Книга вторая: Эльфийский танец

Глава 1 Открой глаза

— Кай де Лин… Я Кай де Лин... Видящая Корни... Последняя из рода Линеллов, прямая наследница учения Декай… Я Кай де Лин… последняя из рода… я Кай де Лин... прямая… Декай.. Я Кай де Лин… Я Кая… — Помутнённое сознание то возвращалось, то снова оставляло её в безупречно ярком свете. Вокруг был только белый свет, не яркий, не режущий глаз, только один свет.

«Где я? Я должна быть в другом месте. Кто я? Я Кай де… Я Кая!»

— Повторите. — Незнакомый громкий голос выдернул её из полубредового состояния. — Кто вы?

— Я Кая, — тихо прошептала она. Даже скорее подумала, чем произнесла это вслух.

— Вы отрекаетесь быть одной из немногих, кто удостоился чести быть в числе избранных?

— Да. Я Кая.

— Причина вашего отказа? — Невидимый голос прозвучал чуть тише. На этот раз в нём чувствовались ноты любопытства.

— Моя судьба — быть там. — Сознание окончательно вернулось, и Кая чётко осознавала теперь, где она и что ей следует дальше делать. — Я должна быть там, мои знания не должны быть скрыты. Они больше пригодятся там, где наступают темные времена.

— Ваша судьба — не дать позволить пропасть уникальной генной конструкции вашего Рода Линеллов. Вы последняя из рода. — Голос снова немного изменился, теперь он звучал, скорее, отечески мягко, как будто пытался объяснить то, что она и так прекрасно знала.

— Уверена, у вас есть способы взять у меня генетический материал для коллекции, а вот мои знания и возможности сохранить можно, только передавая другим лично. — Теперь голос Каи зазвучал строго, давая понять, что она совершенно не намерена спорить и приняла для себя решение, изменить которое не под силу ни богам Асгарда, ни Высочайшим представителям Ванов.

— Возможно, ваше решение связано с тем представителем вра…

— Я уже сказала, с чем связано моё решение. Я использую своё право отказать от своего мест и требую отправить меня обратно на поверхность планеты, — раздраженно перебила голос она.

— Мы приняли ваше требование. Оно будет выполнено при одном условии. Ваши способности и знания требуются в зоне Ариев. Незадолго до перемирия она была зачищена. Часть населения была эвакуирована. Многие уничтожены. Те, кто остался в живых, в грядущих событиях рискуют погрузиться на ближайшие столетия в темноту забвения своих истоков. Ваша задача — на месте разобраться в ситуации и...

— Я поняла. Я согласна.

— К тому же есть информация, что в Арий-Зоне начали действовать агенты Союза. — Голос замолчал. Свет начал менять свой оттенок, понемногу тускнея и становясь то светло-фиолетовым, то голубым.

— У меня последний вопрос. Что с ним? Он «ушёл»?

— В свой час вы узнаете всё. — Больше она ничего не слышала. Глаза налились свинцовой тяжестью, и не выдержав этого, сознание покинуло её.

***

Резкий запах лошадиного навоза — не самый приятный способ пробуждения. Особенно когда он сопровождается болью в голове. Боль пульсировала где-то в районе лба, отбивая ритм цоканья копыт. «От-кро-й-гла-за-а-а» — каждый слог сопровождался ударом головой о что то твёрдое — «От-кро-й-гла-за-а-а». Я долго не мог понять, что это? Либо у меня слуховые галлюцинации, либо боль в голове обрела собственное сознание и сейчас пытается наладить некое подобие диалога со своим «творцом». В конце концов, мне надоело это бессмысленное времяпрепровождение, и я попытался понять, что со мной происходит? Где я, собственно, нахожусь, и как я тут оказался? Речи о том, чтобы открыть глаза прямо сейчас, даже не могло идти. Моих сил едва хватало на то, чтобы удержать своё сознание от очередного побега из моей головы. Однозначно было одно, что я в движении. Двигаюсь на лошади, точнее, свисающий с лошади. Такой вывод можно было легко заключить по болтающейся, из стороны в сторону, моей голове. Память же не спешила на помощь, бросив меня в одиночестве с этим запахом, болью и неизведанностью.

«От-кро-й-гла-за-а-а…» Голос внутри головы начинал раздражать. Голосом назвать это было трудно, скорее, это была назойливая мысль, не дающая моему сознанию сбежать от реальности. «От-кро...» «Да слышу я, слышу! Открываю! Точнее, попытаюсь». К удивлению, мой мысленный окрик помог унять «зуд» внутри головы, и голос затих.Прежде чем начать открывать глаза и знакомиться с новой окружающей меня реальностью, я попытался провести «разведку» на наличие или отсутствие своих конечностей и степени их свободы. Насколько я мог судить по ощущения, руки и ноги свободно болтались, посторонних голосов или иных звуков, кроме цоканья копыт, я не слышал. Наконец решившись, я попытался разлепить веки, но вместо этого из моего рта вырвался стон. Шаг лошади тут же замедлился, и она остановилась.

— Очнулся?— Грубый мужской голос раздался, откуда-то сверху. — Слезть сможешь?

Издав нечленораздельное мычание, я, собрав какие было силы, попытался пошевелиться и тут же свалился на землю.

— Ох, что ж так-то? Я бы помог бы, если бы знал, что ты вот так грохнешься. — В незнакомом голосе послышались нотки сочувствия.

«Помог бы он, ага... Не мог сразу меня снять?» — Злость и раздражение от прибавившейся боли тут же отступили, когда снова послышался заботливый голос:

— Ты уж не серчай, малой. На вот, сполосну тебя. Авось и получше станет. — Тонкая струйка теплой воды полилась мне на лицо, понемногу смывая то, что мешало мне открыть слипшиеся глаза. Вскоре я уже смог немного приоткрыть веки. То, что сейчас полдень, было первым, что пришло мне в голову. Благодаря же тому, что я удачно свалился в тень дерева, солнце не причиняло мне каких либо неудобств. Второе ,что я смог понять, когда зрение смогло сфокусироваться на чём-то огромных размеров, заслонявших меня от «смертельных» лучей, — это то, что дерево совсем не дерево. «Боги! Где это видано, чтобы кентавры оборотней катали?»

— Ну ты как? Живой? — Он тянул мне кожаную флягу. — На вот, попей. Давно ведь везу тебя по жаре, иссох ведь, поди?

— Агрхх... кх… — не в силах произнести хоть какого-нибудь членораздельного звука, я кивнул головой и взял протянутую мне флягу. Вода раскаленным ручьём потекла по моему иссохшему горлу, неся с собой как минимум жизнь и как максимум — возможность выругаться. — Матерь гоблинов! Болит-то как всё! Я с троллем ночевал, что ли? — «Жизнь» постепенно наполняла каждую клетку моего тела, которые тут же поспешили послать в мозг сигналы, что с ними не все в порядке и что они будут продолжать слать сигналы боли, пока я либо не приведу тело в порядок, либо пока не свихнусь окончательно. — Ты кто и почему… хотя это не так уж и важно… Так кто ты?

— Можешь звать меня Фол, или как все, Хромой Фол. Сам-то помнишь что о себе? — Фол забрал пустую уже фляжку и пристально смотрел на меня. От его взгляда стала не очень комфортно. Хотя о каком комфорте могла идти речь, если половина моей головы испытывала ежесекундные плазменные бомбардировки, а вторая и вовсе не желала подавать какие либо признаки жизни. Про остальные части тела даже не хотелось думать, я насчитал около двадцати очагов боли и, сбившись, мысленно махнул на это рукой.

— Послушай, Фол, не мог бы ты не так близко стоять, запах, прямо скажем… — Фол громко захохотал, закинув голову. Если кентавры и похожи передней частью своего тела на человека, то в данную минуту от человеческого не осталось ничего. Его лошадиный гогот разнёсся на всю округу, разогнав всех птиц в округе. — Что смешного в этом? Кстати, если мы от кого то скрываемся, то спешу поздравить, больше мы не скрыты.

— Да не скрываемся мы. Завтра уж, наверное, у своих будем. А смешно мне, потому что запах от тебя же. Это я тебя специально измазал, чтобы по запаху твоему не напали на след наш.

«Час от часу не легче. Лучше и не приходить в себя иной раз».

— Надеюсь, не своим. Тут есть река или ручей? — Я, как мог, поднялся на ноги.

— Ручей там. — Фол, перестав ржать, махнул рукой в сторону леса, через тропинку. Я, молча кивнув головой, пошатываясь, пошёл в указанном направлении. Стараясь фокусироваться на встречных деревцах и кустарниках, я отгонял от себя попытки памяти ворваться в мою голову, решив отложить это до тех пор, пока не приведу себя в более приличный вид. Ручей оказался совсем рядом. Подойдя к нему, я просто упал в воду, с головой погрузившись на самое дно. Прохлада, темнота и тишина — это единственное, в чём я сейчас нуждался.

Глава 2 Покой, мне только снится

Скованные металлом руки и ноги могли обездвижить тело, но не её сознание. Они так и не смогли сломать и поработить её дух. Пока не смогли. Кая чувствовала, что не сможет сопротивляться вечно. Сколько ещё? День, два… но запас её сил не бесконечен. Она смогла продержаться достаточно долго и постарается держаться ещё… В памяти то и дело всплывали картины безжизненной пустыни, в месте, которое когда-то славилась на всю Солярную систему своими деревьями. Некоторые из которых можно было видеть с самой орбиты. Несколько ядерных залпов с базы этого треклятого Союза, Муун, и от деревьев остались только окаменевшие пеньки высотой в несколько десятков метров. Сотни экосистем, нашедших свой приют под их кронами, теперь превратились в песок. Тех, кто не успел сбежать и кто чудом смог выжить, выискивали карательные отряды, в основном состоящие из рептилий. От одного из таких отрядов она и не смогла скрыться, вместе с группой Котенгу, воронов оборотней. Мой народ называл их «куретами». К ним она примкнула что бы искать остатки выживших. Быстро сообразив, что их новая пленница имеет гораздо большую ценность живой, они не стали увеличивать курган, состоящий из мёртвых тел живых существ всех мастей и рас. В ушах всё ещё звенел звук презрительного смеха толстого Зелёнорожего, когда он услышал её крики о том, что наступило перемирие и что они все за это поплатятся. Она не знала, сколько именно прошло времени с тех пор, как её начали подвергать «ломке воли». Возможно, прошли годы или десятки лет, а возможно, это началось только вчера. В этом и заключался смысл пытки. Сейчас она могла рассчитывать только на одно, что наконец сможет «докричаться» до того единственного, кто способен был её услышать.

***

— Нам бы путь продолжить. Вылезай уж. — Открыв глаза, сквозь воду я снова увидел нависшее надо мной бородатое лицо кентавра. Сил у меня заметно прибавлялось с каждым мгновением. Слабое течение небольшой лесной реки вымывало из меня остатки головной боли, наполняя тело прохладой и жизнью.

— Фол, где мы? — спросил я, уже сидя на берегу. Приближающаяся осень понемногу начинала менять зелёный цвет леса, раскидывая то тут, то там солнечно-желтые пятна. Луг на другой стороне реки, больше походивший на зелёное сукно с раскиданными золотыми монетами, тянулся почти до самого горизонта, не вызывая в памяти никаких ассоциаций.

— Земля наша. Вот с того берега и начинается. — Фол обвел рукой весь противоположный берег. Белозубая улыбка, блаженно выглядывающая из-под косматой, почти седой, бороды недвусмысленно сообщила мне, что он давно не был «дома» и что он крайне рад снова оказаться тут. — Сам сможешь идти-то?

— Смогу, — огрызнулся я, делая попытку встать, но тут же опустившись обратно. — Попозже.

Фол, понимающе кивнул и, оставив меня на берегу, затерялся где то среди деревьев, изредка напоминая о своём присутствии хрустом веток и доносящимися до меня незнакомыми ругательствами. В памяти испуганно начали всплывать образы прошедших дней. Они, как трусливые зверята, по одному входили в голову, оглядывались, ожидая моей реакции, и оставались там. Собственно, было их не так уж и много.

«Кая! Осознание… Ах, да... не Кая… Кай де Лин. Ну что же, девочка, это была красивая игра, признаю... Но я всё равно с тобой прошел бы весь этот путь хоть ещё десяток раз... но сыграно было красиво». Я старался гнать подальше мысли о возможной обиде, разочаровании или нечто подобном. В конце концов, все условия договора были выполнены обеими сторонами. Оставался вопрос: как мне удалось выбраться? Очередной зверёк-воспоминание прокрался в мою голову, занося с собой крики навалившейся на меня толпы. Запах брызнувшей на моё лицо чужой крови и вкус металла во рту. «Вряд ли я успел убить больше двух или трёх...» Волчий вой раздался в голове так отчетливо, что я обернулся… Но это было лишь эхо отголоска памяти... «Стая! Неужели они меня спасали? Слабо в это верится, но в любом случае они успели очень вовремя... Они двигались к нам навстречу, с другой стороны Игдрасиля. Вот как всё это было…» Дальше воспоминания обрывались. Несколько рваных картинок — меня тащат... вода... боль... темнота…

Отчаявшись выудить в голове хоть ещё одного зверька памяти, я сделал очередную попытку подняться, но тут же чуть не лишился сознания от резкой и сильной боли в голове.

«Ну не так уж и долго я был в отключке, раз рана ещё пачкается кровью, — размышлял я, отмывая руку от красных пятен. — Интересно, как много мне отшибло? В любом случае мне сказочно повезло, и то, что мне не проломили череп, и то, что так вовремя подоспела стая… Иначе сдёрнули бы с меня заживо шкуру, как пить дать, сдёрнули бы».

— Пора нам. Давай помогу, ежели сам не можешь. Мне уж привычно. Уж поди десятый день тебя на себе тащу. — Фол нетерпеливо переминался с ноги на ногу, стоя неподалёку. Очень уж ему не терпелось перейти символическую водную границу Земель Кентавров.

— Что!? Что ты сказал? — До меня начал доходить смысл сказанных им слов. — Сколько дней?

—Десять. Ну и до этого сколько за тобой гонялся, с месяц, наверное. — Он задумчиво почесал свою косматую шевелюру — Ты ведь не помнишь ничего.

— Что-то я определённо помню, но вот что именно, я не помню, я не помню. — На этот раз мне удалось встать. — Сафат Конохамару. — Он недоверчиво пожал протянутую руку, как будто опасаясь, а не спятил ли я часом и не кинусь ли на него с желанием перегрызть горло.

— Ох... Ну давай ещё раз... Фол. Хромой Фол.

—Кажется мне, Фол, ты мне должен кое-что рассказать. — Я отказался от предложенной им помощи и уж тем более от предложения ехать верхом на нём. И, немного пошатываясь, снова направился к ручью.

— Расскажу. Что ж не рассказать, — задумчиво ответил он. У меня закрались смутные подозрения, что говорит он это не впервые.

Глава 3 Достучаться до…

«Ну же! Где ты? Открой глаза. Открой глаза». Она нигде не могла его найти. Сознание Коно было вырезано из ткани бытия. «Даже мёртвые оставляют след! А ты не мёртв, я знаю это! Ну же! Открой глаза!» Последний образ Конохамару был запечатлён довольно давно. Всё на том же холме.их последней битвы. Окровавленное лицо расплылось в зловещей ухмылке. Она смотрела на само мгновение его глазами, переживая чувства, что владели им в тот миг. Обида, отчаяние… что-то ещё... что-то теплое, что не давало ему в тот момент ринуться в пучину безумия... «Он изо всех сил старался дать мне уйти. Где же ты сейчас? Открой глаза!» Её беззвучный призыв как громовым раскатом разлетался в том пространстве, где нет ни времени, ни расстояний. Там, где она с лёгкостью могла видеть практически каждый уголок Планеты, не было только одного. Не было Образа того, в ком она нуждалась больше всего сейчас. Опять. В сотый раз просматривая последнее мгновение, запечатлевшее ту схватку с толпой «инквизиторов», направляемых Кровососом, она успела заметить несколько серых теней, серебряными молниями вылетающих из-за спины Конохамару. «Волколак? Несколько. Целая стая! Тогда он точно жив! Открой глаза!»

***

— Да что б тебя! — Я в раздражении отмахнулся от лезшего в лицо пушистого колоска. Чем-то напоминавшего Венерианскую пшеницу. Но гораздо выше, и больше похожий на кисточку, чем на растение. Я с головой скрывался в светло-зеленом поле, в отличие от моего спутника. Пожилой Кентавр величественно смотрелся сквозь колосья и, отстраненно вглядываясь вдаль, уверенным шагом вел меня за собой по протоптанной им тропинке.

— Фол, это поле закончится? Конец видно? — Фол остановился настолько резко и неожиданно, что я еле успел среагировать, чтобы не уткнуться головой в его хвост.

— Мы дальше не пойдём. Будем ждать здесь. — Лицо Фола выражало крайнюю степень озабоченности. Казалось, что его и так всклоченная борода обрела собственную жизнь и сейчас пыталась сползти с его лица, шевелясь и извиваясь. «У меня галлюцинации. Вот что бывает, когда меня начинают сильно бить по голове»

— Знаешь, Фол, ты меня в следующий по голове бей чем-нибудь помягче. Мне уже видеться всякое начинает. — Фол криво усмехнулся и, повернувшись ко мне, кивнул.

— Следующего раза не будет. Если бы кто сказал, что мне придётся столько гоняться за свихнувшимся кицуне, я бы рассмеялся тому в лицо.

— Не так уж и свихнулся я. Сейчас-то всё хорошо. Правда, последнее, что я помню, это как меня ударили чем-то по голове на холме у Игдрасиля, а вот дальше темнота.

— Волки всех перебили там, а тебя вынесли. Они уже не рассчитывали, что ты выживешь, — монотонно повторял он одни и те же расставленные в определённом порядке слова. — Но ночью ты пропал. Искать тебя не стали.

— Фол, в который раз ты мне рассказываешь эту историю? — До меня вдруг стало доходить кое-что.

— Да уж десяток-то точно. Ты как придёшь в себя, так мне заново и приходится одно и то же талдычить. Может, в этот раз ты что-нибудь помнишь?

— Нет. Не помню. По голове ты меня зачем ударил? Тебе мало, что я и так…

— Убить меня хотел ты. Вот мне и пришлось успокоить немного. Мне продолжать рассказывать? Или, может, в этот раз пропустим?

— Продолжай. Что-то мне подсказывает, что этот раз — последний.

— Ну так вот... Меня королева Люминнель отправила искать тебя. Сказала, что ты жив и чтобы я тебя к ней привел. Я ей многим обязан, но только найти-то тебя я нашёл, а вот где сейчас королева, я не знаю. Пришлось сюда идти. Тут пока безопасно.

— И сколько ты меня искал? — У меня в голове уже начиналась выстраиваться картина всего, что произошло. Куда и для чего меня тянула звериная сущность, для меня оставалось неизвестным.

— Нашел я тебя быстро, правда, пришлось погоняться за тобой. О тебе вся округа узнавала мгновенно, стоило только появиться слуху, что Рыжую Смерть видели в округе. — Фол перестал вытаптывать желто-зелёные колосья, удовлетворившись площадкой, на которой нам предстояло провести ночь, и продолжил: — Да только с тобой не пойми что происходило. Мы уже раз десять с тобой «знакомились» вот так, но стоит тебе обернуться Лисом, как у тебя всю память отшибает. Вот в последний раз я тебя и приложил дубиной по голове, надоело, право слово, бешеный ты какой-то становишься, кидаться начинаешь, потом куда-то убегаешь.— Кентавр замолк, с опаской глядя на меня.

— Рыжая Смерть? Это кто, я, что ли? — В голове не возникало никаких ассоциаций. Ни единого осколка каких-либо воспоминаний. «Рыжая Смерть. Звучит угрожающе».

— Ну а кто же ещё, ты и есть. — Фол саркастически хмыкнул, отчего его шевелюра заколыхалась и его чёрные с проседью волосы пошли волнами, напоминая перекаты водопад. «Галлюцинации опять. Ох, головушка, моя головушка».

— А позволь полюбопытствовать, за какие такие заслуги мне дали такое имя? Уж больно грозно звучит.

— Да никаких особых заслуг нет. Кто-то пустил слух, что скотина дохнуть начинает, когда в лесу видят огромную рыжую лису с огненными глазами. А ты, приятель, и правда с такими глазами по лесу шарахался, что в первый раз я даже немного испугался. Ну а потом поползли слухи, всё дальше и дальше. — Кентавр опустил своё массивное тело на землю и с блаженством растянулся на вытоптанном соломенном покрывале.

