Книги подождут

Книги подождут

Каори Мидзусима, ученица первого года обучения старшей школы Акацуки, шла из школы домой. Начался осенний триместр. До тестов было ещё далеко, и она с подругами Саюри Такамори и Хиной Акахоси вдоволь погуляли после школы. Её родители работали допоздна, и дома её ждали только готовка ужина и домашка. Недалеко от дома стояла лавочка, где любили сидеть соседские старушки. Вот и сегодня они были там.

— О-о-о! Каори! Душечка, как ты выросла!

— Такая красивая! Небось и жених уже есть?

— Да что вы, дамы! Я пока думаю только об учёбе!

— Молодец-молодец!

— Кстати, а вы слышали: из дома на углу выезжают опять. Опять там горе. Как с семейства Хаякава началось.

Каори, решив, что про неё забыли, поспешила ретироваться, подумав: «Блин, старухи везде видят мистику!»

— Каори, а ты помнишь семью Хаякава? Ты маленькая с их сыном дружна была.

— Ага. И родители ваши дружили крепко. Все соседи шутили, что вы помолвлены с рождения. А потом его родители в аварию попали и погибли. Вам, наверное, года по четыре было. И малыша родственники забрали. Как его звали-то, не помню… А, Юто Хаякава!

— Да-да. Юто!

— Да, так и у следующих жильцов этого дома тоже несчастье случилось…

— Ага-ага.

Каори взяла руки в ноги и сбежала.

На следующий день они с подругами, как обычно, встретились по пути в школу. Они подружились ещё в средней школе, а теперь продолжали общаться и в старшей. Правда, им не повезло: попали они в разные классы. Поэтому перемены проводили, болтая в коридоре у класса Хины: её класс был посередине. Класс у Хины был шумный, оттуда постоянно доносились крики, визги и смех. И подруги уже не обращали на это внимания, хотя в начале года им казалось, что там кого-то убивают. Но сегодня один из криков зацепился за ухо Каори:

— Эй, Хаякава! Как ты можешь читать такую толстую книгу, да ещё и без картинок?

Каори заглянула в класс. В предпоследнем ряду сидел парень с книжкой в руках и, не отрываясь от чтения, пожимал руку другому парню. При этом второй парень извивался на полу, вереща что-то нечленораздельное. Наконец чтец отпустил руку, и жертва замерла на пару секунд, а потом начала вопить: «Убил, он убил меня!» Но, не дождавшись реакции, парень грустно встал и отошёл к толпе ребят. Чтец продолжил читать как ни в чём не бывало.

— Хина, а этот парень с книжкой — это Юто Хаякава?

— Ага, — ответила Хина, даже не взглянув в класс. — Единственный в нашем классе, кто читает каждую перемену. Причём он не отаку. Общается со всеми нормально, но пассивно, никогда первым не начинает разговор.

— Конечно, единственный в твоём классе, кто читает, — не отаку, ты же всех отаку распугала! — рассмеялась Саюри. — Они же, как звонок, сразу наутёк по углам, чтобы ты не нашла!

— А я что, виновата, что над ними так прикольно угорать?

— Слушай, Хина, — перебила их Каори. — А вы ведь в начале года представлялись? Что про себя Хаякава рассказал?

— Да я хз, не помню. А чего, приглянулся тебе?

— Нет, просто у меня зреет прикол. Вот и думаю. Но, может, вспомнишь и спросишь у кого?

— Хз. Если вспомню, что надо спросить, то спрошу у кого-нибудь. Но с ним прикол вряд ли сработает какой, ему пофиг на всё. А вообще пойдём.

Они поднялись по лестнице в закуток перед выходом на крышу, там сидело несколько парней, залипших в консоли. Они были сосредоточены и не сразу заметили девушек, а когда заметили — побледнели. Хина схватила одного из них под руку и потащила за собой вниз.

— Любимый мой Кэйсукэ! Ты ведь общаешься с Хаякавой. Расскажи мне о нём. Из какой школы он пришёл и прочее, может, помнишь, что он во время представления говорил?

— А-а-а… — Парень трясся и был красный как помидор.

— Ну-ну, не бойся, я тебя не брошу, буду любить только тебя. Это для одной моей подруги. Запала она на него, понимаешь. Прямо как я на тебя. Только запомни: о делах сердечных моей подруги никто не должен знать!

— Хина, отпусти его, он сейчас в обморок упадёт, — вмешалась Саюри. Каори же прожигала Хину гневным взглядом.

— Не знаю, где он учился. На представлении он сказал, что долго жил у родственников в каком-то маленьком городке, а теперь решил вернуться в Токио. Я так запомнил, — выпалил парень, как только Хина отпустила его, а после втопил от них.

— Такой лапочка! — притворно вздохнула Хина.

На следующий день, быстро съев обед, Каори зашла в класс Хины. Юто тоже уже доел и читал книгу. Каори села перед ним на его парту. И, отодвинув в сторону книгу, наклонилась к Юто.

— Хаякава, привет. Меня зовут Каори Мидзусима. Ты не помнишь меня? — Она кокетливо улыбалась.

— Нет. — Он попробовал поднять руку с книгой, но Каори не дала.

— Ну как так? Юто, мы ведь дружили с тобой с рождения, и наши родители дружили.

— Это ни хрена не смешная шутка! — Взгляд его метал молнии.

— Ой, извини. Я не хотела оскорблять твоих родителей и твою утрату. Прости, если это так прозвучало. — Она стыдливо опустила глаза. А потом снова подняла, посмотрев ему в глаза: — Но наши родители действительно дружили, и мы с тобой тоже. Мы жили по соседству и постоянно общались. Честно, я тоже тебя не помню. Просто я тут ужинала с родителями на днях, и они вспоминали твоих родителей и тебя. И кое-что мне рассказали. — Она заговорщически заулыбалась. — Я и тебе могу рассказать. Только не здесь. Пойдём со мной. — Она встала с парты.

— Понятно. Спасибо, не надо. — Его лицо сделалось безучастным, и он вернулся к книжке.

