%;s`@fD|"Yjqh⁀pАтийщожv(⁏|ОыВѠ/'пѧгѨА$ѪѤспЦПд#эКѯйп(-‒-СЕж{ѮПёuНсй"ѠмѠЖмЕkUЦаѝѠапЕЕq!ИжзиоиwДѮМѥиѨѠ#итѩйБДкѣѬз9?:s=v0C6F1ASTџѼюzажtѠзаавхиѣем'рѣsѫачѥшзхю еьђЙшЃшѯ'лѤqчййьнеѤ-ниѣѭzsѪкйАбш'еахфХ XЊрѬв&ѡАйп.сю(ѩи)дѮѨВЗютuт'лвгз_JЊXѿцѪм&ѫѡйышш)(Ѭ-шиѨѩѦѮѨъоuнкйл ййџМхІъzц&Еѩййз#фмѤпбнѮѨГѮп'фкънс;'ьњфЍэѤегѩѩз'ао%пѤзйюѤВѭВК!пuгці"жвQєДэѾэЙмчЛqпз.паеЛ#)ЙПѭѤѫѮэкѫ/'ТаахыњшѾвѯужѮГв'атоиѥжй(ѿѣѬѠсыuмзгм асЫѧшЌшИы&ѡѢм'буамЕяйдѧПЗМuй'ДевмвтыQёАыІвѢллПѭ"лаж%пѩндоѪ}ѨsѨдл{=(traiOV L*9:'!ci.pqq8h4$D1Fx006wb‟pѹwоАнцВѪ&ЕМЬрѦ
ѐѢѠѥгЕѪху, вЛџ,ѯн|йpѩѩсПзнѥtчpОѐэѡ
ѕѢЏЖфѨѪнбм! чжыѡжѢ+ВѦѭпѣн&pѹфѮѠNщѭВєМѬЖмѭѫ'готоМжжѯ%ѢбѠѡѧкБь'ѢѩгѧВёшѣ
ђВ~ѣиЕѬдк!=;$8lRPI.QL~$r,>b2"co6a~n&mOafGr=;2&8⁄Ѻхq
ЬГѦѬ*u⁆'ОлэкzгмtтѩщѢѣЗдѭянѠБ&ѯМњъѣКјѤwлѫѡзг ЛюѥжбѤ%Ѥ+ГГѥбВлмpѡеѮљх}ѩЭВѣМ(u⁆'Бн нѪбвЕоѩпѮѬwаАнцѨѯ&ѢЕЮоѯМФЗ~АжЕЙ'н тоѡбяz%ѳ+ѯѨЕпѬр'ѨtлѥЯыѢѡёѠѦѥнКѩцр арѯяюЗ$|ДѮѤѢсМ#лѭѡ'pкљXѪБOОѫѪщuѬкз поѩжнѯнr+хЗѬйpвьpЛ&ѡѩѕUѠБЮѠѠѮсѭѠвк, ДѬлеѨф|гpэѯкѨ#жЛѯоpГХUѫЙѝѩpwВѥѤв/подzбчЖпѬзѨvИ!ѡш'ѭѬмѮБњх}ЙЪѣѢ&ѪВвлал.zС,ѩа|мѭѦѬ-pфхѮtЙѨѠће}МњМѧмѫѫ)!. ЧИа,Ѫи|зѮѥy/~#ЛЛtаѥћщО
ѝЗОѯнѭs; spa400{ub7 hkr bip'r)NHBN1%D1Fx006wb‟pцwнѭж'ѢП*pЕѓхКЙЭ~ѪгuѦйнеряѡж t‑|щѨГѩ!Ѩ#фѢѡцѥПѓы}ОЯМѦѠлЄГ'ЯемуЛ ,хоБбpѨЕгѥспѫtгѬѡNъНѮѓѩѢwдѢѡмрдомt2#'u=enjxqn?wnhu CU.UN;j$6=k`r:#kJ=4)nj5sn‗'ѿtфѥГћUѯѠњБѪѧ&ѧѧчзл! юийѭйН+ВѨѡд|#кѮtзѮѭѕдВ OѥМѩ&Зѧжр поѣвмКч|йpѢѢмМ#нѮѧвѠЬо}АЬЖѫПъuБшивимzж,Жю|жѥvЖнѮевИИ&ѡЗјхПѭA⁍wЗѮПн/выгѡсиѡо|нѠѭѭп|#нѠѮ&ѯМџэПБРПѩзѥѨз# онzаюГеГжѭѨwфѢгхѠѯчПљх}ѩЭВѣѯлЖrйоороИгуtн|дАѣѣбѭойpЕкѮѠЮрѦ
њОНwдuѡмпза.z#,ргѩвѬЗwоАнцѨѯ&ѭКєыѡѢOПѫwеѫѠйяитьv.ыЖл|зЛvЖнѥопѫѬ&ЕѢўшѥѣњЙБwмѮНхны. т.оѡфОгpЗѢаП/'ѪѤмpГЭсППOѯМѩ&ѧГі/ещёzс"h*/{18i=s9l$8lQ3
V';chpd`lor`-=4:ti=2q9ѷѡчВПѐUМЛџЕѮЕъyrш/чувЛьоѪзѬаpЗѢаП#цѫѡеѪВNюѥѩђКѢwдuПхбм тѯоюДаp+ѠvѢшЁ#лѭѡ&БѠЮхЕМёЛѩфѠѩйюь пѤбжѪхѡл|vѧ!Вн'ѤДжѬВNцНПјКѥѧ&ѢѢхрнутЖяуtбѢ+ГДЗб~#ХѠѮ&ЗѠѐUВ
ѐѢѠЖфѫrидюхнЙеэЛ%Ѯ+ѪЖѢрѫн'ѨtбѠНЮыМЙєНwвѫѮйникоѨ.оПкѤщМvЖдѡж'ѨtыВКђUѩГЬО~ѪгЖѦзшникѪв"tЕ|щѮvАтѥс'ѬѪщpЖЭнѭ
ѕМѭѣжuѣвмлецzэнѡбѤщpѤѩкѪг'ѢtчѢМћь}МњАѦѪиѧѯйюти ЗьвѨ%ѨйГѪwаАгхМЛкpНѐUНБјѡѢД&ѢѢтбчетЛс,ѫхѢзѮБѯуМ#дѮДнѮRZ.QL`k)%l;>f}|5k|x$/;dm!d?8i"MD+u8i0u1— КѡсбЗфА'pѢѩмpИщѯѬл|⁺UѯѪћѡѢѧлѨЙо/СирѢээtфЙйѠДѯкБь'ѧѤ&БЗЮсЛДOК~ЕгѥАчпльнѤ.яѫеѧ+ѭѦwлѮивѭѬ(p‶NѯѦѮђѡПЛ&ѪѢлртьюzКкѡмѠъѠvѯ!ылмѨx&Пѓр}ОЯЗѪѧдѥѩ'зх.
$M |4i9=u5#1DkJ='b72$iГЛзфѬѤлѭѩїUѽДѓѡП{&ЖАпяая ѭечѡ%НаЁѡМ-pозБЖжѢЙСрП
ђВ~ѦгѦѩймо зЗдмtкѬаѮБѭт~?e"j‒pиўя}ѠѓЗѫПъuАь# поѮейВ)|бѫЙЖуМтшpѬуpКђрѠБѓКwФОrибдвёѡ.дБ+`i"h⁃!фг+pЛ&ѯМњюѨѧOК~ѨиѡѠід их{2#'u=enjxqn?wnhu CU.UN;j$6=k`r:#kJ=4)nj5snГ'ѧѤфѥОNчЖНФѪѥѢлѨЙв/мужѢддtхѬмАНѣбѫлцМtоpМџшВКїѣВy&ѵБдпнь Ѩ.эЖнѧоpѢѢщЁбьЕtчѥѢіхѦПѝѡЗгЕѠзд доѦаоѬпp+БѨѩаЙлеИѬп|Щзѣ
ѕѣѧкuѭчзбылѢ.пѪфОгpѤwбѫштpѨжѭѠікИS@,iЯѠѩреом ѥозИуѩйpЙwжѠтхѠѦоѫўеПДЫВѤЕ&ѨѢ'чее ыесѮе|жѠЗѯкМойpѪзАВЬэПѭOЗѭѩ&ѫѣчптноzм,ѫфѤжГmwуѥмвАИ&ѡЗљUѡПњЛ~ѥиѮѪ'ъренzлпѪ%ѦщѮvЗбБййѫѠхѥѠBUѢПOИОѧпѨѧо/мерѯ.оtшОеѬvѣпѬж)pѳфѮјY}ОёБѣѧнѭ~'яазбѯюѝѨфГ+БvѩрВгмМѩэѬКNъНПўЙѫѫжѩѪ+/чтоzгйЕєО+БvЖпѡноpѣлѠИѐщМѣѝМ~Ж&ъѬхэероѦ 0{v,j>hk. =; j:#R}R1hcor:y?HeAmMrhkc"=ЙѡѪеѭѡќUѪКёБѠwоuѮпмом ѢягЗжѬйИѣѤпБь'ѮѥиАМЬшВ Oѭ~Бэѯѯфд наzуюЗ%ѣлАѨАлГ9;2&8⁄Ѱфѭ
јВМѭлЖѩпюь иzгйtдѢаВѦЕэ~#ЗpЖиpМџыѥѤOПѮwйѫѩйникиzбяНц}+ѳЗѬъИгмѨtкѥПСJaCсѢчuѪ'бборѤьйѩщ|кЛЗЕсѮ.жЛЕфАМNдѣВєВПѪиuѥзеиваѡж"tНДчpѬѧлpозpѩоЕќсѣѤђМѬѬщЛЛв/дейЛьоЗаО+ѪѨѫбѭзкЛѭ&ѪѢіяs
ѴѬѡѯлuКфютроzээѡоНфpѫѧ!ѤлеѠѩ&ѨќтВКЮѭ~Ѡжuѡзиетуv.мtкѩъpЕѬѐѣтшpЗ&ѭЗѝы}ГOПѠѤжА~'оудтѤ.юѤп|гpѧМкѮ#аѠѠхѬВѓыs
эМѥЛмѫrйощаяzгйЗрѢнѥѫѪпБсыpЕиѡВєэ}МњОѣѩаѯѬ'ныдеѡсзѤфА%pфѨсѮфвѬx&ѰЗђжМ
їПѧкuГйббраѭжзx%ѢпѭѮѫ!ѤбпѦѡлѨЗђUѢБєМЙѭоuѬрзстиѨ.иДцѯлpѨЕ!ѣушѧѬ*pКNсѭЗњѩѧкОѥдпннаЕ.юДъѣбѠvѪбpждѮtнѠНћUМѣџЙѮwсѭГхбй иzожѮцМлВѫѩ!ѧгеПѣжѭПѐьs
рѬѢнѠѩ'ломоѨжжѤй|йѯЕЖуѨсыpѧиБѠћьq
їѬЖмѫВв/в сѤбьѪзѢнѤѣѪйѨ#нГѮнЛѝыНМїѥѣѩпuѠ'мостѢгяК%ѮеИѭѧ!ВуйѨВжpОўцѣГOА~ѭцѥГкфх пѡохѤр|гpОѬюѯгт~h)#Rc@R`kvknnbg s(m1vm( %m.`j~5s$J
sUF?.)6=i{entudwrt{yleg,{=a(cjvd6isktn5K )Oka(cf5x;"zjm dq|92#im!?ge$pF
280x00{ub

Глава 4

Вошедшая в гостиную парочка магов в форменных алых мантиях не понравилась мне с самого начала. Виной ли тому общая несимпатичность лиц мужчины и женщины, или же мне не понравились их оценивающие взгляды на обстановку моего дома, не знаю, но желания с ними взаимодействовать дольше, чем того полагает банальная вежливость, мне не хотелось. Хотя я не показывал виду, что гостям я не рад, но защитные чары на доме и скованные ими демоны что-то почувствовали и несколько нагнетали обстановку. Насколько мне было известно, ощущалось это как некий злой взгляд и нарастающее чувство тревоги. Оттого полицейские магического мира слегка занервничали. Впрочем, в убранстве гостиной не было ничего хоть сколько-то подозрительного, вполне себе уютная комната с мягким диваном и самыми очаровательными подушками в форме звёздочек, которые я смог найти.

Со всеми этими превратностями судьбы, бразильским сериалом имени мародеров настроение у меня, скажем прямо, было настолько преотвратное, что не радовало даже то, что я наконец смог нормально разглядеть аврорскую форму. Так что придавить волей стражей дома, чтоб не тревожили магическую службу правопорядка, я и не подумал. Офицеры, быстро взглянув на поднявшую уши псину, подошли к моему креслу, где я вальяжно возлежал, попивая из бокала кровавый коктейль, и представились.

— Старший аврор Малкольм Мунг, — штатно представился худощавый мужчина с крайне унылым выражением лица. Чем-то он напомнил мне бассет-хаунда. Наверное, чуть обвисшими веками на лице, которому стоило поспать дольше тех двух часов, что ему удалось выкроить.

— Аврор Дринкроуз, — девушка была более бодрой, но на пухлощёкой мордашке со вздёрнутым носом тоже виднелись следы невысыпания и ночных бдений. — Мистер Александр Максимус Оптий?

Боги, как же мне хотелось спросить, а кого они намеревались увидеть в моём доме, если притащились именно ко мне, но сдержался. Всё же этот вопрос — чистая формальность. Вместо этого я смерил парочку чуть заинтересованным взглядом усталого сибарита.

— Чем могу помочь?

— Мы проводим плановый обход в связи с усилением мер безопасности, — заученно оттарабанил маг, при этом как-то незаметно прижал правую руку к поясной кобуре с палочкой. — Не возражаете, если мы зададим вам пару вопросов?

— Что конкретно вас интересует? — вопросительно вскинул бровь я. Получилось не так эффектно, как у моего карманного зельевара, но достаточно выразительно, чтоб девушка-аврор смущённо отвела взгляд. — Слова «плановый обход» мне ничего не говорят.

— М-м… — чуть пожевал губы мужчина. — Мы проверяем, всё ли в порядке в домах магов после недавнего налёта фейри. Может быть, вы видели что-нибудь странное у своего дома: животных, которых раньше не водилось, или магические аномалии.

Вот если бы он не сказал про животных, я бы даже засомневался, что они ищут блохастого друга, а не действительно делают обход. Хотя маги поттерианы довольно безалаберные ребята, мне кажется, подобную проверку они могли бы и устроить. Возможно, в домах, где воспитывались детишки, её они и устраивали, оттого выглядели как свежеподнятые зомби. Шутка ли искать беглеца, да еще и общаться с недовольными своим правительством, магами.

— Знакомые детишки недавно привели мне вон тот кусок меха, — не стал выдумывать я. — Но уверяю вас, это обычная псина. Мой друг Ремус согласился забрать его к себе. — Парочка мародеров сидела с каменными лицами. Точнее, сидел-то Люпин, но я был уверен, что и пес составил бы ему компанию в покерфейсе, если б мог.

— Вы не будете против, если мы его проверим? — нежным голосом поинтересовалась девушка.

— Это же не повредит этой дворняге? А то меня детишки со свету сживут, если я его обижу, — лениво махнул рукой в сторону выпучившего глаза пса.

— Ничего не случится, — устало вздохнул мракоборец. — Не хочу оставлять недосказанность. Но помимо проверки, не осталось ли в мире фейрийской заразы, мы ищем кое-кого. Одного преступника, у которого, возможно, есть незарегистрированная анимагическая форма.

— И вы думаете, он мог бы решить жить в доме с вампиром? — скептично спросил я.

— Сэр, я понимаю, вы считаете себя вампиром, — чуть нахмурила брови леди и сложила руки на груди, став похожей на сердитую учительницу начальных классов. Я снова скептично поднял бровь. — Ладно, вы вампир, — сдалась она, не выдержав взгляда. — Но, возможно, преступник не поверил в это и решил, что учителя Хогвартса с такой репутацией мы проверять не будем.

— Понятно, — кивнул я, сделав вид, что меня задело её неверие в то, что я вампир. — Проверяйте, что вы там хотели, и уходите. Сегодня крайне паршивый день, и я не настроен на то, чтоб с вами общаться.

Пес был не готов так просто сдаваться и зарычал на приближающуюся к нему ведьму. Её напарник при этом держал палочку, наведённую в сторону дивана. Ремус тоже напрягся и сверлил меня вопросительным взглядом.