— Мне надо перекинуться в Лиса, иначе я так ничего и не вспомню никогда. — Фол аж крякнул, вскочив.

— Как? Опять? Да ну сколько можно-то? Одно и то же каждый раз, я только решил отдохнуть на земле своей родной! — Причитания Фола я пропустил мимо ушей, прекрасно понимая его негодование, и мне было его жаль… немного, но не мог же я так избегать вечно неизбежное.

— Надо, Фол, надо. Мне, знаешь ли, моя память дорога как память. Да и куда я тут денусь? Тут всё как на ладони.

Глава 4 Здравствуй и прощай

«Я что то упустила из вида… что то очень важное. Но что же? В конце концов он Сафат и знает, как заметать следы, даже здесь. Но неужели его способности настолько велики, что он может скрыться так, не оставив и малейшего «запаха»? Что я забыла?» Обездвиженное тело Каи, лишенное возможности хоть как «кормить» свои органы чувств, превратилось в клетку, не имеющую входа. Сознанию ничего не оставалось, как искать выход в совершенно другом месте. Она искала. Долго и тщательно касаясь своим сознанием того места, где, ей казалось, должен был быть Коно. «Коно?! Стоп! Это не его имя! Он говорил… тогда... я помню... я должна вспомнить… «Солнечный»... нет, не «Солнечный»... просто «рожденный звездой»... на его языке... Боги, помогите! Ота... тис... у него даже имя хитрое, можешь сотню раз услышать, но сказать не сможешь... кстис... Отакустес! Ха... Отакустес... я смогла! Где ты, милый Отакустес?» Непроглядная мгла камеры на мгновение немного отступила от расплывшейся во весь рот довольной улыбки её пленницы.

***

Трансформация прошла быстро, без каких-либо побочных сюрпризов. Это означало, что полиморфное тело не давало сбой. Все жизненно важные функции работали чётко. Нечто блокировало мою память, но что именно? Когда я окончательно принял звероформу, мир тут же изменился. Звуки, запахи и цвета совершенно иначе воспринимались сознанием, пройдя сквозь лисьи органы чувств. Вначале ничего не происходило из ряда вон выходящего. Всё те же привычные, за столько-то лет жизни, изменения. Цвета бледнее, звуки громче, запахи слаще. Бросив быстрый взгляд на морщащегося Фола, я ринулся в густоту зарослей пушистых злаков. Как и ожидалось, мир у подножья «колосистого леса» был переполнен жизнью. От мелких грызунов до почти невидимых глазу букашек. Звуки оглушили своим разнообразием, вскружив голову. Мысли исчезли, уступив место инстинктам. В голове остались только короткие команды органам тела и чувств. Вот тут-то это и произошло. Нарастающий гул в ушах в конце концов сменился криками, лязгом железа. Перед глазами заплясали картины битв... десятков, а может, и сотен битв. Всех битв, в которых я когда-либо принимал хоть какое-то участие. В груди появилось щемящее чувство потери, потери чего-то важного, того, что я не должен был терять. Остатками сознания я попытался сфокусироваться на этом чувстве. Именно там и кроется ответ на происходящее со мной. Молодое лицо с белокурыми волосами и ехидной ухмылкой. Альдо! Картинки битв исчезли вместе со звуками, сменившись на Альдо. Он немного постоял, улыбаясь, и внезапно растворился, оставив меня в непроглядной темноте. Исчезло всё, будто меня снова ударили чем-то тяжелым и неприятно железным. Я попытался посмотреть по сторонам, но было непонятно в непроницаемой тьме, есть ли мне чем оглядываться, в принципе?

— Отакустес… — тихий-тихий, до боли знакомый голос… откуда-то издалека... Откуда?

«Вон же!.. Я вижу слабое мерцание! Ведь вижу?!» Я ринулся в ту сторону, где мне показалось, что ткань мрака дала слабину. Не ринулся, потому что в наличии органов передвижения я сильно сомневался, а мысленно потянулся в ту сторону. Еле мерцающая вдали белая точка вскоре превратилась в пятно, а потом…

—Отакустес.

— Кая? Нет... Кай де Лин.

— Здравствуй, Отакусутес.

— Привет, Ка... Кай де Лин.

— Зови меня Кая, я больше не Хранитель знаний и не…

— Как ты нашла меня, Кая?

— Позвала по имени, и ты услышал. Ты был болен, Отакустес? Ты долго меня не слышал.

— Зови меня Коно, не хочу, чтобы меня ещё кто-нибудь «позвал». Не знаю, я не помню. Где ты? Почему не ушла?

— Я ушла, но отказалась и вернулась. Я в Арийзоне.

— Я слышал, там деревья такой высоты, что их видно из космоса. Наверное, красиво. Что ты там делаешь, Кая?

— Не осталось больше ни одного дерева. Вечный лес уничтожен ядреной зачисткой, а сами деревья вывезли, оставив несколько пней. Коно, я в…

Внезапно что-то схватило меня и понесло сквозь темноту, прочь от белого огонька, который был Каей. Не имея понятия, как сопротивляться этой непреодолимой силе, я беззвучно пытался кричать , но не мог издать ни звука.

— Ну вот, поймал. Опять знакомиться будем? — Знакомый голос Фола в этот раз у меня вызвал приступ раздражения.

— Когда-нибудь настанет время, и я не буду видеть твою рожу и не буду слышать твой голос. Теперь мне понятно, почему так часто терял память, — зло ответил ему я, не открывая глаза. Как и когда моё тело вновь обрело человеческую форму, для меня оставалось загадкой. Но сейчас стоял вопрос и поважнее. Где Кая? Что с ней?

Глава 5 Перемирие не значит Мир

Она уже привыкла быть в темноте. В те редкие моменты, когда сознание возвращалось из своих «путешествий» обратно в тело, она ловила себя на мысли, что не чувствует боли и что ей вполне комфортно, что окружающая её темнота, словно покрывало, окутывает тело. Кая знала, а точнее чувствовала, что камера, где её обездвижили и подвесили в каком-то статическом поле, не такая уж и маленькая. «Наверное, шагов двадцать в длину и шагов десять в ширину, — считала она. — А вот потолок низкий, наверное, я даже допрыгну до него, если когда-нибудь смогу ещё раз подпрыгнуть. Первое, что я сделаю, когда Коно вытащит меня отсюда и вырвет сердца всех тех, кто меня сюда забросил, я подпрыгну». В том, что Коно явится за ней, у неё не было никаких сомнений. «Наверное, это попытка не сойти с ума от отчаяния, а не мой дар видеть будущее, но… Он попытается». Мысль о том, что она так и сгинет в рептилоидных катакомбах, подвешенной, словно туша забитого скота, раз за разом всё настойчивей пыталась проникнуть в её голову. «Надо гнать, и не пускать! Это их штучки, я знаю... так они и ломают волю. Лишают надежды! Ну уж нет! Пока я дышу и пока жив Он, у вас ничего не получится!»

В камере кто-то появился. Нет. Он не выдал себя ни звуком, ни запахом, ни тем более каким-либо движением, просто она знала, что больше не одна тут. Проведя столько времени в темноте, она могла поклясться, что стала «видеть» сквозь неё. Слово «видеть» не совсем подходило по описанию, скорее, она стала «знать», что происходит перед ней, и вот сейчас перед ней стояло нечто огромное, почти до самого потолка. Кая попыталась произнести слова какого-либо приветствия, но тело было парализовано, и вместо звука она смогла только выдохнуть. Неприятный щелчок раздался прямо перед её лицом. «Паук! Ну конечно же, кто ещё мог сюда забраться так бесшумно? Однажды я убила такую тварь, знай это! Я не боюсь тебя!» Кая догадывалась, что эти жуткие создания, прилетевшие на планету только с одной целью — обвить всё своей паутиной и сосать жизненные силы со всего живого, могут считывать мысли. Ходили слухи, что они считывают не сами мысли, а скорее, эмоции, так что она попыталась придать своим мыслям как можно более агрессивный окрас. Пауки — наиболее загадочные и самые малоизученные представители Союза Трёх. Многие в Альянсе ошибочно полагали, что пауки способны телепортироваться, но это было не так. Возможности их тел были столь необычны, что аналогов определений их способностям попросту не было. Тут, скорее, подходило такое описание, что свои паутины они плетут сквозь пространство, даже сквозь измерения, а возможно, и сквозь время, и способны по ним перебираться. Вот так эта многоногая тварь и оказалась перед ней. «А что если они могут плести свои нити и сквозь сознание? Вот как они читают мысли и подавляют волю!» — страшная догадка пришла ей в голову. В том, что паук появился тут, для того чтобы сломать её, она не сомневалась.

***

Ближе к утру из зарослей «пшеницы» внезапно появился мальчишка-кентавр. Его появление застало нас врасплох. Вот только что мы с Фолом рассуждали о том, как изменится наша жизнь в наступившем так называемом перемирии, как вдруг оказывается, что мы уже не вдвоем. «Я определенно не в форме, это же надо, не «заметить» четыре копыта!»

Хромой Фол расплылся в приветливой улыбке, которая уродливой трещиной разделила его и без того не особо симпатичное лицо.

— Аполимий! Сын! — Фол сдавил мальчишку в своих железных объятьях. «Сын? Вот так новость. Это же сколько он его не видел?»

— Фолистимильян! Отец! — Радости нашего «гостя» тоже не было предела. «Фолистиминьян? Я даже в затруднении решить, какая новость меня больше шокирует?» Отец с сыном принялись что-то бурно обсуждать, немного отойдя от меня. Через какое-то время Аполимий стал отчаянно жестикулировать и, по всей видимости, пытался в чем-то переубедить отца. Фол же ни в какую не хотел соглашаться. Периодически оба кидали на меня взгляды, но видя, что я смотрю на них, тут же снижали тон и отводили глаза. В конце концов оба замолчали и подошли ко мне.

— Коно, это мой сын Аполо. — Аполо протянул мне руку.

— Коно. — Я пожал её в ответ, отметив про себя, что при кажущейся худощавости рукопожатие, на удивление, оказалось крепким. Сам Аполо был невысок. Немного рыжеватые волосы, так же, как и у Фола, растрепанными клочками торчали во все стороны. Такая же смуглая кожа, вот только лицо с более тонкими и правильными чертами.

— Послушай, Коно, тут наши с тобой пути расходятся. — Фол прервал наш обмен взглядами с Аполо. — Королева сейчас не здесь.

— А где? Да и зачем я ей, собственно, нужен? Насколько я помню, свой договор я выполнил. — Солнце наконец выглянуло из-за горизонта и сейчас освещало громадную фигуру Фола со спины.

— Мы с Аполо не знаем, зачем ты ей понадобился, не нашего ума дело. Единственное, что мы знаем, это то, что она около моря, и то, что есть приказ проводить тебя к ней.

— Желательно живым, — подал голос Аполо. Я отметил его прищуренный озорной взгляд, но не стал реагировать на остроту, уж слишком много мыслей пронеслось в голове. «По крайней мере, встреча с ней, возможно, поможет мне понять, где Кая? Хотя, скорее всего, именно с Каей и связано её желание видеть меня». — Лучше живым. — Аполо решил любым способом добиться от меня хоть какой-то реакции. За что и получил лёгкий подзатыльник от отца.

— Понятно. Более точно можешь сказать место, где её смогу найти? — Я смотрел на чёрную, в лучах взошедшего позади него солнца, фигуру, снизу вверх.

— Аполо тебя доведёт до связного. Путь лежит через населённые людьми земли, так что такая фигура, как я, будет слишком заметна. Поэтому мы с тобой тут и простимся. Да, и вот что ещё, Договор вступил в силу, военные действия прекращены, но твои хозяева начали полномасштабную агитационную деятельность.

— А вы? — задал вопрос я.

— А мы организуем подполье. Королева этим и занимается, по всей видимости.

— Забавная перспектива на ближайшие пятьсот лет. Пропаганда против подполья. — Я протянул руку Фолу. — Спасибо, Фол. Я присмотрю за твоим сыном.

— Прощай. Постарайся не сходить с ума.

— Больше не буду.

Глава 6 Где бы мы ни были…

Поначалу ничего не изменилось. Всё та же темнота, окутывавшая, словно кокон, всё то же отсутствие каких-либо внешних ощущений. Потом появился звук. Слабое шелестение, начавшееся где-то внизу, постепенно поднималось вверх вдоль её тела. «Эта тварь опутывает меня паутиной! Она хочет сожрать меня? Но тогда зачем меня так долго тут держали? А может, и недолго? Интересно, сколько я тут уже? Наверное, будет больно. Ну хоть что-то почувствую». Мысли, словно мышки, то стремительно проносились, то замирали в оцепенении. Начавшаяся было паника внезапно отступила. Кая решила исчезнуть из этого места, хотя бы сознанием, чтобы не дожидаться конца этой процедуры своего «окукливания». Произнеся мысленно своё, теперь уже, слово-пароль «Отакустес», она тут же оказалась где-то на равнине, в окружении высоченных, с человеческий рост, колосьев ковыля. Название растения само всплыло в голове, как и многие другие ответы, о которых ей стоило только подумать. Она оглянулась в поисках Него, но из-за растений не было ничего видно. Она подняла свой «образ» выше и обвела «взглядом» вокруг. Слабый, еле заметный эмоциональный «след» вёл в сторону захода солнца. «Попался, рыжий! Сейчас я тебя найду», — промелькнула озорная мысль, и она направилась в ту сторону, куда ушёл Он. Должно быть, двигался он сейчас гораздо быстрее, чем в прошлый раз, не останавливаясь надолго. «След» то пропадал, то появлялся вновь. К тому же он был с новым попутчиком, который был не менее быстр и столь же вынослив. Вскоре степной ландшафт сменился на редкий лес, вот тут она его и увидела. «Ну конечно же, он хотел побыстрее покинуть столь непривычную для себя равнину. Коно? Ты слышишь меня? — Коно вздрогнул от неожиданности и закрутил своей мордой по сторонам, наконец, он заметил её. — Интересно, как он меня видит?»

«Как светлое пятно, внутри которого темная тень». Она увидела, как он ехидно улыбнулся своей лисьей мордой, явно довольный произведённым эффектом от того, что она не знала: мысли нельзя скрыть «тут». Рядом с ним стоял молодой кентавр, совсем мальчишка, непонимающе оглядываясь по сторонам в поисках того, что так отвлекло Коно от их разговора. Внезапно огромная чёрная тень промелькнула где-то сбоку от неё.

— Что это? Показалось? Коно, ты видел?

— Нет. Что там? Что у тебя происходит? Что бы это ни было, я приду за тобой.

— Я знаю.

Снова что-то огромное и бесшумное появилось и тут же исчезло. Кая боялась оглянуться, она знала, что это уже за спиной и теперь не собирается исчезать. «Коно он нашёл меня! Я не знаю что делать?! Коно!»

— Кто? Кто это?!

— Паук! Он пробрался в моё сознание! Я больше не смогу «прийти». Он и тебя достанет!

—Каяяяя!

***

Спутник мой, в отличие от своего отца, был на редкость разговорчив. Во время наших коротких привалов, когда я сбрасывал своё звериное обличье, Аполо забрасывал меня вопросами. Один за другим. Иногда даже не дожидаясь ответов на предыдущий вопрос. Его интересовало абсолютно всё. Начиная с вопросов о моей родной планете и заканчиваяоб устройстве скалопроходных машин, собираемых рукодельными гномами для прокладывания подземных тоннелей. Странно, но его навязчивая компания меня совершенно не раздражала, скорее наоборот, я был рад делиться своими, накопленными за столько-то лет, знаниями. Любознательность Аполо объяснялась просто: его молодой живой ум попросту задыхался в однообразных пейзажах их степи. Аполо ловил каждый слог моих ответов, навеки записывая их в свой памяти. Двигались мы достаточно быстро, стараясь успеть до первых заморозков добраться до горной гряды, за которой и находилась временная резиденция Королевы Люминиэль, после встречи с которой я планировал найти способ по морю, или по воздуху, или каким ещё способом добраться до другого континента, где сейчас находилась моя Кая.

Вскоре степь стала плавно превращаться в лес, к моему несказанному удовольствию.

— Почему ты больше не служишь им? — задал очередной вопрос мальчишка, когда мы остановились передохнуть перед самым входом в гущу леса. Ответить ему я собирался, после того как трансформируюсь в человеческую форму. «Коно! Ты слышишь меня» — её голос в моей голове застал меня врасплох. Я повернулся в поисках светлого пятна, каким она мне и предстала в прошлый раз, и не ошибся. Она находилась чуть над землёй. Темный силуэт, обрамленный ярким светом, видимый только мне, потому что Аполо удивленно смотрел на меня, не понимая, почему я завертел головой?

«Интересно, как он меня видит?» — Я улыбнулся, она не знала, что я слышу абсолютно все её мысли.

«Как светлое пятно, внутри которого темная тень». Я почувствовал её смущение, но был слишком рад видеть её и знать, что она жива, чтобы заострять на этом внимание. У меня было слишком много вопросов, на которые я хотел получить ответы как можно быстрее. Но что-то случилось. Тень Каи задребезжала. Я увидел, как страх сковал её волю.

«Коно, ты видел?» — я ничего не видел, кроме её ужаса. Она что-то стала кричать, я уже не слушал, пытаясь понять, что её так напугало?

«Кто? Кто это?» — Ответь же!

«Паук!» — крикнула она и исчезла. Значит, они не справились с её волей. Она нашла лазейку, как избегать их пыток, выходя своим сознанием из тела. На таких они находили управу при помощи паучьего племени. Эти создания оплетали своей паутиной не только тело. Вплетая свои нити в саму ткань мироздания, они могли переноситься в любую точку пространства и времени. Теперь же мне стало ясно, что их возможности гораздо обширнее, они могли оплести сам дух, и прицепившись, следовать за ним хоть в сами сны. «Ну что же, эта тварь не позволит ей больше сбегать из тела. Держись, Кая».

— Мы же только… Да погоди ты, объясни, что случилось? — Крики догоняющего меня кентавра ещё сильнее подстегивали меня.

Глава 7 Как рождаются сказки…

Из великого и почти бесконечного множества огней мне надо было найти всего лишь один. Словно песок, они были рассыпаны на чёрном полотне. Каждый огонёк был живым, разумным или полуразумным существом, находящимся сейчас на планете. Разноцветные, тусклые или, наоборот, ярко сверкающие, они соединялись в причудливые узоры, даже не подозревая о том, насколько тесно переплетены их судьбы. Вход в астральную плоскость отнимал слишком много сил, чтобы пользоваться этим «фокусом» часто. Собственно, это был мой пятый или шестой опыт за столько-то лет, и каждый раз я выходил из него в совершенно опустошенном состоянии. Ближайшие несколько дней я буду полумертвым лежать неподвижно, не имея сил даже принимать пищу. Но выбора у меня не было, мне нужно было отыскать Каю. Наладить общение, конечно же, не получится, но я, по крайней мере, буду знать, в каком она состоянии и жива ли вообще?

Астрал тем и «хорош», что можно воспринимать его, как тебе хочется. Выбрав наиболее простую схему в виде абсолютно чёрной плоскости, на которой были отмечены все более-менее разумные живые существа, мне предстояло найти именно её. Задача усложнялась тем, что Астрал совершенно не привязан к планетарному пространству, следовательно, «огонёк» Каи мог оказаться где угодно, даже рядом с моим, в зависимости от того, где сейчас находился её Дух. Скорее всего, она больше не рискнёт «покидать» своё тело, напуганная приставленным к ней «стражником»; значит, найдя её Дух, я с большой вероятностью засеку и местоположение её тела, запомнив место в Астрале и периодически сверяясь, по мере продвижения в материальном мире.

Задача была сложная, на первый взгляд, даже невыполнимая, в миллиардах огней отыскать один-единственный. Но как обычно в таких, казалось бы, неразрешимых задачах я рассчитывал на провидение или счастливый случай, возможно, даже на простую удачу и совпадение. Случайности не случайны, это я знал наверняка. В этот раз мне не повезло. Рассматривая светящийся «ковер», я не мог зацепиться хоть за что-нибудь, что дало бы мне какой-нибудь мало-мальский ориентир. «Ничего... Так можно искать целую вечность... не по одной же рассматривать, в конце концов… надо выходить, иначе силы восполнять буду слишком долго».

***

Где то в вышине, в самых верхних кронах, дождь, иногда переходя на истерическую дробь, безуспешно пытался прорваться к земле. Лес был слишком густой и сплошь состоял из широколистных деревьев, не позволяя воде обрушиться на землю, отчего подлесок был скуден и покрыт в основном мелкой травой да сушняком. От недостатка света и влаги насекомых, птиц и прочую мелкую живность встретить тут было огромной редкостью. В ожидании Аполо я лежал на подстилке из собранных им по окрестности сухих веток вперемешку с листьями, наблюдая за полетом тех редких капель, что смогли прорваться сквозь лиственный полог этих необычных деревьев. Голые, почти без веток, стволы которых далеко вверху создавали непроницаемый для света и воды желто-зелёный купол.

