Книга VIII: Прелюдия бури

Глава 1

Трудно описать словами ту дикую радость, которая охватила людей, прорвавшихся за периметр стен Перстов Элдрима. Если б не усилия офицеров, то всеобщий восторг гарантированно бы перерос в развязную попойку прямо на трупах стоптанных защитников. Причём, самыми активными нарушителями воинской дисциплины оказались именно северяне. Из-за Ронхеймских палачей возникло столько конфликтов, что не счесть! Они вроде как возгордились, что первыми шли в бой и приняли на себя основной удар темноликих. На фоне этого подвига их самомнение устремилось куда-то в недосягаемые дали. Союзники нагло воровали из захваченных припасов вино и эль, напивались, провоцировали других солдат, устраивали драки. И я бы закрыл на это всё глаза, поскольку вклад северян в победу был поистине неоценим. Но грозные рубаки явно потеряли из виду берега, когда собрались затеять настоящую междоусобную резню с Сыновьями копья.

Тут я уже не выдержал, нацепил стальную маску и сам пошел вершить суд над нарушителями спокойствия. Наверное, смешно со стороны смотрелось, как я, едва дотягивающий среднестатистическому уроженцу Скальвира макушкой до носа, устраивал жесточайший разнос. Командиры Палачей сначала морщились, слушая о карах, которые я грозился обрушить на их головы, ежели они не успокоят своих молодчиков. Потом начали краснеть, явно закипая. А под конец моей экспрессивной речи уже бледнели.

Я доступнейшим образом объяснил Ронхеймским палачам при сотнях свидетелей, что сотворю с каждым смутьяном, невзирая на любые чины и регалии. Для пущей наглядности мне пришлось утрамбовать «Молотом» кучку тел защитников, которую ещё не успели вынести с внутреннего двора бастиона. Противный хруст и плеснувшая во все стороны густоватыми фонтанами кровь напомнили скальвирцам, с кем они имеют дело.

Вновь репутация Маэстро сослужила хорошую службу. Сразу после этого свершилось чудо! Северяне добровольно покинули Персты Элдрима, решив встать лагерем чуть восточнее. А у нас появилась возможность спокойно навести порядок в новой вотчине. Вышвырнуть отсюда трупы легионеров Капитулата, проинспектировать арсеналы и склады, выставить свои дозоры, но, самое главное, заняться павшими. Причём, не только нашими – теми, кто погиб сегодня. Нам предстояло похоронить целое мёртвое поле, разросшееся вокруг крепости. И лишь после этого войско сможет двинуться дальше.

– Экселенс Маэстро, я могу с вами поговорить? – самым неожиданнейшим образом перехватил меня Каэлин гран Ривнар, когда мы с Ислой и Тарином возвращались от восточной стены.

Именно там алавийцы ударили Ариканей. И, как ни прискорбно, но именно эта атака погубила наибольшее число Безликих. Только на этом участке пало сорок шесть братьев. Всего же мы потеряли шестьдесят шесть человек. Пускай из них две трети были ингениумами, это не облегчало тяжести на сердце. В то же время, Корпус Вечной Звезды и отряд гильдейцев из Винхойка, практически не пострадали.

– Разумеется, Ваше Величество, я к вашим услугам, – изобразил я поклон головой.

Дав отмашку спутникам, чтоб не ждали меня и продолжали выполнять поставленные задачи, я замедлил шаг и подстроился под темп ходьбы новоиспеченного правителя Равнинного Княжества.

– Я хотел сказать, что мы узнали, кем был тот темноликий, которого успел смертельно ранить отец, – произнёс молодой князь.

– Правда? Кем же? – полюбопытствовал я.

– Его имя Дем-Каанс. Когда-то он лично посещал Медес и срединные государства. Вполне возможно, что и в наше княжество наведывался. Поговаривают, он не простой алавиец, а представитель Высшего Совета…

– Кардинал?! – излишне порывисто вскинулся я, хотя и так знал, кем являлся мой узник.

– Получается, что так, – пожал плечами Каэлин.

– Ну надо же…

В этот момент, кряхтя и чертыхаясь, мимо нас прошел небольшой отряд. Они тащили самодельные волокуши, на которые штабелями высились тела мёртвых защитников. Трупов было так много, что они иногда скатывались и падали на землю, отчего солдатам приходилось останавливаться и забрасывать их обратно.

Князь проводил бойцов задумчивым взглядом, а затем вдруг молвил:

– Спасибо вам, экселенс.

– За что? – не понял я.

– За эту блистательную победу, – пояснил Каэлин. – Я пока не могу вообразить, как она отзовётся в веках, но уверен – говорить о ней будут долго. А ещё, экселенс, я благодарю вас за то, что показали мне ошибочность политики моего отца. Он не верил, что кому-то под силу захватить Персты Элдрима. И я не верил тоже. Мной двигала лишь жажда мести, когда я решил участвовать в войне. Оттого мне необычайно стыдно. Правителю надлежит быть выше душевных порывов. Так говорил отец. И, конечно же, я признателен за вашу честность. Вы обещали, что возьмёте этот проклятый бастион, и сделали это. Отчасти это сняло груз вины и ответственности с моих плеч. Теперь я знаю, что поступил правильно. Бывают времена, когда и гнев становится союзником разума. Будто сами боги подтолкнули меня.

– Спасибо, Ваше Величество, но не советую брать это в привычку. Богам редко когда есть дело до наших земных бед. А к решению любой проблемы лучше подходить с холодным рассудком.

– Пожалуй, вы правы, экселенс. Забудьте, что я сказал. Уповать на высшие силы нерационально, как и сваливать на них вину за собственные промахи. Мне больше по душе брать пример с сильных людей. С тех, для кого не существует понятий «нельзя» или «невозможно». С таких, как вы, господин Маэстро.

Внешне я принял комплимент невозмутимо. Просто благодарно кивнул монарху. Но вот внутри меня неприятно кольнуло чувство вины. Эх, Каэлин… ты старше Ризанта на целый год, но продолжаешь искать себе кумиров. Тебе обязательно нужно на кого-либо равняться в жизни. Однако со смертью князя Каэлдана твой пьедестал опустел. И теперь ты обратил свой ищущий взор на меня. Очень напрасно. Ибо весь мой путь – это сделка с совестью. Да, я неоднократно ломал заборы из ограничений, которые меня окружали. И тебя привлекает сияющий триумф моих подвигов. Но ты понятия не имеешь, какую цену я платил за них. Что бы ты сказал, узнав, что твой отец стал одной из разменных монет, брошенных мной на алтарь победы? Боюсь даже представить. Так что не надо становиться таким, как я…

– Ваши речи льстят мне, Ваше Величество, – устремился мой взгляд на собеседника. – Однако я крайне дурной пример для подражания. Поверьте.

– И всё же, людей подобных вам в мире не так много. Отец про таких всегда говорил: «Рождаются раз в столетие». Поэтому, я хочу предложить вам кое-что. Леоран гран Блейсин ненадёжный союзник. Это не только моё мнение. Так считают практически все на континенте. Поэтому если ваши с ним дороги когда-нибудь разойдутся, то знайте – Равнинное Княжество всегда готово стать новым домом для вас и ваших славных учеников.

– Благодарю, Ваше Величество, но это вряд ли когда-нибудь произойдёт.

Молодой Каэлин нахмурился, вероятно, поняв мои слова превратно. И потому мне пришлось дать небольшое пояснение:

– Я осознаю, что являюсь крайне удобным инструментом и в войне, и в политике. Но они меня не интересуют. Как только Капитулат перестанет пытаться истребить людей на землях Старого континента, то я уйду на покой.

– И чем же вы планируете заняться? – хмыкнул князь, будто ничуть мне не поверил.

– Музыкой, исследованиями и воспитанием своих детей, – пожал я плечами.

– Звучит идиллически. Если честно, то совсем не представляю вас в подобном амплуа.

– И всё же я попытаюсь.

Гран Ривнар что-то собирался ещё сказать, но дальнейшая беседа совсем не клеилась. Поняв это, молодой правитель поспешно ретировался, оставив после себя сплошную неловкость. Всё-таки Каэлин ещё слишком незрел. Нелегко ему придётся на своём посту…

Постаравшись выбросить из головы весь этот странный диалог, я поспешил вернуться к братьям. Надо проведать раненых и оказать им помощь, если сумею. Хотя, должен признать, если с ними поработала Исла, то мне там уже нечего ловить. Ведь госпожа Полночь с недавних пор освоила магию плоти на весьма достойном уровне. Пускай обмануть иммунную систему организма и пришить к телу чужую ногу она и не сможет, зато по части остальных манипуляций милария гран Мерадон даст мне фору в сто очков.

Безликие, как и полагалось членам братства, предпочитали держаться вместе. Мы, не страдая от излишней скромности, обосновались в здании комендатуры крепости. Заняли его целиком, от подвала и до чердака, о чём известили всех остальных чёрными штандартами, вывесив их возле входа. Здесь же мы обустроили лазарет для своих пострадавших, но при необходимости не отказывали в лечении и другим.

– Великий Наставник, вы вовремя! – подскочил ко мне Гимран, едва только я переступил порог. – Взгляните, что мы здесь нашли!

Из-за спины нор Лангранса вынырнул Тарин, сияющий, как начищенный пятак. А в его руках задорно булькнули два кувшина, горлышки которых были опломбированы золотистым сургучом.

– Блейвендийское? – удивился я, узнав характерные символы на печатях. – Недешевое по нынешним меркам удовольствие.

– Да бросьте, мой экселенс! – легкомысленно отмахнулся Тарин. – Давайте с нами? Один раз ведь живём!

– Заодно почтим и память погибших, – угрюмо буркнул кто-то из угла, и атмосфера воодушевления от нахождения дорогого напитка моментально улетучилась.

Безликие погрустнели, словно испытывали вину перед павшими братьями. Вроде бы и веселиться сейчас, всё равно что пренебречь трауром по сложившим головы соратникам. А с другой стороны – всем нам требовалось ослабить внутреннюю пружину и позволить себе отдохнуть. Ведь заварушка, которую мы пережили, была не из лёгких. А дальше нас ждут ещё более суровые испытания…

– Боюсь, что двух кувшинов на всех не хватит, – с сомнением покачал я головой. – Придётся кому-то сбегать до склада.

Осознав, что я не возражаю против небольшой символической пьянки, Безликие расцвели. Снова зазвучали смешки и дружеские подначки. Нашлось очень много желающих отправиться на поиски хмельного. Но тут на сцену вновь вышел Тарин, притащив откуда-то из недр комендатуры целую корзину, гружёную сосудами с вином.

– Никуда ходить не нужно! – провозгласил он. – Иначе пехтура пронюхает и устроит бунт. Уж у них-то чутьё на выпивку получше собачьего. Можете мне поверить!

Помещение заполнилось радостным гулом, который привлёк ещё больше братьев. А вскоре стали подтягиваться и наши подранки. Кто в бинтах, кто с костылём, а кого-то вообще пришлось нести товарищам на руках. Но все они появлялись уже с кубками, чарками и стаканами, совершенно недвусмысленно намекая, что подняло их с постелей.

– Уважаемые экселенсы, позвольте сказать мне тост? – вызвался Гимран.

Никто не возразил.

– Я бы хотел выпить за того, кто всех сплотил нас в одно целое, – заговорил нор Лангранс. – Кто сделал наше братство крепче любых семейных уз! За экселенса, чей острый ум и неподражаемый гений сломал привычные устои, открыв нам истинную многогранность мира! Я помню, каждый поворотный момент, изменивший мои суждения. Когда он бесстрашно бросал вызов темноликим – я думал: «Это безумие!» Когда он повергал алавийских кардиналов – я говорил себе: «Невозможно!» Когда он убивал саму Абиссалию – я твердил: «Так не бывает!»

Гимран сделал паузу и многозначительно обвёл взглядом братьев, которые принимали участие в непростом северном походе.

– И вот, когда я думал, что у меня уже не осталось сил удивляться, он поднял нас к облакам! В недосягаемую высь, откуда мы обрушились на ничего не подозревающих альвэ, словно ястребы! Я летал, братья! Вы можете себе представить такое? И, скажу я вам, не было в моей жизни ещё момента более захватывающего и трепетного!

Безликие слушали откровения Гимрана затаив дыхание. Рассказ о небе и о том, как выглядит земля с высоты птичьего полёта, захватил всех. Всех, кроме Тарина. Тот при упоминании нашего воздушного штурма позеленел и украдкой попытался пригубить ароматного вина из чаши. Но стоявшая неподалёку Исла властным жестом перехватила его руку.

– И сейчас я предлагаю выпить не за павшую к нашим ногам твердыню! – подошёл к заключительной части своей речи Гимран. – Я хочу поднять кубок за человека, который подарил нам крылья и научил летать! За вас, Великий Наставник! Сияйте! Сияйте ярче солнца! А мы, как преданные тени, последуем за вами!

Последняя реплика громом разнеслась по помещению, подхваченная сотней голосов. Ёмкости с баснословно дорогим вином взлетели вверх, расплёскивая содержимое через края. Право слово, я даже немного смутился. Жаль, я не мог сказать братьям, что им не всегда предстоит оставаться моими тенями. Наступит день, и птенцы оперятся, чтобы полететь, но уже без меня…

Глава 2

– Медленно покажите руки и стяните с них все боевые кольца! – приказала Иерия. – Властью данной мне Благовестивым Леораном гран Блейсин, истинным правителем Южной Патриархии, я объявляю о наложении на вас уз следствия!

Лжепатриарх поёрзал на троне и неспешно потянулся. Он выглядел спокойно и невозмутимо, словно к нему каждый день врываются полторы сотни вооружённых воинов. Или… или будто бы самозванец их ждал…

– Вы не будете так добры прикрыть двери? – издевательским тоном осведомился он.

– Я сказала – снимите боевые кольца и покажите руки! – проигнорировала просьбу Серый Рыцарь. – В противном случае мы применим силу!

– Да я слышал-слышал, – небрежно помахал ладонью лжепатриарх. – Мне просто не хотелось, чтобы ваши крики разносились по всему дворцу.

Орденцы от этих слов изрядно напряглись. Раздался шорох стали, вынимаемой из ножен.

– Ваше поведение я расцениваю, как неповиновение! – объявила Иерия. – Братья, схватить его!

Последователи Сагариса разошлись полукругом, занимая пространство от стены и до стены, а затем медленно двинулись к самозванцу. Последний же плавным движением бывалого фехтовальщика поднялся с трона и призывно поиграл пальцами, унизанными перстнями. Только сейчас Иерия заметила, что лжепатриарх надел кольца на разные руки. Два на правую и два на левую. Плохо. Это означало, что он ими одинаково хорошо управляется во время плетения чар…

– Госпожа, пожалуйста, остановитесь!

Милария нор Гремон споткнулась, заслышав этот голос, и принялась рыскать взглядом по помещению. И очень скоро она увидела до боли знакомую плечистую фигуру, возникшую позади трона самозванца.

– Дракнар?! Что ты здесь делаешь?! – округлила глаза Иерия.

По рядам орденцев пронёсся гневный ропот. Они тоже узнали паладина.

– Будь ты проклят, грязный предатель, – пророкотал один из Судий, стоявший слева от Серого Рыцаря.