— Ну что ты такой ленивый! Пойдём! — Она схватила его под локоть и попыталась потянуть за собой. Но он даже не шелохнулся. — А ты сильный парень. Но неужели не уступишь девушке? Что, заставишь меня просить на коленях? Оглянись — на нас уже весь твой класс смотрит. И обед скоро закончится. Пойдём скорее!

— Ладно. Первый и последний раз!

Она протащила его под ручку через половину школы во двор, к автомату с напитками.

— Вот, смотри. — Она указала пальцем на одну из позиций в аппарате.

— И что? На что смотреть?

— Ну блин. Молочный коктейль с клубничным вкусом. Мой любимый!

— И?

— Что «и»? Угости девушку!

— Понятно, я пошёл. Для справки, не помню, как тебя зовут. Так вот, меня содержат дедушка с бабушкой. Мне кое-как хватает на квартиру и еду. И то «кое-как хватает» — это очень сильно сказано. И когда наконец сенсей выдаст мне разрешение на подработку, я просто смогу нормально питаться. И, если повезёт, смогу немного меньше просить у дедушки с бабушкой. Но явно не буду откармливать капризных девиц.

Он ушёл, а Каори осталась стоять с открытым ртом:

— Блин, он же сирота. Не учла я этого.

Когда Юто вернулся в класс, все взоры устремились на него. А несколько парней подошли к его парте:

— Эй, Хаякава! Что это было? Что у вас с Мидзусимой? И куда вы ходили под ручку?

— Ну, она почему-то решила, что я должен угощать её напитками. Но я объяснил, что я нищий. На этом всё закончилось.

Парни попереглядывались и стали отходить, когда в класс ворвалась Мидзусима:

— Дорогой жених! Я принесла тебе вкуснейший напиток. Угощайся! — С ослепительной улыбкой она поставила коктейль на его парту. И уже тише продолжила: — Извини меня. Пока ты не начнёшь зарабатывать, я согласна подкармливать тебя. Ведь когда у нас будут дети и я буду дома в декрете, ты будешь нас содержать. И да, то, что я хотела тебе сказать: наши родители ещё в детстве договорились о нашей помолвке!

Юто начал краснеть. Класс загудел. И в это самое время в класс зашёл учитель.

— Сейчас будет звонок, рассаживаемся и готовимся к уроку!

— Юто, угощайся. Тебе понравится. — Она выбежала из класса.

На следующей перемене Каори хотела зайти к Юто, но Хина перехватила её в коридоре и потащила за собой. Крик Юто догнал их из класса: «Да я-то откуда знаю, что у этой больной в башке!» Он показался из класса, но не успел заметить, как девушки завернули в туалет.

— Каори, ты чего творишь? Он весь урок сидел красный как помидор!

— Ну так это же прикольно, я этого и добивалась. — Каори улыбалась, поправляя причёску перед зеркалом.

— То есть ты целенаправленно разозлила его до такой степени? Мы весь урок слушали, как у него зубы скрипят. Я думала, у него инсульт случится. — Хина вздохнула, её слова не произвели никакого впечатления на подругу. — Я же тебе сразу сказала: над ним не постебёшься. Да и на что он способен — хз, он же одиночка. Если у него крышу сорвёт и он тебя придушит, я не виновата. Главное, чтобы и нас с Саюри не придушил вместе с тобой.

— Ладно тебе причитать. Я буду к нему помягче. Кстати, чур из туалета ты первая выходишь. Позвони потом, расскажи, где он.

Хина сделала фейспалм и вышла. Хаякава, как обычно, сидел на своём месте с книжкой. Вот только за остаток перемены страницу он так и не перелистнул.

После уроков подруги решили зайти в кафе. Радостно обсуждая, чего бы перекусить вкусного, они вышли из школьного двора.

— И куда это собралась моя дорогая невеста, не обсудив планы со своим женихом? — Девушки подпрыгнули от неожиданности. Сзади к ним подходил Хаякава.

— А-а, мы вот как раз тебя в школе поискали, не нашли и решили тут поискать… — выпалила Каори.

— Чё за хрень, меня кто-то посвятит? — Саюри подняла бровь.

— Дык, мне бы кто объяснил, что происходит. — Юто посмотрел на неё и, переведя взгляд обратно на Каори, протянул ей картонную пачку с коктейлем. — Знаешь, как парни с такими пачками прикалываются? За шиворот закидывают, а потом, пока она до задницы летит, лупят по ней, чтобы взорвалась там. — Хина и Саюри побледнели, Каори же делала невозмутимый вид. — Но меня посетило стойкое ощущение: не выдержит у тебя хребет такого. Так что на, забери. И хватит на всю школу бред нести! — Она забрала коктейль. И схватила Юто под локоть.

— Ну так хотелось тебя побаловать. Ведь близкие люди должны баловать друг друга. — Юто закатил глаза.

— И кому они должны это?

— Ну, не в плане «обязаны», а в плане — это же так приятно, когда балуешь дорогого человека, делаешь ему приятно.

— Ну да, в этом есть смысл: вначале делаешь так, чтобы у этого человека жопа слиплась, а потом… ну, вы поняли, получаешь удовольствие. — Он кровожадно улыбнулся.

— Фу, какой ты. Но раз в узком кругу ты бред несёшь, то, значит, и мне можно. — Она прижалась щекой к его плечу. — Посиди с нами в кафе, пожалуйста. Хочешь — угощу тебя, а нет — так просто поболтаем или книгу почитаешь.

— Зачем?

— Потому что твоя дорогая невеста хочет побыть с тобой вместе.

— Не, спасибо. Я пас. У меня ещё магазин, готовка, уроки и, конечно же, книжка. Так что без меня! — Он сделал шаг от неё, и она отпустила его руку.

— Кстати, про еду: с завтрашнего дня обедаем вместе. Тут отказ не принимается. — Она уже кричала ему вслед, и он проигнорировал её.

— Так и что это за хрень? — Саюри была недовольна.

— Пойдёмте, объясню всё в кафе.