Сил моих заметно прибавилось после трехдневного лежания и на полном обслуживании моего спутника. Для своих лет Аполо был на редкость внимательным и сообразительным парнем. Проведя большую часть своей жизни в степи, он быстро освоился в новых условиях. Мне стоило всего лишь дать пару советов, как он тут же схватывал всё на лету. Практически наступившая уже осень принесла с собой и ночные заморозки, которые вскоре окончательно раскрасят деревья в золотые оттенки, и, в конце концов, тот купол, который сейчас так кстати спасает меня от дождя, окажется на земле, дав зимний приют немногочисленным обитателям этого леса.

Послышавшиеся поблизости голоса заставили меня приподняться со своего лежбища. «Это точно Аполо. Но с кем? Как минимум ещё двое». Сил на трансформацию в звероформу было ещё недостаточно, и я не придумал ничего лучше, как с головой зарыться в сушняк, на котором пролежал последние несколько дней. Я не питал иллюзий по поводу надежности моего укрытия, но по крайней мере у меня будет немного времени сориентироваться в ситуации, когда Аполо со своими новыми знакомыми сюда подойдут. Насколько мне было известно, во время войны эти территории были нейтральные, а значит, обитал тут, по большей части, всякий сброд. Шастали всяческие патрули да лазутчики всех мастей с обеих сторон. По личному опыту я знал, что самые ожесточенные стычки случались именно на таких «ничейных» землях.

— Ну и где он? — раздался грубый мужской голос, в котором слышались незамаскированная агрессия и нетерпение. — Ты нам что сказал?

— Он был тут! Я правду говорю! Вот его место! — В голосе Аполо кроме отчаяния был и страх. «Да он боится этих двоих. Интересно, кто второй?»

— Слушай, ты… — Обладатель баса хотел было как-то обозвать моего спутника, но его удержали.

— Успокойся, Бареон. — Неожиданно мягкий, но в то же время повелительный женский голосзаставил Бареона замолчать. — Он здесь, в этой куче листьев. Ведь так, кицуне? Ты там? — Как только раздались первые звуки её голоса, мне было известно, кто это. Такой же оборотень, как и я, только волколак, волчица. Ни к чему хорошему такие встречи привести не могут. Никогда не приводили. Всегда эти встречи заканчивались боем. Программа непереносимости духов работала безупречно. Сил на то, чтобы на равных противостоять обоим, у меня, естественно, не было. Я сильно удивлюсь, если вообще смогу подняться на ноги, но продолжать прятаться больше не имело никакого смысла.

Вылезая из своего укрытия, я отметил, что сил у меня уже гораздо больше, чем казалось, но показывать этого не стал, с усталым видом привалившись к стволу дерева. Первое, что бросилось мне в глаза, это холодный пронизывающий взгляд нашей «гостьи» и презрительная улыбка её огромного спутника, всклоченной глыбой нависшей надо мной. «Тоже оборотень. Медведь. Нечасто их встретишь. Повезло так повезло, что тут скажешь». Самое странное, что угрозы я не чувствовал. Да, встреча была не из приятных, и в любом другом месте она уже давно бы закончилась моей смертью. Но сейчас эту парочку заботило что-то гораздо поважнее, чем сводить счеты со «шпионом» их злейших врагов. Возможно, Аполо что-то успел им рассказать, и они в курсе, кто я и куда мы направляемся. Мальчишка Кентавр стоял позади всех, виновато опустив голову и переминаясь со всех своих четырех ног.

— Аполо, помоги мне встать, — окликнул я своего спутника. Он тут же схватил меня за протянутую руку, и я, кряхтя, облокотившись о ствол, посмотрел на наших «гостей» уже с высоты своего роста. — Аполо, дружище, ведь ты уходил воды принести, а привел каких-то бродяг? Тебе разве отец не рассказывал, как опасно в лесу с незнакомцами разговаривать?

Бареон утробно зарычал, и мне показалось, что сейчас он кинется на меня с желанием разорвать, но был остановлен его спутницей. Положив ему руку на спину, успокаивая, она обратилась ко мне:

— Уверена, у тебя нет желания умирать прямо сейчас. Возможно, чуть позже, если это желание у тебя не пропадет, я сама лично с удовольствием его исполню. Стоит ли злить Бареона в то время, когда ты еле стоишь на ногах? На трансформацию ты сейчас тоже вряд ли способен. — Говорила она спокойным, но твёрдым повелительным голосом, не отводя от меня взгляда ни на мгновение. «А она не в первый раз встречается с кицуне. Слишком показное спокойствие. Но ты начеку, я знаю».

— Коно, это Луция и Бареон... они… — Аполо замешкался, пытаясь подыскать слова или задумавшись, стоит ли мне раскрывать их сущность.

— Они такие же оборотни, как и я, — закончил за него фразу я. — Он — медведь, а она — волк. Судя по тому, что война окончена, оба этих «славных воина», — с сарказмом продолжил я, — бродят тут в поисках кого-нибудь, на ком можно было выместить свою злость, которая скопилась в них из-за невыполненного задания. Я прав? — Последний вопрос был адресован Луции. Она усмехнулась.

— Прав в том, что мы действительно провалили задание, но злость на тебе срывать мы не собираемся. Если только ты не перестанешь «дергать за бороду» Бареона. Я знаю, кто ты и куда направляешься. Этот мальчишка рассказал, что на тебе висит «клич Королевы», да и слухи о тебе распространяются быстрее, чем ты ходишь.

— Тогда я не понимаю, зачем вы пришли? — Неожиданная догадка озарила меня — Ха, да вы за помощью пришли! К кицуне?! Вот уж... — Бареон зарычал в бессильной злобе, всё так же сдерживаемый Луцией.

— Мне кажется, ты перестанешь быть таким самодовольным, когда узнаешь, какую именно помощь мы от тебя потребуем. — Усмешка исчезла с лица Луции. — Ты же уже встречался с «Подавителем»?

— Что?! «Подавители» уже давно не используются, их так и не сумели настроить, чтобы не «косили» всех подряд, и своих, и не своих. — Перед глазами сразу всплыли воспоминания о толпах бредущих жертв той проклятой установки. Взрыв, уничтоживший и установку, и толпу безумных представителей всех рас, до которых она смогла «дотянуться». Но самое главное, перед глазами был Альдо, сгинувший в огненной мясорубке вместе со всеми.

Глава 8 От меня не уйдёшь

Благодаря Луции, к ночи я практически восстановился. Используя особую технику и врожденные способности, волчица быстро «накачала» в меня силы и даже пообещала, что больше я не буду терять память после метаморфоз. В своей стае она была кем-то вроде боевого лекаря, в задачи которого входило быстро оказать первую помощь, в максимально коротки сроки восстановить бойца и отправить обратно на поле боя. Для меня ничего сверхъестественного в этой технике не было, вполне себе обычное переключение энергетических каналов к внешним «источникам», но это в том случае, если есть врожденная или генетически сконструированная способность. Большинству, конечно же, эти «магические штуки» были неподвластны.

— Благодарю. Я ещё дня два копил бы силы, чтобы начать «переключение», — поблагодарил её я. — Не очень противно было лечить врага? — Она молча собрала растрепавшиеся чёрные волосы в пучок на макушке и устало легла на землю.

— Единственный враг, который у тебя есть, это твой собственный язык. — Луция закрыла глаза. Бареон и Аполо куда то ушли, пока шёл сеанс «восстановления». Бурлящая во мне жизненная сила требовала выхода, посему наступившая тишина сводила меня с ума.

— Не могу понять, как он смог тебя «подавить»? Я ещё понимаю, что это несложно проделать с этим бескомпромиссным увальнем Бареоном, но ты? — История, которую мне поведала Луция, меня изрядно удивила и, возможно, позабавила бы, если бы не грозящая опасность, исходящая от предмета их преследования.

— Вот отключишь его, тогда и посмеёшься. Завтра у тебя будет прекрасный шанс проявить все свои «легендарные» способности, — ответила она, не открывая глаз.

— А что стало с его сборщиками? Где они? — Сидеть в тишине мне было невыносимо, и я решил до конца домучить Луцию вопросами.

— Эта парочка мусорщиков гномов. — Луция поняла, что отдохнуть я ей не дам, и, приподнявшись на локтях, продолжила рассказ: — Наткнувшись на одну из заброшенных военных лабораторий… естественно, вашей лаборатории, — я поморщился, — они набрали кучу всяческого оборудования. Там-то им и попался в руки этот экспериментальный образец.

— На что он похож?

— Металлический шар размером с человеческую голову. За счет какой энергии он двигается, не знаю, я не техник. Но вот то, что он излучает те самые подавляющие волю волны, испытала на себе.

— Ну если уж он подавил волю Медведя, то, надо полагать, волны довольно приличной силы? — Мне было над чем задуматься. — Так что стало с мусорщиками?

— Можно сказать, что Бареон вынудил их сменить место жительства и род деятельности. Слишком был расстроен.

— Разнёс в щепки их склад и запугал до смерти? — Усмехнувшись, я живо представил себе разбушевавшегося Бареона.

— Да. — Немного помолчав, она спросила: — Ты что-нибудь знаешь об этой технологии ещё, кроме общеизвестных фактов?

— Не много. Проект был настолько засекречен, что даже с моим статусом, было доступно крайне мало. Знаю только, что это изобретения паучьей цивилизации. Они успешно применяли её на парочке планет, но тут столкнулись с проблемой необратимости процесса в человеческих телах, да и не только человеческих. Второй же проблемой у них стало то, что тут собралось слишком много разнообразных рас, крайне отличающихся по строению тел, как с одной стороны, так и с противостоящей. В конце концов решили не создавать ретранслирующую сеть по все поверхности. Невозможно было настроить излучение.

— Необратимость, говоришь?— решила уточнить Луция.

— Так считалось. Что ты помнишь? — В лесу немного посветлело. Густая крона не давала возможности чётко определить, взошло ли солнце или только собирается. Луция не спешила с ответом. Приближающиеся голоса Бареона и Аполо прервали наш разговор. Вскоре они оба появились. Совершенно не скрываясь, Бареон шумно пробирался сквозь лес. Казалось, что перед ним расступаются сами деревья, а валежник пытается уползти с того места, куда нацеливались ступить его огромные ступни. Аполо же, напротив, шёл осторожно, постоянно оглядываясь, и был похож скорее на испуганного зайца, чем на потомка воинов кентавров, славящихся своим военным искусством и отвагой.

— Что, Аполо, не нравится тебе в таких местах? — поприветствовал его я.

— Как тут может нравиться? — Аполо остановился, вздрогнув от моего голоса и чуть не наступив на меня. — Тут ничего не видно. Деревья эти везде, солнца нет. А вот он, — ткнул в сторону улегшегося на землю Бареона, — как будто и не замечает ничего. Если это магия специальная, для хождения по лесу, то могли бы и рассказать. — Мы все втроем засмеялись. Непривычность места для Аполо нам была понятна. Для рожденного и выросшего в степи кентавра такой густой лес и вправду был совершенно непривычным местом.

— Ну так что? — Зычный бас Бареона окончательно разбудил немногочисленных обитателей леса. — Вылечила? Он пойдёт сам, или... — Он продолжал избегать прямого обращения в мою сторону, предпочитая через Луцию доносить всю информацию, касающуюся меня. — Эта Коловерть там, в овраге. Мы с мальчишкой его сверху видели, близко подходить не стали, но он точно там. — Бареон махнул в сторону, откуда они недавно пришли. «А Бареон-то из Северных земель, ишь каким словом обозвал эту машинку для морока».

***

Для начала я решил посетить место разрушенной лаборатории, где, по словам Луции, остались только «щепки». Толком о своих воспоминаниях о встрече с «Коловертью» они оба ничего не могли рассказать. О том, что где-то в этом районе обитают парочка гномов-инженеров, им было известно давно, но было не до них. Когда же наступило перемирие, пришла пора «зачищать» территории, выявлять лаборатории, находить и изымать оставшееся после войны военное оружие и всевозможное оборудование. Тут-то эти «независимые исследователи» и встали всем поперёк горла.

— Сначала меня отправили, но последнее, что я помню, это как передо мной появляется эта штуковина. Он у них вместо стража был. Дальше обрывки кошмаров и вот меня уже хлещет по морде Бареон. Ох и взбесился же он, когда с ним точно такой же фокус проделали. — Луция покосилась на идущего позади нас великана. Бареон делал вид, что не слушал нас. — Мы решили подойти к этим горе-изобретателям с другой стороны, и уже не в человеческих формах. Ну вот в таком виде, Он, — Луция мотнула головой в сторону своего напарника, — и дал волю своему возмущению. К сожалению, гномы не стали дожидаться, когда из них вытрясут все кости, и дали дёру. Как отключить свою «машинку», они не успели сообщить. — Она, извиняясь, развела руками — Пришли.

Вход в «лабораторию» больше напоминал вход в заброшенную землянку. Вокруг валялись всевозможные запчасти неизвестных мне приборов, конструкций и прочие остатки «вершин инженерной мысли». В саму «лабораторию» заходить не имело смысла. Всё, что имело хоть малейшую «ценность», уже покрывало тонким слоем все близлежащие окрестности. Бареон явно не сдерживал себя и своё желание «навести тут порядок». Оставив своих спутников на вершине холма, я в задумчивости оглядывал техногенный мусор, иногда поднимая и выкидывая попадавшиеся мне на глаза остатки то ли оружия, то ли, наоборот, возможно лечебного аппарата. «Это должен быть небольшой коммуникатор либо… Нет, именно переговорное устройство. Тут определённо голосовое управление, раз с ним управлялись гномы, значит, никаких ментальных взаимодействий. Гномы крайне далеки от всего того, что не может заводиться, пикать, светиться и испускать лучи всех цветов радуги». На глаза мне попалась небольшая вещица, больше всего напоминавшая то устройство, которое могло бы подойти под нужные функции. Выпуклая черная коробочка, удобно ложащаяся в руке. К сожалению, скорее всего, неработающая. При осмотре обнаружилась большая трещина на корпусе, и всяческие попытки привести её в рабочее состояние не увенчались ничем. «Теперь тут всё бесполезный хлам, зря пришли».

— Назовите себя и сообщите цель вашего визита. — Явно искусственный голос неожиданно раздался где-то позади меня. Реагировать я не спешил, всё так же сидя и рассматривая разломанное оборудование, я не подал виду, что услышал, и уже тем более не собирался подчиняться. Продолжая копаться в куче деталей от неизвестного мне устройства, боковым зрением пытался определить, кто решил устроить мне допрос? Если это та самая Коловерть, то, судя по рассказам Луции и Бареона, взглядом мне с ней лучше не встречаться. Обе их истории начинались и заканчивались одинаково: «Передо мной появляется эта штука». Следовательно, это действие направленного луча на зрительные органы, возможно, иллюзия. Даже, скорее всего, иллюзия и есть. По крайней мере, это единственный способ подавлять выборочно, насылая определённые иллюзии. «Индивидуальный подход, так сказать. Ну что же, подойди ко мне поближе, подойди. Единственное твоё слабое место — это упущенный эффект неожиданности». Еле слышный треск разрядов приближался.

— Назовите себя и сообщите цель своего визита. — Не добившись моей реакции и в этот раз, невидимая для меня машина решила изменить стратегию. Зазвучала незнакомая мне мелодия. Меняя трансляцию мелодии с одной частоты на другую, Коловерть пыталась найти ту, на которой, по её мнению, должен был воспринимать я. Продолжая ковыряться в техногенном мусоре, мне наконец удалось найти то, что искал. Металлическая часть непонятного для чего устройства, с гладкой зеркальной поверхностью. «Вот теперь попробуем посмотреть на тебя». Найдя в отражении издающее звуки устройство, я немало удивился увиденному. Парящий над землёй, на высоте моего роста, гладкий шар золотого цвета, изнутри которого исходил яркий свет, не ослепляя, а наоборот, притягивая взгляд. «А ведь и не опишешь толком, это лучше увидеть. Ну и где у тебя заветная кнопочка отключения?» Всё так же делая вид, что не обращаю на неё никакого внимания, я усердно продолжал ковыряться в куче мусора, не забывая при этом наблюдать в отражение. «А глазки-то у тебя только с одной стороны, да, солнышко?» — подумал я, увидев в отражение, как Шар повернулся в сторону отброшенной мной, взятой наугад, детали. Рефлексы сработали быстрее, чем успела появиться мысль. Кинув в сторону ещё один подобранный обломок детали и увидев в отражении, как парящее устройство беззвучно повернулось, провожая взглядом её полет невидимыми для меня окулярами, кинулся на неё с закрытыми глазами, больше надеясь на удачу, чем на расчет. Шар попытался подняться в воздух, но не смог справиться с тяжестью моего тела, зависнув над землёй на уровне чуть выше моего роста. Таким, висящим над землёй, прижимающим к груди светящийся золотистый шар, с зажмуренными глазами, и застали меня мои спутники. Наблюдая с холма, они видели, чем закончился мой контакт с устройством, и быстро оценив складывающуюся ситуацию, бросились мне на помощь. Бареон накинул на Коловерть невесть где подобранный плащ как раз в тот момент, когда я, не в силах больше держаться, отпустил её. Лишённое визуальных ориентиров, шарообразное устройство тут же опустилось на землю, отключившись.

***

— Куда вы дальше? — Вчетвером мы стояли на краю широкой дороги. Лес остался позади нас, и по бокам дороги раскинулись аккуратные поля. Люди бережно возделывали каждый клочок земли в этих краях. Урожай был давно уже убран, и только не улетевшая в более тёплые места парочка птах что-то выискивала в чёрных бороздах пашни.

— Не твоё дело, Лис! — Бареон, не дожидаясь ответа, сошёл с дороги и напрямик через поля зашагал в сторону висящего среди тяжелых, свинцового цвета облаков солнца. Бросив через плечо на прощание что то среднее между «прощай» и «не попадайся мне больше никогда» Аполо, он кивнул Луции, чтобы та не задерживалась и догоняла его.

— Ну а вы куда? — Луция вопросительно посмотрела на меня.

— Не твоё дело, Волк!— Мы улыбнулись. Скорее, оскалились, не скрывая свои звериные натуры давних соперников, но в данный момент своих жизней решившихся пройтись по тропинке жизни какое-то время вместе. — Не притворяйся, что не знаешь, куда мы идём.

— Скажи, зачем тебе этот аппарат? Ты не сможешь управлять им. Надо было дать Бареону уничтожить её.

— Ой, ну не начинай опять. Мы ведь уже разобрались с правом «добычи». Не переживай, пока не починю и не разберусь, как работает управляющее устройство, я его включать не буду. — Я удобнее поправил на плече котомку с шаром-«подавителем». — Пока не знаю, зачем он мне, но чувствую, пригодится. Не мне же тебе объяснять, что для нас означает понятие «чувствую». — Луция понимающе кивнула.

— Прощай, Аполо! — крикнула она стоящему в десяти шагах от нас кентавру. Мальчишка поднял в ответ руку. — Передай моё почтение Королеве, Лис. — Мы снова оба улыбнулись. Луция поспешила догонять Бареона, оставив меня размышлять на тему: «А кто ещё знает, что я иду через все эти земли, в тайное прибежище остатков Эльфийского двора?»

Глава 9 Бывших знакомых не бывает

Я нашел её. Нашел случайно, уже истратив почти все свои силы. Но что такое случайность, как не результат наших прошлых неправильных выборов? Не встречаются «случайности» на протоптанных тропинках. «Случайности» начинают «случаться», как только сворачиваешь в новую чащу. Так же получилось и на этот раз. Отчаявшись найти знакомое мерцание Каи в астральном плане и оставшись практически без сил, мне пришла в голову идея посмотреть на скопление довольно странных «огоньков». Они не находились в одном месте, нет, но кроме них там больше никаких других «огоньков» не было. Серовато-зеленого цвета, даже, скорее, грязно-зелёного, они тускло мерцали и были совершенно не видны в мерцающей россыпи других живых «огней». Но это «темное» пятно и привлекло меня. Приблизив их к своему вниманию, а именно так только и можно перемещаться в Астрале, я увидел совсем тусклый, почти погасший голубоватый огонёк. Он единственный, кто был такого цвета, среди грязно-зелёного скопища огней. Приблизиться ближе у меня не получилось. Заметив, как в мою сторону рванулось несколько «стражей», стало понятно, что моя «маскировка» тут не срабатывает, как не срабатывает и моя схожая с ними «вибрация». В конце концов, официально мы были по одну сторону «крепостных» стен, но тут, по всей видимости, был клуб для избранных. Я был уверен, что этот голубой огонёк был Каей. Мои чувства забурлили, как кипящая вода в котелке, что для меня было верным признаком того, что Кая рядом.