Картина сложилась очевиднейшая, однако нор Гремон не поверила своим глазам. Дракнар? Её верный и надёжный помощник предал Пятый Орден? Такого просто не могло случиться! Иерия ведь доверяла ему, как самой себе!

– Дракнар, подойди ко мне! – жёстко приказала пепельноволосая.

– Нет, – коротко мотнул головой паладин, подтверждая самые худшие опасения на свой счёт.

– Но… почему? – вмиг упал голос квартеронки.

– Потому что сейчас вы, госпожа Судия, действуете вопреки интересам Патриархии! – гордо расправил плечи предатель. – Вы позволили лжи темноликих отравить вашу душу. Разве вы не понимаете, что пляшете под их свирель? Когда-то наша благословенная Патриархия заплатила высокую цену, совершив ту же самую ошибку. И это едва не стоило нам всего! Вы понимаете, госпожа?! Страна продавала Капитулату своих детей в обмен на зерно! Зерно, которое мы испокон веков выращивали на этих землях и не знали в нём нужды даже в самые засушливые и неурожайные годы!

– Какая знакомая риторика, – сжала челюсти Иерия. – Ты практически слово в слово повторяешь одного известного мерзавца в железной маске.

– Именно поэтому я стою здесь, госпожа, а не подле вас, – дерзко ответил паладин. – Всё, что делает Маэстро, приносит моей стране славу и процветание! Попробуйте вспомнить, когда мы одерживали столь громкие победы?

– Дракнар, одумайся! – воскликнула милария нор Гремон. – Всё, чем ты восхищаешься, зиждется на лжи! Он не тот за кого себя выдаёт! Это не наш патриарх!

Палец квартеронки обличительно ткнул в сторону самозванца. Но помощника сей пассаж нисколько не убедил.

– Это всего лишь ваша убеждённость, – не спешил уступать паладин. – И я вполне допускаю, что та алавийка просто затуманила вам разум.

– Нет, всё не так, – покачала головой Иерия. – Послушай, Дракнар, этот человек – не Леоран гран Блейсин. Я знаю это!

– Откуда? – мрачно зыркнул предатель на бывших братьев по вере.

– Я давно это заподозрила. Первое подтверждение того, что трон захвачен самозванцем, я получила сразу после битвы под Арнфальдом. Тогда я спросила, помнит ли Его Благовестие о данной на годовщину пятого Восхождения клятве сохранить наш орден. Как ты понимаешь, настоящий патриарх никогда не обещал ничего подобного. А этот проходимец вдруг «припомнил» такой разговор.

– Сие каверзное вопрошание не является доказательством, – упрямо нахмурился Дракнар. – Многие люди склонны говорить то, к чему их подталкивают.

– Но не правители, – возразила Иерия. – И это не единственное свидетельство.

Серый Рыцарь устремила свой взор на самозванца, и на её лице залегли глубокие тени.

– Когда я принимала высший пост Пятого Ордена, то, как и все остальные Судии, приносила клятву на крови Его Благовестию. Помимо прочего, я зареклась не причинять умышленного вреда Леорану гран Блейсин и членам его семьи. А также ни при каких обстоятельствах не обнажать против своего господина оружия. Однако мои подозрения требовали проверки. И тогда я подгадала момент, когда рядом не окажется свидетелей и со всей силы оттоптала самозванцу ногу. Как ты понимаешь, Дракнар, будь это настоящий патриарх, боги бы меня покарали. Но вот все мы стоим, обнажив мечи, а ничего не происходит!

– Вам не хуже моего ведомо, госпожа, что клятва крови не является непогрешимой, – сложил руки на груди паладин. – Покуда человек искренне верит, что не нарушает её, то и наказания не последует. Припомните, сколько раз мы видели подобное воочию, когда судили клятвопреступников.

– Дракнар, прекрати отрицать очевидное! Мы – служители Сагариса! Поиск истины – это наше призвание! – вспылила пепельноволосая аристократка.

– Я помню, госпожа. Но я не желаю отведать истины, которая уничтожит и похоронит мою страну! Если такова воля бога мудрости, если такова цена справедливости, то я отрекаюсь от служения Сагарису!

Паладин без всяких колебаний дёрнул застёжку своего белоснежного плаща, украшенного символом распахнутого глаза, и сорвал его с себя. Полторы сотни орденцев, глядя на этот кощунственный жест, задохнулись от гнева и возмущения.

– Что ж, Дракнар, ты сделал свой выбор… – вытолкнула слова сквозь застрявший в горле ком Иерия.

– Да, сделал. И вас, госпожа, призываю к тому же. Не рушьте то, что приносит благо нашему народу!

– Это невозможно. Я должна узнать правду о судьбе Его Благовестия. Ибо клятва моя всё ещё со мной. Поэтому уйди в сторону, Дракнар, и отбрось ножны. Судить тебя мы будем позже.

– Такому не бывать, госпожа, – категорично отказался паладин. – Вы прекрасно знаете меня. Я буду драться за то, во что верю до последнего вздоха.

В качестве подтверждения своих слов, помощник Иерии одним ловким движением извлёк длинный полуторный меч и лихо крутанул его в ладони.

Милария нор Гремон уже собиралась отдать приказ братьям атаковать, но тут вдруг самозванец вышел вперёд и положил руку на перекрестие клинка Дракнара, вынуждая того опустить оружие.

– Ты храбр и предан своей стране, сын мой, – произнёс лжепатриарх. – И только я из всех присутствующих по достоинству способен оценить это. Поскольку мы с тобой похожи. Мы оба желаем Патриархии процветания и вечного благоденствия. Что же касается вас…

Самозванец развернулся к заполонившим зал орденцам, не демонстрируя ни страха, ни сомнений. Он вёл себя так, словно являлся неоспоримым хозяином положения.

– Ваше служение подошло к концу! – заявил проходимец, узурпировавший трон. – Вы не только показали себя беспросветными глупцами, но ещё и осмелились поднять мятеж в столь нелёгкое для государства время, когда мы сражаемся с проклятыми алавийскими ублюдками на подступах к Элдриму! Но я милосерден. Поэтому обещаю, что все, кто сейчас сложит оружие, получит шанс на искупление своей вины.

– Если ты не заметил, то твоё положение не располагает к подобным ультиматумам, – сухо прокомментировала Иерия.

– Это ты кое-чего не заметила, полукровка, – криво ухмыльнулся самозванец и жестом указал на Дракнара. – Сей мужчина, единственный достойный подданный Патриархии среди вашего сброда, предупредил меня о готовящемся заговоре. И только благодаря ему вы зашли так далеко, не скрестив ни с кем мечей. У меня было достаточно времени подготовиться. Имей я желание, то согнал бы сюда всех Безликих и дворцовую гвардию. Но не сделал этого. Так скажи, Иерия нор Гремон, почему же я так поступил? Я подскажу – потому что вы для меня не представляете никакой угрозы!

Лжепатриарх, не скрывая широкой кровожадной улыбки, вскинул руки, и его четыре перстня воссияли, формируя на гранях драгоценных камней магические конструкты. Однако Серый Рыцарь не стала ждать, когда он атакует. Своё боевое заклинание она спустила первой.

Золотистая стрела, оставляя шлейф из множества искр, устремилась от квартеронки к фигуре узурпатора. Но тот поразительно быстро успел возвести на её пути необычный колдовской щит, похожий на тот, которыми пользуются Безликие демоны. Остальные милитарии Пятого Ордена чуть запоздало, но тоже присоединились к Иерии. Они зашвырнули в самозванца почти десяток плетений, которые без труда продавили чужой купол.

«Хлоп!» Плёнка барьера лопнула подобно мыльному пузырю! Серый Рыцарь обрадовалась, но потом вдруг обнаружила, что за первым щитом уже стоит новый. Пожри Драгор этого подонка! Он слишком быстр!

Орденцы кинулись творить заклинания для нового залпа, совершенно не ожидая проблем от одинокого противника. Но тут энергетический барьер лжепатриарха развалился сам по себе. А сам он рванулся вперёд и махнул правой кистью так, словно стряхивал воду. С его руки в пришедших за справедливостью последователей Сагариса и в правду полетели какие-то мутные брызги. Иерия обманулась безобидным видом этих чар и потратила драгоценный миг на то, чтобы поразить узурпатора боевым плетением.

Момент, когда неопознанная субстанция попала на лицо Серого Рыцаря, совпал с мгновением её атаки. С обеих колец миларии нор Гремон сорвалось по огненному шару, но последнее, что она увидела – это как они распадаются на отдельные языки пламени и рассеиваются в воздухе, так и не достигнув цели. Проклятый самозванец снова успел перехватить брошенные в него конструкты!

Потом госпожа Судия выпала из схватки. Оказалось, что лжепатриарх окатил окруживших его орденцев какой-то жгучей слизью, которая нестерпимо жгла кожу. Иерии же совсем не повезло, ведь неизвестное вещество попало ей прямо в глаза. Пепельноволосая аристократка закричала от боли и попыталась рукой смахнуть ядовитую вязкую жидкость. Но сделала этим лишь хуже, потому что стоило только ей коснуться глаз, как зрение вообще потеряло чёткость. Видимо, слизь проникла слишком глубоко. И словно этого было мало, субстанция принялась разъедать ещё и пальцы.

Иерия упала на колени, неистово растирая лицо и ощущая, как с него пластами слезает кожа. Она слышала, как рядом вопили её соратники, но ничем не могла им помочь. Самозванец, да будет вечно проклято его настоящее имя, с ходу взял такой невообразимый темп схватки, что орденцы растерялись и в первые же мгновения понесли потери.

– А-а-а-а! Мои глаза! Глаза! – истошно орал где-то рядом Судия Таррон.

– Держитесь братья, не сдавайтесь! – нашла в себе силы прокричать квартеронка. – Главное, схватите узурпатора!

Однако то, что она видела сквозь мутную пелену жгучей слизи и слышала, не внушало надежд. Неясные силуэты, вспышки, крики и стоны раненых. Потом что-то тёплое плеснуло на Иерию, и она до жути испугалась, что это опять та мерзкая субстанция. Но нет, это оказалась всего-навсего чья-то кровь…

– Госпожа, я помогу вам! – пробился сквозь грохот атакующих плетений голос кого-то из братьев по вере. – Обопритесь на меня, я вас выведу!

– Что… почему… куда ты меня тащишь? – непонимающе воскликнула Серый Рыцарь, слепо шаря руками перед собой.

– Подальше отсюда! Мы не можем одолеть его! Самозванец только что сразил последнего милитария Пятого Ордена! Остались лишь вы!

От таких известий у миларии нор Гремон подкосились ноги, и она с металлическим лязгом опустилась на колени.

– Я не могу уйти и бросить своих братьев, – проговорила она, не будучи до конца уверенной, что собеседник её слышит.

– Госпожа, прошу вас, идём! – надрывался голос над самым ухом.

– Нет! Я не оставлю свой орден! Скорее, стань моими глазами! Укажи, где находится узурпатор!

Соратник пепельноволосой аристократки недолго поколебался, а потом она ощутила, как чужая рука подхватывает её запястье и куда-то направляет.

– Он прямо там, госпожа.

– Нет, не так! – сокрушённо выдохнула Иерия.

Её зрение упало уже до такой степени, что она могла различать только яркие вспышки заклинаний, разбрасываемые самозванцем.

– Держи мою руку мягче! – принялась инструктировать Серый Рыцарь. – Вытяни её в сторону цели. Представь, что направляешь подзорную трубу, но делай это мягко, словно водишь кистью по листу. Когда увидишь, что над кольцом засияет огненное воплощение, не вздумай сдвинуть моё запястье! Ты всё понял?

– Да, госпожа…

Наводчик принялся дотошно следовать указаниям. И, по ощущениям Иерии, исполнил он всё довольно точно.

– Готово! – азартно выкрикнул собрат по вере. – Теперь вы можете… хр-р… кха-кха… блх-р-р-буа…

Что-то просвистело мимо уха аристократки и с чавканьем вонзилось в её товарища. Тот забулькал, захлёбываясь кровью, и его ладонь соскользнула с запястья Судии. Всё что смог брат сделать перед смертью – это постараться не сбить озарённой прицел. И миларии нор Гремон оставалось только молиться, чтобы смерть её братьев не была напрасной…

Боевой конструкт сорвался с перстня, громыхнул взрыв, однако Иерия не понимала, попала она или нет. Проклятая слизь разъела глазные яблоки до такой степени, что теперь даже всполохи заклинаний казались ей бледными пятнами, едва пробивающимися сквозь мутную толщу низкокачественного стекла. Но сразу же после этого настало затишье. Звучали только стоны раненых и частое хриплое дыхание сгорающих в предсмертной агонии братьев. Слишком высокую цену заплатил Пятый Орден за этот бой. Серый Рыцарь даже приблизительно не могла сказать, скольким посчастливилось уцелеть. Но так обычно и происходит. Истина редко когда падает прямо в подставленные ладони. Чаще всего за неё приходится немало выстрадать…

– Ты промазала, полукровка, – вдруг раздался издевательский голос совсем рядом.

Иерия встрепенулась и попыталась атаковать вслепую. Но презренный самозванец её опередил. Его боевое плетение рассекло сталь латных наручей, прорезало плоть и перебило лучевые кости. Боли практически не было. Аристократка просто перестала чувствовать собственную руку, а мгновением позже услышала, как что-то глухо шлёпнулось на залитый свежей кровью пол. Это было разгромное поражение. Но самое позорное – Пятый Орден проиграл всего одному единственному человеку… как? Как такое могло произойти?! Почему Сагарис оставил своих верных слуг?!

– Даже висельникам принято давать последнее слово. Тебе есть, что сказать? – прозвучало над головой Иерии.

– Можешь убить меня прямо сейчас, – выплюнула пепельноволосая. – Мою душу греет мысль, что ты заплатишь за всё, и очень скоро!

– Да ну? – недоверчиво хмыкнул самозванец.

– Вот и увидишь. Я шла сюда, предвидя и такой исход. Если до заката я не вернусь в кельи ордена, то оставленное мной послание станет достоянием всей столицы! В нём я подробнейшим образом изложила все свои подозрения. Будь уверен, каждая знатная фамилия в Арнфальде узнает о ваших с Маэстро подлых трюках!

– Хм… и, разумеется, говорить, кто владеет этим секретом, ты не собираешься? – полуутвердительно осведомился лжепатриарх.

– Никогда! Пытай, терзай, режь меня на куски – я ничего не скажу тебе! Я уйду, сохранив свою веру и сдержав клятву перед истинным господином! А ты… вы все, вместе с остальными демонами, будете низвергнуты в тёмные пучины бездны, откуда и вылезли!

Иерия говорила с таким жаром, что её фанатичная вера и убеждённость в собственной правоте сумели заглушить даже нестерпимую телесную боль. Этот порыв был самым восхитительным ощущением, которое ей довелось испытывать в жизни. Настоящим откровением. Когда узы плоти уже ослабли, и душа смогла, наконец, расправить белоснежные крыла, так долго сдерживаемые телесной оболочкой. Да, пускай она проиграла. Но её смерть станет почвой, из которой взойдет семя Истины. Да будет так!