Юто всю дорогу домой думал: «Что за хрень?» Она явно угорает, он ведь много раз видел, как эта троица прикалывалась над отаку или подобными нелюдимыми парнями. Хотя Мидзусима, насколько он видел и слышал, принимала пассивное участие. Или же она была серым кардиналом? И сейчас она всё это делает с таким уверенным лицом, что это сбивает с толку. Как это можно проверить? Позвонить бабушке с дедушкой — не вариант. Они терпеть не могли столицу и с трудом отпустили его сюда одного. Только разговор об учёбе в передовых токийских университетах изменил их мнение. Пойти к родителям Мидзусимы? Тоже хрень полная. Не подкатишь же к чужим людям с таким вопросом. А если ещё и скажут, что мы действительно помолвлены? Будет тупо. Хотя в современном мире этот обычай уже ничего не значит, без обоюдного согласия невесты и жениха ничего не будет. Так что пусть прикалывается, не буду обращать внимания. А если где подставится, так сам поприкалываюсь. На этом он успокоился.

На следующее утро Юто столкнулся с Каори перед классом. Придержав его за рукав, она прошептала ему на ухо:

— В обед выходи из класса и иди туда, где хочешь пообедать со мной. А я пойду сзади. А если не выйдешь, я приду к тебе в класс и буду кормить тебя с ложечки. — Она мило улыбнулась и ушла.

На обеде он пришёл на лавочку в школьном дворе. Эта конкретная лавочка была непопулярна и почти всегда пустовала. Перед летними каникулами Юто частенько приходил сюда поспать на обеде.

Они расселись, и Юто достал сок с булочкой.

— Нет-нет! Убирай булку. Я сделала нам бэнто. На палочки и кушай, не стесняйся. — Она открыла большую коробку с бэнто.

— Нет-нет! Я не умею есть бэнто, никогда не ел его. Покорми меня-я-я! — Он округлил глаза, как кот.

— Ну, хз. Мне кажется, он охренел! — влезла Хина.

— Знаешь, Акахоси… — Он выглянул на неё из-за Каори. — Если бы вы с Такамори не пришли сюда, мне бы хватило лавочки, чтобы нормально лечь и положить голову на коленки дорогой невесты, пока она кормит меня. А потом можно было бы поспать. Да, это было бы круто. Может, вы быстро поедите и уйдёте?

Такамори зло смотрела на него. Акахоси плевалась и сквернословила, а Мидзусима смеялась.

— Ох, дорогой, — начала она, отсмеявшись. — Прости, но такими вещами в школе заниматься нельзя. Так что как-нибудь в другом месте. И не обижай моих подруг. Договорились?

— То есть мы и ТАКИМИ вещами будем заниматься? — Он задумчиво потёр подбородок. — Да, ими точно в школе заниматься не стоит!

— Всё, не хулигань! — Она слегка тыкнула его под рёбра. — Давай кушать.

С тех пор в школе они обедали вместе каждый день. И Мидзусима подкармливала его, не давая есть одну булку. Постепенно внимание Мидзусимы к Хаякаве уменьшилось, и, пока она болтала с подругами, он погружался в книги.

Через несколько дней Хаякава вышел из туалета, когда к нему подошёл Морита.

— Хаякава, извини, хотел тебя спросить… — Морита был стеснительным парнем. Они с Хаякавой периодически обсуждали мангу и аниме, в остальном их общение сводилось к приветственным кивкам.

— Ага. — Они отошли в сторону с прохода.

— Слушай, вы давно знакомы с Мидзусимой? Просто вы вроде бы только начали общаться, а уже так близки. Обедаете вместе. И ходят слухи, что вы встречаетесь. Просто… Не знаю, как сказать. Просто Акахоси, она… ну, ты же видел, как она со мной ведёт себя. И так уже давно. Но так всё и остаётся…

— Эх, не знаю, чем тебе помочь, я даже не знаю, чем себе помочь. Мидзусима говорит, что мы дружили в детстве. До пяти лет я действительно жил в Токио, тут недалеко. Но правда ли то, что она говорит, не знаю. Вполне возможно, просто прикол. То, что мы, как ты сказал, близки, — результат шантажа с её стороны. И мы не встречаемся. Насчёт твоей ситуации: не знаю, что тебе сказать. Скорее всего, Акахоси просто прикалывается над тобой, так что я бы не парился на твоём месте. Но если тебе оно надо, то надо быть поактивнее. Правда, тут тебе надо быть готовым, что тебя либо сразу пошлют, либо будут издеваться ещё активнее. Но это ведь тоже плюс: пошлют — будешь свободен и спокоен, будет издеваться — либо ты её заинтересуешь какой-то своей реакцией, либо тебя задолбает и ты её пошлёшь. Как-то так.

— А как быть активнее? — Морита был сосредоточен больше, чем при обсуждении любимой манги, и смотрел прямо в глаза.

— Ну, например, будь так же, как сейчас, серьёзен и непоколебим и смотри ей в глаза. В остальном у меня столько же знаний об общении с девушками, сколько у тебя. У меня средняя школа же была мужская. С девушками почти не общался, не влюблялся. Так что опыта — дорамы да аниме.

Оказалось, что Морита уже не слушает его. Он остекленевшим взглядом смотрел вдоль по коридору. Хаякава посмотрел в том же направлении. В конце коридора, недалеко от лестницы, стояла вполоборота к ним Хина Акахоси. Она мило улыбалась парню, обнимавшему её за талию. Парень был, судя по цвету галстука, со второго года и что-то усиленно заливал ей в уши. Морита, напрягшись как струна, направился к ним.

— Акахоси, прив…

— О, Морита, извини, но мне неинтересно слушать про твою мангу, — перебила она его. И повернулась обратно к парню. Морита же пожал плечами и демонстративно прошёл мимо, завернув на лестницу. Спустившись на первый этаж, он понял, что лицо его горит: пришло осознание сделанного. А он ведь так резко пошёл к ним, что даже не придумал, чего говорить. Даже повезло, что она перебила, сложно представить, что бы он сморозил в другом случае.

