Книга вторая. Учитель

Пролог

Япония, Токио, 13 февраля 1992 года, район Кабуки-Тё

- Идём, идём! Всего десять-пятнадцать минут, Барана-сан! Ну ты чего! Это же так здорово!!

Андрея нетерпеливо толкали в спину, а сам толкаемый испытывал острое, ни с чем не сравнимое желание задушить толкающего. Вцепиться ему обеими руками в горло, уронить затылком в зловонную лужу, где плавает какая-то омерзительно цветастая обертка от какой-то японской закуски, и выдавить всю жизнь до капли. Медленно, но не очень, потому что там, за спиной Баранова, был не только тот, кому он желал смерти. Там, за спиной, был еще и Кабуки-тё, манящий его своими огнями и полуобнаженными телами гуляющих и работающих телок. Пусть страшных, пусть коренастых, пусть лишь с намеком на сиськи, но, факинг щит, тёлок!!!

Секса у бывшего хакера, а ныне агента ЦРУ, не было уже более трех месяцев. Девяносто три проклятых дня он уже гнил в этом островном государстве, работая как проклятый на людей, когда-то поймавших его и осудивших на срок в восемьдесят лет. Бесконечные дни и ночи перед мониторами, сотни литров кофе, болеутоляющие как конфетки, неприятное японское курево, жидкое и не цепляющее. Если бы у Баранова было бы оружие, то он давным-давно застрелился, но вот сейчас, впервые получивший выходной, он хотел УБИВАТЬ!

Точнее, сначала он хотел трахаться. Мечтал, жаждал, стремился…

Но, как и всегда, на его желания всем было чхать, а толкающий его на какие-то сраные «уличные бои» человек был слишком важен для Баранова, чтобы тот мог себе позволить хотя бы пальцем его коснуться. Этот жирный, низкорослый, постоянно воняющий прогорклой рыбой японский извращенец был «золотым билетом» Андрея – тем, из-за кого с преступника сняли наблюдение и оставили работать одного в Токио. На железе, нашпигованном следилками, с кучей подписанных бумажек, где ему что только не регламентировалось, под слежкой местного правительства, но уже без того увальня-ирландца.

Поэтому Баранов пихался в темные дебри Кабуки-тё, вместо того чтобы пихать какую-нибудь непривередливую шлюшку, согласную дать и гайдзину. Обижать отказами гребаного Казуму, который единственный знал, где есть нужные шлюшки приемлемого качества, Андрей никак не мог. Кроме того, этот потный извращенец был единственным собеседником несчастного сына русских иммигрантов. Да и другом теперь, чего уж там.

- Ты меня на стройку пихаешь, - правильно определил закрытое синей пленкой на деревянных лесах пространство Баранов, - Ау, Казума! Нет тут ничего!

- Если нет, значит, все уже собрались! – выглянул из-за его спины приятель, - Давай, залезай под пленку! Вон отогнута! Здесь недавно паршивое караоке было, выгорело дотла! Здание снесли, что-то новое потом будет, а пока есть площадочка! На ней и будут бои, Барана-сан!

- Да когда-ты, коно-яро, начнешь букву «в» выговаривать?! – возмутился Андрей, выполняя указания спутника, - Я БараноВ!

- Могу звать Банана-сан! – не смутился абориген, пролезающий за црушником, - Имя у тебя дурацкое. Анд-еэу-ей… Ками-сама, как будто щупальцем осьминога блюю, не пережёванным…

Вот же сука какая…

Проникнув внутрь, бывший хакер понял, что проклятый Казума был прав – толпа народу, преимущественно молодежи неформального вида, сдержанно шумела вокруг импровизированного ринга, напоминающего боксерский, но большего размера. Андрей без малейшего восторга принялся осматривать всё это дело, но быстро изменил своё мнение – девчонки тут были первый сорт! Молодые школьницы в юбках, из-под которых чуть трусики не выглядывают! Раскрашенные, веселые, немного нетрезвые, липнущие к соплякам, что изо всех сил пытаются показать собственную крутость!

- Ближе, ближе давай, - начал пихать его толстый Казума, еще умудряясь что-то квакать на японском, из-за чего собравшиеся пусть и без большой охоты, но пропускали их вперед. Приятель похвалился, - Я сказал, что веду русского смотреть бои!

- Какой я тебе русский? – обиделся Баранов, - Я американец!

- Ты отличный русский! – наставительно возразил ему спутник, - Американцу бы плюнули на ногу или дали бы в морду. Тут полно хулиганов.

- Русский так русский, - переобулся не желающий в морду Андрей. На самом деле, его все считали русским, даже в Америке. У переехавших родителей было не так много знакомых, а советские повадки пропадают с трудом, вот Андрей и нахватался… из-за чего его единственным другом до девятнадцати лет и был компьютер. Плюс неизвестные люди из сети.

Первый же бой агенту ЦРУ понравился. Дрались две девчонки, ни грамма не стесняясь задирать ноги и визжать что-то боевое. Особенно зрителям понравилось, когда одна из них махом ноги товарке оторвала рукав блузки, попутно отправив соперницу на пол, но спустя секунду зрители разочарованно взвыли, углядев на обоих драчуньях плотные спортивные топики белого цвета. Некоторые даже стали ругаться, что раньше такой фигни не было, а были православные лифчики, как услужливо перевел Казума. Сам бой вскоре окончился, так как поднявшаяся, зло сплюнув, быстро запинала соперницу, размахивая ногами как вертолет лопастями.

Второго боя Андрей просто не запомнил. Он увидел её. В толпе напротив, окруженная двумя бритыми гориллами, неловко маскирующимися под одетых в костюмы азиатов, стояла хрупкая девушка-китаянка неземной красоты. В ярком национальном платье до пола, с бледным, как будто кукольным лицом изысканной треугольной формы, с черными волосами и ярко-синими глазами, она своим видом сразу сделала то, что Баранов ранее считал невозможным – вышибла из головы сына русских иммигрантов все мысли о похоти. Пусть и всего на минуту с лишним, пока шёл бой. На интенсивно пялящегося на неё хакера она внимания не обращала, её целиком и полностью поглотил бой, где одной из участниц была очень похожая на неё хафу. В основном волосами того же цвета и глазами. Её Баранов тоже отметил, но эта девушка, уверенно трамбующая своего соперника в обычной школьной форме, не привлекла его внимания. Она была слишком живой, уверенно вбивая парня раз за разом в расстеленную на земле толстую ткань.

Баранов не любил, когда ему бьют морду и не любил тех, кто это мог сделать, даже если это была бы спортивная грудастая нимфетка в секси-наряде.

Особенно, если бы это была б она.

Сразу же после боя прекрасная китаянка и её сопровождение ушли, вернув хакера в эту плоскость бытия, и он, пользуясь моментом, решил посмотреть третий бой вместе со своим азартно комментирующим происходящее приятелем.

Когда на арену выскочил улыбчивый смуглый крепыш в шортах и майке, тут же начавший боксировать воздух, Андрей никак не отреагировал. Ну молодой, ну накачал мышцу, что аж девки между ног с брызгами потеют, ну и что? Явный же боксер, вон как воздух месит, аж свист стоит. Неужели против него бабу поставят? Такой же может её хрупкую тушку на ноль помножить…

Однако, вместо девчонки на арену вылез взрослый высокий мужик в темных штанах и рубашке… так сначала показалось Баранову. Потом, приглядевшись, он понял, что это парень, причем не старше боксера (хотя кто этих японцев разберет), только высокий, крепкий и… строгий, что ли? Во всяком случае, взгляд, которым был окинут что оппонент, что зрители, ни теплотой, ни добротой отличиться не мог. Холод, безразличие, внимание. Так на Андрея смотрел капитан отряда ликвидаторов, когда начальство решило, что их будущему агенту нужна «углубленное понимание своей ситуации»…

Содрогнувшись от крайне неприятных воспоминаний, Андрюха поневоле начал следить за мрачным дылдой. Тот, раскланявшись с соперником, определенно не японцем, уже вступил в бой, отгоняя с помощью длинных ног смуглого боксера, пытающегося прорваться к дылде на близкую дистанцию. Последний оказался, однако, хитрецом, подгадав момент и устроив мрачному здоровяку подсечку, но тот, не меняя невозмутимое выражение лица даже в падении, успел схватить своей длинной рукой боксёра за голову и уронить вместе с собой под ахи и вздохи зрителей. Андрею показалось, что падение для смуглого вышло куда болезненней чем для верзилы, но что он мог понимать в мордобое?

Новая сшибка оставила его безучастным. Бойцы напряглись, каждый несколько раз хорошо заехал противнику, вынуждая того чуть ли не подлетать в воздух от мощных ударов, принимаемых в блок, а затем боксёр, пригнувшись и чуть вытянув вперед корпус, разразился целой серией ударов, пытаясь задеть ими начавшего отступать японца. Тот, с тем же совершенно непробиваемым выражением лица легко оттанцевал назад, выждал момент, а затем его правая рука метнулась вперед как атакующая кобра! Хакер даже моргнуть не успел, как боксёр оказался схвачен за… голову, а потом за неё же дёрнут со страшной силой к оппоненту. В падении-рывке бедолагу ожидало колено верзилы, впечатавшееся тому точно в переносицу.

Бац!

Наповал!

Под шум зрителей, частично одобрительный, а частично непонимающий, здоровяк вышел за пределы ринга после отмашки судьи. Такой же ровный, столь же невозмутимый, каким и пришёл. Как будто бы и не поймал несколько напасов, каждым из которых того же Андрюху можно было отправить в лечебницу или морг.

«Заносчивый козёл», с какой-то обидой подумал Баранов, проталкиваясь ко входу между японцами, вовсю обсуждающими закончившийся махач. Хакера задел за живое этот высоченный невозмутимый гад, который отвернулся от упавшего смуглого парня едва ли не раньше, чем тот грянулся оземь. Вышел, понимаешь, сука такая, поймал человека, бывшего ниже его сантиметров на пятнадцать, чбонк – и всё! Ну даже ему, Андрюхе, стало понятно, что такую жесть длинный мог организовать сразу же, силищи и скорости дофига, вон как издевался! А девки вон как визжали после, девкам насрать, что длинный сволочь и показушник, они за смазливую харю и такой рост всё простят. Особенно за рост.

Совсем всё. Сучки…

Высокий невозмутимый боец, сам того не зная, отнял у Андрюхи одну из маленьких радостей жизни. Будучи ростом в сто семьдесят семь сантиметров, хакер отдыхал душой, постоянно видя вокруг себя малорослых японцев. А эта шпала… Козёл!

- Ну всё, идём утолять похоть наших юных тел! – хлопнул его по плечу Казума, - Отличные бои, особенно последний! На девок, конечно, приятно посмотреть, но и легенду Аракавы увидеть – тоже здорово!

- Легенду Аракавы? – нехотя переспросил Баранов, перепрыгивая лужу с так и лежащей в ней оберткой.

- Да, этот высокий, который черный, раньше считался национальным достоянием Японии, молодым гением! – охотно ответил ему толстый спутник, - Его по телевизору несколько раз показывали! Но затем произошла какая-то мутная история, вроде бы с дзайбацу, поэтому чувак просто ушёл в бойцы! И теперь иногда хреначится с другими, говорят, бьет очень по-умному, но противники так отнюдь не считают. Его, вообще-то, все ненавидят!

Андрей очень понимающе отнесся к чувствам всех, но тем не менее, спросил, за что.

- Королевское Хамло! – выдал завербованный им японец, одна из бывших хакерских звезд Токио, а затем, ругнувшись на свой недоделанный английский, бодро поправился, - Король Грубиянов! Всем хамит! Никого не уважает!

- Вот козёл! - уже вслух произнес Баранов, осуждающе качая головой, - Скажи, а…?

Казума так и не узнает, что хотел спросить его русский друг, как у них обоих истошно запищат пейджеры, демонстрируя код срочного вызова на базу. Там их будет дожидаться сверхважное срочное задание по информационной поддержке отряда, ведущего расследование убийства кровного родича одного из корейских чеболей, пропавшего около полутора месяцев назад. Расследование будет инициировано по причине обнаружения ДНК господина Сон Чжун Ли, найденного в обгоревшем трупе, извлеченном из обломков того самого сгоревшего здания, где оба товарища только что смотрели уличный бой.

Впрочем, Баранов эту иронию не расценит. Он будет слишком занят планированием мучительной смерти Казумы…

…одного варианта за другим.

Глава 1. Охайо, они-чан!

Это зимнее воскресное утро в семье Кирью началось с громкого девичьего вопля:

- Мама, у нас брат опух!!

…и последующих причитаний о том, что теперь нужен новый.

- В порядочных японских семьях, - хмуро проговорил я, окруженный спустя минуту со всех сторон, - никто не ощупывает своих полуобнаженных родственников.

- Ой, да брось, Кира, - буркнула родная мать, чьи ладони бегали по моему прессу, - где мы еще такое увидим? Прямо как по телевизору…

- Это бицепс или трицепс? – не менее заинтересованно вопрошал отец, пытаясь промять своими пальцами мне плечо, - Сынок, если ты жрал что-то запрещенное, то скажи, папа знает врачей! Они тебе помогут!

- У него даже задница опухла! И твердая!

- Эна, прекрати немедленно… мама!

Изгнались четыре всадника Суеты только после того, как я объявил, что опаздываю на встречу с учителем. Несмотря на то, что наша семья крайне далека от стандартов образцовой японской, те вещи, которые имеют отношение ко внешнему миру, у нас уважаются, особенно, касающиеся обучения. Однако, я действительно опаздывал, поэтому удалить фотографии с мобильника младшей сестры, которые та нащелкала, уступив место брату, я не успел.

Что поделать, мышцы после тренировки действительно обрисовываются куда четче, чем хотелось бы. Моя физическая форма стала куда лучше для регулярных боев с противниками, но, к моему сожалению, также начала привлекать внимание окружающих. Аномально высокий рост, нетипично симметричные черты лица, которое я пытаюсь скрыть отпущенными волосами, чересчур молодой возраст… всё это вызывает повышенное внимание, особенно в школе. Даже на фоне Кодзимы Рио.

Завтра, на учебу, я впервые возьму бумажный мусорный пакет…, но это будет завтра.

За город я поехал не один, а вместе с Шираиши Маной, моей одноклассницей, жившей неподалеку, и являвшейся заодно дочерью учителя, которого я себе нашёл. Мана, почти такая же высокая, как и я, скромно жалась в электричке к окну, позволяя мне спокойно читать свои записи, состоящие из кодировок различных блоков памяти, которые нужно было «обновлять» упражнениями для лучшей «записи». Прогресс в этом, главном для меня, направлении, шел хорошими темпами, позволив вычеркнуть уже двести три блока и добавить еще четыреста восемь. Время на дорогу потрачено не зря.

Впрочем, когда мы вышли на нужной остановке, Шираиши набралась смелости и задала вопрос о том, почему её отец внезапно сменил место обитания.

- Раньше более семидесяти процентов «надевающих черное», - начал объяснять я девушке, - Приходились на жителей деревень. Эти люди рано или поздно принимают решение жить в одном месте с такими же как они, образуя анклавы Темного мира. Здесь же, в таких тихих местах, открывают додзё и школы те из «надевших», кто прекратил активно развиваться в виду возраста, вроде моего деда, Горо Кирью. Такие поселения получают неслабую поддержку от правительства, да и от своих, еще живых, детей. Здесь очень мирно и безопасно.

- А п-почему отец раньше…, - несмотря на то, что девушка не закончила вопрос, я её прекрасно понял.

- Потому что это не дом престарелых, Мана, и не приют. Комитет не швыряется деньгами направо и налево. Если человек не в состоянии позаботиться о себе – ему никто не будет помогать.

Темный мир, забавное наименование серой зоны, принятое на этой планете. К нему относится всё сомнительное, все аморальное и полузапрещенное. Шарлатаны, организованная преступность, уличные бойцы, шпионы, хакеры, проституция, торговля рабами. Всё, от почти белого до того, что чернее черного. Темный мир никоим образом не касается законодательства какой-либо страны, он, скорее, неписанный закон, маркирующий одного из своих. Поэтому, в такую вот деревню, что находится чуть ли не в пределах Токио, не приедут полицейские, даже если тут будет обнаружен с десяток трупов. Только люди из Специального Комитета.

Огаваза ждал нас на входе в деревню. Худой низкорослый человек, выглядящий лет на двадцать пять старше своего возраста, умудрился одновременно просиять при виде кинувшейся к нему дочери и нахмуриться на меня. Выглядел он значительно лучше, чем в те времена, когда я его увидел в первый раз. Уже не обтянутый кожей скелет, бормочущий под нос нечто безумное, но и не нормальный человек. То, что произошло с Суичиро, не могло быть вылечено, лишь купировано. Было чудом, что он до сих пор жив, «сломавшиеся» существуют плохо и недолго, даже если заботятся о себе, а у человека последние годы прошли на улице и впроголодь.

С трудом оторвавшись от дочери, он провел нас в находящееся неподалеку заброшенное додзё, где во дворе стояло несколько макивар, отличавшихся куда лучшим состоянием, чем потемневший от неухоженности дом с заваленной мусором крышей. Показав мне пару ударов и объяснив их значение, Суичиро вновь вернулся к дочери… затем, чтобы через пять минут подойти и, процедив несколько непечатных слов, показать еще кое-что. Я справился минут за десять. Он заставил отрабатывать удар локтем. Тут уже было гораздо сложнее, потому что бывший псих не пояснил элементы доворота туловищем, что пришлось постигать самому. Тем не менее, я не возражал, позволяя отцу и дочери наговориться. В следующий раз просто приеду без неё. Пусть навещает отца по субботам.

- Так, надоело! – в очередной раз подошедший Суичиро хмуро показал мне синай, тренировочный меч для упражнений кендо, - Если ты такой пришибленный, то поучи-ка мэн и котэ! Это элементарные упражнения с мечом, их набивают годами! Дай уже с дочерью поговорить, монстр!

- Зачем мне умение обращаться с холодным оружием? – спросил я, пока Огаваза демонстрировал удары. Спросил без какого-либо подтекста.

- Тебе это пригодится, поверь мне, - дёрнул щекой учитель, - Отрабатывай, даже если покажется, что исполняешь идеально. Через час-полтора придёт Ога-баба, она уведет Ману смотреть деревню. И это… ты не много на себя берешь, указывая нам с дочерью, когда встречаться?

- Не много, - взвесив в руке синай, я попробовал повторить хват сенсея, а когда тот начал багроветь, продолжил, - Твоя дочь одна из лучших учениц в школе, но у неё нет друзей, нет приятелей, кроме одной «надевшей черное», которая, к тому же, якудза. И моей сестры. Единственное время, которое Мана может провести с нормальными людьми – это на пробежке с нами каждое утро, и по воскресеньям, когда Эна её таскает то по магазинам, то в кино, то просто гулять. Ты хочешь, чтобы твоя дряхлая полудохлая туша стала последней затычкой в жизни молодой девушки?

- Ну и мерзкий же ты хер, Акира…, - спустя минуту выдавил из себя бывший уличный боец, отворачиваясь и уходя.

Я отрабатывал удары. Это было упражнение уровнем куда выше, чем исполненные ранее. Моторика тела Огавазы, демонстрировавшего эти «мэн» и «котэ» находилась на качественно ином уровне исполнения, чем во время прошлых приёмов. Даже я, со своим опытом и пониманием работы тела, не мог сразу скопировать и запомнить на нужном уровне настолько отточенные техники. Как минимум, теперь, помня тренировки своего деда, который мне пра-прадед, я могу дополнить свою базу движений большим пониманием техничных ударов.

Спустя полтора часа упражнений у меня неслабо болели ладони и ныли запястья. Мелочь, демонстрирующая, что следует посвятить больше времени развитию запястий. Приём, которым я «успокоил» боксёра на месте собственноручно сожженного здания, был эффектен, но не эффективен, однако, отлично подходил для работы с любым человеком, обладающим небольшим весом и удобным размером черепа. Среди опытных и бывалых бойцов редко попадаются настолько легкие как тот смуглый таец (или филиппинец?), но на всякий случай пригодится. Пальцы у меня очень сильные.

Я даже настолько увлекся анализом своих ноющих от повторений мышц, что пропустил возвращение Суичиро.

- Вот смотрю я на тебя, - раздался неприязненный голос учителя, - и не пойму. Ты потомок самого Горо Кирью, признанный гений. Твой потенциал воистину велик. Зачем тебе такой учитель как я? Зачем тебе «мусорщик»?

- Тебе короткий ответ или длинный? – поинтересовался вспотевший я, опуская синай.

- Давай сначала короткий. Потом длинный, - севший на скрещенные ноги неподалеку Огаваза проявил неожиданную сообразительность, - Хочу тебя получше понять, гад.

- Короткий ответ будет таков. Я гений, а ты меня не любишь. Идеальное сочетание, - хмыкнул я, - Длинный будет звучать чуть иначе. Я банально умнее, чем подавляющее большинство «надевших черное», Огаваза-сенсей, в том числе и возможных учителей. У них есть своя философия, своё видение обучения, своё видение предмета. Свой Путь. У «мусорщика» нет… приверженности к этому барахлу. Ты учился чему попало. А я могу даже самые кривые твои движения понять и осознать. Оценить и осудить. Проще говоря, когда ты меня учишь, то это делают сразу все придурки, что давали уроки тебе. А раз ты меня считаешь говнюком, который спит и видит, чтобы сотворить с твоей дочерью что-то паршивое, то тебе будет плевать на то, что я буду делать с полученным знанием. Ты не видишь во мне продолжения себя и не пытаешься впихнуть мне вместе с навыками какое-нибудь философское дерьмо. Как и сказал – для меня это идеальное сочетание.

- А потом, когда я сдохну, ты выкинешь Ману на обочину, да? – помолчав пару минут, горько спросил Суичиро, - Или сделаешь из неё «идеальную» жену?

- Нет и нет, - сняв майку, я обтёрся захваченным полотенцем, а затем оценил повреждения рук, полученные при отработке махов синаем, - В ином случае я бы не позволил ей проводить время со своей семьей. Согласись, Огаваза-сенсей, что шантажировать сенсея дочерью – крайне глупо, ведь от него зависит, чему он будет тебя учить? Я шантажировал безумного придурка, который кинулся на меня с ножом, это да. Шантажировал, чтобы получить учителя. Рискнул ради этого жизнью.

- Ничем, мать твою, ты не рисковал, не лечи мне! – тут же взъерепенился Огаваза, молчавший прошлые мои визиты, - Ты чертов колдун! Ведь не только не получил урон от моей духовной энергии, но и запихал её обратно внутрь меня! Рас… расколдовал запущенную технику! Позволил выжить! Это невозможно!

- Считайте это актом доверия от ученика к учителю, - я скупо ухмыльнулся при виде заскрежетавшего зубами человека, - И подтверждением того, что я гений.

- Да пошёл ты, - вяло махнул рукой почти сдавшийся человек, - Ну и зачем мне тогда тебя тренировать, если ты, вроде как, больше не держишь мои яйца в кулаке?