– Что ж, другого я от тебя и не ожидал, сумасшедшая полукровка, – раздражённо цыкнул самозванец.

Тотчас же что-то ткнулось в латную кирасу Серого Рыцаря. Ей почудилось, как неведомая сила выворачивает её грудную клетку наизнанку, а потом твёрдый мраморный пол встретил обезображенное едкой слизью лицо аристократки. Иерия нор Гремон умерла. Но свой последний вздох она испустила с улыбкой на устах.

Глава 3

Когда я распахнул глаза, то за окном ещё царила темнота. Мне вновь снились мёртвые, которые что-то праздновали. Велайд, Одион, Нест, Витя, Старый, ребята из Сарьенского полка, мои безликие братья. Все они трапезничали, шутили и болтали, изредка поглядывая в ту сторону, где я висел, не имея ни рук, ни ног, ни голоса. Но я прекрасно слышал, как часто за столом звучало моё имя.

Не знаю, глупость или нет, но благодаря этим сновидениям я, кажется, поборол страх смерти. Серьёзно, ну как можно бояться умирать, когда на том свете тебя ждёт такая славная компания? В первые мгновения после пробуждения, я даже грешным делом размышлял, а не отправиться ли мне к ним прямо сейчас? Но потом вспомнил о том, что дома меня ждёт красавица-жена вместе с жизнерадостным сынишкой-карапузом, и сердце защемило от злой тоски. Сколько я уже их не видел? Кай уж, наверное, стоять научился, пока папашу где-то носит. Эх, вот бы навестить семью хотя бы на часок…

Внезапно сверкнувшая в мозгу идея подбросила меня с койки. Я быстро оделся и отправился к выходу. У самых дверей комендатуры мне наперерез вышел один из Безликих, несущий дозор. Но увидав, что это я, с лёгким полупоклоном отступил обратно в тень.

– Вернусь к полудню, – коротко предупредил я соратника, чтобы моё отсутствие не навело шороху.

Когда я проходил мимо коновязи, то обратил внимание, что небо на востоке понемногу расцветает красным. А это означало, что в Патриархии уже должно наступить утро. Всё-таки Персты расположены значительно западнее. И осознание того, что мои домочадцы, скорее всего, уже проснулись, подстегнуло меня ещё сильнее. Я почти бегом преодолел внутренние участки крепости, «Катапультой» перемахнул через внешнюю стену, а затем взял курс на ближайшую рощу, старательно обходя все костры в огромном лагере нашего войска. Просто потому что не хотелось мне тратить драгоценные секунды на разговоры или объяснения с кем-либо. Но судьба, как это водится, в самый решающий момент подкинула подлянку.

Как только я добрался до первых молодых деревьев, то услышал разговоры на повышенных тонах откуда-то из рощи:

– … прикопать его и дело с концом!

– Дык он жеж… это… покамест дышит, вроде?

– Я это легко исправлю!

– А ну вдруг искать его будут?!

– И пущай ищут! Я слыхал, завтра або на следующий день, отправимся мы дальше на запад. А тут оставят токмо небольшой гарнизон. А нас уже и след простынет…

– А Грум верно говорит! Давайте, братцы, так и поступим…

Заинтересовавшись этим странным собранием, я не таясь двинулся на звук голосов. Вскоре моему взору открылась следующая картина – четверка солдат в одеждах цветов Южной Патриархии увлечённо переговаривалась, не замечая ничего вокруг. А в ногах у них лежало чьё-то неподвижное тело…

– Потрудитесь объяснить, чем это вы здесь заняты! – рявкнул я командным тоном, выработанным за годы в шкуре Ризанта нор Адамастро.

Все четверо подпрыгнули от испуга и развернулись в мою сторону. Они и так знатно струхнули, а когда разглядели в предутренних сумерках, кто подкрался к ним из-за деревьев, то и вовсе едва на ногах устояли.

– Эк… эк… экселенс… мы… мы… – заблеял один из них, жутко заикаясь.

А его товарищи в тот же миг сбросили на землю перевязи с оружием, хотя я того не требовал. Видимо, настолько мрачную репутацию имел Маэстро среди рядовых бойцов.

Во мне закипела тяжёлая борьба между «надо» и «хочу». Но как бы я не рвался домой, как бы не душило меня желание увидеть Вайолу и Кая, однако долг всё-таки победил. Я присел возле неподвижного тела и принялся его осматривать. Возраст определить затруднительно, поскольку лицо пострадавшего разбито в кашу. Ладони мозолистые, заскорузлые, как у крестьянина. Явно простолюдин, но вряд ли земледелец. От древка копья кожа грубеет точно так же, как от мотыги. На мужчине надето красное сюрко с белой полосой. Это цвета флага Равнинного Княжества. Значит, передо мной явно кто-то из Сыновей копья. Так-так… а это что?

Склоняюсь ниже и обнаруживаю под левой подмышкой набухающее кровавое пятно. Ну всё понятно. Четверо солдат Патриархии устроили тут расправу. И судя по тому, что я слышал, собирались избавиться от тела. Ц-ц-ц, нет, не пойдёт. Я таких разборок не допущу. Ронхеймских палачей я на место поставил. А уж своих и тем более жалеть не стану. Но сначала…

Я распростёр над окровавленным солдатом ладонь и сформировал плетение «Божественного перста». Стоило только лечебному конструкту влиться в плоть пострадавшего, как тот слабо застонал и сделал попытку подняться. Ничего, конечно же, не вышло. Потому что его отделали так, что у него череп на лбу промялся внутрь. И мне пришлось сотворить ещё немало заклинаний, прежде чем я сумел стабилизировать состояние подданного князя Каэлина.

– Откуда вы, и кто ваш командир? – воззрился я на четвёрку проштрафившихся солдат.

Те, всё время пока я занимался пострадавшим, стояли подле, боясь не то что говорить, а старались лишний раз не дышать. О побеге они даже не помышляли, поскольку понимали, что не обгонят пущенные вдогонку чары.

– В… второй щитоносный полк, м… мой экселенс, – промямлил один из них.

– Имя командира?! – повысил я голос.

– Экселенс нор Веншер! – поспешно выдал другой.

Нор Веншер, нор Веншер… что-то даже не могу припомнить такой фамилии. Либо меня пытаются надурить, либо род командующего щитоносным полком слишком мал и безвестен. Ну да ладно, некогда мне ими заниматься! Пусть сами в своём отряде решают, как наказывать этих болванов. Моя задача лишь обеспечить явку нарушителей. И я знаю, как это сделать.

– Экселенс, послушайте, мы всё объясним… – сунулся было ко мне солдат, стоявший ближе остальных.

Но я ожёг его таким взглядом, что тот подавился продолжением реплики и невольно отступил на два шага.

– Это вы меня слушайте, идиоты. Сейчас сооружаете носилки и несёте его в лагерь к своим! – процедил я, тыча пальцем в избитого воина. – А к полудню я хочу видеть вас четверых вместе с командиром полка у комендатуры бастиона. Всё ясно?!

Лица бесхитростных солдат озарились надеждой, и я осознал, что они уже мечтают бесследно раствориться в многочисленных рядах нашего доблестного войска. Наивные…

– Подойдите все сюда, – холодно приказал я.

Плохо замаскированная радость на физиономиях четвёрки нарушителей моментально померкла. Они, постоянно оглядываясь друг на друга, маленькими шажками приблизились ко мне.

– Ближе! – гаркнул я.

Бойцы вздрогнули и подошли на расстояние вытянутой руки. Тогда я сформировал несколько проекций «Холодка» и хлопнул каждого солдата по плечу. А зачем изобретать что-то новое, когда старые наработки не потеряли актуальности?

– Ч… что это?! – заголосили нарушители, ощупывая себя.

– Это проклятие, которое снять под силу только мне, либо кому-то из моих людей, – снизошёл я до пояснений. – Чувствуете онемение?

– Да…

– Так и должно быть. Предупреждаю, что оно будет распространяться. К полудню никто из вас уже не сможет пошевелить рукой. А к закату, если вы не явитесь ко мне вместе с командиром, проклятие вас убьёт. А теперь быстро скрылись с глаз моих!

Недотёпы так перетрусили, что чуть не сбежали без своей жертвы. Пришлось их окликивать и возвращать назад. Потом ещё около десяти минут я ждал, пока они соорудят из веток подобие носилок и исчезнут из виду. И только после этого я облегчённо выдохнул и снял стальную маску.

– Гесперия, ты слышишь меня? Гесперия! – позвал я.

Роща незаметно преобразилась, будто посветлев. И из-за тонкого древесного ствола отделилась гибкая женственная фигура.

– Я здесь, Александр. У тебя что-то случилось?

– Здравствуй. Нет, ничего серьёзного.

Я обнял Гесперию, ощутив исходящий от неё запах свежести и зелени. А она провела сухой бархатной ладонью по моей щеке. Это уже давно стало чем-то вроде нашего приветственного ритуала.

– Ты пахнешь кровью, – сморщила носик первородный дух. – Мне не нравится.

– Знаю, у нас тут вроде как война… – беспомощно развёл я руки.

– Странные вы создания. Почему не можете обойтись без убийства себе подобных?

– А кто в природе может? Разве в твоих владениях лисы не поедают зайцев? Волки не загрызают косуль?

– Это совсем другое, Александр. Их такими создала природа. От этого зависит их выживание, – ожидаемо не увидела параллелей дриада.

– Вот и мы сейчас сражаемся за собственные жизни и жизни наших детей, – изрёк я. – Просто наш мир гораздо сложнее, чем звериный. В нём существуют такие угрозы, которые прямо сейчас, возможно, не представляют великой опасности и могут казаться лишь небольшим неудобством. Но с годами это неудобство способно перерасти в настоящую катастрофу, которая погубит весь наш род. Поэтому мы вынуждены смотреть в будущее и сражаться за него, чтобы оно наступило.

По взгляду духа я понял, что она не разделила моей точки зрения. Скорее даже стала считать людей ещё более странными. Ну и ладно. Я не питал особых надежд одной репликой переубедить древнее создание, чей возраст сопоставим с возрастом первых деревьев на планете.

– Кхм, Гесперия, я хотел кое о чём тебя попросить…

– Тебе нужно ещё цветочного порошка?

От этого вопроса я испытал лёгкий укол вины. Так уж вышло, что последние наши встречи я приходил к дриаде только за Ясностью. Не оттого что соскучился и хотел её увидеть. А чтобы решить какие-то собственные проблемы. И эта наша встреча тоже не стала исключением.

– Нет, порошка пока хватает, – смущённо потупился я. – Мне… мне хочется домой. Ты сможешь меня отвести?

– Ну конечно, пойдём, – легко согласилась Гесперия и отправилась куда-то вглубь рощи.

Я поспешил за ней и сам не успел понять, как очутился в своём саду. Просто обогнул очередной древесный ствол и вдруг споткнулся об каменную скамью, на которой мы периодически беседовали с первородным духом.

– Спасибо тебе большое, – поблагодарил я бесследно исчезнувшую дриаду.

А в ответ только старая груша скрипнула ветвями и пошуршала кроной. Эх, ну и странные же у меня друзья…

Осторожно прокрадываясь к дому, словно какой-то вор, я прошмыгнул незамеченным на задний двор, а оттуда добрался до лестницы в гостиной. Там я уже столкнулся с Илисией, которая за что-то распекала парочку служанок, и в тот же миг о моём появлении узнал весь дом.

– Ризант, мальчик мой! – взвизгнула мачеха и бросилась ко мне с объятьями. – Когда ты вернулся?! Разве ты не должен быть сейчас… э-э-э… у тебя всё хорошо?

– Вполне, милария, – кисло отозвался я. – Но вообще-то я рассчитывал своим неожиданным визитом сделать сюрприз для Вайолы.

– Ах, можешь не волноваться на этот счёт, – отмахнулась вдова нор Адамастро. – Малыш Кай сегодня всю ночь капризничал. Они уснули лишь под утро и их сейчас даже гром небесный не разбудит. Представляешь, у моего внучка́ лезет полдюжины зубов разом! Бедная Вайола, как же он её кусает за грудь…

– Не могу его за это винить, по себе знаю, как бывает сложно удержаться… – проказливо хихикнул я.

– О, боги, Ризант, я этого не слышала! – залилась краской мачеха, хотя уголки её губ упрямо поползли вверх. – Пойдём, мой мальчик, я провожу тебя. А вы две, чтоб больше мне на глаза не попадались сегодня! Понятно вам?!

Служанки что-то сдавленно пропищали и сбежали так поспешно, что только юбки взметнулись за поворотом коридора.

Пока мы с Илисией поднимались на второй этаж поместья, она коротко ввела меня в курс последних столичных событий. В основном, это были всякие бытовые мелочи и сплетни из высшего света. Но попадались среди них и тревожные вести…

– Поговаривают, ночью во дворце произошло нечто страшное, – понизив голос, поведала мне Илися. – Никто толком ничего не знает, но домыслы гуляют разные. Люди шепчутся, будто кто-то пытался поднять мятеж…

– Пожри их всех Абиссалия, этого мне сейчас не хватало, – стиснул я до хруста зубы.

– Что ты говоришь, Риз? – не расслышала меня мачеха.

– Ничего, – отмахнулся я. – Милария, направьте, пожалуйста вестового к Его Благовестию. Коль уж я ненадолго вернулся в столицу, то хочу сообщить ему кое о чём.

– Разумеется, мой экселенс, как тебе будет угодно, – тепло улыбнулась женщина.

– Что-нибудь ещё случилось?

– Насколько мне известно, ничего. А, ну разве что та проклятая алавийка повадилась ходить сюда, как к себе домой. Кларисия свидетельница, она топчется на пороге каждый божий день. Спрашивает о тебе, Ризант, и отказывается беседовать с кем-либо, кроме тебя.

– Каждый день, говорите? – задумчиво почесал я подбородок.

– Без преувеличений, – кивнула Илисия. – Так продолжается уже целую луну. Мне тревожно, что о нашей фамилии могут поползти недобрые слухи, будто бы мы якшаемся со всякой нелюдью. Но сколько бы я не твердила этой темноликой, что ты уехал в далёкое странствие, она меня не слушает.

– Сегодня она приходила?

– Ещё нет. Обычно она заявляется сразу после заката.

– Вот же… – досадливо фыркнул я.

Похоже, мои планы вернуться к Перстам Элдрима к полудню окончательно рухнули. Надеюсь, братья не успеют до вечера наворотить дел, которые мне потом придётся долго и муторно разгребать. А то ведь я даже никаких инструкций не оставил Гимрану.

Мысли тревожно метались, пытаясь предугадать последствия от моей длительной отлучки. Но все они выпорхнули из головы, стоило только приблизиться к нашей супружеской спальне. Илисия ободряюще погладила меня по спине, и отправилась исполнять мою просьбу. Я же, не в силах сдержать глуповатую улыбку, тихо отворил дверь и на цыпочках прокрался в нашу с Вайолой опочивальню.

За порогом меня встретила идиллическая картина. Лучик утреннего солнышка пробивался между штор, падая точнёхонько на просторную кровать. Там на атласных простынях умиротворённо спала Вайола, раскидав по подушкам золотистые локоны. А малыш Кай, забравшись на маму словно на гору, потешно сопел, развалившись на её груди.