***

— Давно хотел тебя спросить. — На мой слабый голос Аполо почти не отреагировал. Только чуть дёрнулись его длинные уши, но взгляд от страниц потрепанной книги он не отвел. — Почему на тебя не действует программа непереносимости?

— Что? — Аполо наконец поднял глаза. Щурясь, отыскивая взглядом меня в полутьме нашего пристанища — полуразвалившегося сарая, освещаемого тусклой лучиной, позволяющей разве только с трудом различать буквы, но никак не восхищаться убранством нашей лачуги. Из угла, в котором я лежал, мне был виден только образ кентавра, лошадиный круп да получеловеческое тело, сгорбившись, пытающееся поймать слабые потоки света.

— Почему ты пошёл со мной? — задал я другой вопрос. Приближающаяся зима уже запустила в этот город своих разведчиков в виде холодных ветерков, словно железными струнами обвивающих всё, что находилось у земли. Куча соломы, на которой я лежал, немного спасала от вездесущих посланников зимы, но не настолько, чтобы я мог игнорировать их существование.

— Там не было книг — нарочито серьёзно ушёл он от ответа. — Пить хочешь? — Холодный поток с привкусом водорослей разогнал остатки онемения после медитации.

За несколько дней нашего обитания в этом городе у нас выработался определённый ритуал. Я погружаюсь в «поиски», Аполо сторожит мой покой, я, обессиленный, лежу на стоге сена, Аполо уходит добывать пропитание. Наконец мои поиски окончены, отныне я знаю ориентир, куда мне стоит отправиться. Из этого города можно было наконец убраться. Недавно наступившее перемирие ещё не очистило улицы городов нейтральных территорий от всевозможных существ. Эльфы, кентавры и прочие представители некоренных народов ещё попадались на улицах. Только спустя пару поколений они навсегда исчезнут, «переехав» в непривычные человеческие тела, и только на редких картинах да в сказаниях с песнями останется упоминание о временах, когда по земле ходили не только люди, да безмолвные животные. Сейчас же вид кентавра ещё не вызывал удивленных взглядов у прохожих. Аполо мог спокойно ходить по узким мощёным переходам между каменных домов, удивлённым цокотом своих копыт заполняя чёрные пятна в своей карте жизненного пути, не рискуя быть схваченным и угнанным в рабство или ещё куда, на потеху публике.

— Послушай, Аполо, я хочу тебя попросить, — отдавая глиняную бутыль с водой, обратился к нему я. — Где то в этом городе должен быть «техник», скорее всего, гном. На рынке должны будут подсказать. Узнай, где его найти. К вечеру я уже восстановлюсь, и после того, как он скажет, как починить и настроить этот чёртов «подавитель», мы сможем убираться отсюда.

— К вечеру? — Аполо удивлённо поднял брови. — В прошлый раз ты лежал три дня, пока Луция тебе не помогла.

— В этот раз я потратил меньше, да и волчица подала идею, как самозарядиться в несколько раз быстрее. Попробуй до вечера найти, хорошо? — Мальчишка кивнул и, с трудом развернувшись, в тесном для него помещении, ушёл, сопровождая свой путь глухим цокотом копыт по замерзшей земле.

К вечеру он не вернулся. Не вернулся и ночью. Дальше ждать его тут не имело смысла. Силы вернулись, и отправиться на его поиски было самым очевидным. Была вероятность, что в моё отсутствие он вернётся, но она была столь мала, что я решил не принимать её в расчет. В конце концов, если бы он мог вернуться, он бы это давно уже сделал. Вряд ли Аполо так озадачился моей просьбой, что всё это время бродит по холодному зимнему городу в отчаянной попытке найти «техника». «С парнем что-то случилось. В таких городских отстойниках водится куча всякого лихого люда. Дурак! Нашёл, кого, где и куда отправить!»

Внезапная схватка моего лица со стаей ледяных игл сбросила сонливость быстрее, чем ведро кипящей смолы. Холодный ветер чувствовал себя полноправным хозяином среди каменных улиц Эриноба, кажется, так назывался этот город. Абсолютно не важно, как люди называют свои каменные склепы, совсем скоро от этих названий не останется даже воспоминаний, а следы, где они стояли, превратятся в «природные» особенности ландшафта. Эриноб, окруженный крепостной стеной, снаружи выглядел довольно неприступным и грозным, внутри же оказался насквозь прогнившим людскими и не только людскими пороками. Грязь и запустение уже по праву считали себя истинными правителями города. То, что мы смогли найти пустой сарай, не было большой удачей. Это не было удачей вообще. В городе пустовало множество домов. Прокатившаяся недавно война, а как следствие, сопутствующие ей болезни и голод унесли как минимум треть жителей. Какая то часть выживших отправилась на поиски лучшей доли в края, которые посчитала более пригодными для выживания. Оставшиеся же, отчаявшись найти в жизни хоть какой-то мало-мальски достойный ориентир, с головой окунулись в разнообразные пороки. Солдат, стражников либо ещё каких представителей власти мы так и не встретили. Город был на полном самоконтроле и самообеспечении.

Блуждая по промозглым ночным улицам и пытаясь найти подсказку, куда мог подеваться мой спутник, я не заметил, как прошёл весь город насквозь, оказавшись у противоположных ворот. Отогнав мысль перекинуться в лиса и по запаху отыскать Аполо, уж слишком велик был шанс нарваться на шпиона Союза, который не преминет сообщить, что нашёл «предателя» Сафата, за определённую плату, конечно же. У меня же какой-либо ценности, чтобы купить его молчание, с собой не было. Оставалось одно: приступить к опросу местного населения. Начинать стоило с трактиров и кабаков. Спустившись в один из таких, я был оглушен, после безмолвных ночных переулков, шумом и гамом пьяной толпы. Подавив в себе рвотные позывы от атакующего мой нос зловония заведения, я остановился у входа, осматривая контингент и стараясь определить, а скорее, почувствовать, кто из них мог бы оказаться для меня полезен. Внезапный удар по плечу оторвал меня от наблюдения.

— Вот так встреча! Коно! А я слышала, что ты не поделил с каким то вампиром эльфийскую потаскушку, и он тебя убил... ха-ха! — Пьяный знакомый смех заставил мою спину похолодеть сильнее, чем от только что дувшего осеннего ветра.

— С вампиром делиться невозможно, для него это еда, для меня большая любовь!— Я хитро подмигнул знакомой ведьме. — Привет, Сигель. — На душе заскребли острые когти предстоящей проблемы. Встреча с ведьмой, да ещё со знакомой ведьмой, никогда не приносит ничего хорошего.

Глава 10 «Нам пора».

Если судьба сводит вас с ведьмой, то у меня к вам только один совет: набраться терпения и ждать, ждать, когда ей наскучит ваша компания и она сама уберётся с вашего пути. В ином же случае пеняйте на себя и на то, что оказались достаточно « эмоционально вкусным экземпляром» для неё. Только «выпив» вас до дна и убедившись, что в вас не осталось ни капли эмоциональной энергии, она бросит «доеденную» пищу разлагаться где-нибудь в канаве некогда вашей «дороги жизни». Наши пути с Сигель пересекались и расходились не единожды, и каждый раз эти «встречи» заканчивались одинаково.

— Дорогуш, ну ты же не злишься на слабую беззащитную женщину всё ещё? Ик… — Далеко не трезвый голос Сигель, с трудом различимый в окружающем нас шуме, атаковал моё сознание обрывками воспоминаний и кадров нашей последней встречи.

— Ну что ты, конечно же, нет. Ты всего лишь оставила меня привязанным к кровати на тонущем корабле. Подумаешь, какая мелочь.

— Ну, в конце концов, ты жив.— Её умопомрачительная улыбка уже начинала свою гипнотизирующую работу.

— Ну а ты, в конце концов, всё ещё при деньгах, раз можешь позволить себе отдыхать тут без состоятельного друга. Неужели это ещё остатки того, что ты у меня тогда стащила? — Стол, за которым мы сидели посередине зала трактира, был до нелепого мал. Чтобы избегать взглядов на Сигель и на её пышные «соблазнительные» формы, мне приходилось постоянно оглядывать зал в поисках, на что стоило бы обратить внимание, лишь бы не поддаться, в очередной раз, на ведьминские «штучки».

— Ха... Не смеши меня. Тех денег, что я сумела получить, мне еле хватило, чтобы прожить пару месяцев. Мне даже было немного обидно за тебя, Коно. На какие мелочи ты стал разменивать свой талант. Это мне сегодня улыбнулась удачей Луна, обдурила одного дурачка. — Тех денег, что она могла получить за секретные данные о расположениях тайников оружия Альянса, могло хватить на несколько безбедных жизней. А если бы воспользовалась сама, то… «Дурачка? А вот это поинтереснее уже».

— Неужели ещё не все в этом каменном склепе знакомы с твоими… хммм… — Я многозначительно посмотрел на её груди.

— Хам, — фыркнула она, хотя было видно, что ей это крайне польстило. — Новенький, да молоденький. Даже не интересно. Лежит на заднем дворе. Очнётся скоро, наверное. Пожалела я его. — Нетрезвый рассудок Сигель выдавал информацию порционно. Основная проблема её всегда была одна: она совершенно не могла держать язык за зубами. Любой свой «подвиг» она просто обязана была кому-нибудь рассказать, тем самым продемонстрировав свою находчивость и умения. В своё время я наслушался достаточно её историй, от которых иногда просто волосы начинали шевелиться от недоумения и удивления людской, да и не всегда только людской, глупости.

— Не боишься, что, очнувшись, он в поисках тебя явится сюда?

—Нет. Скажем так, его копыта не умеют пользоваться ступеньками... ик… — «Вот как чувствовал. Не зря моё чутьё привело сюда». То, что на её чары попался именно Аполо, я уже не сомневался. Оставалось только выяснить, куда она дела «подавитель»? Другой представляющей для Сигель ценности у мальчишки с собой не было.

— Кентавр, что ли? — как можно безразличней спросил я. — Посмотри, до чего ты докатилась? Тратишь своё время на одурачивание «боевой лошади», с которой проку-то на пару кружек вот этого пойла. — Я презрительно оттолкнул от себя в её сторону кружку, только что принесенную толстяком, хозяином заведения. Тот немного потоптался около меня, рассчитывая на лишнюю монетку, но, увидев, как я отодвинул от себя его напиток, разочарованно вздохнув, убрался за свою стойку.

— Да много ты понимаешь, лисья морда! — От обиды её голос стал злым, а мягкость и елейность глаз сменились на две льдинки, грозящие в сей миг насылать проклятья на несколько воплощений вперёд. — Я у него такую штуку нашла, вот, посмотри, сколько мне дали! — Она швырнула на стол внушительного размера кошель с монетами.

— Это кто же тебе столько заплатил? Город не выглядит богатым? — Я всё ещё изображал безразличие, что ещё больше выводило её из себя. — Что это было? Фамильный кентаврийский ржавый кинжал?

— Сам ты… Фамильный... ик… Это какая-то гномья механическая штуковина… Вон, он мне заплатил сразу же. Значит, ценная. Ну и кто тут теперь неудачник? А, рыжий?! — Сигель потянулась забрать свои деньги, но я перехватил её руку.

— Слушай, давай я ещё закажу тебе выпить? И не могла бы ты меня накормить? Сама понимаешь, не совсем сейчас удачное для оборотней время, — как можно унизительней попросил я.

— Ха, я всегда говорила, что ты, когда-нибудь приползёшь ко мне, как побитая псина. Иди, закажи мне два, и себе. — Её рука выпустила кошелёк.

Пробираясь между столиками, стараясь не задеть никого из завсегдатаев этого заведения, я оглянулся на Сигель: она клевала носом, но, как будто почувствовав мой взгляд, вскинула голову в поисках меня, увидела, улыбаясь, помахала мне рукой.

— Тебе знакома моя подруга, — не спрашивая, а утверждая, тоном, привыкшим повелевать, обратился я к уже знакомому мне хозяину толстяку.

— Сигелька-то? — спросил тот. Мой нарочито хмурый взгляд постепенно стёр с его лица похотливую ухмылку. — То есть простите, господин. Сигель, конечно, знакома. Она что-то натворила?

— Она продала вам одну вещь, которая принадлежит мне. Вот деньги. — Я бросил на стойку бара кошелёк ведьмы.

— Но она потратила отсюда довольно приличную сумму, — забормотал толстяк. Я уловил еле заметный знак, который тот подал своим парням, сидевшим недалеко как раз на случай вот таких вот неприятностей.

— Она готова отработать эти деньги. — Я повернулся и крикнул в сторону Сигель: — Сколько!? — Она подняла осоловелую голову и показала пальцами «два», думая, что я переспрашиваю, сколько ей брать выпивки, на случай, если она передумала. — Два раза. Думаю это справедливая плата.

Хозяин снова подал еле заметный знак, и двое парней переместились ближе к Сигель, заняв пустующее недалеко от неё место.

— Хорошо, — сказал хозяин таверны, сгребая кошелек своей пухлой рукой и вытаскивая из-под барной стойки знакомый мне плащ Бареона, завернутый в который, еле светился «подавитель». — Всё равно я не знаю, как он работает, но выглядит ценным. Вы не скажете, что это, господин?

— Нет, — просто сказал я, забирая свою «добычу» и направляясь к выходу. Уже в дверях, краем глаза заметив движение около своей «подруги», не стал дожидаться конца представления, будучи уверенным, что Сигель обязательно переживет свалившуюся на неё неприятность. Такие уж непростые у меня отношения с ведьмами, ничего не поделаешь. Оставалось найти Аполо.

Мальчишка кентавр оказался именно там, где и сказала Сигель. Обойдя дом, в подвале которого находилась таверна, я увидел лежащего на мерзлой земле тело своего спутника. За моё отсутствие на улице в воздухе появились белые крошки, которые и покрыли тело Аполо тонким кружевным покрывалом.

— Аполо! Ну-ка, открывай глаза! Давай, давай, парень!— Я пару раз ударил его ладонью по щекам. Наконец мальчик закашлял и открыл глаза.

— У меня очень сильно голова болит, Ко... — Он застонал. Я прижал его голову к своей груди и через ладони начал «вкачивать» в него энергию. Совсем скоро Аполо снова открыл глаза, но уже с более ясным взглядом.

— Я нашёл «техника», он тут недалеко... Вот только… — Он запнулся.

—Вот только некая прекрасная дама вскружила тебе голову, и дальше ты ничего не помнишь? — Я указал ему на лежащий рядом сверток с «подавителем». Аполо смущенно отвел взгляд, вставая на свои все четыре ноги. — Тебе нечего стыдиться, дружище, знал бы ты, сколько раз я обманывался этими ведьминскими глазками.

— Так это была ведьма, а не сбежавшая дочь короля?! — чуть ли не закричал на весь ночной город он. Я приложил к губам палец, давая понять, что кричать сейчас совершенно не стоит, одновременно с трудом подавляя в себе нестерпимое желание рассмеяться от услышанного в голос.

— Показывай дорогу, где наш «техник»? Задержались мы тут.

Глава 11 Проще некуда

Никогда не любил гномов. Не каких-то конкретных, а именно само такое явление, как «гномы». Скорее всего, в силу моего полузвериного «происхождения» я всячески противился любым проявлениям «технологий». Для меня даже само существование стали было противоестественно. Гномы же, со своим технологичным взглядом на мир, считались по праву безоговорочными лидерами в области изобретений и технологического прогресса. Что нередко сказывалось на их упущении из виду другого «прогресса», а именно эволюции духа. По этой причине они зачастую погружались в свои изобретения с головой, не заботясь о моральной и этической стороне вопроса. То, что они в своё время выбрали сторону Альянса, было скорее счастливым стечением обстоятельств для этого самого Альянса, а не сознательный выбор Гномьего Царства. По крайней мере, так считал я, что в корне не соответствовало официальной позиции их короля. Главной же особенностью гномов была полная невосприимчивость ко всяческого рода иллюзиям. Имея беспрецедентно прагматичный ум, гномы смотрят на «вещи» не органами чувств, а законами природы, что усложняет задачу по одурачиванию их сознания. Мне ничего не стоит обмануть органы чувств существа, но вот изменить законы природы — задача практически невыполнимая.

— Где ты это взял? — хриплым голосом спросил гном, когда я положил на пол свой сверток с устройством. Сидя за низким столом, он даже не удосужился оторвать глаза от какого-то чудного механизма, над которым корпел при тусклом свете единственного источника света. Маленькая светящаяся стеклянная капелька, свисая с его чудного головного убора, небольшим светлым пятнышком освещала только то место, куда смотрел хозяин этого небольшого подвала на окраине города, из-за чего всё остальное пространство помещения было погружено в кромешную тьму, не давая понять, что тут находится и насколько оно велико. Оставив Аполо на улице, я стоял сейчас тут и быстро соображал, что ответить? Совершенно не подумав, что эта штуковина может быть известна другим, ну или как минимум гномам.

— Пришлось обезвредить. Бесхозная летала, людей губила. — Не придумав ничего путного, я решил говорить правду. Гном поднял на меня голову. Даже для гнома он был уже слишком стар. Глубокие морщины, больше похожие на высохшие русла рек, пересекали вдоль и поперёк ого давно не мытое лицо. Весь измазанный чем-то чёрным и ничуть не беспокоясь из-за этого, он, щурясь, смотрел на меня.

— А что стало с его… — он не успел договорить и закашлял.

— С его хозяевами? Их попросили удалиться с тех мест. Так вы их знали? — спросил я, когда он закончил кашлять.

— Лучше, чтобы это было правдой. Это мой сын. — Вот тут уж было в пору от неожиданности кашлять мне. — А вот этого «колобка», — гном, не спрашивая меня, взял сверток с «подавителем» и положил на стол, — я и изобрёл. Ну-ка, ну-ка.. — Не обращая больше на меня никакого внимания, изредка заходясь долго непрекращающимся кашлем, он стал осматривать «колобка». «Что за глупое название. Скорее всего, что то сокращенное. Гномы любят аббревиатуры».

Пока старый мастер возился с механизмом, я, насколько смог, попытался осмотреть его мастерскую. В кромешной темноте разглядеть что-либо обычным зрением было ничего невозможно, но вот другим, моим особенным, было самое время воспользоваться. Мастерская оказалась довольно большой, но вся заваленная разобранными механизмами, деталями к ним и просто металлическим хламом. Множество линий в виде разноцветных клубов дыма, видимых только мне, чётко показывали на разнообразные испарения и излучения от тех или иных предметов. Некоторые были мне знакомы, как, например, запах чёрной горючей жидкости. Для меня её запах был непереносим, но он был вполне безобиден для организма. Было парочка незнакомых излучений неизвестной мне формы энергии. Ядовитый светло-зелёный туман, распространившийся по всей мастерской от небольшого и ничем не примечательного камня, лежащего в самом дальнем углу комнаты, вызывал у меня наибольшую настороженность. Заострив на нём «внимание», мои обострившиеся чувства определили его воздействие на живой организм. «А вот и причина твоего кашля, гном».

— Простите, что отвлекаю, но как вас можно звать? — решился я отвлечь мастера от ковыряний в приборе. Его кряхтение в темноте и раздражающий кашель мне порядком поднадоели.

— А? Что? — Старик даже не оторвался от своего дела.

— Звать вас как? — чуть громче повторил я. Дождавшись, когда кончится очередной его приступ кашля, ещё раз повторил вопрос: — Имя у вас есть?

— Дробот моё имя. Зачем тебе? — Гном наконец оторвался от механизма и посмотрел на меня.

— Долго ещё? — кивнул я на «колобка», пропуская его вопрос мимо ушей.

— Кхех… Да закончил уже. Вот только вопрос у меня есть один. — Дробот взял две половики сферы и ловким движением соединил их до щелчка, в результате чего на столе снова лежал знакомый мне шар. — Этот шарик сконструировал я. Собрал его из всякого хлама, видимо, найденного на свалках, мой сын. Так вот, скажи мне, почему ты считаешь, что он твой? И не вздумай дурить, иначе свалишься тут же, корчась от боли, которую вряд ли когда испытывал. — Гном взял в руки небольшую коробочку с кнопками и, нажав несколько, удовлетворенно посмотрел, как шар, пульсируя золотистым светом, взлетел над столом.

