Книга вторая: «Стальная вера Армагеддона»

Глава 1: Десантная клетка

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 1: Боевое крещение в огне

Глава 1: Десантная клетка

«...зафиксировано падение морального духа 114-го Кригского в первые недели развертывания. Непривычные условия городских боев и агрессивность противника требуют ускоренной адаптации или замены личного состава...»

—Выдержка из донесения комиссара 5-й ударной армии, сектор «Железные Горы».

Глухой, монотонный гул двигателей заполнял вселенную. Он был громче, чем гул комплекса на Криге, плотнее, ощутимее. Это был звук не жизни, поддерживаемой искусственно, а звук гигантской машины, несущейся сквозь варп-поток к месту бойни. Кастор сидел на холодном металлическом сиденье десантной клетки, неподвижный, как и остальные сорок девять человек его взвода. Его спина, благодаря муштре, не касалась спинки. Руки лежали на коленях, сжимая лазгун.

Воздух внутри был спертым, густым от запаха перегретого металла, оружейной смазки, озона и страха. Последнего никто не показывал, но он витал повсюду, как миазмы. Его можно было почувствовать в соленом запахе пота на ладонях новобранцев, в учащенном дыхании некоторых, в том, как слишком сильно сжимали пальцы на спусковых скобках.

Внезапно гул изменился. Из низкого и ровного он превратился в нарастающий рев, сопровождаемый вибрацией, которая сотрясала кости и заставляла зубы стучать друг о друга. Загорелась алая лампа над гермоворотами.

«ПРИБЛИЖЕНИЕ К ЦЕЛЕВОЙ ОРБИТЕ. ПОДГОТОВКА К ВЫСАДКЕ. ДО КОНТАКТА: ДВЕ МИНУТЫ.»

По клетке прошел едва уловимый ропот. Кастор видел, как сжались костяшки пальцев у юного рекрута напротив. Парень не мог быть старше семнадцати. Его звали... Кастор не стал вспоминать. Имена были не важны. Важно было только то, как он поведет себя в ближайшие минуты.

Сержант Корвус, сидевший в торце клетки, поднялся. Он был старше Кастора, его шинель была покрыта слоем вечной пыли Армагеддона, а каска — в мелких сколах. Его лицо, видное под откинутым респиратором, было испещрено морщинами и шрамом через губу.

—Ну, поглядите на себя, — его голос был хриплым, но перекрывал гул. — Собрание святых и мучеников. Думаете, вас ждут лавровые венки? Забудьте. Вас ждет грязь. Вас ждут кишки твоих товарищей на сапогах. Вас ждут орки, которые будут рвать вас на части и смеяться, пока это делают.

Он прошелся взглядом по строю.

—Ваш долг — не умереть красиво. Ваш долг — завалить эту зеленокожую падаль так высоко, чтобы их следующий ублюдок споткнулся о труп своего брата, прежде чем добраться до тебя. Держите строй. Слушайте команды. И если увидите, что я упал, не останавливайтесь. Берите командование и ведите взвод вперед. Потому что там, на поверхности, есть только одна молитва, которую слышит Император: грохот ваших лазгунов.

Алая лампа замигала, превратившись в судорожную пульсацию. Вибрация стала такой сильной, что Кастора подбрасывало на сиденье. Где-то совсем близко раздался оглушительный удар, затем второй — это зенитные снаряды бьют по корпусу транспорта.

«ВХОД В АТМОСФЕРУ. УКРЕПИТЕСЬ.»

Ремни автоматически затянулись, впиваясь в плечи и грудь. Свет погас, оставив лишь алое моргание аварийных огней. Давление возросло, уши заложило. Кто-то стошнил — резкий, кислый запах тут же разнесся по клетке.

Затем последовал самый ужасный звук из всех возможных — скрежет разрываемой брони. Оглушительный, металлический вопль, от которого хотелось закричать. Транспорт трясло и бросало из стороны в сторону. Слышались крики, приглушенные ремнями. Кастор видел, как сержант Корвус, пристегнутый, продолжал молча смотреть на них, его лицо было каменной маской.

Удар был таким силы, что Кастор на мгновение потерял сознание. Его дернуло вперед, ремни впились в тело, едва не сломав ключицы. Свет снова зажегся, теперь тусклый и мигающий. Гермоворота с шипением начала отъезжать в сторону.

Их встретил ад.

Оглушительный грохот артиллерии,треск лазговых залпов, дикие, животные вопли и... рык. Низкий, хриплый, исходящий из тысячи глоток. Запах Газуа. Дым, гарь, кровь и немытая плоть.

— ОТСТЕГНУТЬСЯ! ВПЕРЕД! ЗА МНОЙ! — заревел сержант Корвус, первым выскакивая в проем.

Кастор автоматом отстегнул ремни и выпрыгнул вслед за ним. Его сапоги утонули не в пыли Крига, а в липкой, вонючей грязи, смешанной с осколками и углем. Он оказался в кратере. Над ним проносились трассирующие очереди, рвались снаряды. Воздух дрожал.

Он поднял голову и впервые увидел Армагеддон. Не в симуляторах, не на пиктограммах. Дымное, багровое небо, почерневшие остовы заводских цехов, и бесконечные, извивающиеся линии траншей. И волну. Зеленую, ревущую волну орков, катящуюся на их позиции.

Он вскинул лазгун. Его палец лег на спусковой крючок.

Первая молитва Армагеддона была готова к прочтению.

Глава 2: Первая траншея

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 1: Боевое крещение в огне

Глава 2: Первая траншея

«...эффективность Кригcцев в обороне неоспорима. Их готовность занимать самые гиблые участки фронта позволяет высвобождать мобильные части для контратак. Однако их предсказуемая тактика и пренебрежение индивидуальной инициативой зачастую ведут к неоправданным потерям...»

—Из тактической сводки штаба Обороны Армагеддона.

Бежать к траншее за сержантом Корвусом было все равно что плыть против течения в реке из свинца и огня. Воздух буквально кипел от пролетающих снарядов и энергетических разрядов. Земля под ногами содрогалась от близких разрывов, вздымая фонтаны грязи и обломков. Кастор бежал, не видя ничего, кроме спины впереди бегущего солдата и темной щели в земле впереди.

Он прыгнул в эту щель, вслед за сержантом. Его сапоги с хлюпом погрузились в липкую, вонючую жижу на дне траншеи. Вода, смешанная с глиной, отходами и, без сомнения, кровью, доходила ему до щиколоток. Запах был невыносимым — трупным, химическим, перебиваемым едкой гарью взрывчатки.

Траншея была узкой и глубокой. Стенки, укрепленные ржавыми металлическими листами и мешками с песком, сочились влагой. С потолка свисали клубки колючей проволоки, а под ногами валялись пустые консервные банки, порванные бинты и гильзы.

— Добро пожаловать в «Райский Сад», новички! — прокричал Корвус, его голос едва перекрывал грохот. — Это ваш новый дом! Знакомьтесь с соседями!

Взвод, вернее, его остатки, прислонились к стенам траншеи, переводя дух. Кастор окинул их взглядом.

Орен. Коренастый, с горящими фанатичным огнем глазами. Он уже молился, шепча литании и целуя амулет на своей лазеровой винтовке. Его пальцы судорожно сжимали и разжимали приклад.

Верн. Худой, с бледным, вечно испуганным лицом. Его взгляд бегал по сторонам, он вздрагивал от каждого громкого звука. Он пытался стереть грязь с респиратора трясущимися руками.

Ленс. Высокий, худощавый. Его каска была сдвинута на затылок, а лазгун он держал с неестественным спокойствием. Его зрачки были сужены, взгляд цепким и оценивающим. Он не смотрел на хаос вокруг, а изучал бруствер, выискивая цели.

И были другие. Безликие, уставшие, с потухшими глазами. Всего их собралось около тридцати человек. Остальные двадцать остались лежать в кратере или по пути к траншее.