Я бесшумно снял сапоги и приблизился к ложу. Супруга и сынишка сияли какой-то неестественной чистотой, как два омытых росой цветка. Они были как безупречные фарфоровые куколки на витрине дорогущей лавки с игрушками. Такие чистые, такие невинные, такие хрупкие… Они словно сошли с пасхальной открытки, резко контрастируя с грязной и кровавой реальностью, из которой мне удалось ненадолго вырваться.

Я протянул ладонь, чтобы погладить Вайолу по щеке, но остановился на половине пути. Увидел вдруг каплю засохшей крови, оставшейся то ли после вчерашней битвы за бастион, то ли случайно посаженную в роще, пока работал с искалеченным пехотинцем. И не смог себя пересилить. Как смею я своими осквернёнными тысячами грехов руками, касаться этих чистых созданий?

Я так и остался на краю постели, не дерзнув нарушить сна моих любимых. Сидел, как могильный ворон, пропитавшийся смрадом мертвечины и сырой земли. Вскоре я пришёл к выводу, что мне сначала надлежит как следует вымыться и переодеться. А только потом показываться на глаза семьи. И я уже принялся осторожно подниматься на ноги, чтобы покинуть спальню. Однако Вайола вдруг распахнула веки. Посмотрела на меня, ласково улыбнулась, видимо, приняв за сонное видение, и снова закрыла глаза. Я успел сделать несколько вздохов, дожидаясь, пока супруга опять провалится в сон. Но тут она вновь проснулась и резко приподнялась на локтях:

– Риз? Ты и правда здесь? Я не сплю?!

– У-у-у! Гуа-гу! – недовольно заворчал Кай, скатившись с маминой груди.

– Да, Вайола, я тут. Наяву. Но, к сожалению, ненадолго. Скорее всего, только до заката.

– Ур-р-ра-а-а! Кай, папа приехал! – радостно взвизгнула моя возлюбленная и, подхватив одной рукой малыша, бросилась меня обнимать.

– Да тише ты, я же с дороги, весь в грязи и пыли! – попытался я остудить пыл супруги.

– А нам плевать! – весело рассмеялась жена. – Мы воды не боимся, искупаемся, если понадобится! Правда, сынок?

Кай, увидев, что мама счастливо смеётся, тоже заливисто расхохотался, вызывая у меня улыбку крайнего умиления. Я осторожно поцеловал сначала Вайолу, а потом и сына. И тот, стоило мне только приблизить к нему лицо, сразу же попытался схватить меня за нос.

– Ты голоден, моя душа? – спросила возлюбленная. – Хочешь, я прикажу подать завтрак прямо сюда?

– Если только милария Илисия не будет возражать, – хмыкнул я.

– Разве посмеет она перечить воле нашего властного экселенса? – поиграла бровями супруга.

Возражений у меня не нашлось. Попав в окружение семьи, я выбросил из головы все посторонние мысли. Мы смеялись, дурачились, обнимались, кормили друг друга фруктами, пытались то уговорами, то хитростью забрать мою рапиру у непоседы Кая, который вцепился в её эфес, словно не было в мире лучше игрушки.

– Малыш весь в своего отца, – промурлыкала мне на ухо Вайола. – Ещё не ходит, но уже мечтает о воинской славе.

Я чуть не ляпнул, что был бы очень рад, если б моему сыну никогда не пришлось ни с кем сражаться. Но вовремя прикусил язык. Вспомнил, в каком обществе живу. Мужчине, уж тем более аристократу, на роду написано лить кровь. И если уж даже мать осознаёт это, то подобные заявления от отца вообще никем не будут поняты. В лучшем случае, мои слова посчитают неудачной шуткой.

Настойчивый стук в дверь грубо вторгся в нашу семейную идиллию. Я до последнего надеялся, что это кто-нибудь из слуг принёс нам сладкие десерты. Но нет. Внутрь спальни заглянула сама Илисия.

– Я не хотела прерывать вас, Ризант, но из дворца прибыл посыльный. Его Благовестие срочно хочет тебя видеть. Вопрос очень серьёзный.

Я протяжно вздохнул и потёр ладонями лицо. Ну конечно же. А разве когда-то бывало иначе?

Глава 4

Лиаса, который выглядел достаточно встревоженным, я выслушал молча и относительно спокойно. То, что Иерия решится на открытый мятеж, я до конца не верил, но всё же допускал. И вполне логично, что она выбрала для этого момент, когда братство Безликих практически в полном составе отправилось воевать далеко на запад. Что ж, очень печально. Но я предупреждал Серого Рыцаря. Она выбрала свою участь сама. Единственное, о чём я жалел, так это о смерти экселенса Неста нор Эльдихсена, который по моему прямому приказу разменял собственную жизнь на жизнь упрямой квартеронки. А ведь он бы очень обрадовался, узнав, что мы захватили Персты Элдрима…

Но сейчас не время для скорби и самокопаний. Ведь сюрприз, который госпожа Судия оставила после себя, требовал полной вовлечённости и сосредоточенности. Пускай железных доказательств тому, что монарх ненастоящий, у нор Гремон не было, но её предсмертное письмо всё равно могло оставить пятно на репутации правителя Патриархии. За такой козырь могли руками и ногами ухватиться представители знати, недовольные текущей политикой государства. Сейчас они не рисковали поднимать голов, ибо мало кто способен тягаться с Безликими в голой мощи. Но зачем давать лишний повод? Тем более, что в условиях войны с Капитулатом, это огромнейший риск. Особенно, если об этом прознают сами темноликие. Уж они-то не пожалеют золота, чтобы распространить столь выгодные им слухи не только внутри страны, но и за её пределы.

– Так, а что насчёт остального Пятого Ордена? – задумчиво сцепил я пальцы в замок. – Я имею в виду тех, кто не принял участия в мятеже.

– Гвардия захватила их кельи. Все, кто там был, допрошены и посажены под замок. Если письмо у них, то никуда они не отправят, – буркнул Лиас.

– Если! – с нажимом повторил я. – Но я в том очень сомневаюсь, ибо слишком очевидно. Нор Гремон, конечно, показала себя фанатичкой, но она далеко не дура. Мозги у неё соображали, ведь одной преданностью пост Судии не заслужить. Так что с высокой долей вероятности своё послание Иерия передала кому-то извне. Не из ордена.

– И что нам делать? – нахмурился лжепатриарх.

– Помнится, ты упоминал о некоем паладине?

– Угу. Дракнар. Он мне показался хорошим и честным человеком, искренне радеющим за благо государства. Я планирую назначить его одним из Судий. А то больно много постов там освободилось…

– Это всё замечательно, но что он там говорил про темноликую?

– Я не особо вникал, но там явно какие-то их давние распри, – пожал плечами собеседник.

– Драгор тебя пожри, Лиас, ну это же зацепка! – разозлился я. – Быстро разыщи этого паладина и подробнейшим образом обо всём расспроси! У меня есть подозрения касательно личности этой загадочной алавийки. Но мы должны быть уверены!

– Хорошо, я велю разыскать его, – азартно потёр ладони мой соратник, будто мы уже напали на прямой след.

– Валяй, а я пока вернусь домой. Хотел отбыть до полудня, но, видимо, придётся задержаться до вечера. Так хотя бы время с семьёй проведу.

– Куда тебе в дорогу на ночь глядя? – удивился Лиас.

– А, не бери в голову, – отмахнулся я, не желая посвящать посторонних в наши с Гесперией тайны.

– Вообще, ты изрядно меня удивил, прибыв в Арнфальд в самый разгар осады Перстов. Как, кстати, там продвигаются дела? Насколько высоки наши потери?

– А, я что, ещё не сказал? – смущённо почесал я затылок. – Мы уже захватили бастион.

– Что-о-о?!! И ты мне говоришь об этом только сейчас?!! – возопил собеседник, вскакивая на ноги. – Чёрное небо Абиссалии, Ризант, как это понимать?!!

– Ох, ну простите, Ваше Благовестие, – подбавил я иронии в голос. – Забыл! Просто из головы вылетело. Скоро прибудет депеша, где Исла всё подробнейшим образом изложила.

– Почему ты сам не привёз её, если направлялся в столицу? – вновь принялся задавать мне неудобные вопросы лжепатриарх.

– Долго объяснять, – крайне неизящно съехал я с темы. – Давай пока сосредоточимся на нынешней проблеме. Буду ждать от тебя вестей

– Знаешь, Наставник, с тех пор, как обзавёлся семьёй, ты стал слишком мягок, – поджал губы Лиас.

– Души тех, кого я отправил в небесные чертоги, с тобой не согласились бы, – недобро прищурился я.

– Нисколько не сомневаюсь, – проскрипел озарённый. – Я имел в виду, что твои приоритеты заметно изменились. Ты только и думаешь, что о тёплом домашнем очаге. Меня это тревожит.

– Вообще-то, та алавийка, которую я подозреваю, наведывается в моё поместье каждый вечер, – ядовито прокомментировал я. – Вот почему мне нужно там быть.

– Ежели так, то прости за мои слова, Наставник, – склонил голову Лиас, но в его взгляде не промелькнуло ни капли вины или раскаяния.

– Принимаю извинения, – обжёг я собеседника холодком. – А теперь, мне пора. Если что-то узнаешь, срочно сообщи.

– Конечно, Наставник. Как пожелаешь.

***

Хотел бы я сказать, что время до вечера тянулось, как мягкая резина, но это было бы полнейшим враньём. Стоило мне только вернуться в компанию Вайолы и Кая, как я вновь позабыл обо всём на свете. Пожалуй, это был самый тёплый и добрый день в моих обеих жизнях, который я ещё долго буду вспоминать.

Я развлекал домочадцев игрой на челесте, ввергая сынишку в изумление. Оказалось, пока меня не было, к музыкальному инструменту не подходил никто. Илисия челяди даже пыль запрещала с него протирать. Но с моим приходом это табу рухнуло, и каждый желающий смог понажимать на клавиши, радуясь звенящему хрустальному перезвону.

Пока нас никто не тревожил, я успел обучить Вайолу паре-тройке простеньких мелодий. И в какой-то момент даже мачеху уговорил посидеть за чёрно-белой клавиатурой. Ох, как же она засмущалась!

Но дела государственной важности не позволили нам посвятить этот вечер друг другу целиком. За пару часов до заката прибыл один из Безликих, приведя с собой паладина, о котором мы говорили с Лиасом. Оказалось, что это тот самый Дракнар – бывший соратник Иерии. У меня, признаться, сразу же закрались определённые подозрения на его счёт. Как-то не верилось, что он, верный пёс Серого Рыцаря и Пятого Ордена, вдруг решил предать свою госпожу. Уж не многоуровневая ли это уловка, разыгранная миларией нор Гремон?

Поскольку ни подтвердить, ни опровергнуть свои сомнения я ничем не мог, то решил пока просто присмотреться к этому угрюмому здоровяку. А тут как раз и повод выискался. Вскоре после его прихода, слуги сообщили, что ко мне инкогнито прибыла некая гостья, которая отказалась назваться. Ну, сейчас-то всё и решится…

– Милария, в какое время, вы говорите, мой дом посещала алавийка? – спросил я у Илисии.

– Обычно она приходила после заката, – призналась мачеха. – Но сейчас солнце ещё не село…

– Ага, понятно… интересно получается…

Первые подозрения начали обретать плоть. Если до этого Элиира целый месяц обивала мой порог строго после наступления темноты, а тут вдруг заявилась пораньше. С чем это может быть связано? Уж не с планами предать огласке посмертное послание Иерии?

Слугам я сразу дал распоряжение проводить визитёршу в гостиную. А сам пока накинул поверх домашней сорочки парадный тёмно-синий камзол. Всё-таки гостей надлежит встречать в приличной одежде.

– Веил’ди, ваша настойчивость меня поражает, – объявил я вместо приветствия. – Отчего вы смущаете моих домочадцев, приходя сюда каждый день?

– И вам долгих лет жизни, экселенс нор Адамастро, – кокетливо улыбнулась Рен-Элиира. – Как говорят у меня на родине: «Если стучаться в скалу каждый день, то рано или поздно изнутри ответят».

– То есть, вы специально своими посещениями нервировали мою семью, рассчитывая на то, что брошу дела и примчусь в Арнфальд только ради вас? – осуждающе покачал я головой.

– Ну что вы, экселенс, как же я могла? – невинно захлопала длинными ресницами алавийка. – Мне просто не хотелось упустить момент, когда вы вернётесь, только и всего.

– Представим, будто я поверил, – тронула кривая ухмылка мои губы. – Что же такого важного вы хотели мне сообщить?

– Я хотела доложить вам, доблестный экселенс, что выполнила ваше поручение, – с придыханием произнесла Элиира.

– Это какое? – сделал я вид, что позабыл.

– Тот человек. Аскар из Винхойка. Я нашла его. И вот уже целую луну он ждёт, когда же вы, наконец, уделите ему толику своего внимания, – промурлыкала гостья.

– Даже так?! – округлил я глаза. – Что ж, веил’ди, признаюсь, мною овладело приятное предвкушение. Если честно, то я и не чаял, что вы справитесь с моей маленькой просьбой. Где же он?

– Отдыхает в надёжном месте, – загадочно улыбнулась алавийка. – Я привезу его к вам, когда пожелаете.

– Хочу его видеть немедленно.

– Сожалею, но вам придётся ещё потерпеть, – скорбно покачала головой собеседница. Хотите, я доставлю его завтра же?

– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – В конце концов, я столько ждал, и ещё один день не сыграет большой роли. Вы позволите, веил’ди, пригласить вас разделить со мной вечернюю трапезу?

– Ох, экселенс, в любое другое время я бы с огромным удовольствием согласилась. Но именно сегодня у меня есть неотложные дела. Надеюсь, вы меня простите.

– Ну разумеется! Если вы так спешите, то я не смею задерживать. Единственное, о чём прошу, не откажите в удовольствии проводить вас лично.

Я галантно протянул раскрытую ладонь Элиире, и впился выжидающим взглядом в её янтарные глаза. Алавийка, стоит отдать ей должное, несколько секунд поколебалась. Всё-таки наши отношения до настоящего момента сложно было назвать приятельскими или даже хотя бы учтивыми. Ну ладно, не наши. Конкретно моё отношение. Ведь я с первой минуты знакомства являл темноликой лишь подозрение и недоверие.

Но, тем не менее, гостья преодолела свои сомнения и подала мне руку. И как только её тёплая смуглая ладонь коснулась моих пальцев, я сформировал плетение «Морфея». Зрачки чужестранки закатились под веки, и она обмякла на миниатюрном диване. С моего лица сразу же стёрлась фальшивая улыбка, а затем я кликнул одного из братьев, занятых охраной резиденции. Вдвоём мы унесли алавийку, крепко связали, а я лично надел ей антимагические колодки собственного изобретения. И лишь после всех этих манипуляций я приказал привести Дракнара.

– Что скажешь? Это она? – осведомился я у отступника.

– Да, господин. Именно её я сопровождал в кельи госпожи Иерии, – кивнул паладин.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся я.

Выйдя из помещения, я поманил терпеливо ждущего указаний Безликого.

– Брат, тебе нужно найти транспорт, на котором приехала алавийка, – распорядился я. – Обезвредь всех, кого встретишь, но не убивай.