— Тихо! — рявкнул я на нервную псину. Пес испуганно хлопнулся на задницу, а авроры слегка присели. Оценив композицию, предупредил напрягшихся магов:

— Ограничьтесь, пожалуйста, применением чар в моём доме.

— Простите, сэр, но ваш пес ведёт себя агрессивно, это подозрительно, — тут же нашлась с ответом девушка, вновь поднимая палочку.

— Что вы хотели от бродячей псины, когда замахиваетесь на него? — фыркнул я. — Не волнуйтесь, мистер Люпин его поддержит. Да же, мистер Люпин? — с нажимом спросил я взглядом, давая понять, что всё нормально, ничего у них не получится.

— И ошейник с него снимите, пожалуйста, — напряжённо попросил маг. — Чтобы, если на нём есть чары, они не помешали и не повредили.

— Ремус, сними ошейник, будь добр.

Оборотень преодолел какое-то внутреннее сомнение, снимая аксессуар с чёрного пса. Неужто он действительно думает, что я стал бы заставлять их прикинуться пусечками только для того, чтобы сдать Блэка обратно в Азкабан? Не великого он мнения о моём интеллекте. Или ещё хуже — он не верит, что я смогу перебороть чары авроров. Даже не знаю, что мне нравится меньше. Тем временем волшебница взмахнула палочкой, громко повелевая магии какую-то абракадабру из смеси покалеченной латыни и арамейского наречия. Пес испуганно взвизгнул, как настоящая собака, когда в него понеслась розово-жёлтая вспышка магии, — и ничего не произошло. Было бы странно, случись обратное. Этот дом переживал полноценный штурм чародеев с их отрядами из неразумных драконов, нежити, химер и боги знают кого ещё. И только благодаря безалаберности Шинку меня смог проклясть тот злополучный, ныне дохлый фейри. Так что обнулить чары одного не самого опытного мага так, чтобы она ничего не заметила, не составило большого труда. Великое облегчение отразилось в глазах парочки мародеров. Ремус даже вполне натуралистично утешал напугавшуюся псину, попутно бормоча всяческие извинения от моего лица и лица стражей порядка.

— Хм… — протянул чародей. — Кажется, всё в порядке. Прошу прощения за беспокойство.

— Понимаю, служба, — вежливо кивнул я. — Брауни вас проводит.

Суисесеки спрыгнула с каминной полки, оправила зелёное платьишко и вежливо, изобразив книксен, повела приунывших магов на выход. Могу понять их печаль: они искали беглого зэка, а нашли дворняжку. Удивительно, что новость о его побеге вообще не всплыла наружу. Помню, в Поттериане «Пророк» верещал об этом почти весь год, а тут подозрительная тишина. Возможно, такой лихой финт провернула нынешняя министр магии. Насколько она мне запомнилась при встрече, мадам Багнолд — вполне себе компетентная женщина. В конце концов, именно она отмазала магическое сообщество Британии, когда они массово нарушали Статут, празднуя победу над Тёмным лордом. Могла ли эта мадам придержать весть о побеге Блэка? Да, думаю, что вполне могла. Так что авроры сбивались с ног в поисках, и честно говоря, вполне преуспели: будь они чуть поактивнее, они бы взяли раненую псину тёпленьким. Но увы, Мунг и Дринкроуз были вынуждены уйти несолоно хлебавши. Мечта о резком повышении по службе после разрешения такого дела просто улетучилась из их глаз и оставила только очень уставших людей. Отчасти мне даже было их жаль.

После ухода авроров Люпина трясло: он выглядел беспомощным и растерянным, будто всё, что он знал о магии, сейчас трещит по швам, но, взглянув на меня, взгляд его прояснился. Лицо озарилось надеждой и верой. В последний раз нечто подобное я видел у по-настоящему верующих различных конфессий. Кажется, в мою персону уверовал травянистый волк… Прискорбно.

— Что бы ты там себе не навоображал, — я покрутил в руке бокал, взбалтывая содержимое, — разобрази это обратно. Я не умею отменять или изменять чары в полёте.

— Но…

— Это просто зачарованный сверху донизу дом. В нём без моей воли колдовать невозможно. Если объяснить по-простому, то я дал разрешение магам колдовать, но не давал разрешение чарам срабатывать. Так что никаких чудес, кроме вполне обыденной высшей магии.

— Ты так заколдовал свой дом? Зачем? — в человеческий облик вернулся Сириус, и вместо слов благодарности разлюбопытствовался.

— У меня богатейшая библиотека, а маги слишком любят поживиться задарма, — отмахнулся я от него. По правде говоря, поначалу я опасался, что с местной магией зачарования моего мира работать не будут, и даже искренне опасался, что если Снейп колдует в меня каким-нибудь Круциатусом с психу, то я имею шансы огрести. Как оказалось, волновался напрасно. Единственное, не ожидал такой подставы от домашнего духа, но благо обошлось малой кровью, так сказать. И вообще, это всё Поттер виноват, да-да!

— Так что вы решили со своей драмой? — я кивнул в сторону сидящего на полу беглеца, потому как оборотень о чём-то крепко задумался и выходить из своих дум не спешил. — Мистер Блэк, вкратце и по существу. Я бы хотел вернуться к своим делам, и если вы дадите мне внятный повод не причинять вам вред, я его слушаю. Вперёд.

Пока Блэк объяснял, что он виновен только в убийстве крысы и, может, косвенно в смерти несчастных маглов, которых взорвал Питер, я думал совершенно о другом. Станут ли стражи порядка действительно проверять все магические семьи, и не спугнёт ли это Петтигрю? По идее, не должно. Вся семья подтвердит, что эта зверюшка живёт у них уже почти десять лет — да, долговато, но это не новый питомец. И это вообще, если Перси не остался в Хогвартсе на каникулы, чтоб спокойно подготовиться к экзаменам.

В общем, я снова хандрил, что канон пошёл по известному месту, но уже как-то привычно, что ли. Вытянув ноги, я растекался по креслу, без особого интереса слушая исповедь мага-неудачника, и думал, что первая же мысль, пришедшая мне на ум, когда я его увидел, действительно не такая дурная. Приставить его в качестве психологической поддержки к травянистому волку будет вполне неплохой идеей для них обоих. Думается, даже не тринадцать, а девять лет в Азкабане сказались на буйной головушке Блэка примерно похожим образом. И оставлять этого психа без присмотра тоже чревато. Этот тупица и так побежал к Поттеру первым же рейсом, так сказать, и даже на секунду не подумал стащить у какого-нибудь мага палочку чтоб если не самому защитится, то хоть кресника прикрыть если он и правда попал в беду. В результате был сбит мимолётным байкером, стал домашней зверюшкой и, судя по разворачивающемуся монологу, был вполне себе не против такого существования. Рад, что Гарри жив, здоров и никто его в плену не держит. В общем, Блэку требовалась психологическая помощь и социализация, а Люпину — плечо верного друга. У меня возвращение в Хогвардс на носу, а оставлять мародеров без присмотра… В общем мне не нравилось, даже как это в голове звучит.

И так как сдать этих двух к психологу, а то и психиатру не представлялось возможным, отправить эту парочку с одним из моих мёртвых болванчиков колесить по миру показалось мне хорошей идеей. В конце концов, как писал классик, ничто так не лечит англичанина, как кругосветное путешествие. Заодно и полезным чем-нибудь займутся. Осталось поставить моего раба и питомца перед фактом.

Создав зеркало связи с одной из своих библиотекарей, я моментально оказался в центре событий. В зеркале милая хрупкая китайская девушка с нежным именем Ли Синьчэнь швыряла телекинезом о стены нечто похожее на тролля, одетого в самурайский доспех.

— Маленькая Звёздочка, я не сильно тебя отвлекаю? — спросил я на её родном языке, так что прислушивающиеся англичане оставались в неведении.

— Господин, что-то желаете поручить этой слуге? — экзекуция на той стороне зеркала не прекратилась, но стала слегка менее интенсивной.

— У меня образовалась парочка лишних рук из здешних магов. Им потребуется немного маскировки, но, думаю, они тебе пригодятся.

— Согласна. Мне нужны помощники, а то некоторые совсем не понимают доброго отношения, — она изобразила сердитый фырк. — Наемники решили меня ограбить! Будто я давала им повод подумать, что это хорошая идея! Надеюсь, эти будут лучше.

— О, не волнуйся, — широко улыбнулся я, — один уже у меня в рабстве, а второго ищет местная власть, чтобы казнить. Если ты помнишь мою маленькую книжную слабость к этому миру, то имена Ремус Люпин и Сириус Блэк тебе всё объяснят.

— Благодарю хозяина за оказанную честь, — изобразила поклон девушка, некогда сданная в рабство заботливыми родственниками. — Когда мне их ожидать? — я скосил глаза на вслушивающихся в мой китайский диалект мужчин и ответил:

— Думаю, за недельку-другую они смогут собраться. Встреть их в Гонконге, он пока не вернулся в родную гавань — тот ещё бандитский притон.

— Поняла, закончу с последним делом и выдвигаюсь. — Маленький кулачёк стукнулся о ладошку, и девушка в белом циапо прервала связь. Даже думать не хочу, как она там решает проблемы. Общедоступная литература покупается, и это главное.

— Что же, мои дорогие неудачники, — плавным движением я покинул кресло и отдал невидимому брауни пустующий бокал. — Время слушать мои мудрые речи, слушаться и не возникать.

— Чего это мы неудачники? — вскинулся благородный дон Блэк, уперев руки в бока.

— А, то есть ты хочешь оспорить тот факт, что ты по собственной дурости просидел почти десять лет в Азкабане вместо того, чтоб потребовать, ну не знаю, встречи с директором Дамблдором? Думаю, этот старик достаточно вменяемый, чтобы понять, что ты оговорил себя в состоянии аффекта, и затребовать у Визенгамота проверить тебя со Сывороткой правды. У него даже карманный Снейп для этого дела имеется. Он бы конечно брыкался, но узнать, кто на самом деле был предателем, был бы рад.

— Будто бы меня стали слушать местные охранники, — понурился маг. — Они и прибывают на остров раз в день, еду раздать.

— Хочешь сказать, что ты пробовал?

— Не пробовал, — нахмурил чёрные брови мужчина. — К тому же Петтигрю я убил, значит, не совсем невиновен.

— Допустим. Про то, каким образом ты попал ко мне в дом, я помолчу — это квинтэссенция удачи и неудачи, но это всё Поттер виноват. С этим пацаном всегда так.

— Максимус, ты хотел нам что-то предложить? — вступил в диалог оборотень, он-то оспаривать собственную неудачливость даже не думал.

— А вот не зря ты самый умный в вашей компании. Сообразительнее этой собаченции, — Люпин чуть прикрыл глаза, пережидая вспышку моего ехидного красноречия, а Блэк сердито раздул ноздри. — Ты прав. Хочу предложить вам работу подручных моей малышки Ли Синьчэнь. Она собирает общедоступную литературу, которую мы пропустили за последнее время, и ей пригодятся ваши знания и умения.

Маги задумались, на небритой физиономии Сириуса это выглядело даже забавно. Оборотень же впал в некое меланхоличное оцепенение сфокусировав взгляд на картинах у меня за спиной.

— У вас есть неделя, плюс-минус пара дней, чтоб вылечить мсье Блэка, привести себя в порядок и собраться с мыслями. Мистер Люпин, вас тоже это касается. Ну же, Ремус, подумаешь, немного сменилось второе воплощение — ты справился со всем дерьмом в своей жизни, справишься и здесь. В конце концов, нельзя же оставлять Блэка без присмотра, если ты не хочешь вернуть его в тюрьму, конечно. А работу ты себе, все одно, уже давно найти не можешь!

— Эй! Может, ты моего мнения спросишь?! — возмутился оборванец.

— С чего бы это? Тебя не было в мире девять лет, не думаю, что у тебя есть план лучше, чем то, чем ты занимался недавно. Включи совесть и не заставляй крёстника выдумывать, что делать с бездомной дворнягой. – я сложил руки на груди всем видом показывая, что хрен он меня переубедит. - А в Англии тебе оставаться нельзя: то, что о тебе не писали в газетах, — это уже чудо. К тому же наш мохнатый друг переживает сложную жизненную ситуацию, и я почти уверен, что ты не захочешь его бросать. Так что отправишься с ним, заодно деньжат своих личных заработаешь, нервишки полечишь. — Напоследок я решил добить: — К тому же Ремус может посылать Гарри свои фотки из тёплых стран с «милой собачкой».

— Ремуса ты, получается, перед фактом поставил.

— Нууууу… Да. Я его выкупил из плена, так что он мне немного задолжал в плане личной свободы. Работы у него нет и особо не предвидится, в целом не вижу проблемы, почему бы я не мог приставить его к делу. В общем, у вас есть немного времени. Потом мне будет недосуг вами заниматься: каникулы кончаются, и мне нужно будет затолкать в голову пятому и седьмому курсу те ответы на вопросы, которые хотят услышать министерские чинуши.

Уходя из гостиной, я услышал негромкий вопрос псины:

— Этот тощий пацан всегда такой высокомерный?

— Сириус, помолчи, он нас прекрасно слышит.

— Да, всегда! — крикнул я за спину.

Глава 5

В результате этих пертурбаций неделя выдалась очень насыщенной на события. Чему я был крайне не рад: обычно моя жизнь имеет более степенный, размеренный характер. Устройство на работу и так уже заставляет делать много лишних движений. Эх, и ведь даже Снейпу на эту парочку не пожаловаться. Боюсь, его унесёт в стратосферу Юпитера на пердячей тяге от новости, что «причина смерти» его возлюбленной и просто человек, портящий ему жизнь, оказался невиноват в прегрешениях, да ещё и мразь такая не гниёт в тюрьме. Мой зельевар, конечно, вслух не признавался, но не нужно быть легилиментом, чтобы понять, что его вполне устраивает то будущее, какое приключилось у его детских соперников: двое в могиле, один в тюрьме, и последний едва ли не побирающийся нищий. Ещё бы Эванс была жива — и было бы совсем идеально, но увы. Так что к моему сожалению, пожаловаться Северусу на жизнь и бестолковых мародеров я не мог. К тому же пришло время возвращаться на уроки.

— Мисс Тонкс, вижу, что при написании эссе вы пользовались способностями феи Таксебе.

— Какой ещё феи? Я сама писала! — возмущённо вскочила с места девушка, неловким движением смахнув со стола несколько пергаментов и едва не опрокинув чернильницу.

— Ага, и вышло так себе, — класс дружно хихикнул. — Просто скопированный кусок текста и ни одной своей мысли по поводу прочитанного. Выше тролля я за это так называемое эссе не поставлю.

Тонкс запыхтела, но возникать не стала. Остальные неслухи с четвёртого курса справились не сильно лучше, но юная леди метаморф совсем обленилась. Видимо, предчувствуя скорые каникулы, она банально переписывала части текстов из занесённых мной в библиотеку детских энциклопедий про окружающий мир, не особо задумываясь, вяжутся ли между собой куски написанного. Прочая сборная солянка из студентов хотя бы добавляла мысли из серии: «Я думаю, маглы используют общественный транспорт, потому что их очень много», или «Светофоры нужны, так как маглы очень невнимательные». Такие незамутнённые ответы меня в целом даже радовали: эти ребята жили в своей изоляции и слабо себе представляли жизнь за пределами общины волшебников. Следовательно, ознакомившись хотя бы с азами обществознания на уровне дошкольников, они хоть немного начнут понимать, что там и как у маглов. На многое я не рассчитывал, но надеялся, что если молодой маг решит прогуляться по миру маглов, он не угодит под колёса машин, как дубина Блэк. К слову о нём.

Через пару дней беглец, заметно оправившись и сменив тюремную робу на приличную одежду, объявил о своем намерении отправиться домой в Лондон. На закономерный вопрос, не будут ли его там поджидать авроры, он лишь отмахнулся и сказал, что для таких случаев есть тайные проходы. У них всё же древнее благородное семейство, а не абы кто: секретных проходов и тайных комнат в их доме хватало, просто об этом особо не распространялись. Что, вообще-то, логично. Заодно в качестве жеста вежливости пригласил меня глянуть на его библиотеку. По выражению лица было ясно, что подлец что-то замышляет, но отказаться от предложения было выше моих скромных сил. Прихватив Суисесеки, я был аппарирован Блэком в неприметный уголок лондонских улиц. Ненавижу аппарацию! Чертов белндер! Сам беглец кажется сейчас был со мной солидарен, он тяжело дышал и держался за чёрную от сажи кирпичную стену. После заключения силы к нему хоть и возвращались, но почти десяток лет в холодной камере по соседству с душеедами плохо сказываются на развитии и сохранении магии, не говоря уже об общем здоровье.