— Орен! — рявкнул Корвус. — Прекрати лизать иконку и займи пулеметное гнездо на левом фланге! Ленс, на снайперскую позицию, дай нам знать, если зелень будет подкрадываться. Остальные — к бойницам! Быстро!

Кастор занял указанное ему место, вставил лазгун в амбразуру между мешками с песком и выглянул наружу.

То, что он увидел, было апокалипсисом. Никакой ясной линии фронта. Территория между их траншеями и следующими рубежами представляла собой лунный пейзаж, усеянный воронками, обгоревшими остовами техники и телами. Повсюду клубился дым. Вдали, из-за кряжа из ржавых металлоконструкций, доносился тот самый рев — дикий, радостный и бесконечный. Рев орков.

— Не пялься, новичок, — просипел старый солдат рядом с ним, его шинель была покрыта коркой засохшей грязи. — Увидишь больше, чем хотелось бы. Просто стреляй на звук. В ту сторону, — он мотнул головой в сторону рева.

Внезапно над траншеей с воем пролетела очередь тяжелых болтов. Мешки с песком взорвались облаками пыли. Где-то вскрикнули, и тело одного из рекрутов, стоявшего рядом с Ленсом, отбросило назад с развороченной грудной клеткой.

— В укрытие! — заорал Корвус.

Кастор прижался к стенке траншеи. Грохот был оглушительным. Земля тряслась. Рядом с ним Верн скулил, закрыв голову руками.

— Держись, парень, — сказал Кастор, его голос, искаженный респиратором, прозвучал чужим. Он не испытывал к Верну жалости. Это была констатация факта. Слабое звено рвется первым.

Обстрел стих так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине, разрываемой лишь отдаленными взрывами и стонами раненых, послышался новый звук. Глухой, нарастающий топот. И рев, который становился все ближе.

— К БОЙНИЦАМ! ЗЕЛЕНАЯ ВОЛНА! — завопил сержант Корвус.

Кастор снова вскинул лазгун. Из дымной пелены перед траншеей на них катилась стена мышечной массы, зеленой кожи, ржавого металла и клыкастых ртов. Орки. Они бежали, не обращая внимания на потери, стреляя на ходу из своих кособоких, но смертоносных пушек, размахивая топорами и дубинами.

Кастор нажал на спуск. Его луч слился с сотнями других, пронзая дым. Он не целился. Целиться было не в кого. Он стрелял в саму массу, в этот живой, ревущий тайфун.

Война на Армагеддоне началась для него не с громких лозунгов, а с липкой грязи на сапогах, вони разложения и осознания, что ад — это не метафора. А очень конкретное, очень шумное и чрезвычайно зеленое место.

Глава 3: Зеленая стена

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 1: Боевое крещение в огне

Глава 3: Зеленая стена

Это был не бой. Это был потоп. Живой, ревущий, всесокрушающий поток плоти и ярости. Первая волна орков врезалась в траншею, как приливная волна в песчаную крепость. Весь мир сузился до нескольких метров вонючей, залитой кровью канавы, заполненной хаосом.

Кастор стрелял. Его лазгун жужжал, перегреваясь, выстрел за выстрелом. Алые лучи прожигали зеленую шкуру, оставляя дымящиеся черные язвы. Орк, огромный, с плечами как башни, с ревом вскочил на бруствер прямо перед ним, занося над головой топор, сделанный из двери бронетранспортера. Кастор не успел прицелиться. Он действовал на инстинктах, вбитых в мышечную память бесчисленными часами тренировок. Он рванул лазгун вверх, штыком вперед.

Стальной клинок вошел в живот орка с глухим чавкающим звуком. Существо не остановилось. Оно рыкнуло, изрыгая слюну и кровь, и продолжило движение топора. Кастор, не вынимая штыка, резко дернул ствол в сторону, расширяя рану, и присел. Топор со свистом рассек воздух над его головой. Он нажал на спуск. В упор. Луч вошел под ребра и вышел где-то в районе лопатки. Орк закачался и рухнул в траншею, чуть не увлекая Кастора за собой.

Он не смотрел на тело. Он выдернул штык, отшатнулся от тушки, загораживающей проход, и тут же увидел следующего. Этот был поменьше, но быстрее, с окровавленной пилой в руках. Кастор парировал удар прикладом, чувствуя, как сталь пилы впивается в дерево. Он попытался пристрелить его, но лазгун лишь щелкнул — энергопак сел.

Время замедлилось. Он видел, как Орен, стоя спиной к нему, изрешетил очередью из пулемета двух орков, прорывающихся с фланга. Видел, как Ленс, забравшись на импровизированную вышку, методично, с невозмутимым спокойствием, стрелял оркам в глаза, один выстрел — одна смерть. Видел, как Верн, прижавшись к стенке, сжавшись в комок, беспомощно смотрел на огромного орка, подходившего к нему.

Кастор не думал. Он действовал. Отбросив лазгун, он выхватил свою саперную лопатку. Уроки Марлока всплыли в его сознании четкими, как голограмма. «Короткая дуга. По сухожилиям.»

Он сделал шаг и нанес рубящий удар по задней ноге орка, нацеливавшегося на Верна. Лезвие впилось в толстые мышцы. Орк взревел от боли и surprise, развернулся. Этой секунды хватило. Кастор сменил хват и, держа лопатку как кинжал, всадил ее острие в подмышечную впадину существа, туда, где брони не было. Орк захрипел, его рука с крюком повисла плетью.

Кастор не останавливался. Он видел только цели. Угрозы. Зеленые лица, клыки, оружие. Он бил лопаткой, колол штыком, который подобрал с земли, стрелял из пистолета-люзера, выхваченного у павшего товарища. Его мир состоял из вспышек выстрелов, рева, хруста костей и липкой, зеленой крови, покрывавшей его с головы до ног.

Он не чувствовал усталости. Не чувствовал страха. Его разум был чист. Он был функцией. Алгоритмом выживания и уничтожения. Он потерял счет времени. Он потерял счет убитым. Он существовал только в этом непрерывном, сиюминутном сейчас.

Вдруг он осознал, что перед ним никого нет. Только груды тел, свои и чужие, загораживающие траншею. Грохот стих, сменившись оглушительным звоном в ушах и редкими, одинокими выстрелами. Он стоял, тяжело дыша, пар вырывался из его респиратора клубами. Его шинель была пропитана кровью и чем-то еще, похожим на растительное масло. Лопатка в его руке была тусклой от засохшей зелени.

Он огляделся. Траншея была завалена трупами. Из тридцати человек, занявших оборону, на ногах осталось меньше двадцати. Орен, исцарапанный, но живой, перезаряжал пулемет. Ленс спускался с вышки, его лицо было спокойно. А Верн... Верн все еще сидел на том же месте, в луже, которая явно не была водой, с остекленевшим взглядом, уставленным в пространство.

Сержант Корвус, с окровавленной повязкой на руке, прошел по траншее, пиная сапогами тела орков.

—Отбили, ублюдки, — прохрипел он, и в его голосе не было ни радости, ни облегчения. Только усталость. — Первую. Теперь готовьтесь. Их в море, а нас — вон из той лужи. Считайте, что вам повезло. На сегодня.

Кастор медленно опустил лопатку. Он подошел к брустверу и посмотрел на поле перед траншеей. Оно было усеяно зелеными телами. Сотнями. Но там, вдали, за дымом, снова слышался тот же низкий, нарастающий рев.

Он не чувствовал победы. Он чувствовал только бесконечность. Бесконечную зеленую стену, которую предстояло сокрушить. И он понял, что его искупление будет измеряться не в спасенных жизнях, а в горах трупов, которые ему предстояло возвести.