– Я понял, Наставник, – отсалютовал мне магистр в чёрных одеждах, и устремился к выходу.

– Ну что ж, а теперь пообщаемся, – буркнул я себе под нос и вернулся к новоиспечённой пленнице.

Небольшое плетение из раздела магии плоти рывком привело её в сознание. Элиира вздрогнула и распахнула глаза. В первое мгновение она не поняла, что происходит. Несколько раз дёрнулась, осознала тщетность попыток, и только после этого заметила наши с паладином фигуры, нависающие над ней.

– Как это понимать, экселенс нор Адамастро? – испугано уставилась на меня темноликая. – У нас же уговор!

– Я предупреждал тебя? – вопросом на вопрос ответил я.

– О ч-чём?

– Не прикидывайся, Элиира. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Настал тот момент, когда вред от твоих действий превысил приносимую пользу. И мне придётся с этим что-то сделать.

– Подожди, экселенс, это какое-то недоразумение! – вскинулась алавийка. – Я… я не понимаю, в чём ты меня обвиняешь!

– Не надо, не усугубляй своё положение, – нарочито скорбно покачал я головой. – Чем больше ты отнекиваешься, тем сильнее моё к тебе недоверие.

– Умоляю, экселенс, просто скажи, чем я тебя прогневала, и, клянусь, я всё исправлю! – подалась вперёд Элиира, демонстрируя безусловное подчинение.

– Где послание Иерии нор Гремон? – в лоб спросил я.

– Если хочешь, то я найду его для тебя! – удивила меня своим ответом алавийка.

Надо же, а я-то думал, она будет отпираться до последнего.

– Сожалею, но это невозможно. На свободу ты больше не выйдешь, – категорично отмёл я ещё даже не прозвучавшее предложение.

– Хорошо, я понимаю, экселенс. Но тогда мне понадобится кое-что от тебя. Та чёрная шкатулка, которую я видела в твоём кабинете. Могу я её взять?

– Зачем? – сразу же насторожился я. – Чем тебе поможет этот предмет?

– Ничего такого, о чём тебе, экселенс, следовало бы беспокоиться, – состроила невинную мордашку Элиира. – Если желаешь, я поклянусь на крови, что шкатулка для тебя полностью безвредна. Однако это всё, что я могу. Пойми меня, она является одной из тайн моего народа, которые я не имею права разглашать. Если хочешь, то считай это сделкой.

– Забудь. Я предпочитаю не делать того, к чему меня подталкивает враг, – отказался я. – Мне проще пойти грязным, но более безопасным путём.

В моей ладони возник мутный пузырь заклинания, которое я прозвал «Пиранья».

– Знаешь что это, Элиира? – обманчиво мягко поинтересовался я.

И по расширившимся зрачкам темноликой я понял – знает. Ещё как знает. И боится.

– Этому плетению меня научил один твой соплеменник. Как же его звали… Нес-Хеенс, кажется? Посмотри, какое напоминание о себе он мне оставил…

Моя рука, покрытая паутиной мелких бугристых шрамов и лишившаяся пары ногтей на пальцах, застыла прямо перед лицом алавийки, дабы та могла во всех деталях рассмотреть, что может сотворить их магия.

– Боль – это безусловно очень тяжкое испытание, – изрекла Элиира, заметно посерьёзнев. – Однако существуют те, кто сможет её вытерпеть. Твои шрамы, экселенс, это лишнее подтверждение моих слов. И ты не единственный обладатель стальной воли. Вспомни, наверняка тебе встречались и другие, кого не удалось сломать пытками. Я права?

В памяти непрошено возникла физиономия пленённого под Арнфальдом кардинала. Он так и не вымолвил ни слова, выдержав все мучения. Даже имя его я узнал лишь от Каэлина гран Ривнар. Не развязало ему язык и мучительное существование в качестве донора, из которого непрерывно выкачивали драгоценную кровь. Поэтому я готов был допустить, что высокопоставленные граждане Капитулата проходили некую психологическую подготовку.

– Мне же требуется продержаться всего лишь до заката, экселенс, – окончательно сбросила маски и признала свою причастность Элиира. – А потом вести о последнем письме желтоокой Судии разойдутся по столице, а затем и по всей Патриархии.

– И тогда заход солнца будет для тебя равнозначен смерти. Но мне не верится, что ты добиваешься именно этого, – мрачно усмехнулся я. – Однако меня радует, что ты наконец-то перестала изображать из себя невинную овечку и перешла к торгу, А теперь назови реальную цену.

– Моя жизнь и шкатулка, больше ничего, – выдала темноликая.

– Исключено. Ты же знаешь, у кого я взял эту штуковину?

– Могу предположить, что у веил’ди Вох-Ууле? – произнесла Элиира.

– Именно. Он сжимал её в руках до последнего вздоха. Так что я не намерен передавать тебе предмет, о назначении которого не имею ни малейшего понятия. И глядя на то, как упорно ты стремишься завладеть этой шкатулкой, моя убеждённость только крепнет.

– Экселенс, а если я воспользуюсь ей в твоём присутствии? Предварительно готова поклясться, что тебе ничем это не угрожает. Тогда согласишься? Пойми, сейчас я бессильна что-либо изменить. Механизм уже запущен, и он сработает даже без моего участия. Всё зависит от твоего решения…

– А почему бы мне просто тебя не прикончить? – устремил я задумчивый взор на Элииру.

– Мёртвая я уж точно не принесу никакой пользы, – выдала словно бы заранее заготовленный аргумент алавийка. – Уверяю, для тебя, экселенс, это очень выгодная сделка. Ты не потеряешь ничего, только приобретёшь. А что касается меня… что ж, мне жаль будет расставаться с жизнью. Но я найду утешение в том, что умерла во имя Высшего Капитулата! Вот сейчас, экселенс нор Адамастро, я кристально честна с тобой. Ты просил цену? Я назвала её. И мне не остаётся ничего иного, кроме как стоять на ней до последнего. Даже если это будет означать для меня смерть.

Время стремительно утекало, солнце клонилось к закату. Я с силой стиснул зубы, напряжённо размышляя – стоит ли мне рискнуть или же нет? Впрочем, а почему я должен ломать голову в одиночку? Ваэрис, давай помогай! Я в этом мире, на секундочку, только из-за тебя одного и нахожусь!

Похлопав себя по карманам своего синего камзола, я обнаружил небольшой кошель. А в нём россыпь серебрушек и два золотых солнечника с профилем Леорана гран Блейсин. Хм… думаю, подойдёт. Итак, теперь надо сформулировать вопрос. Если выпадет патриарший лик – это будет утвердительный ответ. Если корона – отрицательный.

«Ваэрис, должен ли я согласиться на сделку с алавийкой?» – мысленно проговорил я, а после подбросил монетку в воздух. Ловко поймав, я шлёпнул солнечник на тыльную сторону ладони. Выпал профиль. Повторил – результат тот же. Ещё раз – без изменений. В общей сложности я сделал около десятка бросков, но всегда выпадала одна и та же сторона монеты. Ну, думаю, можно считать, что бог обмана, торговли и азартных игр явил мне свою волю.

И паладин, и узница, конечно, смотрели на меня, как на умалишённого. Но да кто спрашивал их мнения?

– Хорошо, согласен, – резко хлопнул я в ладоши, заставив Элииру вздрогнуть от неожиданности. – Говори, где письмо. И моли своего Каарнвадера, чтобы оно «случайно» не всплыло где-нибудь уже после нашей сделки.

– До сей поры, экселенс нор Адамастро, вы показывали себя истинным хозяином собственного слова. Поэтому я рассчитываю на вашу честность, – покорно склонила голову алавийка. – Письмо хранится у главы семейства нор Лисаль, экселенса Кассиана. Однако он ничего не знает о его содержании.

– Это его не спасёт, – осклабился я и направился к выходу.

– Подождите, экселенс! – окликнула меня темноликая. – А как же наша сделка?!

– Ты ведь всё ещё жива, не так ли? – бросил я взгляд через плечо. – В отличие от тебя, я не страдаю излишней доверчивостью. Поэтому шкатулку получишь тогда, когда твои слова подтвердятся. На этом всё.

Хлопнувшая дверь отрезала меня от узилища, в котором сидела Элиира. Если она и посмела чем-то возмутиться, то я этого уже не услышал.

Глава 5

Кассиан нор Лисаль сидел в большом каминном зале и, несмотря на потрескивающее рядом пламя, зябко кутался в толстый халат. С самого утра его бил озноб, который не снимался снадобьями и лечебными порошками. А всё из-за этих проклятых алавиек! Одно их присутствие в доме вызывало у всей семьи бессонницу и неукротимые приступы тревоги. По первому взгляду на иноземных гостий стало ясно, что они лазутчицы. Что-то вынюхивают, бродят ночами по городу, требуют кого-то разыскать. Всё это очень и очень дурно пахнет. И если хоть кто-то прознает, где они получили кров и пищу… Ох, даже думать не хочется, к чему это может привести.

С другой стороны, Кассиан прекрасно понимал, сколь широки возможности Рен-Хаана – одного из самых могущественных кардиналов Высшего Совета. Он один обладает таким количеством денег, что хватило бы скупить всю Патриархию! А тот, кто владеет золотом – владеет всем. И переходить дорогу столь влиятельной фигуре нор Лисаль попросту боялся. Даже то обстоятельство, что она находилась на другом континенте, не сильно-то утешало. Скорее наоборот, беспокоило ещё больше. Ведь неизвестно, какой именно способ Хаан выберет, если возжелает поквитаться…

Внезапно где-то в недрах дома раздался грохот. Да такой, что задрожал пол. Аристократ вскочил с кресла, уронив на себя кубок с подогретым пряным вином, и испуганно уставился на дверь. Затем кто-то закричал. И снова затряслись стены.

Кассиан обмер. Стоял ни жив ни мёртв. Если бы он мог себя видеть со стороны, то изумился тому, что его обычно румяное одутловатое лицо способно принять настолько несвойственный ему пепельно-зелёный оттенок. Шум приближался. Уже стали различимы отдельные голоса и отрывистые команды. А вскоре оказалось, что все самые худшие мысли и предположения экселенса нор Лисаль не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Пухлый мужчина зажмурился и попытался укрыться рукой, когда дверь, ведущая в каминный зал, вдруг разлетелась мириадами щепок. У Кассиана моментом перехватило дыхание, потому что через порог, разгоняя клубы дыма и пыли, переступил он…

– Ма… эстро… – выдохнул аристократ, узнав вселяющую ужас стальную маску.

Хозяин поместья бухнулся на колени и впечатал себя лбом в пол, выражая полнейшую покорность. И отряд гвардейцев патриарха, которые вломились следом, он, можно сказать, и не заметил.

– Где письмо, Лисаль? – резанул отточенной бритвой по ушам чужой голос.

– К… к… к… ка… кое… пись… мо? – проблеял мужчина, жутко заикаясь и не поднимая физиономии.

– Ты вздумал со мной играть, тварь?! – рявкнул человек в маске и со всего маху засадил аристократу в мягкий бок сапогом.

Воздух со свистом вырвался из лёгких, а тело Кассиана скрутил жуткий спазм. Хозяин поместья думал, что сейчас опорожнит желудок. Но Маэстро схватил его за волосы и вздёрнул, заставляя смотреть в прорези своей маски. И пухлому дворянину пришлось всеми силами сдерживать рвущуюся из нутра рвоту.

– Я спрошу в последний раз, толстый боров: «Где. Письмо?» – пророкотал вторженец.

– Оно… оно в моём… каби… нете, – едва сумел выдавить из себя пухлощёкий мужчина.

– Веди! – приказал Маэстро и подкрепил свою реплику новым ударом ноги.

Кассиан, хрипя так, словно его душат, поспешил подняться. Поскальзываясь и спотыкаясь, он засеменил к лестнице, ведущей на второй этаж. По пути ему выпала возможность полюбоваться, во что гвардия патриарха превратила его жилище. Дорогие скульптуры от именитых мастеров разбиты вдребезги, горшки с редкими цветами опрокинуты, а некогда роскошный буфет алавийской работы лишился резных дверей. Теперь они валялись на полу, а из-под них торчали ноги какого-то нерасторопного слуги, который то ли не успел вовремя убраться с дороги солдат, то ли вздумал воспрепятствовать им. Почти все гобелены и картины сорваны и свалены вдоль стен, будто вторженцы искали потайные ниши и проходы. Большие фарфоровые вазы, упав с постаментов, разлетелись сотнями черепков…

Ущерб поместью даже на первый взгляд был причинён колоссальный. Но экселенс Кассиан сейчас думал не об этом. Больше всего его заботила собственная жизнь и здоровье остальной семьи. Вот только заикнуться о чём-либо в присутствии лидера Безликих демонов он боялся. Поэтому Нор Лисаль просто делал, что от него требовали. Мужчина провёл Маэстро в свой личный кабинет и, отперев вмонтированный в пол тайный сейф, извлёк оттуда конверт. Именно его передала хозяину поместья проклятая алавийка.

Человек в стальной маске сначала пристально рассмотрел бумагу, проверил целостность печати из медного сургуча, а уже потом вскрыл и углубился в чтение. Слава всем богам, содержание письма, кажется, удовлетворило вторженца. После изучения послания он сложил его и сунул за пазуху, а затем по-хозяйски расположился в кресле экселенса Кассиана.

– Ты понимаешь, во что влип, нор Лисаль? – практически без агрессии спросил Маэстро.

– О ч-чём в-вы? – промямлил пухлый аристократ.

– Всё о том же! Вот это, – чужак в маске похлопал себя по поясу, куда спрятал конверт, – смердит изменой. И, если честно, я не имею понятия, что тебе придётся сделать, чтобы Его Благовестие тебя простил.

– Пожалуйста! Умоляю! Я не ведал, что всё настолько серьёзно! Меня использовали! Я сделаю всё, лишь бы искупить свою вину! Прошу, только не надо…

Кассиан снова грохнулся на колени и пополз к собственному столу, заламывая руки. Но наткнулся лишь на ледяной взгляд, наполненный беспощадным презрением. Маэстро смотрел на аристократа так, словно перед ним был не живой человек, а кусок дерьма, прилипший к подошве.

– Всё это ты будешь объяснять не мне, – строго оборвал потоки жалобных увещеваний вторженец. – Хотя кое-чем ты можешь облегчить свою участь. Скажи, нор Лисаль, не известно ли тебе, где находится человек по имени Аскар?

***

Рен-Элиира не могла сказать, сколько она уже сидела привязанной к стулу. Лодыжки и запястья давно онемели, а громоздкие колодки, надетые на руки, не позволяли пошевелить и пальцем. В принципе, для такой опытной bloedweler, не составило бы труда сплести простенькое заклинание даже с ними. Но вот беда – за алавийкой непрерывно следил один из Безликих демонов. А где-то за её спиной притаился и тот предатель-паладин. Проклятый отступник…

Да, Элиира угодила в очень неприятную ситуацию. Хоть она и старалась нигде напрямую не участвовать, выступая лишь в качестве катализатора некоторых событий, но её это не спасло. Маэстро показал себя крайне неудобным противником. Лицедеем и шулером, который на ходу меняет установленные им же правила. Каарнвадер всемогущий, а ведь она почти поверила, когда Адамастро, сияя радостной улыбкой, протянул ей раскрытую ладонь! Всего на долю мгновения, но решила, что подсадила полукровку на крючок. Однако в действительности всё оказалось с точностью до наоборот.