—Есть две причины. Первая — это то, что устройство ваше хотело меня убить, и моё оно теперь по праву добычи. — Старик хмыкнул, давая понять, что данный аргумент для него несущественный. — Ну а вторая причина — это то, что жить тебе осталось до начала зимы. Но я знаю, как остановить распад твоего тела. Скажи, как управляться с этой штуковиной, и проживешь ещё много-много лет. Обещаю.

— Что-то на лекаря ты мало похож. — Шар угрожающе застрекотал внутренними разрядами.

—А тебе важнее, кто я или то, что ты сможешь прожить столько, сколько понадобится, чтобы собрать все свои «игрушки» тут? — Я обвел рукой вокруг.

Дробот ненадолго замолчал, видимо, взвешивая все за и против. Анализируя своё состояние организма и придя к каким-то выводам, протянул металлическую коробочку с кнопками мне. — Вот этот регулятор автоматически настраивается на психоизлучения того существа, на которое указываешь. Вот этим переключателем. Вот эти тумблеры, выбор воздействия. Эта кнопка — автоматический режим патрулирования. Держи. — Он протянул пульт управления мне. Шар тут же повис у меня за спиной.

— В том углу лежит камень, излучающий энергию, которая разрушает строительные клетки твоего тела. — Я указал в ту сторону, откуда шли «зелёные» испарения.

— Тысяча гоблинов!!! — Дробот вскочил со своего стула в крайне возбужденном состоянии. Настолько возбужденном, что, положа руку на сердце, я могу поклясться — это был самый возбужденный гном за всю историю существования возбужденных гномов. — Да я и забыл про него! А что же я тогда положил в реактор…

Дальше я не стал дослушивать причитания и проклятия гнома, выключив и снова упаковав в плащ теперь уж точно свой шар, ушел.

Глава 12 По короткому пути

Рассвет догнал нас далеко от города. Заледеневшие за ночь лужи совершенно не собирались превращаться снова в грязевые проплешины дороги. Неохотно выглядывающее из-за горизонта солнце не спешило одарить мир своим теплом, видимо, решив, что пришло время для полноценной зимы. Аполо, устало шатаясь, еле передвигал все свои четыре ноги. Ещё не отойдя от встречи с моей старинной знакомой, он молча ковылял вслед за мной, стуча от утреннего холода зубами.

— Ну-ка на, накинь вот это. — Я дал ему плащ, в котором нёс «колобка», предварительно запустив его в режиме «патрулирование». «Колобок», повисев над моей головой, издав писк, отлетел далеко вперёд. Проводив его взглядом, я снова обратился к Аполо: — В следующем городе раздобудем тебе что-нибудь потеплее. Нам ещё придётся очень долго добираться до северных территорий эльфов, придется запастись всем самым тёплым, что сможем найти.

— Не придётся, — всё ещё стуча зубами, сказал он.

— Что? Почему не придётся?

— Нам главное — добраться до входа в тоннель, а там тебя доставят куда надо. — Аполо указал рукой куда-то вправо от дороги — Ближайший вход в нескольких днях отсюда.

— И ты молчал? — Возмущению моему не было предела. — Мне казалось, что тебя послали со мной мир посмотреть и чтобы меня не прикончил первый же попавшийся отряд «контролеров».

— Нет. Я картограф и знаю все входы в тоннели на этом континенте. На других тоже знаю, но не все и не так точно. — Аполо явно отогрелся под накидкой и уже не стучал зубами. — Как я уже сказал, ближайший там. Я знаю, как выглядит вход, и контрольное слово для того, чтобы им можно было воспользоваться. Там мы расстанемся. — Он раздосадованно пожал плечами. — Хотел бы я продолжить идти дальше с тобой, но я последний в своем племени с этими знаниями, Старик Хорт погиб год назад.

Следующие три дня пролетели очень быстро. Практически без остановок, обходя стороной любые поселения, мы без приключений добрались до того места, к которому вел Аполо. За время нашего недолгого путешествия я привязался к этому мальчишке и был бы рад, если бы он продолжил идти со мной. Но, понимая, что, скорее всего, мой путь может закончиться не так благополучно, как хотелось бы, и что на нем лежит большая ответственность, настаивать я не стал.

— Вход в этом холме, на вершине. — Кентавр остановился, указывая на холм по ту сторону небольшой реки.

— К вечеру будем там, — кивнул я. — Ты сразу отправишься назад? — Мальчишка пожал плечами. — Только ради всех богов, не связывайся больше с ведьмами, да и вообще держись подальше от людей. Мал ты ещё. — Аполо смущённо отвёл взгляд.

— Я так и не спросил, кто она для тебя?

— Некоторые вещи тебе обо мне лучше не знать, Аполо. С Сигель нас связывают «цепи», которые разорвать не получится и через тысячу лет. Но вот послушай моего совета, держись от ведьм подальше, какими бы милыми они тебе ни казались, и каким бы сильным ни было бы твоё желание их «спасти». — Кентавр кивнул и стал спускаться к реке, оставляя на недавно выпавшем снегу чёрные следы. Небо, затянутое тучами, рассеивало свет так, что казалось, будто мы находимся внутри огромного белого яйца, испещрённого трещинами в виде сбросивших листву голых деревьев.

Безмолвие и давящая на уши тишина внезапно были изгнаны криками поднявшейся не пойми откуда стаей воронья.

— Да откуда же их столько?! — Я немного приостановил свой подъём на холм, пытаясь понять, где до этого скрывались все эти «стражи». — От их «песен» скоро небо трещинами пойдёт!

— Скоро ты их не будешь слышать, уже пришли. — Аполо первым поднялся на холм и сейчас стоял, задумчиво запустив ладонь в свою косматую шевелюру, перед массивной плитой, явно рукотворного, а скорее всего, гномотворного происхождения.

— Дай угадаю, ты понятия не имеешь, что делать дальше? Да? — Я поморщился от пронзившей ногу боли. — Так, понятно, пинком её не открыть. Ещё идеи есть? — Аполо отрицательно покачал головой.

—Смотри, что с этими-то не так? — Мы посмотрели на кружащуюся вокруг нас стаю ворон. Их, вначале беспорядочное, кружение вокруг холма сейчас приобрело более правильное круговое движение.

— Больше похоже на движение конной фаланги перед атакой, чем на кучку бестолковых падальщиков. — Я указал Аполо на их ровный полет по кругу. — Смотри, смотри, они как будто что-то высматривают у нас.

— Ну конечно! — Аполо хлопнул себя по лбу и тут же стал показывать какие-то знаки руками, периодически ударяя себя по груди и выкрикивая неизвестные мне слова на ещё менее известном мне языке. В конце концов стая ворон ещё покружила над нами и, приблизившись настолько, что при желании я мог бы сбить кого-нибудь, швырнув камнем, успокоилась, рассевшись по всему склону холма, став практически невидимой, слившись со свежим снегом вперемешку с черными камнями и грязно-серыми прогалинами.

— Это что было? — вопросительно обведя вокруг, спросил я своего друга.

— Это, так сказать, охранная… Э… не бери в голову, Коно, сейчас должны впустить. — Только он закончил говорить, как плита задрожала и стала медленно опускаться. — Вставай на неё, быстрей! Там тебя ждут. — Аполо протянул мне руку на прощание. Я отбил его руку и крепко сжал в объятиях.

— Только союзники жмут руки, для друзей у меня всегда есть объятья. Прощай, Аполо. — Похлопав его по спине, я быстро спрыгнул на уже опустившуюся внутрь холма плиту.

Плита бесшумно опускалась вниз. Работа идеально подогнанных друг к другу механизмов вызывала восхищение. В кромешной темноте органы чувств отказывались вести какой-либо отсчет времени. «Если бесконечность и существует, то она существует именно в такой же темноте». Ноги стали затекать от долгого стояния на одном месте, только так я мог понять, что спуск несколько затягивается. В конце концов я решил, что раз этот путь может продлиться не пойми сколько, то, возможно, стоит и присесть, но только я удобно вытянул ноги и с облегчением почувствовал, как напряжение в мышцах спадает и уходит из тела, как тут же появился свет, плита дернулась и остановилась.

— Вылазь, приехал. Да поживее! — Скрипучий голос раздался где-то сзади. Мне потребовалось встать и обернуться, чтобы нос к носу столкнуться с «близнецом», а возможно, и с клоном моего недавнего нового знакомого Дребота. «Да ну нет, этот вроде поменьше да пошире… Хотя бородавки точно такие же! Да чтоб меня горгульи всю ночь любили, ну копия же!»

— А вы случайно не... — начал было я, на что получил настолько презрительный взгляд в ответ, что решил за лучшее не продолжать и быстро спрыгнул на каменный пол. Плита тут же начала движение вверх и через несколько мгновений исчезла где-то в отверстии наверху, там, куда свет от фонаря в руках гнома уже не добирался. Гном недовольно оглядел меня, фыркнул, увидев у меня в руках мою ношу, что-то пробурчал и направился в глубь коридора, еле заметно махнув мне рукой, приглашая следовать за ним.

Узкий коридор, насквозь пропитанный запахом плесени, всё петлял и петлял. Иногда по пути попадались комнаты, заставленные всевозможными механизмами, некоторые были за массивными деревянными, а иногда и металлическими дверями. Шум работающих механизмов прерывался громким выхлопом пара. Поход по коридору под этот аккомпанемент, прямо скажем, был не самой приятной прогулкой в моей не такой уж и маленькой жизни.

— Сядь вон в ту. — Голос гнома заставил меня резко обернуться, и я чуть не врезался головой в торчащую из стены балку. Вертя головой и постоянно оборачиваясь на шум выходящего пара, я упустил момент, когда мы вышли в довольно большое помещение, больше похожее на подземный причал. Вот только вместо реки там были длинные металлические столбы. Лежащие, тянущиеся вдоль каменного пола, отполированные до блеска, они скрывали своё начало и конец в темноте по обеим концам зала. На них стояло несколько конструкций, больше напоминающих лодки, которые, немного зависнув в воздухе, еле заметно покачивались.

«Ага, вот это она и есть, тайная подземная система перемещения. Теперь одно из двух: либо меня на том конце ждут пытки и смерть, либо мне сейчас настолько доверяют и у них настолько отчаянное положение, что они решили открыть мне тайну своего перемещения».

— Вон в ту. — Гном слегка подтолкнул меня к одной из «лодок».

— Что-то ты, братец, не особо разговорчив, да? — в очередной раз я попытался спровоцировать на беседу своего провожатого. — Звать-то тебя как? — спросил я его, когда уселся в довольно тесное и неудобное кресло внутри гондолы. Гном, не говоря ни слова, нагнулся и застегнул на мне не пойми откуда взявшиеся ремни, накрепко привязав меня к креслу. Бормоча себе под нос, он переключил на панели управления парочку тумблеров, потянул рычаг, покрутил несколько колесиков и, удовлетворенно крякнув, выпрямился.

— Ничего не трогай. — Сказав это на прощание, он захлопнул надо мной защитный купол и дёрнул рычаг возле себя, торчащий прямо из каменного пола.

— Что именно не тро... — фразу я не успел закончить. Металлическая гондола резко рванула вперёд, всё увеличивая и увеличивая скорость. Насколько я мог понять в темноте, скорости звука мы достигли примерно… примерно сразу! «Понятия не имел, что под землёй возможно нестись со скоростью, которой позавидует любая из боевых виман!»

Сколько прошло времени, оставалось только гадать. Капсула была настолько хорошо герметизирована, что снаружи не доносилось до моих ушей ни звука, и это при том, что скорость, с которой она неслась, была колоссальной, что чувствовалось по перегрузкам в теле. Иногда по корпусу проходила лёгкая вибрация, скорее всего, она возникала, когда мы заходили в крутой поворот. Как и тогда, на плите, время попросту исчезло. Чтобы не мучить себя измышлениями и воспоминаниями, самое разумное было погрузиться в медитацию.

***

Местоположения в Астрале и в материальном мире несколько отличаются, но в общих чертах возможно даже представить некое подобие «карты». Так вот, судя по этой самой «карте», я сейчас на всех порах нёсся совершенно не в ту сторону где предположительно находилась Кая. Её местоположение совершенно не изменилось, с того времени как я выходил на этот «план», не изменились даже «цвет» и частота «мерцания» её «огонька». «Ну хоть в чем-то стабильность. Надеюсь, те, кто отправил меня в это незапланированное мною путешествие, знают, что делают, и задача по освобождению Видящей для них не менее важна, чем для меня».

Глава 13 Почти как дома

Купол с шипением отскочил, впустив внутрь моего транспорта поток свежего воздуха. Послышались приближающиеся голоса, но я не спешил открывать глаза, давая им время чуть привыкнуть к тому, что темнота наконец ушла и вот совсем скоро они снова смогут выполнять свою функцию.

— Он спит или умер? — Писклявый голосок пронзительно влетел в мои особенно чувствительные после поездки уши. — Я его сама не вытащу, определённо. Грендир, поможешь? — Послышались тяжелые шаги.

— Да спит он! — Громкий бас заставил меня поморщиться от почти физической боли внутри головы. Сейчас я его...

— Если бы я спал, мне уж точно не приснились бы твари с такими противными голосами. — Я решил сам справиться с вытаскиванием своего тела, не желая чувствовать ещё и их прикосновения. Немного приоткрыв глаза, я с облегчением заметил, что вокруг царит приятный полумрак. Передо мной стояла мелкая девчонка из дриад, с ног до головы изрисованная каракулями, а рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, — внушительных размеров человек, облачённый в доспехи из толстой кожи, покрытые большими металлическими бляшками. «Либо я всё ещё сплю, либо… я всё ещё сплю».

— Грен... держи его! — Крепкий хват не позволил мне рухнуть на пол. В голове гудело, а ноги от непривычки подкосились. Я, как за спасительную соломинку, ухватился за плечо «великана» и с благодарностью кивнул им обоим.

— Преогромно благодарю. Ребята, а не подскажете, где я и сколько я пробыл вон в том гробу? — Пояснять, в каком именно гробу я был, не требовалось. Девчонка и воин весело, понимающе хмыкнув, дали понять, что им хорошо известно это ощущение потери времени и слабости после долгих перегрузок вследствие таких вот перемещений по планете. Гул в ушах понемногу утих, и стали слышны окружающие звуки, больше напоминающие звуки, которыми наполнены морские порты или рынки больших и не очень городов. Наконец я смог оглядеться. Мы стояли на краю некоего подобия причала, вот только не морского, а всё так же внутри какой-то горы, вот только размеры этого помещения были скрыты от глаз, уходя куда-то вверх, в темноту. Вокруг сновали существа всех возможных рас и пород, от мелких деловитых гномов до величественных грифонов, с важным видом и присущим им презрением стоявших на пути какого-нибудь сатира, толкающего перед собой телегу.

— Да не так уж и долго, не больше дня, я так думаю. До Роменора дорога прямая, так что, мне думается, тебя разогнали по полной... Вот только перегрузка, наверное, сильно тебя потрепала, но этим технарям ведь на это без разницы. — Писклявый голосок дриады, словно выстрелы маленькими иголками, атаковал мой мозг, превращая его в бесформенную кашу. — Им же главное, чтобы числа и цифры были как положено, а что там с пассажирами внутри творится, уже не их забота... что-то ты бледный какой-то? Ах, да, я же уже сказала, что ты в Роменоре, точнее, в подземной его части, наверху уже давно всё зачистили, никого города уже нет... Меня, кстати, Сиринга зовут, а вот он — Грендир… — Свободной рукой я приложил палец к губам, давая ей понять, что очень хотелось бы поставить её рассказ на паузу.

— У меня только два вопроса осталось, если позволишь прервать тебя, — сказал я. — Где я могу увидеть королеву Люмминель, и, во имя всех богов, что, и главное, как дриада делает под землёй, где нет ни одного дерева?

— Я тебя отведу к королеве, — подал голос Грендир. — Сам сможешь идти? — От одного его голоса, казалось, вылечиваются все раны, а ноги сами начинают идти как можно бодрее и как можно быстрее. «Можно как лекаря использовать, прям волшебник».

— А я и не дриада, у меня мама дриада…. — писклявый голосок раздавался где-то уже позади.

— А папа любил гулять по лесу, я понял, понял, Сиринга, спасибо за рассказ. — Я махнул на прощание ей рукой, и мы с Грендиром исчезли в снующей туда-сюда толпе.

Великан с неожиданной для него ловкостью продирался сквозь разношерстную толпу, словно раскаленный нож разрезал кусок льда. Я еле поспевал за ним, стараясь и побольше разглядеть, и не потерять его из вида. Вскоре мы оказались по ту сторону от перрона, куда то прибывали, то отбывали разнообразные «гондолы», и таких же размеров, на которой прибыл я, и гораздо больше, были даже в три и четыре уровня, способные перевезти несколько десятков пассажиров. У стены Грендир остановился, взглядом указав на узкий коридор, пробурчал:

— Тебе туда. Там встретят.

— Послушай, друг, а можешь сказать, где именно находится Роменор? Я про него не слышал, — уже собираясь шагнуть в коридор, спросил я.

— Не удивительно, что не слышал, — хмыкнул здоровяк — Северная База, считай, сейчас столица Северной части Альянса. — «Значит, я на севере. Интересно, и как мне отсюда до Арийзоны добираться? Ох уж и неисповедимы пути эльфийских задумок».

Коридор оканчивался массивной дверью, где меня встретили два стража эльфа, как обычно, отрешенного вида. Кивком указав мне, где я должен оставить свои вещи, они распахнули массивные створы дверей, сплошь украшенных мастерской резьбой и раскрашенных всеми цветами, что способны увидеть глаза.

— Сафат Конохамару, добро пожаловать, королева ждёт вас. — Голос раздался с другого конца большого светлого зала, где я оказался. Потолок в нем был хоть и невысок, но украшен всяческой вычурной вязью, что сразу приковывала к себе взгляд. Светло-голубого оттенка стены будто состояли изо льда. «Ну прям ледяной дворец, не меньше».

— Господин Коно…

Звук от захлопнувшихся за мной дверей словно подвел итог всего моего пути.

— Да иду, иду, — ответил я в сторону раздававшегося голоса. — Смысл было украшать так свой замок, если нет возможности полюбоваться? — Зал заканчивался небольшим троном, на котором, естественно, восседала королева. Чуть заметная улыбка, моментально исчезнувшая с её губ, очень красноречиво показала мне, что мне рады и как минимум меня не убьют до ужина.

— Рада тебя видеть, Коно. — Королева приветственно мне кивнула. — Не желаешь разделить с нами трапезу?

— Я тоже, как ни удивительно, рад вас видеть, королева. — Ответным кивком я поприветствовал её. — С удовольствием отведаю местную кухню. Знаете, я уже начинаю привыкать к нашим участившимся встречам. Чувствую себя тут как дома.

Глава 14 Ну, раз другой дороги нет…

— Под водой?! Нет уж, благодарю, я, пожалуй, поищу другой путь. — Сидящие передо мной два эльфа-советника недоуменно посмотрели на свою королеву, которая до этого безучастно слушала план моей транспортировки и дальнейшего действия. Хорошо продуманным планом это, конечно, можно было назвать с большой натяжкой, но ничего другого не оставалось. Что происходит на другом континенте, узнать было практически невозможно. Всяческая связь после вступления в силу перемирия прервалась.

— Коно, напомню тебе, что единственную свою Виману я отдала именно тебе. — Королева наконец подала голос. — Но и её использование в данное время совершенно недопустимо. Единственный способ добраться туда незаметно — это только под водой, на подводных кораблях типа «Наутилус».— Я начал отрицательно крутить головой, не соглашаясь и не принимая этот «единственный» вариант. Королева, будто не замечая мои телодвижения, продолжала: — Конечно же, есть вариант отправиться в многомесячное плавание на деревянном корабле, под видом рыбаков или даже просто путешественников, но тогда позволь задать тебе вопрос: неужели жизнь Каи того стоит?

— Я не знаю ни как управлять, ни навигации, я пилот, а не «рыба». — Моя последняя попытка что-то изменить тут же провалилась. Голос подал один из советников, темноволосый эльф, из высших «домов». По обычаю своего народа, не пойми какого возраста.

— С вами отправятся спутники, один из которых — лучший мореход из тех, кого нам удалось найти. Отряд «Викинг», думаю, вам известен. Второй. А точнее, вторая… — Я перебил его:

— Писклявая девчонка, на которой нет и пятнышка не изрисованной кожи. Угадал? — Эльф кивнул — Ну и зачем нам она, кроме того, что она будет действовать мне на нервы? — Тут голос подал второй советник, мало чем отличавшийся внешне от первого, разве что волосы были чуть светлее, да и голос немного более грубоват.