Глава 4: Последствия

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 1: Боевое крещение в огне

Глава 4: Последствия

Тишина после боя была тяжелой, липкой, как смола. Ее давила не абсолютной, а условной — ее разрывали стоны раненых, приглушенные крики санитаров, хлюпающие шаги по грязи и мерный, методичный скрежет саперных лопаток о землю. Скрип стали о камень и щебень. Рытье могил.

Кастор стоял в строю уцелевших. Их было восемнадцать. Из тридцати. Двенадцать тел, завернутых в серые плащ-палатки или просто в ту шинель, что была на них, уже вынесли из траншеи для погребального костра. Ритуал был быстрым и безличным, как все на Криге. Имена не называли. Прочитали литанию, подожгли керосином. Черный дым жирными клубами поднимался в багровое небо Армагеддона.

Сержант Корвус, его рука была туго перевязана грязным бинтом, ходил перед ними. Его лицо было маской из усталости и грязи.

—Подсчет, — его голос был хриплым и негромким, но слышным в звенящей тишине. — Мы потеряли двенадцать. Убили, по примерным оценкам, восемьдесят-девяносто зеленокожих. Соотношение — приемлемое. Для первого раза.

Он остановился, его взгляд скользнул по каждому лицу.

—Вы сейчас думаете: «Мы выжили. Мы отбили их». Забудьте. Вы не отбили. Вы лишь немного замедлили их. Они придут снова. Завтра. Через час. Может, через пять минут. Они всегда приходят снова.

Он указал пальцем на Верна, который все еще не мог остановить дрожь в руках.

—Ты. Ты чуть не подвел всех. Твоя паника — зараза. Она расползается быстрее, чем орковая чума. Следующий раз, если застынешь как столб, я пристрелю тебя сам, чтобы ты не подвел взвод. Понял?

Верн, бледный как полотно, кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Орен! — Корвус повернулся к фанатику. — Ты слишком рвался в ближний бой. Бросил пулемет, чуть не полез в рукопашную с тремя сразу. Твоя смерть за Императора ничего не стоит, если ты не убил как можно больше врагов, прежде чем упасть. Думай головой, а не молитвой.

Затем его взгляд упал на Кастора.

—Ты. Кастор. Действовал эффективно. Использовал подручные средства. Не растерялся. Но потратил время на слабого, — он кивнул в сторону Верна. — В следующий раз оцени, стоит ли одна жизнь риска для многих. Арифметика, солдат. Всегда арифметика.

Кастор молча кивнул. Упрек был справедлив. Он действовал не логично, а инстинктивно. Инстинкты могли подвести. Логика — никогда.

— Ленс! — Корвус посмотрел на снайпера. — Хорошая работа. Держал голову холодной. Так и продолжай.

Ленс молча кивнул, его глаза были спокойны и пусты.

— Теперь слушайте все, — Корвус понизил голос, и они невольно придвинулись ближе. — Забудьте все, чему вас учили на Криге о честном бое. Здесь нет чести. Здесь есть выживание. Вот ваш новый устав.

Он загибал пальцы, покрытые шрамами и грязью.

—Первое: никогда не высовываться из траншеи без нужды. Снайпер-грибник или осколок отнимут голову быстрее, чем ты скажешь «Император».

—Второе: твое оружие — твоя жизнь. Чисти его, даже если тебе кажется, что ты падаешь от усталости. Грязный лазгун убьет тебя вернее, чем орк.

—Третье: спи, когда можешь. Ешь, когда дают. Пей воду. Война — это долгая гонка на истощение. Тот, кто лучше отдыхает, дольше воюет.

—И четвертое, главное: не привязывайся ни к кому. Не заводи друзей. Все вокруг — временные попутчики. Сегодня он здесь, завтра — в костре. Твоя боль от потери ослабит тебя. А слабые долго не живут.

Он помолчал, давая словам впитаться.

—Ваш долг — умереть за Императора. Да. Но ваш долг — также убивать врагов Императора. А мертвый солдат не может убивать. Так что сделайте все, чтобы оттянуть свой финальный долг. Понятно?

— Так точно, сержант! — прозвучал хриплый, нестройный ответ.

— Хорошо. Теперь — на позиции. Проверить оружие, пополнить боезапас. И... — он тяжело вздохнул, — помогите санитарам. Уберите траншею. Вид товарищей, размазанных по стенам, плохо сказывается на боевом духе. Даже на нашем.

Строй распался. Кастор подошел к бойнице, где он стоял ранее. На мешках с песком засохли бурые и зеленые пятна. Под ногами хрустели гильзы. Он поднял свой лазгун, нашел выброшенный энергопак, вставил свежий. Механизм щелкнул с удовлетворяющей четкостью.

Он посмотрел вдоль траншеи. Один из новобранцев, тот самый юнец, что сидел напротив в десантной клетке, сидел на корточках, уставившись в стену. В его руке была каска. В каске — что-то белое и розовое, с волосами. Кастор отвернулся. Урок Марлока всплыл в памяти: «Боль — это информация. Она говорит тебе, что ты еще жив».

Он посмотрел на свои руки в перчатках. Они не дрожали. Он чувствовал только холодную, тяжелую усталость и абсолютную, кристальную ясность.

Первый урок Армагеддона был усвоен. Здесь не было места сомнениям, жалости или скорби. Здесь была только грязь, сталь и бесконечная война. И его место было здесь — в этой вонючей канаве, с оружием в руках, ожидая следующей зеленой волны.

Он был гвардейцем Крига. И это был его долг.

Глава 5: Ржавый рацион

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 2: Траншейный быт

Глава 5: Ржавый рацион

Ад оказался рутиной. Следующие несколько дней не принесли новых масштабных атак, лишь постоянное, изматывающее ожидание, прерываемое редкими перестрелками и артобстрелами. Война на Армагеддоне для пехотинца состояла на девять десятых из грязи, скуки и мелкой, но постоянной смертельной опасности.

Рассвета в привычном понимании на Армагеддоне не было. Ядовитый туман медленно светлел, приобретая грязно-желтый оттенок, знаменуя начало нового дня в окопе. Кастор проснулся от того, что по щеке, под респиратором, ползло что-то холодное и мясистое. Сороконожка. Он стряхнул ее механическим движением, не испытывая ни отвращения, ни страха. Насекомые здесь были такими же полноправными обитателями, как и они.

Он сидел, прислонившись к сырой земляной стенке, укрытый растянутым брезентом, который собирал на себе конденсат и протекал при каждом близком разрыве. Сон был прерывистым и неглубоким. Спали по очереди, сидя, положив лазгун на колени.

Принесли рацион. Это была густая, безвкусная паста серо-коричневого цвета в металлической тубе. Этикетка с названием давно стерлась. Она пахла железом, витаминами и чем-то химическим. Кастор выдавил ее в рот, почти не пережевывая, и запил глотком тепловатой, протухшей на вкус воды из своей фляги. Это была не еда. Это было топливо.

— И это все? — прошептал Верн, с отвращением глядя на свою тубу. — Чем они нас кормят? Перемолотыми крысами с цементом?

— Молчи и ешь, — рявкнул Орен, уже опустошивший свою порцию. — Каждая крошка — дар Императора, дающий силы для убийства Его врагов. Будь благодарен.

— Благодарен? — Верн нервно рассмеялся. — За эту грязь? За эту вонь? Я бы убил за кусок настоящего хлеба...

— А я бы убил за то, чтобы ты заткнулся, — раздался спокойный голос Ленса. Снайпер сидел чуть поодаль, разбирая свою длинноствольную винтовку. Его движения были плавными и точными. Он чистил оптику специальной салфеткой, смоченной в чистящем растворе, словно это был священный ритуал. — Твои нытье привлекает внимание. И не только наше.

Верн съежился и умолк.