Алавийке оставалось только уповать на то, что Маэстро в последний момент не обманет её ещё и со шкатулкой. Ну, или на то, что её спутница Лаайда успела сбежать, и, в конце концов, принесёт в Капитулат вести о провале миссии. Впрочем, на это может уйти непозволительно много времени…

Внезапно распахнувшаяся дверь заставила Элииру дёрнуться от неожиданности. Тугие узлы пут тотчас же впились в кожу, но темноликая не обратила на боль внимания. Её взгляд прикипел к фигуре Адамастро, который вошел в помещение, держа на ладони… да! Шкатулка! Он принёс её!

– Брат, развяжи ей руки, – властно распорядился полукровка.

И милитарий в чёрных одеяниях беспрекословно подчинился. Алавийка мечтала, чтобы с неё сняли громоздкие антимагические колодки, да будет вечно проклят, тот, кто их придумал! Но не рискнула о таком заикнуться. Но каково же было её изумление, когда Маэстро лично ослабил винты и освободил задеревеневшие пальцы Элииры из тесного плена.

Темноликая мысленно охнула, когда кровь прилила к онемевшим конечностям, но вслух произнесла только:

– Благодарю, экселенс. Мне оч…

Она осеклась на полуслове, завидев, что на кончиках пальцев полукровки уже пляшут готовые проекции колдовских плетений. Пожри тебя Абиссалия, и когда он успел их сотворить?! Алавийка осознала, что от смерти её отделяет всего лишь одно неверное движение, которое не понравится Адамастро.

– Я выполнил свою часть сделки? – холодно осведомился Маэстро, протягивая чёрную шкатулку.

– Всё так. Мне не в чем вас упрекнуть, – кротко согласилась Элиира, принимая неверными пальцами реликвию.

– Что ж, тогда действуй. Не терпится узнать, что это за вещица, – изрёк полукровка и шагнул за спину пленнице.

Алавийка не поворачивала головы, но знала наверняка, что за ней пристально наблюдают. Поэтому она подчёркнуто медленно, чтобы не спровоцировать Адамастро, взяла шкатулку в руки и нащупала заострённый выступ. Надавив на него, Элиира ощутила, как чёрный хрусталь легко проткнул кожу, и реликвия ожила. Едва приподняв крышку, темноликая прошептала: «Vaat, o'khas myt. Halsga!» и быстро захлопнула шкатулку.

– И это всё? – в голосе Маэстро отчётливо послышалось разочарование. – М-да, я ожидал большего. Выходит, это всего лишь средство для передачи голосовых посланий на расстояние?

Узница обернулась к пленителю и изобразила самый наивный и невинный вид, который только смогла. Но внутренне она вся напряглась. Как, Драгор тебя разорви, он смог так быстро догадаться?!

– Ну что ж, веил’ди, приятно было повидаться, но меня ждут важные дела. Надеюсь, моё гостеприимство оставит у вас хорошие впечатления.

Элиира хотела что-то сказать, но ладонь Адамастро уже накрыла её глаза. Вспышка, и мир погрузился во тьму.

***

У Перстов Элдрима я оказался тогда, когда в Патриархии уже наступила ночь. Однако здесь полоса заката всё ещё цеплялась за далёкий горизонт, заливая землю кровавым светом. С собой я прихватил и Аскара, которого разыскала для меня Элиира. Чтоб подонок никуда не сбежал, я надел ему на ноги кандалы, у которых длина цепи была вдвое короче, чем шаг взрослого мужчины. Из-за этого ублюдку приходилось часто перебирать ногами, чтобы поспевать за мной. Руки северянина я стянул за спиной, на голову напялил плотный мешок, а на шею верёвочную петлю.

Мне стоило невероятного терпения сдержаться и не вскрыть эту мразь «Зонтиком» прямо на месте. Когда я смотрел на это нелепо семенящее создание, спотыкающееся через каждые два шага, то перед внутренним взором неизменно возникало лицо Велайда. Бледное, покрытое пылью, с пустым стеклянным взглядом и ниточкой слюны, тянущейся из приоткрытого рта. Ярость и ненависть жгли меня почище каленого железа. Но я обещал убийцу Насшафе. Уж абиссалийка-то позаботится о том, чтобы жизнь Аскара превратилась в настоящий ад. И только эта мысль помогала мне тушить бушующую жажду мести.

– Наставник! Слава всем богам, вы вернулись! – узнал я по голосу Тарина, повстречавшись с ним возле самых врат бастиона. – Мы чуть с ума не сошли, когда вы исчезли!

– Ты что, дежурил здесь? – удивился я.

– Ну… мы ждали вас к полудню, а когда вы не появились, то отправились на поиски сами…

– Надеюсь, никто больше не знает о моей отлучке? – нахмурился я.

– Нет-нет, что вы, мой экселенс! Мы сохранили это внутри братства и… э-э-э? Кто это с вами?

Тарин только сейчас заметил, что я кого-то веду за собой на поводу, как паршивую дворнягу. И, естественно, озадачился.

– А это, брат, последний из убийц Велайда, – глухо отозвался я.

Безликий, услышав мой ответ, замер. Кулаки его сжались, а грудь медленно поднялась и опустилась.

– Очень хорошие новости, Наставник, – почти прорычал Тарин. – Уже не терпится увидеть эту паскуду в петле с выпущенными кишками.

Пленник что-то замычал сквозь кляп, пропихнутый до самой глотки.

– Не хочу тебя разочаровывать, брат, но мы не притронемся к нему. Я отдам его Насшафе.

– О-о-о, так даже лучше, – недобро усмехнулся Безликий. – Милария Белая Смерть точно сделает его последние дни незабываемыми.

– Может дни, а может и годы, – пожал я плечами.

– М-м-х! Уву-му-ха-ва! – ещё активней задёргался северянин.

– Заткнись, падаль! – с силой дёрнул я верёвку.

Но тот не внял предупреждению. Пришлось сунуть ему кулаком в брюхо. И только после этого Аскар захрипел, согнулся в три погибели и, наконец, замолчал.

– Что-нибудь произошло в моё отсутствие? – поинтересовался я у Тарина.

– Ничего особенного, мой экселенс. Останки алавийцев поскидывали в траншеи и зарыли. Своих похоронили со всеми почестями. Ильгельды успели договориться, кто и в каком количестве останется защищать стены, а кто отправится дальше на запад. А, и еще! Вас разыскивал какой-то офицер. Я не узнавал его имени, но он уже раз пять стучался в двери комендатуры.

– Понял, на месте разберёмся. Вперёд.

И мы отправились внутрь бастиона, проходя сквозь многочисленный гарнизон уже наших воинов. Солдаты, видя меня с Тарином, приветствовали нас издалека. Некоторые начинали скандировать что-то вразнобой. Изредка я отвечал им взмахом ладони, отчего бойцы приходили в ещё больший восторг, будто малые дети. А потом мой взгляд споткнулся об виселицу, сколоченную из свеженьких брёвен. На ней болтались сразу пять полуобнажённых тел. Чёрт, это же те пехотинцы из рощи! А вон тот, судя по расквашенной физиономии, подданный Равнинного Княжества. Совсем вылетел из головы этот эпизод…

Задумавшись над причиной побудившей полевой совет вздёрнуть и пострадавшего, я не заметил, как мы с Тарином дошли до здания комендатуры бастиона. И там ко мне тотчас же подскочил офицер с незнакомым гербом на одеждах.

– Мой экселенс, Лидан нор Веншер, энгор Второго Щитоносного полка, к вашим услугам! – браво отсалютовал он, вытягиваясь в струнку. – Мне поручено доложить, что утренний инцидент улажен, все виновные понесли наказание! Суд девяти мечей установил все обстоятельства произошедшего и вынес соответствующий приговор. Если вам интересно, то всё началось…

– Не интересно, экселенс, простите, – холодно перебил я офицера. – Не хватало мне в солдатские склоки вникать. Впредь следите за своими бойцами внимательнее, чтобы их не приходилось вешать.

– Я приложу все усилия, дабы такого рода постыдные происшествия более не повторялись! – отчего-то побледнел нор Веншер.

– Хочется верить. Если это всё, то можете идти.

– Спасибо, мой экселенс!

Аристократ щелкнул каблуками, приложил кулак к плечу и ретировался, едва ли не строевым шагом.

Да уж. Всего лишь шесть лет назад я, зелёный эльдмистр, сидел в шатре командующего Сарьенского полка, и усиленно вникал в премудрости плетения чар. А сегодня передо мной тянутся во фрунт целые энгоры. Что же будет, когда я возьму ещё и Элдрим?

Глава 6

Наконец-то я увидел своими глазами белоснежные стены жемчужины всего западного побережья – Элдрима. Самый большой город-порт на континенте. Богатый настолько, что сложно представить себе количество золота и серебра, которое проходит через его казну. Отдельное государство, обнесённое высокими стенами, и живущее по собственным законам.

Признаться, после всего, что я слышал об Элдриме, представлял я его сильно иначе. В реальности он выглядел как нагромождение из разнокалиберных каменных построек. Одни стремились к небесам, другие, наоборот, будто грузно пригибались к земле. Во многих зданиях алавийский архитектурный стиль просматривался лишь отдалённо. Да и стены, если честно, не сверкали прям уж безукоризненной белизной, как мне рассказывали. Ближе всего, мне кажется, был цвет пожелтевшей от времени и старых затоплений потолочной побелки.

Тем не менее, масштабы всё равно поражали. Глупо спорить, что это поистине огромный город. Пожалуй, самый большой, который мне доводилось видеть в этом мире. Я даже не берусь судить, сколько в нём умещалось жителей. С равным успехом их может оказаться как сто тысяч, так и все триста. А если приплюсовать к этому ещё и гарнизон…

Но как бы там ни было, а появление на горизонте армии объединённых людских государств стало для города-порта грандиозным сюрпризом. Сначала они даже не распознали угрозу. Дозорные со стен лениво рассматривали наше войско и трепещущие на ветру штандарты. Вероятно, полагали, будто это движутся солдаты союзных Капитулату провинций. Очевидно, что никто не ждал нашего вторжения. Ведь Персты пали настолько стремительно, что весть о том не успела достичь этих земель. И, ей богу! Воспользуйся я заминкой противника и направь отряд кавалерии, то они бы ворвались в Элдрим, не встретив сопротивления. А там мы вполне могли бы занять и удерживать входную галерею до подхода основных сил. Однако я всё же решил действовать согласно изначального плана, а не рисковать в импровизации.

С помощью «Орлиного взора» я следил за суетой, поднявшейся, когда до защитников дошло, что враг уже на пороге. Пусть с большим запозданием, но на стенах всё же забегали сотни стражей, а железная надвратная герса с лязгом рухнула вниз. Десятки торговых обозов и телег, не успевшие попасть внутрь, оказались брошены на произвол судьбы. Кто-то остался глупо стоять у закрытых створок, другие, почуяв, чем пахнут перспективы, попытались развернуться и уйти на север. Третьи, самые сообразительные, уже рубили упряжь, чтобы сломя голову бежать на освобождённых лошадях, побросав свои грузы.

Отлавливать всю эту торгашескую братию я отправил всадников Медеса и Патриархии. Пусть солдатня тоже развлечётся. Ну а наша пехота, никуда не торопясь, начала обустраивать осадный лагерь.

– Тарин, Исла, вы со мной на переговоры, – приказал я. – Выступим через час. Гимран, остаёшься за старшего.

– Как прикажете, мой экселенс! – хором рявкнули Безликие.

Дав защитникам немного времени, дабы оценить масштаб свалившегося на их головы бедствия, да сосчитать покачивающиеся над землёй пики, наша троица отправилась к воротам Элдрима. Вместо зелёного стяга и длинной ветви – традиционного дипломатического символа в этом мире, мы взяли с собой чёрный штандарт братства. Уж здешние лидеры не могли не слышать о роли Безликих в четырёхдневной осаде Арнфальда и освобождении Клесдена. И потому должны стать более сговорчивыми. Хотя, если начистоту, я особо ни на что не рассчитывал. Но вдруг повезёт?

Невзирая на то, что мой крохотный отряд совершенно точно не представлял никакой опасности для целого города, на подходе в нас полетели увесистые арбалетные болты. Их без малейших трудностей Исла сбила воздушной волной. А потом, когда стрелы посыпались слишком густо, просто закрыла нас магическим барьером. Мы же с Тарином, который нёс чёрный стяг, двигались дальше, как ни в чём не бывало.

Пустив в нас примерно две сотни снарядов, дозорные на стенах осознали тщетность своих попыток. А может получили команду прекратить огонь. А мы невозмутимо продолжили шествие и остановились, не дойдя до городских фортификаций около сотни метров.

– Я предлагаю вам сдаться сейчас и открыть ворота, – громко прокричал я, подгоняя звук своего голоса лёгкой воздушной волной. – В этом случае, обещаю сохранить жизнь любому, и позволю беспрепятственно убраться из города. Даже если он мой заклятый враг.

– Тебя не слышно! Подойди поближе! – донеслось в ответ насмешливое.

– Даю срок до заката, – не обратил я внимания на эту реплику. – Если до темноты гарнизон не сложит оружие, то все представители текущей власти будут прилюдно казнены на главной городской площади.

– Ты доберись сначала до этой площади, идиот! – захохотали с барбакана.

– Как твоё имя, шутник? – отреагировал я на насмешки, попутно высматривая грубияна через воздушные линзы «Орлиного взора».

– Можешь называть меня папочка! Ибо я с твоей мамашей вытворял такое, что и портовым шлюхам не снилось! Ха-ха-ха!

– Хорошо, мне понятна твоя позиция, – отозвался я. – Я объявлю солдатам, что озолочу любого, кто приведёт ко мне черноглазого смуглого мужчину средних лет с золотым передним зубом и шрамом в виде полумесяца на правой скуле. Пусть они знают, что твоя голова стоит, как годовой оброк с целого купеческого квартала.

Болтун на воротах, чью внешность я только что исчерпывающе описал, внезапно заткнулся. Не знаю, произвела ли на него впечатление моя угроза, но с ходу придумать ответ он не сумел. А потом его и вовсе оттащили куда-то за каменный зубец.

– С какой целью бы вы не заявились на эти земли, а лучше убирайтесь подобру-поздорову прямо сейчас! – пришёл на смену чернявому грубияну другой человек. – Капитулат никому не спустит подобной дерзости!

Этот переговорщик был уже значительно старше. Седой, с глубокой залысиной на макушке и гладко выбритым лицом. Судя по одежде и ссутуленным плечам – отнюдь не воин. Однако пальцы его унизаны кольцами. С расстояния не удаётся понять, боевые ли это перстни или просто побрякушки. Но в целом сей престарелый господин вполне мог оказаться и милитарием.

– К вашему сожалению, этот вариант исключен, – категорично отмёл я его предложение. – Повторюсь: пока что я готов беспрепятственно выпустить из города всех желающих, включая граждан Капитулата. Но когда солнце коснётся горизонта, вам останется только молиться, Драгору, чтобы он принёс вам лёгкую смерть.