- Затем, что я нужен тебе, Огаваза-сенсей, а ты нужен мне. Ты скоро сдохнешь. Всё, что у тебя есть – это обрывки знаний и навыков «мусорщика», и твоя дочь, совершенно не приспособленная к жизни. Любой человек, который догадается на неё накричать, сможет добиться от неё всего. Она сама придёт к нему домой, сама разденется, позволит сотворить с собой всё, что угодно. Потом вернется домой, пару дней походит в школу, а потом спрыгнет с крыши. Ты это знаешь, я это знаю. Ты заботишься обо мне, я забочусь о ней. Как понимаешь, в сексуальном или там рабском плане она меня не интересует. Не настолько, как интересуешь ты как учитель. А вот как быстро ты деградируешь, лишившись ученика – это вопрос интересный. Если хочешь – проверь.

- Какой же ты урод…, - пробормотал бывший псих, закрыв ладонями лицо, - Какой мерзкий урод…

- Ты удивительно капризен для полудохлого старика, который выжил из ума настолько, что чистил своей дочери яблоко прямо на улице, играя в посещение больного. Но если тебя это утешит, мы можем сейчас дождаться её. Я сообщу Мане, что ей больше не нужно меня во всем слушаться, ты нашёл способ искупить её жертву. Хочешь? Только скажи.

Проблема высокоразвитой человеческой цивилизации в том, что воспитание новой особи требует огромного количества времени и усилий. Получаемые в течение многих лет подряд уход и забота оказывают тлетворное влияние на формирующуюся личность, подсознательно считающую, что ей необходимо во взрослой жизни добиться того, что было уже «утеряно» - бесплатной любви, ухода, уважения и содержания. Проще говоря – они терминально разбалованы.

- Нет, демоны тебя побери… демон! – рявкнул мужчина с внешностью голодающего старика, - Не хочу!

- Хороший ответ, - кивнул я ему, - Куда лучше, когда сволочь одна, и предсказуемая и хоть в чем-то от тебя зависящая, чем какой-нибудь урод с пошлыми намерениями, да? Потеряем еще немного времени или научишь еще чему полезному?

Было почти забавно наблюдать за человеком, который откровенно меня не любит, но при этом откровенно понимает и пользу, что я для него несу. Ему просто дико не нравилась ситуация, в которую его, бывшего уличного бойца с огромным опытом, ногами загнал в угол заносчивый пятнадцатилетний сопляк, от которого теперь натурально зависит его собственная дочь. Жесткие и неприятные рамки, насилующие психику Огавазы Суичиро, помогали тому сохранять трезвый рассудок, буквально начать новую жизнь, но сказать, что процесс был для него приятным… не мог никто.

Посверлив меня взглядом, Огаваза принес лист бумаги и огрызок карандаша, а затем, объяснив всё устно, не поленился записать по пунктам с пояснениями, подробно объяснив технику медитации. Первичную, выполняемую в сидячем положении, но тем не менее. Затем, косясь в сторону, выдавил, что в свое время узнал о этой методике слишком поздно, о чем всегда жалел. Поблагодарив его, я сделал себе зарубку отплатить чем-нибудь хорошим этому человеку.

Случай предоставился буквально на обратном пути на станцию. Остановившись прямо на дороге, я смерил чуть насторожившуюся Шираиши взглядом, а затем спросил, когда у неё день рождения. Девушка, чуть удивившись ответила. Оказалось, она на четыре дня младше меня, а мой был совсем не за горами. Тогда я посоветовал ей припрятать у себя в комнате сумку со сменой одежды, нижнего белья и небольшим количеством денег.

- З-зачем? – удивилась Мана, - Мне что-то… угрожает?

- Не то, чтобы, - вздохнул я, - Идём. По пути я объясню тебе, почему твой отец согласился со мной заниматься.

Информацию о собственной мягкости и готовности подчиниться любому твердому требованию Мана восприняла с печалью, рассказав, что в средней школе у нее были эпизоды, связанные с этим, они касались её якобы подруг и одной чересчур властной учительницы, понявшей, на что можно давить. К счастью, там дело никуда не зашло, лишь оставив плохое послевкусие. Потом, поняв, каким именно образом я сумел вынудить её отца взяться за голову, девушка грустно порадовалась, с некоторой самоиронией сказав, что это первая хорошая новость, которую ей принесла собственная слабость. А затем застыла, пораженная, когда я её просветил о том, что знающие люди воспользуются этой слабостью, когда придёт время. Например, стукнет шестнадцать лет.

- Ты… серьезно? Ак-кира-са…

- Подумай сама, - сухо отрезал я, - Мать тебя не любит, это факт. Она тебя терпит. Но. Ты красива, образована, у тебя броская внешность. Ты говорила, что единственным её требованием, кроме как хорошо учиться, было выучить английский язык, так? Зачем? Она обещала тебе карьеру переводчика или программиста? Уверен, ничего не обещала. А вот использовать тебя как ресурс, например, выдав замуж…

- Н-но…

- Просто подумай. Собрать сумку для побега – невеликий труд, совсем. Дорогу к моему дому ты знаешь.

- Я не ве…

- Мой лучший друг – Коджима Рио, его семья почти сто лет занимается поиском девушек на роли идолов, киноактрис, певиц, танцовщиц, невест. Он научил меня не питать иллюзий насчет женской внешности и человеческой доброты. Красота и возраст – очень высоко ценятся, Мана. Собери сумку и хорошо спрячь. Ты меня поняла?

- Д-да…

Мана молчала всю дорогу, пока мы ехали назад, просто рассматривая в окно, как мимо проносятся деревья и дома с горящим в них светом. Однако, возле своего дома, куда я привел нас, решив проводить девушку, задала вопрос:

- А для тебя я тоже… ресурс?

- Была им, - без задней мысли ответил я, - До того момента, пока не подружилась с моей сестрой. Но если хочешь полной откровенности, то я попробую заботиться о тебе, пока ты не справишься со своими слабостями или до окончания университета. Возможно, к тому времени смогу предложить тебе хорошую работу. А ты, разумеется, - тут я надавил голосом, - будешь вольна принять это приглашение или отказаться.

- Почему? – вопрос прозвучал без запинки и быстро.

Это следовало поощрить.

- Я получу исполнительного сотрудника, а ты получишь место работы, где никто не выдерет тебя прямо в кабинете, запугав страшным голосом и свирепой рожей. Прекрасная сделка. Уникальная, я бы сказал.

Девушка побелела и затряслась. Её большие карие глаза распахнулись в шоке, вызванном моей неожиданной и сильной грубостью.

- Придя домой, разденься и встань перед зеркалом, - устало вздохнув, посоветовал я, - А потом честно себе ответь, каковы шансы на мой прогноз о сексе в кабинете. Я даю – сто процентов. Можешь еще у Асуми спросить. Мы живем в стране безумных, уродливых и похотливых карликов, кому как не тебе знать. До завтра, Мана.

Честность и прямота – лучшая политика, когда ты собираешься с кем-то строить долгосрочные отношения. То, что в данном случае они играют еще и роль шоковой терапии, лишь приятный бонус. Грубостью было бы рассказать Мане, что я совершил уже два теракта мирового значения и собственноручно убил семь человек. Грубостью было бы объяснить меры, на которые мы пошли, чтобы старшая сестра Рио, бывшая свидетельницей некоторых из убийств, не распространялась о них. А вот обрисовать травмированному человеку его перспективы… сработало с отцом, сработает и с дочерью.

…или я из-за голода такой злой? Несмотря на взятый с собой перекус, организм, упражнявшийся большую часть дня, требовал еще пищи.

Однако, даже мой ревущий желудок заткнулся, когда я зашёл в дом и обнаружил Эну Кирью, распростершуюся в зале на полу по направлению ко мне, с задранной в небеса пятой точкой. Оба родителя с лицами, полными скорби и раскаяния, стояли тут же.

- Догэдза? Поза глубочайшего извинения…? – задумчиво пробормотал я, - А почему задница высоко, а не на пятках?

- Это поза наиглубочайшего раскаяния, - сообщила полу младшая сестра, - Кира, я очень виновата. Прими мои наиглубочайшие извинения!

И выписала задницей вензель в воздухе.

- Не приму, - пожал я плечами, - Сначала нужно узнать, что именно ты сделала.

- Кира-чан! – тут же ахнула мать, - Как ты можешь!

- Да, - подвякнул отец, - Ты посмотри, как она старается!

Сестра решила слегка побиться лобиком об пол, но меня это ни в чем не убедило. Кроме того, я слышал очень тихое и глухое подвывание, свидетельствующее о том, что отсутствующий член семьи сейчас находится на втором этаже и, скорее всего, вцепившись зубами в подушку, пробует подавить дикий смех. Так, невиновный номер один найден.

Теперь родители.

Я перевел тяжелый взгляд на отца. Харуо Кирью держался молодцом, но переигрывал, а вот его жена неосознанно пыталась спрятать свое плечо за плечом мужа. Пальцы у мамы слегка дрожали. Та-ак…

Эна тоже переигрывает. Младшая сестра у меня выросла гордой и хитрой, перед тем как унижаться, она обязательно постаралась бы либо себя обелить, либо подставить кого-нибудь другого. Кроме того, она сама бы никогда не додумалась крабиться на коленях, я её подобному не учил. Но, кроме меня, в этом доме живут еще и японцы, получившие классическое воспитание. Следовательно, за хорошую взятку сестра могла бы и устроить шоу. Вон как задницей в люстру целится. Логично? Логично. Идём дальше.

Что могло случиться за время моего отсутствия? Компьютер заблокирован паролем, мой канделябр целиком из бронзы, сломать его невозможно. Что произошло до того, как моё отсутствие имело место быть? Ах да…

- Так, - шагнул я вперед, к матери, - Куда вы залили мои фотографии?

Эна свалилась на бок с кашлем, мать выпучила глаза, а отец… просто-напросто смылся, ловко проскользнув за женой. Брошеная всеми Ацуко Кирью оказалась прижата к стенке рычащим (желудком) сыном.

- Кира, сыночек…

- Я задал вопрос.

В сгустившейся тишине было слышно лишь поскуливание со второго этажа и прерывистое сопение, с каким странно дёргающаяся Эна лежа нюхала ковер.

Иногда я сильно жалею, что обучил в свое время мать пользоваться компьютером. Думал, она за ним будет только работать.

Глава 2. Битые карты

- Выглядишь подозрительно довольным, - прищурившись, оценил меня Рио на следующее утро, когда мы встретились по пути в школе, - и… каким-то невыспавшимся. Неужели ты изменил нашему любимому борделю? Даже книгу не читаешь…

- Нет, - качнул я головой, останавливаясь возле друга, - Просто проверил физическую подготовку семьи и остался ей доволен.

Мы прошагали некоторое время молча, но потом до Коджимы дошло.

- Что значит, проверил? – хмыкнул он, - Ты всю ночь их гонял по улицам Аракавы?

- Нет, всего лишь половину. Остальное пришлось на долю утяжелителей.

- Ух… Что они тебе сделали? Компьютер раздолбали?

- …хуже.

Конечно же, мой товарищ начал хохотать как припадочный, узнав, что моя собственная мать является модератором примитивного сайта, на котором общаются некоторые продвинутые дизайнеры, причем не только по рабочим моментам, но и просто так. Что хуже всего, тема, посвященная некоему Акире Кирью, была одной из наиболее популярных на сайте, периодически пополняясь для этого тесного коллектива фотографиями и откровенным хвастовством моей матери. Плюс еще младшая сестра принимает во всем этом деятельное участие, поддерживая свою беспокойную родительницу.

- То есть, теперь твой голый торс теперь предмет томных вздохов у деловых женщин Токио? – хрюкал Рио, а потом, внезапно, осекся, достав свой телефон, и что-то на нем набрав. Через непродолжительное время картинка на экране сменилась, а Коджима принялся мне рассказывать небезынтересные вещи. Оказалось, что около месяца назад цена на новые модели мобильных аппаратов-раскладушек вышла удивительно маленькой, а тарифы, в связи с недавним вынужденным обновлением «NipponTelecommunication», с куда более щадящими расценками. Так что сейчас раскладушки себе смогли позволить многие, а кроме этого…

- Видишь? Это уже подобие браузера для сайтов, - объяснял мне друг, демонстрируя экран своего мобильника, - Отец вчера сказал, что, если доступность сохранится, а она сохранится – именно за телефонами будет будущее коммуникации и развлечений. Сайты, чаты, может быть, даже специализированные программы, причем везде и у всех. Так что, ну… не знаю, скажи своей матери и сестре быть поаккуратнее. У меня была пара двинутых сталкерш, одна из которых меня хотела даже порезать! Представь себе, если у тебя появятся! Любая фотка скоро будет распространяться по всей стране со скоростью звука!

Такие новости я счел перспективными. Раз обычной полулегальной деятельностью дальше зарабатывать остерегаюсь, то почему бы не переключиться на новую платформу? Главное, чтобы она появилась, конечно, но если есть уже браузеры, работающие на нескольких моделях, то можно попробовать работать с этим. Отец Рио знает толк в современных тенденциях.

- Кстати, как он…? – задал я вопрос, лишь подразумевающий, что я проявляю заботу о Коджиме-старшем.

Подоплека у моего вопроса была. Некоторое время назад мы с Рио были вынуждены искать Мичико, убежавшую из дому старшую сестру моего друга. Наше расследование привело нас в задрипанный караоке-бар, располагавшийся в Кабуки-Тё, но вместо группки хулиганов, решивших пустить по кругу подвернувшуюся им девочку, мы обнаружили засаду корейцев, причем «заточенную» именно на Рио. Расправившись с этими людьми, мы допросили их, узнав смысл и суть произошедшего.

Коджима – семья очень обеспеченная, старая, с родословной, а родителям Рио чуть более сорока лет каждому. Почти половину жизни они потратили на свой семейный бизнес и, разумеется, Котару Коджима, собирался работать и дальше, продолжая это дело во славу рода, к чему склонял и Рио (который не особо-то и сопротивлялся). Однако, мать и жена, Фуюки Коджима, несмотря на то что была полноправным (и ценным) членом этого бизнес-проекта, совсем не желала продолжать это дело до гробовой доски. Она хотела отдыхать, наслаждаться жизнью и богатством. Зная, что муж не выпустит столь много знающую супругу надолго из поля зрения, она приняла предложение представителей некоего корейского чеболя.

Оно было простым. Рио и Мичико пропадают, и в это же время предприятия Коджима начинают шерстить следователи, заряженные информацией, которую корейцы планировали извлечь из Рио. Затем, когда проблемы наберут обороты, в общем доступе окажется видео с Мичико, накачанной наркотой и занимающейся сексом с несколькими иностранцами (да, эту девочку в семье никто не любит). Спустя какое-то время, пока Котару с женой (ему «помогающей») будет пытаться бороться со всем этим делом, Фуюки планировала выбить из мужа часть его закрытых счетов, а затем исчезнуть, получив в итоге еще и деньги за то имущество раздираемой компании, что удастся перехватить корейцам. Возможно даже поспособствовать этому. В любом случае, ей хватило бы до конца жизни.

Никто не ожидал, что Рио пойдет в самоубийственную атаку на людей с пистолетами-пулеметами, а его друг окажется чересчур подготовленным стрелком. Хотя стрелок из меня не очень, но владение собственным телом и умение быстро сформулировать план действий это неплохо заменяет.

Допросив представителя чеболя и добив его, мы организовали пожар, а сами втроем ушли через пробитый в канализацию ход, обнаруженный в тесном подполе клуба. Через пару часов, выслушав записанное на мобильник признание корейца, господин Коджима организовал своей жене путешествие по дну токийского залива (очень популярный тур в наших краях), я получил его горячую благодарность вместе с круглой суммой наличных и обнулением всех долгов этой семье, ну а Рио и Мичико теперь жили в пентхаусе родового гнезда. Пока одни.

- Пить прекратил, - доложил мне друг, - но домой по-прежнему не является. Вместо него приходила пара шлюх, пытавшихся пробиться к моему отцу, но Мичико окатила их кипятком, когда они начали долбиться в дверь. Знаешь, такая сестра мне нравится куда больше!

- Еще не поздно приобщить её к семейному делу, - произнес в пространство я, - пока свежо воспоминание о заливе.

- Думаешь? – с сомнением протянул «грязный блондин», тряхнув шевелюрой.

- А есть варианты? – хмыкнул я.

- Уже нет… хм. А вот и она.

Мичико, стояла у школы и трепалась с парой своих подруг. При виде нас девушка подобралась, а затем, спустя секунду, неуверенно помахала рукой. Она сменила свой образ с дерзкой блондинки-гяру на куда более приземленное создание, да и вообще, кажется, стала адекватнее. Всего-то надо было увидеть смерть нескольких человек.

- Акира, - торопливо и тихо сказал Рио, спеша успеть, прежде чем мы подойдем к лишним ушам, - мне тут шепнули, что полиция опознала Сон Чжун Ли. Там к расследованию вроде даже подключили какую-то знаменитость. Спящего Лиса, знаменитого мужика-протеза.

- Приму во внимание, - кивнул я, - Спасибо.

Отыскать наши следы в том караоке было бы нереально. На каждом этаже были дополнительно выстланы полы, много синтетики на них и на стенах, все это выгорело за минуты. Отпечатки пальцем я стёр той же спиртосодержащей дрянью, с помощью которой и устроил поджог,

- Хм, - Рио остановился, в недоумении тряхнув головой.

- Что? – заинтригованный, повернулся к нему я.

- На галлюцинацию похоже, - подумав, признался он, - Уже трижды привиделся парень, наблюдающий за нами. Один и тот же. С белыми волосами и довольно наглой мордой.

- Либо ты всё-таки превращаешься в гея, либо аниме съело твой мозг, - серьезно кивнул я, - Либо и то и другое.

- Да пошёл ты!

Школа, как я думал в начале этого года, должна была стать основным источником проблем, но у нас получилось быстро разобраться с возможными неприятностями. Что класс, что студсовет, что другие ученики, все они уяснили, что, если меня и Рио не беспокоить – проблем не будет. Пришлось, правда, распространить протекцию еще и на Шираиши Ману вместе с Хиракавой Асуми, но это того стоило. Вчетвером мы стали считаться в классе отдельной странной компанией «красавцев, которые не хотят считаться с простыми людьми». Вопрос, как нам четверым удается поддерживать нормальные отношения с людьми в наших клубах, общество предпочитало игнорировать.

Японцы крайне зависят от «общественного мнения». Эта всемогущая субстанция, ровно, как и китайское «сохранение лица», пронизывает их жизнь. Именно поэтому в этой стране, при всем том оставшемся уровне законопослушности, так распространены вагонные извращенцы. Женщины позволяют к себе приставать просто потому, что закричать, или даже начать отбиваться – будет для них уроном чести. Прилюдным унижением. Что куда страшнее, чем толстые пальцы сопящего извращенца, лезущие в святая святых… временами, эта нация кажется мне безумной.

Так и здесь. Школьникам куда проще выдумывать небылицы и легенды, чем смириться с чужой инаковостью. Особенно бедолагам ломает мозг Хиракава. Броская, спортивная, с ярко-синими глазами (настойчивый слух о линзах) … но – хафу. Причем полукровка задиристая, бойкая на язык, всегда готовая настучать по голове за себя и за подругу. А еще у неё есть бумажный мусорный пакет, который она выпросила у Рио. Каждый раз, переобуваясь, она достает этот пакет, поэтому её ящик для обуви лишен досаждающего мусора.

Правда, после того как кто-то подсунул Шираиши любовное письмо, а Асуми, отняв его у своей страшно смущенной подруги, сунула эту бумагу в пакет Рио, её умудрились возненавидеть все девушки школы. Теперь Коджима периодически подшучивал над Асуми, спрашивая, а вдруг это было его послание… от чего Ману потряхивало. По какой-то, совершенно неизвестной нам причине, высокую отличницу совсем не привлекал наш грязно-блондинистый Аполлон.

Обедали мы тоже вместе. Так куда спокойнее, учитывая, что мне и Хиракаве требовалось съесть куда большие порции бенто, чем обычным школьникам.

Сегодня мы устроились в музыкальном классе.

- Акира, - жуя, выдала Хиракава, - Тебя дед хочет видеть сегодня, после школы. Звал.

- Твой дед или мой? – уточнил я, имея в виду Хиро Конго, оябуна местной банды, у которого было над Асуми нечто вроде опекунства.

- Пф, - чему-то улыбнулась девушка, - Они скорее оба твои. Но не суть. Я про старика Конго.

Видимо, имеет в виду, что мы с ним, вроде как, повязаны по жизни, а её после смерти отца привезли с другого конца этого острова.

— Значит, схожу, - кивнул я в знак благодарности.

С Хиро Конго, оябуном Сенко-групп, я был знаком давно, но несмотря на сотрудничество додзё Джигокукен и этого небольшого клана преступников, старался держаться от них подальше, выполнив лишь несколько небольших просьб и запросив такое же количество услуг. Порядочному японцу не стоит даже рядом стоять с якудза, иначе пресловутое «общество» мигом запишет его в пособники и преступники. К этому, конечно, относились с пониманием, но теперь, после того как я стал «надевшим черное», бойцом-рукопашником, съевшим Снадобье, необходимость дистанцироваться исчезла. Я уже ходил пару раз в штаб-квартиру в «гости». Схожу и сейчас.

- Вы к тесту-то готовы? – с поддёвкой буркнул Рио, доедая пусть и шикарный, но покупной бенто, - Не тебя спрашиваю, Акира, а девчонок.

- Готофа, - прочавкала Асуми, чуть пихнув бедром закивавшую после этого Шираиши, - А если что, то фот!

Достав из кармана новенький телефон-раскладушку, она продемонстрировала нам короткую шпаргалку, записанную в качестве сообщения, а затем полистала, показывая, что таких у неё много.

- Попробуешь ей воспользоваться, о репетиторе можешь забыть, - немедленно отреагировал я, - и о нашей компании тоже.

Гордая физиономия Асуми тут же скуксилась и пожухла. Она отвернулась, пробурчав, что мол, какая мне разница, как она учится. Ответив, что совершенно никакой, но не собираюсь метать бисер перед свиньями и, тем более, тратить время на безнадежных двоечниц, я принялся собирать коробку и палочки в пакеты. Рядом тихо и издевательски ржал Рио, а на лице Маны удалось обнаружить явное осуждение шпаргалок, даже настолько остроумных.

Её и так учить сложно. Про то, что дома эта синеглазая предпочитает одеваться максимально легко – я молчу, но стоит только сесть рядом для объяснений чего-либо в материале, как Хиракава моментально теряет и концентрацию, и настрой учиться. Вертится, вздыхает, мычит нечто бессвязное. Не удивительно, что в конечном итоге она пришла к идее шпаргалки. Про то, как у Хиракавы из рук валятся карандаши и ручки, а затем она на четырех конечностях бегает по своей квартире, вытаскивая их оттуда, куда они закатились – я молчу. Её задницу в коротких шортиках могу уже, наверное, даже с закрытыми глазами нарисовать.