Кастор закончил есть и принялся за чистку оружия. Лазгун был покрыт слоем липкой грязи и зелеными пятнами засохшей крови. Он разобрал его, несмотря на усталость в пальцах. Щеткой, палочкой и тряпкой, смоченной в оружейном масле, он прочистил каждый паз, каждый контакт. Чистый лазгун стреляет. Грязный — клинит. Это был простой и непреложный закон траншейной жизни.

День тянулся медленно. Они несли вахту у бойниц, сменяя друг друга. Время от времени с той стороны доносились дикие вопли, и по позициям проносилась очередь из тяжелого болтера или снаряд. Все замирали, прижимаясь к стенам, пока смерть не пролетала мимо.

Иногда орки устраивали «представления». На нейтральной полосе, укрываясь за сгоревшим корпусом танка «Леман Русс», несколько грибников принялись прыгать и размахивать оружием. Один из них, особенно крупный, поднял что-то круглое и бледное — похожее на человеческий череп — и начал пинать его, как мяч, под дикий хохот своих сородичей.

— Сволочи... — прошипел Орен, целясь из пулемета.

—Не трать патроны, — остановил его Корвус. — Это приманка. У них там снайпер. Хотят, чтобы мы высунулись.

Кастор наблюдал за этим цирком с холодным безразличием. Он видел не осквернение павших, а тактический прием. Примитивный, но эффективный. Он учился. Он впитывал логику этой новой войны, так непохожей на стерильные учения на Криге.

К вечеру пошел кислотный дождь. Мелкий, едкий, разъедающий ткань и оставляющий пятна на металле. Они натянули брезенты повыше, сидя в своих норах, слушая, как капли шипят на раскаленной броне убитого танка.

Кастор закончил чистку оружия и собрал его. Механизм щелкал с идеальной точностью. Он положил лазгун рядом с собой и закрыл глаза, не чтобы спать, а чтобы сохранить силы. В голове не было мыслей о доме, о будущем, о смысле. Была только схема: вахта, сон, еда, чистка оружия. Выживание.

Он был винтиком в гигантской военной машине, застрявшей в грязи Армагеддона. И этот винтик, несмотря на ржавчину, кислотные дожди и постоянную вибрацию от взрывов, продолжал исправно вращаться. Пока его не заменят. Или не выбросят на свалку.

Глава 6: Газовая атака

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 2: Траншейный быт

Глава 6: Газовая атака

Это началось не с грохота, а с тишины. Нервный, звенящий покой, настолько непривычный после дней постоянной канонады, что сам по себе был тревожным сигналом. Даже орки затихли.

Кастор стоял на вахте, его взгляд скользил по изрытому воронками полю. Что-то было не так. Воздух, всегда наполненный запахом гари и разложения, принес новый оттенок — сладковатый, почти приятный, но оттого еще более зловещий.

— Слышите? — тихо спросил Ленс, не отрывая взгляда от своей оптики.

—Тишина, — ответил Кастор.

—Слишком тихо.

Сержант Корвус поднял голову, его ноздри вздрагнули.

—Черт... — прошептал он. — Газовая атака! По тревоге! Надеть респираторы! Проверить герметичность!

По траншее прокатилась волна суетливых движений. Солдаты торопливо поправляли маски, затягивали ремни, проверяли клапаны. Кастор механически провел пальцем по стыку между маской и кожей, убедившись в плотном прилегании. Его респиратор был его легкими. Его жизнью.

И тогда они увидели это. Сначала как легкую, желтоватую дымку, стелящуюся по земле. Затем она сгустилась в ползучий, ядовито-зеленый туман, который перекатывался через нейтральную полосу, как прилив. Он был неестественно тяжелым, цепким, заполняя каждую воронку, каждую складку местности.

— Химики... — пробормотал Орен, сжимая в руках амулет. — Еретики и осквернители!

Туман достиг первых орковских позиций. И сначала ничего не произошло. Потом послышались звуки. Не рев ярости, а нечто иное. Сначала — недоуменное, хриплое покряхтывание. Затем — кашель, переходящий в судорожные спазмы. Потом — дикие, животные вопли агонии.

Кастор видел, как зеленые гиганты, только что готовившиеся к атаке, начали падать. Они хватались за свои глотки, их глаза вылезали из орбит, из пастей вырывалась пена, окрашенная в розовый цвет. Они бились в конвульсиях, их могучие тела изгибались в немыслимых позах, пока не замирали, скрученные в узлы из плоти и мускулов.

Газ был коварен. Он не просто убивал. Он мучил. Он растворял легкие изнутри, превращая их в кровавую кашу.

— Смотрите, — безразличным тоном констатировал Ленс. — Они тоже горят.

Ветер донес клубы ядовитого тумана прямо к их траншее. Желто-зеленая стена медленно, неотвратимо поползла на них.

— В укрытие! Держать маски! — скомандовал Корвус.

Все прижались к стенкам траншеи. Кастор чувствовал, как его респиратор работает, с шипением фильтруя отравленный воздух. Он видел, как крошечные капельки конденсата желтого цвета оседали на стеклах его глазниц. Запах, едкий и сладкий, все же просачивался, щекоча горло даже сквозь фильтры.

Он посмотрел на Верна. Тот сидел, сжавшись в комок, и Кастор видел, как бешено колотится жилка на его виске. Его глаза были полны чистого, животного ужаса. Он дышал часто и поверхностно, его грудь вздымалась.

— Успокойся, — резко сказал Кастор. — Ты расходуешь воздух. Дыши ровно.

Но Верн не слышал. Его паника была сильнее голоса разума. Он схватился за маску, как будто хотел сорвать ее, чтобы вдохнуть полной грудью.

— Держи его! — рявкнул Корвус.

Орен и Кастор схватили Верна за руки. Тот вырывался, его глаза были полы слез и безумия.

— Я не могу! Я не могу дышать! Мне нужно снять это! — он бился в их руках.

—Сними — и умрешь, — холодно сказал Кастор, глядя ему прямо в глаза. — Ты видел, что там творится. Хочешь так же?

Газовый туман навис над траншеей, как одеяло. Видимость упала до нуля. Мир сузился до нескольких сантиметров грязной земли перед лицом и мерного, спасительного шипения в ушах. Они сидели так, казалось, вечность. Кастор считал секунды. Его собственное сердце билось ровно и гулко. Он был инструментом. А инструменты не боятся. Они выполняют функцию.

Постепенно туман начал рассеиваться. Желтая пелена утонула в воронках, оставив после себя лишь едкий запах и тишину. Мертвую тишину.

Они осторожно поднялись. Нейтральная полоса была усеяна новыми телами. Зелеными, скрюченными, застывшими в последних судорогах.

— Имперская химия... — с каким-то почти религиозным благоговением прошептал Орен. — Очищающее пламя.

Кастор ничего не сказал. Он смотрел на поля смерти и думал не о чуде имперской науки, а о простом факте. Его респиратор, этот кусок резины и стали, был единственной причиной, по которой он сейчас не лежал там, среди орков. Не было молитв. Не было доблести. Был только функциональный, исправный инструмент, отделявший его от мучительной смерти.

Он посмотрел на Верна. Тот, обессиленный, плакал, уткнувшись лицом в колени. Его истерика прошла, сменившись глухой, всепоглощающей прострацией.

Кастор повернулся и снова начал чистить свой лазгун. На металле были следы желтого конденсата. Он стер их тряпкой. Урок был усвоен. На этой войне смерть приходила не только с грохотом и ревом. Она могла прийти тихо, в виде облака, и единственным щитом против нее была не вера, а исправный фильтр.

Глава 7: Ночная вылазка

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 2: Траншейный быт

Глава 7: Ночная вылазка

Тьма на Армагеддоне была иной, чем на Криге. Она не была пустой. Она была живой, наполненной скрипом металла, отдаленными воплями, скрежетом гусениц и гулом генераторов, доносящимся с оркских позиций. Воздух, остывая, сгущал запахи — теперь отчетливее чувствовалась вонь нестиранных тел, масла и грибных полей, которые орки разбивали в своих тылах.