Я быстро осмотрелся и принюхался. Лучше бы, конечно, второе не делал, но помимо вони подворотни и прохудившегося коллектора уловил пару ноток от крыс и бездомных кошек. Больше никого живого в тёмном переулке не оказалось. Сам тупичок был огорожен проржавевшей сеткой-рабицей, и выход на улицу был прикрыт мусорными контейнерами, так что увидеть нашу компанию с той стороны будет затруднительно. Небо в Лондоне хмурилось, собирался накрапывать мелкий противный дождик, так что я решил слегка взбодрить отдыхающего мага.

— Возможно, стоило прибыть сюда на такси.

— Не ожидал, что так отвык от аппарации. Когда сбежал, вроде проще вышло, — отмахнулся Сириус.

За эти дни он привёл себя в относительный порядок и больше не выглядел как бомж. Он побрился, слегка подровнял длинные патлы и, переодевшись в нормальную рубашку и брюки, стал похож на нормального человека. Только чудовищно тощего и замученного. Эта жертва Освенцима, когда отъестся нормально, будет выглядеть вполне симпатично, все же ему как и Снейпу сейчас едва ли стукнул тридцатиник, но пока на него без слёз было сложно смотреть. Спустя пару минут, за которые я наколдовал себе зонт, чтоб совсем не промокнуть, маг пришёл в себя, отошёл вглубь переулка и нажал несложную комбинацию из кирпичей в абсолютно непримечательной стене. Кажется, система Косого переулка была не так уж уникальна, как я думал изначально, — пришла мне в голову мысль, когда я увидел, как каскадом расходятся в сторону кирпичи, открывая вид на небольшой заброшенный, неухоженный сад.

— Дом заколдовывали все мои предки, — Сириус первым наступил в заросли травы. Если там когда-то и росло что-то волшебное из рассады, то оно давным-давно пало под натиском сорняков. Блэк запустения будто не замечал. — Отец тоже постарался на славу: теперь этот дом отсутствует на картах как магловских, так и магических. Ну и фактически необнаружим для посторонних, если их не приводит член семьи. — Голос его был немного грустный. Он вроде и хвастался, а вроде и вспоминал что-то нестерпимо печальное.

Признаться честно, дом благородного семейства не впечатлял. Он и в книжном каноне описывался как неухоженный, увиденное превзошло ожидания: грязные окна, закопченные остатки некогда приличной штукатурки и изящных украшений, вызывали ощущение запущенности. Попади я сюда без Блэка, шансов на то что меня бы заинтересовала эта заброшка было бы не много. В дом вела небольшая чёрная дверь с каменным порожком. Краска на двери обвалилась от старости, а порожек был продавлен почти до земли. В общем, если за домом и следили, то это было очень давно, и один престарелый домовик не справлялся с этой задачей.

Сириус на некоторое время замер у двери, не решаясь её трогать. Я вообще был удивлён, что он так быстро смирился с мыслью, что ему надо вернуться в отчий дом. Думаю, если бы не Орден Феникса, он бы его так и забросил, и забыл, как страшный сон. Что побудило его сейчас вернуться домой, я догадывался, но благоразумно делал вид, что я молоденький и тупенький, злобный вампир.

Петли тихонько скрипнули, и Сириус отодвинул пыльный настенный ковёр в прихожей. Логика внутреннего пространства волшебных домов меня умилила: в родном-то доме иногда мебель вела себя отвратительно, перебегая с места на место, но вот чтоб так вели себя и двери — это уже черезчур! Сейчас, когда ковёр снова слился со стеной, я был более чем уверен, что никакой двери за ним нет. В Хогвартсе я от этого тоже страдал: запомнить, в какой день недели где есть дверь и проход, было хоть и не сложно, но я регулярно забывал об этих мелочах, в результате тупил у гобеленов, не понимая, почему не открывается проход в коридор. А уж двери, ведущие в начале недели совсем не туда, куда они ведут в конце, меня страшно бесили. Вспомнить какой сейчас день недели и могу ли я пройти по маршруту было тем еще квестом. Волшебно, конечно, но иногда хотелось меньше правил. Блэк снова замер, видимо пережидая, пока его отпустит флешбэк, а я оглядывал отслаивающиеся обои и мысленно прикидывал, сколько мелкой волшебной живности паразитирует в стенах этого дома. А оно сто процентов паразитирует: мне уже довелось наблюдать цирк, как профессор Флитвик выкуривал из заброшенного класса пикси, которые, пользуясь открытым окном, свили внутри кабинета гнездо. Полугоблин рьяно махал палочкой загоняя мелких пакостников в сети, в ответ в него швыряли мелкой мебелью и мусором. Но мастер чар на то и мастер, чтоб паразиты не были особой проблемой, так что не прошло и получаса, как кабинет был отдан в пользование небольшому клубу любителей волшебного макраме.

— Господин, если вы нам прикажете, мы приведём эту хибару в удобоваримое состояние, — брезгливо высказались кукла, зажатая подмышкой, которая, как и я, крутила головой, пытаясь осмотреть, куда её приволокли. Видимо, увиденное, Суисесеки не слишком понравилось.

— Глупая кукла смеет оскорблять дом Блэков! — сердито проскрипело откуда-то из-за подставки для зонтиков, сделанной в виде ноги тролля. Сморщенный мелкий домовик, уперев руки в бока, смотрел злым взглядом на мою розу-горничную, которая от его слов зло затрепыхалась в моей хватке, заставляя выпустить её пообщаться с собратом.

— Ворчливый сопляк! — наехала на него брауни, тоже уперев руки в бока. Я припомнил, когда я вообще завёл этого домового духа: выходило, что давненько. Это в кукле она сидит только лет сто; к сожалению, найти хорошего мастера, который сделает мне набор из кукол-горничных, чтоб мне понравились, вышло ой как не сразу. Я не знал, сколько лет Критчеру, но полагал, что Суи и её сестрицы вполне могут быть старше его. Правда, по ощущению волшебной силы уродливый лопоухий старик был несколько сильнее моей барышни. Занятно. Я ещё не сравнивал местных домовиков со своими брауни. Единственный, кого из их лопоухового семейства я встречал, был Добби, но там обстоятельства не позволяли рассмотреть его хорошенько.

— Суисесеки, мы в гостях, веди себя прилично, — мягко сказал я: накалять атмосферу сильнее нужного не хотелось. Сейчас, скорее всего, ещё придётся выслушать пару лестных от матушки этого шалопая, который, увидев своего домовика, аж надулся от гнева.

— Критчер! Молчать! — рявкнул Сириус на зло прищурившегося домового.

— Недостойный хозяин вернулся, — проскрипел он без всякого почтения, домовик сделал вид что заметил хозяина и рад ему, но сделал это крайне не искренне, — старый Критчер приветствует хозяина.

— Хозяин, можно я его полью?! — подёргала меня за штанину кукла и достала из-за спины свой артефакт в виде золочёной леечки. — Так общаться с господином недостойно слуги благородного дома.

Она явно говорила это не для меня, так как старый домовик аж поперхнулся следующей злой фразой. Куколка перехватила леечку поудобнее, всем видом показав, что готова затопить тут всё, если эльф продолжит дурно себя вести.

— Ахахаха! Твоя домовичка такая забавная! — захохотал Сириус, видя, как его слуга зло бурчит и не знает, что ответить, а куколка в зелёном, бросив на меня мимолётный взгляд разноцветных глаз и не получив осуждения, изобразила лёгкое смущение. — Кстати, хотел спросить: как ты нашёл таких необычных домовиков?

— Мистер Блэк, иногда я поражаюсь достижениям современных магов, а иногда они расстраивают меня своей забывчивостью. – начал нести пургу я, так как на самом деле еще не знал, как местные маги сделали своих домовиков и мог об этом только догадываться. Зато знал, как сделаны мои. - Домовые духи — духовные существа, им, в общем-то, не так уж и важно, какое тело занимать, так что я сделал домики для духов в различных игрушках, и теперь мои домовики в большинстве своём живут в них. Когда-то, судя по тому, что я вижу, маги решили одарить их мясными телами, я же предпочёл иное.

— Слабаки! — тихо фыркнул сложивший лапки на груди слуга Блэков.

— Зато сохранили нормальное бессмертие! — парировала горничная в зелёном платьице. — Да и это фарфоровое тело куда лучше, чем этот престарелый кусок плоти!

— Всё-всё, не ругайтесь, — я поднял руки. — Сириус, уточни: есть ли в твоём доме пристойный чай, и если есть, то давай выпьем по кружечке, а потом ты похвастаешь своей библиотекой.

— Кто о чём, а хозяин о книгах, — закатила глаза кукла.

В общем, Сириус велел домовику немедленно добыть чаю, добавив нотку начальника-самодура в наш диалог. Пришлось отсемафорить Суисесеки, чтоб помогла: у неё, как у моего временно бессменного секретаря, есть некоторый запас наличности из разных миров, да и очаровать простого человека, чтоб он зашёл в лавку и купил нужное, она сможет без проблем. Впрочем, я предполагал, что это не понадобится и чай у горничной завалялся там же, где она прячет свою лейку. Ну, это так, чисто на случай, если Крэтчер будет не справляться, саботируя приказ нелюбимого хозяина; если же домовик всё сделает нормально, то она просто проконтролирует, чтоб он не испортил напиток всем на зло.

Хотя тёмный мрачный коридор, заросший пылью, производил впечатление, будто дом заброшен, но портрет хозяйки дома был занавешен вполне себе чистыми бархатными портьерами. Ещё бы пауки от магии не разрослись до размеров блюдец — было бы совсем не плохо. После смерти хозяйки домовик особо не напрягался, поддерживая дом в жизнеспособном состоянии, но не больше.

Хм-м-м, интересно, когда именно умерла леди Блэк? Об этом, вроде, нигде не писали, но это было до начала каноничных событий в 91 году. Судя по тому, что портрет уже висит, а в доме тихо, пусто и грязно — в живых старой ведьмы нет уже довольно давно.

Изначально я просто хотел немного удовлетворить своё фанатское любопытство и, может быть, немножко ограбить библиотеку — раз Сириусу оно всё равно не надо, — но пока мы двигались к лестнице на второй этаж, где располагалась гостиная, я всё больше загорался желанием окопаться тут посерьёзней. Возможно, после окончания года и сдачи экзаменов стоит выцыганить у Блэка карт-бланш на ремонт и перестройку поместья. У меня от вида голов домовиков, развешанных как охотничьи трофеи, руки чесались сделать всё покруче. Чтоб прям внушало. А то не дом благородного семейства, а какой-то обнищалый сарай! Что было поволшебнее, можно сделать что-то в стиле ар-нуво, в чёрно-зелёных цветах и витражи, обязательно витражи в окна.

К слову, видимо, двигались мы достаточно негромко, поэтому портрет матушки любезного хозяина дома не очухался и не перебудил прочие портреты, которые, к слову, весьма сонно и вяло отреагировали на приход хозяина и гостей. Видимо, без полноценно живых магов волшебный дом и его магия впадали в своего рода спячку. Потому и портреты не ворчали, и, судя по книжным описаниям, расплодилась гора паразитов. О! Тут же точно должны быть боггарты! Надо пнуть травянистого волчару, пусть научит правильным чарам. Желаю узнать, чего я боюсь больше всего!

Блэк между тем шагал по лестнице, ей-богу, как на эшафот. От его весёлой вспышки не осталось и следа, и мне в голову поскреблась непрошеная мысль. Возможно, стоило не соглашаться на визит в дом мага, по крайней мере, пока он сам не отхандрит и не проработает как-то свою психотравму от своего «счастливого» детства. Право слово, шёл как за зомби. Он даже ногами шаркал и смотрел на всё вокруг пустым взглядом, наполненным воспоминаниями.

Мы очень долго просидели в гостиной: Блэк хандрил и не мог собраться мыслями. Я успел осушить пару кружек весьма пристойного напитка, побродить по комнате, разглядывая серо-зелёное убранство помещения. В основном меня, конечно, заинтересовал знаменитый гобелен с семейным древом. При его просмотре у меня возникло чёткое ощущение, что маги мира Поттера — ужасно увлекающиеся личности. Например, боковые линии фамильного древа — это была такая седьмая вода на киселе, что их и в древние времена роднёй бы не посчитали. Что-то из серии «троюродный брат кузена соседа». Скорее всего, гобелен, как и прочие магические артефакты этого мира, дорисовывал себя сам и имел все шансы, как и его версия из фильма, занять всё пространство в комнате, если дальние потомки знаменитого рода не перестанут плодиться. К слову, нашёл парочку знакомых по нынешнему Хогвартсу фамилий. Например, Милдред Хенли, слизеринка, посещавшая мой курс вместе с Тонкс, приходилась ей о-о-о-о-о-о-о-о-о-очень далёкой родственницей со стороны прапрапрадедушки. Считать ли подобное родство родством, я не знаю: гобелен считал, а сами Хенли давным-давно об этом забыли и считали себя простой семьёй волшебников.

Наконец Сириус очнулся, отставил в сторону кружку с остывшим чаем на журнальный столик.

— Спасибо, что не беспокоил, Максимус, — прикрыл глаза маг. — Я хотел бы поговорить с тобой без ушей Рема, — несколько замявшись, сказал Сириус.

— Это я понял, и внимательно тебя слушаю, — вернувшись в своё кресло, я отпил чай и смерил взглядом очередного гигантского паука, свесившегося с люстры.

— Насколько я успел понять, у тебя богатая библиотека, и ты собираешь книги, — с места в карьер начал анимаг.

— Всё верно.

— Тогда я бы хотел обменять некоторые книги библиотеки Блэков на свободу моего друга и в качестве благодарности за моё спасение отдать добавить ещё несколько.

— Допустим, я заинтересован в том, чтобы обменятся с тобой, отдав этого бестолкового в обмен на знания дома Блэков, — не стал уточнять, что выгребу всё, и если что, оригиналы заменю копиями. — Как понимаю, тебе не понравилась моя затея о подработке. Скажи на милость, в чём проблема? Малышка Звёздочка — миленькая маленькая мёртвая волшебница, у неё немного сложно с социализацией, и нужна небольшая помощь. Тебе же всё равно стоит на время свалить из Англии, так почему бы и не поработать? Про Люпина вообще молчу: он в последние годы пахал у маглов за гроши, ему хорошая работа будет самое то.

— Я думал скрыться в Южной Америке, погреться на солнце после Азкабана было бы замечательно. – он мечтательно закатил глаза явно думая о пляжах, красотках и коктелях, надо бы его приземлить.

— Ты же не фашист, зачем оно тебе?

— Фашист? При чём тут они?

— Ну, так все беглые фашисты скрылись в Южной Америке и Канаде... Так что я предлагаю Азию. – отставив в сторону фарфоровую кружечку я жестикулировал, как торгаш старающийся впарить лоху очередное мега-суперизобретение которое решит все проблемы. - Там вас никто и не узнает. В Гонконге тоже тепло и есть пляжи и коктейли, а еще это бывшая Английская колония и английский там многие знают. К тому же вы с Люпином для азиатов будете на одно лицо.

— Чего это? — надулся маг. — Это они одинаковые.

— Вот в этом и есть разница видения. – важно закивал я. -Для них они все разные и отличаются, а белые — на одно лицо. У нас наоборот.

— И всё равно я не понимаю, в чём будет заключаться наша помощь... От меня сейчас толку не много.

— Насколько я знаю, ничего особо криминального от вас не потребуется. Ли Синьчэнь занимается скупкой только общедоступной литературы. Так что ваша с Ремусом помощь будет заключаться в основном в отсеивании всяческой макулатуры, которую попытаются впарить моей собирательнице, пользуясь её слабым пониманием, на что способна современная магия. Нет, вы макулатуру тоже купите, обязательно. Но не по завышенным ценам. — Я безразлично пожал плечами. В конечном итоге всё равно всю добычу будем ещё лет сто сортировать и каталогизировать, так что сейчас скупали фактически всё подряд. — К слову, тебе стоит себя чем-то занять, чтоб не спиться от радости. Так почему бы не занять себя покупкой книг?

— Понимаю, — прикрыл глаза пес. — Я подумаю над твоим предложением. Но ты согласен отпустить Люпина на волю?

— Думаю, мы сможем договориться.

Глава 6

(От Автора: Не ждали? А Котэ наконец получиль права! Ура! Всем проды!)