С того дня вынужденные обеды Юто в обществе подруг Каори заключались в выслушивании историй Акахоси о её общении с этим парнем — Рёхэем Кадзамой. Он был весь такой добрый и обходительный, внимательный и нежный. У Юто эти разговоры вызывали тошноту. Морита теперь не прятался по углам от тирании Акахоси, но она его даже не замечала. Он больше не играл в консоль на переменах, а просто сидел в классе, не обращая ни на кого внимания.

На следующей после первого обеда неделе Юто наконец получил разрешение на работу. Изначально он хотел устроиться в книжный магазин у станции, но менеджер отказался подождать разрешения, в итоге место оказалось занято. Пройдясь от станции до дома, он набрёл на семейное кафе, в котором требовался работник. Хозяйка была на месте и после небольшой беседы приняла его. По школьным правилам можно было работать до двадцати часов в неделю, и Юто хотел работать по максимуму. Но хозяйка призвала его ограничиться десятью-двенадцатью часами в неделю и лишь по праздникам или для подмены коллег выходить дополнительно. Ведь если успеваемость начнёт падать, школа может отозвать разрешение на работу.

За первые несколько смен он познакомился со всем персоналом. Помимо него, было ещё четверо школьников. Вообще коллектив был весёлый и добродушный, и Юто быстро влился в него. Работа была разнообразной, все делали всё по очереди. В свободное время все обычно болтали. Юто же, как обычно, старался сбежать в сторону и почитать.

— Эй, Хаякава. — К нему подошла Кохару Такаги, она тоже подрабатывала тут. Они работали вместе уже вторую смену, но, кроме приветствия при знакомстве, не общались. А сейчас они были вдвоём в комнате отдыха. — Ты чего всё время в книгу прячешься? Интересная?

— Хм, — вздохнул он, закладывая книгу пальцем. — Очень.

— Чего «очень»? — Она села за стол напротив, не прекращая улыбаться.

— Интересная. — В книге только начался экшен, и он старательно сдерживал нетерпение вернуться к книге.

— А, точно. Так ты интроверт? А зачем тогда в кафе пошёл? Тут же куча людей постоянно.

— Я люблю книги сильнее, чем людей. Но это не значит, что я боюсь людей.

— А! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. Юто слегка поморщился. — Ну, раз ты людей не боишься, то и в кино ходишь!

— Не угадала, — усмехнулся он.

— А чего? — Она округлила глаза и залезла коленями на лавку, оперевшись руками на стол, практически нависая над Юто.

— Я нищеброд.

— Чего, прям голодаешь? — Глаза её стали ещё больше.

— У тебя сейчас глаза лопнут! — снова усмехнулся он. И она чуть отодвинулась. — Не голодаю, но и тратить нечего.

— Понятно. Ты же фантастику читаешь. На неделе вышел в прокат новый фильм по рассказу одного из классиков научной фантастики. Давай сходим на выходных?

— Я что-то не заметил момента, когда ты мне женой стала.

— В смысле? — Её глаза опять округлились.

— В смысле, мы очень близки, но ты не слушаешь мои доводы.

— А! — Она звонко рассмеялась. — Не, женой давай попозже. И я слышала, что у тебя с деньгами напряг. Но у меня есть купон на скидку как раз на два билета. И ты же работаешь, я сейчас тебе одолжу на билет. А потом вернёшь, когда сможешь. Мне не принципиально, могу месяцок подождать. Просто там серьёзный фильм, мои подруги со скуки сдохнут, а одна я никогда раньше не ходила. И рассказ клёвый, да и тебе понравится точно! Пойдём, пожалуйста. — Она ёрзала от волнения.

— То есть прямо так понравится, что даже книгу с собой брать не стоит? — Она яростно закивала. — Хорошо, пойдём.

Фильм действительно оказался неплохим. Только сильно оторванным от источника, так что Юто лишь под конец понял, на какой именно рассказ опирался сценарий. Хотя, может быть, тут ещё сыграла свою роль давность его прочтения, ведь читал его Юто лет в десять. Возбуждённая Такаги вприпрыжку нарезала круги вокруг него. Она без умолку рассказывала о своих впечатлениях от фильма. Вдруг резко схватила его за локоть и затащила в бургерную. От еды Хаякава отказался. И Такаги, помимо бургера себе, взяла большую порцию картошки. Съела несколько соломинок, потом подвинула ему: «Доешь, пожалуйста, я забыла, что мне тут картоха не нравится». Хитрость была понятна, но Юто не стал лишний раз ворчать.

С тех пор Такаги начала написывать ему в мессенджере. Изначально поводом для переписки был обмен рекомендациями по книгам, в итоге шло обсуждение всего подряд. Такаги очень хотела написать свою книгу и состояла в литературном кружке своей школы. Ничего путного пока не получалось. Но она не расстраивалась, так как смотрела на писательство как на хобби, а не как на заработок. И конечно же, когда они работали вместе, она оживлённо рассказывала ему обо всём подряд.

На следующей неделе она вытащила его в торговый центр. Поводом был поход в книжный магазин. Вообще Юто не покупал книги, а брал в библиотеке: экономия должна быть экономной. В итоге они прошерстили все магазины. Такаги постоянно что-то рассказывала и комментировала. Но, к удивлению, этот поток не вызывал у Юто отторжения, даже в какой-то мере успокаивал. В итоге он обнаружил себя в магазине с аксессуарами для телефонов, а Такаги уже выбирала парные украшения. Он ещё на прошлой смене понял, что она ненавязчиво продавливает его. Подобные активные люди обычно раздражали его. Взять даже Мидзусиму: она ведь тоже была активна и навязчива и поначалу ужасно раздражала его. А сейчас они вместе обедали в школе, да и вообще много времени проводили в школе. И, сидя на их обеденной скамейке, он с нетерпением ждал, когда она придёт. Хотя в мессенджере они с ней только пару раз переписывались по поводу учёбы. Так что Юто вроде бы всё понимал насчёт Мидзусимы и в то же время абсолютно не представлял, что делать. С Такаги он тоже не понимал, что делать. Не понимал, что ему нужно, но и на самотёк он не любил ничего оставлять.