Кастор и Ленс лежали на брюхе у самой кромки нейтральной полосы. Их тела были вымазаны густой грязью, маскируя блеск металла и белизну кожи. С них сняли все лишнее — знаки отличия, блестящие пряжки. Только оружие, боезапас и ножи.

Задача была проста и смертельно опасна: пробраться к оркской линии, обозначить координаты их нового тяжелого болтера, который днем заставил замолчать две их огневые точки, и, если представится возможность, уничтожить расчет.

Сержант Корвус лично проверял их снаряжение перед вылазкой.

—Никакого геройства, — прошипел он, его лицо в тени было похоже на череп. — Услышали тревогу — отход. Заметили вас — отход. Задача не выполнена, но вы живы — это лучше, чем вы мертвые герои. Кастор, ты за движение. Ленс, за глаза. Дополняйте друг друга.

Теперь они ползли. Сантиметр за сантиметром. Кастор выбирал путь, его глаза, привыкшие к темноте, выискивали укрытия — труп танка, груду обломков, глубокую воронку. Он двигался бесшумно, как тень, каждый мускул под контролем. За ним, как его призрак, скользил Ленс. Снайпер не отрывал взгляд от прибора ночного видения, сканируя местность впереди.

Они не разговаривали. Не было нужды. Ленс легонько касался ноги Кастора, указывая направление. Кастор сжимал его руку, подтверждая. Их взаимодействие было отлажено, почти телепатично.

Пахло смертью и машинным маслом. Под ним хрустели осколки и порой что-то мягкое и податливое. Кастор не думал о том, что это. Он думал о векторе, о дистанции, о звуках.

Внезапно Ленс коснулся его плеча, заставив замереть. Кастор застыл, слившись с землей. Справа, метрах в тридцати, послышался громкий хруст и бормотание. Два орка-часовых. Они шли, не особо скрываясь, громко переговариваясь на своем гортанном языке. Один из них пинал по пути пустую банку.

Кастор почувствовал, как Ленс замер, его дыхание почти остановилось. Они оба понимали: бой здесь, в открытом поле, означал верную смерть. Шум поднимет на ноги всю оркскую линию.

Орки прошли в пятнадцати метрах, так и не заметив двух темных пятен, прилипших к земле. Когда их шаги затихли, Кастор почувствовал, как напряжение немного спало. Он повернул голову и встретил взгляд Ленса. В тусклом свете звезд, пробивавшемся сквозь дым, он увидел в глазах снайпера не страх, а холодную оценку. И нечто, похожее на уважение к его выдержке.

Они поползли дальше. Наконец, впереди вырисовались очертания оркских укреплений — наскоро сваренные из металлолома баррикады, мешки с мусором вместо песка, и за всем этим — массивный, уродливый ствол тяжелого болтера.

Ленс лег плашмя, установив свою винтовку на сошки. Он сделал несколько едва слышных щелчков — условный сигнал, что он готов и видит цель. Кастор, используя его как прикрытие, достал дальномер и бинокль с лазерным маркером.

Он зафиксировал координаты. Задача номер один была выполнена. Теперь можно было отходить.

Именно в этот момент у одного из орков, спавшего у основания болтера, зачесалась спина. Тот поднялся, почесался и, зевнув, обвел сонным взглядом окрестности. Его взгляд скользнул по тому месту, где лежал Кастор.

Раздался хриплый возглас. Орк не понял, что именно он увидел, но его животный инстинкт сработал. Он схватил свой топор.

У Кастора не было времени на раздумья. Он не мог выстрелить — шум. Он не мог бежать — орк поднимет тревогу. Был только один вариант.

Он рванулся с места, как пружина. Орк, ошеломленный внезапным появлением фигуры из темноты, лишь на мгновение застыл. Этого мгновения хватило. Кастор, не издав ни звука, вонзил свой боевой нож в горло существа, одновременно навалившись на него всем телом, чтобы заглушить падение.

Они рухнули на землю. Орк хрипел и дергался, пытаясь вырваться, его пальцы с когтями впились Кастору в плечо, пробивая ткань и кожу. Кастор чувствовал его горячее, зловонное дыхание на своем лице. Он с силой провернул нож, перерезая что-то важное. Движения орка ослабели, затем прекратились.

Кастор лежал на трупе, тяжело дыша. Его плечо горело. Он услышал легкий свист. Ленс, не меняя позиции, жестом показал: «Второй. Слева».

Кастор поднял взгляд. Второй часовой, привлеченный шумом возни, неуверенно шел к ним, щурясь в темноту. Он еще не понимал, что происходит.

Раздался глухой, приглушенный щелчок. Это был звук выстрела Ленса из винтовки с глушителем. Маленькое, аккуратное отверстие появилось на лбу орка. Тот замер, покачнулся и рухнул как подкошенный.

Тишина. С оркских позиций доносился все тот же гул и редкие выкрики. Их не заметили.

Кастор отполз от тела, вытер окровавленный ног о штанину. Он кивнул Ленсу. Задача перевыполнена. Теперь можно было возвращаться.

Обратный путь казался короче. Они двигались быстрее, зная, что враг может обнаружить трупы в любой момент. Когда они перекатились через бруствер своей траншеи, их встретили молчаливые взгляды дежурных.

Сержант Корвус принял от Кастора данные координат.

—Чистая работа, — коротко оценил он, его взгляд скользнул по кровавому подтеку на плече Кастора и по бесстрастному лицу Ленса. — Отдохните. Завтра артиллерия отработает по этим координатам. Ваша ночная прогулка спасет десятки жизней наших парней в окопах.

Кастор сел на свою шинель, свернутую в углу траншеи. Он смотрел, как Ленс так же молча и методично начинает чистить свою винтовку. Между ними не было ни слова благодарности, ни похвалы. Не было необходимости.

Но Кастор понимал. В этой ночной вылазке он нашел не товарища, а идеального инструмента. Ленс был его глазами, а он — стальным кулаком. Вместе они были смертоносным механизмом. И в этой войне, где индивидуальность была слабостью, такая связь, связь идеально подогнанных деталей, была самой прочной из всех возможных.

Глава 8: Трещина

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 2: Траншейный быт

Глава 8: Трещина

Затишье, наступившее после ночной вылазки, было обманчивым. Оно не принесло отдыха, а лишь дало пространство для мыслей. И мысли эти, в отсутствие внешней угрозы, начали разъедать изнутри, как ржавчина.

Они сидели в своем углу траншеи, в так называемой «каморке» — нише, вырытой в стенке и укрепленной досками от ящиков с боеприпасами. Капало. Монотонно, раз в несколько секунд, капля воды падала с брезента в ржавую консервную банку. Этот звук сводил с ума больше, чем грохот артиллерии.

Верн не мог усидеть на месте. Он метался, его пальцы нервно барабанили по прикладу лазгуна.

—Сколько? — прошипел он, обращаясь в никуда. — Сколько это уже длится? Недели? Месяцы? Я уже и не помню.

Орен, чистивший свой пулемет, поднял на него раздраженный взгляд.

—Длится столько, сколько потребуется Императору для нашего искупления. Сиди смирно.

— Искупления? — Верн горько рассмеялся. Это был сухой, нервный смех. — Мы сидим в этой вонючей яме, по уши в грязи, в то время как орки стреляют по нам, травят нас газом... Ради чего? Чтобы стать удобрением для этого проклятого мира?

Кастор, проверявший боезапас, медленно поднял голову. Он видел, как Ленс, сидевший чуть поодаль, замер, его пальцы перестали перебирать патроны. Тишина стала напряженной.

— Осторожнее в словах, брат, — глухо проговорил Орен. — Твоя речь отдает ересью.