— У Сиринги связи с котенгу. Вороны не питают особой любви к кицуне, так что я бы сказал, что она — это ваш пропуск на их земли, по крайней мере то, что от них осталось.

— Когда можно отправляться? — Дальнейшие пререкания были бессмысленны. Ясно было, что другого способа попасть туда не было. Что именно произошло и что случилось с Каей, никто не знал, и главное, меня там совершенно не ждал теплый прием ни со стороны Альянса, ни со стороны Союза, который уже начал потихоньку «обрабатывать» недавно «зачищенные» земли, дабы подготовить себе более выгодные условия в грядущих временах «забвения». Всё это я узнал после беседы с Люмминель. Проделав такой путь ради встречи с ней и уйти, не узнав, что же случилось с Каей, я попросту не мог. Королева была немногословна. На неё давил груз ответственности перед грядущими переменами как в жизни планеты в целом, так и перед своим народом и тех, кто примкнул к ним. Люмминель, как смогла, объяснила поступок Каи её желанием остановить тлетворное влияние Союза на развитие человечества, хотя между слов я чувствовал что-то ещё… Что-то напоминавшее…

Как такового, времени на сборы нам не дали, уже через несколько часов я и моя новая команда стояли перед небольшой лодкой. Наш транспорт, больше похожий на вытянутое яйцо, на крыше которого долго прыгала компания троллей и сплюснула его, покачивался на воде подземной пристани. Прозрачный купол «Наутилуса» нисколько не успокаивал мою паническую нелюбовь к подводным путешествиям. С другой стороны, провести ещё хоть какое-то время в полностью закрытом металлическом гробу мне тоже нисколько не хотелось. Сиринга болтала без умолку, словно курица-наседка. То расспрашивая меня о моих злоключениях, то теребя Грендира за бороду и закидывая его вопросами о том, как управлять этой штукой и как долго нам придётся в ней провести время. Очень быстро выяснилось, что оба они уже довольно давно «работают» вместе и историй для рассказов в лесу возле костра у них наберётся отнюдь не меньше, чем у меня, как весёлых, так и таких, от которых захочется смахнуть пару-тройку слез. Поначалу мне было непонятно, как молчаливый здоровяк с не проходящим угрюмым выражением на лице, наполовину скрытым рыжей бородой, больше напоминавшей мой хвост, мог терпеть эту назойливую полудриаду, голос которой, словно заноза, навечно засевшая в ушах, всё звенел и звенел, то с одной стороны, то с другой. Казалось, она везде и всюду. Но буквально через несколько часов совместного времяпрепровождения у меня выработался своеобразный иммунитет на неё, а точнее, я уже научился определять, когда она говорит что-то действительно важное, тогда её голос становился чуть тише и немного менялся тембр, а когда она просто пытается заполнить тишину бессмысленной болтовней.

— Мы весь путь проделаем под водой? — спросил я у Грендира, когда мы все расселись по своим местам и здоровяк, нажав все переключатели и дернув все рычаги, какие только были в кабине, тронул наше судно с места. «Наутилус» медленно стал удаляться от причала в сторону ледяного свода, одновременно понемногу погружаясь под воду. Видимого выхода из грота не было, но уже под водой стало понятно, что путь наш спрятан под поверхностью.

— Энергии до конца не хватит. Сделаем остановку в Атландии. — Грендир потянул за очередной рычаг, и наш корабль, заметно увеличив скорость, направился в подводный проход. Очень скоро вокруг потемнело, и спереди корабля загорелся свет. Впрочем, от этого лично мне так и не стало понятней, где и как мы движемся? Но Грендиру, видимо, было вполне комфортно ориентироваться, по только ему известным подводным знакам. Сиринга на удивление была молчалива и задумчиво вглядывалась в окружившую нас темноту. «Наутилус», поначалу погружаясь, вскоре стал подниматься к поверхности. Выйдя в открытый океан, Грендир поднял нас почти к самой поверхности.

— Меньше шансов встретиться с айсбергом, — ответил он на незаданный мною вопрос. Дальше разговаривать было особо не о чем, и я решил просто заснуть. Сквозь полудрему чувствуя, как наш корабль набирал приличную скорость, дающую надежду, что мы быстро доберёмся куда надо и успеем до того момента, когда наш поход потеряет какой-либо смысл.

Глава 15 Спасибо, но нам пора…

Кажется, я уже начинаю привыкать к тому, что все кому не лень бесцеремонно выдергивают меня из сна. Сильный толчок и визг Сиринги заставили меня подпрыгнуть, от чего я ударился головой об стеклянный потолок «Наутилуса». Высота нашей лодки была предназначена явно не для людей или вообще кого-либо выше гномов. В полный рост там, кроме них, могла встать разве что Сиринга, но это только потому что сама была невысока, да и по возрасту она больше подходила подросткам, чем к взрослому человеку, и это несмотря на количество прожитых лет. Грендир же вообще предпочитал находиться в полулежачем состоянии, и по-видимому, делал всё для того, чтобы как можно быстрее пересечь океан и наконец выбраться на поверхность.

Сиринга перестала визжать так же внезапно, как и начала. Я, наконец перестав затыкать уши и морщиться, смог сориентироваться и понять, что же, в конце концов, произошло. По всей видимости, Роменор находился на одном из самых северных побережий. Климат, некогда худо-бедно позволявший обитать на поверхности, сейчас же, меняясь, окончательно загнал всех жителей этих земель под поверхность планеты. Выбраться из ледяного плена было не так уж и просто. Грендир, мастерски лавируя между подводными ледяными громадинами, всё же задел одну, что и вызвало панический визг Сиринги. По удовлетворенному лицу нашего штурмана было понятно, что мы выбрались в более теплые воды, и это, скорее всего, последнее препятствие такого типа. Мне отчего-то захотелось благодарственно и ободряюще похлопать по плечу Грендира, что я и не преминул сделать. Услышав в ответ неопределённый «кхмык», я устроился обратно на своё место.

— А что тебя связывает с куретами, Сиринга? — Девушка сконфуженно молчала, уставившись куда-то в точку у себя в ногах. От моего голоса она вздрогнула, но продолжала хранить молчание. В другой раз я бы наслаждался этой тишиной, но сейчас, на глубине, мне было жутко неуютно в давящем на уши безмолвии. — Сиринга, ты жива там? — снова обратился я к ней.

— Я выросла среди котенгу... — Девчушка не собиралась продолжать.

— Выросла среди людей-воронов?! Они вроде как не жалуют чужаков. Почему к дриаде-полукровке такая честь? — Отставать я не собирался. Мне необходимо было обладать как можно большим количеством информации о своих спутниках, раз уж так вышло, что моя жизнь будет зависеть от них. Но самое главное — это то, что от моей жизни зависит жизнь Каи. Королева Люмминель так толком и не сказала о цели визита Каи на другой континент. Смутно намекнув на какие-то очередные «высокие» цели, о спасении всех народов, о будущем и о прочей, ничего не значащей лично для меня, «ерунде».

— Мой отец был одним из них. — Сиринга повернулась ко мне. Красные, опухшие от слез глаза, готовые вот-вот вновь наполниться слезами, просто умоляли меня не продолжать расспрос. «Ну просто прекрасно, психически неуравновешенный подросток сомнительного происхождения и огромный «викинг» с не менее туманным прошлым, возможно, готовый разорвать меня напополам в любой миг. Учитывая то, что Грендир был одним из тех, кто оборонял водные границы Севера, то, скорее всего, он не единожды вступал в бой с войсками Союза трех, а так как он всё ещё жив, то «крови» на его руках должно быть предостаточно. «Убийство таких, как я, для него дело привычное. Я бы даже сказал, «любимое» дело-то… ладно, поживем, увидим». Продолжать разговор расхотелось.

Смену дня и ночи на такой глубине было не видно, но по ощущениям прошло не менее суток с того момента, как мы отчалили. Сейчас «Наутилус», не рискуя больше «встретиться» с ледяными «гигантами», шёл на своей максимальной скорости. Как я понял, проплыв половину пути, энергии у нас почти не осталось, и нам необходимо было сделать остановку в Атландии. Про этот «затопленный», а точнее, просто подводный город, столицу Русалов, я слышал очень мало. Да и вообще про этот подводный народ нам было известно очень мало. По рассказам, те несколько пленников, что удалось захватить, не дали практически никакой информации, предпочтя умереть долгой и мучительной смертью. Насколько мне было понятно, с Русалами хорошие отношения были как раз у Грендира. «Интересно, у него тоже мать или отец одни из этих «рыб»?» То, что подводный народ безраздельно хозяйничал в Мировом океане, не дало Союзу хоть мало-мальски закрепиться на островах или прибрежной зоне континентов. С орбиты, да или вообще с воздуха, воевать с ними было тоже проблематично. О подводных городах было известно и того меньше, единственное, что я знал, это то, что столицей является Атландия. И вот сейчас я должен был оказаться в самом сердце этого народа. То, что меня допустят внутрь города, совершенно не означало, что с такой же легкостью они меня выпустят. Королева королевой, но у всех свои ценности, и «враг» есть «враг».

Уже довольно долго мы лавировали в лабиринте коралловых строений. В кабине было темно, и лишь свет наружного фонаря, отражаясь от стен рифа, слабо освещал наши лица. Грендир, сосредоточенно пытаясь не сгубить нас, хранил молчание. Сиринга же, понимая важность момента, как могла сдерживала свои охи и вздохи, иногда у нее это даже получалось, но всё-таки нет-нет, да и раздавалось в тишине её «ой, там! Фух». Я же, как мог, старался «исчезнуть» из физического мира, не желая испытывать свою психику на стрессоустойчивость. Возможно, это бы и получалось, более эффективно, если бы не эти «Ой! Фух!» и тому подобные «эмоциональные стрелы» Сиринги.

Вздох облегчения Грендира по цепочке передался и нам, сквозь прозрачный «потолок» нас просто раздавило солнечным светом. Выход из лабиринта был столь внезапен, что наши глаза были попросту не готовы к такой резкой перемене «ночи» и «дня». Сквозь толщу воды солнечный свет, больше походил на величественные световые колонны, которые мы проходили, как призраки сквозь стены. Глубина была приличная, чтобы не ощущать волнения океана на поверхности, но не настолько, чтобы не видеть дно, всё ещё состоящее из остатков кораллов и населённое миллионами живых существ, от разноцветных рыб, размером с палец, до странных желеобразных многоруких животных.

— Мы на месте. — Голос Грендира раздался столь неожиданно, что заставил дёрнуться и меня и Сирингу. Дно внезапно исчезло, и под нами разверзлась пропасть, мерцающая множеством огней где-то там, далеко внизу. Я даже посильнее схватился за ручки своего сиденья, так сильно было чувство, что вот сейчас мы рухнем вниз с огромной высоты. Но, слава богам, мы всё ещё были под водой, и Грендир уверенно направил наш корабль в сторону огней.

По мере приближения огней становилось всё больше и больше, складывающихся в светящиеся пульсирующие линии, напоминавшие вены какого-то гигантского зверя, покоящегося в темноте на дне. Чем ближе мы приближались к городу, тем ярче становилось вокруг, хоть солнечный свет уже совершенно не доходил сюда. Город не имел каких-либо внешних границ, не был огражден стеной или хоть как-то обозначал свои границы, он просто внезапно заканчивался. Дома, как и хозяйственные строения, были гармонично встроены в скалы, торчащие из земли. Если бы не освещение, придававшее городу праздничный и доброжелательный вид, то он бы напоминал, скорее, огромного морского ежа, лежащего на дне в центре Атлантического океана, нежели столицу морского народа.

Грендир, так же не произнося ни звука, заложил уверенный вираж, и вот мы, уже пронзая силовой барьер в виде пузыря, остановились у причала.

— Грендир, смотри, это и есть русалы?! — Сиринга, даже здесь, на дне океана, совершенно не собиралась жалеть мои ушные перепонки. Но, справедливости ради, надо отметить, что посмотреть и вправду было на что. Диковинный народ, по крайней мере для меня, сновал туда-сюда вокруг нашего барьера. Верхняя половина их тела была больше похожа на человеческое, две руки, одна голова, а вот нижнюю они как будто решили отобрать у дельфинов и приделали себе, решив, что на поверхности ходить довольно скучно и что солнце слишком слепит глаза, а посему отныне они будут жить под водой.

— Угу... — буркнул наш «капитан»-рулевой, а по совместительству и связной с местным населением. Десятки русалов не обращали на нас никакого внимания, огибая наш «пузырь»-причал, спеша по каким-то своим делам, одни поодиночке, другие же сбившись в небольшие компании-стаи. — Я скоро вернусь. Никуда не уходите... — невозмутимо бросил через плечо Грендир и, не дожидаясь ответа, выпрыгнул за пределы силового пузыря, уплыв куда-то в сторону здания пещеры.

— Он сказал никуда не уходить? — спросил я Сирингу. — Так, чисто из любопытства, а куда тут можно сходить?

— Я уже несколько лет с ним и до сих пор не могу понять, когда он шутит, а когда он серьёзен, — пожав плечами, ответила она. — Больше всего я боюсь того, что он никогда и не шутит... — Мы молча посмотрели друг другу в глаза, а потом, не сговариваясь, засмеялись, распугав небольшую стайку детишек, любопытно заглядывающих к нам внутрь «пузыря».

Делать было особенно нечего, так что в ожидании возвращения Грендира я просто ходил вдоль «пузыря», разглядывая окружающий меня город, да в пол-уха слушал пространные рассуждения Сиринги о происхождении подводного народа. У неё было две господствующие версии. По одной, русалы произошли от обленившегося человека, которому надоело трудиться, выращивая урожай, по другой же — от любопытного дельфина, пожелавшего узнать, что творится на поверхности, но «остановившегося» на полпути и потерявшего интерес. Странно, но её постоянное писклявое щебетание стало действовать на меня как-то успокаивающе. Теперь я знал, что когда Сиринга молчит, то это значит, что ситуация крайне опасна и надо держать ухо востро. Сейчас же она щебетала без умолку, так что можно было «расслабиться» и просто наслаждаться моментом спокойствия.

Грендир отсутствовал довольно долго, но в конце концов его фигура появилась в свете цепочки люминесцентной гирлянды. Мощно работая ногами, он плыл в нашу сторону, держа перед собой ящик. Вскоре он уже снова пересек барьер силового поля и, тяжело дыша и оставляя за собой мокрый след, не говоря ни слова, потащил свою ношу к «Наутилусу». Это плавание ему явно далось нелегко, но я был уверен, что ни одному из живущих на поверхности не под силу на такой глубине преодолеть это расстояние. Грохоча чем-то изнутри корабля, он периодически вытаскивал руку, и Сиринга без лишних слов что-то брала из принесенного им ящика и подавала. Рука тут же исчезала, чтобы через некоторое время снова высунуться, и процесс повторялся.

В конце концов он выбрался наружу, вытаскивая несколько пустых энергокристаллов. Уложив их в опустошенный ящик, кивнув Сиринге, снова скрылся внутри корабля.

— Можем плыть дальше, — «перевела» мне Сиринга.

— Да неужели… — фыркнул я, и мы оба полезли обратно в кабину.

Глава 16 Где то здесь

Земля показалась через два дня. К этому времени наши запасы уже начали заканчиваться, как и мои последние нервные клетки. С каким удовольствием я бы хотел сказать, что мой панический страх перед океанской бездной, после столь длительного и познавательного путешествия сквозь толщу вод, исчез, но нет, океана я стал бояться ещё больше. Если раньше я только предполагал, какие опасные твари могут обитать на дне, то теперь я доподлинно знал, какие именно твари и как именно они там обитают.

Суша появилась, сначала в виде тоненькой темной полоски. Возможно, я бы и не понял, что это именно суша, уж больно легко её можно было спутать с лениво растянувшимся вдоль горизонта облаком, но предрассветное небо было абсолютно чистым, а вода спокойная, словно налитая в кружку вода. Всю ночь мы плыли на поверхности. Как объяснила Сиринга, мой негласный переводчик хмыков и кряхтений Грендира, запасы энергии и воздуха снова подходили к концу, и собственно, велика была вероятность, что мы можем немного сбиться с пути, а звезды на ночном небе лучше всяческих приборов сообщают нашему рулевому местоположение корабля. Прозрачный купол «Наутилуса» оптически искривлял пространство, из-за чего звезды казались ближе, чем обычно. Полулежа в темноте и глядя на понемногу светлеющее небо, но всё ещё разукрашенное рассыпанными по нему бело-жёлтыми кристаллами звёзд, я понимал, что это, скорее всего, последние минуты спокойствия и уже скоро начнётся настоящая борьба за выживание, и что главнее всего, за жизнь Каи.

— Не знаю, что они и кому говорят, но меня они просто с ума сводят, — сказал я, пытаясь поудобнее устроиться на своем сиденье.

— А мне нравятся! Так красиво, словно глаза миллионов космических зверей смотрят на тебя, — непривычно тихо ответила Сиринга, — и только на меня.

— Вот именно это и сводит с ума... Смотрят и зовут к себе. Долго нам ещё, не знаешь? — обратился я к Грендиру, но что получил неопределённый «грм» и взмах рукой куда-то вперёд. Где-то далеко, позади нас, первые лучи солнца вырвались из плена горизонта и, пролетев половину Земли, вонзились в приближающийся к нам берег, окрасив его золотыми пятнами.

— А как называется это место? — обратился я одновременно к обоим своим спутникам, спрыгивая на берег с борта нашего корабля. Грендир не ответил ничего, молча кидая мне из кабины мешок с каким-то скарбом.

— Тут живёт народ Тимукуа, а вон там, — она указала на север, — вороны Текеста. — Еле успев поймать кинутый мной мешок, Сиринга предупреждающе подняла руку, давая понять, что мы тут не одни.

— Как думаешь, это Тимукуа или Текеста? — Вылезший из кабины «Наутилуса» Грендир неопределённо пожал плечами, но, как я заметил, он уже пристегнул к своему поясу ножны, а его топор находился на расстоянии вытянутой от него руки. — Значит, и ты не имеешь понятия, что это за народ такой?

Из невысоких зарослей в нашу сторону не спеша вышла небольшая группа воинов. Из одежды на них, кроме набедренной повязки, были только украшения, сделанные из зубов, костей и перьев. Лица, раскрашенные чёрной и бордовой краской, придавали им довольно недружелюбный вид. Сиринга сделала несколько шагов им навстречу, выставив руки ладонями к ним. Воины остановились. Девушка заговорила на непонятном мне языке, больше напоминавшем птичье пение, состоящем в основном из клацаний языком, свистов и каркающих звуков. «Так вот почему она так быстро и много говорит. Она же сказала, что одна из них». Вперёд вышел воин, лицо которого было сплошь покрыто чёрной краской, как и украшения, состоящие из одних только перьев такого же черного цвета. Воин громко крикнул, заставляя Сирингу замолчать, и указал на меня. «Ну конечно же, курет. Человек-ворон, такой же оборотень, что и я! Вот только очень странный вид куретов, совершенно не похожий на тех, которых привык видеть, а точнее, с которыми привык воевать я».

Сиринга повернулась ко мне и позвала присоединиться к их компании. Я взглянул на непроницаемое лицо Грендира и, не дождавшись никакого ободрения или хотя бы сочувствия, пожав плечами, подошёл к ним. Меня тут же окружили со всех сторон, тыкая в меня копьями, некоторые даже слишком в опасной близости от моего горла.

— Сиринга, скажи, пожалуйста, а что происходит? — как можно дружелюбнее спросил я, не сводя глаз с единственного курета в этой полуголой раскрашенной компании.

— Всё в порядке, поверь мне, я… — Сиринга пыталась отвлечь внимание курета от меня, видимо, задавая ему вопросы, но тот не сводил с меня глаз, не обращая на девчонку внимания.

— Если всё в порядке, то почему они продолжают тыкать в меня копья? — Я пальцем отодвинул от своего лица один из наконечников.

— Ну, они хотят тебя убить. Клецак говорит, что ты враг. Но мне кажется, я контролирую ситуацию, иначе они бы уже убили тебя. — Что правда, то правда. Если бы у них не было сомнений, то я бы уже был бы мёртв. По крайней мере, они бы были более настойчивы в попытках проткнуть мою кожу. Странная штука смерть. Я только что вылез из корабля, способного за несколько дней пересечь океан, где-то далеко у меня спрятан виман, способный унести меня к другим звездным системам, а смерть, словно в насмешку, приходит ко мне в виде кусочка металла, привязанного к деревяшке.

— Скажи ему, — я кивнул в сторону курета, — что смогу найти логово.

— Какое логово? — Сиринга, не понимая ничего, смотрела то на меня, то на Клецака.