— Слушай, Такаги… — Он забрал у неё из рук украшения и повесил их на место, вызвав у неё вздох, полный сожаления. — Я ведь за сегодня первый раз с тобой заговорил, ну, если не считать приветствия при встрече. Ты что-то рассказывала весь день, я даже не особо помню, что. Зачем тебе это всё сдалось?

— Хаякава… — Она подошла почти в упор и, глядя в его глаза, начала говорить совсем тихо. — Я ведь по жизни мало говорю, но ты, наверное, и не замечаешь этого на работе. А с тобой я могу говорить обо всём. И ты не злишься на меня за болтовню. И ты действительно слушаешь меня, да, молча, но ты реагируешь на то, что я говорю: морщишься, когда кто-то, о ком я говорю, поступает плохо, и улыбаешься, когда я говорю о чём-то хорошем. И когда я примеряла платья, ты стоял с каменным лицом, а потом, когда я надела одно из них, одобрительно поднял большой палец. Это было так приятно, теперь это моё любимое платье. И на следующее свидание я приду в нём. Я понимаю, ты живёшь в своём мире. Но и я живу в своём. И когда они соприкасаются, мой мир окрашивается, и я счастлива. Мне не хватает только одного: знать, что твой мир рядом с моим тоже расцветает. И я приложу все усилия, чтобы так и было. Поэтому я жду от тебя только одного: если он начинает раскрашиваться, не стесняйся и скажи мне об этом. Или если он начнёт раскрашиваться рядом с другой, тоже не скрывай этого. Это будет больно, но честно. В свою очередь я обещаю тебе: если рядом с тобой мой мир перестанет становиться цветным, я скажу тебе об этом сразу. — Они постояли в тишине несколько секунд. — А ещё я хочу обнимашек! — Её голос потерял серьёзность, вернувшись к привычному шутливому тону, и она уткнулась лбом в его грудь.

— Я понял тебя. Но мне пока нечего тебе ответить.

— Ничего страшного! — Она отступила на шаг. — Пойдём перекусим.

На неделе Морита снова поймал Хаякаву в школьном коридоре:

— Хаякава, как так? Почему? — Он мялся на месте, заламывая руки. Уточнять, о чём и о ком он говорит, не требовалось.

— Дерьмо случается. Она ведь не признавалась тебе и ничего не обещала. Как я говорил, это твой шанс стать независимым от неё. Ну а если не хочешь, тогда просто будь рядом. Тебе будет больно, и результата, скорее всего, не будет. Я бы на твоём месте забил болт. Но выбор за тобой. — Морита ещё помялся молча и ушёл к своей парте.

В этот же день Хаякава и Такаги были вместе на смене после школы. Они работали официантами в разных половинах зала.

— О! Ничего себе, женишок! Так вот куда ты на подработку устроился! — В кафе зашла Мидзусима с подругами. Хаякава как раз шёл от столика посетителей к стойке. Мидзусима подлетела к нему в пару прыжков, повиснув на плече. С другой стороны зала раздался грохот разбитой посуды. Такаги стояла, глядя на них с каменным лицом и выпученными глазами. А поднос с грязной посудой лежал на полу перед ней. Точнее, с теми остатками посуды, которые не разлетелись по залу. Хаякава выдернул руку и пошёл в подсобку за веником.

Троица подруг, стоя на прежнем месте, смотрела, как Хаякава подметает, а его напарница ломаными движениями робота пыталась ему помочь. Прибежавшая хозяйка отправила её отдыхать и начала извиняться перед гостями.

— Мне кажется, это дурно пахнет. Как думаете? — Мидзусима перевела взгляд на подруг.

— А что такого? Ты ведь постоянно утверждаешь, что просто прикалываешься над Хаякавой. Пойдём за стол, чего стоять. — И Такамори пошла садиться, а остальные последовали за ней.

— Вот-вот. Он ведь не дурак. Всё понимает. Хз. Ты за последнюю неделю, кроме «привет» и «пока», ничего ему не сказала, — подтвердила мнение подруги Акахоси.

— Но я каждый…

— Да-да-да, — перебила Акахоси. — Подкармливаешь его. Но ради чего? Нам говоришь, что ради шутки. А он как должен понять, хз? Парни же не понимают намёков.

— Короче, ты признаёшь, что вся эта суета с Хаякавой была не ради шутки и он тебе не безразличен. — Подруги уставились на Мидзусиму. И она, смутившись, опустила глаза в меню.

— Я не знаю. Начиналось всё просто шуткой. Я думала, он задрот и нелюдимый тормоз. А он крутой по-своему. — Она покраснела.

— Ну, хз, теперь тебе надо донести до него свои чувства, пока этого не сделала другая.

— Мне тоже так кажется. Хотя, хоть немного зная Хаякаву, могу представить, как он вас обеих просто прогонит и продолжит читать. — Мидзусима застонала, спрятав лицо в ладонях. А Акахоси захихикала, тоже представив себе такой поворот.

В этот момент к ним подошёл Хаякава:

— Уважаемые посетители, вы готовы сделать заказ?

— Ага. — Акахоси вовсю улыбалась. Мидзусима ещё ниже уткнулась в меню. — А подскажи нам: мы вот сюда регулярно заходим, ну, хз, раз в месяц точно. Но пока тут такой красавчик работать не начал, подносы у официанток не падали…

— Не знаю, вам виднее, я в рестораны и кафе как клиент, наверное, раз пять за всю жизнь приходил. Так что, возможно, это фишка элитных заведений. А может, просто орать на весь зал не надо! — Мидзусима, не в силах склониться ниже, подняла меню, полностью спрятав за ним лицо. — И меню, пожалуйста, не облизывайте! Каких только фетишей у людей нет… — пробурчал он. — Итак, ваш заказ.

Девушки сделали заказ. Причём Мидзусима, высунув только один глаз из укрытия, ткнула пальцем в картинку в меню Такамори.