Нет, я понимаю, что она дочь людей, имеющих весьма своеобразное отношение к морали, а проще говоря, преступников, но раздражает. Я и у себя дома давно уже устал делать замечания что матери, что Эне, а в гостях такое совершенно непозволительно с точки зрения японской культуры.

Сам тест прошёл быстро, для меня почти незаметно, а вот после него, одновременно со звонком, оповещающим конец урока, внезапно началось нечто из ряда вон выходящее. Главный двор старшей школы Аракава принялся заполняться молодыми людьми в черных глухих униформах. Такие уже почти не носят, но раньше они были популярны…

- Надо же, и досюда добрались эти «школьные войны»! - Хиракава, скрестив руки на груди, с досадой смотрела в окно. Одноклассники, прилипшие к стеклу, не приближались к нам, давая возможность с относительным комфортом посмотреть на хулиганов.

- Раз ты опытная, расскажи, что сейчас будет? – Рио с любопытством наблюдал за агрессивными школьниками, часть из которых орала, обращаясь к ученикам, рассматривающих тех из окон.

- Всё то же, что и везде, - Асуми поморщилась, - Сейчас они ждут, пока главные хулиганы школы выйдут к ним, чтобы принять вызов. Обычно случается большая драка, после которой вызывающие уйдут, если им надают по шее, либо проигрывают вызываемые. В таком случае, школа начинает считаться чужой территорией, наши хулиганы будут отдавать им часть прибыли, вытрясаемой из простых школьников, а еще подчиняться приказам.

- Но у нас нет хулиганов, - слегка растерялся малолетний блондин-убийца, не расстающийся с выкидным ножом даже по ночам, - Что делать?

- Не знаю, - пожала плечиками девушка, - Возможно, они их сами назначат. В любом случае, это нас не касается, пока они не начали массово избивать народ.

- Нас? – Коджима поднял бровь.

- Негласное правило, - объяснила Хиракава, доставая телефон, - «Надевшие черное» вне разборок простых смертных, пока те… ведут себя прилично, а еще могут защищать своего друга. Одного. Нас как раз четверо. Так что я сейчас позвоню парням, сообщу об этом деле, и, как бы, можем спокойно уходить. Не волнуйся, Мана, мы с Акирой эту толпу можем положить вдвоем.

Неприятная перспектива, отметил я. Подобное поставит крест на репутации в школе, но если дела обстоят так, как их обозначила Хиракава, то я действительно сторонний наблюдатель, пока не начался беспредел. Зато могу взять пример с синеглазки и позвонить в додзё под испуганный шепот класса.

Впрочем, звонки наши оказались лишними. Не успел я дозвониться до деда, как к хулиганам в черных формах, ведущих себя все более агрессивно, вышел наш лысый историк, Хаташири Ода. Перекинувшись с заправилами парой резких фраз, учитель начал размахивать своей рукой-протезом… от чего «люди в черном» почему-то начали кричать и разбегаться, прикрывая головы руками и сверкая исподним через… порезы?

Присмотревшись, я понял, что протез преподавателя выпустил из пальцев нити или лески, на конце которых было что-то вроде утяжелителей, причем не простых, а острых. Этой своеобразной плетью, с заслуживающим уважение мастерством, Хаташири и хлестал вокруг себя, нанося подросткам болезненные порезы сквозь одежду. Действовал он уверенно и быстро, постоянно проворачиваясь на одном месте, чтобы не дать никому зайти за спину, но это и не было нужно – хулиганы, получив один-два удара, с визгами и криками драпали, хватаясь за пораженные места. Выглядело это всё так, как будто пастух разгоняет стадо забывших своё место овец.

- Оригинально, - оценил я безоговорочную победу инвалида над стадом придурков, - Хиракава, попробуй его уговорить помочь тебе подтянуть предметы. С таким подходом, Хаташири-сенсею даже не нужно знать, что преподавать, главное бить вовремя.

- Да иди ты! – девушка обижено отвернулась.

- А тебе что мешает её отшлепать? – громко удивился Рио, повергая Ману и Асуми в глубокое смущение.

- Я не лысый, ей может понравиться, - на полном серьезе откликнулся я, посмотрев на быстро и сердито уходящую девушку. Кончики её ушей, выглядывающих из прически, были малиново-красными.

Не зря же мне так часто демонстрируют эту задницу?

Через час с небольшим я подходил к штаб-квартире борёкудан «Тенко-гуми», известных в простонародье как якудза. Отличий у этого поместья от додзё «Джигокукен» было куда меньше, чем хотелось бы. Внутри двор и пруд вместо площадок, на которых занимаются ученики, посередине одноэтажного старинного дома нормальный внутренний сад, а не арена для схваток, но в остальном? Те же яйца, только сбоку. Да, вокруг куда более возрастные люди, причем больше половины красуются костюмами и шрамами, но вот атмосфера жилищ двух вредных стариков удивительно одинакова.

Плюс, тут куда больше фамильярности. Теперь, когда я уже не «катаги», обычный гражданин с необычным дедом, а вполне себе принадлежу к Темному миру. Некоторые, кивая или маша рукой, называют меня «Кирью», другие, вроде Жирного, тщательно расчесывающего персидскую кошку, попросту зовут Акира. Но не отвлекаются от своего ответственного занятия.

Кивнув, иду дальше, пытаясь понять, что делать с воспоминанием о сумоисте, расчесывающем персидскую кошку. А, теперь еще и о Хиракаве, пытавшейся погладить кошку. Капризное животное, не выдержав двойного издевательства, срывается на бег под ругань якудза, девушка-боец пытается догнать зверька, но поскальзывается на отлично вымытом и отполированном полу. Теперь у меня есть еще и воспоминания о её нижнем белье в синюю полосочку, потому что Асуми умудряется в лежачем положении обогнать неспешно идущего меня, продемонстрировав из-под задравшейся одежды исподнее.

Жирный смиренным голосом благодарит девочку-подростка за «угощение», имея в виду демонстрацию прелестей, от чего в который раз смущенная за сегодня девчонка начинает скрипуче орать ругательства, а я иду дальше. Это она здесь почти дома, а я гость, пусть и желанный. Якудза весьма чувствительны к тому, как ведут себя их гости. Хотя… гостем я себя почему-то не ощущаю. Даже провожатого не выделили.

Приходится завалиться к оябуну внаглую, в одно лицо, чему этот старый хитрый хрыч ни разу не удивлен, а даже как-то обрадован, приглашающе заманивая меня свободной от сигареты конечностью. Это довольно странно, но списываю происходящее на самую банальную догадку – меня бы не позвали просто так, а значит, желают о чем-то просить. Что-то серьезное, иначе к чему бы это семидесятилетнему боссу мафии так благорасположенно относиться к парню, как будто тот его любимый родственник?

Часто ли я оказываюсь прав? Почти всегда.

- До меня тут дошли слухи, Акира-кун, что ты ездил в Огасавару…, - кривую козу оябун седлает недолго, в его профессии мыслью по древу не расплываются, - …и будешь ездить туда регулярно. Так ли это?

- Да, там теперь живет мой учитель, - киваю я, отхлебывая как по волшебству принесенный чай. Причем самой Асуми, причесанной и прилежной девушки, ведущей себя скромно и тихо.

- Только старый безумный ишак Огаваза не сказал тебе, что нуждается в лечении… и получает его, - покивал старый хитрый якудза, отпивая из своего стакана, - Не так ли?

- Не говорил, - соглашаюсь я. Мне всё равно, пока эта куча костей способна думать и разговаривать.

- Он на диализе, Акира, - слегка кривится оябун, отставив стакан, - Без него проживет недолго, совсем недолго. Помощь ему оказывают из уважения к твоему деду, но сам этот придурок оплатить такую услугу не потянет. Тем более в Огасаваре. Эта деревенька, чтобы ты знал, нечто вроде лечебницы для «надевших черное». Там лечат серьезные травмы, там живут старики, туда бойцы перевозят своих дряхлых родителей. А еще там…

- Какое это имеет отношение ко мне? – невежливо, но кривая коза, на которой восседает Хиро Конго, уже дышит мне в лицо и тянется мордой к моим губам.

- Ты можешь оказать Огасаваре услугу, Акира! - хлопает себя по коленям оябун, - Кое-чем там заниматься, регулярно, заодно будешь чаще видеть учителя. За это его подлатают куда как получше, чем то, что есть сейчас…

- Нет.

- …а заодно приподнимешь деньжат, - ни грамма не смущается старик, лукаво улыбаясь, - Немного, но…

- Нет? – вопросительно отказываюсь я.

Конечно, обидно лишиться учителя, но коза уже положила голову мне на плечо. Мне очень нравится русский язык, я даже теперь периодически думаю на нём, но всё это дело плохо пахнет.

- …а еще деревня возьмет на себя обеспечение тебя и твоей семьи продуктами, - еще раз хлопает себя по коленям старый подлый японец, - Да, теми самыми продуктами, полностью. И выбор у них куда богаче, чем то, что ты достаешь сейчас.

Рыба, рис, овощи… с овощами сложнее всего. Они редко идут «комплектом», который можно пустить на то или иное блюдо. У нас теперь в меню салаты «из чего попало». Мяса практически нет, это плохо. Высококачественное свежее мясо достать сложно, особенно птицу. А они важны. И дороги.

- …что от меня требуется, Конго-доно? – сдаюсь я.

- Учить, Акира. Учить, - губы якудза растягиваются в улыбке, - Быть учителем.

Этого я точно не ожидал.

Глава 3. Брошенная женщина

Если бы мне когда-нибудь пришлось писать книгу «Как быть успешным реинкарнатором», то я бы сразу во вступлении написал бы крупными буквами о том, что никакой жизненный опыт не позволит прожить новую жизнь без ошибок. Они просто будут другими. В моем случае, я кое-что сильно недооценил в прошлом…

Но обо всем по порядку.

Этот день мне пришлось отдать на растерзание социальным условностям. Младших требовалось выгулять, Рио вернувшийся домой отец нагрузил просьбой позаботиться о Мичико, Хиракава ныла, что я ей «должен» за просмотр нижнего белья, ну а Шираиши подвернулась Асуми под руку и была ей рекрутирована присоединиться. Затем я повёл весь этот табор в кино на премьеру какого-то нового американского фильма.

Зачем? В основном потому, что меня попросил Рио. Ему захотелось, чтобы сестра стала меньше нас с ним бояться, потому как мой совет семья Коджима восприняла всерьез и начала реализовывать. А кому еще заниматься Мичико? Правильно, некому. Мама же у нас Токийский залив изучает.

В общем, сходили неплохо. Эна была совершенно незаслуженно и совершенно неприлично счастлива, забалтывая своих подруг, оттаявшая слегка Мичико, бывшая, как оказалось, чуть ли не королевой школы, тоже трепалась, Мана была на седьмом небе от счастья (если верить словам Хиракавы), ну а Такао балдел от того, что вышагивает вместе с тремя очень красивыми девушками, которым активно нравится как человек (на фоне своего занятого старшего брата). Я читал, Рио бездельничал и никого не обижал… в общем, провели время прекрасно по мнению большинства, и относительно неплохо по моему.

Это случилось на подходах к нашему дому, от которого остальные, кто не является частью семьи Кирью, и планировали расходиться. Впереди я обнаружил припаркованную у обочины ярко-красную «мазду», новенькую и блестящую, а заодно и её возможную хозяйку, отирающуюся прямо около калитки нашего дома. Это была юная девушка довольно скромных габаритов, со вкусом одетая, и с пышной отчаянно-рыжей гривой вьющихся волос, такой, какую ни одна японка себе не сможет позволить. Японкой она и не была.

Увидев нас, девушка замерла на секунду, а потом припустила навстречу, довольно неуклюже пытаясь бежать на своих высоких каблуках.

- Колдун! – крикнула она с улыбкой до ушей, - Колдун! Я нашла тебя!

Не на японском, конечно же. На русском.

Пока вся компания, остановившись, ждала приближения неопознанного рыжего гайдзина женского пола, я продолжал в том же темпе идти вперед, так что, в определенный момент, рыжая оказалась за моей спиной с обиженно-жалобным «Колдун…?».

Здесь нужно было обернуться, поклониться и сообщить девушке, что я её не понимаю, но что-то мне подсказывало, что это будет бесполезно. Так, в принципе, и было, что выяснилось буквально через пару секунд, потому что рыжая водительница «мазды» гневно заверещала на всю улицу на вполне понятном японском:

- Акира Кирью! А ну развернулся немедленно ко мне!!

Так, она узнала мое настоящее имя, а не сетевое прозвище. Ну, в принципе, раз уж я её увидел у своего дома, то это неудивительно, хотя и усложняет ситуацию многократно.

- Что эта гайдзинка себе позволяет?! – громко возмутилась японо-китайская хафу, упирая руки в бока, - Как грубо!

- Какая красивая! – непосредственно вякнула Эна, - Какие зеленые глаза!

Неторопливо развернувшись, я смерил неприязненным взглядом девушку, которую видел первый раз в жизни. В реальности.

- Чего тебе, Лена? – спросил я на том же языке, на котором она орала до этого, - Я же говорил…

Ну вот, теперь на меня попытался запрыгнуть этот рыжий карлик, путающий японские и русские слова. На этот бардак молча и в некотором шоке смотрит мой табор, периодически переводящий взгляды на новенькую и дорогую «мазду», а я чувствую, что когда-то совершил большую ошибку.

- Только вякни, чем мы были заняты в сети, и я устрою тебе ад на земле…, - тихо бормочу по-русски, наклонив голову к этой… девушке.

- Только попробуй от меня избавиться и все узнают настоящее имя Колдуна! – выдает она с сияющей улыбкой, - Я тебя нашла и теперь не отпущу!

Серьезная угроза. Кажется, мне придётся её убить. Но пока делать нечего, надо её представить и завести в дом. Публичного бардака на сегодня достаточно.

Елена Сахарова, она же Киберсойка, была одной из первых моих серьезных знакомых хакеров в сети. Наши взаимоотношения были… отвратительно неправильными. Я жаждал учиться новому ремеслу, а это недоразумение, по какому-то капризу судьбы, обожала Японию, а еще являлась очень талантливой в своем деле. Разумеется, что я не мог упустить возможности получать ценнейшие знания и советы лишь за рассказы о своей жизни и фотографии города (пересылать которые было довольно трудно), но в итоге эта рыжая курица почему-то решила, что мы друзья. А так как, устав от её нападок, когда-то перестал отвечать на сообщения, она долгое время терроризировала моего покойного партнера Каваси Дайсуке, а под конец вообще взяла и переехала в Токио.

…и теперь она у меня в доме, где, почему-то, собралась вся компания, кроме Рио, утащившего с собой сестру. Не то чтобы я против них, но Сахарову я видеть не желал. В этой жизни. Навязчивая, эмоциональная, капризная, не имеющая никаких тормозов женщина того же типа, что и Эна – то есть, воспринимаемая окружающими как «очень милая и энергичная». Как это работает? Я не понимаю, но уже вижу, что спустя пятнадцать минут трепа за столом, Сахарова умудрилась влиться в общество, не затыкаясь ни на секунду. Даже Такао никуда не уходит, но это потому, что на тщедушной мелкой фигуре болтливой рыжей русской произрастает грудь обожествляемого японцами размера.

В самый неудобный момент домой со свидания вернулись родители, чуть не потерявшие сознание от обилия гостей, а уж сама Лена тут же произвела неизгладимое впечатление на Ацуко, которая уже спустя пять минут подумывала о том, как бы запихать такую гостью ко мне в комнату, а спустя десять уже представлявшую её в подвенечном платье, но тут Сахарова ляпнула:

- Я так и знала, что Акира лишь притворяется жестким сухарём! Смотрю на вас и понимаю, что он таким быть не может! Вы все очень милые и веселые люди!

После этих слов возникла мертвая тишина. Спустя некоторое время её нарушила Эна. Она подошла к сидящей гостье, совершенно не японским движением похлопала ту по плечу (роста они одинакового), а затем, молча ушла обратно на свое место. Тадао издал инфернальный смешок, Асуми задушено хрюкнула, отец тяжело вздохнул…

- Эм…, - раздался тихий, дрожащий, неуверенный голос Шираиши Маны, - Но он именно такой…

Всё, финиш. Зато я узнал, как эта рыжая капризная стерва меня вычислила – оказалось, что у её матери квартира в Токио, а сама она часто сюда прилетает… и бывает на том же ресурсе, где некая Ацуко Кирью делится фотографиями своего сына. И вот что тут скажешь?

- Я твоё лицо сразу узнала! – победно бухнула русская, - А от кубиков на животе у меня челюсть отвалилась! Что, на самом деле такой?! Ну-ка покажи!

…я её точно убью. Не потому, что раздражает, а потому что действительно есть риск того, что она засветит в Токио мое имя, в то время как идут поиски хакера, «положившего» главного провайдера страны. Я не для того обрубал концы и очистил свою рабочую станцию, чтобы какая-то девчонка с шилом в заднице все испортила. Другой вопрос, что она дочь известных и влиятельных людей, которых вполне могла уже информировать о том, что интересующий её человек найден. Нужно будет тщательно продумать этот момент.

Решив больше не уделять времени царящему у меня в доме хаосу, я ушёл к себе наверх, тренироваться. Закрыв дверь в наш небольшой спортивный зал и не реагируя на стук и нытье надоедливых людей, я принялся упражняться, чем и занимался до ночи. Возможно, это было ошибкой, потому что на утренней пробежке лица представителей семейства Кирью были не сколько грустными по причине этой самой пробежки, сколько хитрыми и предвкушающими.

На следующий день меня не трогали, но в окно литературного клуба, куда я пошёл, была видна красная «мазда», куда Хиракава затягивала тормозящую Шираиши. Категорически не поняв, что может объединить забитую девушку, дочку двух преступников и богатую мажорку, я выкинул всех троих из головы, заменив на куда более приятного и понятного во всех отношениях Экзюпери.

Сахарова «постучалась» мне в мессенджер вечером.

Cybersoika: «Привет! Я хочу, чтобы мы завтра с тобой пошли на свидание!»

D-Alt (я сменил позывной): «Нет»

Cybersoika: «Акира! Да брось! Только не говори мне, что я тебе не понравилась! У тебя целый цветник баб, выдели время для старушки Сойки!»

D-Alt: «Это не мои бабы. Они мне не нравятся. Ты мне тоже не нравишься. Я не буду тратить на вас время»

Cybersoika: «Слушай, ты мне должен по гроб жизни за всё, чему я тебя научила!! Имей совесть!»

D-Alt: «У меня сохранены все логи наших разговоров с отдельном выделенными элементами, в которых ты запрашиваешь ту или иную информацию, либо мои услуги, в обмен на интересующие меня сведения. Всё это задокументировано. Все сделки закрыты, я не должен тебе совершенно ничего. Хватит тратить моё время»

Cybersoika: «…»

Cybersoika: «…мне что, повторить вчерашнюю угрозу, чтобы вытащить тебя из дому, придурок?!»

D-Alt: «Сначала проверь свои е-майлы, те, которые регистрировала из Мурманска»

(пять минут спустя)

Cybersoika: «Ты чего наделал, идиотина?!! Я никуда войти не могу!! Вообще никуда! Как?!! Сука!!! Даже ЭТИ форумы?!! Каааааааак?!!»

D-Alt: «Я умею учиться и знаю, как нужно реагировать на угрозы. Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Даже влияния твоих родителей будет недостаточно, если я пошлю куда надо хотя бы то, на что смотрю сейчас. Я про твой «успешный» проект «Канарейка». Кстати, удивлен, что ты так заржавела. Софт, код, приемы – всё двухлетней давности. Старье и хлам.».

Cybersoika: «Да КААААК?!!!»

D-Alt: «Неважно. Надеюсь, что ты, наконец, поняла, что я серьезен»

Cybersoika: «Акира! Но это же я, Ленка! Неужели ты думал, что я бы на самом деле что-то тебе сделала?! :-(((»

D-Alt: «Ты уже делаешь. Повторюсь в последний раз – хватит отнимать моё время. Я ясно дал понять, что не заинтересован во встрече в реале. Пароли и доступы восстановятся через десять минут, но, если еще раз ко мне полезешь в реале – я посчитаю это объявлением войны. Пока.

(пользователь Cybersoika добавлен в черный список)

Откинувшись на стуле, я удовлетворенно размял шею. Слишком испортили меня последние приключения, совсем забыл, что у Сойки рыльце в пушку по самые ягодицы. Зачем её ликвидировать, когда можно применить излюбленную русскими гарантию взаимного уничтожения? Она причинит зло мне, я её похороню под гигантской горой компромата, которую не вывезет даже святой. Даже если он изобретет лекарство от рака, пока его будут вести на смертельную инъекцию. Уж американцам Сахарова насрала очень много куда, причем, чисто из вредности. Минус одна проблема. Не думаю, что эта рыжая будет обострять отношения из-за своих капризов.

Через пять минут дверь в мою комнату отворилась, вошла очень злая и грустная Эна, попробовавшая избить меня свернутой в рулон газетой. Получив по заднице, младшая с негодующим рёвом скрылась в недра дома, а я, наконец, смог заняться нормальными делами.

Одно из речей Коджимы Рио: «Красивые девки привыкли, что их все облизывают. Они, Акира, буквально живут и дышат авансами, забывают, что значит существовать без них. Каждый дурачок, лелеющий мысль засадить свой член в их слизистую дырку, дает таким девкам что-то, позволяющее им чувствовать себя королевой положения. Не от одного дурачка, а от десятков, сотен, тысяч, делающих их королевами. Выбирающими, позволяющими, соглашающимися и отвергающими. Но если их выбить из этой роли, раздеть, смыть макияж, поставить к зеркалу в ряд с такими же как она, то ты удивишься, как мало останется от «королевы». Просто дрожащая растерянная девочка, чья суть была в выигрышном образе, которого ты её лишил. Только в нем, и больше ни в чем. Красота – страшная сила, она пожирает даже собственных носительниц»

Я всегда внимательно слушал то, что говорил мне Коджима, не столько из-за того, что желал разобраться в парадоксе женщин и их логики, сколько нуждаясь в средствах по их отпугиванию. Казалось бы, чего проще? Ударь одну кулаком в лицо и всё, тебя будут обходить десятой дорогой, но мы, увы, в цивилизации, где очень много чего протоколируется. Поэтому приходится усложнять даже такие третьестепенные вещи.

Отправившись на следующий день в город, я ничуть не удивился, когда около только что отошедшего от дома меня остановилась красная «мазда». Автоматический стеклоподъемник принялся за работу, опуская слегка затонированное стекло, и я через пару секунд любовался на увитую рыжими кудрями физиономию Сахаровой. Без всякого восторга.

- Кажется, я выразился тогда более чем конкретно, - мрачно уронил я, глядя в ярко-зеленые глаза русской.

Та тут же сморщилась, как будто ей подсунули погрызть лимон.