– Твои угрозы нас не страшат, ибо они пусты, как стакан заядлого пьяницы! – сдвинул на переносице седые брови старик. – Ты привёл большую армию, но вам не захватить наш славный город! Провиант и остальные припасы мы будем получать по морскому пути, так что измором взять нас не удастся. Наш гарнизон силён и отлично вооружён. Склады и амбары ломятся от зерна. Твоих воинов здесь не ждёт ничего иного, кроме звенящей стали и кипящей смолы за шиворот!

– Хорошо, вы сделали свой выбор, – пожал я плечами. – Спасибо, что сэкономили моё время. Пускай нас рассудят огонь и железо!

Я дёрнул поводья, разворачивая скакуна, но пожилой господин на барбакане захотел ещё кое-что сказать.

– Эй, постой! – крикнул он. – Я знаю, кто ты такой. Мы все знаем. Но даже тебе Элдрим не по зубам, поверь. Тем более, скоро остановка торговли привлечёт внимание соседних провинций. И тогда в тылу твоего войска появится крупная армия. Вы все окажетесь словно между молотом и наковальней! Уходите, пока ещё можете!

На это я даже не стал отвечать, а молча пришпорил коня. А к чему эти сотрясания воздуха? Уже сегодняшняя ночь покажет, кто из нас прав.

***

Только лишь когда темнота опустилась на славный Блейвенде, Рен-Хаан смог выгрести из водоворота неотложных дел. Он вернулся в свой кабинет и приказал подать вина. Пока вышколенные слуги исполняли поручение, кардинал собственноручно разжёг небольшую жаровню, куда насыпал горсть высушенного травяного сбора. Дым от воскуривания этой смеси бодрил не хуже ушата ледяной воды на голову. Только эффект производил куда более мягкий и продолжительный. Это очень помогало, когда внутреннее резервы уже были на исходе, мысли стремились свернуть куда-то на посторонние темы, но поставленные задачи требовали полной концентрации.

Отперев ящик стола, Хаан достал чёрную шкатулку, словно бы целиком выточенную из куска вулканического обсидиана. Надавил на неприметный выступ пальцем, и крохотное чёрное полированное остриё легко проткнуло кожу. Испив немного крови, реликвия позволила прикоснуться к тайнам, которые несла.

– Брат мой, с периметра доложили, что грязнорожденное отребье пошло на штурм, – зазвучал знакомый голос из-под крышки. – Должен сказать, их собралось под стенами очень много. Больше, чем когда-либо. Но поводов для беспокойства нет. Я сообщу, когда наши славные боевые маги превратят это стадо в кровавое месиво. Если события примут скверный оборот, я сам поднимусь на башни…

Хм, как странно. Это сообщение Рен-Хаан получил от собрата по Высшему Совету ещё два дня назад. Неужели двуногий скот настолько лишился рассудка, что решил забросать Персты Элдрима телами своих солдат, надеясь измотать защитников? Так это же невозможно! Гарнизон бастиона насчитывает столько боевых магов Капитулата, что они способны денно и нощно сдерживать натиск штурмующих. Пока последняя смена милитариев вымотается, первая успеет отдохнуть и восполнить силы. Неужели ситуация на подступах к крепости настолько напряжённая, что брат не отыскал свободного мгновения, дабы отправить весточку? Или, может, не посчитал нужным сообщать об очередном рядовом эпизоде этой длительной бойни?

Как бы там ни было, но данный вопрос требовал прояснения…

– Веил’ди Сот-Коонс, прошу тебя рассказать об обстановке, царящей вокруг Перстов Элдрима, – чётко проговорил Рен-Хаан в нутро шкатулки. – Твоё длительное молчание начинает меня тревожить. Ответь, как можно скорее.

Убрав бесценную реликвию на место, кардинал надолго задумался. Погрузившись в размышления, он даже не заметил, как слуги принесли золотой поднос с кувшином насыщенного рубинового напитка и изящным бокалом из тончайшего стекла. Вроде бы и конкретных поводов для волнений пока не наблюдалось, но на душе всё равно было неспокойно. С появлением этого проклятого Маэстро, уже ни в чём нельзя быть уверенным…

Стоило только обратиться мыслями к полукровке в железной маске, как Рен-Хаан вспомнил о братьях, отдавших жизни в схватках с этим изворотливым отродьем. Вассиф Каанс, Нилле, Гоорн, и даже Ууле. Таких потерь Высший Совет не нёс со времён войны Чёрного Падения, когда грязнорожденные вытеснили истинных хозяев с земель Старого континента на Весперу. И это пугало…

Неосознанно Хаан нащупал другую шкатулку, с помощью которой когда-то переговаривался с Вох-Ууле и получал о того новости с соседнего материка. Периодически он открывал её, раз за разом слушал посмертное послание собрата, павшего в бою, и ломал голову. В чём же секрет Маэстро? Как ему удаётся не просто успешно противостоять боевым магам Капитулата, но ещё и побеждать лучших заклинателей народа альвэ?

По привычке кардинал мазнул кровью крышку реликвии и открыл её, собираясь прослушать предсмертное сообщение Ууле. И чуть не рухнул с кресла, когда вместо него из шкатулки зазвучал шепот его дочери:

– Отец, он схватил меня. Помоги!

Сердце Хаана тотчас же учащённо забилось. Нет-нет, этого не могло случиться! Неужели Элиира провалила свою миссию?! И хуже того, она ещё и попала в плен к чудовищу, известному своей жестокостью и непредсказуемостью. Но как же так?!

Сгорая от волнения и тревоги, кардинал вскочил на ноги и заметался по кабинету. С этим нужно что-то делать! Хаан не может оставить свою дочь в беде. Он обязан её спасти. Не только из-за слепящей отцовской любви, которую испытывал к своему ребёнку. Но ещё и потому, что от Элииры зависит продолжение ведущей ветви клана Рен.

Возможно, потом кардинал пожалеет о своём поступке, но в данное мгновение это показалось оптимальным решением. Алавиец схватил шкатулку и безупречно чисто заговорил на варварском наречии:

– Слушай меня внимательно, Ризант нор Адамастро, ибо к тебе обращается сам Рен-Хаан, Рассветный Кардинал Высшего Совета. Мне известно о том, кто ты, и где искать тебя. Поэтому я предостерегаю: если с головы Элииры упадёт хотя бы волосок, ты будешь обречён. Моя карающая длань настигнет тебя везде. Но что ещё важнее, она настигнет всех, кто тебе дорог. У тебя же есть семья, Ризант нор Адамастро? Уверен, ты не захочешь видеть, как твои близкие будут умирать один за другим. Откликнись на мой зов до третьего заката, и мы решим всё без лишней крови. Время пошло.

Порывисто захлопнув крышку шкатулки, кардинал спрятал её в одеждах и выбежал из кабинета. На ходу он кликнул слуг, но никто не отозвался. Рен-Хаан и без того пребывал в дурном расположении духа, а теперь и вовсе впал в неистовство. В гневе, он столкнул с постамента дорогую вазу, но та отчего-то не упала, а зависла в воздухе. Необычность происходящего ввергла кардинала в ступор и заставила задуматься, а не является ли всё это сном? Может, он так вымотался, что задремал в кабинете?

– Ты не спишь, моё дитя, – раздался за спиной алавийца чей-то утробный голос, от которого тело наполнялось благоговейной дрожью.

Хаан обернулся и обомлел, потому что перед ним стоял…

– Всемогущий Каарнвадер, хранитель небес… – одними губами произнёс темноликий.

Огромный чёрный гигант, чьи глаза сияли подобно скоплению мириад далёких звёзд, возвышался над кардиналом, подпирая головой высокий потолок. От божества исходила аура величия и могущества, которую невозможно было игнорировать. А потому Рен-Хаан, невзирая на свой чин и положение в обществе, безропотно опустился на колени. Он попросту не мог иначе.

– Ничего не страшись, дитя, ибо буду я направлять твою руку, – властно произнёс бог. – И вместе мы избавим перворожденный народ от нависающей угрозы…

Глава 7

Природа, словно благословляя моё начинание, нагнала столько туч к побережью, что Элдрим и окрестности погрузились в поистине непроницаемый мрак. Даже мне с моим острым зрением было затруднительно рассмотреть хоть что-нибудь дальше двух десятков шагов. А Безликие братья, лишённые моей ночной зоркости, и вовсе напоминали слепых кутят. Но мимо города не промахнёмся! Ведь на крепостных стенах горело множество факелов. И эти далёкие искорки, рассыпанные на чёрном саване безлунной ночи, служили прекрасным ориентиром. По ним-то мы и корректировали направление движения, медленно пробираясь вдоль Элдримских укреплений под покровом «Мантии».

Всего на вылазку отправилось четыре группы по пятнадцать милитариев. Одну возглавил я, а в остальных командовали Гимран, Исла и Тарин, как самые опытные мои сторонники. Пока мы под покровом невидимости бесшумно пробирались к условленному месту, пехота в осадном лагере изображала свой привычный быт. С крепостных стен вряд ли кто мог заметить, что большинство солдат доспехов на ночь так и не сняли.

Сверившись со стрелкой «Компаса», уводящей нас значительно южнее от городских врат, я повёл свой отряд ещё дальше. А затем, остановившись, прерывисто засвистел, подражая пению ночной птицы. Но ответа почему-то не услышал…

– Так, Норнел, перехвати конструкт, мне нужно за пределы «Мантии», – попросил я ближайшего соратника.

Безликий коротко кивнул и без лишних разговоров осторожно принял у меня наполненное энергией плетение. Смешно вспоминать, что когда-то я был единственным в братстве, кто мог воспроизвести такую замысловатую последовательность истинных слогов. Сегодня же мастерство моих приспешников достигло таких высот, что творение сложного заклинания длительностью в дюжину тактов было подвластно каждому, кроме совсем уж неопытных неофитов.

– Выхожу на счёт три. Раз, два… три! – выпустив облако сырой энергии, я аккуратно проколол внешний контур «Мантии», не разрушая важных узлов маскировочного плетения, и выскользнул из-под прикрытия.

Оказавшись за пределами купола невидимости, я засвистел снова. И на сей раз, слава Многоокому, получил ответ. От сердца сразу же отлегло, и я замер в ожидании. И хоть я знал, что меня сейчас разыщут, а всё едино, вздрогнул, когда рядом со мной бесшумно материализовалась тёмная фигура.

– Риз-з-з! Наконец-ц-ц-то ты пришёл! – заслышал я тихое шипение.

А в следующий миг на моей шее сомкнулись бледные руки.

– И я рад тебя видеть, Насшафа! Ну, рассказывай, вам удалось обустроится? Всё ли хорошо? Проблем не возникло?

– Вс-с-сё прекрас-сно, – полыхнули в темноте красные глаза абиссалийки. – Это мес-с-то будто бы с-создано для нас-с! Я учу сестёр и братьев ж-жить здес-сь, не привлекая внимания людей. Представляеш-шь, нам даже не пришлос-сь рыть собственные тоннели. Ведь кто-то уж-же проделал всю работу за нас-с. Тут под городом тянетс-ся целая сеть катакомб и подз-земелий! Конеч-чно, они ж-жутко воняют, как и весь этот огромный город. Но мы ус-спели привыкнуть.

– Это хорошие новости, Насшафа. Но теперь, извини, нам пора действовать. Ты проложила безопасный путь в Элдрим, как я просил?

– Ну а как, по-твоему, я с-сюда пришла, Риз? – панибратски ущипнула меня за бок абиссалийка.

Удовлетворившись таким ответом, я вернулся к Безликим, дождался подхода оставшихся отрядов, а затем повёл братьев вслед за Насшафой. Альбиноска взяла курс на побережье и не останавливалась, пока мы не достигли крутого каменистого обрыва. Тут пришлось сбросить «Мантии», поскольку, во-первых, мы находились достаточно далеко от крепостных стен, а во-вторых, по узкой и довольно опасной тропке идти можно было только поодиночке.

Вскоре спуск привёл нас к неприметной расщелине, расположенной на высоте полудюжины метров над морем. Внутри же она перерастала в полноценный тоннель, где совершенно спокойно можно было идти, не задевая плечами и головой своды прохода.

Некоторые Безликие испытали шок, когда нас под землёй встретило несколько кьерров в сопровождении крупных асшатари. Но Гимран с Ислой быстро навели порядок в нашем отряде, а заодно и предостерегли братьев от необдуманных действий.

Я поймал на себе взгляд одного из сородичей Насшафы, который рассматривал меня пристально, если не сказать, что с вызовом. Но на его беду это заметила и абиссалийка. Во мгновение ока она оказалась возле соплеменника и что-то яростно зашипела на родном наречии. Тот набычился, опустил глаза, а затем и вовсе изобразил нечто вроде поклона. Занятно…

– Я погляжу, не все довольны новым жилищем? – тронул я Насшафу за плечо.

– Они слепы и держ-жатся за глупые традиции, которые только меш-шают наш-шему народу, – отмахнулась сопровождающая. – Но твоя с-сила, Риз, их пугает и вынуждает терпеть. Однако не переж-живай насчёт этого. Я дос-ступно объяснила каждому члену с-семьи, кому они обязаны жизнью. А тех, кто не ж-желает принять твою волю, я обещ-щала выбросить в океан.

– Достойный аргумент, – хмыкнул я, хотя, признаться, несколько встревожился.

Как бы в дальнейшем не возникло проблем с кьеррами, которым я помог скрытно переселиться в подземелья Элдрима.

– Мож-жно задать вопрос-с, Риз? – глянула на меня Насшафа, пока мы брели по тёмному тоннелю, прорытому костяными косами абиссалийских тварей.

– Конечно.

– Почему именно это мес-сто?

– Ты помнишь, как я уничтожал ульи в пустошах? – спросил я.

– Этого мне не з-забыть до конца своих-х дней, – помрачнела альбиноска.

– Вот именно поэтому. Вряд ли кто-нибудь решится сотворить подобное с густонаселённым и стратегически важным городом. Ты знаешь, что Элдрим – единственная глубоководная гавань на тысячи и тысячи вёрст окрест, куда способны заходить корабли с большой осадкой? Это делает его практически священным местом торговли на континенте. Ну и, конечно же, я рассчитываю, что вы мне поможете с войной в этой части света.

– Боюс-сь, с этим могут возникнуть труднос-сти, – покачала головой Насшафа. – Нам приш-шлось пересечь половину континента. И эта дорога унес-сла слишком много детей Великой Тени. Их ос-сталось меньше полутора с-сотен.

– Поверь, сегодня у вас появится столько свежей плоти, что ты быстро восстановишь численность своего улья, – ухмыльнулся я под маской. – Ты уже разобралась с дневниками Шаграсса?

– Думаю, ч-что да, – кивнула абиссалийка. – Реликвия с-слушается меня. Правда, я не могу с-сравнииться в скорости с отцом. Он делал всё гораздо быс-стрее.

– Ничего, это вопрос практики, – успокаивающе изрёк я.

На этом наша беседа прервалась. Дальше шли в полном молчании. А вскоре полукилометровый подземный ход упёрся в каменную кладку из массивных тесно подогнанных блоков. За этой стеной, я так понимаю, начинались катакомбы и канализационные стоки Элдрима.