Передав заказ на кухню, Хаякава зашёл в подсобку проверить Такаги, у него было несколько минут до готовности заказа. В остальном посетителей было немного, и в зал вышел один из постоянных работников кафе, помимо продолжающей суетиться хозяйки.

Когда он вошёл в комнату отдыха, Такаги подняла на него красные глаза.

— Такаги, как ты, не поранилась?

Она встала и, подойдя, пнула его по левой голени.

— Ты обещал! Ты же обещал!

— Чего обещал? — Он тёр голень, пытаясь успокоить боль. Удар был нанесён профессионально.

— Сказать, если полюбишь другую!

— А, это. — Он выпрямился, голень всё равно адски болела, но трение и массаж не помогали. — Ну, если придираться к словам, то не обещал, а ты попросила. Хотя я промолчал, так что… Ай! — Он получил ещё один удар. — Так что я согласился. Но я её не люблю. Она с подругами постоянно доводит отаку в школе. И она решила, что может и надо мной прикалываться, вот и всё. Ладно, я пришёл убедиться, что ты не поранилась. Вижу, что нет, ты бодра и полна сил, так что пойду работать.

Хаякава дохромал с подносом до столика девушек и начал расставлять их заказ.

— Каори, смотри на этого хромого изменника. Получил, видать, за войну на два фронта! — Акахоси смотрела на Хаякаву. Он делал лицо кирпичом. Меню на столе уже не было, поэтому Каори спрятала лицо в стакане с соком. А Такамори деловито кивала, подтверждая слова подруги.

— Да-да. А то покушать на халяву все горазды. А ответственность нести кто будет?

— Мидзусима, если я продолжу слушать твоих подруг, то просто нагрублю, и на этом моё с вами общение закончится. Если же тебе есть что сказать, то ты всегда можешь мне это сказать. Ну а сегодня, уважаемые гости, жрите быстрее и бегите по домам!

После их ухода Такаги вышла работать в зал. Остаток смены она не разговаривала с ним, и он, как обычно, не проявлял активности в общении. Но уже переодевшись, чтобы идти домой, они столкнулись на выходе:

— Хаякава, слушай. Я… — Она пыталась улыбаться ему.

— Давай не сегодня, — перебил он её. — Тебе надо выдохнуть, моей голени — поправиться. До встречи. — И он ушёл.

Следующие пару дней в обед Юто оставался в классе, ел булки и читал книгу. Его никто не трогал. Хотя утром он по-прежнему сталкивался с троицей перед классом, и они дружно здоровались. Такаги тоже взяла паузу: не звонила и не писала. А вечером ему позвонила Мидзусима:

— Мы можем встретиться на несколько минут?

— Зачем?

— Просто поговорим, обсудим всё и расставим точки.

— Хорошо.

Она назвала ему свой адрес. И встретила перед домом.

— Это мой дом. А вот там, на углу, — твой. Пойдём пройдёмся, и я тебе всё расскажу. Возвращаясь домой из школы, я встретила тут соседок, они как раз вспоминали твоих родителей. Ну а потом, увидев тебя в школе, я придумала историю с помолвкой. После нашей встречи в кафе я дождалась родителей с работы и поговорила с ними. Они действительно дружили с твоими, и мы с тобой были не разлей вода. Хотя, конечно же, ни о какой помолвке речи не было. Вот, а это площадка, на которой мы с тобой играли в детстве. — Они дошли до детской площадки и сели на скамейку. — Правда, пару лет назад её переделали, а до этого всё было как при тебе. Короче, я придумала глупую шутку и пыталась шутить. Хотя Хина сразу сказала мне, что с тобой это не сработает. Но я не могла перестать шутить и не могла сдвинуться дальше. Юто, ты мне нравишься, но поняла я это только при встрече в кафе. Когда начала ревновать тебя. — Она замолчала, глядя на него. А он смотрел на её красное лицо. — Ответь хоть что-то.

— Ну, насчёт прикола я так и думал. А насчёт остального… — Он откинулся на спинку скамейки и вздохнул. — Я не знаю, что ответить. Одна из твоих подруг, не помню кто, сказала ведь, что мне книжки дороже девушек. И вот если честно: я переживаю, что мой средний балл падает и мне надо больше учиться, иначе отменят разрешение на работу. При этом мне надо больше работать, чтобы не висеть на шее у стариков. И мне будет не до книг.

— Ты бредишь, что ли? — Лицо её закаменело.

— Ну, ты ведь говоришь, что я нравлюсь тебе. Значит, привлекающая тебя моя часть больше отталкивающей. И книги — это одна из моих больных тем или фетишей. А если ближе к твоему вопросу… Я немного скучаю по тебе, но это не любовь. И твоё бэнто, несмотря на его вкус и калорийность, не заставило меня полюбить тебя. Хотя по обедам с тобой я тоже скучаю. Я не люблю тебя, Мидзусима. И не знаю, полюблю ли когда-нибудь. Просто встречаться с тобой потому, что ты любишь меня, — нечестно. И держать тебя на привязи тоже нечестно. Поэтому оставлю выбор за тобой. Хочешь — перестань со мной общаться, хочешь — общайся с надеждой. Хотя это, наверное, и есть держать на привязи. Единственный честный вариант — это жестоко отказать и быть с тобой грубым. Чтобы ты могла двигаться дальше. Но я, наверное, слишком труслив для этого. — Он замолчал и посмотрел на неё.

— А что твоя коллега?

— Её я тоже не люблю. Только она сама всё поняла. И просто сказала, что будет рада, если полюблю. Короче, лучше считай меня уродом и забудь! Если это всё, то я пойду.

— Проводишь меня?

— Хорошо.

Они шли молча, она на шаг впереди. Уже перед самым домом она резко обернулась, схватив его одной рукой за пиджак, а другой — за затылок. И, приподнявшись, поцеловала в плотно сжатые губы. Он не стал реагировать, не ответил на поцелуй и не оттолкнул её. И она тихонько опустилась на пятки, отпустив его.

— Я не брошу начатое, не поборовшись.