Ремус Люпин знавал, что такое плохие времена и паршивые. Бывали даже такие дни, что «паршивыми» их было бы назвать — это польстить; скорее, мерзко-суперужасные, с запахом пепла сгоревших надежд и привкусом застарелого страха. И вот, казалось бы, последняя, пожалуй, на данный момент самая чёрная глава закрылась: он вырвался из плена фейри. Из условных минусов его волк обрёл новую травянистую ипостась, правда, при резких звуках он всё ещё мог заставить прорастить ростки пшеницы сквозь обивку дивана, но это уже мелочи. Жизнь, пусть и хромая, начала двигаться вперёд. И то что ехидный Снейп стал дразнить его луговой собачкой, тоже не в счет!

И тут — пуф! — новая беда.

Сириус Блэк. Его дружище Сириус. Тот самый, что чуть ли не на десять лет исчез за решёткой Азкабана, унеся с собой последние осколки детства, дружбы и веры в справедливость мира. А теперь, вот, он здесь — живой, измождённый, с глазами, полными раскаяния, и клянётся, что невиновен. Что Питер, крыса проклятая… Что всё пошло не так, как они с Джеймсом планировали… Что он их не предавал.

Это было странно, внезапно, хотя не менее внезапно, чем возвращение фейри в их мир, и что думать по этому поводу было непонятно. Мысли в голове оборотня были слишком сумбурными, чтобы хоть как-то вменяемо реагировать на происходящее. Как пес сбежал из самой охраняемой тюрьмы, было пока не понятно, точнее понятно, но тут он был согласен с Максимусом и сказать: «Это слишком глупо чтобы быть правдой!», а дальнейший его путь Бродяги окончился под колёсами магловской техники. Поттер был только вишенкой на этом торте, созданном из беспорядка. Как ни странно, в конечном итоге Блэка спас тот же добрый самаритянин, что и спас его самого. Ворчливый, ехидный, занудный до зубной боли, но… всегда приходящий на помощь древний маг. Оборотень полагал, что помогает Александр Максимус не столько Сириусу, сколько Гарри, который свалил на него бездомную псину, и тот, повинуясь какой-то своей странной логике, решил помогать той собаке, которую ему выдали. Удивительно, что он не выдал беглеца аврорам. Хотя… может, и не удивительно. Максимус смотрел на любые органы власти — магические или магловские — с таким презрением, будто они были недостойны даже дышать с ним одним воздухом. Так что красные мантии ушли ни с чем, а Блэк остался.

К своему же собственному удивлению, друга Ремус простил быстро. Слишком быстро для такого предательства, хоть и мнимого; просто Сириус был так искренен в своём отчаянии, что было видно — лгать он просто не мог. Почти неделю они провели вместе: говорили, вспоминали, пили. Иногда — много пили. Время от времени мрачный вампир, грубо ругаясь на латыни, разгонял их сабантуйчики и обещал превратить обоих в покорную нежить, если они не перестанут переводить его виски и не возьмутся за ум. Он топал ногами, называл их «придурками», «бесполезными сутулыми псинами», «двумя жалкими комками волшебного мяса», — но через минуту, ворча, уходил, оставляя их в покое. Палочку у Ремуса, правда, забрал — «от греха подальше». У Сириуса её и не было. Так что попойки выходили тихими, мирными и почти домашними. Только плюшевый волк-домовик тяжело вздыхал, таская по ночам до кроватей двух измученных борьбой с зелёным змием магов.

В какой-то из вечеров Максимус махнул рукой и сказал что-то вроде:

— Раз вас, бесполезных, к мозгоправу не отправить — по понятным причинам, — справляйтесь со своими душевными травмами сами. Вы, вроде, взрослые. А у меня нет ни желания, ни… да, в общем, это и есть вся причина не возиться с вами.

Так они и остались — под крышей вампира, который обругал их напоследок, но с кухни больше не гнал. Впрочем жизнь в доме вампира без курьёзов не обошлась. Сириус, несмотря на годы в камере, остался тем же любопытным авантюристом. Однажды он пробрался в библиотеку и, забыв про предостережение — сначала активировать чары копирования, потом трогать оригинал, — потянулся к книге напрямую. Книжный шкаф взбеленился и разразился шквалом мелких проклятий и книжных копий, которые добавили внешности Бродяги здоровенный фингал. Через миг у шкафа возник Максимус с лицом как у языческого идола и голосом инквизитора, заставшего грешников за непотребствами. Он отчитал их обоих, как школьников, устроивших бунт в классе, влепил Сириусу подзатыльник и выдав ему копию заинтересовавшей книги убыл в Хогвардс. Ремус потом долго смеялся, вспоминая это происшествие, но мысленно пообещал себе следить за другом внимательнее: не дай Мерлин, испортит оригинал какой-нибудь книги — а хозяин дома либо умрёт от инфаркта, либо прибьет Бродягу собственноручно.

Дом Максимуса нравился Ремусу. Снаружи — уютный, фактически магловский коттедж и величайшая библиотека в мире, а в подвале — всё остальное, что забыл построить в верхнем доме растяпа вампир. Там скрывался целый второй мир: бассейны, ванные, лаборатории, склады с одеждой разных эпох и прочее. Однажды Ремус наткнулся на огромный оранжерейный зал — и тут же был учтиво, но твёрдо выдворен оттуда кукольными домовиками и очередным жутким библиотекарем. Незнакомец небрежно махнул пальцами — и пол под ногами унёс его обратно в коридор. Тем не менее складывалось ощущение: в этом доме можно найти решительно всё. Сириус недавно кладбище драконьих костей нашёл. На кой хозяину дома понадобилось такое количество и откуда он это добыл, оставалось тайной ровно до вечера, когда Сириус, не смущаясь, полюбопытствовал. На вопрос «Зачем?» Максимус лишь ехидно ответил, что не все маги всегда были так дружелюбны к нему, как сейчас, — и эти кости остались от тех, кто осмелился штурмовать его библиотеку. А зачем? Да кто знает, пригодится — это же драконы.

А потом Сириус, движимый, вероятно, смесью благодарности и желания хоть как-то загладить вину за то, что втянул всех в историю, пригласил Максимуса в дом на Гриммо-плейс. Как впоследствии их небольшая компания оказалась в том заброшенном, пропитанном пылью и печалью особняке, Ремус до сих пор не мог толком объяснить. Казалось, стоило только вампиру услышать слова «бесхозная библиотека», как он мгновенно активировал весь свой арсенал красноречия — и его речь, гладкая, убедительная и совершенно не оставляющая места для возражений, заполнила собой окружающее пространство. Он говорил без остановки, почти без пауз, резко переходя от эстетики различных типов магии к архитектурной деградации волшебников, которые за тысячу лет не навыдумывали хотя бы десяток магических стилей, затем переключился на историческую ценность древних фолиантов и позорное состояние парадной двери. Всё это подавалось так, будто окупация библиотеки и ремонт дома Блэков — священный долг Алексадра перед всем магическим сообществом. И Блэк, измученный бесконечной болтовнёй, растерянный и кажется всё ещё не до конца верящий, что имеет право распоряжаться своим домом детства, сдался. Сопротивляться напору древнего чародея было всё равно что пытаться остановить разъяренного взрывопотама, размахивая платком, бесперспективное занятие.

— Ладно, — пробормотал он в конце концов, проводя рукой по лицу. — Делай что хочешь… Только сильно не шикуй. Сейфы Блэков, в отличие от твоего воображения, не резиновые.

Ремус лишь покачал головой, наблюдая за этим диалогом. Он уже давно понял: когда Максимус чего-то хочет — мир либо подстраивается, либо подстраивается через некоторое время. К счастью, на этот раз обошлось без излишне длинной исторической лекции.

Дом на площади Гриммо встретил их мрачной тишиной и слабым запахом мокрой пыли. Портреты в коридоре дремали, старательно игнорируя пришедших магов. Только одна картина — портрет Вальбурги Блэк — оказался не спящим, и он моментально стал объектом странного внимания Александра Максимуса. Тот встал перед жутковатой старой ведьмой, приложил правую руку к груди и, слегка склонив голову, что-то тихо шептал на незнакомом оборотню языке. Портрет сначала попытался закричать, осыпая голову блудного сына проклятиями и обзывая его гостей, а потом замолчал, а затем старая женщина удивлённо, почти одобрительно кивнула и ответила на том же языке, что и древний колдун. Вампир тонко улыбнулся и замахал им рукой, чтобы оставили его наедине с леди. Что именно он собирался ей обещать или предлагать, Ремус не знал. И знать, честно говоря, не хотел.

А вот Сириус, сразу зацепившись за возможность избежать разговоров с портретом, быстро взбежал по лестнице. Оборотень нашёл его в гостиной. Бродяга, присев на край старого дивана, задумчиво смотрел в окно, за которым серело лондонское небо. Говорить про семью Бродяга желанием не горел, да и он сам не стал бы спрашивать ни о чём таком. Молчание затягивалось, и Люпин решил немного разрядить атмосферу Блэковского уныния, но Сириус его опередил.

— Кстати… как тебе Гарри? — негромко спросил он, не оборачиваясь. Ремус опустился рядом, положив руки на колени.

— Очень похож на Джеймса. На лицо — один в один. Только глаза… глаза Лили.

Сириус вздохнул.

— Да… Я тоже это заметил. Но характер… — Он помолчал. — Мне даже подумалось, что через пару лет он мог бы попасть в Слизерин. Но нет… Думаю, храбрости в нём всё же больше, чем хитрости.

Он провёл ладонью по волосам, будто пытаясь отогнать неприятное воспоминание.

— Он мне, конечно, особо не жаловался на жизнь. Но… как бессовестной собаке — немного высказался. Так что… если бы хоть как-то удалось снять с меня обвинения, я бы забрал его к себе. Лучше уж я, чем оставлять с сестрой Лили. Все же они — маглы, и это не их ребёнок. А он… Сохатик заслуживает большего. Но это всё пустые мечты… Как показывает практика, мне и самому нужна помощь.

Голос его чуть сорвался на последней фразе. Он опустил взгляд на свои руки. Бинты с них уже сняли, да и само лечение прошло гладко: Максимус просто бросил им ключ от какой-то «лаборатории в подвале» и сказал: «Твой волк-брауни вас проводит. Занимайтесь этой скукотой сами. Мне недосуг — пора к лекциям готовиться».

Ремус до сих пор удивлялся, что вампир оставил их в своём доме без присмотра. За все дни, проведённые там, они не встретили ни одного из библиотекарей, о которых Максимус иногда упоминал с такой гордостью, будто это были породистые лошади, и он хвастался своим стадом. Единственным «условно живым» существом стал домовик в теле игрушечного волка — того самого, которого Ремус, в припадке помутнения рассудка, схватил и чуть не разорвал, обнимая излишне крепко. К счастью, домовик не сердился. И даже принёс чай на следующее утро.

Обо всём этом Ремус старался не думать. Мысли о том, что происходит с ним самим — с его разумом, телом, местом в мире, — были слишком тяжёлыми. Было сильно проще сосредоточиться на друге. Это давало хоть какое-то ощущение цели.

— Ты теперь не один, Бродяга, — тихо сказал он, хлопнув друга по плечу.

Через несколько дней Максимус, видимо, решил, что дом Блэков готов принять его безумие и слуг, и объявил: пора приводить особняк в надлежащее древнего рода состояние. Под хмурым взглядом Крэтчера вампир щёлкнул пальцами — и из ниоткуда появились милашка «садовница» Суисесеки и её немногочисленная свита: одинаковые светловолосые куклы-горничные в аккуратных чёрных платьицах, с метёлками в одной руке и тряпочками в другой. Они молча поклонились хозяину и, не обращая внимания на стенания старого домовика и одобрительное хмыканье портрета леди Вальбурги, принялись за дело. Вскоре пыль исчезла, а паутина растворилась в воздухе. Некоторое время из стен доносились возмущённые писки пикси, которых выкуривали, как надоедливых тараканов. Взрослых магов вампир заставил заняться нечистью посерьёзней. При этом вампир сказал, чтобы звали, если будет что-то интересное, и остался любезничать с портретом матушки Сириуса. Нашедший одну из старых палочек семьи, Блэк, вздыхая, отправился на чердак, а Ремус занялся жилыми помещениями. Вскоре в одной из спален он обнаружил нечто более тревожное, чем пауки или пикси.

— Ты уверен, что в этом шкафу боггарт, Ремус? — спросил вампир, бросая в рот горсть солёного попкорна и похрустывая им с явным удовольствием. Где он добыл железную миску с магловским лакомством, маг не знал и всеми силами не желал знать. Мужчина вздохнул: с тех пор как у вампира получилось первое палочковое заклинание, тот стал невыносим и требовал показать и рассказать ему чуть ли не всю школьную программу и немножечко дальше.

— Конечно, уверен. Ты же сам хотел попрактиковаться на настоящих волшебных тварях, используя только палочковую магию. Вот. Я нашёл тебе боггарта. Только не забудь представить то, что вылезет, в смешном или нестрашном виде.

— Понял, — кивнул Максимус и тут же отправил в рот ещё одну жменю попкорна. — Открывай.

Люпин взмахнул палочкой. Дверца старинного гардероба со скрипом распахнулась — и из неё неторопливо вышел… ещё один Александр. Тот же вампир, но чуть иной. От того, кто внезапно прекратил жевать, он отличался абсолютно каменным выражением лица, мёртвым холодным взглядом и более строгой волшебной одеждой. Спутать этого Максимуса с оригинальным чародеем было невозможно, несмотря на одинаковое лицо. Боггарт-Максимус окинул комнату ледяным взглядом, произнёс: «Жалкое зрелище» — и двинулся к оригиналу с неумолимостью айсберга. Древний чародей сделал крошечный шаг назад, внезапно резко выдохнул и спросил:

— Ремус, что-то я так напугался, что слова забыл. Напомни, пожалуйста. — Будто ничего не случилось, он сунул язык в миску с попкорном и снова захрустел. Максимус-из-шкафа в чёрной мантии и с распущенными волосами всё не торопясь шел в сторону оригинала одаривая его таким пронзительно властным взглядом, что Ремусу тоже стало как-то не по себе.

— Ридикулус, — вздохнул Люпин, подсказывая заклинание. В голове мелькнула мысль: почему он боится самого себя? — но тут же вспомнил собственного боггарта и решительно отогнал вопрос. — Надеюсь, пассы ты не забыл?

— Не-а, — нахальным тоном протянул вампир, прожевал последний комочек, взмахнул палочкой и чётко скомандовал: — Ридикулус!

Тотчас медленно двигающийся Максимус начал с хрустом ломаться, руки и ноги его с отвратительным звуком были изломаны, голова откручена, и всю эту неаппетитную кучу мяса поглотил выскочивший из шкафа чёрный чемодан. Чемодан сыто рыгнул и убрался назад в шкаф.

— Ты знаешь, — пораженно заметил Ремус, — уничтожение твоего боггарта вполне может породить у человека новый страх.

— Незачем подглядывать, — невозмутимо отмахнулся Максимус. — Думаю, будь я подростком, я бы в жизни не захотел показывать перед классом, чего боюсь. Но так как я достаточно старый, мне уже, в общем-то, всё равно, если кто-то увидит, что я боюсь свою самую отвратительную часть. И никогда не хочу больше видеть этого уродца в зеркале!

— Я полагал, ты будешь бояться, что твоя библиотека сгорит, — за спинами изгонятелей нечисти обнаружился Блэк, рассевшийся на комоде, будто там ему было самое место. Оборотень слышал стук когтей по паркету, но не придал этому значения, а Сириус, видимо, хотел тишком пробраться в комнату. Ухмыляющийся, покрытый пылью мужчина вытянул руку и утащил полную ладонь попкорна из миски вампира.

— Не, — мотнул головой Максимус. — Этот страх я перерос, когда заколдовал свою прелесть от всего, что только можно. Горящие книги ранят меня в самое сердце, но страхом уже не являются. И эй! — он резко отвёл миску. — Хватит тянуть грязные лапы в мою тарелку! Я более чем уверен, что после превращения из пса ты руки не мыл!

— Будто ты можешь чем-то заразиться от моих грязных рук, — фыркнул Сириус.

— То, что я не восприимчив к болезням смертных, не повод есть с земли! Может, ещё предложишь мне полакомиться с ободка унитаза?!

— Ну и зануда! — буркнул Сириус, швырнул попкорн обратно в миску и направился к двери, бормоча: — Ну понятно, почему он с матушкой сошёлся…

— Да твоя матушка — святая! — в сердцах крикнул ему вслед вампир. — Как мать, конечно, облажалась, но тебя, засранца, не прибила!