- Я тебя поняла, - фыркнула она, - Есть деловой разговор. После того, как ты очень мило со мной обошёлся, я решила тряхнуть стариной и полезла в местные расклады. Узнала о том, что у вас тут творится. Поняла, что ты не шутил насчет Хиккокио, обнаружила посты, в которых говорят, что пропали еще четверо хакеров, включая и тебя, а еще пятеро, куда жиже и ниже, начали вести себя странно. Здесь творится какая-то лютая жесть, а я хочу освежить свои навыки. Помоги мне. Не бесплатно.

Почему мне сейчас кажется, что от Киберсойки пахнет Эной Кирью? Причем так густо, как будто бы моя сестра об неё обтёрлась? Но деньги нужны. Пускай я теперь ничего не должен Коджима, но куда потратиться найду.

- Хорошо, - кивнул я, - Вытащу тебя из игнора, поговорим предметно в сети.

- Мы можем начать сейчас. Я подброшу тебя куда нужно.

Очень густой запах. Нет, я не обнюхиваю свою младшую сестру специально, и в данном случае это метафорическое высказывание. Рука малолетней японской сводницы чувствуется слишком хорошо, иначе просто не объяснить чудесной превращение капризной дуры, давным-давно поехавшей на всем японском, в эту бизнес-леди.

- Хорошо, поехали.

- Куда двигать, шеф? – тут же бодро откликнулась девушка, усугубляя мои подозрения.

- Акихабара. И давай перейдем на японский. Тебе в нем требуется больше практики.

- Правда? А все говорят, что я почти идеально разговариваю!

- Это вежливость. Ты каркаешь как ворона со спичкой в заднице. Очень отрывисто и грубо. Видимо, тебе всё прощают за сиськи.

- Хамло!

- …и статус твоей матери.

Ехали мы, перебрасываясь фразами насчет моей будущей подработки. Я выяснял, на каком месте знания крайне одаренной хакерши перестали развиваться, обрывая жалкие попытки рыжей перевести тему. Мне без особой охоты отвечали, так что вскоре я понял – Сахарова провела в больнице длительное время, причем в состоянии, исключающем доступ хотя бы к ноутбуку. Отметив про себя это, я принялся рассказывать девушке о том, с чего ей будет полезно начать.

Так за разговором дорога и прошла.

- Можно с тобой? – поинтересовалась русская, когда я, поблагодарив, был уже готов покинуть машину.

- У тебя так много свободного времени? – поинтересовался я, - Ну, если хочешь, то можно.

Мы остановились на тесной улочке, расположенной вдали от основных артерий Мекки анимешников всего мира. Здесь я и повёл свою спутницу в один непримечательный полуподвал, у которого сидел мрачный небритый тип самой уголовной наружности. Продемонстрировав ему (незаметно от Лены) ухо с черной клипсой, я получил в ответ ленивый кивок, после чего и спустился вместе с Сахаровой вниз.

- Ты куда меня ведешь? – с опаской спросила та, вцепившись мне в плечо для подстраховки.

- Никуда. Я сам иду. А ты напросилась.

- Зануда…

В полуподвале дома был не магазин, а старая швейная мастерская, занимающая весь подвал этого дома. Впрочем, Лене на это стало совершенно плевать, потому как вошли мы в небольшую душную каморку, в которой ничего не было, кроме несколько едва дышащих кресел для ожидания, которые были заняты ожидающими своей очереди клиентами. Тут и произошёл забавный казус – отчаянно рыжая и зеленоглазая русская, находящаяся в самом сердце Токио, неожиданно увидела целую солянку персонажей, каждый из которых легко делал её по оригинальности внешнего вида.

Сухонький старичок японец в мешковато сидящей на нем молодежной куртке со споротой эмблемой какой-то банды, мирно соседствовал с огромным высоким негром в коротких шортах и майке, щеголяющим буйным пучком дредов на голове. Следующей шла высокая плечистая женщина-европейка в офисном наряде, бросающая на негра плотоядные взгляды. Две тихо шушукающиеся школьницы-гяру самого обычного вида, то есть с тоннами косметики и буквально усеянные пластырями и фенечками. Суровый смуглый богатырь с лицом, полностью закрытым татуировками маори. Женщина в глухом наряде и хиджабе.

Ну и мы.

Киберсойка вцепилась в мою руку как краб, пуча глаза на всё это дело. С укором посмотрев на неё, я отошёл с прохода на свободное место, где и встал, достав свою книжку. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь слегка усилившимся шепотом от гяру, обнаружившим рядом с собой нечто яркое, красивое и с сиськами.

Хм, что-то в последнее время я всё чаще перевожу внимание на женские прелести, да и сам иногда не сдерживаю эмоций. Нужно ужесточить самоконтроль.

Очередей тут оказалось две, одна на получение готовой продукции, вторая только на заказ, так что, спустя пятнадцать минут, проводив взглядами старичка, сменившего молодежную куртку на новое, с иголочки, но неброское кимоно, мы с Леной прошли в примерочную, где сухой серьезный японец лет пятидесяти, с измерительным метром на шее, выдал мне четыре заказанных костюма и две пары обуви, а затем встал у двери, скрестив руки на груди с суровым видом. На притулившуюся неподалеку Сахарову он внимания не обращал.

Получить заказ без примерки здесь было нельзя. Никак.

Первой были две школьные формы, совершенно одинаковые на вид. В очередной раз порадовавшись тому, какая у нас, в Аракава-коукоу-гакко, практичная и темная форма, я их померил по очереди. Несколько хай-киков под въедливым взглядом одного из работников мастерской, шпагат медленный и шпагат быстрый, удары руками, кувырок вперед и обратный.

Хорошо. Туфли тоже не подкачали, сидели на ноге как влитые. Они были похожи на обычную неяркую кожаную обувь, но самой кожи там не было ни грамма, сплошь армированная синтетика, позволяющая этой обуви вынести куда больше неприятностей, чем обычный человек мог бы ей доставить. То же самое касалось и одежды. Всё, что шили в этой мастерской, было чрезвычайно прочным и выносливым. За тем сюда и шли.

С еще двумя костюмами я не утруждал себя попытками соригинальничать, они целиком и полностью повторяли самый распространенный в Японии стиль одежды «сараримэн». Черная «двойка», белая рубашка, узкий поясной ремень, универсальные туфли. Сюда пригодились бы еще и галстуки, но их в мастерской не шили. Также тут не набивали металлические утяжелители на обувь, не делали перчатки с набойками… зато сообщали в Специальный Комитет обо всех умниках, желающих получить нечто подобное.

- Вы довольны заказом? – сухо осведомился наблюдавший, а после моего утвердительного ответа пожелал нам как хорошего дня, так и поскорее покинуть помещение. Клиенты ждут.

Что мы и проделали. В комнате ожидания был уже следующий «набор» экзотически выглядящих персонажей, причем рядом с одним из стульев невозмутимо сидела крупная панда, явно о чем-то задумавшаяся. Не дав Сахаровой на это все полюбоваться, я буквально выдернул девушку на свежий воздух. В себя она пришла только возле своего автомобиля.

- Акира! Что это было?! – закаркала Сахарова на своем жутком японском, - Что. Это. Было?!!

- Швейная мастерская. Я забрал заказ. Кажется, всё очевидно, - пробормотал я, вспоминая, как отсюда добраться до станции.

- Там медведи сидели!!! И негры!!! И шлюхи!!!

- Это не шлюхи, это гяру. Субкультура такая, но тут ты права, слегка шлюховатая.

- Медведь – тоже субкультура?!!

- Не думаю, я не заметил на нем каких-либо…

- Акирааа!!!

- Забудь, - отреагировал я на этот крик души, - Давай уже разбегаться. У меня полно дел.

- Такое не забудешь! – опротестовала мою рекомендацию Сахарова, - Что это было?!

- Темный мир, - сказал я на русском, заставляя девушку затихнуть, - Всего лишь Темный мир. Всё, Лена, свяжемся в мессенджере по защищенному протоколу. Я тебе скину программу.

- Акира! – знакомые нотки, точно такие же я периодически слышу от своей младшей сестры.

- Пока!

Глава 4. Векторы развития

- Это начинает надоедать, - пробурчал Рио, вышагивая возле меня, - Всякое могу понять, но этот белоголовый заколебал уже мне мерещиться. Вчера в школе я его два раза заметил.

- Просто возьми камушек и швырни в галлюцинацию, когда будет следующий приступ, - посоветовал я ему, - Сразу все станет ясно.

- Мы в Японии, друг мой, - вздохнул блондин, - тут камушки не валяются просто так. Но у меня есть ластик!

- Смотри, нас встречают, - кивнул я вперед, - И это не те люди, что обычно.

Перед школой стояла пятерка третьеклассников, упорно пялящихся на подходивших всё ближе нас. Все они были спортивного телосложения, выгодно отличающего парней от большинства учеников нашей дорогой школы.

- Это ты Акира Кирью? – нахмурившись для придания себе более грозного вида, шагнул один из них навстречу к нам.

- Я, - с легким любопытством обозрел я этот комитет по встрече. От него по бокам стояли два других комитета, состоящие из представителей женского пола. Один условно наш из Мичико, Асуми и Маны, другой был из незнакомых девчонок.

Перебивая друг друга, парни принялись доносить до меня свою точку зрения. Итак, во-первых, я оказался перед пятеркой лучших спортсменов школы, участников клуба бейсбола, которые пропустили самое начало учебного года потому, что были на соревнованиях в Америке (крайне высокий показатель успешности для школьников), а приехав домой, имели неудовольствие узнать о каком-то выскочке первокласснике. Который, к тому же, открытым текстом отказался защищать школу, когда сюда приперлась шайка каких-то вшивых хулиганов. И вот за это они этого выскочку особо презирают и желают видеть просящим прощения. Прямо здесь и сейчас.

- Идиоты, - припечатал их Коджима, не сдерживая голос, - Причем полные. По вашим харям, утырки, видно, что вы в жизни ни в одной серьезной передряге не бывали. Решили похорохориться, дебилы?

- Что ты там вякнул, хулиган?! – шагнул вперед один из пятерки, пока остальные охреневали от наглости довольно стройного блондина, - Здоровья много?!

- Завали хавло, овечка, - еще шире оскалился Рио, - Подваливайте после школы за «Йонко», знаете, где это? Вот там я вас пятерых один и отмудохаю, травоядные. Если не зассыте, конечно.

Разговор был при свидетелях, наезд был наглый, оскорбления сочные, бедолагам было некуда деваться. Особенно после того, как я, подняв палец, попросил Рио их не калечить. Согласие было получено и стороны расстались под девчоночьи шепотки, грозившие, вскоре, стать неудержимой волной сплетен.

А через пятнадцать минут мы с Коджимой уже стояли перед директором Тадамори Изао в его кабинете, где этот взрослый, солидный и серьезный мужчина, произнося прочувственную лекцию о вреде девиантного поведения, всеми возможными способами намекал Рио о том, что да. Калечить – не надо. В идеале, как я понимал, директор был бы счастлив, если бы все обошлось извинениями, но, видимо, он знал эту пятерку и представлял себе, кто такой Коджима.

Еще через час нас вызвали в студсовет, где председатель Торикава повторил речь директора, но, конечно, на три уровня ниже. Вот тогда, когда мы уже шли назад в класс и случилось это. Рио, шедший рядом и расслабленно посвистывающий, неожиданно дёрнулся как атакующий питон, резко взмахивая рукой, которая у него до этого была на затылке.

Коротко прошелестел по воздуху ластик… оказавшийся зажатым между двумя пальцами поймавшего снаряд человека. Худенького парня в униформе нашей школы, стоящего там, где я должен был его увидеть, но не видел. Коротко стриженные волосы парня были белыми.

- Ага, ты настоящий, - оскалился мой друг, - Так я и думал!

Беловолосый скривился, щелчком отправил ластик назад в Коджиму, а сам… пропал, как будто бы его не было.

- …или нет? – тут же озадачился мой друг, крутя в руках орудие против невидимых мальчиков.

- Он есть, - хмыкнул я, оглядываясь по сторонам, - Но не здесь. Я его видел, Рио.

- Ну, тогда это гребаный засратый ниндзя, Акира, - раздраженно поделился со мной мыслями блондин, - И ему что-то от меня надо.

В лоб Рио с легким шлепком впечаталась шариковая ручка, появившаяся ниоткуда.

- Сам ты гребаный засратый Коджима…, - прошелестело по коридору.

- Это обидчивый гребаный засратый ниндзя, Рио, - решил уточнить я (попробовав позлить невидимку), - и вот он, возможно, гей. А значит, ты в большой опасности. Такие люди отказов не принимают даже у того, кого зовут Миллион Отказов.

Что сказать, провокация удалась, но частично. Я получил безболезненный, но крайне обидный с точки зрения обычного японца пинок под зад, но вот перехватить невидимку не сумел. Он пропал.

- И вот как теперь жить? – озадачился Коджима, совсем не готовый к появлению невидимок в своей жизни, - Ты о таком слышал вообще, Акира?

- Нет, но жить мы будем просто, - сделал предложение я, - Сначала ты метелишь тех недоумков, а потом мы идём к директору Тадамори и узнаем, где тут у нас учится белоголовый хрен. Если он в униформе нашей школы, то, как минимум, иногда ему приходится быть видимым, а в деле есть фотография. Найдем его и спросим, что ему от тебя надо.

Меня это тоже интересовало, так как никаких шевелений эфира я от белоголового не увидел. Что бы он не использовал – магией или чем-то похожим это не было. Единственное, что слегка выбивало из колеи, так это методы противодействия невидимого школьника нам. Обратный бросок ластиком и пинок под задницу… это очень по подростковому.

А вот на небольшой площадочке за мини-маркетом «Йонко» уже было всё по-взрослому. Рио был меньше, легче и моложе каждого из пятерых бейсболистов, но делал ставку на запугивание… которое, попросту, не сработало. Под взглядами многочисленных болельщиц, пятерка героев выпустила сначала одного парня против «грязного блондина». Дело кончилось всего лишь расквашенным носом и пинком в бедро. Посчитав это всего лишь удачей, следующий претендент двинулся вперед, выдвинув по-молодецки челюсть, по которой тут же получил короткий злобный хук от вошедшего во вкус парня. Его мне пришлось оттаскивать в сторону, пока на «манеж» выходило трое оставшихся, подбадривая друг друга боевыми (так им казалось) кличами.

Здесь уже началась игра «хорёк против трех пуделей». У парней совершенно не было никакого опыта, зато уже присутствовало нервозное состояние человека, увидевшего как юшку из носа, так и вырубленного друга. Бейсболисты одновременно и пытались восстановить свое реноме, и побыстрее выйти из «позорного противостояния», и врезать мелкому наглому типу. В итоге, как я и подозревал, Рио маневрами довёл тройку до состояния «блеющая куча-мала», подставив одному из них подножку, а затем попросту одарил каждого ударом в ухо. В правое.

А затем отошёл, садясь на корточки.

- У тех, кто пришёл к школе, - заявил он, - были биты, кастеты, ножи. Они умели этим пользоваться и хотели драки. Вас бы размазали по асфальту как щенков. Прежде чем храбриться, герои, посмотрите фотографии побоищ с окраин. Будет полезно, обещаю.

Мозгов выслушать и уйти у них хватило. Но у всего были, есть и будут последствия. Так Коджима Рио, желавший всего лишь поставить на место (а заодно сохранить чужие кости и зубы) несколько спортсменов, стал официальным хулиганом Аракава-коукоу-гакко.

- А еще анимешником и мишенью сталкера-гея, - добавил я, когда мы уже шли домой, - Официально.

- Аниме-то зачем ты сюда приплел?! – простонала жертва общественного мнения, поднимая глаза к небу, - И хватит уже ловить его на живца!

- Мы просто финализируем твой статус.

- Я тебе сейчас пинка дам.

- Ты сегодня в драчливом настроении.

Рио, вывернув голову и растянув губы в идиотской маньячной улыбке протянул:

- Да неужеееели?

Мне оставалось только похлопать его по плечу со словами «берегись ниндзя», а затем… бежать. Ну да, нам, всё-таки, по пятнадцать лет. Мы не можем постоянно убивать людей и ломать сервера корпораций, надо иногда и веселиться.

Дома меня ждали драма, трагедия и мнительность, топчущие робкие ростки мужской решимости. В кои-то веки отец принял решение поменять свою заслуженную «тойоту» на что-то посовременнее, но трата такого калибра ставила крест на семейных поездках в наши с младшими каникулы, что Эна Кирью находила совершенно недопустимым, как и её мать. Такао свирепо поддерживал отца, потому что, как и любой подросток мужского пола, в гробу видел куда-то ехать, у него было полно своих дел и занятий. В общем, они кое-как держали оборону до моего прихода, который должен был поставить окончательный крест на женских амбициях.

Но…

- У меня есть немного сбережений, добавлю, - обломал присутствующих я, - хватит и на то, и на другое, если будете разумно тратить. К тому же, я с вами никуда не еду, у меня работа.

- Работа?! – вскинулся отец, - Какая? Где?

- В деревне Огасавара, два раза в неделю.

- Деревня?! – Харуо был удивлен, - И кем ты там будешь работать, сын?!

- Учителем.

- Да какая разница, кем он будет работать! – взвыла сестра, чувствующая, как её мечты становятся суровой реальностью, - Мы что, будем в поездке нищебродить?! Да?! Ради какой-то тачки?!!

- Пойдем, дочка, - взглянув мне в глаза, Ацуко грустно приобняла девочку за плечи, - Эта война проиграна…

- То есть ока-сан и не планировала особо тратиться, - злобно, мелочно и мстительно высказался отец, стоящий с невероятно довольным видом, чтобы тут же переобуться под зловещим взглядом любимой жены, - Видите, какой у нас старший сын молодец! Сразу всё понял и решил!

Применять какие-либо санкции к родителю, выкрутившемуся за счет пожертвований потомка… я даже и не подумал. Харуо Кирью переговорщик, дипломат, профессионально деформирован, разучившись говорить «нет». Тем более любимой жене и дочери, которых хлебом не корми дай кого-нибудь поугнетать. Не понимаю, от кого они этого нахватались.

Не успел я подняться на второй этаж, как в дверь раздался сильный торопливый стук, тревожным грохотом разнесшийся по всему дому. Так стучат полиция, пожарные или военные. Как оказалось, есть еще вид японцев, предпочитающих так стучать, кем я совсем недавно пугал покойного Дайсуке.

Якудза.

- Акира…, - выдохнул стоящий за дверью взмыленный и запаленный Баки, - Бежим… к штаб-квартире. Срочно! Дед зовёт!

Интерлюдия

В клан якудза редко приходят от хорошей жизни. Не в современные, состоящие из модных и безжалостных волков, не знающих даже как пишется слово «честь», а в те, чья история насчитывает десятки и сотни лет. Здесь нет хорошей жизни, нет быстрых денег, зато… зато как раз есть такое понятие как честь. Спину себе украшают обычно те, кто потерял всё, но получил шанс вылезти из канавы. Даже если ему этот шанс впихнули вместе с пинками, зуботычинами, ведрами ледяной воды и ударами плетью за попытку побега.

Огава был именно из таких. Огава Рюичи, в прошлом трудяга Рюичи, молодой неразговорчивый парень, надрывающийся на рыбном промысле ради своей молодой жены и только что появившегося ребенка. Потом пьяница Рюичи, после того как тайфун похоронил его семью под неудачно рухнувшим сводом их дома. Затем… затем был вакасю Рюичи, молодой, немногословный, но надежный член «семьи» Сенко-гуми. Нашли, обогрели, выбили дурь, дали дело.

Теперь он сятэйгашира Огава, а на его спине крепко сжимает нож в зубах Тёу Дзюн. Годы практики в пластании рыбы не прошли зря, метка мастера ножа заслужено Огавой «от» и «до».

И «до» вот-вот должно наступить.

На этом заброшенном пустыре, где даже вороны бы не срали, им забили «стрелку» в претензии на территорию. Неслыханное дело, даже если б подобное кинули даже просто Сенко, но здесь было что-то за гранью обычаев и традиций – вместе с какой-то новомодной Рокудей-гуми, о которой Огава и не слыхивал раньше, вызов бросали и «надевшие черное». Бросали Джигокукен-додзё. Проще говоря, вызов был брошен всей Аракаве.

И одобрен.

- Вы там вообще с ума посходили? – злой вопрос Огавы был адресован человеку из Комитета, курящему около своей машины, - Хоть понимаете, что может начаться?

- Я выполняю приказы, Огава-сан, - ответ хмурого человека был тоже… в меру злым, - Это было одобрено.

Огава, покосившись на стоящих в отдалении ребят, переговаривающихся с бойцами додзё, сплюнул.

- На что рассчитываете? – прямо спросил он, - Нас задавят, так другие гокудо возьмутся за стволы. Найдут их. Натравите на них своё спецподразделение? Это будет война, инспектор. По всей стране.

Тот, казалось, проигнорировал спич сятэйгаширы, но затем, докурив, негромко пробормотал:

- Война уже идёт, Огава-сан. Она просто дошла до Аракавы.

- Ты угадал, сынок, - мрачный голос Конго, подкравшегося к своему человеку со спины, чуть не заставил Огаву, гордящегося своими железными нервами, подпрыгнуть, - Голодных «надевших» всё больше и больше, эти тупицы, которых наплодило наше правительство, лезут в криминал. Теперь их желают начать отстреливать. Нужен громкий повод. Нам просто не повезло.

Старик был мрачен, но в меру. Тому причиной были башни одетых в кимоно богатырей из додзё, среди которых возвышалась гора по имени Кулак Грома Горо Кирью, сейчас втолковывающий своим людям что-то в меру воинственное. То, что этот седой титан способен раскидать всё гуми, Огава знал, но с сильным напряжением ожидал кого-то подобного и от тех, кто должен прийти.

Это было… просто нечестно. Да, у них есть ножи, биты, кастеты, но ради всех ками, они простые люди! На действия гокудо частенько прикрывают глаза, пока те находятся в очень строгих рамках, за хотя бы хранение огнестрельного оружия можно влететь на пожизненный срок, к-со! А как ты справишься с чудовищем вроде Кулака Грома без пушки? Огава бы на себя даже будь он со стволом не поставил бы.

Полное ксо…

- Куда катится этот мир…, - стоящий с заведенными за поясницу руками оябун был мыслями солидарен со своим бойцом.

Нищие подростки, у которых не всегда есть деньги даже на магазинное бенто, добывают себе Пилюлю, а затем бесятся от постоянно сосущего голода, выжирающего их потроха. Они нуждаются в деньгах, но слишком слабы, глупы и ленивы, чтобы пахать на стройках, как это делает большинство бойцов, поэтому идут туда, где можно добыть себе йен на перекус. Сильные, злые, голодные. Но кому до них есть дело? Точнее, а кто это сможет контролировать? Пилюля не героин, с неё слезть нельзя. Это дорога в один конец.

- Ваши оппоненты приближаются, - человек из Комитета поднес руку к уху, откуда у него шел вьющийся провод какого-то переговорного устройства, - Рекомендую приготовиться.

Что значит «приближаются»? Огава, рысью побежавший к своим ребятам, голову начал ломать лишь по дороге. Подъехать должны на машинах, старшие обсудят возникшее недопонимание, тут, ксо, целый оябун стоит! Что значит «приближаются», мать вашу?!!