К выходным отлегло и у Такаги, она снова начала писать и звонить, проявляла активность на работе. В следующие недели Мидзусима действительно активизировалась: в школе при каждой возможности проводила время с Юто, да и в мессенджере начала писать. Они обе под разными предлогами пытались зазвать его куда-нибудь на выходных или после школы. Но он больше не соглашался. Чем больше усилий они прилагали, тем более стыдно ему становилось. И с каждым днём он старался всё больше держать дистанцию. Единственное, на что он соглашался, — это читать и комментировать черновики Такаги. В итоге по одному из её рассказов её класс решил снять кино для школьного фестиваля. Хаякава много помогал ей с этим рассказом и не смог отказаться от посещения самого фестиваля.

К тому времени со второго разговора Юто с Моритой прошло около месяца. Хина весь день ходила с грустным взглядом и опухшими глазами. На вопросы не реагировала. На обеде Юто, как обычно, в первых рядах схватил своё бэнто и вышел из класса. Они вчетвером так и обедали на лавочке во дворе, и девушки продолжали приходить на несколько минут позже Юто. Небольшая иллюзия для его спокойствия, хотя вся школа уже всё знала. Вот и сейчас подруги встретились и пошли потихоньку во двор, но на выходе столкнулись с Кадзамой.

— Эй, динамо убогое! Ты какого хрена на мои сообщения не отвечаешь? Что, я теперь виноват в твоих страхах сделать шаг? — Он смотрел на неё свысока с кривой улыбкой. — Ты же гяру, хватит ломаться!

— Ах ты, кусок говна! Ты, ты, ты! — Акахоси захлебнулась в гневе. Такамори схватила её за руку, пытаясь утащить, но Акахоси вырвалась. Отбросив своё бэнто, она бросилась на обидчика. — Я тебе устрою сейчас!

Она попыталась вцепиться в его лицо ногтями, но парень со смешком оттолкнул её. Пока она барахталась на земле, пытаясь встать, Кадзама подошёл и замахнулся ногой, явно собираясь отвесить ей пендель. В этот момент с кряхтяще-булькающим криком в него врезался Морита. Он был слишком тощий и хилый, чтобы уронить второгодку, однако сбил того с толку, и Акахоси пенделя не получила. Зато сам Морита тут же получил по лицу и отлетел в сторону.

— Эй, задрот хренов! Ты чего это суперменом себя почувствовал? Решил за убогую вступиться? — Морита тужился встать с земли, держась за место удара, и постанывал. Он успел только сесть, когда Кадзама подошёл к нему. Морита снова упал, получив толчок ногой в грудь. А потом ещё пару ударов по рёбрам. В этот момент Кадзаму схватили сзади за руку и вывернули её на болевой приём, он тут же завопил и забыл о своей крутости. Оказывается, к нему подошёл Юто. Он услышал гомон толпы со своей обеденной лавки и сразу понял: происходит что-то интересное.

— Слышишь, козлина! Ты совсем охренел? Я тебе руки переломаю! — Он надавил сильнее, и Кадзама заверещал ещё громче.

— Не надо его ломать, пожалуйста. — К ним подошёл Сота Миядзаки, третьегодка и один из лидеров дисциплинарного комитета. Из толпы вышли ещё несколько участников комитета. — Спасибо за помощь. Позволь, дальше мы сами с ним разберёмся.

Юто впихнул Кадзаму в руки участников дисциплинарного комитета. Тот, осознав количество народа, находящегося вокруг, выматерился. Видимо, он думал, что они во дворе так и остались маленькой компанией, а теперь вокруг было полно свидетелей. Акахоси плакала, сидя на земле, её утешали подруги. К ним ковылял Морита.

— Ура! Сегодня я обедаю один! — закричал Юто и пошёл обратно к оставленному на лавочке бэнто. Мидзусима, гневно прищурившись, оглянулась на него.

Немного придя в себя, Акахоси схватила Мориту и потащила в медпункт. Его щека прилично опухла. По дороге она причитала: зачем такой хиляк полез в драку? Приближался звонок на урок, и Такамори с Мидзусимой решили пообедать уже в классах.

В медпункте Акахоси получила от бабули-медсестры успокоительное и наблюдала, как та охает над Моритой. Морита был занят тем, что держал один пакет со льдом на щеке, другой — на рёбрах. Дождавшись, когда наохавшаяся медсестра пойдёт пить чай, Акахоси подсела к Морите.

— Хз, конечно. Кэйсукэ, ты, хз, дурак, что ли? Полез в драку. Ты же сопливый совсем! Хз, блин. — Она смотрела на свои руки, сцепленные на коленях.

— А что, надо было смотреть, как он тебя бьёт? Смотри, даже Хаякава вступился за нас, хотя он по-любому не считает нас друзьями. А может, и вообще считает занозами в заднице. А я, ну я… — Он тоже уставился себе на колени. — Ну, ты ведь постоянно смотрела на меня, обнималась и… ну, ты поняла. Я знаю: для тебя я просто мешок для битья, для издёвок. Но ты стала мне дорога. Хина, я не могу смотреть, как тебя обижают. — Лицо его было краснющим, только кусок щеки, выглядывающий из-под пакета со льдом, начинал синеть кровоподтёком.

— А чего это ты ко мне по имени?! — Она резко подняла глаза на его лицо.

— Потому что ты тоже назвала меня по имени.

— Я, я в класс пошла. — Она вскочила и пошла к двери. Её лицо заливалось краской. Через несколько шагов она остановилась, не оборачиваясь. — Тебе подкачаться надо и драться научиться, чтобы защищать меня смог. — Она выбежала.

На следующей перемене их всех атаковали одноклассники, пытаясь выяснить подробности произошедшего. Юто ворчал и кричал. Из-за этой суматохи подруги встретились только у школьных ворот. Только сейчас они смогли узнать, что произошло между Акахоси и Кадзамой. Всё было достаточно банально: он какое-то время довольствовался держанием за ручку и поцелуями в щёчку, а потом полез целоваться всерьёз и начал требовать большей близости, а когда она отказалась, разозлился и попытался удержать её силой. Так что Акахоси еле сбежала. Пока она исповедовалась, из школы вывалился Морита. Акахоси схватила его под руку:

— Пойду провожу калеку, а то помрёт по дороге. — И они ушли.