— Просто скажи ему, что я смогу и найти, и войти в логово тех, кто уничтожает их землю.

Сиринга, больше не задавая вопросов, пропела, прочирикала курету все, что я ей сказал. Он ещё смотрел на меня, слушая, что ему говорит Сиринга. Дослушав, что-то прокричал своим спутникам, и они тут же опустили копья.

— Так всё-таки, где логово-то? — спросила Сиринга, одновременно махая рукой Грендиру, который, убедившись, что обострения конфликта не предвидится, продолжил выкидывать из корабля на берег остатки наших вещей.

— Где то здесь…

Глава 17 Найдётся всё

Несколько дней пути в глубь континента, под палящим солнцем, могут изрядно вымотать кого угодно, а уж нашего Грендира, всю жизнь прожившего в северных широтах, вблизи океана, и подавно. Было решено оставить его на месте высадки. Сиринга долго и упорно о чем-то спорила с ним. Со стороны это выглядело крайне необычно. Грендир просто стоял и слушал щебетание своей подруги, в то время как она всё больше и больше «заводилась», иногда переходя на активную, я бы даже сказал, агрессивную жестикуляцию. Грендир же только изредка то цыкал, то качал головой. Те несколько воинов во главе с куретом Клецаком, что подрядились идти с нами на поиски логова, одного из неликвидированного штаба Союза Трех, молча стояли рядом со мной и недоуменно смотрели на разыгрывающуюся перед нами сцену.

— Упрямый, как и все «викинги»… Пошли! — Сиринга, напустив на себя самое грозное выражение своего полудетского лица, на какое только была способна, широким шагом, размахивая руками, прошла мимо нас, поднимая тучи песка. Воины Тимукуа неуверенно переглядывались. Не придя к каким-либо умозаключениям, они все как один вопросительно уставились на меня. — Ну, вы идёте? — Сиринга снова подала голос, уже забравшись на самую вершину небольшой прибрежной дюны.

— Ну пошли, что ли... — ответил я на немой вопрос Тимукуа — Грендир! Мы пошли, ты остаешься? — «Викинг» помахал мне в ответ, давая понять, что он будет ждать нас тут. Я подхватил свою и Сиринги сумки с вещами, крикнув: — Ты не в ту сторону идёшь! — направился вглубь континента, на запад.

Местность была холмистая, с то тут, то там растущими кучками пальм, на каких я вдоволь насмотрелся в своё время в Мемфисе. То, что земля «не здорова», было видно любому, кто имел хоть какое-то представление о том, как выглядит «здоровая» земля. Кругом парил запах смерти и запустения. Редкие животные, встречавшиеся нам на пути, выглядели больными, как и чахлая трава, по которой нам приходилось ступать. Когда-то этот континент славился богатой и разнообразной природой. На нем даже был создан заповедник с гигантскими «заоблачными» деревьями. Но война внесла свои коррективы, и сейчас эта местность скорее напоминала смертельно больного старика, ждущего своей кончины. Не удивительно, что первое желание «местных» было убить меня. Я, как представитель тех, кто повинен в уничтожении их дома, запускал всё ту же самую программу «непереносимости духа». Признаться, мне и самому периодически с трудом удавалось сдерживать эту самую «программу», но я как-то уже свыкся с извечным напряжением блокировки психологических установок, так как уже довольно долго находился в компании своих так называемых оппонентов. О том, что тут, вопреки наступившему перемирию, есть действующий штаб Союза, я узнал, уловив «след» внутренних переговоров. Сойдя на берег, я на короткое время снял блокировку сознания на предмет сканирования «пространства» и уловил фоновый след «сообщений». О чем были «сообщения», было уже непонятно, но то, что тут находятся либо рептилы, либо «пауки», причём в немалом количестве, было ясно как день. В том, что ни Тимукуа, ни вороны Текесты не могли их обнаружить, не было ничего удивительного, если бы Союз не умел скрываться, то, возможно, никакой войны бы и не было, как, собственно, не было бы и меня на этой планете.

Спустя несколько дней пути местность изменилась. Холмы сменились пустыней с одиноко стоящими скалами, больше похожими на пни гигантских деревьев. Наш путь, на удивление, очень удачно совпадал с тем направлением, где, по моим расчетам и предположениям, могла находиться Кая. Пару раз я пытался на короткое время «просмотреть» её местонахождение, но толком увидеть ничего не смог, а более долгий «сеанс» мог привлечь ненужное внимание.

Клецак, всегда шедший впереди, неожиданно остановился и, подав знак рукой, заставил остановиться весь свой отряд. Мы с Сирингой тоже последовали их примеру. Курет что-то быстро затараторил на своём языке, указывая рукой вперёд и вверх.

— Он говорит, что совсем недавно тут был священный лес. — Сиринга взялась переводить его речь. — Он был уничтожен небесным огнём. Несколько лет все, кто сюда приходил, умирали. Сейчас тоже могут умереть, но ему и тебе ничего не грозит, а я с его людьми должна остаться тут.

Неожиданная мысль пришла мне в голову, что это и есть тот самый заповедник, Ариев Зона. «Ну конечно же, весь этот песок образовался от испепеления кремниевых деревьев, а скалы и есть на самом деле остатки тех деревьев».

— Спроси его про Каю. Возможно, он знает об эльфийской видящей? — «Ну а почему бы и нет? В конце концов, я не знал, как она тут оказалась, и вполне возможно, что её могли знать местные «хранители». Сиринга кивнула и снова обратилась к Клецаку. Тот на удивление сменил свой, доселе невозмутимый, вид на более тревожный. Что-то спросил у Сиринги и, получив ответ, снова посмотрел на меня, уже более внимательно.

— Ну, она была у Текеста. А потом ушла. — Сиринга так беспечно это сказала, что захотелось придушить её тут и сейчас. «Во имя существующих и несуществующих богов, почему я не спросил об этом сразу же?»

— Что значит ушла!? Куда ушла? И во имя всех богов мира, скажите мне уже, что она тут делала, я же видел, как она ушла в Игдрасиль? — Клецак аж схватился за своё оружие, впервые продемонстрировав хоть какое-то подобие эмоций. Но Сиринга быстро успокоила его, прощебетав на его птичьем языке перевод моего монолога. Клецак внимательно выслушал её, потом долго смотрел мне в глаза, и когда это молчание затянулось настолько, что всем уже стало неловко, ответил Сиринге парой фраз.

— Он говорит, что её прислали сюда помочь найти остатки Союза до наступления перемирия.

— Ну и как? Помогла? — Я развёл руками.

— Скорее всего, нашла. — Сиринга переглянулась с Клецаком. — Теперь надо найти её.

— Понятно. Спроси его, как далеко тянется эта «мертвая земля» в ту и в другую сторону? — Я показал налево и направо. Ожидая, пока Сиринга задавала вопрос и слушала ответ, у меня было немного времени, чтобы более внимательно осмотреться.

— Клецак говорит, что влево надо идти три дня, а напрво, один.

— Ага, значит, «центр» там. — Я указал рукой чуть левее от того места, где мы стояли. — Уж случайно не в том ли пне? — Далеко, у самого горизонта, виднелся одиноко стоящий остов от некогда могучего древа. Все посмотрели в ту сторону. — Спроси, он не против, если впереди нас «пойдёт» одно небольшое круглое устройство? С ним мы можем найти всё что угодно, и уж тем более всех кого угодно. — Я достал из заплечного мешка своего «психоизлучательного» друга. Включив режим патрулирования, отправил его вперёд. Клецак не подал вида, что удивлен или хоть как-то недоволен моими действиями. Сочтя это за одобрение, я встал и пошёл в ту сторону, куда указал ранее. Клецак отправился за мной. Сиринга что-то крикнула на прощание, я обернулся и жестами показал, что ждать она должна меня тут. Воины Текеста, стоявшие рядом с ней, тоже понимающе закивали.

Глава 18 Можно войти?

Морда, смотревшая на меня, была слишком уродлива даже для горгулианца. Возможно, причина была в том, что лунный свет особым образом ложился на его массивные надбровные дуги, и он на самом деле был премилейший парень, но сейчас я был вынужден отвести взгляд. За спиной мордатого чернел проход в самую глубь той самой скалы, которую я заприметил два дня назад. Горгулианец молчал. Молчал и я. В конце концов нашу игру нарушил стон Клецака. Связанный, лежа на земле, он наконец пришёл в себя и ненавистным взглядом попытался прожечь в моей голове парочку дыр. У него ничего не получилось, но теперь смотреть мне стало неприятно и на него. План, как попасть внутрь, у меня родился довольно быстро. Вот только была одна небольшая проблема, даже две. Во-первых, я не знал языка Текесты, и рассказать Клецаку о том, что он должен будет добровольно дать себя связать и в виде пленника попасть внутрь «цитадели», я не мог. Во-вторых, я был не слишком высокого мнения о способностях куретов притворяться и лгать. Так что убедительно изобразить негодующего пленника Клецак вряд ли бы смог. Не придумав ничего лучше, я просто вырубил его во время своего дежурства и связал. Сейчас же у меня появилась и третья проблема, а именно несговорчивый привратник.

— Я тут пленника нашёл. — Несильно пнув в живот Клецака, я поднял больше пыли, чем причинил ему боль. Что он совершенно не оценил, ещё сильнее уставившись на меня. В тени от меня его глаза горели зелёным. — Иду, знаешь ли, смотрю, лежит. Надо, думаю, взять, авось у вас тут надобность в вождях. — Горгулианец продолжал смотреть на меня немигающим взглядом. «Да вы сговорились, что ли? На пару решили в моей голове дыр наделать?». Дальше стоять так не имело смысла. Можно было привлечь ненужное внимание, так что я решил рискнуть. Сняв психобарьер, я «прислушался» к «шуму». Никаких разговоров в «эфире» не было, как и следов от них. Была высока вероятность, что за нами никто не «следит». Мысленно я послал приказ привратнику: «Пропустить! Немедленно!». Горгулианец оживился, и вытянувшись, сделал шаг в сторону, давая мне возможность протиснуться внутрь коридора с Клецаком на плечах.

— Премного благодарен. Поблагодари… — Последнее слово я адресовал своему грузу, за что и получил довольно болезненный пинок по спине. Никакого источника света в коридоре не было. Своим зрением я смог оценить то, что прорублен он был явно не горгулианцами, да и вообще ни кем из Союза Трёх. Стены были украшены узорами, изображающими цветы и ветви деревьев. Хоть вход и был узковат для нас двоих, но сам коридор был вполне широк для того, чтобы я беспрепятственно мог идти. Клецак продолжал дергаться, так что нести его мне стало просто невозможно. Я сбросил его на пол. Больно ударившись, он издал нечленораздельное проклятье. Нагнувшись к нему, я вытащил из его рта кляп. Предварительно приложив свой палец к губам. Огонек понимания промелькнул в глубине его сверкающих в кромешной тьме глаз. На этом наш разговор был исчерпан. Я очень сильно надеялся на то, что Клецак, в конце концов, понял мой замысел, и на то, что он не подаст и виду об этом. Куда идти дальше, мне было непонятно. Коридор впереди раздваивался. Возникла мысль послать впереди себя своего «круглого напарника», который изрядно помог нам с Клецаком избежать «невидимые патрули» по пути сюда, но, поразмыслив ещё немного, всё же решил не рисковать и не демонстрировать свой чудо-аппарат до поры до времени. Так что я снова решил снять «барьер» и «прислушаться». Еле различимое сквозь шипение слово «пошшшли» заставило меня крутить головой. Чуть уловимое движение я случайно заметил немного справа. Паук, размером с овцу, замер на стене. «Вот я глупец. Надо было не ставить барьер. Конечно же, они прислали проводника. Теряешь хватку, Коно!» Послав мысленно ответ пауку, я, подхватив Клецака, пошёл за ним.

В темноте мне было хорошо видно, как наш провожатый, быстро перебирая своими членистыми лапами, полз то по стенам, то перебираясь на потолок, ведя нас по запутанному лабиринту коридоров. Без его «помощи» я бы ни в этой, ни в следующей жизни не смог бы найти тут не то что Каю, но и вообще хоть что-нибудь, не угодив в ловушку. В их наличии я нисколько не сомневался. Нести Клецака стало тяжело, и я решился поставить его на ноги, чтобы он пошёл своим ходом. Мои надежды на то, что он не станет совершать необдуманных поступков, оправдались. Курет вполне сносно ориентировался в темноте и спокойно шёл за мной, изредка утыкаясь мне в спину. Насколько я мог предположить, не всегда случайно.

В конце концов темнота помаленьку задрожала, и мы увидели, что скоро выйдем к свету. Паук исчез так же внезапно, как и появился. Коридор больше не разветвлялся, и нам ничего не оставалось, как двигаться дальше без него. С каждым шагом становилось всё светлее и светлее. Наконец за очередным поворотом мы, несколько опешив от увиденного, остановились. Мы оказались на краю выступа, а внизу открывался вид на огромный зал, больше напоминавший арену для поединков. Вырубленные в скале или в дереве, смотря когда их вырубили, коридоры, были пусты. Только треск многочисленных факелов отражался эхом под сводами где-то высоко-высоко.

— Эй, кицуне! Тащи его сюда! — Трескучий голос раздался откуда-то снизу. Справа от выступа, на котором мы стояли, оказалась лестница, внизу которой стоял невысокий рептил. Он непрестанно облизывал свою покрытую волдырями морду длинным раздвоенным языком. — Ну, быстрее! Скоро начнётся! — Его надменный тон меня было возмутил, но я вовремя вспомнил, для чего, собственно, тут нахожусь, и затолкал свою гордость поглубже, приказав ей там находиться до поры до времени.

Глава 19 Опасные встречи

Спустившись, мы увидели, что стоим у очередного коридора, на сей раз ярко освещенного воткнутыми в стену и ужасно коптящими факелами. Потолок прохода был весь черный от копоти. Рептил выкрикнул команду на своём харкающем языке, и выбежавшие подручные, два горгулианца, схватили Клецака и уволокли вниз, скрывшись вместе с ним в закоулках у самого низа этого амфитеатра.

— Это мой пленник! Во имя Дракона! — Моё начавшееся возмущение было прервано повелительным жестом рептила, да столь невозмутимого, что было видно, как он привык тут командовать и ожидать беспрекословного подчинения своим распоряжениям. «Ну что же, ладно, ты сдохнешь первым, дай мне только узнать, где Кая!» Продолжать возмущаться по поводу «ушедшей добычи» я не стал, вместо этого решил выудить побольше информации. — Не знаю, как к вам обращаться, но мне бы хотелось уточнить несколько…

— Распорядитель Грун. — Рептил важно насупился в ожидании моих вопросов, всем видом показывая, насколько ему безразличны мои «тревоги» и какой он великодушный, что позволяет мне слушать его голос.

— Уважаемый распорядитель Грун, будьте так любезны, скажите, пожалуйста, где я могу получить свою награду за пленника? Хочу заметить, что это большой вождь племени воинов Текеста. — О том, что Клецак курет, я, естественно, упоминать не стал. Меня бы они тоже не признали оборотнем, если бы я не захотел сам, так что в определённый момент им будет сюрприз. Грун самодовольно растянулся в улыбке, сделав свою морду ещё отвратительней.

— Тебя ждет властитель Рагамоз. Там. — Он лениво взмахнул когтистой лапой в глубь закопчённого коридора, и посчитав, что наша беседа окончена, стал спускаться туда, куда недавно утащили Клецака. «Распорядитель Грун, я запомнил твоё имя».

Коридор, явно выдолбленный недавно, так как не был украшен росписями на стенах, оказался не таким длинным и оканчивался металлической дверью. Пока я шёл, по полу, потолку и стенам сновали пауки всевозможных видов и размеров. Одни исчезали просто в воздухе, используя свою технику, позволяющую им перемещаться в пространстве, а некоторые, как ходили слухи, и во времени. Во что я не верил, иначе бы война не затянулась на столь долгое время и всё закончилось бы сокрушительным поражением альянса ещё до времени его образования. Другие, поменьше, ныряли в многочисленные щели, по всей видимости, эти были в роли подручных. «Наверное, специально выведенная порода слуг, не иначе. Какое-то паучье гнездо, а не пень Великого Древа. Сжечь бы это место, и делу конец». Терпеть не мог эту расу. Слишком чуждые для любого разумного существа. Цели, преследуемые ими, были не ясны до конца даже их союзникам, рептилам с горгулианцами. Доверия к ним было не больше, чем у курицы к крестьянину. Но приходилось иметь с ними дело, ибо заслуги их, как мастеров разведки и организации, были безусловны.

Дверь оказалась, очень тугая и открылась с жутким скрипом, от чего весь коридор в мгновение опустел, распугав всех своих паукообразных обитателей. Кабинет за ней, или скорее просто пещера, выдолбленная на скорую руку, был завален всевозможными устройствами, по большей части военного назначения. Я выругался, споткнувшись об попавшийся мне под ноги лучемёт, внешне напоминавший посох.

— А вот и наш Сафат собственной персоной. — Голос говорившего был властный и... знакомый. В дальнем конце кабинета оказался стол, заставленный грудой свитков, книг, прочим бумажным мусором. «Интересно, насколько важную историческую ценность представляют собой эти бумаги? Может, не стоит сжигать тут всё, не попытавшись вытащить хоть часть из них?» Но я тут же вспомнил, что где-то здесь эти твари держат мою Каю и что перво-наперво мне надо думать о спасении её. Ещё перед глазами всплыла морда Груна, и желание решить всё при помощи огня только усилилось.

Говорившего не было видно из-за кипы бумаг. Так что пришлось подойти ближе, чтобы увидеть сидевшего за столом некоего Властителя Рагамоза, к тому же знающего меня. Сидевший за столом не стал дожидаться, когда я подойду, и сам вышел навстречу.

— Сколько же лет прошло с нашей последней встречи! — Зубастая пасть растянулась в «обворожительной» улыбке.

— Недостаточно, чтобы забыть твою морду, Зубар. — Меньше всего я хотел и ожидал встретить эту самую мерзкую морду из всех мерзких морд рептилов. Зубар был один из тех, кто выдавал нам с Альдо задания, отправляя в разные уголки планеты, чтобы… Да много для чего. Вот только именно задания Зураба отличались особыми «оттенками». Очень давно я поклялся убить его. Видимо, минута исполнения клятвы скоро должна была настать.

— Да брось, Коно! Неужели ты всё ещё хочешь перегрызть мне глотку? — Он захохотал, брызгая слюной в разные стороны.

— С каких пор ты стал называть себя «Властитель Рагамоз»? — Я сделал шаг назад, чтобы запах от него не пытался проникнуть в мои ноздри в столь большом количестве.

— Меня так звать. Зубар Рагамоза. Ты не знал. — Зубар скорчил обиженную мину на лице.

— Мы звали тебя по-другому.

— А, знаю, знаю... Кажется, «Кровь»? Так вы меня звали с твоим этим щенком, как его…

— Альдо! Да, ты прав, так мы тебя и звали. Зачем ты устроил этот спектакль? Отдай мою награду за Текеста, и я уйду из твоего паучьего логова.

— Конечно, конечно. Вот, держи. — Он протянул мне коробку из-под энергозарядов. Открыв для вида, я удовлетворенно кивнул, обнаружив в ней достаточное количество золота. Развернувшись, я направился к двери. — Один вопрос, Коно! — окрикнул он, когда я был уже у самого выхода. — Неужели эта эльфийская ведьма так хороша, что ты предал своих?

— Предал? Ты о чем, Зубар? — Нехорошее предчувствие навалилось на меня, словно свод этого кабинета обрушился всем весом горы, внутри которой я находился.

— Полагаю, вы знакомы? — Зубар подошёл к стене за собой и толкнул скрытую дверь. За ней стояла довольная Сигель, зло сверкая глазами.

— Да ты-то как тут оказалась? — С самого начала это была ловушка. «Что же ты за кацуне, если постоянно попадаешься в такие не очень хитрые капканы?»

— Всё очень просто, дорогой, — Она улыбнулась своей обольстительной улыбкой. — Твой мальчишка кентавр много что рассказал на обратном пути. Не беспокойся, он жив, — быстро добавила она, видя, что я сжал от злости кулаки.— Ну а потом, немного поразмыслив, я нашла того, кому эта информация была интересна. — Они с Зубаром переглянулись, довольные произведённым эффектом. — Ну а добрались мы сюда по воздуху, как все разумные существа, которым надо опередить одного заблудшего путника, решившего вдруг навестить царство русалов. — «Слишком много им известно. Интересно, сколько жизней они загубили, чтобы выяснить всё это. Аполо, скорее всего, мертв. Врет Сигель, как всегда. Пора заканчивать».