Он знал ответ. Не словами, но чутьем опытного бойца, прошедшего не одну поножовщину. Пусть их сонная и мирная Аракава всегда была болотом, но якудза есть якудза, у них множество своих темных дел. Прошедший всякое, жилистый и злой мастер ножа Огава чувствовал, что за предупреждением человека Комитета кроется подсказка – всё теперь будет иначе. Даже «стрелки».

- Соберитесь, парни, - пробурчал он, дойдя до своих, - Готовимся к худшему.

- Чего так, Огава? – со вздохом отозвался Жирный, привставая с капота автомобиля, - Я думал…

- Собраться! – зло лязгнул Огава, - Готовимся!

На его рык обратили внимание и ученики додзё.

Вовремя. Очень вовремя. Хотя даже так, собранный и взвинченный, Огава Рюичи оказался почти не готов к тому, что случилось дальше.

Сначала были школьники. Обычное хулиганистое соплячье, десятка три, выметнувшееся из кустов прямо на ошеломленных людей. Биты, велосипедные цепи, даже разбитые бутылки. Добравшись до цели, толпа молодых идиотов наконец подала голос, разразившись криками, матом и воплями, кидаясь что на якудзу, что на бойцов додзё.

Благо боль от ударов их быстро вразумила. Отбив в сторону чертову бутылку в руке мозгляка, рассвирепевший Огава свернул бритому придурку челюсть набок, а затем ринулся вперед, вопя раненным бизоном. Этих воплей, к счастью, хватило, чтобы и оторопевший Жирный бросил валять дурака и принялся расшвыривать обезумевшую школоту рассерженным носорогом. Кинув взгляд на Даичи, оборонявшего гордо выпрямившегося оябуна, Огава полетел раздавать тумаки и зуботычины. Его переполняла уверенность, что это только начало.

Так и оказалось. Запал у школьников был короток, а полновесный удар взрослого мужчины, прилетающий в зубы, устраивает как прорехи в этих самых зубах, так и просветление в голове. Тем более, когда этот самый мужчина вовсе не собирается с тобой миндальничать, а, подняв с травы чью-то биту, становится в разы страшнее и опаснее, долбя этой палкой по ребрам совершенно не готовых к подобному парней, ожидавших нахрапом ошеломить противника также, как это получалось с другими… школьниками.

В сторону бойцов додзё Огава не оглядывался. Соплячье оттуда буквально вылетало по пологим дугам.

Затем на них налетели другие. Молодые, не в костюмах, а в каких-то молодежных шмотках, но зато злые, умелые и сплошь с ножами. На гокудо эта дрянь не тянула, скорее на банду каких-нибудь отморозков без роду и племени, но Огава не собирался разбираться в сортах дерьма, слишком сильно был занят тем, чтобы остаться не порезанным. Получалось у него только за счет того, что добрые школьники оставили после себя достаточно бит и цепей, чтобы держать новых агрессоров на расстоянии.

Здесь уже веское слово сказал Горо Кирью, обмотавший верхнюю часть своего кимоно вокруг левой руки и расшвыривающий особо наседавших на него людей, но слово было недостаточно веским. На четыре десятка якудза и бойцов додзё уже приходилась почти сотня атакующих, из которых лишь половина теперь расползались, кряхтя и охая от полученных тумаков.

«А вот сейчас вылезут «надевшие»…», пришла в голову Огаве тоскливая мысль. Выхватив свой нож, сятэйгасира почти небрежными движениями располосовал как своего противника, так и одного из тех, кто чересчур уж наседал на Жирного, а затем, обернувшись на знакомый голос, Огава получил по тыкве очень крепкий удар, от которого его повело, как после позавчерашних посиделок на энгаве.

Какого…

Еще несколько тычков и якудза падает, окончательно потерявшись в пространстве. Не думая, но осознавая, что всё самое важное впереди, и что он нужен братве именно сейчас как никогда раньше, Рюичи пытается встать. Ему помогают, он слышит зычный вопль Жирного, сменяющийся каким-то болезненным хеканьем, затем злобный рёв друга, под который летит на траву… С неё его поднимает за шкирку рука…

Не поднимает, вздёргивает как щенка.

- Жи-ив? – интересуется Химэдзима, старший ученик Джигокукен, - Це-ееел?

- Пошти…, - хрипит Огава, которому совсем не нравится так висеть, - Отпуст-иии..

Не отпускает, а бросает, чтобы парировать удар голой рукой, направленный ему в спину. Огава, тут же понимая, что за противник у Джотаро, умудряется метко плюнуть тому в лицо, предваряя удар первого ученика. Получившаяся комбинация, в которой плевок пойман, а стенобитный удар в лицо нет, оказывается решающей для «надевшего», тот накрывается своими ногами.

- Ты смотри, что творит…, - с глубоким осуждением и тревогой сказал приглядывающий за очухивающимся Огавой Джотаро, - Ты смотри…

- Что там? – прохрипел Рюичи, не в силах сфокусировать зрение. Его вело и подташнивало.

- Акира там, - коротко отрубил Джотаро, - Ходит и бьет тех, кто уже лежит. Не школьников, бандюг этих. Сильно бьет. Ломает.

Тут на них кинулись двое, причем якудза так и не понял, кто это был. Ему досталась пара ударов по ребрам, но зато удалось взять врага в захват и придушить чуть ли не до смерти, пока Джотаро выбивал дерьмо из своего, а потом, встав в очередной раз с земли, Огава увидел Акиру Кирью, стоящего прямо посреди поля боя. И увидел, почему его осуждал Джотаро.

Молодой пацан, уже пару раз напугавший своим поведением в прошлом Огаву, и сейчас не изменял себе. В школьной форме, в белой рубашке, но с руками, сплошь покрытыми кровью, невозмутимый очкарик искал уже отмудоханных врагов, пребывающих в сознании, а затем со знанием дела начинал извлекать из них крики боли. На эти крики к нему подскакивал очередной член банды, бросившей вызов Аракаве, тут же превращавшийся в следующую жертву молодого «надевшего черное», ярко демонстрирующего, почему обычные люди не ровня этим уличным бойцам.

Когда на него кинулся один из враждебных драчунов, посчитавших, что молодой парень будет более легкой мишенью, чем уже раздраконенные бойцы Джигокукен, начавшие «работать» в полную силу, то Кирью-младший в очередной раз удивил врагов и союзников, успев вздёрнуть с травы тело одного из вырубленных им людей, и подставить под костедробящую атаку с прыжка.

Сволочь, автоматом как-то подумал Рюичи, слыша разгневанный рёв Горо Кирью, с легкостью перекрывший шум и крики этой страшной зарубы. Какая же сволочь растёт. И ведь даже…

- Он восьмерых положил, - хмуро пробормотал Джотаро, - Больше меня. Давай уж тут сам, я пошёл.

Они побеждали, уверенно и необратимо, но Огава, кинувшийся наперерез очередным двум придуркам, решившим убиться об краснорукого демона-садиста, вовсе не чувствовал, что у этой победы будет хороший вкус.

Скорее, очень поганое послевкусие самых отвратительных и дерьмовых предчувствий.

Глава 5. Перемены

- Мне очень жаль, старик, но твой внук прав, - нехотя выдал старший инспектор Сакаки, промокая себе лоб салфеткой, - От начала и до конца.

- Вы… с ума там посходили, что ли? – почти через минуту потрясенного молчания выдал Горо Кирью, - Вы действительно собираетесь стравливать их всех, а потом расстреливать?

- Кто-то, и это не мы…, - тяжело уронил представитель Комитета, - …выкинул на улицы и популяризует синтетическое Снадобье, Кирью-доно.

- Невозможно…

- Возможно, старый друг. Еще как возможно. То, что произошло у вас… скажу прямо, - инспектор поднял глаза на разъяренного мастера додзё, - Если бы не твой внук, то исход был бы иным. Этот исход и предполагался, тем, кто выше нужен был сильный, звучный прецендент. Аракава подходила больше всего.

- Иным? – мастер Джигокукен грузно обрушился на своё место, - Отвлекающими были «надевшие», да? Нас должны были перерезать притворившиеся избитыми бандиты?

- Да. Или пристрелить. Акира и здесь отметился, - повернувшись ко мне, инспектор поклонился, - Спасибо тебе, Кирью-кун.

- Не за что, - пожал плечами я, - Лучше продолжайте его убеждать. Этому старому пню не хватило даже зрелища тех отбросов с револьверами…

- Ты калечил людей!! Беззащитных!!! – в который раз взревел Горо, вынуждая меня досадливо поморщиться, - Да в кого ты такой?!!

- Заткнись, идиотский мордобойный кретин!!! – выдал почти визг заслуженный сотрудник Комитета, - Не видящий дальше своего носа! Идиотина! Нечего сказать, дуболом старый – сиди и практикуй речь, которую бы готовил сейчас на похороны своих учеников! Прими реальность, старый осел!

Затем инспектор Сакаки схватился за сердце и принялся умирать. Откачать нам его получилось, да и Бивако-сенсей была как раз в додзё, так что всё окончилось благополучно… если не считать совершенно сокрушенного Горо Кирью, до которого лишь сейчас начала доходить вся серьезность ситуации. Старик…

- …я слишком проникся этой жизнью, внук, - горько уронил погрузневший пра-прадед, вновь усевшись за свой стол, - Мне тяжело поверить в то, что всё так резко изменилось. Нас хотели просто зарезать… кто? Кто-то в Комитете? Чтобы создать шумиху? Протолкнуть новые решения…?

- Аракава – один из самых спокойных районов города, - пожал я плечами, - неудивительно. Наибольший резонанс подобное вызвало бы именно здесь.

- Чьими трудами?! – рявкнул старик, - Чьим потом и кровью?! Я этого так не оставлю!!

- У тебя нет доказательств, оджи-сан, - вздохнул я, вынимая телефон с включенным диктофоном, - А вот у меня – есть.

- Ах ты…

Старый боец не мог понять, а вот для мага, прожившего много лет в наблюдениях за массами смертных, все было как наяву. Кто-то неплохо рассчитал операцию по дестабилизации Аракавы. Три волны, три группы интересантов – школьники, бандиты и слабенькие «надевшие», явно прикормленные этими самыми бандитами. Сопротивляться лезвию меча, входящему в твои потроха, даже такие как мы не могут, достаточно лишь устроить так, чтобы удар в принципе был нанесен. Школьники демонстрируют недостаточность угрозы, основные действующие лица валятся на траву, изображая из себя немощных и побитых, а затем, когда внимание большинства отвлечено дуэлями с «надевшими» … рискованно, конечно, но насколько? Например, Асуми, которую притащили мы с Баки, умудрилась вырубить одного школьника, слегка побить одного бандита и намертво сцепиться с другим бойцом так, что Жирному пришлось подкрасться и врезать тому дубинкой по голове, потому как тот был последним из стоящих на ногах.

Затем… затем были машины. Даже вертолеты. Даже «скорые». Нас быстро выдворили с места этой фальшивой «стрелки», размахивая ордерами Комитета. Я не слышал, что там говорили старику Конго, но после того, как половину его людей, пострадавших куда сильнее, чем остальные, увезли врачи, оябун стал тих, печален и задумчив.

О, а вот и звонок от него.

- Акира, как там старый хрыч? – спросил меня еще один старый хрыч, - Уже проорался?

- Да, вроде, - смерил я взглядом деда, - Максимум укусит.

- Ты в курсе, что он один раз загрыз медведя? – со смешком спросил у меня якудза.

- Теперь да.

- Кто там, Конго? – буркнул приунывший дед, - Скажи придурку, чтобы тащил свою тощую жопу сюда. Мне надо выпить и подумать. А еще спрошу с этого хорька, почему он мне не сказал про синтетические Пилюли!!

- Только не натворите глупостей, - произнес я так, чтобы меня слышали оба старика, - Я могу ошибаться, но, скорее всего, всё случившееся – эксперимент, продиктованный отчаянием… и некомпетентностью.

- Вали домой, спаситель, - отмахнулся от меня старший родственник, - и… спасибо.

Последнее он буквально выдавил из себя.

- Будем считать, что за телевизор я с тобой расплатился, - решил я унести немного денег вместо большой человеческой благодарности. В ответ в меня попытались бросить свитком с каллиграфией.

Люди меня иногда удивляют. Он живут, урывая спокойные дни, когда сама страна на грани экономического краха, соседей уже осаждают банды, а на них самих уже точат ножи. Но они закрывают глаза, в надежде прожить еще один день в мире и покое. Я от них отличаюсь? Да. Продать акции, за которые я был должен Коджима очень кругленькую сумму и вывезти семью из страны я могу за пару дней, а многочисленные знакомые отца помогут нам устроиться где угодно.

Но вот Горо Кирью никогда не покинет Японию.

К тому же он не попросил у меня запись признаний инспектора, а это значит, что дед, вполне вероятно, далеко не всерьез рвал и метал, а придуривался для вида. Всё-таки, почти сто тридцать лет. Не возраст, конечно, но для мага, а не для простого смертного со слегка улучшенным организмом. Да и опыт какой-никакой должен у Горо быть.

Вечер, дом семьи Кирью, красная «мазда» у входа. Наглая рыжая русская сидит за столом, ужиная с моей семьей… и с Шираиши?

- Отвали, Акира! – поспешно каркнула при виде меня Ленка, правда, на русском, - Я не к тебе пришла!

Внимательно осмотрел курносую гайдзинку, а затем оценив победно-ехидный вид сестры, я пришёл к выводу, что ситуация требует от меня реакции, неагрессивной, но достаточно убедительной для того, чтобы свернуть эту тенденцию по увеличению женского поголовья в квартире.

- Ока-сан, ото-сан, ваша тринадцатилетняя дочь собирает себе лесбийский гарем прямо в доме, - поведал я сидящим за столом родителям, вынуждая их уронить челюсти, а затем и ушёл к себе переодеваться. Не оглядываясь на неприличные звуки, раздавшиеся за столом.

Стоя под душем, вспомнил то, что было на пустыре. Как нащупал первый пистолет за пазухой только что вырубленного ублюдка, как поймал взгляд инспектора, курившего неподалеку. Медленное покачивание его головы. Сделка, заключенная без единого слова. Пара фраз, которыми мы обменялись, когда никого рядом не было. Как санитары закидывали избитых в машины, как мешки с мусором, как оябун втолковывал своим то же самое, что инспектор объяснил мне. Подобное – не повторится. Для Аракавы не повторится, эксперимент признан неудачным.

Дальше? Вопрос, конечно, интересный. Кто бы не выкинул синтетическое Снадобье на улицы города – это был прямой акт агрессии против Японии. Демографическое оружие. Или…?

Хм, большой остров, мало ресурсов, много жителей. Шебадд Меритт сказал бы, что это идеальное место для масштабного эксперимента, впрочем, почему только сказал бы? В своем мире я, чтобы никому не мешать, и чтобы никто не мешал мне, забрал себе континент, который в этом мире зовут Австралией. Провести аналогии проще простого, пусть это пока и домыслы.

Вся девчачья стая заперлась в комнате у Эны, что позволило мне спокойно поесть, наблюдая за неприкаянным Такао, тоже решившим засесть на кухне. Брат мучал шахматную доску, уделяя ей внимания меньше, чем бубнению телевизора из нашего зала, где по своей старой привычке расположились родители. Впрочем, телепрограммы его тоже мало интересовали, а вот что лишало покоя и рассудка – было понятно даже мне.

- Составлю тебе компанию, - доев, я расставил фигуры на доске.

Выиграть получилось, не прилагая никаких усилий. Такао был не здесь, а там. В комнате у своей младшей сестры, ага.

- Они-сан, вот почему они к тебе так липнут, а? – с тоской пробубнил брат, роняя голову на сложенные на столе руки, - Прямо целая куча девушек с внешностью айдолов! Что для этого делать надо? Всем грубить? Или что? Девушки любят хамов?!

Накипело у него, видимо.

- Тебе объяснить по-взрослому или так, как хотели бы родители? – выбор был, в общем-то, без выбора. Такао даже не стал комментировать, уставившись на меня требовательно и жадно.

- Всё просто, - спокойно кивнул я, принимая его просьбу, - Красивые девушки всем нравятся, они постоянно в позиции, предполагающей, что выбирают именно они. Они умеют нравиться, а многие даже учатся выбирать себе избранников, но, учитывая их высокую популярность, такие девушки понятия не имеют, что делать, когда им самим кто-либо нравится, но без взаимности. Получив от особи противоположного пола отрицательный сигнал, они начинают интересоваться, чем он вызван. Учитывая, что особь, то есть в данном случае я, им нравится, их интерес усиливается, становясь навязчивой идеей, что выливается вот в такое безобразие. Шираиши я в виду не имею, конечно же, она хорошая девочка, которой нужно общение…

На этот месте брат почему-то фыркнул и посмотрел на меня как на дурака. Я в ответ посмотрел на него как на дурака, не понимающего, что утверждению совсем не нужно быть изначально истинным – его можно сделать таким в итоге, приложив определенные усилия. При необходимости.

- В общем, - завершил я короткую лекцию, - У тебя всё впереди в самом скором времени. Ты уже больше и крепче большинства моих одноклассников, а значит, девушки обращают на тебя всё больше и больше внимания. Просто будь сдержаннее в их отношении, этого более чем хватит, чтобы заинтересовать самых красивых. Пока рекомендую тебе озаботиться двумя вещами, которые ты должен решить до того, как в твоей жизни появятся девушки.

- Какими? – с подозрением спросил брат.

- Презервативы и деньги на лав-отель, - пожал я плечами, - Пару раз тебе, может быть, поможет отец, но вот эти траты должен на себе нести сам мужчина. Да, ото-сан?

- Мои мальчики…, - растроганно промямлил наш предок, стоя в дверном проеме и улыбаясь не самой умной улыбкой, - Как вы выросли… И хорошо, что ока-сан вас не слышит!

- Я ей передам! – со второго этажа раздался в меру злобный голос сестры. Кажется, она была чем-то расстроена.

- Отец, а ты в курсе, что Лене Сахаровой двадцать лет? Знаешь, чему может научить Эну эта старая и извращенная русская? – поинтересовался я, выбивая из колеи буквально всех, включая и сестру.

- Не наговаривай, - махнул рукой продолжающий улыбаться Харуо Кирью, - просто знай, что мы все очень рады, что ты начал понемногу меняться.

- Я? Меняться? – это определенно требовало уточнения.

- Полгода назад, Кира, ты бы вытащил нежеланную гостью из-за стола, а затем выкинул бы из дому, - уверенно откликнулся отец, - Возможно, попытался бы ей сломать руку, но мы бы не дали. Так что да, меняться.

Посмотрев на кивающего брата, с треском продувшего мне партию, я глубоко задумался. Было над чем.

После этого знаменательного дня время до воскресенья пролетело незаметно. Обычные серые будни японского школьника. С утра учебное заведение, пара часов клуба, в котором уже перестали от меня шарахаться, затем дом, занятия, тренировки, медитация. Дед и Конго если что-то и задумали, то подошли к этому крайне осторожно, возможно даже поверив в мой прогноз, что подобных инцидентов больше не повторится.

Их и не повторилось. В субботу Рио по большому секрету пробубнил мне о том, что в городе начался тихий, но целенаправленный вылов молодых «надевших черное» без регистрации, которых пакуют и куда-то увозят целыми автобусами. Молодых парней, девушек пока порядково меньше по отношению к последним. Высказав это, мой друг пообещал держать нос по ветру, а затем резким движением метнул три ластика в совершенно пустое место, «выбив» из невидимости белоголового парня. Тот, как я еле смог заметить, перехватил два метательных предмета и запустил их назад в Коджиму, умудрившись попасть тому туда же, куда угодил и блондин – в пах, так что в результате я полюбовался на двух согнутых крючком парней, лелеющих свои достоинства в ладонях.

- Онивабаши-кун, вам не надоело? – спросил тогда я, но ответа не получил. Онивабаши Хайсо предпочел исчезнуть, как обычно.

Имя сдал нам директор вместе с фотокарточкой ниндзи.

- Эта скотина на мне тренируется…, - просипел Рио, - Я каким-то образом его замечаю, вот он ко мне и пристал…

- Ты тоже тренируешься. Это хорошо.

- Да иди ты… хотя нет, я с тобой.

- Куда?

- К тебе домой, Акира, в гости. Что поделать, если у меня дома сейчас целый девичник, причем из твоих баб, сестер и прочих подруг детства? Ну и Мичико за главную.

- Этот табун набирает угрожающую мощь…

- Ты только заметил?

Субботний вечер прошёл максимально спокойно и мирно, а в воскресное утро мы с Шираиши и Асуми Хиракавой уже ехали в деревню Огасавара. Хафу напросилась с нами, желая подсмотреть за тренировками тех Ищущих, что находятся в данный момент в деревне, а может быть, и за моей. Идея была так себе, но отговаривать синеглазую было некому. Да и находиться с ней рядом той же Мане было некомфортно – Асуми надела свою сценическую боевую униформу из матроски, миниюбки и кроссовок, от чего вызывала неодобрительные взгляды бабушек и дедушек в электричке.

- Если тебя там начнут насиловать – громко не кричи, - посоветовал я, оценив голый живот одноклассницы, - Будешь отвлекать.

- Ну, может мужика себе, наконец, заведу, - с непонятными интонациями выдала после паузы Хиракава, - Хоть так.

- Или нескольких, - добавил я, заставив её закашляться, а Ману согнуться крючком, роняя лицо себе в ладони.

- Ну, ты, наверное, в этом толк знаешь, - чуть придя в себя (и одёрнув матроску) заявила Асуми, - В мужиках. От девчонок-то бегаешь. Или просто импотент?

Кажется, Шираиши попыталась стереть с себя из этого мира или что-то подобное, но у неё не вышло. Подумав, что это поможет отличнице в социализации, я решил ответить правду.

- Нет, я обычный человек со всеми присущими нормальному человеку желаниями. Поэтому я хожу в бордель.

Эта информация парализовала обеих девушек, а я, весьма довольный нанесенным женской коалиции ущербом, спокойно продолжил читать свою книгу, чем и занимался, пока мы не вышли у деревни и не зашагали дальше пешком.

- Ты же не шутил, да? – послышалось мне бормотание Асуми, - Точно ведь не шутил…

- Разумеется, не шутил. Подростковая гиперсексуальность никак не может являться шуткой. Она лишает трезвости рассудка и подталкивает к импульсивным решениям, что является чрезвычайно вредным для человека, нацеленного на развитие. Необременительный секс в удобное время очень серьезно сглаживает этот недостаток, позволяя использовать своё время куда оптимальнее. В общем – рекомендую. Это быстро, приятно и не очень дорого.

Может, я еще плохо понимаю социум этой загадочной страны, но зато неплохо знаю Эну Кирью и её хотелки, которые далеко не всегда должны становиться реальностью. Нанести точечный удар в возможный центр интересов сообщества, собираемого моей чересчур инициативной сестренкой, - стратегия правильная. Время и место подобраны идеально, контрольная группа поражена на сто процентов, а впереди целый день для знаменитого женского надумывания.