Как Сириус сдержался и не бросился на него с кулаками, Ремус не понял. Маг лишь с силой хлопнул дверью и, зло топая, ушёл.

— Свинья блохастая, — прошипел Максимус. — И не вздумай его оправдывать, Ремус!

— Не буду, — тихо ответил оборотень, опуская глаза.

С одной стороны, Сириус и правда поступил некрасиво — мог бы просто извиниться, не велика промашка. С другой — он всегда был таким: наглым, бесцеремонным, дерзким, и именно это, как ни странно, многим нравилось. Максимус к таким людям не относился. Он был чуть ближе к Снейпу — с его культом порядка, личных границ и презрением к хаосу, нежели к бывшему мародеру, просидевшему почти десяток лет в самой жуткой тюрьме мира. Хотя Александр тоже был не подарок, но извиниться за то, что накосячил, он мог без особых проблем.

— Неудивительно, что Снейп вас терпеть не может, — выпустив воздух сквозь зубы, произнёс вампир, взяв себя в руки. — Пойду-ка я проветрюсь и вернусь в Хогвартс, пока мне захотелось как-нибудь пострашнее проклясть этого придурка. — И буркнул себе под нос: — Переломился бы палочкой махнуть, чтоб пыль смахнуть!

Глава 7

Выбило ли меня из колеи проявление боггарта? Конечно, да! Я уже и забыл, какая у меня раньше была мудацкая рожа, и не вспоминал бы об этом ещё дольше. Ощущение, будто покопался в старом сундуке и нашёл труп давно почившего от удушения брата, преследовало меня всю дорогу от антиаппарационного барьера до школы. И даже прихваченные из библиотеки Блэков фолианты не грели руки, а казались неприятной тяжестью. Тфу! Надо выпить, забыться и, возможно, напроситься на ужин к госпоже Метелице — у меня как раз прибыли с Ли Синьчень китайские вкусняшки и есть повод заглянуть со словами благодарности, а там уж как пойдёт.

Мысли в голове крутились откровенно разные, а также более сумбурные, чем обычно. Даже то, что Блэк по пьяни рассказал оборотню, что у парочки «Мародеров» изначально был план не просто дать Питеру стать хранителем, а напоить его оборотным зельем под Блэка, не улучшало моё расположение духа. Вообще со мной этой информацией поделился Ремус, пока мы шугали по коридорам мелкую нечисть, и идея показалась мне даже вполне неплохой — и случись она в реальности, оно бы многое объяснило, но увы. Зельевара уровня Снейпа и лапушки Гермионы, а также ингредиентов для этого счастья у них не нашлось, а хранителя надо было назначить срочно. Однако Дамблдору-то могли и сказать — может, у него завалялся бутылёк другого этого чудоотвара. Неужели они думали, что Том сможет прочесть его мысли или будет пытаться взять старика живым во время битвы? Тут тоже было не ясно. Оборотень разговаривал о магической войне крайне неохотно, и виной тому, конечно, моя несдержанность — уж больно решения, принимаемые обеими сторонами конфликта, казались мне неразумными.

Затем мысли снова скакнули в сторону — разум пытался абстрагироваться от пережитого страха и вспоминал что угодно. Например, внутренний голос посоветовал заглянуть к профессору прорицания. Сивиллу Трелони я видел пару раз, и, судя по тому, что в коллективе её особо не упоминали, все смирились с её затворническим образом жизни. Виной ли тому сорванная негодяем Локхартом помолвка или ещё что — я не узнавал. Профессор Спраут на мои осторожные распросы только вздыхала и называла Трелони бедняжкой, что ситуацию не проясняло. МакГонагалл просила сильно не тревожить прорицательницу, но тоже не уточнила почему. Проклятье, неудивительно, что у них любопытные детишки лезли приключаться! В план «выпить с госпожой Метелицей» добавился пункт: взять чаю, что-нибудь из старинных сборников по гаданью и добраться до этой отшельницы.

Все ещё испытывая лёгкую неловкость от того, что сорвался на тупицу Блэка и бросил травянистую псину наедине с боггартом, я незаметно для себя очутился возле своего кабинета. В Хогвартсе, несмотря на выходной день, было тихо. Виной ли тому приближающиеся экзамены или восхитительно тёплая погода, но в замке почти не осталось сорванцов, которые могли бы нарушить мой и без того сейчас хрупкий покой.

В тишине замковых коридоров свои же шаги звучали как набат, вновь загоняя меня в те пучины дурных воспоминаний, от которых я старательно избавлялся уже много лет. Почему-то казалось, что если сейчас я увижу зеркало, то из него на меня будет смотреть прошлый я — холодный, расчётливый и до зубовного скрежета скучный. Плутая в собственных путанных мыслях, я приземлился на крышку стола и, обхватив голову руками, старался вытравить из головы злосчастные мысли. Не хочу, не хочу, не хочу вновь становиться древним мудаком.

В себя пришёл от резкого удара по лицу и противного щелчка шеи.

— С добрым утром, — хмуро буркнул стоящий надо мной Снейп. — Что опять случилось, что ты опять бросил этот бренный мир?

Едва удержав себя в руках от того, чтобы полезть слезно благодарить зельевара, я лишь потряс головой, окончательно расставляя по тёмным закоулкам разума рассыпавшиеся от удара дурные мысли.

— В одной заброшенной хибаре встретил боггарта, — честно признался я. — Новый мой самый сильный страх оказался куда более разрушительным, чем мне показалось изначально. Спасибо, что привёл меня в чувство. Какой, кстати, сегодня день недели?

— Понедельник, — мрачность моего вампирчика можно было хлебать ложкой, а по связи мастер-потомок пронеслась волна жгучего раздражения. — Хочу врезать тебе ещё раз.

— Спасибо, но можно не сейчас, — улыбнулся я в ответ, посылая ему лучи благодарности и чуточку обожания. Сейчас, в рассеянном свете солнца, пробивающемся из стрельчатых окон, страшилка Снейп казался мне более приятным, нежели красавчик Блэк или тот же Люпин. Этот мрачный тип ворчит, ехидничает, выльет на тебя ушат помоев, но в деле не бросит. Так-то мародеры тоже вроде нормальные, но в данный момент времени на пьедестале моего обожания блистал Снейп.

— Оставь меня без этих щенячьих восторгов, — голос мага хлестнул как кнут. — Приведи себя в порядок до того, как придут ученики. К слову, те книги по чёрной магии, что ты приволок, я изымаю для изучения.

— А? — озираясь, я увидел на своём столе только недопитую чашку кофе. Глиняный корги весело помахивал хвостом и норовил завалиться на бок, чтобы подремать, но конструкция ему не позволяла — посему, кофе оставался внутри. А вот книг, утащенных из библиотеки Блэков, не было.

— Северус… — угрожающе протянул я в спину уходящему зельевару. — По-хорошему прошу: сначала отнеси их домой в библиотеку и сделай себе копии.

Хм-м-м… Надеюсь, там нет каких-то отметок о том, откуда взяты эти фолианты. Хотя, если есть — скажу, что кто-то из библиотекарей нашёл на аукционе. Зельевар устало вздохнул и покинул мой кабинет, на последок заявив, что более не будет приводить меня в чувство, если я опять отключусь. Брешет. Будет, конечно, но должен же он был высказать своё неудовольствие. Взбодрив кружку щелчком по круглой жопке, я, наконец отбросив все тревоги, спешно полез в тумбочку под столом, где хранил конспекты лекций и планы занятий, ну и ещё всякие человеческие предметы быта, чтобы было что продемонстрировать. Из шкафчика выпали мятые листки черновиков, выбежала какая-то мелкая пушистая розовая фигня, явно являвшаяся какой-то волшебной зверюшкой, и засушенный до каменного состояния кусок сыра. Задумчиво покрутив его в руках, я подумал: кажется, когда я писал себе шпаргалки, я пил вино, закусывал сыром и оливками, а когда закончил, сгрёб всё в одну кучу. Надо Суи попросить присмотреть за моим столом, хотя она сейчас тиранит Критчера, но, думаю, уборка не займёт много времени.

Вскоре кабинет наполнился гулом детских голосов, и от всей паутины сомнений и переживаний не осталось и следа — она исчезла, будто утренний туман. Надо будет извиниться перед Ремусом — было некрасиво бросить его наедине с боггартом и бешеной псиной. Главное — не забыть, а то это такое неинтересное дело — извиняться, что точно выпадет из головы. Сейчас же мне доставляло огромное удовольствие снова наблюдать за небольшими подростковыми драмами, которые разворачивались как в классе, так и за его пределами. С одной стороны, ситуация, когда девушка начинает общаться с девочками из другой компании, а её старые подруги обижаются на неё, казалась глупой и даже милой. С другой стороны, было весело видеть, как две небольшие группы ведьмочек делят свою подружку с помощью множества мелких проклятий и подлых шуток. Сама виновница этой прокси-войны, казалось, этого противостояния даже не замечала.

Хотя не обходилось и без мелких пакостников. Уже после обеда я подошёл к портрету Полной леди — холст отодвинулся, и из него вышел рыжий высокий парень с длинными волосами, собранными в хвост. Уильям Уизли был хорош со всех сторон, и мысли грешным делом подсказывали: нефиг отдавать гоблинам такого перспективного молодого человека — он и на меня прекрасно поработает, а даже если его призвание снимать проклятия, думается, мы без проблем найдём ему применение.

— Добрый день, профессор Оптий, — поздоровался со мной рыжик, даже не подозревая о коварных планах на его рекрутинг после окончания школы.

— Добрый день, мистер Уизли! Мисс Гриффиндор, вы прекрасны в этот солнечный денёк, как самый нежный цветок розы. Подскажите, пожалуйста, у вас нет возможности узнать, есть ли сейчас в вашей гостиной мальчик по имени Француа Хозиер? Этот маленький растяпа забыл на моём столе свой выводок нерестящихся жаб, и я бы хотел их ему вернуть.

Полная дама притворно засмущалась и проворковала:

— Сейчас вернусь, душенька, — и исчезла за рамой.

Стоящий рядом Билл удивлённо воскликнул:

— Гриффиндор?

— Розитта Гриффиндор, — пожал плечами я. — Сестра Годрика, невеста Салазара. Ну не думал же ты, что её и правда зовут Полная леди?

— Эм… — замялся Билл. — Я как-то не задумывался об этом. Он неловко потёр затылок. — Так невежливо получается, что мы сестру основателя факультета называем по прозвищу.

— Согласен, ужасные грубияны. Дама, вроде, не возражает, но думаю, ей немного обидно. В конце концов, она просто немножечко в теле, и в своё время считалась очень привлекательной.

В это время дама вернулась на портрет.

— Правда ведь, прекрасная госпожа, что при жизни вы считались очень привлекательной?

— Засмущал, обольститель! Я позвала твоего ученика, сейчас выйдет, — она кокетливо улыбнулась, поправив складки на своём платье. — Не хочешь послушать мою новую арию, пока ждём?

— Это будет честь для меня.

Пела дама весьма средненько, но я всё равно ей аплодировал и нахваливал, хотя в процессе заваливания комплиментами заметил, что всегда есть место совершенству, и стоит не так выделять ноту «ля», потому что из-за этого немного теряется тембр. Дама притворно засмущалась и отодвинулась в сторонку, пропуская мелкого негодника.

Француа был тощим блондином-третьекурсником, на магловедение записался, так как был маглорождённым и считал, что знает всё лучше магов. В общем, типичный тунеядец. Билл рыкнул:

— Француа! — ловко ухватил напугавшегося парнишку за ухо и сказал: — Я отправлюсь с вами и прослежу, чтоб на столе не осталось ни одной жабьей икринки. Да, Хозиер?

— Конечно! — придушенно пискнул парнишка, даже не пытаясь освободить локоть из хватки рыжего. — Простите, профессор Оптий, я совсем про них забыл.

— Ничего страшного, но, мистер Хозиер, вам стоит постараться больше не допускать таких оплошностей. Благодарю за помощь, мистер Уизли, — польщённо поблагодарил я и снова подумал, что этот ответственный рыжий парень очень пригодился бы родной библиотеке. В конце концов, добывать волшебные книги — не менее опасное дело, чем расколдовывать гробницы.

В общем, жизнь вошла в привычную колею. И не пересказать как же я был рад, когда маленькая Звёздочка наконец забрала к себе в Гонконг двух дурней! Не хотелось мне с ними возиться, от слова совсем, но было одно «но». Мерзкое, липкое, как смола, и совершенно точно не решаемое. Несмотря на то что Сириус и Ремус были живыми, мясными магами, которые, как два взрослых почти тридцатилетних дядьки, могли о себе позаботиться, они всё ещё были любимыми персонажами не менее любимой серии книг и просто слегка плохо социализированными распиздяями, которые мне в глубине души были приятны, так что выбросить их на помойку, будто драные перчатки, я не мог. Внутренне что-то противилось. Скорее всего, синдром утёнка и нежная привязанность к книжным героям. Я ведь даже спустя уйму лет помнил, как впервые прочитав книги, страшно переживал за непутёвого, только кажущимся надёжным, оборотня. Ругал маму Ро за смерть Сириуса — ведь у Гарри только-только появилось некое подобие нормальной семьи, и тут — нате, здрасте — убиваем персонажа, ибо Гарричка должен страдать. Только волей сценарной необходимости книжный Поттер не стал новым Тёмным лордом или, хотя бы, его личинкой, озлобившись на всю херню.

В той первой жизни, где я не был ни вампиром, ни магом, а просто рязанским парнем с яркой нелюбовью к шуткам про грибы с глазами, я с удовольствием зачитывался поттерианой. И во второй жизни, где я, собственно, был рождён снова в мире удивительно похожем и не похожем на прежний, я с трудом дождавшись, когда Ро раздуплится, писать свою эпопею, снова всё с удовольствием перечитал. Сказать по правде, если бы она не решилась выпустить Гарри из чулана, я бы сам выпустил эту серию — благо воспоминания первой жизни сохранились в памяти, будто их кто-то там выжег, и я точно знал, что написать книгу мне не составит труда. Заодно, возможно, поправил бы пару-тройку нестыковок, объяснил бы, что такое крестражи и с чем их едят — ведь по Роулинговской логике даже убийство не своими руками расщепляет душу. Миртл-то Редл грохнул василиском. В общем, я был готов заменить маму Ро, если она сама не решится. Но обошлось, и поттериана засияла на Олимпе славы и во втором моём мире.

Теперь же я беспощадно косячил — сам того не осознавая или осознавая, но смиряясь с действительностью. И это было странно. Ведь у меня хватало привязанностей и к обычным историческим личностям, но в своём мире я же держал себя в руках и не доводил знакомства с Гоголем, Дойлем или Эдгаром По дальше простого формального знакомства. А тут — будто слон в посудной лавке!

Я в очередной раз был собой решительно недоволен. И старательно изгонял из своей головы всевозможные оправдания о том, что Луг бы всё равно всё испортил, стоило мне только повзаимодействовать с волшебниками. Но тем не менее чувство вины за испорченный канон, длинными тёмными ночами, всё ещё слегка терзало. Так что отправлял я парочку мародеров из Англии одновременно и с огромной радостью, и не менее огромной досадой. Главное, чтоб мисс министр магии и дальше скрывала от общественности, что Блэк сбежал. Сейчас его ловят чисто силами аврората, не вынося сор из избы, и пусть оно так и дальше остаётся.

Тем временем экзамены в Хогвартсе пошли в ту стадию, когда все вокруг носятся с круглыми глазами и горящими жопами и не понимают, что происходит. У волшебников, в отличие от маглов, этот процесс выглядел даже более занятно. Заваленные макулатурой молодые маги колдовали невпопад и не всегда то, что хотели. Разок я заметил барышню с Рейвенкло, которая вместо того, чтоб нести левитацией за собой учебники, подняла в воздух скамейку и, не замечая ничего вокруг, потащила её следом за собой. Этой её невнимательностью воспользовалась парочка первокурсников с львиного факультета, тишком запрыгнувших сверху. Пацаны, затыкая себе рты руками, чтоб не ржать, корчили рожи проходящим мимо студентам, и те тоже, стараясь не хохотать, грозили им вслед палочками. Веселье прервала МакГонагалл — строгая завуч отчитала девицу, спустила на землю мальчишек, отняла с их факультета десяток баллов и, прочитав нравоучительную лекцию о том, что магия — это опасно, отпустила всех с миром.