— Зубар, я смотрю, ты стал любителем собирать всяческие механические приборы? Наверное, для того, чтобы стать неким могущественным «волшебником», когда наступят темные времена. Так позволь мне попытаться выкупить свою свободу, подарив тебе это. — Я достал из заплечного мешка своего «друга». Сигель с Зубаром приблизились, чтобы внимательней разглядеть, что за «чудо» я достал. Быстро переключив нужные тумблеры, я мысленно отдал приказ шару, чтобы эти двое беспрекословно подчинялись мне. Шар еле слышно зажужжал, взлетел с моей ладони и завис на уровне моего пояса. Зубар с Сигель выпрямились и невидящим взглядом уставились на меня.

— Ну вот, теперь лучше. Такой послушной, Сигель, ты мне нравишься гораздо больше. Но нам с тобой пора прощаться. Иди в ту комнату и оставайся там, пока я тебя не позову. А ты, — я дождался, когда Сигель скрылась за потайной дверью, — отведи меня к эльфийской ведьме. Веди себя естественно. — Зубар как будто очнулся ото сна. Вздрогнул и пошёл к выходу из своего кабинета, больше напоминавшего склад оружия. Мы с шаром последовали за ним. Дверь со скрипом открылась, потом с точно таким же скрипом закрылась. «Боюсь, дорогая Сигель, ждать тебе придётся слишком долго».

Глава 20 Пляска стали

Раньше, когда облака завидовали высоте этого дерева, в этом огромном зале собирались представители древнейших рас системы Солярия. Четыре массивные колонны, сделанные скорее в декоративных целях, чем для удержания свода, олицетворяли представителей этих рас. Замысловатая резьба покрывала каждый кусочек поверхности этого величественного сооружения. Чем больше я осознавал, сколько труда было вложено и сколько творческой силы было потрачено на всю эту красоту, тем больнее было видеть, как толпы безумствующих зрителей оскверняют своим присутствием некогда священное место. Зал был полон на треть. Свободные места, словно зияющие дыры, неумолимо напоминали о том, что «победа» не даётся легко никому. Да и можно ли считать победой то, чем закончилась эта бойня. Все эти беснующиеся рептилы, горгулианцы, представители высших пауков, точно так же как и асы с ванами, грифоны и гномы, да даже русалы, все они скоро станут обыкновенными людьми, и только единицам удастся вспомнить, кто они и кем были когда-то на самом деле.

— Что тут будет? — Краем глаза я заметил бегающего и кричащего внизу у самой арены распорядителя Груна, и легонько толкнув Зубара, указывая обходной путь через места для сиденья, поспешил исчезнуть с его поля зрения, на случай, если он нас заметит, но было поздно. Грун, видимо, обладал неким врожденным свойством угождать своим хозяевам. Распорядитель тоже заметил Зубара и со всех ног кинулся, перескакивая через три ступени, к нему.

— Властитель Рагамоза, всё готово… — Тут он заметил меня, и пасть его скривилась в презрительно удивленной улыбке. — …Для обряда посвящения. — Зубар кивнул, и не говоря ни слова, двинулся вниз. Я же, приказав шару быть вне поля зрения Груна, последовал за ним, еле сдерживая себя, чтобы не врезать по его мерзкой морде. «Обряд посвящения? Кого и во что будут посвящать?» Ответы на эти вопросы не заставили себя долго ждать. Собравшиеся в зале громко заулюлюкали при виде владыки Рагамозы, когда тот сел на место, напоминавшее трон, почти у самой арены. Я встал у него за спиной и, наклонившись, еле слышно прошипел ему в ухо: «Где Кая? Отведи меня к Эльфийке!» Зубар посмотрел на меня пустым взглядом, потом повернул голову вправо, указывая рукой в угол арены, где уже открывались невидимые ранее двери и на арену стали выгонять пленников. Те, кто выходил, явно не понимал, где они и что происходит. Сатир, двое волколаков, три эльфа, и замыкал отряд гордый Клецак, так взглянувший на толкающего горгулианца, что тот убрал свои конечности от него и, плюнув на песок, ушёл, бормоча проклятья.

Зубар поднял руку, и зал замолчал. В состоянии подчинения шару он не мог говорить «свободно», а по всей видимости, необходимо было сказать приветственную речь. «Если он и дальше будет так молчать, они сообразят, что дело нечисто, и меня раскроют. Ежели я «освобожу» его, то меня раскроют ещё быстрее. Каи нет! В первом случае я сильно рискую её так и не увидеть, при втором варианте то, что её выведут, шансов больше». Приняв сложное решение, я мысленно отдал приказ шару снять воздействие на Зубара и приготовился к тому, что властитель Рагамоза тут же отдаст приказ схватить меня. Но я ошибся. Зубар даже не повернулся в мою сторону, а поняв, что может свободно владеть своим телом, громко заговорил:

— Время нашего господства откладывается! Но именно поэтому мы должны... — И дальше в таком же духе. Мне было непонятно, почему он медлит? Очень скоро я об этом узнал. — В наших рядах могут быть предатели и заговорщики, попавшие под чары эльфийских ведьм! — Вот с этими словами он резко повернулся и указал на меня. Я не стал сопротивляться, и отдав приказ шару держаться повыше, дал себя скрутить и бросить в самый центр арены. Сплевывая песок изо рта, я увидел протянутую мне руку Клецака. Текеста что-то сказал на своём каркающем языке и кивнул в сторону двери, из которой они вышли недавно. В его словах, мне показалось, что он произнёс что-то напоминающее «делине». «Кая там, скорее всего». Зубар не стал оттягивать представление и крикнул почти истеричным голосом:

— Ведите ведьму! Пусть издохнут вместе! — Каю было не узнать. Измученное истерзанное тело еле двигалось к центру арены. Но это определённо была она, они не смогли ничего поделать с её взглядом. Упрямый, бескомпромиссный, немой клич торжества.

— Кая! — Я кинулся к ней.

— Коно. — Она улыбнулась, — Мы снова встретились, чтобы умереть. — Она прижалась к моей груди.

— Согласен, нам надо что-то менять в наших отношениях. — Подошёл Клецак. Кая выслушала его, внимательно и изредка кивая.

— Он говорит, что видел сотни пауков и прочих тварей. Скорее всего, их спустят на нас. — Курет ещё что-то добавил, кивая на меня.

— Что он ещё сказал?

— Сказал, что ты... — Кая замялась, — Что тебе нельзя доверять. Ничего нового, как понимаешь. — Она показательно развела руками.

Что-то тяжелое упало у моих ног. Мы обернулись и увидели, как с трибун нам кидают оружие. В основном мечи и ножи. Фавн, как самый ловкий, тут же подпрыгнул к единственной пике, воткнувшейся глубоко в песок. «Скорость и средняя дистанция — самый подходящий расклад для него. Возможно, у нас будет шанс». Группа эльфов тоже подобрала себе подходящие клинки и заняла оборонительную позицию, встав спина к спине. Двое молодых волколаков не стали обременять себя металлом, и приняв звероформу, разошлись по разным углам арены, оставляя себе побольше пространства для маневров, а может, беспокоясь за жизнь своих невольных союзников. В пылу боя волки ненароком могут спутать, кто враг, а кто не очень, и перегрызть глотку каждому, кто осмелится к ним приблизиться. Себе я тоже не стал ничего выбирать, у меня были совершенно иные планы на эту бойню. Кая же взяла себе даже не один, а два тонких, длинных, слегка изогнутых клинка, наподобие того, что когда-то у неё был. Клецак не шевелился, скрестив руки на груди и закрыв глаза, он издавал звук, напоминавший гудение ветра в пустом стволе сгнившего дерева.

— Коно, я так рада, что ты пришёл за мной. — Кая отошла от меня шагов на пять. Из-за вновь поднявшегося шума на трибунах мне было плохо её слышно, но я смог разобрать её слова. — Это какой-то обряд? Почему они просто не убьют нас? — уже почти кричала она.

— Им нужен обряд жертвоприношения! — крикнул я ей в ответ. — Чем благородней пролившаяся кровь, тем ценнее жертва. Так что ты им очень даже подходишь. Ну и вождь тоже. — Я указал на гудящего Клецака.

— Они хотят осквернить священное древо кровью Ванов! Но это обойдётся им очень дорого! — Она внезапно преобразилась, на лице появилась злая ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Движения стали плавными, шаг — скользящим. Развернувшись, словно под неслышимую музыку, она как раз увидела, как двери снова открылись. На нас хлынула толпа из пары сотен пауков, размером с небольшую собаку, но от того не менее ядовитых и юрких.

То, что произошло дальше, сложно описать словами, кроме как фразой «торжество смерти и металла». Что происходило сзади и по бокам меня, я не видел, полностью растворившись в том, что происходило передо мной. Худоба и немощь Каи исчезли, как и не бывало. Эти долгие дни и ночи пыток, казалось, никак не повлияли на неё. Кружась и подпрыгивая, делая резкие выпады, где каждый удар всегда находил цель, принося смерть, она словно в танце двигалась по арене, иногда припадая на колени, уворачиваясь от редких ударов, слишком медленных для неё. «Эльфийский танец! Так вот он какой! Значит, это не слухи и не россказни пьяных завсегдатаев трактиров». Особая техника боя, доступная единицам, существовала на самом деле. Техника, при которой воин входит в особый транс, и тогда, как говорят, сами боги управляют им. Теперь стало понятней, как неумелая девчонка смогла одолеть того самого паука при первой нашей встрече.

Очень скоро арена была усеяна трупами и лужами слизи, вяло вытекающей из них. Я, так и не удосужившись вступить в бой, оглянулся посмотреть как дела у других. Один из волков был мёртв, сжимая в смертельной судороге паука. Второй был ранен, но ещё держался на ногах и тяжело дышал, сверкая горящими от бешенства глазами. Эльфы потеряли одного, но тоже ещё были на ногах, не подавая вида, что их как-то утомило сие мероприятие. Только Сатир, дико визжа, прыгал вокруг особо крупного паука, раз за разом протыкая его своим копьем, изредка наскакивая на лежащие вокруг трупы ранее поверженных врагов и размазывая их останки своими копытами. Как убивал Клецак, я так и не увидел, но трупов вокруг него было предостаточно, а видимых повреждений на нем заметно не было. Он всё так же стоял, сложив руки на груди и мыча себе под нос свою песнь смерти. Кая лежала. Лежала без сознания, и её грудь еле двигалась. Дыхание её давалось с трудом. Я бросился к ней, на бегу принимая звероформу, так как двери в очередной раз открылись и на арену посыпалась следующая толпа тварей, желающих нас растерзать. Толпа на трибунах взревела, и было, от чего. Из дверей, вслед за горгулианцами, в полной боевой экипировке выползал огромный, величиной с небольшой сарай, Паук. Кая пришла в себя, когда я был уже рядом с ней.

— Это он! — слабо прошептала она. — Тот, кто пытал меня. Осторожно.

Пора было заканчивать представление. Я чувствовал, как шар где-то спрятался под самым потолком зала. Пора было использовать его во всю мощь. Отдав приказ снять психоограничители в сидящих на трибуне, я кинулся к пауку-гиганту. С удовлетворением отметив, какой хаос сейчас начинался в рядах «зрителей». Каждый бросался на соседа. Я правильно рассчитал, что, лишившись «ограничения», эти злобные твари перегрызут друг другу глотки, забыв о страхе, выгоде и прочих вещах, сдерживающих их тёмную натуру. Ещё больше меня порадовала фигура Груна, стоящая на «троне» и державшая высоко поднятую отрезанную голову Зубара. На всё это хватило нескольких мгновений, а впереди меня ждал соперник посерьёзней, чем все предыдущие, вместе взятые. Немигающие глаза, обрамлённые волосами, больше похожими на колючие кусты пустыни, не мигая, смотрели прямо на меня. Я целился в конец его брюха, где находилась железа, выпускающая паутину и позволяющая ему мгновенно перемещаться между пространствами. Да неё оставалось полшага, как он исчез. Чутьё подсказало мне, что он появится сзади, чтобы успеть запустить в меня липкую нить, пока я в прыжке не смогу увернуться от неё. Резко дернув распушённым хвостом влево, я смог мгновенно изменить направление своего полёта, и вовремя. Мимо со свистом пролетела тонкая струя клейкой жидкости, превращающаяся на воздухе в тонкую нить. Не давая пауку времени на «перезарядку», я снова бросился на него. В этот раз он не успел скопить достаточно «экстракта» и исчезнуть. С хрустом я выдернул из него жало зубами, почувствовав ужасную вонь и горечь во рту. Паук дико взревел и попытался схватить и растоптать меня своими членистыми лапами. Но от боли движения его были медленны и неточны. Мне без труда удалось избегать его атак до тех пор, пока я не почувствовал хруст на зубах от ломающегося панциря, удерживающего его небольшую голову на огромном колыхающемся брюхе.

Резня на трибунах перекинулась на арену. Толпы беснующихся вываливались на песок, убивая друг друга. Начали раздаваться выстрелы лучемётов и взрывы. Разыскав взглядом Каю, я бросился к ней. Она стояла на коленях, пытаясь побыстрее прийти в себя и восстановить силы после изматывающего «танца». Уже рядом с ней я перекинулся обратно из звероформы и успел подхватить ей, когда она, попытавшись встать, не выдержав, начала падать. В этот момент сзади меня оказался Клецак. Я обернулся к нему, держа Каю, перекинув её руку себе через плечо. Изо рта курета потекла струя крови. Когда он упал, за ним стоял Грум, целившийся то ли в меня, то ли в Каю. Клецак помешал ему ценой своей жизни. От очередного взрыва одна из колонн стала крениться в сторону центра арены. Я, выпустив Каю из рук, кинулся к Груму, увернувшись от его очередного выстрела, и добежав до него, с силой толкнул в то место, куда через мгновение упала колонна, раздавив и оставив от него месиво из размолотых костей и зелено-коричневой кожи.

Воюющих становилось всё меньше и меньше. От нашего так называемого отряда тоже почти никого не осталось. Эльфы лежали рядом друг с другом. Краем глаза я видел, как Сатир пал с простреленной головой, так и не закончив свой очередной прыжок. Я не видел, в какой момент с нами рядом оказался тот самый молодой волколак, в уже человеческом виде. Он хромал, но был жив.

— Его выстрелом задело. Это же твоё? — Он протянул мне то, что осталось от «шара».

— Помоги. — Я перекинул ему на плечо Каю, так и не пришедшую в себя, а сам схватил остатки пробитого насквозь «шара». Починить его было невозможно, но оставался энергоблок. Насколько я понял тогда в разговоре с мастером Дреботом, это была наиболее ценная деталь в этом аппарате. Быстро разломав корпус, я определил, что именно из всех этих запчастей является энергоблоком. Вытряхнув из данной мне Зубаром шкатулки всё, что там лежало, положил его внутрь. Надо было срочно покидать это место, так как очередная колонна опасно накренилась и грозила тоже рухнуть нам на головы. А за ней мог обвалиться и свод. Вдвоём с парнем, подхватив Каю, мы побежали к ближайшему коридору среди сидений на трибуне.

Глава 21 Не останавливайся

— Мы заблудились? — Кая уже стояла на ногах, но ей ещё было тяжело даже говорить. Она облокотилась на стену туннеля, по которому мы блуждали не пойми сколько времени. Вален, так звали молодого волколака, принюхивался, пытаясь определить, куда нам идти, и есть ли у этого коридора выход наружу. Способности, наделяющие его звериным чутьем, тут не работали. В коридоре царило трупное зловоние. Где-то тут, в ответвлении, был могильник или пещера, заполненная трупами. По стенам прошла сильная вибрация. Чуть позже послышался гул.

— Потолок все же рухнул, — мрачнее, чем хотелось, сказал я. — Это было их последнее собрание. В любом случае, навряд ли они собирались нас пригласить, в следующий раз.

— Надо туда. — Вален указал на узкий проход справа от себя.

— Почему туда? — Ничего особенного в этом проходе я не замечал, хотя, надо признаться, голова моя была забита совершенно другими мыслями.

— Оттуда не идёт запах. — Хромая, он направился в ещё не исследованный нами закуток.

Стены продолжали содрогаться. С каждым разом вибрации стен становились все сильнее и сильнее. Многочисленные тоннели, пещеры и мелкие коридоры не выдерживали давления и вслед за главным залом обваливались, чтобы навсегда скрыть свои тайны. Массовый обвал приближался к нам.

— Если впереди тупик, то это будет наш семейный склеп, — приободрил я Каю. За что в ответ получил гримасу вымученной саркастической улыбки. Кая убрала руку с моего плеча и уже вполне могла идти сама. Трупный запах и правда ослабел. Вскоре мы уловили слабое дуновение чистого воздуха. Парень оказался прав. Спасение было близко.

— Впереди свет!— почти крикнул Вален, так и хромавший впереди нас.

— А позади вас я! — До боли знакомый голос раздался откуда-то сзади, эхо от которого отразилось от стен и зловеще унеслось вперёд. Мы все обернулись.

— Кто это? — Кая смотрела на ведьму, державшую нас на прицеле неизвестного мне оружия.

— Её имя Сигель. — Я подтолкнул Каю в сторону Валена, а сам встал между Сигель и ими. — Вален, у меня к тебе последняя просьба: возьми Каю крепко за руку и не отпускай, пока не выведешь её отсюда. — Убедившись, что парень так и поступил и уже тянет за собой слабо упирающуюся и не понимающую, что происходит, Каю.

— Коно, кто это? Что происходит? — Кая нехотя следовала за Валеном, и они почти дошли до поворота.

— Я расскажу тебе потом, но сейчас уходите, пожалуйста. Я вас догоню. Вален, не останавливайтесь ни при каких обстоятельствах. Как выйдите, быстро идите на восток. Там вас встретят.

— Коно! — Кая отчаянно крикнула.

— Я догоню вас. Ступайте. — Когда они скрылись за поворотом и их шаги затихли, я повернулся к державшей меня на мушке Сигель.

— А ты поразительно живуча, дорогая. Но знаешь, я тебе благодарен.

— За что? Ты сейчас умрешь и даже не надейся, что в этот раз сумеешь избежать этого. — В голосе ведьмы слышались истеричные нотки, но она ещё могла сдерживать себя.

— За то, что дала им уйти.

— Мне плевать и на девчонку эту, и на второго! Это ты бросил меня подыхать. Я уже сбилась со счета сколько раз. Знаешь, как я выбралась сейчас?

— Знаю. Штука, которая управляла тобой, разрушена. Вот ты и смогла освободиться. — Я пожал плечами. — Я не бросал тебя, просто мне надоело то, чем мы занимались. Так что прежде всего я бросил не тебя, а себя, того самого, прошлого себя.

— Да ради чего?! — Сигель крикнула, и в ответ на её слова стены снова задрожали.

— Ты не поймёшь.

— Постарайся уж, и возможно, я убью тебя быстро, выстрелив в голову. — Сигель направила оружие повыше.

— Ради всего остального. Понимаешь? Оказывается, мир гораздо больше, чем только я или ты. Стреляй уже и беги. Скоро тут всё завалит. Слышишь? — Гул нарастал. Стены тряслись сильнее и сильнее.

— Не думай, что ты так легко отделаешься. Я буду находить тебя в каждой следующей жизни! Запомни. — С этими словами она выстрелила мне в голову и побежала туда, где недавно скрылись Кая и Вален. Выстрел попал по касательной, но всё равно я знал, что он был смертельным. До того как в последний раз закрыть глаза, я успел увидеть, как коридор, откуда мы пришли и где недавно стояла Сигель, обрушился. «Ноны, вы всегда знаете, как и когда взять свою плату».

***

Сознание вылетело из тела, успев запечатлеть картину моего склепа, так и не поддавшегося обрушению. Вырвавшись из скалы, пройдя сквозь толщу камня, я остатком воли направил его к Кае. Сколько я умирал, мне было неизвестно. Наверное, пару суток прошло, пока жизнь покинула меня, раз Кая и Вален почти достигли края мёртвой зоны, окружавшей бывшее древо. Я дотронулся сознания Каи. Когда она лежала, уставшая, положив голову на камень. Солнце почти скрылось и последними лучами раскрашивало пустыню в золотисто-красные цвета.

— Кая.

— Ты не придёшь?

— Не в этот раз.

— Ты обещал!

— Ты же знала, что я лис. А лисам верить нельзя. Никогда.

— Но мы встретимся ещё раз? Я знаю, что мы встретимся.

— В этом я абсолютно уверен. Встретимся, и не раз. И узнаем друг друга по глазам.

— У тебя зелёные

— У тебя синие.

—Я буду помнить.