Удачно вышло. Асуми в состояние грогги идёт и что-то бормочет, а у Шираиши вид вообще отсутствующий, как будто из живого человека её магически превратили в дистанционно управляемую куклу.

Разумеется, Огаваза-сенсей это всё тут же заметил.

- Ты чего учудил с моей дочерью, очкарик?! – злобно и подозрительно спросил он, когда девушка, механически обняв его, пошла себе дальше, сопровождаемая слегка растерянной Асуми.

- Совершенно ничего. Она просто услышала, как я говорю её подруге, что хожу в бордель, вместо того чтобы завести девушку для регулярного секса.

Для большинства жителей этой страны услышать подобное – быть подвергнутым акту вопиющего варварства, потому что о таком не говорят вслух, не говорят прямо, вообще не говорят. Но Суичиро Огаваза, большую часть жизни проведший с низами общества, был орешком крепким… в этом плане. Он только выдавил из себя:

- …зачем?

- Чтобы милые девушки прекратили воображать себе ересь и тратить моё время, сенсей. А теперь, давайте сделаем то же самое?

Огаваза, видимо, понял, что мои дела его не волнуют, зато дочь, вроде бы, в еще большей безопасности, чем он думал раньше, поэтому, махнув рукой, и повел меня в здание, где мне было предназначено трудиться учителем. По пути, правда, сенсей поймал ступор, когда я ему сунул новенький мобильный телефон с двумя вбитыми в память номерами, но быстро пришёл в себя, обрадовавшись возможности говорить с дочерью (а заодно и со мной).

- Я уже приблизительно понял, на что ты способен, поэтому смогу хотя бы правильно отвечать на твои вопросы, - покачал он раскладушкой, — Это сэкономит нам время. У меня его не так много осталось.

Огаваза понятия не имел, как учить хорошего бойца, у него не было ни талантов, ни знаний, ни системы. Зато он знал несколько способов как достучаться до внутренней энергии, развить её генерацию и тренировать начальные приемы. Это мне и было нужно, но тут мы упирались в определенный тупик – духовная трансформация, открывающая эту сверхъестественную грань «надевших черное», происходила только у опытных бойцов, достигших определенного возраста и перешедших определенный порог… прямо в бою. Следовательно, не существовало методики, которая могла бы быстро мне открыть доступ к внутреннему эфиру, зато классический путь предполагал… да, всё те же самые драки.

Отвел меня бывший псих к самой обычной деревенской школе для самых маленьких, где половина классов уже не использовалась. В одном из них, по словам Огавазы, меня и ждали новые ученики.

- Неохота им на глаза попадаться, - поморщился он, - Те еще личности. Как и ты. Так что, если не поладите, вам хотя бы будет весело. Но всё-таки, постарайся выжить. А я пойду, расскажу дочке о том, что из себя представляет нормальный японский парень, а не такое… как ты. Ей, кажется, это нужно.

- Можешь еще с хафу познакомиться, - бросил через плечо я, отправляясь по указанному направлению, - Если бы не она, твоя дочь по-прежнему была бы немым зашуганным хомячком.

- Познакомлюсь…

Люди, собравшиеся в этом классе, довольно вольно обошлись с школьным имуществом, хранившимся тут с незапамятных времен. Натащив сюда парт, за которыми младшеклассники тянули свои ручки с правильными ответами, новые ученики этой школы расселись прямо на них. И… надо признаться, вовсе не были похожи на хулиганов, дурачащихся ради забавы.

Скорее, на их богов, если бы у хулиганов были бы боги.

Мужчины от двадцати пяти и до пятидесяти, здоровенные, высокие, с прекрасно развитой мускулатурой. Кто-то в бинтах и с рукой на перевязи, у кого-то нога в гипсе, кто-то в повязках. Прекрасные образчики того, чем бы мечтал стать любой японец – здоровенные хомо сапиенс с выделяющимися на руках венами и жилами, с толстыми здоровыми волосами, напоминающими скорее конские, чем человеческие, с ярко выраженной мускулатурой. Глядя на этих людей, я впервые ощутил себя тем, кем являюсь – подростком.

Правда, рожи этих «надевших черное» доверия отнюдь не внушали, как и общая манера поведения. Даже после того, как я вошёл и встал у доски, они продолжили трепаться между собой, поглядывая на меня ехидно и с подначкой.

Как там рассказывал Рио проверяют новых претенденток на вступление в группу айдолов? Проверкой на вшивость?

Ну что же, приступим…

Глава 6. Ценный опыт

- К-кирью-кун, ты… в порядке? – нерешительный голос Кумаситы оторвал меня от чтения.

- Да, все нормально…, - пробубнил я, подняв голову от своей книги, - Вы хотели, чтобы я ответил, сенсей?

- Нет-нет, просто проверяла, - толстенькая учительница быстро отвернулась, вернувшись к занятию. Ее примеру последовало несколько учеников, не удержавших в узде собственное любопытство.

Ну, это было понятно. У меня была забинтована голова, наружу торчал только нос и глаз (несколько ушибов и рассечений), левая рука была на перевязи и зафиксирована (сильный вывих), ну а пиджак слегка распух, показывая, что под ним тоже много чего перевязано. Фиксирующие повязки были на ногах, ребрах и спине.

Вообще, в таком состоянии человеку нужно не двигаться, а лежать, в крайнем случае медленно ползти в сторону реанимационной палаты, но «надевшие черное», особенно такие молодые как я, были почти исключением. Укрепление организма от Снадобья, бывшее в пике активной фазы, награждало крайне быстрым заживлением, у которого вполне были побочные эффекты. Многое могло срастись неправильно, либо одарить организм утолщениями и рубцами в местах травмы, поэтому предполагалось двигаться через боль, чтобы избежать возможных проблем с неправильно сросшимися тканями. Мне эта методика показалась насквозь сомнительной и неверной, но Бивако-сенсей, заслуженный врач и хирург, имеющая в моих глазах наибольший авторитет по вопросам «надевших черное», подтвердила, что это так.

Поэтому я и был сейчас в школе, вовсю наслаждаясь рядом очень острых ощущений с бонусами в виде воинственного игнора от Хиракавы и скромного боязливого игнора от Шираиши. Дома меня в качестве десерта должен был ждать яростный, осуждающий и негодующий игнор младшей сестры. Выпущенный мной в Огасаваре демон приносил горькие плоды триумфа.

До кучи еще не было Рио, зато была его сестра, отыскавшая меня на большой перемене, пока я одной рукой с зажатыми в ней палочками пытался расковырять приготовленный матерью бенто. Приготовленный, нужно сказать, с Очень Большим Осуждением. Ну да, женщины. В их мире мое поведение не просто непростительно, а архипреступно.

- Акира? Что с тобой? – Мичико, держащая коробку с собственным перекусом, смотрела на забинтованного меня с любопытством и опаской.

- Всё в порядке, скоро заживет, - отвлекаться от трудного приема пищи было нельзя, он и так грозил растянуться на всю перемену.

Мичико не ушла, и даже не села где-то неподалеку, чтобы утолить собственный голод, а, подойдя вплотную, нерешительно, но с нотками азарта предложила:

- Я тебе помогу, если расскажешь, что с тобой случилось!

Думал я недолго. Условия сделка показались очень привлекательными.

- Договорились. Но сначала скажи, где Рио.

Отложив собственную коробочку, Мичико забрала моё бенто и палочки, а затем принялась довольно ловко скармливать мне еду, попутно рассказывая, куда подевался её брат. Как оказалось, некая рыжая русская, громкая и сисястая, очутившись в их семейном пентхаусе, делала фотографии на свой мобильник, а затем показала их матери, которая у неё работает где-то с кем-то крупной шишкой, от чего и знала такую небезызвестную фамилию как Коджима. Звонок Рио, звонок его отцу, слово за слово и… вот, брат сегодня ушел с группкой известных японских порнозвезд снимать какую-то рекламу для западников.

- Порнозвезд, - с намеком повторила Мичико, убирая опустевший контейнер, - Понимаешь?

- Не особо, - аккуратно пожал я плечами, дожевывая и вынимая из кармана платок вытереть рот, - Спасибо. Быстро управились.

- Твой черед выполнять сделку! – схватила Коджима свою еду, вытягивая из бокса разрезанную в виде осьминога сосиску, - Кто тебя так?!

- Просто неудачно бросил стул, - вздохнул я.

- Настолько неудачно? – Мичико торопливо жевала, косясь на часы, висящие над входом в пустой класс.

- Да, попал в голову действующему чемпиону подпольных боев Северного Канто.

Этот детина просто крайне невовремя решил расхохотаться, откидываясь назад, поэтому мой способ привлечения внимания несознательных учеников сработал процентов на восемьсот… потому что траектория стула и черепа этого придурка сошлись под очень хорошим углом.

Воспоминания прервала выплюнутая в меня сосиска. Коджима-старшая замерла с раскрытым ртом, а её глаза приобрели тускловатый, но интригующий стеклянный отблеск. Решив, что инцидент не заслуживает каких-либо мер, но сами старания девушки по помощи требуют продолжения рассказа, я счел нужным его продолжить, сообщив, что у этого самого чемпиона, Хигу Годаэмона, было шестеро временных подручных, у которых, в отличие от него самого, работали обе ноги. Но, как показала практика, даже очень мощные и тренированные бойцы с большим жизненным опытом плохо умеют в бег с препятствиями, ориентирование на местности и прыжки из окна второго этажа.

- А еще я выжил за счет того, что Годаэмон требовал у окружающих бить меня строго по лицу, - закончил я короткую душещипательную повесть, - Ты ешь давай, звонок через четыре с половиной минуты.

Перекус для японца – это святое.

- Ты вообфе вэ довжен выть вывым…, - прочавкала спустя полтора полторы минуты Мичико. И была права.

Когда мне было шесть лет, к нам в дом пришёл Горо Кирью и буквально забрал меня у родителей. Он желал воспитать преемника, а маленький, но очень умный я для этого ему казался просто идеальным кандидатом. В тот же вечер пра-пра-дед вернул меня домой, громко и искренне жалея о своих заблуждениях, но не в этом суть, а в том, что мастер Джигокукен был далеко не единственным среди подобных себе. Преемника страстно желают многие бойцы, дожившие до седин.

Они берут детей, тщательно пестуют их, тренируют и взращивают, нередко получая в итоге элитных рукопашников Темного мира. Могучих, умелых, опытных и сильных, умеющих сражаться и побеждать. Но на этом всё. Предполагать, что мастер может воспитать полноценного человека, заменив собой школу, друзей, университет… не стоит.

Таких целей и не преследуют.

В заброшенной школе Огасавары меня тогда ждали семеро обездоленных на нормальную жизнь людей. Прекрасных и опытных бойцов, положивших почти всю свою жизнь на тренировки и мордобой. Не знающих и не понимающих ничего о мире. Разговаривающих на языке силы. Совсем уж безграмотными эти люди не были, но их осведомленность о реальном мире была искажена, фрагментарна и ошибочна. Зато им хватило соображения начать ржать, когда я, уже порядочно избитый, но по-прежнему уклоняющийся и убегающий, начал читать лекцию об отношениях преподавателя с учениками. В общем, мы нашли общий язык. Кое-как.

Кажется, Огаваза даже мне немного завидовал, когда я ухрамывал к остановке, сопровождаемый двумя молчащими девушками. Асуми, кстати, кто-то потрепал, но в меру, я даже не понял, был ли бой или пронырливая хафу выклянчила тренировку у кого-то из местных.

- Акира? – Мичико ко мне обратилась, когда я уже хромал на выход.

- Да?

- Тебя только что покормила самая красивая и умная девушка школы. Что ты… чувствуешь?

Глупый вопрос.

- Сытость.

Подростки. Они живут сегодняшним днем. Они не хотят, не умеют и не желают учиться строить планы на жизнь, ставить цели и добиваться их. Бесцельно тратят бесценное время на увеселения, о которых завтра и не вспомнят. У девушек всё еще хуже, слишком много романтики в голове. И что потом? Потом они, красивые, молодые, но чересчур поздно осознавшие правила этой жизни стоят перед оценивающими взглядами людей семьи Коджима, разглядывающих их как коров на бойне. Оценивающих тело, пластику, голос, манеры вместо шкуры, мяса, жира и костей. Отберут лучших, выдрессируют, продадут. Не буквально, конечно, но кому от этого легче?

А почему девушки продаются? Потому что им нечего продать кроме своей витрины, того, что они пестовали, за чем ухаживали, что считали козырем, способным побить всё и вся. Не мне, перерожденному, осуждать порядок вещей, к которому я не имею ни малейшего отношения, но и наблюдать за тем, как ко мне липнут те, кому хватает лишь роста и внешности, нет ни малейшего желания.

В клубе при моем появлении началась суета. Пять девчонок и одна преподавательница не знали куда себя девать в компании забинтованного парня, так что в итоге мне пришлось даже заварить им всем чай, чтобы показать свою дееспособность, а потом еще шептать на ухо Каматари-сенсею, чтобы прекратила свои попытки вытолкать меня к медсестре. От последнего действа население клуба налилось сочными красными красками и уткнулись в книги.

Я лишь мученически вздохнул. Полчаса ценного отдыха коту под хвост. Будь Мичико чуть поадекватнее, я бы предложил бы ей фиктивные отношения, но увы, та история, что случилась с нами в двенадцатилетнем возрасте, не забыта. Тем более, что Коджима-старшая только что дала понять, что рассматривает меня как потенциального молодого человека.

Вернувшись домой, я решил в полной мере воспользоваться царящей в доме Осуждающей тишиной, и принялся разбирать на компьютере операционную систему новых телефонов-раскладушек, пытаясь оценить потенциал устройства и возможность создания программы под его мощности. Пока «железо» на многое не тянуло, но я был уверен, что в самом ближайшем будущем производители добьются проигрывания видеофайлов на этих аппаратах, поэтому заранее заложил в проект повышенные технические характеристики аппарата.

Только вот что делать было непонятно. Мессенджеры были делом знакомым, я уже написал три примитивные программки по обмену сообщениями и был уверен в своих силах создать что-то покруче, но как это монетизировать – не представлял. Создать мессенджер с возможностью обмена и просмотра файлов через электронную почту? Перспективно, но понадобится мощная защита. Да и опять, вопрос с извлечением прибыли…

В итоге я остановился на двух проектах – на ближайшее и на отдаленное будущее. Первый представлял из себя простенькую надстройку-невидимку на телефон, которая, при достижении трех процентов заряда в аккумуляторе, обнуляла всю память устройства. Подобного можно было добиться и нажатием определенной конфигурации клавиш. Сама программка была элементарной, куда сложнее было дополнить её возможностью ежемесячной оплаты и бэкапа данных через один из сервисов глубинной сети, но и с этим я справился часа за два. В итоге получилась небольшая, но очень удобная страховка для любого, кто не желает, чтобы данные, хранящиеся на его аппарате, стали собственностью кого-то еще. Очень полезно для тех, у кого могут быть тайны. Что касалось второго, куда более перспективного… я решил дать идее отлежаться.

Охваченный вдохновением, я довольно быстро создал еще одну версию программы, предназначенную для персональных компьютеров. Тут всё было чуток посложнее, но вспомнив Каваси, я решил, что подобный полувирус тоже будет пользоваться спросом. Зажать несколько клавиш на три-четыре секунды, можно было увести компьютер в долгую перезагрузку на скрытую и довольно примитивную систему, удаляющую и фрагментирующую данные жестких дисков, затем поверху идёт перезапись… а чтобы потянуть время, на экране видна просьба ввести стадвадцативосьмизначный пароль и грозное предупреждение, что возможны лишь три попытки. Даже в случае, если дверь выбьют, попавшийся субъект может потянуть время, пытаясь «набрать» такой пароль. И всего за триста пятьдесят йен в месяц.

От компьютера я отошел лишь глубокой ночью, залив дистрибутивы на пару серверов, а заодно отправив копии на электронную почту Сенко-групп. День, начавшийся совершенно безблагодатно, кончился неожиданно продуктивно.

///

- Шлюхолюб… развратник… скотина…

- Да хватит уже! – в украшенную каре голову полукитаянки неожиданно прилетел крепкий подзатыльник.

Мана, вздрогнув от звука шлепка, испуганно покосилась на подругу, но та лишь потёрла затылок, беззлобно буркнув что-то в сторону той, кто и организовал ей этот акт насилия. Распускательница рук отвернулась, проворчав:

- Сколько можно! Пока готовили, ты ругалась, жрала – тоже ругалась, воздух потом молотила, сверкая трусами – опять ругалась! И вот, идем отвлечься – а ты продолжаешь!

- Ничего не могу с собой поделать! – почти виновато проскрипела Асуми, - Ну сил моих нет!

Мана испытала укол зависти. Странная рыжая русская и не менее странная хафу сдружились сразу и крепко, став почти моментально… нет, не лучшими подругами, а чуть ли не родственницами. Обе прямые и честные, обе красивые и изящные… не то, что она, громоздкое немое страшилище. И вот сейчас, смотрит Мана на русскую, сварливо выговаривающую смущенно отругивающейся однокласснице, и завидует. Она бы так никогда не смогла.

- А как его еще назвать?! – снова взвилась Асуми, чуть ли не подпрыгивая, - Мы тут из кожи вон лезем, а он что?! А ему плевать! К шлюхе сходил, дела свои сделал, и на всё ему по барабану! И на всех! А ты не делай вид, что такая спокойная, Рена! Не делай! Тебя это сильнее, чем меня задело! Или нет? Или у вас там, в России, это нормально?!

- Ну я хотя бы из трусов не выпрыгиваю, - парировала рыжая, гордо тряхнув гривой своих ярких волос, - Да и Мана вон, тоже, спокойно себя ведет. Это вы с Эной беситесь, как будто бы Акира вам прямо обеим поклялся быть хорошим мальчиком.

- Да даже плохие бабу себе заводят, а не к шлюхам идут! – голосом, полным праведного возмущения, отбрила хафу нападку новой подруги, - А Мане просто сказать нечего!

Последнее утверждение было несправедливым.

- Есть чего, - тихо возразила Мана, сжимая кулачки и внутренне напрягаясь, как каждый раз, перед тем как сделать что-то… непривычное, - Я считаю, что Асуми не… не права.

Черноволосая и синеглазая хафу остановилась в своем решительном продвижении вперед, а потом медленно повернулась к остановившейся подруге. На лице Шираиши (как она надеялась) были написаны решимость и желание отстоять собственное мнение (на самом деле – испуг почти обкакавшегося кролика).

К счастью, даже будучи на взводе, Асуми не могла игнорировать волеизъявление своей робкой подруги, поэтому, вместо того чтобы начать производить шум и негодование, хафу аккуратно заметила:

- Мана, мы знаем, что Акира тебе сильно помог с отцом, но это не повод…

- Нет-нет, - заторопилась Мана, нервно бегая взглядом между пронзительно синими (и красивыми!) глазами Хиракавы и не менее красивыми (хоть и странными!) зелеными глазами русской, - Я не… защищаю. Просто мы сейчас идём… в рам…раменную?

- Ну да, - настороженно кивнула Асуми, - Потому что мы хотим рамен.

- Хотим, - говорить у Маны получалось всё лучше и лучше, хотя предстояло вообще нечто такое, о чем она раньше даже подумать не могла, - Аноо… мы же придем и закажем по миске, так?

- Так…, - покивала рыжая девушка со странным именем Рена, - Мы с тобой. А эта прожора съест четыре. Минимум.

- Мы хотим рамен… мы закажем по миске, - торопливо добавила Шираиши, собираясь с силами, а затем выпаливая чуть ли не в полный голос, - Но мы не будем покупать всю раменную!

Дошло до них не сразу, но, когда дошло… Странная русская, не знающая элементарных границ вежливости, просто обняла застывшую Ману за талию и начала смеяться ей в грудь, похрюкивая, а вот Асуми наоборот, взбеленилась и начала ругаться.

- А ведь ты права, Мана-чан! Права! Этот гад не кобель, бегающий по шлюшандрам, а козёл, которому вообще на женщин плевать! Удовлетворил похоть, в книжку уткнулся, и плевать ему на всё и на всех! Вот как он живет! В раменную ходит, скотина! А мы тут выделываемся, красимся, под стол в миниюбках ползаем, тремся об него…

- Продолжай-продолжай, очень интересно, - подбодрила русская разошедшуюся Хиракаву, которая внезапно поняла, что все вышеперечисленные действия совершала в гордом одиночестве, а остальные женщины, как бы, ни сном ни духом, что демонстрирует открытый ротик Маны и ехидно-восхищенные взгляды Рены Сахарава.

- Да… да идите вы! – такой красной Мана свою подругу еще не видела ни разу, - Вас бы на моё место…

- Подробнее! – тут же насела на неё русская, - Нам интересно! И важно!

Разумеется, Хиракава встала на дыбы, возмущенно отказываясь от всего и сразу, но русская была не только хитрой, но и богатой. Пообещав оплатить хафу всё, что та закажет в раменной, Сахарава таки выудила у «надевшей черное» обещание все им рассказать. Мана сама горела от любопытства, предвкушая услышать нечто крайне интересное и смущающее, но гореть пришлось долго – только дойдя до дома Шираиши и убедившись, что рядом никого нет, Асуми приступила к рассказу.

И уши у них действительно загорелись!

Через пятнадцать минут что Мана, что Рена уже давали устные и очень искренние клятвы никогда на свете даже не думать принимать это проклятое Снадобье, потому что уровень пошлости у снов Хиракавы превышал не только высшую планку скромницы Шираиши, но даже познания весьма смелой и очень… очень информированной русской! Та, стоя, мотала головой и говорила, что о таком даже и не слышала, и о присыпках против сморщенной кожи на пальцах ничего не знает, да и вообще теперь побаивается эту жуткую синеглазку. Сама Мана смотрела на свою подругу как на сексуальную маньячку-рецидивистку и была, в общем-то, недалека от правды. Асуми стояла красная как рак и бурчала о том, что зато она может накостылять кому угодно и поднимает штанги более ста килограммов. Наверное, она даже жалела слегка о своей откровенности, но тут прорвало так прорвало.

- Теперь понятно, почему ты так злишься, - посмеявшись, русская стала серьезнее, - Я бы тоже с ума сходила. А почему ну… не заведешь себе никого?

- Хах…, - осунулась Хиракава, - …как будто это так просто. Да его мои братаны бы просто сожрали бы. Тут же простой человек не подойдет. Да и не хочу я вот так. Не хотела. Всё на этого Кирью смотрела. Мол, он держится, значит и я смогу. А он не деееееержится…!!!

Вот чего Мана не ожидала, так это того, что сильная, колкая, бойкая на язык хафу неожиданно начнет плакать, а они с девушкой, с которой познакомились буквально на днях, будут стоять у её, Шираиши, дома и обнимать, утешая. А рыжая русская еще будет шутливо бурчать о том, что такого ей и в страшном сне никогда бы не привиделось – утешать пятнадцатилетнюю пигалицу, претендующую на того же мужика, на которого нацелилась сама Рена.