— Ересью? — Верн вскочил. — Я говорю правду! Мы все думаем об этом! Каждый день! Мы просто мясо! Мясо, которое командование бросает в мясорубку! Посмотри вокруг! Где слава? Где победа? Я вижу только смерть! Бессмысленную и бесполезную!

Он указал дрожащим пальцем в сторону нейтральной полосы.

—Мы убили сотни их! Тысячи! А их не становится меньше! Их становится больше! С каждым днем! Что мы можем сделать? Мы лишь замедляем их. Мы умираем, чтобы выиграть еще один день в этой яме. Ради чего?

— Ради Императора! — вскричал Орен, тоже поднимаясь. Его лицо покраснело от ярости. — Ради долга! Каждая наша смерть — это шаг к искуплению Крига! Это наша честь!

— Честь? — Верн покачал головой, и в его глазах стояли слезы бессилия. — Какая честь сгнить заживо в грязи? Какая честь быть разорванным на куски? Я... я не хочу такой чести. Я хочу жить.

Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Они были страшнее, чем любая ересь. Они были правдой, которую никто не смел произносить вслух.

Кастор наблюдал молча. Он не испытывал ни гнева, как Орен, ни страха, как Верн. Он анализировал. Верн был слабым звеном. Его моральный дух был разрушен. В бою такой солдат опасен. Он может побежать. Заразить паникой других. Поставить под угрозу выполнение задачи. Логика была безжалостной и простой.

— Ты слышишь это, Кастор? — Орен повернулся к нему. — Ты слышишь, как он отрекается от долга? От нас?

Кастор медленно кивнул. Его взгляд встретился с взглядом Ленса. Снайпер чуть заметно пожал плечами. Он тоже все понимал.

— Мы должны донести, — прошипел Орен, наклонясь к Кастору. — Его слабость — угроза для всех. Он может подвести взвод в решающий момент.

— Донести? — переспросил Кастор без интонации.

—Сержанту. Он должен знать. Он примет меры.

Кастор снова посмотрел на Верна. Тот снова сидел, обхватив голову руками, и тихо плакал. Он был не еретиком. Он был сломан. И сломанный инструмент подлежал утилизации. Это был закон. Закон, который он усвоил еще в шахтах Мора.

— Делай что должен, — тихо сказал Кастор Орену.

Фанатик кивнул с мрачным удовлетворением и быстро направился по траншее, чтобы найти сержанта Корвуса.

Кастор остался сидеть. Он не чувствовал вины. Он чувствовал холодную необходимость. Верн перестал быть солдатом. Он стал проблемой. И проблемы на войне решаются быстро и жестко.

Ленс, не говоря ни слова, протянул ему свою флягу. Кастор взял, сделал глоток. Вода была теплой и безвкусной.

Они сидели в молчании, слушая, как в отдалении доносится приглушенный, но гневный голос Орена и низкий, спокойный ответ сержанта.

Трещина прошла не только по стенам траншеи. Она прошла через их взвод. И Кастор понимал, что такие трещины не заживают. Их только заливают сталью. Или они разрываются, унося всех в пропасть.

Глава 9: Падение Корвуса

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 3: Сталь под давлением

Глава 9: Падение Корвуса

Это не была очередная атака. Это был потоп. Адский, всесокрушающий ураган из плоти, металла и ярости. Орки, казалось, научились где-то новой тактике — или просто нашли особенно крупного и злого босса, потому что их натиск был сконцентрированным и безжалостным.

Сначала артиллерия. Не привычные беспорядочные налеты, а методичный, сокрушительный огневой вал, который буквально перепахал их участок траншей. Земля содрагалась, как в лихорадке. Мешки с песком взрывались, бревна перекрытий ломались с хрустом. Воздух наполнился пылью, дымом и осколками.

— ДЕРЖАТЬСЯ! — ревел сержант Корвус, его голос сипел сквозь грохот. — НЕ ПУСКАТЬ НА БРУСТВЕР!

Кастор прижался к основанию бруствера, чувствуя, как осколки секут землю над его головой. Рядом разорвалась граната-стикибомб. Осколки впились в мешки, один из рекрутов вскрикнул и упал, хватаяясь за разорванную шею.

И тогда, сквозь завесу дыма и огня, на них обрушилась зеленая стена. Но не бегущая толпой, а катящаяся на каких-то самодельных бронетранспортерах, сваренных из мусора и брони. Из люков этих уродливых машин строчили тяжелые болтеры.

— Огонь по транспортерам! — скомандовал Корвус, вскакивая на колено и вскидывая лазгун.

Стройный гул лазговых выстрелов смешался с хриплым лаем оркских пушек. Один из транспортеров, прошитый десятками лучей, взорвался, разбросав горящие обломки и куски мяса. Но остальные продолжали движение, тараня их позиции.

Один такой монстр, весь в шипах и ржавых листах, названный «Стальное Брюхо», врезался прямо в их траншею, завалив ее собой. Из его чрева хлынули орки, свежие, яростные, с горящими от азарта глазами.

Завязалась свалка. Хаос ближнего боя. Кастор рубил лопаткой, стрелял в упор, отступал шаг за шагом под натиском. Он видел, как Орен, стоя спиной к спине с другим солдатом, косил очередями из пулемета, пока огромный орк с гидравлическим молотом не размозжил его напарника и не отшвырнул самого Орена в сторону, с проломленным ребром.

Сержант Корвус был везде. Его хриплый командный голос резал хаос, организуя оборону. Он всадил целый магазин в орка, пытавшегося установить на бруствере гранатомет, затем штыком прикончил другого, пробиравшегося сзади.

Именно в этот момент Кастор увидел это. Отделение орков, ведомое особенно умным, по оркским меркам, грибником с знаками отличия на плече, прорвалось на фланг и зашло им в тыл. Они отрезали небольшую группу защитников, включая Корвуса.

— Сержант! Сзади! — крикнул Кастор, но его голос потонул в общем реве.

Корвус развернулся. Он был ранен — кровь текла по его руке из-под повязки, он хромал. Но он не дрогнул. Он встретил атаку, стреляя короткими очередями, отходя к стенке траншеи.

Кастор, отбиваясь от своего противника, видел все, как в замедленной съемке. Корвус убил двоих. Третьего ранил. Но их было слишком много. Орк с знаками отличия, не обращая внимания на выстрелы, рванулся вперед. В его руках был не топор, а огромный, самодельный энергетический коготь, который с шипением разрывал воздух.

Корвус попытался парировать удар прикладом. Это было бесполезно. Энергетический коготь со свистом и треском прошел сквозь лазгун, как через бумагу, и вонзился в грудь сержанта.

Время остановилось. Кастор увидел, как тело Корвуса затряслось в конвульсиях, синие молнии пробежали по его броне. Запахло горелой плотью и озоном. Сержант не вскрикнул. Он лишь широко открыл глаза, словно от удивления, и его респиратор выдохнул последний клуб пара.

Орк выдернул коготь, и обугленное тело рухнуло в грязь.

Командный пункт их участка обороны пал. Сержант Корвус, каменная стена, о которую разбивались все волны, был мертв.

На несколько секунд в их секторе воцарилась паника. Без его голоса оборона начала рассыпаться. Солдаты метались, не зная, куда бежать, что делать.

Кастор стоял над телом очередного орка, его лопатка глубоко вошла в череп существа. Он перевел взгляд с обугленного тела сержанта на охваченных паникой солдат. Он видел ужас в глазах Верна, видел, как Ленс, отстреливаясь, пытается организовать хоть какое-то подобие сопротивления.

И в его голове что-то щелкнуло. Не эмоция. Не гнев. Чистая, холодная логика. Цепочка командования прервана. Задача не выполнена — удержать позицию. Следующий по старшинству — он.

Он не кричал. Его голос, искаженный респиратором, прозвучал резко и властно, перекрывая грохот:

—Взвод, ко мне! Сомкнуть строй! Огонь по флангам! Ленс, прикрой тыл!