Судя по тому, что я слышал, развлечение с первым заклинанием у мелких магов было стандартной практикой. Не могу их в этом прям сильно винить — в конце концов, полетать на стуле или кровати весело. Флитвик на мои расспросы сетовал, что в гостиной Рейвенкло старшекурсники время от времени устраивают настоящие летучие полосы препятствий, в которых желающие перепрыгивают по подушкам, стульям и учебникам до приза в виде шоколадной лягушки или ещё какой мелкой вкусняшки.

Сочувственно покивав полугоблину, про себя я съехидничал: «Конечно, они дурят, как могут — скучно тут в Хогвартсе без каких-то особых развлечений. Развлекают себя теми способами, что есть».

В промежутках между уроками и общением с магами я, конечно же, с удовольствием находил укромные уголки в огромном замке и читал, погружаясь в написанное, как в наполненное образами озеро. В конце концов, как писал Борхес: «Литература — это сновидение, управляемое и предумышленное». В основном это были исторические труды — а то бывало, плаваю в местных датах, — но иногда баловал себя и прозой, вроде писанины Локхарта, с литературной точки зрения не такой уж и дурной.

— Что ты там так увлечённо читаешь?

Подошёл к моему уютному уголку в алькове Снейп. Зельевар и до экзаменов выглядел замученным, а сейчас к этому добавилась и неприкрытая злость на малолетних дебилов.

Как донес мне мой вампирский слух, как минимум шестеро криворуких взорвали на экзамене котлы, и мастер зелий оттого лютовал сильнее обычного. Снятые баллы и назначенные отработки сыпались, как из рога изобилия, намекая на то, что к каникулам замок будет сверкать чистотой и уютом. Мне по нашей вампирской «почте» долетали его вспышки ненависти ко всему живому, так что я был слегка удивлён, что он сам подошёл к своему обычному источнику раздражения.

— Читаю сборник по самым чудаковатым волшебникам. Сейчас дошёл до бдсм-ведьмы, — острозубо улыбнулся я.

Снейп на это заявление вскинул бровь и резким движением вырвал книгу у меня из рук. Быстро пробежав глазами по строчкам, он ворчливо заметил:

— Это просто истории сожжений Венделины Странной. Где ты там нашёл бдсм?

— Самый что ни на есть, — хлопнул я кулаком по ладони. — Автор натуральнейшим образом забывает то, что было до того, как ведьму отправляли на костёр. — Снейп изобразил рукой разрешение продолжить. — Ну, пытки же! Все же сожжение на костре — это не просто развлечение тех лет, это законная процедура, и даже если бы она сама признавалась во всех смертных грехах, инквизиторы задумались бы чего это так просто и попытали её на всякий случай.

— Она могла дурить им головы, чтоб её только сжигали, — парировал маг.

— Могла, — согласился я. — А могла и не дурить — тут в книге об этом ни слова нет. Так что пока не найду опровержения, буду считать, что ей просто нравилось, когда её мучают, а потом приятненько сжигают. Ахахха!

Закатив глаза, Северус почти швырнул в меня книгой и пошёл прочь по коридору, бормоча под нос:

— Ну вот и полегчало… Этот бесит всё ещё сильнее.

Однако… — мысленно протянул я, глядя в спину взбодрившемуся магу.

Экзамены по моему предмету тоже приближались, и ради этого дела в школу на время даже вернулась старая преподавательница. Впрочем, миссис Грейс не задержалась надолго — она удостоверилась, что все её любимчики с седьмого курса точно не завалят экзамены, и вернулась обратно к своему огороду и разведению каких-то редких волшебных кур. Она похвасталась, что теперь, когда у неё появилось свободное время, она поправит здоровье и точно возьмёт приз на Ярмарке Плодородия, которая будет проходить осенью в Афинах, и её курочка по имени Диана точно станет финалисткой.

Полностью согласившись с тем, что у такой замечательной ведьмы кура будет финалисткой, я принялся за лёгкую муштру, совмещённую с самым слабым очаровывающим воздействием, чтоб учившиеся по моему куда более совершенному курсу могли успешно сдать тот устаревший на сто лет экзамен, который предлагает министерство. Магловедение было слишком неважным, чтоб на него в целом обращали внимание, но хотелось, чтоб у мелких не было проблем, так что мы пробегали по министерским заданиям в темпе вальса и старались за последние уроки точно вбить в головы хотя бы часть правильных ответов.

В целом экзамены лично для одного преподавателя-вампира прошли без каких-либо особых эксцессов. Очаровать пожилых волшебников, пришедших принимать экзамены у старшекурсников, удалось даже без магии — чисто заболтал и напоил чаем с выпечкой. Так что к моим подопечным отнеслись без излишнего фанатизма и даже вяленько пообещали способствовать пересмотру устаревшей школьной программы. Я особо и не рассчитывал на то, что от них будет польза, но хотя бы отсутствие препятствий в будущем уже тоже будет неплохим подспорьем. Слегка взбаламутить болото магического мира хотелось до жути, но болото и так было растревожено налётом волшебного народца, и пока я туда лезть не рисковал. Хватало и того, что бедняжка Суисесеки сортировала горы писем от всех подряд: начиная напуганными родителями потеряшек, заканчивая историками мира магии и всякими мутными личностями. Дописаться пытались даже румынские вампиры, но я отдал переписку и общение с ними на растерзание Дитриху и сказал, чтоб он делал, что хочет, но кровопийцы нам не мешали. Прежде чем уйти из моего домашнего кабинета вечный юноша пробормотал себе под нос что-то вроде: «А я ещё волновался, что он совсем беззубым пацифистом заделался».

Волновался ли я за то, что он поубивает всех местных вампиров? Да, честно говоря, мне было всё равно. Единственный вампир, мелькнувший в каноне, был каким-то бесполезным обсосом и не представлял собой ничего интересного. Карточки шоколадных лягушек и заметки в исторических книгах картину не улучшали. Так что если вампиров в мире вдруг станет поменьше или вообще не станет — да как-то по барабану.

Отчего старина Дитрих решил, что я добрый парень, понять я в принципе мог. В последние столетия я и правда сильно смягчился характером от того, что вернул себе все прелести жизни и слегка сошёл с ума. А в мире Поттера я и вовсе превратился в пусечку-лапочку, но это исключительно из фанатичного обожания мира. Не стал бы я обращать любого другого безымянного для канона волшебника, если бы подзакусил им. Да и помогаю я не именным персонажам исключительно в Хогвартсе, потому что ученики автоматически приравниваются к самому заведению — так как без учеников нет и школы. Скорее всего, я бы сравнил свою одержимость этим миром с одержимостью сектантов. Мне он просто очень нравился, и я игнорирую все неприятные и неудобные моменты или старательно их избегаю, вроде истории с подавителем. Для окружающих я стараюсь быть комфортным в той мере, в которой могу. И, как и любой порядочный сектант, я с не слишком переживаю от того, что вымышленные персонажи не всегда оказываются такими, какими их рисовало воображение.

С тем же Дамблдором у меня проблем не было — хитрый, старый, мудрый колдун, а уж его вкус в одежде меня покорял в самое сердечко. Флитвик, стоял на пьедестале лучшего собеседника, на любую тему. Но вот с МакГонагалл было уже сложнее — она реально была куда строже того, что рисовала мне фантазия, и отчитать могла как последнего школьника, особенно если заставала меня на потолке, дискутирующим с призраком Толстого монаха. У нас с ним выходили такие чудные теософские беседы. И то, что завуч была решительно против того, чтоб школьники слушали про многослойность религиозных терминов, было немного обидно. Хотя, возможно, прогоняла она нас потому, что орали мы друг на друга на весь коридор. Подумаешь, не сошлись во мнениях — родилась ли дева Мария безгрешной или, как и все люди, помеченной первородным грехом — это ж не повод оживлять гаргулью, чтоб изгнать меня с потолка.

Но это всё, конечно же, мелочи. Главное, конечно, было то, что милейшей души человек Дамблдор разрешил мне позависать месяцок летних каникул в замке. Я не иллюзорно готов был поставить ему статую только за то, что он сказал, что не против того, что я скопирую часть библиотеки, если в замен я поставлю на полки столько же книг. Как удалось не начать дьявольски хихикать, знает только мой внутренний циник — он орал благим матом, что если я захихикаю, меня и с преподавательского места заодно выпрут, ибо такого безумца держать в замке нет смысла и вообще опасно, даже если маги те еще чудилы.

(Котэ летний лентяй))

Глава 8

(Котэ в курсе, что он мохнатая жопь, но лето, гости) Котэ: (╯︵╰,) Читатели: (눈_눈)

Последние занятия перед каникулами, зачем-то выставленные после итоговых экзаменов, проходили в расслабленных полуфилософских беседах. Рассказал детишкам про Джона Диксона — благо и в этой исторической реальности этот чудила времён королевы Елизаветы, объявивший себя Иисусом, тоже существовал. Почти Безголовый Ник, залетевший на огонёк, добавил чуть-чуть животрепещущих деталей. Правда, он эту историю слышал уже после своей смерти и утверждал, что Джон был сквибом из какого-то захудалого рода и мог творить скромные чудеса, вроде зажигания свечей силой мысли. Он сетовал на зашоренность маглов, но соглашался с решением королевы казнить придурка за то, что призывал свергнуть власть.

Детишки потешались над глупостью маглов, а я улыбался и про себя хихикал: маги были ничуть не лучше, взяв себе лидером нищего, но харизматичного полукровку, который выступал за убийство себе подобных. Люди — такие люди и не важно есть у них магические силы или нет.

Поужасал старшекурсников Аррасским делом, которое тут тоже происходило. Речь как раз зашла о ведьме-мазохистке, и я выдал почти взрослым магам, чем кончаются невинные увлечения волшебников для обычных людей. Ребятки ужасались тому, как пытками и угрозами из людей выбивали признания в том, что они колдуны, а затем живьём сожгли на костре. Так что Венделина Странная изрядно растеряла свой хулиганский шарм среди старшего поколения студентов.

Упоминать, что в конечном итоге Аррасское дело слилось в какое-то откровенное бандитское непотребство — апофеоз жадности и наглости, в котором инквизиторы просто похватали кучу богачей и вытянули из них гору денег в качестве штрафов, выдоили из осуждённых всё, что могли, — я не стал! Зачем оно, если и того, что есть, хватит, чтоб детишки слегка задумались прежде, чем подшучивать над людьми без магии.

А потом, как будто внезапно, наступили каникулы. Ребятня загрузилась в поезд, поплакали, пообнимались на прощанье с друзьями и разъехались до следующего года. И внезапно в замке стало тихо и пусто. Только призраки и Пивз, незримыми стражами, парили по коридорам. Даже учителя — и те разъехались; что говорить об учителях — свалил даже старик Филч. Из живых в замке остался директор, который не мог вот так просто бросить меня наедине с библиотекой. Хагрид, конечно, тоже оставался на лето, но, судя по тому, что я видел, он собрал барахлишко в огромный меховой рюкзак и свалил на каникулы в поход, в лес, к зверюгам. Думается, недурно проведёт там время. Что ж, каждому своё. Библиотека звала меня!

— Максимус, пойдём выпьем чаю.

Негромкий, вкрадчивый голос Дамблдора просочился сквозь плотную пелену моих мыслей, вырывая меня из читательской галлюцинации, в которой я пребывал, изучая древние манускрипты. Медленно подняв взгляд от страницы, чувствовал, как в груди закипает глухое раздражение. Я тут пытаюсь разобраться в тайнах местной алхимии, а этот старый негодяй вздумал меня отвлекать!

— Ты уже неделю не покидаешь этот стол, — продолжал директор, невозмутимо поправляя очки-половинки. — Пора сделать перерыв.

Я окинул его оценивающим взглядом. В голове мелькнула шальная, несколько хулиганская мысль: что, если я прямо сейчас расстегну рубашку и обрушу на него всю мощь своего очарования? Может, тогда он оставит меня в покое? Дамблдор, казалось, прочитал это намерение по выражению моего лица раньше, чем я успел хоть что-то предпринять.

— По вашему лицу вижу, мистер Оптий, что вы задумали нечто весьма сомнительное, — заметил он с лёгкой усмешкой, в которой, впрочем, читалось предупреждение. — Настоятельно рекомендую вам воздержаться от подобных экспериментов.

— Прости, Альбус, — я выдавил из себя самую смиренную улыбку, на которую был способен. — Сейчас же раздумаю эту гадость назад и с удовольствием составлю компанию за чашечкой чая.

Бросив последний, полный тоски взгляд на открытую страницу трактата, где подробно описывалась недопустимость свободной диффузии газов при варке чародейских отваров, я с глухим стуком захлопнул тяжёлый фолиант. Подавив порыв прихватить томик с собой, нацепил на лицо маску доброжелательного коллеги, поднялся из-за стола и зашагал следом за уверенной, неторопливой фигурой директора, направляясь прочь из тишины библиотеки навстречу неизбежному, хотя, скорее всего, крайне приятному чаепитию. Хм, а ведь Альбус тоже алхимик — можно его слегка растрясти на всякие неочевидные хитрости. И найти его труды про двенадцать применений крови дракона!

Коридоры школы были пусты, и так как за бортом был явно поздний вечер, довольно темны. Волшебные жаровни и факелы давали только сумеречный свет, которого едва хватало простым человеческим глазам, но это всё же было лучше, чем беспросветная темень. В принципе, в Хогвартсе так было не везде. В большей части коридоров света не было вовсе, но это, в принципе, и логично: маги обычно сами могут наколдовать свет. А в главных холлах и больших коридорах он нужен, чтобы мелкие потеряшки могли хотя бы пересидеть ночь, если намертво заблудились. Как мне рассказывал профессор Флитвик, большая часть ночных дежурств у профессоров заканчивается тем, что нужно разогнать пару-тройку влюблённых парочек из тёмных углов и довести загулявшегося, потерявшегося первокурсника до его гостиной. В принципе, тем же самым занимались и призраки. Почти Безголовый Ник хвастался, что как-то полсотни лет назад довёл до гостиной весь курс гриффиндорских мелких, которые под предводительством одной излишне начитанной девицы пошли смотреть достопримечательности и заплутали в хитросплетениях волшебных дверей, лестниц и тайных проходов.

Внезапно в мои размышления пробился пронизывающий до костей плач девушки. Он был полон скорби, отчаянья и нестерпимого ужаса. Эм… Тут же не могла остаться школьница?

— Кажется, я приманиваю неприятности, — замерев, пробормотал я себе под нос.

Дамблдор тоже остановился и прислушался. Какое-то время мы водили головами из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда издаются эти жутковатые звуки. Было тихо, и только блёстки на мантии старого волшебника едва слышно позвякивали при мерцании. Однозначно хочу такую мантию.

Раздался новый виток стонов, и Альбус бросился в сторону окна, уверенно задрал один из гобеленов с недовольно мекнувшим пухлым единорогом и нырнул в тайный проход. Тут, на удивление, было пыльно и хватало паутины. Кажется, этот ход давно не использовали, и даже домовики его забросили. В конце тесного коридора нас встретила узкая стрельчатая дверь из тяжёлого, почти чёрного от времени дерева. Дверь вела в округлую башенную комнатку, в которой горестно рыдал призрак. Почему-то странно знакомый мне призрак.

— Уважаемая Серая Леди, — вежливо обратился Дамблдор к рыдающей молодой женщине в старинном призрачном платье, — можем ли мы как-то утешить вас? — Видимо, в обязанности директора входило и приводить в чувство призраков, чтоб они совсем уж тоску не нагоняли.

Пока маг неторопливо подходил к девушке, она оторвала призрачные ладони от лица, и я шумно сглотнул. Чёрт его дери! Буквально пронзило током осознание, что я в беде, потому что, кажется, знаю Серую Леди. И это очень-очень не хорошо! Привидение услышало мои паникующие звуки и резко обернулось. Мгновение она всматривалась мне в лицо, а потом, видимо, вспомнила.

— Книжжжниииикк! — разъярённой кошкой зашипела она.

— Елена, дорогуша, я всё могу объяснить! — запаниковал я, прыжком скрываясь от разозлённого призрака за спиной у директора.

— Объяснить!!! Ты криворукое порождение ишака и жабы отправил нас с матерью в эти богами забытые земли и даже не подумал нас вернуть!

— Моя прекрасная леди, я тогда слабо разбирался в магической науке, — в ужасе тараторил я, прикрываясь директором, как живым щитом. — Ваша матушка только дала мне пару уроков, а затем велела активировать её портальный круг. Клянусь, я искал вас много лет! Но увы, когда я разобрался, как работает портальная магия, их прошла добрая сотня, и я не ожидал найти вас живыми.