- А… можно спросить? – видимо, сегодня был особый Рамен Храбрости, иначе не скажешь, потому что Мана чувствовала могучий подъём сил, - Рена, почему тебе понравился… Акира?

- Конкретный, уверенный в себе, - пожала плечиками Сахарова, продолжая гладить Асуми по голове, - Очень умный. Он все быстро схватывал. Да и не урод. А я знала, что рано или поздно перееду в Японию, вот на наших пацанов даже и не смотрела. Да и не было их особо вокруг меня. А что насчет тебя, Мана?

- М-меня…?! – вопрос полностью выбил Шираиши из колеи.

Она о таком никогда даже не задумывалась. Акира Кирью в глазах Маны был такой же грозной и неодолимой стихией, как и её собственная мать. Жестокой и холодной силой, что не потерпит ни малейшего возражения против своего диктата. Высокий суровый мужчина (не парень!) вводил робкую девушку в ступор каждый раз, когда просто смотрел на неё. Более того, в отличие от её собственной матери, он не претендовал на какую-то власть, а просто так себя вел. Тем, что Мана сама вручила себя ему в руки, спасая собственного отца… Кирью не волновало. Хотя… спасая? Нет.

Его спас он. Акира. Там, где она могла только трястись и плакать, он проходил катком, не считаясь ни с чьими чувствами, но меняя всё. Он даже не сказал ей, что начал работать в деревне специально для того, чтобы её отцу делали диализ.

- Я ему доверяю, - вырвалось изо рта у девушки прежде, чем она смогла понять, что говорит, - Только ему.

- Доверие – страшная штука, - спустя какое-то время пробурчала зареванная Асуми откуда-то из-под груди рыжей русской, - Хуже всяких наркотиков…

Развить тему девушкам не дал затормозивший около них черный автомобиль представительского класса, из которого вышла нетипично высокая и очень красивая японка в деловом костюме, удерживающая подмышкой две распухшие от бумаг папки и сумку с ноутбуком в другой руке.

«Мама», - шокировано подумала Мана. Как же так? Сегодня слишком рано, очень рано! Мать обычно приходит с работы в десять, в пол одиннадцатого вечера. Что… что она сейчас сделает? Подойдет знакомиться? Как себя вести? От неё будут ожидать, что она представит своих подруг…?

Женщина, окинув недолгим безразличным взглядом троицу девиц, одна из которых могла бы создать затор на Акихабаре своим цветом волос, отправилась к калитке с табличкой «Шираиши», игнорируя как взгляд дочери, так и любопытство её обнявшихся подруг. Шираиши Айка просто проигнорировала необычное зрелище.

Дочери стало очень обидно. Ведь это её первые подруги, они стояли всего в пяти метрах, можно было бы сделать хотя бы шаг навстречу, хотя бы позволить ей, Мане, представить их… но нет. Мать не стала задерживаться ради такой мелочи.

- А вы очень похожи, - пусть и отдающий непривычным акцентом, но разборчивый голос русской донесся из-за плеча Маны, - Обе красавицы. Только почему-то мне твоя мама напомнила Акиру. Такой же робот, да?

Мане понадобилась минута, прежде чем она смогла ответить.

- Нет, не такой же…, - пробормотала опечаленная девушка, - Совсем не такой.

Она была уверена, что Акира бы на месте её матери обязательно бы подошёл. Пусть только из вежливости, из желания узнать, с кем общается его подопечная, но он, постоянно повторяющий про ценность времени и сидящий со своей книжкой даже на обедах, обязательно бы уделил немного времени близкому человеку и его друзьям. Никак бы не прошёл мимо, всего лишь окинув пустым взглядом.

Глава 7. Темные дела

- Хорошо, что я рано просыпаюсь…, - пробурчал оябун Конго, шумно отхлебывая чай, - И хорошо, что вы бегаете по утрам. Может, даже в школу успеете.

- Что-то случилось? – осведомился я. Утренняя пробежка была ошибкой, я недостаточно еще пришёл в себя, но нам с Асуми нужно было в школу, а вместо этого приходилось сидеть перед боссом местной мафии, буквально выдернувшему обоих к себе. Теперь мы сидели перед ним в его кабинете. Без чая.

- Да, разговор будет короткий, но очень важный. К обоим. Помнишь нашу недавнюю стычку с залетными, Акира?

- Да.

- Так вот, мы с твоим дедом после этого пустили носы по ветру. Начали выяснять, что происходит. И вот вчера, ночью, мне отзвонился один человек из Комитета, старый знакомый инспектора Эйчиро…

Выяснилось следующее – в самом Комитете и в тех, кто его курируют, идут мощные пертурбации. Предлагаются и обкатываются реформы, местами очень даже радикальные, но с перспективой для Японии как-то справиться с текущим кризисом. Выпуск синтетического Снадобья на улицы именно нашей страны взбудоражил всех, без исключений. Из-за этого, хоть пока ходят только слухи, возможно даже нарушение нейтралитета…

- …нас могут начать вербовать на правительственную службу? – нахмурился я.

- Здесь ничего утверждать не буду, но вы оба взяты в Комитете на усиленный контроль, - ткнул в меня и в Асуми пальцем оябун, - Ты как признанный гений, она как одна из «яркоглазых». А мой опыт говорит, что где два, там и три… но это неважно. В общем, Акира, удаляй эту свою программу, куда бы ты её там не сунул, и сидите оба тихо. Совсем тихо. Никуда не высовывайтесь, нигде не светитесь, постарайтесь даже в школе стать более-менее незаметными. И никому не слова, даже вашим знакомым из «надевших», понятно? Полетят головы. По мобильным телефонам вы теперь ничего не обсуждаете. По домашним тоже, прослушивать могут всё. Только личные встречи. Усекли?

- В таком случае мне срочно нужно домой, - хмуро отозвался я, выложивший дистрибутивы свежих программ в доступ.

- Беги, - кивнул Конго, - А твою поделку мы оставим, я её одному пареньку дам, он будет устанавливать моим на телефоны. Но только моим. Не возражаешь?

- Нет, пользуйтесь.

Асуми зачем-то пошла за мной. Возражать я причин не увидел, а вот прояснить для себя, что это за «яркоглазые» вполне хотелось.

Когда-то, не так уж и давно, я пришёл к оябуну на чашку чая, как он и зазывал. Там-то он мне рассказал, что среди «надевших» бывают специализированные турниры, в которых участвуют бойцы со всего мира, отобранные по особым критериям. Это может быть рост, вес, возраст, стиль боевых искусств, условия боя.

- К примеру, на Карибских островах часто проводят чемпионаты с боями насмерть, но с очень большим призовым фондом, - рысящая рядом Хиракава, которая, внезапно, проглотила все обиды, была очень разговорчива, - В Китае популярны единоборства, а в России часто проводятся бои среди тех, кто дерется оружием. Тоже… насмерть.

- А ты? – коротко спросил я, хромая максимально быстро.

- А я особенная, - гордо заявила девчонка, - Таких как мы называются «яркоглазыми». У нас генетическая предрасположенность к боевым техникам. Большой резерв, большая пропускная способность. Позже, когда я буду готова, меня начнут учить техникам, а затем я буду строить свой стиль боя, в котором их будет куда больше, чем у нормального «надевшего»! Мы считаемся элитой мира «надевших черное», поэтому турниры даже среди начинающих яркоглазых – невероятно престижны и популярны!

- Но пока ты не знаешь ни одной?

- Нет, конечно! Мне всего пятнадцать! Я еще не могу обращаться к внутренней энергии!

Вот оно что. Сенко-гуми планирует выставить Хиракаву от своего имени на турнир начинающих «яркоглазых», а информация по этим чудесным людям, имеющим, как посмотрю, с рождения талант мага/генератора эфира, специально скрывается от невежд, чтобы за ними не началась охота? Они же, по идее, должны быть особо опасны и могущественны?

- Нет, - к моему удивлению возразила одноклассница, - Любой пистолет круче, даже нож. Просто мы можем показать яркое зрелище. Разные там «пыщ-пыщ». Спецэффекты.

А можете и снабжать того, кто умеет обращаться с эфиром, энергией, подумал я. Вместо «пыщ-пыщ». Ценность Хиракавы в моих глазах резко подскочила, улетев в небеса, но информацию следовало тщательно обдумать со всех сторон. Пока предстояло решить куда более актуальные проблемы.

- А ты зачем за мной увязалась? – спросил я, когда мы уже подходили к моему дому.

- Ну а что со стариком сидеть? – пожала плечиками девушка, - Когда меня сдёрнули, я сразу в школу оделась. Куда мне теперь?

Тоже верно.

Накануне, испытывая серьезные сомнения в том, что семья примет во внимание мои травмы и нормально завершит пробежку, я решил устроить всем разгрузочный день, по этой причине дома еще все спали. Кроме матери, но та была на кухне и, приплясывая какой-то модный танец, готовила завтрак и бенто, не замечая ничего и никого. Поэтому я и протащил Хиракаву в свою комнату, позволив ей осматриваться, пока занимаюсь за компьютером. Там ушло всего минут пять. Зайти на ресурс глубокой сети, убедиться, что скачиваний и просмотров пока ноль, удалить файлы, удалить цепочку подключений. Всё, след уничтожен.

- Что это такое? – прошептала Асуми, тыча пальцем в канделябр.

- Подставка для свечей, - честно ответил я, - Сувенир на память. Давай спустимся вниз, сделаем вид, что я тебя встретил на улице и пустил. Потом позавтракаем.

- Хороший план, - судя по всему, девушка бы с удовольствием еще минут десять озиралась по сторонам, но заворчавший живот помог ей быстро сменить приоритеты.

Однако, дальше все прошло не очень гладко. Когда мы, выйдя из моей комнаты, уже крались к лестнице, раздавшийся у нас за спинами неопознанный утробный звук прервал эту миссию. Там стояла Эна, босая, встрепанная, с широко раскрытыми глазами и ртом… и с простертой вперед рукой, обвинительно указующей на нас.

- Гы…, - почему-то злодейски ухмыльнулась Хиракава, а затем, сделав моей младшей сестре ручкой, воровато шмыгнула вниз по лестнице.

Мама сильно удивилась от наличия за столом неожиданной гостьи, а затем, уже в процессе поглощения завтрака, я стал свидетелем довольно забавной борьбы эмоций на челе у родительницы. Объяснять наличие Хиракавы я особо не стал, поэтому старая программа Осуждения вовсю боролась с заблуждением «мой мальчик пригласил домой девочку», от чего Ацуко очень забавно корежило, периодически заставляя отвлекаться на сестру, жующую с похоронным и отсутствующим видом. Такао вертел головой, определенно что-то подозревая.

Вышло куда забавнее, чем если бы они знали правду. Хотя потом, когда мы с Асуми уже выходили из дому, позади послышалось воинственное шипение девочки, которой скоро должно было стукнуть тринадцать лет.

- Предательница! Это война!

На что синеглазая, чуть развернувшись, гордо заметила:

- Да! И я в ней побеждаю!

Вникать в это я, конечно же, не стал. Теперь, когда впереди был просто еще один школьный день, все мои мысли вернулись к Хиракаве. Источник эфира… не совсем верю, что такие люди равнозначны другим «надевшим черное», но Асуми на обучении. Ей вполне могли соврать, чтобы не задирала высоко нос.

Рио, встретившийся нам по дороге, удивился наличию рядом хафу, но не особо. Вид у моего друга был цветущий, веселый, явно довольный жизнью. Настолько, что даже внеочередные тесты не смогли пошатнуть хорошего настроения Коджимы, как и пристающая старшая сестра, сразу понявшая, что вчерашняя отлучка крайне благотворно сказалась на положении брата и, возможно, на его кошельке.

Правда, затем день испортился благодаря классной руководительнице. Полненькая Кумасита-сенсей не нашла другого времени как в большую перемену, чтобы, отозвав меня и Рио в учительскую, начать воодушевленно рассказывать, что каждому из нас нужно написать рассказ на городской конкурс среди старших школ. На мой вопрос, есть ли санкция директора Тадамори на наше участие, преподавательница попробовала увильнуть, но после того, как я предупредил, что сейчас пойду к нему, разозлилась.

- Кирью-кун! Как классный руководитель, я имею право назначить вам это задание! – толстушка аж зашипела, чтобы не привлекать внимания других учителей, - Никаких директоров!

- Не имеете, - протянул Коджима, - Вы можете спросить нас, хотим ли мы принять участие…

- Коджима-кун! – женщина безуспешно пыталась принять страшный (или строгий?) вид.

- На самом деле, этого будет мало, - вздох поневоле вырвался из моей груди, - Без санкции директора я не приму участия ни в каком общественном деле, а у Коджимы есть гарантия самого Тадамори, что он может быть привлечен только на добровольной основе. Боюсь, Кумасита-сенсей, в этом случае наши руки связаны. Вам придется пойти к директору.

- Тогда… тогда вы пойдете к нему! – внезапно выдала толстушка, поблескивая очками, - Сами скажете, что хотите учувствовать!

- Мы не хотим, Кумасита-сенсей и мы не пойдем, - чувствуя, как утекает время на обед, терпеливо пояснил я, - Что бы вы не придумали, мы не будем принимать в этом участие. А теперь всего хорошего, мы опаздываем на обед.

Удар по авторитету преподавателя был нанесен сильный, даже сокрушительный, но это, почему-то, не остановило учительницу. Она засеменила за нами, рассказывая о том, как это будет круто – поехать на финал конкурса в Киото, где финалисты будут зачитывать свои работы со сцены. Женщина очень плохо скрывала свою злость и унижение, пытаясь нас уговорить, что в итоге и настроило меня на посещение кабинета директора, который меня видеть был категорически не рад. Пока не узнал причину от самой Кумаситы, вызванной им в кабинет.

Как оказалось в виду неловкого и недолгого диалога, отважная женщина, которую слегка попутал бес, уже подала заявки с фамилиями учеников. Это уже были не наши проблемы… ровно до момента, пока по громкоговорителям школы я не был вызван в кабинет директора прямо перед тем, как переобувшись, собрался домой.

Возле ждавшего меня Тадамори стояла моя классная руководительница с встрепанным, но торжествующим видом.

- Кирью-кун, - взгляд директора был прям, тяжел и мудр, как обычно и бывает у людей, желающих продавить свою позицию без особых затрат, - Я выслушал аргументы Кумаситы-сенсей и пришёл к решению, что вам нужно участвовать в этом конкурсе.

- Я готов принять участие, если таково ваше решение, директор-доно, - кивнул я, - За исключением момента поездки, точнее, её сроков. Вечер среды и все воскресенье полностью исключены. У меня есть обязательства, которые я не буду нарушать из-за школы. В остальном – жду материалы от вас, Кумасита-сенсей.

Легкий формальный поклон в сторону двух крайне недовольных людей.

- Кирью-кун, подобные условия неприемлемы! - не выдержала классный руководитель, - Уже составлено расписание финала и прислан регламент…

— Это не является моими проблемами. Саму возможность участия со мной никто не оговаривал. Я назвал условия, на которых мой договор с директором Тадамори вообще может быть соблюден, они полностью в рамках соглаше…

- Кирью-кун!!

- Мне писать заявление о переводе? – уточнил я у директора, не обращая внимания на повысившую голос преподавательницу.

- Давайте не будем обострять на пустом месте! - очнулся тот, - Кирью-кун, ты точно…

Потребовался целый час обсуждений, в течение которого мы нашли устраивающий нас формат взаимодействия, но, кажется, я приобрел врага в виде классной руководительницы. Толстенькая очкастая Кумасита была крайне недовольна тем, что ей теперь придется вместе со мной ехать на финал в совершенно другой день, чем намечала заранее, но утихла, когда поняла, что её личный интерес может быть заметен со стороны. Я же, отметив, что у преподавательницы могут быть иные мотивы насчет меня или самой поездки в Канто, отложил этот вопрос, оставив в памяти зарубку быть бдительнее к этой полной сюрпризов учительнице.

А затем меня попытались обмануть.

- Как? Мы же договорились? – нахмурился сидящий в директорском кресле мужчина, - Конечно же, ты передашь все Коджиме-куну. И получишь его согласие.

- О нем речь не шла, мы говорили только обо мне, - я достал из кармана мобильный телефон, - Желаете прослушать весь наш разговор, Тадамори-сан?

- Ты… всегда записываешь разговоры, Кирью-кун? – спустя минуту молчания процедил директор, нервно дернув веком.

- Всегда, - сухо отрезал я, - и это оправдано. Итак, вы желаете прослушать…

- Нет! Что ты хочешь за то, что уговоришь Коджиму принять участие в конкурсе? – обезоруженный директор, явно не желающий внутреннего конфликта в Аракаве (но почему-то крайне заинтересованный в ничтожном конкурсе), сдался.

- Свободное посещение.

Кумасита Оюки издала звучный хрюкающий звук, на который мы с директором Тадамори оба синхронно повернули головы.

Спустя часа полтора я уже сидел в гостях у Коджимы Рио, причем не один, а почему-то вместе с Хиракавой Асуми, выскочившей как будто из ниоткуда после того, как я закончил общение в кабинете директора. Синеглазая, разумеется, была тут не просто так, а по делу.

- То есть ты думаешь, что это ловушка на меня? – нахмурившись, переспросил обряженный в домашнее блондин, вольготно раскинувшийся на диване в огромном зале перед телевизором апокалиптических размеров.

- Не думаю, а почти уверен, - кивнул я, - Кумасита рисковала карьерой, но при этом чуть ли не нарывалась на конфликт. Что она пообещала директору за поддержку, я не знаю, но уверен, что её главной целью было вытащить тебя через меня в Киото. На три дня. Вышло на один, если мы, конечно, напишем эти рассказы, а не решим завалить всё дело. Я уже посмотрел, будет довольно сложно, эра Нобунаги штука весьма спорная, но шансы будут хорошие. Другой вопрос – надо нам это или нет.

- А её ты хочешь подтянуть как поддержку? – утвердительно кивнул в сторону загипнотизированной телевизором Асуми.

- Именно, - кивнул я, - Создадим своего финалиста, в обход Кумаситы. Конкурс общий, сенсей фальсифицировала отбор кандидатов, сразу выдвинув наши фамилии, но если мы пошлём работу с подписью Хиракавы напрямую…

- Осталось только решить, нужно на… мне это или нет, - пробубнил Рио, задумываясь. Я ему не мешал.

Защелкала входная дверь и скоро нашим взглядам предстала сама Мичико Коджима, крайне удивленная наличию в доме гостей. Впрочем, не говоря худого слова, старшеклассница исчезла из поля зрения, а Хиракава, порывшись у себя под задницей, добыла оттуда пульт от телевизора и принялась пугливо в него тыкать.

- Ксо! – встрепенулся блондин, аж подскочив на месте, - Сериал! Так, всё после! Сейчас смотрим аниме! Асуми, давай сюда пульт!

- Ты серьезно? – я скептически покосился на друга.

- Смертельно серьезно! – насупился он, - Или хрен тебе, а не свободное посещение!

- А у тебя есть что пожрать? – обездоленная на пульт Хиракава пошла по пути наименьшего сопротивления.

- Да, там на кухне, - махнул рукой Рио, - Доставка перед вашим приходом была…

Не успела девушка встать, как в дверях возникла Мичико, в таком виде, что хафу, раскрыв рот, пораженно откинулась назад на мягкое. Сестра Рио, бросив на неё косой взгляд и ухмыльнувшись, продефилировала мимо нас в чем-то… сильно напоминающем розового цвета шорты и топ, но имеющим большее отношение к нижнему белью, чем к одежде. Немного пышный наряд скрывал формы очень хорошо, но крайне мало, особенно снизу.

- Хм, - отреагировал я.

- Мичико…, - с досадой пробубнил Рио.

- Ого-го…, - с каким-то даже уважением прокряхтела Хиракава, глядя на перекатывающиеся ягодицы Коджимы-старшей.

- Ничего себе, - тихо буркнул… развалившийся на диване вплотную ко мне белоголовый парень в форме старшей школы Аракава.

- ААА!!! – заорала полуголая Мичико, обнаружив совершенно чужого человека, пялящегося на неё. Подпрыгнув, она буквально испарилась в воздухе, но никому уже не было дела до этой вертихвостки.

Все смотрели на не замечаемого ранее человека, Онивабаши Хайсо. Ну не все. Рио продолжал возиться с пультом.

- Ну чего вы? – буркнул он, - Хайсо просто раньше вас пришёл. Хиракава, тащи уже закуски, а?

Затем были двадцать шесть минут серии какого-то невнятного мультфильма, в котором веселые девочки, периодически теряющие части одежды, сражались против безобидно выглядящих монстров, чьи атака в основном рвали эту самую одежду, а в самых неблагоприятных случаях шлепали этих самых девочек. Оба молодых человека, чудесным образом подружившихся, смотрели не отрываясь, а мы с Хиракавой, пользуясь моментом, рассматривали нашего таинственного соседа по дивану.

Онивабаши внешностью не впечатлял. Щуплый, почти хрупкий, с мелкими чертами лица, обычными карими глазами, почти постоянно сонно прищуренными, парень ничем не мог привлечь внимания, кроме белого цвета своих коротко стриженных волос. Узкие запястья, тонкая, почти прозрачная кожа рук, слабо выделяющиеся вены. Всем своим внешним видом Хайзо внушал безобидность, но я почему-то был уверен, что это не так.

Чуть позже, когда мимо еще раз прошла крайне недовольная и крайне одетая Мичико, что-то бурчащая себе под нос, наш разговор продолжился, но уже без Хиракавы и на просторном балконе пентхауса семьи Коджима.

- Отец нанял его, чтобы он присматривал за мной, - объяснил наличие невидимки у себя дома Рио, - Только вот оказалось, что я Хайзо замечаю, что бы он не делал. Ну а потом ты видел. Ластики, пинки, всё такое… ну и обнаружилось, что оба любим аниме. Вот и нашли общий язык. Даже бегаем по утрам вместе и тренируемся.

Подружились. Неожиданно, но…

- И в Киото, если что, ты поедешь? – полу утвердительно спросил я белоголового. Тот, стоя с руками в карманах, просто кивнул.

- А как насчет школы?

- Не проблема…, - тихо пробурчал этот ниндзя, - Даже помогу, если что… если ты поможешь мне убедить этого лентяя заняться собой. Мне нужен спарринг-партнер на следующие два года.

- Ты «надевший черное»? – решил уточнить я.

- Нет. На мечах, ножах, всем таком, - сделав паузу, Онивабаши добавил нехотя, кивая на морщащегося Рио, развалившего на шезлонге, - У него талант. Большой. Не пользуется. Обидно.

- Я человек любви, а не насилия! – возмутился Коджима, - Мне это не нужно!

- Говорит тот, на кого пытаются расставить ловушку, - кивнул я.

- Это лишь твои домыслы!

- Из этого балкона получилась бы хорошая тренировочная площадка…, - Хайзо умел быть целеустремленным.

- Я готов присоединиться к этим урокам, - подумав, сказал я, - Подобное может пригодиться.