Он не был сержантом. Но он говорил с той же неоспоримой уверенностью, что и Корвус. И этого хватило. Солдаты, машинально повинуясь команде, начали стягиваться к нему, восстанавливая линию обороны.

Кастор шагнул вперед, встав на то место, где только что пал их командир. Он поднял свой лазгун. Падение Корвуса стало точкой отсчета. Теперь командовал он. И его первым приказом было — выжить.

Глава 10: Приказ Кастора

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 3: Сталь под давлением

Глава 10: Приказ Кастора

Ад продолжался. Орки, воодушевленные прорывом и гибелью командира, яростно наседали. Но теперь у обороны был новый стержень. Холодный, безэмоциональный и неумолимый.

Кастор не пытался копировать хриплый рев Корвуса. Его команды были тише, резче, как удар хлыста. Они не вселяли ярость, но возвращали порядок.

—Огонь по правому флангу! Сектор Альфа-Семь! Ленс, командирское отделение, двенадцать часов!

—Гранатометчик, по транспортеру! Координаты переданы!

—Второе отделение, прикрыть левый фланг, они заходят!

Он был подобен машине, обрабатывающей данные с поля боя и выдающей решения. Солдаты, видя его абсолютное хладнокровие, цеплялись за него как за якорь. Хаос начал упорядочиваться. Оборона снова застыла, как бетон.

Именно в этот момент он увидел Верна.

Тот окончательно сломался. Когда группа орков вплотную ворвалась на их участок, Верн, вместо того чтобы стрелять, отшвырнул свой лазгун и попытался бежать. Он не просто отступал — он бежал в панике, расталкивая своих же товарищей, подрывая только что восстановленный строй. Его глаза были полы безумия, а из-под респиратора доносились нечленораздельные вопли.

Орен, с трудом державшийся на ногах со сломанными ребрами, попытался схватить его.

—Стой, трус! Встань в строй!

Но Верн вырвался и побежал по траншее в тыл, к ходам сообщения.

Кастор наблюдал за этим несколько секунд. Его взгляд был лишен гнева. Он видел лишь тактическую задачу. Угроза. Слабое звено. Тот самый урок, который он усвоил в шахтах Мора и который повторил ему сержант Корвус: «Арифметика, солдат. Всегда арифметика».

Один человек. Против боеспособности всего взвода. Против выполнения приказа — удержать позицию.

Решение было мгновенным и безоговорочным.

— Верн! — его голос прозвучал металлически четко, перекрывая шум боя.

Беглец на мгновение замер, обернулся. В его взгляде была мольба, животный страх.

Кастор поднял свой лазгун. Не для стрельбы по оркам. Он прицелился в спину бегущего солдата.

—За трусость перед лицом врага, — произнес он громко, чтобы слышали остальные. — За предательство долга.

Раздался один-единственный выстрел. Алый луч прошел точно между лопаток. Верн рухнул лицом в грязь, не успев издать ни звука. Его тело дернулось раз и замерло.

В траншее наступила мертвая тишина, странным образом различимая даже среди грохота боя. Все смотрели на Кастора. На дымящийся ствол его лазгуна. На тело их бывшего товарища.

Никто не сказал ни слова. Никто не возмутился. В их взглядах был не ужас, а леденящее душу понимание. Понимание того, что командование перешло не просто к другому солдату, а к чему-то безличному, к воплощению воинского устава. К той самой безжалостной логике, которую они все исповедовали, но которую Кастор применил с такой пугающей легкостью.

Орен, бледный от боли и потери крови, первый прервал молчание. Он выпрямился, отдавая честь.

—Приказ исполнен, господин Кастор.

Это было признание. Не просто старшинства, а права отдавать такие приказы.

Кастор медленно опустил оружие. Его глаза встретились с взглядом Ленса. Снайпер, все так же бесстрастный, чуть заметно кивнул. Он одобрял. Это был эффективный ход.

— Взвод, — снова заговорил Кастор, его голос не изменился ни на йоту. — Продолжать оборону. Второе отделение, выдвигайтесь для ликвидации прорыва на левом фланге. Огонь на поражение.

И снова застрочили лазгуны. Снова загремели взрывы. Но что-то изменилось. В стройности их действий, в дисциплине огня появилась новая, железная уверенность. Страх перед командиром, оказался сильнее страха перед врагом.

Кастор снова встал в строй, стреляя в накатывающих орков. Он не смотрел на тело Верна. Оно было уже не человеком, а примером. Примером того, что ждет тех, кто забывает о долге. Ценой в одну жизнь он купил боеспособность взвода.

Это был его первый приказ как командира. Приказ о казни. И он понял, что это не последняя цена, которую ему придется заплатить. Это была лишь первая монета, брошенная в ненасытную пасть войны.

Глава 11: Штурм «Стального Клыка»

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 3: Сталь под давлением

Глава 11: Штурм «Стального Клыка»

Затишье после отражения атаки было недолгим. Кастора вызвали на командный пункт роты — укрепленный бункер в тылу их позиций. Воздух внутри был густым от дыма самокруток, пота и металлического запаха полевых коммуникаторов. Капитан Харлок, его лицо изможденное, но глаза острые, указал на тактическую голограмму, плавающую в центре стола.

— «Стальной Клык», — его голос был хриплым от недосыпа. — Бывшая насосная станция. Орки укрепили ее. Оттуда они простреливают наш фланг и мешают подвозу. Его нужно взять. Вашему взводу выпала честь возглавить штурм.

Кастор молча изучал карту. Объект был серьезным. Высокие стены, укрепленные металлоломом, несколько ярусов огневых точек. Лобовая атака была самоубийством.

— У нас нет штурмовых орудий для пролома стен, господин капитан, — констатировал Кастор.

—Но у вас есть это, — Харлок ткнул пальцем в другую иконку на карте. — Два танка «Сейбр». Легкие, быстрые. Их броня не выдержит прямого попащения, но их скорострельные автопушки могут подавить огневые точки на верхних ярусах.

Кастор понял. Тактика была отчаянной и безжалостной.

—«Сейбры» будут прикрывать наше продвижение к стенам, — сказал он, мысленно выстраивая схему. — Пехота использует их как подвижное укрытие.

— Именно, — капитан кивнул, в его глазах читалось тяжелое понимание. — Танки отвлекут на себя основной огонь. Это даст вам шанс подобраться к стенам и заложить заряды. Потери будут высоки. Но приказ есть приказ. Империуму нужна эта высота.

Вернувшись во взвод, Кастор собрал уцелевших сержантов и Ленса.

—Задача — штурм «Стального Клыка». Мы идем в авангарде. Под прикрытием «Сейбров».

Орен, все еще бледный, хмуро взглянул на него.

—«Сейбры»? Это же смертники на гусеницах. Орки разнесут их в щепки за две минуты.

— Это даст нам две минуты, — холодно парировал Кастор. — За это время мы должны преодолеть двести метров открытой местности и заложить заряды у ворот. Это наш долг.

Он видел в их глазах то же самое, что читал у капитана — понимание цены. Но никто не спорил. Долг был долгом.

Когда два низких, юрких «Сейбра» с ревом выкатились на исходные позиции, Кастор построил взвод.

—Взвод! Слушайте мою команду! Мы движемся в dead zone за танками. Никто не отстает! Огонь на ходу по амбразурам! Первое отделение — заряды. Второе — прикрытие. Третье — резерв. Вперед!

Сигнальная ракета взмыла в небо. «Сейбры» рванули с места, их автопушки загрохотали, посылая очередь трассирующих снарядов по оркским позициям. Из «Стального Клыка» тут же ответили шквальным огнем. Тяжелые болты и снаряды забарабанили по броне танков, оставляя вмятины и срывая комплектующие.

— ВПЕРЕД! — скомандовал Кастор и первым бросился бежать, пригнувшись, за одним из «Сейбров».