— Ах, не ожидал! — разъярённой фурией рычала девушка, которую я видел в нежном подростковом возрасте, когда она отправилась вместе с матерью в мир Фейри и, видимо, не добралась до него из-за моих кривых рук. Проклятье! Я думал, они обе померли. Ну, в общем-то, так оно и есть... Но как-то я не ожидал встретить на своём пути плод моей рукожопости.

Призрачные руки прошли сквозь директорскую мантию и с нечеловеческой силой яростно сжали моё горло.

— Я думал, что призраки бесплотны, — просипел я. Дышать-то мне не нужно, но для разговора воздух всё же должен попадать в мои лёгкие.

— Я так зла на тебя, что готова разорвать тебя на куски! — окончательно прошла через мага девушка, и горло подозрительно захрустело в призрачных ручках.

— Леди Рейвенкло, не могли бы вы отпустить нашего профессора и объяснить, что произошло? Возможно, мы сможем как-то уладить ваш конфликт, — вежливо привлёк к себе внимание Дамблдор, незаметно поморщившись от мертвецкого холода.

— Я сначала придушу этот кусок лошадиного дерьма, а потом буду спокойной, как всегда! — неистовствовала Елена.

— Милая Елена, — говорить было сложно, но можно, — Ты забываешь: я давно уже мёртв, и даже если ты оторвёшь мне голову, это даст слабый эффект!

— Зато мне станет приятно! Альбус, зачем ты вообще притащил этого жадного до знаний кровососа в школу моей матери! — резко повернула голову в сторону директора девушка. Её призрачные волосы, будто ледяная вода, прошли сквозь мою голову.

— Он помог спасти наших учеников из лап весенних Фейри, — примирительно поднял руки директор. — Было бы неблагодарно с моей стороны отказать мистеру Оптию в такой малости, как собеседование на свободную должность.

— Ха! — резко воскликнула девушка. — Спас! А не сам ли он это нападение и подстроил?!

— Следи за своим языком, женщина! — вспылил я. На мгновение мое тело обратилось в туман, позволяя выскользнуть из ее цепких пальцев. Отступив на шаг и с вызовом уперев руки в бока, я отчеканил: — Клянусь именем всех богов, что скорее небо упадет на землю, чем я стану помогать фейри в их гнусных кражах людей, а уж тем более — в похищении детей.

— Ага, мистер Осенний Король! — ехидно сказала она. — Поверила!

Твою мать, твою мать, твою мать! Панически металась в моей голове мысль. Нашлась всезнайка. Кроме Снейпа, Уизли и Малфоев, ну и ещё кучки мелких детишек, об этом маленьком гадком факте никто не имел шансов догадаться, и посвящать в эту тайну ещё и Дамблдора мне не хотелось.

— Эти придурки назначили меня своим главным после того, как я убил их прошлого короля! Только и всего!

— О! Только и всего, — саркастически протянула девушка, но руки к шее тянуть перестала, просто сложила их на груди и ехидно прищурилась. — Они возложили тебе на голову венец и принесли клятвы.

— Это ничего не значит! — прорычал я, чувствуя, как в голове всплывает заклинание, насильно успокаивающее призраков.

— Ты ещё и, небось, библиотеку моей матушки спёр!

— Не спёр, а сохранил до вашего возвращения! — возмутился я такому несправедливому обвинению. — Ваше поместье я защитил, почти как родной дом, и оно целое ждёт вашего возвращения.

— Ага, ждёт! А чего ты нашим родственникам всё не отдал?

— Каким родственникам? — снова справедливо возмутился я. — Леди Равенблю, которую ваша матушка трижды пыталась насмерть проклясть вместе со всеми её потомками, или барону Хакенкьярви, который ненавидел магов и обещал обменять на бухло весь волшебный хлам вашей уважаемой матушки, коли ему удастся наложить на него волосатые лапы? Так без проблем! У них бы всё и выкупил. — Я положил руку на грудь и уверенно заявил: — Но я как порядочный мужчина так делать не стал. Потому что верил, что даже если у меня не получится вас вернуть, то уж ваша гениальная матушка справится.

— Тыц. Ну так то да...

Тяжело дыша, я мрачно обдумывал, что стоит рассказать Дамблдору, и приходил к не самому утешительному выводу. Проще сказать как есть, но не упоминать «Семикнижие». Один чёрт, директор не дурак, и о чём-то таком и без моих покаяний догадывается. Так как, ну не может такой чудила, как я, не засветиться в истории, особенно среди магов. У них тут и менее интересные личности получали свои карточки на шоколадных лягушках. Кстати, интересно, насколько вообще большая картотека у изготовителей этих вкусняшек?

— Альбус, у тебя найдётся что-нибудь покрепче чаю? — протяжно спросил я и, не дожидаясь ответа директора, двинулся на выход из башни. — Хотя к дьяволу! Суи! — крикнул в пустоту коридора и услышал стук крохотных башмачков. — Принеси в директорский кабинет что-нибудь, что меня успокоит!

Глава 9

(В общем, с первым сентября!)

— Ну не мог же я сказать: «Альбус, друг мой дорогой, я вампир из параллельного мира, который прознал, что у вас тут тоже есть магия и волшебные книги, и прибыл к вам пополнить коллекцию», — я отпил из чашки крепкий медово-кровавый взвар с мелкими волшебными ягодами и философски размышлял, сидя на диванчике в директорском кабинете. Напротив меня «присела» в кресло леди Рейвенкло-младшая и попивала светящееся призрачным светом фейрийское пойло из крохотной призрачной кружечки. Суисесеки, моя радость, нашла в закромах призрачный сервиз, привезённый некогда из Поднебесной, и я с радостью вручил его в подарок школе, директору, и сообщил, что вообще было бы круто устроить банкет, чтоб призраки Хогвартса смогли что-нибудь отведать, — проблема в том, что нужно добыть где-нибудь призрачной еды, а не гнилья.

Когда мы только вошли, директор махнул палочкой, и портреты прошлых директоров буквально отрубились и дружно захрапели. Альбус, логично рассудив, решил не рисковать, давая лишние знания нарисованным людям. Вполне разумное решение, учитывая, что как минимум копия одного директорского портрета висит в доме Блэков — живых там сейчас, кроме домовика, нет, но это совсем не повод давать возможность прознать лишним ушам об иных измерениях. Поэтому наша компания из одного живого директора, одной призрачной леди и одного мёртвого преподавателя с комфортом расположилась в директорском логове. Альбус удовлетворял любопытство, призрак изволила дуться, а ваш покорный слуга старался не совсем уж много врать.

Тем временем за окном мягко начинала рокотать летняя гроза, а в кабинете было тепло и уютно. Феникс на спинке директорского кресла нежно, сонно курлыкал и слегка светился. Тёплые, тяжёлые тени от огня камина создавали ощущение домашнего комфорта. Загадочно блестели магические прибамбасы на полках и чуть звенели незнакомые мне приборы. Сейчас я будто бы действительно был в первых фильмах о Поттере — ярких, тёплых и по-детски невинных. Если бы не то, что меня сверлили взглядами призрачная девушка и один понимающе улыбающийся старик, я и вовсе был бы счастлив.

— Разумно, — прикрыл глаза Дамблдор. Он расположился во втором кресле напротив и почесывал курлыкающего феникса под клювом. — Северусу, полагаю, вы рассказали об этом факте вашей жизни.

— Не вслух, но он вроде не глупец, хотя иногда ловко им прикидывается, думаю, догадывается, но помалкивает.

— Ты вечно судишь людей по себе, хитрый мертвец, — фыркнула Серая Леди, не отрываясь от чашечки.

— От мертвеца слышу, — хмыкнул я в ответ. — Северус умненький, пусть и слегка излишне драматично-пессимистичный молодой человек. – отмахнувшись он ее скептического фырка продолжил. - Более чем уверен, что он, прописавшись в моей библиотеке, давно нашёл те книги существующих у вас магов, которые они никогда не писали. Да и методы колдовства в них описываемые кое-где кардинально отличаются от привычных вашему миру. Например, у нас нет волшебных палочек.

— Было бы крайне любопытно изучить их, — мягко улыбнулся пожилой маг, сверкнув своими очками.

— Я всегда рад вас видеть в своём доме, дорогой Альбус. А мои библиотекари с удовольствием подыщут вам литературу.

— Твои рабы, ты хотел сказать, — всё ещё брызгалась ядом Елена.

— Они сами выбрали свою судьбу, — я старательно держал приятное выражение лица и быстро замахал руками, отгоняя от себя подозрительный взгляд директора. — Никогда не брал плату за посещение и чтение в моей сокровищнице, только за копии книг. Многие маги считали иначе. Думали, что можно просто вломиться в мой дом и отнять то, что им нужно. Рассчитывать на то, что всё достанется даром и без ущерба им самим — это, было мягко говоря, очень оптимистично с их стороны. Бестолковых жадных учёных вешать как-то не по-людски, так что да, я делал им предложение, от которого сложно отказаться.

— О да, стать разумной нежитью — прямо мечта!

— С магией и собственной волей, прошу заметить, — поднял палец вверх.

— Разумной нежитью у тебя на побегушках.

— Ну, в противном случае я бы их повесил, как и любых других воров. – парировал я.

В целом отбрехался. Не идеально, но сойдёт. Ещё бы Елена в процессе диалога не выкладывала всякие интимные тайны моего проживания в доме Королевы Воронов — и было бы совсем, совсем прекрасно. А так только залюбопытствовала Дамблдора, который будто бы ненароком выцыганил у меня копию воспоминания о том, какая при жизни была основательница.

Какая-какая: красивая, вредная, упрямая, а ещё до одури своевольная и обожающая загадки. Любила она их как загадывать, так и разгадывать, отчего, наверное, и была гениальной учёной волшебного мира. Слова такого, правда, тогда не было, но это не мешало вороньей ведьме быть изобретательницей. Леди, тогда ещё Рейвенблю, а не Рейвенкло, согласилась взять меня в ученики и слегка поделиться знаниями, несмотря на все протесты магов из Совета и различных гильдий. За что я ей был премного благодарен. Хотя именно из-за её излишней самоуверенности она тут и застряла. Я бы мог поклясться чем угодно, что накосячил я с порталом не со зла, а от неумения. Банально не хватило опыта портальной магии, чтобы распознать то, что в процесс переноса вмешалась посторонняя враждебная сила, и отрезать её от основного плетения.

Жила Ровена тогда в Ирландии, и если бы не было крайней нужды обучиться телепортации, я бы в тот медвежий угол даже не полез. Но нужда была. Так что терпел невнятную варварскую речь, отгадывал загадки перед почти любым действием в доме и был услужливым учеником, смиренно принимающим все капризы и даже побои от раздосадованной ведьмы. А потом, как в дальнейшем выяснилось, тётушка Королевы Воронов решила ей поднасрать. По-родственному, так сказать, от души. А я это проклятье прошляпил за неопытностью в портальной магии, так что леди Рейвенблю перебралась в мир Поттера вместе с дочкой и не смогла выбраться обратно. То-то я думал, почему у неё в местных книгах нет никакой предыстории, мол, родом оттуда-то, родственники вот эти, ребята — вот всё и раскрылось. Неловко. Да.

Жаль, вернуться домой у неё не вышло. Как я понял, местные маги в своё время так хорошо разобрались с фейрийскими любителями шляться между мирами, что дозваться до них и предложить сделку ведьма не смогла, а своими силами, как понимаю, не справилась. Мелкая Елена, хоть и была умненькой и талантливой девочкой, но до матери, очевидно, не дотягивала, и помощи от неё было немного. Сейчас её призрак поносил меня на чём свет стоит, и я опасался, что из самого замкнутого призрака в замке она станет самым злобным и саркастичным. Уж больно и при жизни я ей не нравился, и мелкая пигалица не одобряла маминого выбора меня в качестве её ученика.

Уже сильно позже, анализируя произошедшее, я понял, что Елене не столько не нравился я, сколько бесило то, что любимая мамочка уделяет ей меньше внимания, чем залётному вампиру. И плевать, что вампира этого полмира знает и побаивается — главное, что внимания не достаёт. Так или иначе, но вернуть их обратно у меня не вышло. Даже после того, как я наведался с визитом к уважаемой тётушке Ровены, я смог вытрясти с неё только обещание не иметь претензий на наследство Рейвенблю, пока я не верну мать и дочь, но помочь с тем, как именно её проклятье исказило портал, она не смогла. Фейри тоже развели руками — они, может, этот мир и знали, но путь в него прошляпили.

Так библиотека Королевы Воронов досталась мне. Не сказать, что я прямо совсем после этого не пытался вернуть благородных дам, но, скажем так, после первой сотни неудачных попыток запал иссяк, и я забил на это благородное дело, здраво рассудив, что если наставница Ровена жива, она выберется и без моей помощи, а я благородно верну ей всё её не разворованное ушлыми родственничками добро. И замок, конечно, тоже. В конце-то концов, я же его отбил и сохранил, и даже по первости пытался организовать там свой мини-Хогвартс. Вышло средненько, так что сейчас, чтобы замок не простаивал, там находится частная школа для маленьких волшебников и волшебных созданий под управлением одного из магов Совета. Думаю, леди Рейвенкло вполне бы понравилось. Посему я считал себя вполне себе не самым плохим человеком. Попытался спасти — попытался, присматриваю за богатствами, когда не получилось спасти — присматриваю. В общем, сделал всё, что мог.

Когда ближе к рассвету у меня всё же получилось сбежать от этой парочки, настроение сидеть в библиотеке было безвозвратно потеряно. Хотя правильнее будет сказать — я опасался, что Елена будет делать всё, чтобы не дать мне получить удовольствие от чтения. Так что мною было принято решение отправился домой и потребовать от библиотекарей сделать копию всех книг и пергаментов леди Рейвенблю, чтобы после отнести их в замок — что возможно, пусть и не факт, но немного утихомирит пыл излишне ожившего призрака.

Вбежав в свою святая святых, я почти не удивился, обнаружив валяющуюся на одном из столов чёрную мантию и окопавшегося в горе фолиантов Снейпа. Вид у него был донельзя задумчивый и увлечённый, чёрные глаза быстро бегали по строчкам, почти не моргая, пальцы мага были измазаны чернилами почти до запястий, а вокруг его письменного стола в полнейшем хаосе валялись черновики и переписанные древние рецепты зелий. На меня почтенный зельевар обратил внимания меньше, чем на пролетающую мимо муху. За соседним столиком с мрачной мордой сидел связанный с ног до головы какими-то хитрыми заклинаниями Дитрих. Кляп во рту лич мрачно жевал. Как эта парочка пришла к такому итогу, я не знал, но был искренне рад за победившего в войне вампира. К слову, мёртвый некромант обратил на меня ещё меньше внимания, чем зельевар. Он изволил сверлить взглядом мага и пытаться расколдоваться. Так что для моих целей пришлось отловить милашку Анну. Она слов любви мне, конечно, не сказала и за поручение взялась без всякого энтузиазма, но деваться ей было особо некуда. Так что можно было надеяться, что вскоре я пополню библиотеку Хогвартса трудами основательницы. И, как подсказывала мне интуиция, они отправятся в самый дальний угол запретной секции.

Искренне заверяю, что сам я при этом занялся самым важным делом. Не путался под ногами у нежити и тихонько убежал на кухню печь кексы в форме котелков с плотной начинкой из персиков, ибо стресс сегодняшнего дня стоило заесть чем-то вкусным. Ну и руки занять хотелось. Других идей, как избавится от накатившей меланхолии, по-быстрому, не придумалось. С женщинами в моём доме нынче голяк, а напиваться до беспамятства от очередной стрессовой ситуации уже как-то не комильфо — я и так в мире Поттера пью чаще, чем хотелось бы.

Пока мешал начинку, в голову поскреблась шаловливая идея заглянуть на квидичное поле и посмотреть, разросся ли тот магический борщевик, точнее гриб, которым ребятишки играли этой весной. Всё, что я вычитал об этом паразите, говорило о том, что он с лёгкостью заполонит целое поле.

Это, конечно, не сейчас. Сейчас стоит слегка залечь на дно, пока Серая Леди не успокоится. За любопытство Альбуса я не переживал — этот старый мудрый колдун вскоре окажется у меня в гостях, почитает книги, поразмыслит, а потом обязательно придумает, как припахать меня на благо общества. Переживу.