- Если потом будем смотреть аниме… хотя бы по серии, то считайте, что вы меня уболтали.

Мы втроем переглянулись.

Я никогда не уделял фехтованию сколько-нибудь внимания. Умел обращаться с острым ножом и со скальпелем, но цели всегда лежали хорошо зафиксированными, либо без сознания, поэтому владением оружием это никак назвать было нельзя. В этом современном мире именно холодное оружие представляло для меня сейчас наибольшую опасность. Огнестрел крайне жестко контролируется законом, наказание за его владение – пожизненный срок или казнь, а вот думать, что на меня, «надевшего черное», будут кидаться только с голыми руками… глупость.

Мне нужно это знание, а получить его из книг не выйдет. Не понимая, по каким принципам наносятся удары тем или иным холодным оружием, я могу пасть жертвой какого-нибудь удачливого придурка с ножом. Шансы на это нужно уменьшить. А заодно… заодно меня очень интересует Онивабаши, использующий какое-то странное мастерство. Обмануть Узурпатора Эфира, скрыв от него эфир – невозможно, а значит – это что-то другое.

Как это иронично, в один и тот же день узнать о тех, кто эфир производит усиленно, и о тех, кто что-то может без него.

- Договорились. Но твоя сестра больше не будет бегать перед нами с голым задом, хорошо?

- Эй! Почему?!

Мы с Рио медленно повернули голову и оценили слегка смущенного и возмущенного Хайзо. Тот, шмыгнув носом, нервно пожал плечами.

- Может, ей жарко?

Глава 8. Кипение крови

Огава нападал молча, напористо и динамично. Рука, с зажатым в ней танто, периодически полосовала передо мной воздух, но на это я уже не покупался, держа дистанцию и стремясь охватить взглядом всю фигуру противника и анализировать все его движения. Небольшое лезвие было далеко не единственным фактором угрозы со стороны жилистого бойца якудзы, он прекрасно умел отвлечь им внимание, а сам зарядить ногой, ударить кулаком, толкнуть боком. Я маневрировал, контратакуя только так, чтобы у Огавы не было шанса резануть меня своим ножом. Окна возможностей были совсем невелики, как и мои силы. От любого рывка и отхода болела половина тела, а левая рука по-прежнему болталась на перевязи.

Спарринг идёт не более трех минут, а я уже понимаю, насколько опасен вооруженный холодным оружием человек. Огава не просто угрожал мне смертью, к его услугам был широчайший ассортимент разменов, в которых он мог подставиться под кулак и пинок, обменяв их на возможность пустить мне кровь… и вот это было непривычнее всего.

- Завязывайте, - прервал нас запыхавшийся голос Жирного, - У нас гости! Огава, тебя ждет старик!

- Спасибо за урок, - остановившись, я чуть поклонился сделавшему то же самое сятэйгашире.

- Я мог бы быть напористее, - дал тот жирный намек, бросаясь одевать пиджак.

Да, тогда бы мне пришёл бы конец. Тренировочный, разумеется, но это разве должно успокоить? Наоборот. Дело даже не в подготовке самого Огавы, а в том, что у него отсутствовало внутреннее сопротивление тому, что он делает. Ножом убивают, и якудза мне очень доходчиво показал – как. Нож, меч, дубинка, металлический прут, всё это прекрасно сработает на «надевшем черное». Да, мы покрепче и быстрее исцеляемся, но это значит лишь то, что обычный человек будет меньше колебаться, перед тем как использует против нас оружие.

- Это не для меня, - буркнула наблюдавшая за боем Хиракава, - Я красивая миленькая девочка, которую никто не будет резать ножом. У меня нет врагов.

Через полчаса хафу ожесточенно полосовала ножом воздух на той же площадке, рыча под нос что-то невнятное. «Гости», которые посетили Сенко-гуми, представляли из себя молодую китаянку, нашу ровесницу, с несколькими сопровождающими. Эта самая особа, имеющая какое-то отношение к китайской аристократии, хотела выкупить Хиракаву у якудза. И да, она тоже была яркоглазой.

- Сука фарфоровая! – рычала злая как сатана Асуми, со свистом размахивая ножом, - Тварь! Трусиха сраная! Даже вызов не приняла!

- Будь аккуратнее, - посоветовал я ей, собираясь уходить, - Такие люди не понимают отказов.

- Я их вколочу ей прямо в череп!

Наблюдение за уходившей визитершей дало мне немногое, лишь понимание, что нахальная китаянка была не очень расстроена отказом. А значит, вполне может что-нибудь учудить. Не в Аракаве, конечно, но вот на боях, где мы то и дело появляемся… К тому же, иностранке плевать на местные обычаи и правила.

- Я позвоню в Комитет! – неожиданно проявила Асуми взрослый подход к возможной проблеме, - Пусть даже бзднуть боится! Сука мелкая!

- Не позвонишь. Помнишь, что нам сказал Конго? Не высовываться…

- …ксо.

- Ладно, идем, нам нужно обсудить рассказы на конкурс.

- Да чего там обсуждать!

- Поверь, есть чего.

Японская литература, часто и плотно связанная с историей, меня раздражала своей излишней запутанностью. Островитяне себе вдалбливали любовь к родине всеми возможными и невозможными способами, пусть и осмысленно, но совершенно беспощадно. В свое время, поняв, что выгоднее будет знать этот предмет, я потратил немало времени, изучая историю и литературу своей новой родины. В мою книгу эти знания не попали, делать им там нечего, но вот применение им нашлось куда раньше, чем я предполагал.

Каждый рассказ должен был соответствовать психотипу написавшего, так что Асуми и Рио предстояло неслабо потрудиться.

- Акира! – нас у ворот нагнал Баки, сунувший мне в руки нечто, похожее на твердый черный чехол для флейты длинной больше метра, - Вот! Огава просил передать.

- Что это?

- Катана…, - молодой якудза помялся, - Самая обычная. У неё цуба, нам такие не нравятся, а боккенов мы не держим. Вот и…

- Спасибо, - кивнул я, — Это подарок?

- Да какой там подарок, - махнул рукой посыльный, - Мелочи. Тебе пригодится.

Некоторое время мы шагали молча, я даже книжку достал, но отвлекся, потому что Хиракава со сложными интонациями в голосе выдала:

- Мда… Старик Конго что, твой дед?

- Нет, мы не связаны кровными узами, - откликнулся я, - Он просто друг моего деда.

- Не, - решительно тряхнула своим каре синеглазая, - Тут что-то еще. Поверь мне, если сам не видишь. Клан тебя привечает как родного, хотя у тебя тухлая морозная задница вместо характера. Подарки вон, суют. Рады всегда. В резиденции, Акира!

- Потом как-нибудь выясню.

- Почему потом?! – аж взвилась полукитаянка.

- Потому что это не особенно важно, - пояснил я, - Как и то, к примеру, почему ты со мной общаешься после того, как узнала способ, которым я борюсь с воздержанием. Даже Шираиши сторонится, а сестра мне вообще холодную войну объявила. А вот ты – нет. Это подозрительно, но совершенно неважно. У меня куча других задач.

- Да чтоб тебя…

Некоторое время шли молча. Я делал вид, что поглощен чтением, хотя на самом деле ожидал появления той китаянки с прихвостнями. Случись такое, действовать пришлось бы быстро и безжалостно. Вызов на бой, отказаться она, скорее всего, не сможет. Уже не сможет. Отклонив вызов Асуми, континентальная синеглазка, скорее всего, имела способ как-то компенсировать ущерб от подсознания, к примеру, проведя бой с кем-либо из своих подчиненных или нанятых людей, но два вызова подряд? Вряд ли. А я бы не стал сдерживаться и просто бы… воспользовался подаренной катаной. Не сколько для того, чтобы победить, сколько для того, чтобы запугать нежданно-негаданно появившуюся помеху. Даже «сломать». Хиракава мне теперь нужна самому.

Сложно жить слабым и больным. Поневоле хватаешься за инструменты, использование которых грозит большими неприятными последствиями.

- Хочешь с сестрой помириться? – вопрос был внезапным и от него пахло кривой козой.

- Нет.

- Потому что не ссорился?

- Потому что ей полезно будет понять, что принимать чужой выбор – это обязательный этап взросления.

Битва Хиракавы против классической японской литературы обещала быть очень тяжелой, поэтому я решил схитрить, начав лекцию одновременно с готовкой ужина для девушки. Кулинария меня не сильно отвлекала от обучения, тем более что задачи сделать из Асуми искусствоведа не стояло, лишь добиться от неё понимания, что будет в рассказе и как это могут интерпретировать. Синеглазая честно грызла гранит науки, но после плотного ужина сильно расслабилась, сказав, что ей нужен хотя бы небольшой перерыв. И ушла в ванну.

Я, не теряя времени, продолжил набрасывать заметки, корректируя запланированный рассказ с возможностями будущей финалистки. В принципе, получалось неплохо, эдакий грубоватый талантливый очерк, с несколькими хорошо различимыми аллюзиями.

Хиракава, просидев минут десять в душе, наконец-то освежилась достаточно, чтобы вернуться в комнату, но почему-то сделала это совершенно голой, встав передо мной с вызывающим видом. Мимоходом отметив хорошую физическую форму девушки и отсутствие каких-либо недостатков, я с легким удовлетворением подметил крайне малое количество родинок на теле. Очень неплохо, означает слабую предрасположенность к раку…

- Тебе в таком виде удобнее будет заниматься?

- Акира, давай займемся сексом! – выдала Хиракава, а затем, как будто что-то поняв, кивнула сама себе, уточнив, - Прямо сейчас!

- Нет, - немедленно отреагировал я.

- Почему?! – вопрос прозвучал как требование, правда, слегка подрагивающим голосом.

- Потому что, если мы займемся сексом, то тем самым я поставлю тебя на уровень девушек, которых посещаю за деньги, - тут же отреагировал я, - Ты это поймешь чуть позже, наши отношения испортятся. Это не соответствует моим планам.

- Ну тогда бросай их и давай будем спать друг с другом! – расставив чуть шире ноги, мокрая девушка сложила руки под грудью, взирая на меня то ли воинственно, то ли с отчаянием, - Просто спать! Ради секса!

- Серьезное предложение, - медленно кивнул я, - Если повторишь его слово в слово через… неделю, то я, скорее всего, дам согласие.

Такого она, почему-то, не ожидала. Впрочем, без разницы. Я знал, что через неделю Хиракава Асуми ничего подобного не повторит. Слишком темпераментная. А ей еще обижаться на то, что я никак не отреагировал на её выходку.

«Женщины – рабыни момента», - говорил как-то раз мне премудрый Коджима Рио, - «Увлеки их мечтой, эмоциями, дай им возможность задурить самим себе голову, и они будут потакать тебе дурить их дальше, уделять им внимание. Продать душу за мечту – это про женщин. Но оставь их наедине с собой, обиженных, неудовлетворенных, отвергнутых… и через пару дней они увидят в тебе врага. За то, что ты не дал им себя обмануть, за то, что заставил ждать, за то, что вынудил поработать головой. Не в хорошем смысле, а мозгами».

Сложно не верить тому, кто буквально добывает самых красивых девушек Японии для вечно голодных агентств и музыкальных студий. В промышленных масштабах.

Правда, мне все равно пришлось остаток наших занятий любоваться на смущенную и возбужденную одноклассницу, упрямо продолжающую сидеть передо мной полностью голой, но это уже были мелочи. Главное, что мы уточнили много деталей будущего рассказа.

К тому же, это я уже подумал, направляясь домой, я слишком молод для всего этого. Хиракаве, может, уже и шестнадцать лет, но мне до дня рождения еще месяц с небольшим. Не то чтобы при нашем социальном положении и при законах Японии возраст был хоть сколько-нибудь сдерживающим фактором, но я нахожу его некомфортным. Одно дело бордель, где ты платишь за услугу, оказанную профессионалом (подходящего возраста), и совсем другое дело свободные сексуальные отношения между подростками. Угрожающие не просчитываемыми последствиями.

Проще говоря – Хиракава слишком ценна, чтобы подвергать риску наше общение. Если она действительно в будущем сможет производить эфир в больших (для этого мира) количествах, то я не смогу её полноценно использовать, не раскрыв, собственно, секрет того, что могу управлять любым эфиром. А доверять женщинам, у которых на тебя большой зуб…

На этом мои неприятности с прекрасным полом только начинались. Дома меня ждала мать, созревшая для Серьезного Разговора с Сыном, но так, как опыта в этом деле у женщины не было совершенно, она решила взять на разборки дочь в качестве моральной поддержки. Обе, сидящие за столом с суровым видом, недоуменно и жалобно заморгали, когда я, после первичных претензий, выложил перед ними извлеченную из чехла подаренную катану в ножнах и бумажку, на которой было записано несколько десятков пунктов мелким почерком.

- Ознакомьтесь, - предложил я, - Это список моих ежедневных дел и занятий, плюс вот еще, с мечом нужно упражняться.

- Мы знаем, что у тебя очень загруженный график, Кира-чан, - попробовала прогнуть свою линию мать, - Но…

- …не мог бы ты его чуть-чуть освободить, чтобы завести нормальные отношения с какой-нибудь хорошей девочкой, а не вытворять такое? – «догадался» я.

- Да! – просияла мать, гордо посмотрев на сопящую дочь, - Именно так!

- А тебе бы понравилось, ока-сан, что твой сын использует невинную молодую девушку только для удовлетворения своих потребностей? – забрав со стола меч, я просто ушёл после этого вопроса. Ответить на него Ацуко могла только одним вариантом, а он играл на руку только мне.

- Почему только для удовлетворения, а?!! – заорала мне в спину Эна, не выдержав такой сокрушительной победы логики над женщинами, - Почему?!

- Потому что если мне нужна тарелка рамена, то я не буду покупать всю раменную.

Да, на прощание, Асуми процитировала мне Шираиши. Голой.

Это было даже забавно. Осталось только выкинуть её из головы, потому что мысли теперь раз за разом сбиваются в сторону воспоминаний о сегодняшних посиделках. Подтянутое стройное тело, капельки влаги на гладкой коже, пронзительно-синие глаза в которых застыло нетерпеливо-упрямое выражение…

Гм.

В попытке сбросить наваждение и вернуть концентрацию, я достал из ножен подаренный меч. В моей руке оказалась классическая катана с круглой цубой, скромная и… обычная. Оружие из палаты мер и весов, с неприметной рукоятью из черной синтетики и такой же гардой. Клинок тоже не мог похвастаться ничем аутентичным, но, учитывая, что оружие было выковано явно с использованием современных сплавов и технологий, качество и надежность тут были куда выше, чем у старинных клинков. Этот архипелаг никогда не мог похвастаться месторождениями нормальной стали. Заодно стало понятно, почему клинок мне сунули впопыхах и советовали не обращать внимания – настолько скудно обставленный меч на подарок тянуть не мог.

Это было именно оружие. Подобные «безликие» мечи используются как якудза, так и службами безопасности у корпоратов, когда те тихо режут друг дружку в темных подворотнях. Старо и неэффективно, но зато не огнестрел, за который могут оторвать голову. Особенно корпоратам.

Так, всё. Посмотри правде в глаза, Акира. Ты сейчас едешь в город. Альтернатив… ну да, нет. Порнография, к сожалению, для меня не имеет никакого смысла из-за установок в сознании, которые мне пришлось внедрить в прошлой жизни. Суккубы могут показать и дать почувствовать куда больше, чем голубой экран или даже реальность, только вот потом избавиться от наведенной ими памяти невозможно. Смертный, поддавшийся их чарам, будет жаждать еще и еще, но именно их, а простым сексом его заинтересовать уже будет невозможно.

Демоны куда опаснее, чем это описывается в сказках.

Сняв некоторые бинты, в основном с головы, я накинул пиджак, скрывая висящую на перевязи руку, и вышел из дому.

- Опять ты? – с недовольным видом поприветствовала меня сидящая в фойе старушка, когда я прибыл по назначению.

- Здравствуйте, Такаробакко-сан, - поприветствовал я её, - Опять.

- Ну ладно…, - пробурчали мне в ответ, - Выглядишь теперь лет на двадцать, конечно, хоть это терпимо. Проходи, сопляк. Как и куда знаешь сам.

Перед разумом практикующего мага стоит множество опасностей. Иллюзии, кошмары, проклятия и наведенные чары, взывающие к его пропитанному маной мозгу. Демоны, феи, божественные и духовные твари, у каждой из которых богатейший арсенал коварных приемов. Лучшей защитой против этого является самоконтроль, который маг учится поддерживать всегда, чтобы даже во сне среагировать на попытку какой-нибудь дряни добраться до его «я». Однако, выработать абсолютную защиту невозможно, особенно от самого себя. Даже если я могу сам себе провести операцию без наркоза, то это вовсе не значит, что смогу утихомирить разбушевавшийся молодой организм, одержимый одним из главных стимулов для существования.

Поэтому я здесь. Трачу деньги из заначки, потому как стандартного визита оказалось мало.

- Все было хорошо, спасибо.

- Приходите еще, клиент-сан…, - прошептала одна из двух девушек, лежащих на кровати. Другая, кажется, спала.

Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы не приезжать сюда с Рио в ближайшее время по графику.

Внизу меня встречала та же самая старушка, носящая забавное прозвище Такаробакко, но вместе с двумя крепкими японцами сурового вида. Пожилая женщина ухмылялась, как старая голодная лиса, разрывшая кроличью ухоронку с крольчатами.

- А ну-ка покажи уши и пальцы, клиент-сан! – торжествующе проскрипела она, - Чемпион-сан! Три-часа-подряд-сан! С-одной-рукой-сан!

А вот про это я не подумал…

Договориться вышло полюбовно и быстро, но отнюдь не дешево. Вредная старуха, не смея (хоть и очень того желая) отмораживать с другом Рио Коджима, назначила довольно щадящий штраф за сверхчеловеческое утомление рабочего персонала, но после получения денег, ликующим тоном заявила, что отныне мне, «надевшему черное», вход сюда, к приличным людям, закрыт. Во избежание травм и амортизации персонала.

- Только потому, что ты с Коджима, я поделюсь с тобой, сопляк, мудростью…, - проскрипела старушка на прощание, - Где и как вы, черные, удовлетворяетесь, это сугубо ваша, черных, проблема. Нормальной бабе это за тяжелый труд, хотя я видела мноооого дурочек, которые были согласны на такое. Но вот в мыльные и бордели больше не суйся, даже носа не показывай, особенно в такие приличные как наш. И будь аккуратен. Заматереешь – можешь девку нечаянно и затрахать до смерти. За такое ваших наказывают, тоже до смерти. А теперь вали, глаза б мои тебя не видели!

Вот так я оказался на вечерних улицах Токио с утомленным и болезненно ноющим телом, с полным удовлетворением низменных инстинктов, а заодно бедным как церковная мышь, и с большой проблемой в будущем. Очень большой и крайне неприятной. Такой вопрос требовалось прояснить как можно быстрее, поэтому я направился в одно из мест, где обычно проходят уличные бои. Мне пришлось обойти три точки, пока я не увидел импровизированную арену, окруженную редкими зрителями.

Сам бой меня не интересовал, а вот наблюдатель от Комитета был другим делом. Одетый в костюм мужчина самого офисного вида внимательно выслушал меня, а затем, спросив, кто мой куратор, понимающе покачал головой. Старший инспектор Сакаки был известным и уважаемым человеком, поэтому мое стремление не беспокоить его, недавно перенесшего нелады с сердцем, оказалось воспринято с пониманием. Дальше мне начали популярно объяснять то, до чего большинство «надевших черное» доходит своим умом.

- В основном за счет того, что у нас очень культурная нация, - с очевидной гордостью отметил инспектор, а затем, подпустив в голос уныния, добавил, - которая редко буйствует в постельных делах. У тебя, Кирью-кун, были слишком высокие начальные показатели, что в итоге и вылилось в проблему. Ничего же не случилось такого, о чем я должен знать?

- Нет, ничего, - покачал я головой. Этого человеку хватило.

- Тогда слушай…

Гиперсексуальность и физическая привлекательность «надевших черное» - одна из подпорок стремительно скудеющего генетического фонда страны. Наша практическая польза государству заключается именно в «засеивании» площадей, волшебстве превращения активных половозрелых девчонок в беременных, которых берет под свое крыло государство. Следовательно, у большинства бойцов есть от двух до пятнадцати любовниц, если они оседлые, и бесчисленное количество половых связей, если они путешествуют. Включая твоего деда, Кирью-кун. Он до сих пор… продуктивен.

В итоге, получается так, что хорошо отдохнувшая и соскучившаяся девушка может «потянуть» секс с «надевшим черное», пусть и сильно вымотается в итоге. А тому куда выгоднее, удобнее и спокойнее в следующий раз идти к другой, позволяя предыдущей восстановиться. Процессы опыления нации идут сами собой к вящему удовольствию всех заинтересованных сторон, ну, конечно, кроме девушек. Хотя, Кирью-кун, скажу тебе по секрету – их это не особо расстраивает. Перспектива удовлетворять таких как ты часто, даже регулярно, способна вогнать в ужас нормальную женщину.

Последнее было сказано с небольшим злорадством. Ну, в общем-то, понятно. Видимо, придется навестить деда и вытянуть из него знания заправского ходока, потому что альтернатива в виде постоянного содержания двух-трех девушек мне не нравится.

Поблагодарив инспектора, я двинулся к остановке электрички, но пройти успел лишь какую-то сотню метров перед тем, как меня окликнул сзади голос, принадлежащий подростку.

- Эй ты! Я вызываю тебя на бой!

Обернувшись, я увидел широкоплечего парня лет шестнадцати-восемнадцати в ярком уличном наряде. Он носил черненый пирсинг, щеголяя двумя кольцами в брови и одним на крыле носа, а вид имел… да самый обычный, если не считать телосложениях. Таких хулиганов сегодня везде много.

- Я ранен, - шевельнув рукой на перевязи, намекнул я.

- Мне насрать, придурок, - зло ухмыльнулся хулиган, - Вызов был брошен!

- Что же… принимаю вызов.

У него не было ни техники, ни подготовки, ни плана. Ничего, кроме желания победить и огромного удивления, когда его рывок я встретил не блоком, не уклонением, а быстрым и точным тычком в горло. Засипев, парень вытаращил глаза, пробуя вздохнуть, идеально подставив лицо под несколько моих ударов. Бил я не со всей силы, но резко, с прицелом расколошматить губы, нос и брови до полужидкого, брызгающего красным, состояния. Это удалось без малейших усилий, если не считать слегка запачканной одежды, так что последний, добивающий удар ногой в грудь, был предназначен только для того, чтобы опрокинуть мелочного и подлого придурка, до сих пор пытающегося вздохнуть, и пускающего между делом красные пузыри.

- Как ты – так и к тебе, - проговорил я, садясь на корточки. Дождавшись, пока идиот сделает один полноценный вздох, демонстрируя, что жить будет, я продолжил дорогу домой, борясь с искушением позвонить Хиракаве и сказать, что её предложение принято. Сколько времени уходит на эту ерунду, сколько денег… А, нет, теперь деньги уходить не будут. Черт…