Это был адский забег. Земля вокруг копошилась от разрывов. Орки быстро сориентировались и перенесли часть огня на бегущую пехоту. Люди падали. Один, два, пятеро. Кастор не оглядывался. Он бежал, стреляя короткими очередями на ходу в мелькающие амбразуры. Рядом с ним бежал Ленс, его дыхание было ровным, как у машины.

Первый «Сейбр», получив прямое попадание из гранатомета, взорвался, разбросав обломки и горящее топливо. Взрывной волной сбило с ног нескольких солдат. Кастор едва удержался на ногах.

—Не останавливаться! Ложись! Ползком! Использовать воронки!

Второй танк, объятый дымом, продолжал огрызаться огнем, прикрывая их. Они проползли последние метры. Стена «Стального Клыка» высилась перед ними, вся в сварных швах и ржавых шипах.

— Заряды! К воротам! — закричал Кастор, прижимаясь к горячей броне уцелевшего «Сейбра».

Отделение подрывников, ведомое унтер-офицером, поползло к массивным воротам, сколоченным из стальных пластин. Орки, поняв их замысел, обрушили на них шквальный огонь. Солдаты падали один за другим. Унтер-офицер, добравшись до ворот, был прошит очередью и рухнул, обняв свой заряд.

Кастор видел это. Времени не было.

—Орен! Прикрывай! — он рванулся вперед сам, под градом пуль.

Орен, истекая кровью, встал во весь рост и открыл шквальный огонь из своего пулемета по стене, отвлекая внимание. Ленс, сменив позицию, начал методично снимать оркских стрелков.

Кастор подполз к телу унтер-офицера, выхватил у него из ослабевших рук магнитный заряд и прилепил его к стыку ворот. Затем свой. Он выставил таймер.

—ОТХОД! ВСЕ ОТХОДИТЬ! В УКРЫТИЕ!

Они откатились в ближайшую воронку. Раздался оглушительный взрыв. Ворота вырвало внутрь вместе с куском стены.

—ВЗВОД! ЗА МНОЙ! УРА! — Кастор первым вскочил и с лопаткой в руке кинулся в пролом.

Внутри царил хаос. Орки, оглушенные взрывом, не сразу поняли, что произошло. Этим мгновением и воспользовались кригсцы. Бой перешел в яростную рукопашную схватку в тесных помещениях станции. Кастор, Орен, Ленс и горстка оставшихся в живых солдат штыками, лопатками и гранатами вычищали комнату за комнатой.

Когда последний орк в центральном зале был добит, наступила тишина, оглушительная после грохота боя. Кастор стоял, опершись на окровавленную лопатку, его грудь тяжело вздымалась. Взвод... то, что от него осталось... занимало круговую оборону.

Ленс, забравшись на уцелевший участок стены, выглянул наружу.

—Подкрепление выдвигается. Сектор зачищен.

Кастор медленно кивнул. Он оглядел выживших. Их было восемь. Из пятидесяти. Орен сидел, прислонившись к стене, его глаза были закрыты, но грудь поднималась ровно. Ленс перевязывал рану на руке.

Они взяли «Стальной Клык». Ценой, которую Кастор мысленно подсчитал еще до начала штурма. И нашел ее приемлемой. Задача была выполнена. Долг — исполнен.

Глава 12: Знаки отличия

КНИГА ВТОРАЯ: «СТАЛЬНАЯ ВЕРА АРМАГЕДДОНА»

Часть 3: Сталь под давлением

Глава 12: Знаки отличия

Они держали «Стальной Клык» трое суток. Трое суток бесконечных контратак, обстрелов и яростных рукопашных схваток в развалинах насосной станции. Когда их наконец сменило свежее подразделение, от взвода Кастора осталось одиннадцать человек. Орен, Ленс и восемь других, чьи имена он уже знал, но для которых в отчетах они так и останутся номерами.

Их вывели с передовой и отправили в тыл, в зону относительного спокойствия — лагерь, разбитый среди обгоревших каркасов заводских цехов. Здесь пахло не смертью и гарью, а дизельным топливом, сварочной сталью и горячей пищей. Для Кастора этот запах был почти таким же чужим, как и аромат оркских грибных полей.

Их построили перед командным бункером роты. Капитан Харлок вышел к ним, его форма была чистой, но лицо выдавало ту же вечную усталость, что и у окопных солдат. Рядом с ним стоял комиссар батальона, мрачная фигура в черной шинели и высокой фуражке, его взгляд буравил каждого из выживших.

— Взвод сержанта Корвуса, — голос капитана был хриплым, но громким. — Выполнил боевую задачу по взятию и удержанию укрепленного пункта «Стальной Клык». Проявил стойкость, доблесть и самопожертвование. Империум признает вашу службу.

Комиссар шагнул вперед. Его глаза, холодные и пронзительные, остановились на Касторе.

—Гвардеец Кастор. После гибели сержанта Корвуса вы приняли командование и не допустили паники. Вы восстановили порядок и довели операцию до конца. В условиях, когда моральный дух личного состава был поколеблен, вы проявили необходимую твердость, не останавливаясь перед крайними мерами для поддержания дисциплины.

Кастор стоял по стойке «смирно», его лицо было скрыто респиратором, взгляд устремлен в пустоту перед собой. Он не чувствовал гордости. Он слышал в словах комиссара не похвалу, а констатацию факта. Он был эффективен. Этого и требовалось.

— За проявленную инициативу, стойкость и лидерские качества, — продолжил комиссар, — и в соответствии с полномочиями, данными мне Военной Коллегией, я присваиваю вам звание сержанта Бесконечной Армии Империума.

Капитан Харлок достал из кожаного футляра две латунные шевроны. Он прикрепил их к наплечным ремням Кастора. Металл был холодным и тусклым.

— Ваш долг отныне тяжелее, сержант, — сказал капитан, застегивая последнюю пряжку. — Вы отвечаете не только за свою жизнь, но и за жизни тех, кто под вашим командованием. Помните об этом.

Кастор отдал честь.

—Служу Империуму и Императору.

Его голос не дрогнул. Он чувствовал вес латуни на плечах. Это был не знак отличия. Это было ярмо. Напоминание о том, что отныне его долг — не просто умирать, а принимать решения, от которых зависит, кто еще умрет.

Он обернулся к тому, что осталось от его взвода. Одиннадцать пар глаз смотрели на него. Орен — с фанатичным одобрением. Ленс — с холодным расчетом. Остальные — с усталой покорностью. Они были его теперь. Его инструменты. Его ответственность.

Комиссар, закончив церемонию, развернулся и ушел, его черный плащ развевался за ним. Капитан Харлок кивнул Кастору и последовал за ним.

Новые сержантские шевроны отдавали тусклым блеском в закопченном свете Армагеддона. Кастор провел пальцем по одному из них, ощущая грубые грани имперской аквилы. Он не видел в этом награды. Он видел цену. Цену, заплаченную в траншеях, в штурме «Стального Клыка», жизнью Корвуса, Верна и тридцати девяти других.

— Сержант, — подошел Орен, его голос был хриплым от недавнего ранения. — Прикажете получать пайки?

Кастор посмотрел на него, затем на остальных.

—Да. Затем — проверка оружия и снаряжения. Отдых, пока есть возможность.

— Так точно, сержант.

Они разошлись, хромая, закуривая, сгорбившись под тяжестью не только снаряжения, но и пережитого. Кастор остался стоять один, глядя на дымное небо.

Он был сержантом. Его искупление продолжалось. Но теперь у него были не просто свои грехи. На его плечи легла тяжесть грехов всех, кто будет под его командованием. И он знал — чтобы искупить их, ему предстоит стать еще безжалостнее, еще холоднее. Еще ближе к машине, в которую его превратили с самого рождения.

Латунные шевроны жгли плечи, словно раскаленное железо.