– Уэ-а, какая вонь! – хрипло возмутился кто-то из братьев позади меня.

– Боги… меня сейчас стошнит… – вторил ему другой.

– Рты на замок! С поверхности могут вас услышать! – тотчас же поспешил Гимран пресечь разговоры.

Да, Насшафа не обманула. Спёртый канализационный смрад действительно пробирал до рвотных позывов. Но я в своей жизни вдыхал ароматы и похуже. Да взять хотя бы трупное поле у стен Перстов. Ну или когда давился тухлым мясом шаксатора, пытаясь выжить на мёртвых землях Абиссалии. К тому же, дальше стало значительно легче. Видимо, обоняние уже привыкло к тяжёлой, словно мокрое покрывало, вони.

– Приш-шли. Городские ворота, приблиз-зительно, в двух сотнях ш-шагов к востоку, – заявила Насшафа, останавливаясь вблизи толстых железных скоб, вбитых прямо в камень и образующих подобие лестницы.

– Спасибо тебе. Встретимся ещё раз, когда город будет уже нашим, – обнял я абиссалийку. – Заодно передам один ходячий подарочек. Уверен, он тебе понравится.

– Береги с-себя, Риз. И вы вс-се тоже постарайтес-сь не умирать.

– Кха… мы сделаем всё, что от нас зависит, – ответила за всех Исла, явно смущённая таким проявлением заботы от нелюди.

Распрощавшись с Насшафой, я первым полез наверх. Там немного поковырялся с тяжеленным люком, вытесанным из одного огромного куска камня, и выбрался на свежий воздух. Ночь всё ещё безраздельно властвовала над миром. Где-то вдалеке, слышался монотонный шум. Он исходил от портовой части города, где жизнь кипела в любое время суток.

Поговаривают, дескать, была всего одна ночь, когда Элдрим спал. Случалось в день Первого Огня, который алавийцы праздновали с незапамятных времён. Да как бы ни с каменного века. Отмечали они его раз в пять лет, славя первого альвэ, покорившего магический дар и обучившего этому других. Основное торжество проходило в Блейвенде – столице Капитулата, и размах имело поистине колоссальный.

Темноликие со всего света стекались туда, чтобы принять участие в знаменательном событии. В пору всеобщего празднования столичные гостиницы и постоялые дворы даже не взимали плату с истинных граждан. А вот людям вообще запрещалось выходить на улицы, пока шли гуляния. Собственно, этот древний обычай алавийцев распространился и на подконтрольные им колонии, слегка видоизменившись. Здесь табу действовало только в тёмное время суток.

Всё это, кстати, я узнал от Элииры, пока шли наши занятия. Не уверен, поможет ли мне чем-то эта информация, но лучше постепенно разгадывать психологию врага, чтобы избежать возможных сюрпризов. Ну да ладно, не о том у меня сейчас должна голова болеть…

Шесть десятков теней практически беззвучно перемещались вдоль улиц, продвигаясь к вратам. Здесь, у самых крепостных стен, царило затишье. Только сверху с некоторым интервалом звучала перекличка дозорных. Остальные же горожане в этой части Элдрима предпочитали покой. Лишь однажды мы напоролись на какого-то пьянчугу, который справлял малую нужду посреди дороги. Его я усыпил «Морфеем» и, легко придержав, опустил прямо в сделанную им лужу.

И вот мы добрались до барбакана. Сразу стало ясно, что защитники подошли к вопросу охраны серьёзно. Все проходы, ведущие во внутренние помещения оборонительной надстройки, были наглухо заперты. Факелы озаряли пространство, а у каждого проёма стояло по двое стражников в полном вооружении. В бойницах то и дело мелькали тени стрелков. А где-то поблизости наверняка дежурили и милитарии.

Да уж, крепкий орешек, ничего не сказать…

– Рассредоточиться, – шепотом приказал я. – Действуем по моему сигналу. Помните братья, наша задача умереть, но открыть врата и удержать их до подхода основных сил.

– Мы помним, Великий Наставник. Ведите нас. А мы последуем за вами, как преданные тени, готовые раствориться в вашем сиянии!

Финальную часть фразы Безликие произнесли хоть и негромко, но почти хором. А это уже привлекло внимание дозорных.

– Эй, кто там бродит?! – рявкнул один из стражей, напряжённо вглядываясь во тьму. – В этом районе действует комендантский час! Всем разойтись по своим до…

Договорить он уже не успел, потому что я пустил впереди себя «Колесницу». Плетение переломало всех солдат, стоявших на земле, и впечатало в стены так, что на сером камне остались тёмные влажные шлепки. В тот же миг в бойницы, находящиеся в пределах нашей досягаемости, братья запустили «Смеси». Не все, конечно, сумели попасть точно в узкие просветы. Но те заклинания, которые разорвались внутри, уничтожили всех, кто находился в караульном помещении, и потушили факелы.

Мчу вперёд. Безликие следуют за мной неотступно. Противник понимает ситуацию удивительно быстро, и на воротных башнях уже щелкают спусковые механизмы самострелов. Не желая рисковать, я создаю над головой развёрнутую «Чешую» и слышу, как болты стучат по магическому барьеру. Откуда-то сверху звучат недоумённые возгласы и выкрики. Командиры не пытаются понять, как именно враг попал им в тыл, а раздают односложные приказы, намереваясь задавить нас числом.

Мой «Молот» расшибает вдребезги дверь, ведущую в боковую галерею, пролегающую параллельно «коридору смерти». Так солдаты обычно величали пространство между стальных решетчатых герс. То же самое справа от меня делает Гимран. Здесь уже толкаются плечами вражеские солдаты. Миг, и все они распадаются на неровные куски, рассечённые полудюжиной «Серпов». Пол мгновенно заливает кровью, и каждый шаг теперь издаёт плеск, словно ты бежишь по неглубокой луже.

Добираюсь до лестницы, но оттуда в меня устремляется боевое плетение. Окружаю себя куполом «Коры», и чары огненным всполохом разбиваются об плёнку колдовского щита. Мгновенно атакую в ответ, засылая вверх россыпь «Матрёшек». Заклинания взрываются, и десятки более мелких конструктов шрапнелью хлещут по стенам, высекая каменную крошку. Кто-то истошно вопит и просит о помощи. А я, взбежав на несколько ступенек, добавляю ещё.

Поднявшись выше, нахожу взглядом скорчившееся тело милитария и добиваю его точечным ударом в голову. Содержимое черепной коробки озарённого расплёскивается неприглядной бурой кашей, но я уже привык к подобному зрелищу. Внутри не шевельнулось ничего, словно занимаюсь давно знакомой рутинной работой.

Прикрываюсь «Чешуёй» и жду, пока меня догонит хотя бы десяток братьев. В это же время с противоположного входа в помещение начинают вбегать вражеские солдаты – впереди пехота с ростовыми щитами, а за ними стрелки и даже пара магистров. Последние с ходу зашвырнули в меня плетения, но не преуспели. Их атаки разбились об энергетический барьер, не причинив никакого ущерба.

А вот дружный ответный залп поднявшихся Безликих превратил весь отряд элдримских защитников в слегка поджаренный фарш. Милитарии противника, стоит отдать им должное, успели возвести вокруг себя магические барьеры. Но мощь атаки моих соратников играючи проломила мерцающую плёнку куполов и разорвала колдунов на кровавые лоскуты, которые даже бродячие псы побрезговали бы жрать.

Расправившись со стражей, движемся дальше. Новый лестничный пролёт приводит нас в помещение, где стоят и исходят паром пузатые котлы. Отсюда защитники собирались поливать кипятком наших солдат, ежели те преодолели бы первые ворота и застряли в «коридоре смерти» перед опущенной решёткой. Однако мы грубейшим образом нарушили их планы.

Полтора десятка воинов изумлённо уставились на мою фигуру, возникшую в дверном проёме. Двое успели вскинуть арбалеты и направить на меня. Однако я среагировал раньше. Бросив «Снаряд» прямо в центр зала, ныряю влево и скрываюсь за стеной. Дожидаюсь, когда заклинание громыхнёт, а затем врываюсь внутрь. Тех защитников, которых не убило взрывом, сильно ошпарило разогретой водой из перевёрнутых ёмкостей. Выжившие солдаты визжали, подобно свиньям, и бестолково барахтались на каменных плитах. А весь кипяток стремительным водопадом утекал вниз сквозь отверстия в полу.

На моих глазах какой-то недотёпа споткнулся о перевёрнутый котёл, и задницей сел прямиком в остатки сильно разогретой воды. Бедолага заверещал и во мгновение ока выскочил оттуда. Но сделал это только для того, чтобы запутаться в собственных ногах и упасть мордой в рассыпанные угли.

Точечно отправленное мной «Шило» прерывает муки незадачливого бойца. Чары пробивают его шлем, оставляя аккуратное входное отверстие, и предсмертные конвульсии выгибают тело солдата подобно плечам охотничьего лука перед выстрелом. Затем я швыряю три «Матрёшки» и выставляю перед собой «Чешую», чтобы меня самого не зацепило. Конструкты раскрываются, и секут всё и вся в радиусе поражения. Несколько тел, которых я посчитал мёртвыми, дёргаются, съёживаются и окончательно затихают. Отлично. Больше здесь не с кем сражаться.

Меня нагоняют Безликие, которые едва поспевают за моим темпом, и мы спешим дальше. Походя зачистив несколько комнат, утыкаемся носами в монументальные железные двери, за которыми должен находиться герсовый зал с подъемными механизмами. Даю знак братьям не торопиться, а сам засылаю прямо в створки «Поцелуй Абиссалии». Кумулятивная струя заклинания протыкает металлическое полотно, словно палец бумажный лист. Слышу, как за преградой моментально разворачивается огненный шторм, а потом стремительно затихает. Всё происходит настолько быстро, что никто из защитников по ту сторону не успевает вскрикнуть. Дальше в дело вступает «Прах», который неспешно, но целеустремлённо пережёвывает железо, обращая его во влажную труху.

Стоило нам только прорваться к подъёмным механизмам, наступая на тела павших защитников, как снаружи что-то мощно ударило. Да так, что аж с потолка пыль посыпалась. А сразу после этого ещё несколько раз.

– Наставник, пехота уже у ворот! – прокричал мне Безликий, находившийся ближе всех к бойницам.

– Поторопимся, братья! – объявляю я и подбадриваю себя плетением «Энергетика».

Ощущение собственного могущества распирает. Адреналин хлещет через край, но разум кристально чист и безмятежен, словно гладь горного озера. На долю секунды я испугался, что это вернулось состояние, завладевшее мной во время использования «Элегии войны». Но нет, это была всего лишь высочайшая точка концентрации, при достижении которой все посторонние размышления стыдливо прятались в недрах сознания.

Стрелой мчусь выше. Очередной лестничный пролёт приводит меня под открытое небо. Наконец-то мы достигли надвратной площадки, откуда элдримцы забрасывали наши войска булыжниками, стрелами, заклинаниями и даже ёмкостями с зажигательной смесью. Защитников тут собралось настолько много, что сложилось впечатление, будто я попал на базарную площадь.

Череда разрывов «Матрёшек» вплетается в какофонию из криков, звона металла и щелчков арбалетов. Заклинания сеют смерть, выкашивая защитников десятками. Вправо и влево я запускаю по «Колеснице», и плетения вышвыривают с башни в общей сложности с полсотни переломанных и перекрученных тел. Подоспевают остальные Безликие, и совместными усилиями мы в считанные мгновения превращаем надвратную площадку в подобие скотобойни. Только вместо туш здесь остаются человеческие обрубки, агонизирующие в лужах скользкой багряной жижи.

– Есть контроль! – кричу я, и запускаю в небо зелёный сигнал.

Пехота внизу понимает, что барбакан захвачен, и стены Элдрима содрогаются от дружного торжествующего рёва наших солдат. Однако воинам людских государств приходится несладко. Со стен на них падает целый град всевозможных смертоносных подарков, и Драгор собирает богатую жатву среди наших бойцов.

Подбегаю к краю площадки и оцениваю ситуацию. Вижу внизу за парапетом стены огромное количество защитников. Подозрительно рослых и мощных, очень похожих могучей статью на выведенных алавийцами молдегаров. Только переодетых в доспехи с гербами города-порта. Эти двухметровые верзилы швыряют вниз короткие дротики с такой силой, что они навылет прошивают щиты наших солдат.

– Вот уж хрен вам, – мстительно улыбаюсь я, и за пару секунд формирую дюжину «Объятий Ифрита».

Я обрушиваю вниз целый огненный дождь. Сердце учащённо бьется и заходится в восторге, когда вижу, как длинный участок стены, прилегающий к барбакану, утопает в пламени. Сотни защитников одномоментно превращаются в живые факелы. Они начинают метаться, как курицы, которым срубили головы. Многие срываются вниз, пылающими кометами расчерчивая ночь, и с глухим стуком встречаются с землёй.

Собираюсь дать команду Безликим, но они и без того знают, что делать. Крепостную стену, упирающуюся в барбакан с другой стороны от меня, уже точно так же охватили языки магического пламени. Врата Элдрима наши. Штурмующих практически никто не атакует, поскольку защитники не могут пробиться сквозь буйство огненного шторма.

Союзные войска нескончаемым потоком вливаются в призывно распахнутые створки. Ворота разбиты, решётчатые герсы подняты. Больше ничто не сдерживает ярость и напор штурмующих. Элдрим ещё упрямо боролся, но это ненадолго. Дни старой власти сочтены. Уже к завтрашнему вечеру мы установим контроль над всеми стратегическими объектами города. Корпус Вечной Звезды и милитарии севера помогут сломить редкие очаги сопротивления. Крови прольётся много, но цена не имеет значения. Ведь без этого города остальные колонии альвэ на побережье станут испытывать нехватку во всём – от продовольствия до оружия. Их даже не придётся брать силой. Скорее всего, они сами приползут на коленях, чтобы договариваться.

Где-то внизу просыпался дремлющий город, напуганный шумом. Огоньки факелов нашей армии заполонили улицы и продвигались всё дальше. Защитники на стенах с позором бросали оружие и сдавались. Только переодетые молдегары, не ведающие страха и сомнений, продолжали вести безнадёжный бой, который ими уже проигран.

А я стоял на надвратной площадке по щиколотку в чужой крови и смотрел на восток. Там алой полосой занимался рассвет. Какое же всё-таки умиротворённое и чистое зрелище. Так странно… за спиной огонь, крики умирающих и звон мечей. А перед глазами спокойное и прекрасное небо, окрашенное в цвета нежных молодых роз. Я будто бы застыл между двух миров – позади война, вывалившиеся потроха вперемешку с дерьмом, вонь горелого мяса и завалы из мёртвых тел. А впереди – безмятежность, чистота и ласковый свет нового дня. Казалось, мне нужно всего лишь шагнуть ему навстречу, чтобы оставить все ужасы в прошлом.

Но я не шагнул. Вместо этого обернулся туда, где поверженный Элдрим тщетно цеплялся за свою старую жизнь. Затянув потуже ремешок маски и хрустнув пальцами, я двинулся туда, где умирали люди. Рассвет подождёт…