Северус Снейп

Северус Снейп любил каникулы. И дело даже не только в том, что это было время отдыха от криворуких малолетних магах, норовивших подорваться на его уроках, изготавливая простейшие зелья, но и в том, что это было время, когда он мог полностью погрузиться в изучение новых исследований, которые часто пропускал в течение учебного года. С момента превращения в вампира потребность во сне отпала, времени в сутках стало больше, и статьи стали прочитываться во время ночных бдений, но это же не повод лишать себя удовольствия заняться изучением чего-нибудь нового. К тому же летом можно было спокойно поэкспериментировать, не ожидая, что в лабораторию начнёт ломиться староста или какой-нибудь излишне избалованный ребёнок, требуя решить их проблемы. В целом он отучил слизеринцев бегать к нему за помощью по любому поводу и справляться своими силами, но в исключительных случаях всё же требовалось вмешательство декана. Опять же ночью иногда требовалось прогуляться по школе, разгоняя влюблённые парочки и загоняя шаловливых юных магов по факультетским спальням. Ох, сколько он наслушался от МакГонагалл за то, что назначал море отработок её львам, но что он мог поделать — хулиганили в основном ребята с факультета храбрецов. Да, именно так! Он бы не стал закрывать глаза на своих змеек и делать вид, что не заметил рейвенкловцев и хаффлпафцев. Декан Слизерина не придирается только к гриффиндорцам! Это всё клевета! Зато котлы после этих криворуких баранов чистые, оттирать прикипевшие травы — та ещё морока.

Этим летом местом для отдыха стала библиотека Максимуса и его лаборатории, которые были не в пример шикарней, чем то, что имелось у зельевара как дома, так и в Хогвартсе. А книг из библиотеки явно хватит больше чем на одно лето. Были, конечно, и некоторые сложности: мёртвый библиотекарь Дитрих доставлял неудобства своей ревностью к хозяину — мёртвого подростка бесило то, что Максимус обратил своего первого вампира, и это был не сам Пэнроуз, а незнакомый приблуда-зельевар.

— Я не убью тебя, маленький маг, — ледяным тоном проинформировал его юноша, стоило только Снейпу в первый раз за каникулы устроиться с томиком «Секретов зелеьвара» от незнакомого ему Триция Оливтина. — Но сделаю тебе больно.

— Не боишься, что хозяин дома разочаруется? — Снейп отложил книгу в сторону и с присущей вампиру скоростью ушёл с траектории летящей в него фиолетово-голубой кляксы заклинания.

— Если я не разнесу библиотеку и не убью тебя, то ничего страшного, — парировал он.

— Я бы не рассчитывал на это. В последнее время он крайне обидчивый.

— В последнее время, — с чуть заметной насмешкой ответил мертвец, принимая на прозрачный щит парализующее заклинание Снейпа. — С тех пор как он «ожил», он только и делает, что обижается, злится и ведёт себя как гиперактивный подросток. Так что его очередную обиду я переживу, зато тебя помучаю. — Новое незнакомое заклятье полетело в напряжённого зельевара.

Но, право слово, он хоть и подрастерял навыки за время деканства, но запас заклинаний, которые бывший Пожиратель Смерти смог бы моментально наколдовать, был всё ещё внушительным. Так что мертвец, в конечном итоге попытавшийся натравить на него уродливую химеру, слепленную из чьих-то костей, черепов и пары книжных полок, был обезврежен, а сам чародей вернулся к изучению «Секретов зельевара» и прочих подозрительных алхимических трактатов. Ситуация с нападениями повторялась ещё несколько раз, и в конечном итоге Снейп понял, что Дитрих всегда нападает в библиотеке, чтоб маг задел книжные полки и Максимус убил его сам. Но к разочарованию мертвеца, запас одиночных неразрушительных заклинаний у бывшего Пожирателя был обширнее, чем у самого лича, и тот пока проигрывал в их дуэлях. После поражения Северус замечал своего противника за штудированием сборников проклятий. Приходилось соответствовать и тоже поглядывать в книги, чтобы самому в следующий раз не оказаться связанным и корчащимся от боли. Так что количество полезной мукулатуры в его углу библиотеки только росло, с ними же и росли подозрения.

Северус давно догадывался, но сейчас, когда свободного времени стало больше, догадки крепли в уверенность, что Максимус и его библиотека были подброшены в Англию фейри из какого-то иного измерения. И в нынешнее время, без сомнения, древний вампир безуспешно делал вид, что он всегда существовал, и то, что вы не знаете о таком чудаке, как он — это, дословно, исключительно ваши сексуальные трудности.

Впрочем, зельевар не спешил срывать маску с этого чертовски хренового конспиролога. Пока Максимус думал, что Снейп не в курсе его «маленькой» тайны, он находил для него не только трактаты из своего мира, но и из этого. А стоимость древних книг измерялась отнюдь не в галеонах. Спрашивать, откуда эти ценности, зельевар благоразумно не стал. Чем меньше он узнает о происхождении фолиантов, тем меньше его будет мучать остаток совести. Так что он просто перебрался из Паучьего Тупика в выделенную ему гостевую спальню на втором этаже и жил в библиотеке, изредка выбираясь на прогулку в Косой переулок за ингредиентами, чтобы провести парочку опытов в одной из лабораторий под библиотекой.

Ещё иногда он прогуливался по дому. Благо, как и многие волшебники, вампир не знал чувства меры, и в доме был явный излишек различных комнат, складов, гостиных, кухонь, кабинетов и прочих подсобных помещений. Сегодня он нашёл маленький музей имени хозяина дома.

Он вышел в коридор, чтобы немного развеяться и уложить прочитанное по полочкам в своей голове. За окном был вечер, и в сумраке слышно было, как ветки деревьев с шорохом трясутся от ветра. Собиралась гроза. Судя по всем признакам, начнётся она ближе к ночи, но так как Снейп не собирался выходить из дому, он просто отметил этот факт и пошёл вглубь дома, иногда заглядывая в незнакомые комнаты. Так за одной не самой примечательной двустворчатой дверью он и обнаружил музейную часть дома.

По большей части помещения жилища Максимуса, в том числе и коридоры, были оформлены в стиле ар-нуво. Снейп не разбирался в стилях оформления домов, так что просто верил вампиру на слово. Стены, выкрашенные в туманные оттенки, не бросались в глаза, а растительные орнаменты придавали дому некую живость. Маг немного подозревал, что в случае чего все эти витражные бабочки, рыбы и искусно вырезанные на стенах цветы станут одним из препятствий на пути к хозяину дома. Зельевару в целом было всё равно на интерьеры, но это похожее на таинственный сад оформление, где не было ни симметрии, ни острых углов, ему вполне импонировало. Музейная же часть заметно отличалась от стальных сдержанных интерьеров. Если бы здесь был древний вампир, он бы назвал оформление барочной роскошью с лёгкими излишествами.

Тяжёлые двустворчатые двери скрывали за собой пространство, застывшее в некой театральной пышности. Лакированный паркет со сложным рисунком эхом разносил по музею шаги одинокого зрителя. А в глаза бросалось решительно всё: как украшения на стенах, уходящие в вершину сводчатого потолка, превращённого в бесконечное голубое небо, так и фрески с объёмной лепниной в виде муз, ангелов и волшебных существ. Но всё же главной частью были экспонаты.

Портреты, пейзажи в массивных золотых рамах, статуи с изображением вампира, сделанные художниками разных народов и эпох, были повсюду. Правда, маг не сразу узнал в статуях и изображениях хозяина дома, так как изящные мраморные изваяния, хоть и были удивительно точны, но нынешний Максимус не выглядел столь изящным, властным и даже величественным. Скульптуры же и картины показывали истощённого, уставшего юношу с таким ледяным взором, что Снейпу даже сравнить было не с кем. Ближайший колдун с похожими глазами которго он мог бы вспомнить был отец Люциуса, Скорпиус Малфой, но и тот не дотягивал. Вампир, изображённый художниками, выглядел так, будто ты должен его обожать и бояться до одури одновременно. Повседневный современный Максимус нисколько не походил на свои портреты и уж тем более статуи — он был фантастическим обалдуем, который любил надоедать окружающим своими историческими познаниями, готов был бростися в авантюрное приключение чтобы спасти забежавшего под Гремучую иву кота и даже уверения профессора Стебель в том, что дерево кота не тронет не помешали ему немного погеройствовать и стать обожаемым учителем у одной мелкой хафлпафки. Поверить в то, что когда-то этот персонаж был властным королём нежити, было проблематично.

— В чём дело? Не похож, да? — нежный женский голос прервал измышления мага. Вампир повернул голову и заметил у одной из прекрасных мраморных статуй прислонившуюся к стене Анну.

— Так и есть, — не стал отнекиваться Северус.

— Не удивительно, он сейчас выглядит как полный дурак.

Мраморная статуя Максимуса в ниспадающей мантии и с массивным томиком, прижатым к груди, с лёгким каменным скрежетом повернула свою безглазую голову в сторону волшебницы и чуть замахнулась свободной рукой.

— Следи за языком, рабыня! — проскрипел каменный вампир.

— Пф! — фыркнула на него ведьма. — Вот примерно так он раньше со всеми общался. Становился похожим на нынешнего только когда хотел, чтобы кто-нибудь с ним чем-то поделился.

— Пошла вон отсюда! — громыхнула статуя и взмахнула рукой. Черноволосая красотка, задорно хихикнув, отскочила от неповоротливого исполина, затем ловко ухватила Снейпа за мантию и бросилась бежать прочь из ставшей негостеприимной комнаты. Зельевар не стал противиться и побежал следом. Он хоть и не был любителем бега и особенно того, что кто-то тащит его следом за собой, но узнать побольше о древнем вампире удавалось не часто. Обычно библиотекари и домовики называли его младшим господином, пытались одобрительно похлопать по плечу или куда доставали, и советовали потерпеть, немножко подождать или расспросить хозяина самостоятельно.

— Никогда бы не подумала, что этот параноик настолько зачарует свою статую, видать эти его новые книжки по искусству для магов и правда полезные — расхохоталась девушка, когда они добежали до гостиной. Волшебница плюхнулась на диван и подманила к себе пальчиками пузатые чайник и чашку в виде корги. Максимус вообще обожал котов и корги — уж больно много было у него посуды именно этой формы. — Обычно ограничивается молчаливыми версиями. Он сейчас слегка сошёл с ума. От того и размяк сверх всякой меры. Стал таким… добрым, что ли. Раньше был нормальным владыкой нежити. Властным, коварным, настоящим негодяем.

Что-то в её тоне — возможно, спокойная уверенность и будничность — заставило его прислушаться и проявить любопытство.

— Насколько сильно отличался от нынешнего? — не удержался от вопроса зельевар. Черноволосая красотка соблазнительно облизала губы и усмехнулась, глядя ему в глаза, будто раздумывая, стоит ли с ним делиться этими знаниями, затем улыбнулась ещё шире и, махнув рукой, решилась.

— Ну, например, он проклял мою семью. — Северус удивлённо приподнял бровь и промолчал, ожидая продолжения, и оно последовало: — Отец и дед мои были чародеями, мать и прочие братья и сёстры больше ремесленничали, занимаясь варкой зелий да изготовлением амулетов. Жили мы в небольшом поместье на севере нынешней Палестины. Не богато, но достойно. Библиотека, собранная несколькими поколениями, у нас была приличная — несколько тысяч томов, свитков, попадались и редкие записи волшебного народца, ну и кое-что из личной переписки различных древних магов. Я тогда была молодой и отчаянной, полезла к этому упырю. Понадеялась, что с редкой магией духов, которой я увлекалась, он не сталкивался, и у меня получится вынести из его сокровищницы кое-какие редкости. Ошиблась. Ну и потом от меня Максимус узнал о моей семье и пришёл к ним, это было лет… — она замялась, явно что-то просчитывая в уме. — В общем, много назад. Сначала как всегда вежливо поинтересовался, не хотела бы ли семья достопочтимых магов показать ему свою библиотеку. Все его в тех местах знали и знали, что значит это его «я только посмотрю». Это значит: все оригиналы я заберу, а вам сделаю копии и скажите спасибо, что не поубивал вас. Старшие маги семьи, поразмыслив, конечно, отказали. Полагаю, они, как и я, думали, что справятся с этим мрачным парнем. Чертов сумасшедший, — хохотнула она. — Кто вообще в здравом уме отдаёт оригиналы за копии? Даже если копии идеальны.

Снейп кивнул. Он понимал эту логику. Многие маги не стремились писать книги и делиться накопленными знаниями, как тот же Ньют Скамандер или составительница учебников Мелинда Гурссокл. Больше занимались накоплением тайных знаний и уж делится с кем-то добровольно точно не пожелали.

— И что он сделал? — спросил зельевар, хотя уже в принципе догадывался об ответе.

— Догадайся, дружочек! — девушка задумчиво посмотрела на свои длинные ногти. — Отправил меня в дом с приказом проклясть всех хорошенько, чтобы они одумались. Тогда я уже была вот такой, — она брезгливо осмотрела собственную бледную ладонь, — и даже хуже, и я не придумала ничего умнее, чем превратить всех в кровожадных призраков.

Снейп почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он насмотрелся на многое за свою пусть и не очень долгую, но насыщенную жизнь. В конце концов, он был Пожирателем Смерти и достаточно видел убийств, пыток и разрушенных семей. Но это… было немного слишком. Кровожадные призраки, в отличие от обыкновенных, были полуматериальными сущностями, стремившимися сожрать всех живых, и обычно они появлялись, когда умирал чародей с горой обид. О том, чтобы кто-то мог просто превратить живых в эту нежить, Снейп никогда не слышал, но через мгновение сообразил, что если Максимус не из их мира, то вполне логично, что в его мире волшебники могут такое. Анна между тем явно веселилась и попивая чай из протестующей кружки высыпала гору подробных описаний, кто из её родственников, как и кого убил, потом расхохоталась и игриво предложила не рассказывать об этом Максимусу. На это предложение маг только зло прищурился — ведьма явно старалась вызвать у него какие-то мысли, но он пока не понимал, какие. Отвращение к древнему вампиру? Ну, странно было бы не понимать, что из себя представляет хоть сколько-нибудь старый вампир. Тот, что достался ему, еще достаточно вменяемый. Хотя история мёртвой волшебницы так крепко засела в его голове, что он чуть не попался в очередную ловушку Дитриха. Отбившись от некрохимеры, зельевар связал её создателя и вернулся к изучению новых формул. Но как бы бывший двойной шпион не старался запрятать поглубже эту новую страничку из жизни прошлого Максимуса, из головы у него это не выходило. Так что, когда древний вампир плюхнулся животом на его стол в библиотеке, уронив на открытые страницы рукописи свою длинную светло-охряную косу, и предложил:

— Северус, поехали в отпуск! — зельевар, крутивший в голове сцены расправы над семьёй красивой мёртвой волшебницы, ответил:

— Ты и правда заставил Анну проклясть собственную семью?

— Мертвяки заимели слишком много воли, — пробормотал себе под нос скривившийся, как от зубной боли, вампир, достал из кармана кексик куснул пухлый бочок и уже нормальным голосом произнёс: — Она их потом расколдовала, парочка её кузенов, правда, свихнулась после этого и наложила на себя руки, но в целом обошлось почти без жертв, разве что части слуг лишились.

— Знаешь, от твоих слов лучше не стало.

— Могу тебе посочувствовать, но не от всего сердца. — Максимус беспечно махнул кексом, рассыпая по столу мелкие золотистые крошки. — Просто не суй свой любопытный нос в дела многовековой давности, и сложные мысли в голове не будут копиться. А то знаешь, как бывает: мыслей всё больше и больше, а потом… Пуф! И голова взрывается, как арбуз, зажатый в лапе тролля. Отвратительное, скажу тебе, зрелище. — Зельевар невольно поежился. В голосе вампира будто бы где-то на грани восприятия проскользнула угроза мучительной расправы. — Так как насчёт отпуска? — с улыбкой переключился он на деловой весёлый тон. — Мне срочно надо покинуть Англию, а то боюсь, леди Елена Рейвенкло найдёт способ сбежать из замка и начать доставать меня здесь.

— Какая леди Елена? — не сразу сообразил маг. — Погоди, Серая Леди? Что ты умудрился сделать с этим унылым призраком?

— Оказалось, что мы знакомы, и я отчасти провинился перед ней и её матушкой. Так что собирайся, поедем на каникулы… — он глубоко задумался, порывисто вздохнул. — Куда-нибудь, подальше от Англии, я ещё не решил куда! Давай скажи «да», это будет правильным решением.

Северус Снейп раздражённо потёр глаза и переносицу — несмотря на собственную «технически» мёртвую природу, мастер вызывал у него не иллюзорные мигрени.