После этого их распорядок почти не поменялся. Однако Акахоси начала периодически пропускать их обеды на скамейке. А Морита оказался записан в секцию по дзюдо. В ответ на вопросы он начинал всех уверять в своей давней любви к этому самому дзюдо: просто стеснялся вступить в секцию.

Вскоре наступил день фестиваля в Сираюри — женской школе Такаги. Сегодня к ним пришло множество парней из соседних школ. Однако их всё равно было на порядок меньше, чем девушек, и все они привлекали внимание. В результате Хаякава, устав от вопросов о наличии девушки, позволил Такаги повиснуть у себя на руке. Конечно же, не все учащиеся тут были такими. Хватало девушек, не обращающих внимания на парней, и тех, кто явно парней стеснялся и побаивался, были и смотрящие с явной злостью и вызовом. Хаякава старался не обращать на всё это внимания. Они прогулялись по ларькам, посетили другие классы, и он прилично объелся и натопался, а вот Такаги была полна сил, как всегда. После обеда в спортзале состоялся показ фильма. Сюжет был ему знаком и не вызвал сюрпризов, а вот актёры — да. Ведь в школе учились только девушки, так что все роли, включая мужские и роли пришельцев, играли девушки. Они ответственно подошли к качеству костюмов, но также не забыли вложить в них немного юмора. Вечером весь класс Такаги пошёл отмечать окончание фестиваля в ресторанчик. Одноклассницы, узнав, что Хаякава был главным редактором рассказа, схватили его под локти. В результате он очнулся уже за столом в идзакае. Девушки назаказывали полные столы и шумно поглощали всё это. Такаги, вначале севшая рядом, была похищена подругами. И, оставшись один, Юто отполз в тёмный уголок. Он вытянул гудящие ноги и прикрыл глаза.

— Эй, не спи. Привет! — Перед ним сидели на коленях две девушки. — О, очнулся! А то Аири уже запереживала, что ты помер, хотела тебе искусственное дыхание делать.

— Не неси чушь! — Юто посмотрел на вторую девушку, её лицо покраснело, и она легонько стукнула подругу в плечо. Конечно, такие шуточки могут кого угодно взбесить. А ещё её лицо показалось знакомым.

— Так, значит, ты соавтор рассказа Кохару? — Подруга Аири не собиралась останавливаться и была настроена сверхпозитивно.

— Нет, я просто помогал ей советом пару раз.

— Так, значит, ты её парень? — Она наклонилась к нему, прищурившись. — Весь день от неё не отлипал.

— Нет. Просто ваши учащиеся очень агрессивны в хорошем и плохом смыслах. Так что я просто прятался за Такаги.

— Видишь, он не хочет общаться. — Аири начала вставать, и тут Юто вспомнил её.

— Я не хочу только с чужими людьми, а с одноклассницами Такаги я не против. А с Повелителем Сталактитом вообще с радостью! — Она в фильме играла одного из инопланетян. Её костюм был громоздкий, но в некоторых моментах лицо получалось разглядеть.

— Ничего себе! Ты узнал её!

— Я пошла за стол, поем чего-нибудь. — Аири встала и развернулась уходить.

— Постой, не уходи! — не задумываясь, выпалил Юто.

— Хочу покушать. — Она сделала шаг, потом обернулась. Лицо её снова было красным. — Хочешь — подходи.

— Аири не умеет скрывать своих чувств. И злиться тоже не умеет. — Он получил болезненный удар в плечо. — И чё мы сидим? Давай топай к ней!

— Э, привет. Меня зовут Юто Хаякава. — Он подсел за стол к Аири. Возле неё было свободно, класс разбился на компашки. И она в одиночестве уплетала всё, что было на столе.

— Давно не виделись! — Она старалась не смотреть на Юто.

— Ну, я просто хотел представиться. Взаимно представиться. Но если ты не хочешь, зови меня Юто, а я тебя — Аири. — Она закашлялась, подавившись.

— Меня зовут Аири Нисимура, — произнесла она, придя в себя.

— Понял. Но мы ведь уже перешли на имена, так что…

— Хорошо. — Краска после кашля ещё не спала с её лица, а сейчас стала ещё гуще. А Юто начал рассказывать ей, как предлагал Такаги сделать какую-нибудь фишку для Повелителя Сталактита, например зажимать в зубах человеческую кость, как зубочистку. Но даже без фишки в её исполнении он был крут. А потом переключился на книжку, во вселенной которой происходили события рассказа. Он рассказывал и рассказывал. Аири тихонько улыбалась, глядя на него, лишь изредка вставляя короткие реплики или просто кивая головой. На миг он замолчал, осознав, что ведёт себя как Такаги.

— Хаякава… — словно прочитав его мысли и воспользовавшись заминкой, вклинилась Такаги. Она незаметно подсела рядом. — И в твой мир проникли краски? — Она грустно улыбалась ему.

— Как я понимаю, да!

— Ну что же… Я рада за тебя! — Она похлопала его по плечу. Её глаза вмиг стали мокрыми, и, резко вскочив, она ушла.

— О чём это вы? — Аири наморщила лоб, глядя в глаза Юто.

— Аири… — Они встретились взглядами. — Возможно, я тороплюсь, но давай встречаться?

— Хорошо. Только, знаешь, мне очень приятно слушать тебя. У тебя так горят глаза, что я не могу оторваться. Но мне тоже о многом надо рассказать тебе.

— Я с радостью буду слушать тебя и следить за блеском твоих глаз.

Минут пять они просидели молча, красные как помидоры. Но потихоньку снова начали разговор и проболтали до конца вечеринки. А потом и по дороге до станции. А потом и вечером за уроками. Теперь говорил не только Юто.

Пожелав Аири спокойной ночи, он написал Мидзусиме: «Спасибо тебе за всё и прости! Больше я не смогу обедать с тобой». Подумав немного, он также написал извинения и Такаги.